Галактика

Сознание Современного Человека
Текущее время: 20 сен 2018, 14:38

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 39 ]  На страницу 1, 2, 3  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: TERRA INCOGNITA
СообщениеДобавлено: 20 янв 2011, 14:22 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 12116
TERRA INCOGNITA


Фрэнк Джозеф:

Предки богов: Затерянная цивилизация Лемурии



(Некоторые главы для ознакомительного чтения)


Возникает искушение проверить, являются ли многочисленные черты сходства между верованиями и легендами закономерными, а не случайными, могут ли они указывать на существование древней, неизвестной цивилизации, от которой произошли все остальные.

Профессор Фредерик Содди, лауреат Нобелевской премии, 1910



Угрожающий силуэт незнакомца внезапно вырос из темноты. У меня невольно сжались кулаки — похоже, придется защищаться, но двое его сообщников уже навалились на меня сзади, с обеих сторон. Кто-то мощно сдавил шею, через несколько мгновений, задыхаясь, я рухнул на мостовую.

Прошло довольно много времени, прежде чем сознание постепенно вернулось в мой мозг, истощенный от нехватки кислорода. Рядом в ночи никого. Нападение казалось далеким, смутным, нереальным, мне было хорошо безмятежно глядеть в ночное небо, где переливалось сияющее ожерелье, которое мы называем Млечным Путем. Хотелось еще немного поваляться на спине, наслаждаясь простором, как в дальних прериях моего детства, проведенного в Иллинойсе. На самом деле я лежал на замощенной булыжником боковой улочке Куско, древней столицы Перу. Похожая на узкий коридор, она соединяла католический собор, построенный после конкисты, со знаменитым инкским храмом Кориканча, также известным как «Золотая Ограда». Нападение, каким бы оно ни было, произошло между двумя мирами. Куско называли «Пупом Земли», священным центром вечного возрождения.

Поднявшись на нетвердых ногах, я с благодарностью подумал о том, что уберегся от кинжалов грабителей в этой части света, где кража во всех ее проявлениях была чем-то вроде народной забавы. В горле першило, глотать было больно. Как и следовало ожидать, исчезли все деньги и документы, дорожные чеки, кредитная карточка, паспорт. Средств к существованию не стало в очень странном месте, это не могло не вызывать тревогу.

Сам того не желая, еще не оправившись от недавней стычки, вспомнил об инкском императоре Атауальпе, задушенном испанцами пятьсот лет назад. Мне не дано было знать, что такое погибнуть; возможно, это не так уж плохо. Только жизнь приносит мучения. Когда испытываешь боль, понимаешь, что живешь. Ощущалось некоторое родство с замученным Атауальпой.

Несмотря на это злоключение, я продолжил путь через Анды под тряску железнодорожных составов, направляясь к небесному городу инков. И увидел около полуночи, один среди окружающих горных вершин, как пелена тумана медленно разошлась в стороны, словно призрачный занавес, открыв Мачу-Пикчу, мерцающий в молочном лунном свете. После Мачу-Пикчу мне довелось посетить самое высокогорное в мире озеро Титикака, изучить руины Тиауанако, загадочной столицы давно исчезнувшей империи, в лимском музее Геррера видеть мумии доинкского периода со светлыми, рыжими волосами — останки людей, явно не принадлежавших к индейской крови, в давние времена правивших на побережье Тихого океана. Через несколько дней, сидя в кабине арендованного самолета, на высоте 3000 футов я снимал на камеру поразительное собрание гигантских рисунков с изображениями птиц, животных, геометрических узоров и прямых линий, тянущихся на десятки миль. Для этой потрясающей коллекции была выбрана равнина Наска, которая считается одной из самых сухих пустынь на Земле.

Позднее, уже на родной земле Иллинойса, мне никак не удавалось избавиться от образов и эмоций, накопившихся за двухмесячное путешествие по загадочным местам доколумбовой Южной Америки. В честь моего возвращения (если не в честь того, что вернулся живым) друзья повели меня в наш любимый ресторан в чикагском Чайнатауне на южной окраине города. Впрочем, субботний ужин включал не только хорошую трапезу. В программе развлечений значилось выступление фольклорной танцевальной группы из Гонконга. Это было нечто вроде «живых картин», пантомима, посвященная некоторым моментам истории Китая.

На ломаном, но разборчивом английском нам объявили по громкоговорителю, что сначала будет показан старейший китайский танец в исполнении девушки, облаченной в наряд, якобы известный со времен легендарной династии Хуанди, правившей в Китае более 4000 лет назад. Студенческий оркестр выводил заунывную мелодию.

Но меня поразил вид миниатюрной танцовщицы, я не верил своим глазам. Она была в костюме, почти таком, какие надевают индейские девушки племени аймара, исполняя сохранившиеся с незапамятных времен перуанские танцы в высокогорных Андах, откуда я только что вернулся.

Сходство было поразительным, неопровержимым. Без сомнения, кто-то из Китая давным-давно пересек грозный, огромный океан и оставил неизгладимый след в обычаях коренных жителей Южной Америки на заре их далекого прошлого. Китайцы в течение многих столетий были искусными мореплавателями, а перуанские рыбаки старались не упускать землю из виду, выходя в море. То есть культурное влияние должно было прийти с Востока. Однако цивилизация Анд совсем не похожа на китайскую. Они не имеют практически ничего общего, если не считать весьма схожих нарядов танцовщиц с разных краев света.

Несколько месяцев спустя меня пригласили репортером в Asian Pages, газету, издаваемую в Сент-Поле для азиатской общины в Миннесоте. Среди прочего, пришлось побывать в местном культурном центре на праздновании камбоджийского Нового года. Поскольку я бывал в Юго-Восточной Азии, знал об изысканном синтезе музыкальных и танцевальных тем, представленном в искусстве Индии, Таиланда, Вьетнама, Камбоджи, Бирмы и Лаоса. Но один из номеров, предположительно, из провинции, славившейся сохранением древних культурных традиций, не был похож ни на что из того, с чем я встречался во время путешествий по Азии.

Танец решительно не был камбоджийским. На некоторых танцовщиках и танцовщицах были не обычные богато расшитые костюмы, а набедренные повязки и саронги. У женщин в волосах —- большие зеленые листья, у мужчин обнажена грудь. Они монотонно напевали под ритмичное постукивание половинками скорлупок кокосовых орехов, сопровождая выступление плавными, изящными жестами. Это было «самое полинезийское» представление, которое я когда-либо видел за пределами Гонолулу.

Могли ли древние камбоджийцы отправиться в плавание за тысячи миль по Тихому океану и научить островитян своему танцу? Или полинезийцы каким-то образом перенесли часть своих ритуалов в Камбоджу? Оба предположения казались нелепыми, необоснованными. Тем не менее «камбоджийский» новогодний танец зеркально отражал нечто более известное на Гавайях. Могли ли эти черты сходства, независимо от их количества, быть случайными? И если нет, что это могло означать? Я вспомнил юную китайскую танцовщицу, выступавшую в перуанском наряде. Может быть, дело не в путешествиях древних китайцев в Южную Америку и камбоджийцев на острова Тихого океана, а в воздействии влияния некоего внешнего источника на все эти народы?

В таком предположении не было ничего нового. За двадцать пять лет исследований сложной, противоречивой проблемы цивилизации Атлантиды я не раз сталкивался с упоминаниями о ее предполагаемом тихоокеанском аналоге, известном как Лемурия, или континент My. Вынужденный навести справки в пятитомном труде Джеймса Черчварда, который считался лучшим сборником материалов на эту тему, я был неприятно удивлен его безапелляционным тоном. Текст был напыщенным, плохо подтвержденным документами, и в целом выглядел неубедительно. Остальные авторы, писавшие о Лемурии, больше склонялись к теософским или антропософским рассуждениям о гипотетических «расах-прародительницах», великанах, обладавших круговым зрением, и прочих выдумках, более пригодных для низкопробных фантастических журналов, чем для серьезных изысканий.

Я утратил всякий интерес к теме затонувшего в Тихом океане континента и потому оказался плохо подготовлен к ее повторному появлению в моей жизни. Я снова работал для Asian Pages, подготовил интервью с представительницей малайзийского правительства, которая нанесла краткий визит в Сент-Пол, столицу штата Миннесота. В оставшееся после получасовой беседы время мы еще немного поболтали о ее стране, о которой я почти не имел представления, в чем и признался, в ответ она сказала, что ее сограждане не больше моего знают о своих истоках до Великого Потопа.

— Потопа? — переспросил я. — Мне показалось, что большинство малайзийцев не христианского вероисповедания.

— Правильно, — улыбнулась она. — У нас есть свой вариант легенды о Потопе. Это старинное народное сказание, популярное на всем архипелаге. Каждый ребенок слышит нем от родителей или в начальной школе.

Я попросил рассказать эту историю.

— По преданию, давным-давно на большом острове в Тихом океане, далеко на востоке от Малайзии, преуспевало Великое царство. Это было великолепное место, нечто вроде рая, где бог создал первых людей. Они строили замечательные города с множеством дворцов и храмов, были очень богаты, потому что тогда моря кишели рыбой, а злаки хорошо росли повсюду в благодатном климате. Обладая богатством, они могли посвятить свое время всяческим интересным занятиям. Так они изобрели письменность, музыку, астрологию, медицину, кораблестроение и многое другое. Их общество процветало в течение тысячи поколений. Они были великими чародеями, обладали магическими силами; например, могли переправлять по воздуху огромные камни.

Но однажды воды стали заливать берега, угрожая вторгнуться внутрь страны. Мудрецы знали, что царство рано или поздно будет затоплено, и успели вовремя эвакуировать большую часть жителей. Они с печалью наблюдали, как их остров постепенно скрывается под водой, исчезает навеки. Но пока это происходило, другая суша поднималась с морского дна на западе. Выжившие перебрались на эти новые острова, которые впоследствии были заселены их потомками. Так началась история Малайзии, — с почти детской гордостью заключила собеседница.

— Такую историю рассказывают у вас дома и в школах? — удивился я.

— В ней есть зерно истины. Вам известно, что тектоническое давление одной континентальной плиты может сместить другую? Подобное могло произойти в этом случае. Кто может знать точно? Но если одно уходит вниз, другое должно подняться вверх, по крайней мере, в геологических процессах.

После небольшой паузы, чтобы перевести дыхание, я посмотрел на нее и спросил-.

— Вы когда-нибудь слышали о Лемурии, Земле My?

— О чем?

Спустя годы я узнал, что известный сторонник теории катастроф (катастрофизма) Иммануил Великовский изложил точно такое народное предание жителей Самоа, объясняющее происхождение их острова. Но до встречи с малазийской правительственной чиновницей мне не случалось слышать о тихоокеанских легендах, которые не имели бы отношения к проповедям христианских миссионеров. Если малазийский вариант практически стал национальным эпосом, сколько еще местных легенд о затонувшей прародине могло сохраниться до сих пор? Меня поразило явное различие с описаниями гибели Атлантиды, неизменно изображаемой как чудовищное крушение с землетрясением, пожарами, огромными приливными волнами, погубившими обреченных людей за одни сутки. Здесь, на противоположной стороне земного шара, затопление происходило постепенно. Ясно, что малазийское повествование не было искаженным пересказом Книги Бытия или диалогов Платона. Но как объяснить его возникновение?

Погрузившись в изучение богатого наследия полинезийских мифов, я обнаружил несколько убедительных ответов. Это привело к другим находкам за пределами Тихого океана, в том числе на Ближнем Востоке и даже в Италии. Оказалось, что термин «Лемурия» впервые в письменной истории использовали римляне. Это название их старинного обряда, который проводился ежегодно 9, 11 и 13 мая. Лемурия, чем-то напоминавшая наш Хеллоуин, предназначалась для умиротворения беспокойных душ людей, смерть которых была насильственной или преждевременной. Римляне верили, что эти мятущиеся души сопровождают души предков, трагически погибших, когда их далекая прародина была уничтожена в результате жуткого природного катаклизма. Существует филологическое предположение, что основатели этого обряда Ромул и Рем (Romulus и Remus) были выходцами из Лемурии.

Так или иначе, в конце церемонии маленькие фигурки, изображавшие безвременно ушедших, бросали в реку Тибр, что символизировало их гибель во время Великого потопа. Эти фигурки именовались лемурами. По прихоти зоологов XIX века, так был назван особый вид приматов — за огромные светящиеся глаза, подобные тем, что, по преданию, были у призраков умерших. Впоследствии ученые возродили концепцию «исчезнувшего континента», чтобы объяснить распространение обезьяноподобных лемуров с Мадагаскара на Борнео.

Римские географы задолго до ученых викторианской эпохи проводили четкое различие между Лемурией и Атлантидой, господствовавшей в Атлантическом океане до своей гибели и не оставившей следов ни в каких религиозных обрядах. Первая находилась на Западе, вторая — гораздо дальше на Востоке. Знаменитый географ Страбон называл Лемурпю Тапробапой, «началом иного мира», расположенным в двадцати днях плавания от южной оконечности Индии. По пути к огромному острову с 500 городами корабли проплывали вблизи нескольких безымянных островов, предположительно, современных Кокосовых.

Еще раньше об этом острове было известно Эвгемеру, древнегреческому мыслителю, который перевел «священные писания», обнаруженные в разных частях Пелопоннеса, что в 301 г. до н. э. обеспечило ему покровительство Кассандра, правителя Македонии. В текстах якобы говорилось о подлинном пребывании богов не на вершине горы Олимп, а в великом царстве на далеком острове, за много дней плавания на Восток. Кассандр отрядил на поиски этого загадочного царства большую экспедицию во главе с Эвгемером, которому в конце концов удалось обнаружить и посетить это место, известное как «Панахея». По его свидетельству, местные жители «превосходны в своей набожности, чтут богов великолепными жертвами и замечательными подношениями из золота и серебра. На высоком холме стоит святилище Зевса, воздвигнутое им самим, когда он был царем всего обитаемого мира и еще находился среди людей. В храме есть золотая стела, где на языке панахеян записаны деяния Урана, Крона и Зевса». Надпись гласила, что Уран был первым царем Земли и выдающимся астрономом, потому его называли «Небесный». Его преемником был Крон, чьи сыновья Зевс и Посейдон путешествовали по свету, пока не стали править: первый — землей, второй — морем.

Вернувшись в Македонию, Эвгемер написал труд, который назвал «Священная история», его фрагменты пережили крушение античного мира и дошли до нас в сочинениях другого греческого автора, Диодора Сицилийского. Хотя большинство современных ученых считают «Священную историю» чистым вымыслом, ее автор мог найти остатки Лемурии, такие как остров Пасхи, жители которого имели письменность. Предположительно, Лемурия была первой глобальной цивилизацией; Эвгемер называет ее ойкуменой, экуменической державой, правившей на Земле в доисторические времена. Одним из ее первых царей, который властвовал над океанами, был Посейдон, названный Платоном в IV в. до н. э. основателем Атлантиды.

Исследователи давно задавались вопросом о роли этого морского божества в платоновском диалоге «Критий». Был ли он мифическим символом природных стихий, сформировавших остров в Атлантическом океане, или представлял цивилизованный народ, прибывший туда в далеком прошлом и основавший новое общество? По свидетельству Платона, местная женщина по имени Клито родила Посейдону десять пар близнецов, первых правителей Атлантиды. Не намекал ли греческий философ, что атланты изначально были лемурийцами?

Само название «Панахея» (Panachaed) говорит о многом. Это греческое слово, означающее прародину всех народов, состоит из двух слов: «Пан», «все» и «Ахея», название Греции в бронзовом веке (эпоха 3000—1200 гг. до н. э., охватывающая апогей развития и гибель Лемурии). «Панахея» — также имя Афины, богини — благодетельницы человечества в области искусств и знаний. Словно в подтверждение истории Эвгемера, Черчвард выдвинул невероятную гипотезу: греческий алфавит привезли на Пелопоннес выходцы с Земли My, буквы расположены в определенном порядке, описывающем разрушение их прародины. Их интерпретация, от альфы до омеги, выглядит достаточно любопытно, чтобы отвергать ее с первого взгляда.

Профессор Нобухиро Йошида пригласил меня выступить на общенациональном конгрессе Японского общества по изучению древних памятников, которое он возглавляет. Я воспользовался этой возможностью для изучения «лемурийского следа» не только в Японии, но и в Юго-Восточной Азии и Полинезии. Мощный интеллект профессора Йошиды внушал почтение, но мог подавлять, если бы не его врожденная тактичность и доброжелательность. Мы подружились еще при первой встрече в, 1996 г., с тех пор считаю его своим настоящим сэнсэем, наставником, ведущим мировым специалистом по истокам японской цивилизации. Он открыл мне их так, как не смогла бы сделать ни одна книга или университетские лекции. Показал укромные, редко посещаемые археологические места, где никогда не ступала нога западного человека, познакомил со многими профессиональными исследователями и энтузиастами, глубоко заинтересованными в изучении и сохранении исторического наследия своей страны.

В Токио перед отъездом в Таиланд я встретился с небольшой группой японских издателей и журналистов. Один из них предложил мне взглянуть на фотографии, резко изменившие ход моих поисков Лемурии. На снимках были видны массивные каменные руины ритуального здания, поднимающегося ярусами со дна океана в окрестностях Йонагуни, самого южного острова Японского архипелага. Фотографии и статьи выглядели очень убедительно. Может быть, Лемурия наконец обнаружена?

По возвращении в Висконсин я решил рассказать о подводной находке в заглавной статье научно-популярного журнала Ancient American, который редактировал. Так читатели в США впервые узнали сенсационную новость о затонувшем монументе у побережья далекого крошечного острова.

Шесть лет подряд я возвращался в Японию и каждый раз в сопровождении профессора Йошиды посещал древние руины, до сих пор не известные иностранцам и большинству японцев. Открыл для себя лемурийский памятник в Таиланде, в джунглях Оаху, гулял среди развалин храма, который местные жители связывают со своими древними предками, пришедшими из Земли My.

После этих многочисленных поездок меня впервые пригласили представить накопленный материал на конференции «Поиски знаний» в Англии с участием ведущих экспертов в области альтернативной науки — Мориса Котрелла, Джона Энтони Уэста и других. Реакция на гипотезу об искусственном происхождении монумента Йонагуни была неоднозначной, хотя общее мнение склонялось к продолжению исследований. Вернувшись домой в Висконсин, я опубликовал несколько статей в журнале Atlantis Rising, на страницах которого традиционно принято высказывать нетрадиционные взгляды на впросы антропологии, геологии, астрономии, религии. Одна из статей привлекла внимание независимого кинопродюсера, которая попросила меня написать сценарий документального фильма о руинах Йонагуни и их возможном значении для археологии Тихоокеанского региона. У нее уже было много превосходно отснятых подводных эпизодов. Просмотрев эти материалы и объединив их с результатами своих поисков, я написал сценарий фильма «Храм Му».

Впервые показанная по австралийскому телевидению в 2000 г., картина также была продемонстрирована в Японии компанией Fuji Television Network и принята в число номинантов международного фестиваля документального кино в следующем году. Гораздо важнее, что «Храм Му» поднял вопросы в сфере археологии, до сих пор не рассматривавшиеся представителями академической науки. Более 100 лет, вплоть до последних открытий в японских и тайваньских водах, эти ученые отметали само предположение о существовании Земли Му как теософскую фантазию, «еще более глупую, чем сказки об Атлантиде», по словам университетского профессора антропологии, настоявшего на своей анонимности. Но наш шестидесятиминутный документальный фильм предоставил материальные доказательства, подкрепленные мнением некоторых ведущих экспертов. Он предъявил реальность, от которой трудно отмахнуться. Несмотря на сопротивление официальной науки, тихоокеанская цивилизация неуклонно поднимается из мифических глубин в область археологических исследований.

Фрагменты некоторых легенд были интерпретированы в начале XX века Эдгаром Кейси, так называемым «спящим пророком». Без сомнения, его загадочные высказывания в состоянии психического транса лишь заставят скептиков отказаться от какого-либо обсуждения этой темы, но даже неопровержимые доказательства не смогут повлиять на их замкнутый ум. Новая история лишь выигрывает от провидческих описаний Кейси, обращенных в далекое прошлое, недостижимое иными способами.

Я уже познакомился с его откровениями, касающимися Атлантиды, но пока не изучал его менее многочисленные высказывания, связанные с географическим антагонистом погибшего континента. Было что-то завораживающее в том, как замечательно его описания согласовывались со всем, что нам до сих пор удалось узнать об обоих царствах, проливали свет на их происхождение и у каждого свою, хотя и во многом похожую, участь. В книге «Атлантида и Лемурия Эдгара Кейси» его высказывания об этих цивилизациях были представлены в связи с последними научными открытиями.

После публикации 2001 года мое внимание привлекли новые доказательства, еще убедительнее подтверждавшие существование древней тихоокеанской державы. Готовясь к работе над этой книгой, я собрал гору исследовательских материалов. В процессе их обработки было невозможно упустить из виду несколько главных выводов, неоднократно и независимо появлявшихся в разных источниках:

• Лемурия несомненно существовала в далеком прошлом.

• Там зародилась первая человеческая цивилизация.

• Это был библейский «Сад Эдема».

• Лемурийцы пользовались невероятно высокоразвитой технологией, отличающейся от нашей и во многих отношениях превосходящей ее.

• За много тысячелетий они пострадали не от одного, а от целого ряда природных катаклизмов, прежде чем исчезнуть окончательно.

• Их духовные принципы сохранились и оказали большое влияние на формирование некоторых главных мировых религий.



Эти неоспоримые выводы легли в основу этой книги. Цель исследования заключалась в том, чтобы собрать воедино и представить лучшие и новейшие доказательства существования Лемурии как реального места во времени, населенного великим народом, чьи духовные достижения составляют драгоценное наследие человечества. Все указывает на то, что приближается время, когда забытое царство вступит в свои права и будет признано тем, чем оно является на самом деле: первоисточником человечества. В современном понимании, лемурийцы снова будут жить. Силы, которые они привели в движение в далеком прошлом, и сейчас подталкивают нас к тому неизбежному моменту, когда мы лицом к лицу встретимся с внутренней сущностью нашей исчезнувшей прародины. Тогда наступит прозрение, осознание, что мы тоже дети My.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: TERRA INCOGNITA
СообщениеДобавлено: 21 янв 2011, 14:27 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 12116
ГЛАВА ПЕРВАЯ

УТРАЧЕННАЯ СВЕРХНАУКА




И повсюду вокруг, словно нанизанные на воду каналов, разбросаны укрепленные островки с загадочными стенами, проглядывающими сквозь густые мангровые заросли — мертвые, давным-давно заброшенные, и наводящие суеверный ужас на тех, кто теперь живет поблизости.

Абрахам Меррит, «Лунная заводь»





Одна из главных тайн Древнего мира мало кому известна. В отдаленном уголке Тихого океана, примерно в 1000 миль к северу от Новой Гвинеи, в 2300 милях к югу от Японии можно видеть впечатляющие руины давно погибшего города. Построенный на коралловом рифе, в пяти футах над уровнем моря, между экватором и 11-й параллелью, Нан Мадол представляет собой группу прямоугольных островов и колоссальных башен, скрытых за пышной растительностью. В доисторическую эпоху единственный путь к нему лежал через океан, откуда суда входили в коридор под открытым небом, обрамленный рукотворными островками. В конце этой «морской аллеи» находится монументальная лестница, широкие каменные ступени которой поднимаются к площади. Девяносто два искусственных островка сосредоточены в ее центральной части, занимающей 1,6 квадратных мили. Все они связаны сетью каналов одинаковой ширины 37 футов, глубина достигает более 4 футов во время прилива.

По некоторым оценкам, на сооружение Нан Мадола ушло 250 миллионов тонн призматического базальта. Его каменные балки, уложенные наподобие бревен в деревенском доме, образуют конструкцию высотой 25 футов. Вероятно, сначала она была выше на 10—20 футов. Точнее определить невозможно, тихоокеанский город медленно, но верно разрушается под натиском джунглей, которые подрывают валы, не скрепленные строительным раствором, оплетают грубо высеченные блоки, падающие на землю. Дэвид Хэтчер Чайлдрес, проведя несколько подводных исследований Нан Мадола в 1980-е и 1990-е годы, пришел к выводу о грандиозном масштабе проекта, «его легко можно сравнить с Великой стеной в Китае и Великой пирамидой в Египте хотя бы по объему использованного материала и количеству труда». Некоторые базальтовые балки здесь больше и тяжелее, чем любой из двух миллионов блоков пирамиды Хуфу. Для строительства доисторической метрополии на Каролинских островах понадобилось четыре-пять миллионов каменных колонн.

При разработке базальтовых каменоломен из скальных выходов вырубали массивные четырех-, пяти- или шестиугольные «бревна», которые шли на возведение Нан Мадола. Их грубо обтесывали и свободно подгоняли друг к другу без известкового раствора или цемента, в отличие от тщательно выверенной каменной кладки по берегам каналов. Длина этих призматических колонн варьировалась от 3 до 12 футов, но встречаются экземпляры в 25 футов. Каждый блок в среднем весил 5 тонн, самые крупные 20—25 тонн. «Естественные проемы в коралловом рифе служили проходами в гавань. Сеть каналов соединяла островки, многие из которых были окружены каменными стенами высотой 5—6 футов», — писал журнал Science.

Весь Нан Мадол некогда был окружен 16-футовой стеной, длина которой поначалу составляла 2811 футов. Лишь несколько ее фрагментов уцелело под натиском времени и океанских штормов, сдерживаемых двумя волноломами. Длина одного из них — 1500 футов, второй почти втрое больше. Толщина некоторых стен превышает 12 футов, никто не может определить, зачем это было нужно, поскольку они не использовались в качестве военных укреплений. Ни в одном из предполагаемых «домов» нет окон, и улиц нет, если не считать ими узкие каналы. Однако не похоже, что город возник в результате нескольких периодов не согласованного строительства в течение долгого времени. Общий план сооружений, сгруппированных в упорядоченные кварталы, свидетельствует о целенаправленном его создании.

Лучше всего сохранился так называемый Нан Дувас — квадратная полая башня без окон из пятнадцатифутовых шестиугольных базальтовых колонн, уложенных горизонтально между рядами грубо обтесанных валунов и булыжника. Островок, где расположен Нан Дувас, обнесен двойной стеной, на которую ушло 13 500 м3 кораллового известняка и 4500 м3 базальта. На нем есть несколько других сооружений, но над всем господствует каменная громада Нан Дуваса. По словам Чайлдреса, «все массивное сооружение построено из камня, уложенного так, как обычно возводят бревенчатую хижину». Самый крупный блок весом не менее 60 тонн находится на юго-восточной стороне Нан Дуваса. Археологи, проводившие раскопки под этим мегалитом, были изумлены, когда обнаружили, что он был специально поставлен на захороненную каменную платформу.

Исследователей ожидал еще один сюрприз, когда они открыли идущий от центра Нан Дуваса большой тоннель, пробитый в коралловом известняке. Позже была выявлена сеть подземных коридоров, объединяющая все главные рукотворные острова, включая Даронг, связанный длинным тоннелем с внешним рифом, окружающим город. Невероятно, но некоторые тоннели, по-видимому, проходят под коралловым рифом и ведут к подводным пещерам. Даронг также известен искусственным озером, обнесенным каменной кладкой, — одним из нескольких, обнаруженных на территории комплекса. Самый длинный тоннель (около одной мили) идет от центра города и обрывается в море. Искусственный островок Пах-нви, который больше Нан Дуваса, состоит из 20 000 м3 кораллового известняка и базальта.

По некоторым оценкам, от 20 000 до 50 000 рабочих понадобилось для строительства Нан Мадола, что несопоставимо с численностью коренного населения острова Понпей. Как бы то ни было, природные ресурсы маленького острова явно недостаточны, чтобы прокормить столько людей.

В Нан Мадоле не было обнаружено ни одного петроглифа, барельефа или другого памятного знака, не было идолов или ритуальных объектов, которые могли бы дать какое-то представление о его строителях. Ни одна статуя или скульптура не украшала его водные бульвары. Здесь не найдены даже небольшие каменные амулеты, распространенные по всей Микронезии, а также в центральной и западной Полинезии. До сих пор не встретились также никакие инструменты или оружие.

Хотя город лежит в руинах, нетрудно представить, как он выглядел во времена расцвета. Если убрать маскирующую растительность, посетитель увидит грубо обработанные базальтовые массы, контрастирующие с упорядоченной каменной кладкой массивных башен и высоких стен, небольшие прямоугольные здания и искусственные озера, соединенные десятками каналов на общей площади более 11 квадратных миль. Неудивительно, что Нан Мадол называли «тихоокеанской Венецией». Но здесь нет рынков, храмов или складов; нет даже кладбища для захоронения умерших.

Название «Нан Мадол» можно понимать как «место в промежутке», оно обозначает территории, разделенные сетью каналов, перевод названия «Понпей» (остров Понапе до включения в состав Федеральных Штатов Микронезии в 1991 году) — «на алтаре». Его руины не ограничены коралловым рифом напротив гавани Madolenihmw, но есть и на самом Понпее, нескольких прибрежных островках. Посреди уединенного заболоченного луга в горах около местечка Salapwuk была обнаружена прямоугольная каменная конструкция размером 46 х 33 фута с идущей по диагонали внутренней стеной высотой З фута, в каждом из двух образованных «дворов» общей площадью 1520 квадратных футов — две платформы высотой в один фут. Как и в Нан Мадоле, при строительстве использовались грубо обтесанные базальтовые валуны и призматические «бревна». Несколько похожих сооружений — на юго-западном побережье Понпея, одно — на высоте 720 футов на вершине холма, обнесенной двойной стеной. Обе ее части высотой 5 и 7 футов соединены вымощенными дорожками с несколькими платформами в виде террас.

Примерно в четверти мили к юго-западу на Понпее было обнаружено несколько каменных «гробниц» длиной 12,5—14,8 фута, но в них не оказалось человеческих останков, их подлинное назначение остается неясным. Ближе к побережью в Диади есть базальтовая загородка с платформой площадью 1600 квадратных футов. В Алаусо двухъярусная пирамида площадью 340 квадратных футов с центральным очагом стоит неподалеку от моря, возле каменной платформы Кити-Рок площадью 24 квадратных фута, стоящей на четырех базальтовых колоннах. Островок Сокех, отделенный от Понпея мангровыми болотами, пересечен многочисленными каменными тропами, соединяющими платформы.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: TERRA INCOGNITA
СообщениеДобавлено: 24 янв 2011, 13:15 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 12116
Тайна этих сооружений усугубляется их географическим положением. Трудно представить себе более удаленное от главных морских путей место, чем Понпей — крошечный кусочек суши среди 4,5 миллиона квадратных миль Тихого океана, раскинувшихся вокруг Микронезии. Торговые маршруты проходят в тысячах миль от него. По замечанию исследователя древних аномалий Уильяма Р. Корлисса, это «128 квадратных миль суши, затерянных в безбрежности океана».

Посреди острова почти овальной формы, размером 12 на 14,5 миль, покрытого мангровыми болотами, но лишенного пляжей, находится «Большая Гора» (Totolom, Tolocome или Nahnalaud) высотой 2595 футов. Остров окружен коралловым рифом и 23 мелкими островками. Ежегодное количество осадков (195—200 дюймов) обеспечивает изобилие папоротников, орхидей, лиан, бугенвиллей и гибискуса в густо залесенных долинах и на склонах гор. Влажность очень высокая, в низинах царит дух гниения и распада. Кроме того, уединенное положение Понпея делает его весьма неподходящим для развития цивилизации. Сам остров ничем не оправдывает строительство такого грандиозного сооружения, как Нан Мадол.

Тем не менее Нан Мадол — прямое свидетельство великолепного городского планирования, совершенной системы мер и весов, разделения труда, безупречных геодезических и строительных навыков его создателей. Все это было необходимо для возведения единственного древнего городского центра в Тихоокеанском регионе. Но что это было за место — город без улиц, окон и произведений искусства? Билл С. Бэллинджер, автор одной из первых популярных книг на эту тему под названием «Затерянный каменный город», заметил: «Нигде на свете нет места, похожего на Нан Мадол. Расположение древнего города, его конструкция и замысел строителей — все это не имеет аналогов».

Колония, столица Понпея, единственный населенный город, расположенный на северной оконечности острова, резко отличается от величественных сооружений, которые можно видеть на другой стороне залива. В отличие от точного строительного плана Нан Мадола, она разрасталась хаотично, без всякого намека на планировку, в наши дни в городе живет примерно 2000 человек, главным образом в одноэтажных домах из шлакоблоков с гофрированными жестяными крышами. Старинные каменные тропы до сих пор пересекают остров, единственная грунтовая дорога длиной около 15 миль часто бывает непроходима, особенно в сезон дождей. Многие островитяне ютятся в травяных или тростниковых хижинах, а не в монументальных каменных сооружениях. «Колонию никак нельзя назвать красивой, — пишет Джорджия Гессе из The San Francisco Examiner. — Это скопище домов из поврежденного дерева с ржавыми крышами, протянувшееся вдоль широкой улицы». На острове практически негде работать, туземцов кормит плодородная вулканическая почва, они разнообразят рацион рыбой и цыплятами.

Населения Каролинских островов ни в какие времена не хватило бы для строительства «тихоокеанской Венеции». По словам Бэллинджера, «дело в том, что на самом острове Понапе и в его окрестностях никогда не было значительных ресурсов рабочей силы. Этот фактор необходимо принимать во внимание при попытке решить загадку строительства Нан Мадола». Гористый островок Понпей большей частью необитаем, и не может прокормить более 30 000 человек. Проект такого масштаба, как Нан Мадол, потребовал бы гораздо большего количества рабочих рук. Джон Макмиллан Браун, ведущий исследователь Новой Зеландии начала XX века, заметил: «Для плавания через риф во время прилива и транспортировки огромных блоков весом от 5 до 20 тонн с последующей доставкой на высоту 60 футов понадобились бы десятки тысяч работников, занятых организованным трудом. Всех их нужно было где-то селить, одевать, кормить. Между тем в радиусе 1500 миль от острова сейчас можно насчитать в общей сложности не более 50 000 человек». Даже при таком количестве строителей на сооружение городского комплекса из четырех-пяти миллионов базальтовых блоков понадобилось бы не менее 20 лет.

Понпеяне сейчас почти не проявляют интереса к археологическому памятнику, вызывающему благоговение у иностранцев. «У местных жителей, — писал журнал Science, — нет легенд, связанных с каменоломнями, строителями, временем строительства и причиной его прекращения». Они избегают этого места, считая его недобрым, опасным; существует поверье о людях, пропавших там после наступления темноты или убитых сверхъестественными силами. Фактически, на посещение Нан Мадола наложено табу еще с конца XIX века. Спустя 100 лет некоторые местные проводники соглашаются водить туда чужестранцев, но только в дневное время. «Современные жители Понапе и их ближайшие предки, — отмечал Бэллинджер, — не проявляли никакого интереса к каменному строительству и не владели даже простейшими трудовыми навыками. Между тем сооружение города требовало значительного инженерного мастерства».

«Мне пришлось использовать всю свою силу убеждения даже для того, чтобы найти двух подростков, которые бы ежедневно перевозили меня на Нан Мадол», — сетовал знаменитый Эрих фон Дэникен, автор теории о древних астронавтах, посетивший Понпей в начале 1970-х годов. В докладе министерства внутренних дел США, где упоминается о громадном объеме работ и сложной организации труда, связанной с добычей, транспортировкой и укладкой 250 миллионов тонн базальта, утверждается, что «неписаная история Понапе свидетельствует о том, что Нан Мадол был сооружен при участии или под управлением людей, не принадлежавших к его островной культуре». Фон Дэникен писал о нынешних туземцах как о «бедных, неизлечимо ленивых, не проявляющих никакого интереса к деловым предложениям». Этнолог Уильям Черчилль, побывавший на Понпее в начале XX века, пришел к выводу, что строительство доисторического города было «совершенно непосильной задачей для теперешних островитян». В его словах звучат отголоски размышлений корабельного хирурга с «Лэмбтона», британского тендера, морского парусного судна, стоявшего на якоре у побережья острова в 1836 году. Доктор Кэмпбелл считал, что Нан Мадол был «плодом труда людей, далеко превосходивших сегодняшнее поколение, чья история погрузилась в многовековую пучину забвения и чье мастерство теперь можно видеть лишь в разбросанных остатках воздвигнутых ими сооружений, поглощенных тропической зеленью над прахом их былой славы, потомкам осталась только сомнительная радость догадок и предположений».

Но в преданиях островитян сохранились некоторые смутные воспоминания. Там говорится о семнадцати мужчинах и женщинах, которые прибыли из отдаленных земель на юге и создали Понпей, набросав огромные валуны над коралловым рифом. Со временем они смешались с местным населением, их стало больше, но жизнь была неупорядоченной. Гораздо позднее близнецы Олосипа и Олосопа прибыли на «огромном каноэ» со своей родины на западе. Миф об этой прародине, известной под многими названиями разным народам Океании, был широко распространен. Когда ее называли Канамвайсо, рассказывали о великом царстве, жители которого, обладавшие огромной властью, давно бороздили просторы Тихого океана. «Падающие звезды» и землетрясения разрушили Канамвайсо, царство погрузилось на дно морское, где его до сих пор населяют духи погибших в катастрофе, которые правят всеми, кто нашел смерть в море.

Олосипа и Олосопа были чародеями, мудрецами, святыми людьми. Оба отличались высоким ростом. Сначала они высадились на северной оконечности Понпея, но она оказалась почему-то неподходящей для их целей. Они трижды пытались закрепиться на восточном побережье (у вершин гор Net, Nankopworemen и U), где местные проводники до сих пор показывают предполагаемые следы этих неудачных заходов.

Каждый раз что-то не удовлетворяло некоему заранее определенному требованию. Наконец, после тщательных поисков, нужным был признан Соунахленг, риф у острова Темвен, где Олосипа и Олосопа построили Нан Мадол с помощью «летающего дракона». После того как дракон прорезал кораллы и проложил каналы, чародеи стали поднимать в воздух огромные базальтовые «бревна» и аккуратно укладывать их на место. Вся работа заняла один день. С тех пор Нан Мадол стал священным городом и административным центром, откуда братья принесли на Понпей государственное управление и общественный порядок. Они правили совместно в течение многих лет, пока Олосипа не умер от старости. Тогда Олосопа стал править единолично и взял титул Сауделеура, «властителя Делеура», как раньше назывался остров. Он женился на местной женщине и положил начало двенадцати поколениям Сауделеуров, которые продолжали мудро и мирно править страной до прибытия предков современных понпеян.

Их возглавлял военный вождь с юга по имени Исокелькель, который убил Саудемвола, последнего из Сауделеуров. Он одержал легкую победу, потому что властителей Делеура никогда не привлекали военные дела. Род Исокелькеля продолжался много столетий до современной эпохи, несмотря на периоды оккупации чужеземными державами, вплоть до того времени, как Понпей стал сначала частью, а потом столицей независимых Федеративных Штатов Микронезии в 1984 году. Сэмюэль Хэдли был последним вождем nahnmwarki, принявшим этот титул в 1986 году.

Кое-что из этой мифической версии о происхождении Нан Мадола стало известно в 1928 году, когда японские археологи обнаружили останки человеческих скелетов в нескольких доисторических стоянках на Понпее. Хотя скелеты были неполными, в плохом состоянии, всего несколько десятков костей сохранилось достаточно, чтобы показать, что речь идет о народе, отличавшемся от местных островитян. Древние предки были гораздо выше, мощно сложены. Находка была подкреплена существующими свидетельствами. Жители Понпея до сих пор пользуются особыми метательными копьями, которые они называют наследием давно прошедшей эпохи Сауделеуров. У полинезийцев и других обитателей Микронезии обычно копья длиной 5—7 футов, на Понпее — 12 футов, что указывает на высоких потомков Олосопы и Олосипы.

Как уже говорилось, братья-чародеи якобы переправили по воздуху каменные блоки для строительства Нан Мадола. Удивительно, но такое же объяснение строительства древних мегалитических сооружений встречается в других частях света, отдаленных от Тихоокеанского региона. Самый знаменитый пример — британский

Стоунхендж, где волшебник Мерлин, по преданию, заставил летать пятидесятитонные глыбы-сарсены, чтобы установить их на место. Если эти рассказы о левитации, разделенные временем и расстоянием, не некая общая людская реакция на необъяснимые факты, они могут сохранять глубокую народную память об утраченной технологии.

Такая гипотеза может показаться неприемлемой консервативным исследователям, но они не в состоянии объяснить, как двадцатипятитонные базальтовые блоки поднимали на 30—50 фугов и укладывали в башни и стены Нан Мадола, или как шестидесятитонный монолит был установлен на каменной платформе. В наши дни самый мощный кран на Понпее может поднять 35 тонн. Воспроизведение сборки 200 млн тонн базальтовых блоков — не на твердой земле, а на коралловом рифе, в нескольких футах над уровнем океана — сложнейшая задача даже для современных инженеров, пользующихся новейшей строительной техникой.

Рэнделл Финстон, физик из Мичиганского университета, посетил Понпей в конце 1980-х годов вместе с Чайлдресом, который цитирует его в книге «Затерянные города древней Лемурии и Тихого океана»:

«Гравитационное поле, являясь частью Единого поля Эйнштейна, характеризуется некоторыми частотами. Блоки кристаллического базальта всего лишь должны были резонировать на частоте 10—12 Гц, или частоте между короткими радиоволнами и тепловым излучением, чтобы утратить свой вес. Кристаллы, даже базальтовые, идеально подходят для такого резонанса. Если в этом и заключался способ «волшебной» транспортировки камней по воздуху, они должны были разворачиваться вверх и в восточном направлении (как и гласит легенда) из-за вращения Земли. Центробежная сила земного вращательного движения заставляла камни подниматься. В таком случае люди могли летать на базальтовых блоках и помогали укладывать их на место в Нан Мадоле по мере того, как вибрация уменьшалась и камни снова набирали вес».

Согласно Полю Деверо, который подтвердил неопровержимую связь между древними мегалитическими центрами и теллурическими энергиями, «над некоторыми зонами разломов горные породы и минералы подвергаются огромному давлению, что приводит к магнитным и электрическим аномалиям и даже измеримым изменениям уровня гравитации. Сила тяготения, сила магнитного ноля и направление на истинный север — все это подвержено изменениям в некоторых местах па поверхности Земли. К примеру, тип металлической руды в породе определяет ее магнитные свойства, толщина земной коры или высота расположения определенного места влияет на уровень гравитации, который можно измерить. Находясь под тектоническим давлением, зоны разломов тоже могут создавать изменяющиеся энергетические поля».

«Любая достаточно развитая технология неотличима от волшебства», — подчеркивал Артур С. Кларк в последнем из своих Трех Законов.

Ямс и кассава, происходящие из Южной Америки, культивировались на Понпее. По мнению Тура Хейердала, это свидетельствует о культурных связях с цивилизациями Перу и Боливии. Чайлдрес размышляет о фонетическом сходстве между nahnmwarkis острова Понпей и древнеегипетскими номархами. Оба термина означали региональных наместников. Можно провести параллель между Олосипой, первым властителем Нан Мадола, и царем Атлантиды Эласиппом, упомянутым в платоновском диалоге «Критий». Если продолжить это сравнение, атлантические монархи, как и Олосопа с Олосипой, были близнецами, известными в греческом мифе под собирательным именем титанов. Но инкские и доинкские города не имеют ничего общего с Нан Мадолом, попытка переноса градостроительного опыта из древнего Египта или Атлантиды на крошечный островок в западной части Тихого океана будет натяжкой далее для крайних сторонников культурной диффузии. Видимые соответствия между незначительным островом в Микронезии и Южной Америкой, династическим Египтом или Атлантидой скорее позволяют предположить, что все эти места испытали воздействие со стороны некой внешней цивилизации.

Определение временных рамок строительства и заселения Нан Мадола станет большим шагом на пути к открытию культуры и цивилизации его создателей. Предпринималось немало попыткой" датировок, особенно после изобретения радиоуглеродного метода. В 19б()-е годы археологи из Смитсоновского института проанализировали органические останки черепахи из некоего подобия дровяной печи, получился примерно 1285 г. н. э. Дополнительный анализ близлежащего зольного слоя показал, что он старше на 200 лет. Более широкий термолюминесцентный анализ, проведенный Стивеном Эшенсом в 1970-е годы для Института тихоокеанских исследований (Гонолулу), позволил датировать керамические черепки, обнаруженные под слоем искусственной засыпки в Нан Мадоле; оказалось, что их возраст — не менее 2000 лет. Результат тем более удивителен, что современные островитяне не имели представления о керамике. Доктор Кэмпбелл, один из первых европейцев, посетивших Понпей в XIX веке, отмечал, что руины Нан Мадола «имеют более древний вид, чем египетские пирамиды».

Разные датировки, полученные в результате научпых анализов, не приносят большой пользы. Их нельзя соотнести со строительством и заселением города; они доказывают лишь, что кто-то ел черепаху в Нан Мадоле в конце XIII века или разбил керамический горшок во времена Христа. Надежные образцы для радиоуглеродного анализа невозможно получить из-за высокой влажности, которая приводит к ускоренному' гниению органических материалов и уничтожает их за очень короткое время. «Часто повторяемый вопрос об истинном возрасте Нан Мадола до сих пор фактически остается без ответа», — пишет Джон У. Брандт в журнале Archaeology.

Более надежным, чем радиоуглеродная датировка, для определения временных параметров Нан Мадола может стать измерение подъема уровня моря. Еще в 1885 году в журнале Science была опубликована статья, где, в частности, говорилось: «Необычная особенность этих островков в том, что стены находятся на глубине одного фута или больше под водой. Когда они были построены, очевидно, стояли над водой и имели связь с главной сушей, но постепенно погрузились в море».

В 1970-е годы, еще до провозглашения независимости на Понпее, остров впервые профессионально обследовал доктор Артур Сакс из Орегонского университета по поручению Управления подопечных территорий США. С удивлением узнав о странных подземных тоннелях, ведущих к подводным пещерам, он распространил свои работы на прибрежные воды. Сакс и ныряльщики из его команды обнаружили линию валунов одинакового размера, идущую перпендикулярно подводному обрыву на глубине примерно 85 футов в гавани Madolenihmw. Она исчезала в песчаном дне на глубине около 10 футов. Когда ученые установили намеренную ориентировку груды валунов между двумя островами — Pienior и Nahkapw. стало ясно: она искусственно создана. Именно здесь, по местному преданию, находились затонувшие руины, известные под названием Kahnihmw Namkhet.

Миф обрел материальные очертания, когда Сакс и его сотрудники обнаружили ряд каменных колонн высотой 17 и 25 футов, находящихся на глубине 10—60 футов. Островитяне рассказали им о втором подводном монументе с огромными воротами, или аркой, в глубоком тоннеле между Nahkapw и Nanmwoluhei. Там были найдены другие колонны, стоявшие или упавшие на дно океана, хотя большие ворота так и не удалось увидеть. В целом вокруг Нан Мадола было описано 12—15 подводных стоячих камней.

Несколько лет спустя ныряльщики, выполнявшие заказ для японского телевидения, запечатлели еще более десяти каменных колонн, расположенных двумя рядами на дне гавани Madolenihmw. Узнав об их открытии, руководство австралийского телевидения отправило свою команду для подводных съемок глубин вокруг острова Nahkapw. Там покрытые коралловыми наростами колонны, ранее осмотренные Саксом, были перемещены на новое место и использованы для съемок документального фильма «Таинственный остров Понапе». После телетрансляции экземпляр картины вручили директорам микронезийского Коммьюнити-колледжа в Колонии.

В 1990-е годы Чайлдрес предпринял решительные поиски подводных руин Kahnihmw Namkhet и затерянных ворот, некогда стоявших между островами Nahkapw и Nanmwoluhei. Ни ему, ни ныряльщикам не удалось найти ни то, ни другое. «Впрочем, мы обнаружили немало признаков существования подводных сооружений к югу от острова, что придает достоверность преданию о затонувшем городе под островом Nahkapw», — сообщил он. На южной стороне острова, к востоку от Нан Мадола, Чайлдрес и его помощники наблюдали неестественно прямые линии остатков каменных стен, густо облепленных кораллами, проходившие через риф, а также несколько каменных колонн, вес каждой из которых они определили приблизительно в 10 тонн. При отливе верхушки некоторых монолитов показывались над водой.

Подводные находки не только свидетельствуют о том, что первоначальный масштаб строительства Нан Мадола был существенно большим и превосходил надземную часть комплекса, но и предоставляют более достоверные сведения об эпохе сооружения монументов, чем противоречивые радиоуглеродные датировки. Затонувшие колонны и сформированные тем или иным образом валуны встречаются в окрестностях Нан Мадола на глубине до 75 футов. Сакс и его коллеги видели как минимум одну каменную конструкцию, практически поглощенную песком на морском дне на глубине 92 фута, что дает максимальную глубину в 100 футов поиска для возможного археологического материала на острове Понпей. Уровень моря не был таким низким со времени окончания последней ледниковой эпохи. Линия валунов между островами Pieniot и Nahkapw, которая теперь находится на глубине 75 футов, могла быть установлена на суше примерно 12 000 лет назад. Хотя на Понпее не обнаружено стоячих колонн, подводные монументы не слишком отличаются от архитектуры Нан Мадола и наводят на мысль, что он был построен на месте более древнего города, погрузившегося в океан. Преемственность строительной техники указывает на существование единого плана.

Очевидно, каналы Нан Мадола были проложены спустя много времени после установки и последующего затопления колонн и валунов: 12 000 лет назад нынешние каналы находились на высоте 100 футов над уровнем моря. То есть они могли функционировать лишь после того, как уровень моря почти достиг своей нынешней высоты, примерно 5000 лет назад. Это приводит к выводу, что Нан Мадол впервые появился примерно за 10 000 лет до н. э. на земле, которая сейчас находится на глубине 100 футов ниже уровня моря. После окончания ледниковой эпохи жители надстраивали свой город по мере повышения уровня моря; нынешний был достигнут примерно за 3000 лет до н. э. Находка археологических сооружений на глубине 95, 75, 20 и 10 футов определяет этапы древнего строительства, поспевавшего за подъемом воды.

Однако все эти соображения можно выбросить в мусорную корзину, если структуры, которые исследователи назвали «каналами», строились для иной цели. До сих пор не обнаружено ни затворов, ни шлюзовых ворот, позволяющих с уверенностью определить их как рукотворные водные маршруты. Они могли иметь совершенно иное предназначение — например, служить садками для священных угрей, которых якобы держали властители из династии Сауделеуров.

Хотя ничто из перечисленного не дает точного представления о дате основания Нан Мадола, самый нижний, древнейший культурный слой указывает на то, что город возводился с учетом подъема воды после окончания последней ледниковой эпохи. Подводная археология Понпея свидетельствует, что, несмотря на тысячелетия постепенного затопления, остров оставался населенным по крайней мере до конца IV тысячелетия до н. э. Мы пока не можем определить, когда он был заброшен. Радиоуглеродные датировки, дающие значения от XI до XV века н. э., ничего не говорят о строителях или древних жителях, и лишь подтверждают, что люди — по всей вероятности, предки современных микронезийцев — время от времени селились среди руин, давно оставленных строителями.

Возраст и комплексное строение Нан Мадола роднит его с другими руинами, расположенными более чем в 1300 милях от него в Тихом океане — затонувшей каменной платформой возле японского острова Йонагуни. Эти два монумента, далеко отстоящие друг от друга, связаны не только загадкой их происхождения. Чайлд-рес и члены его команды обнаружили кресты, квадраты, открытые и замкнутые прямоугольники, украшающие валуны, наполовину заросшие рифовыми кораллами на глубине 9 футов около Нан Мадола. Эта важная находка помогла подтвердить искусственное происхождение петроглифов, ведь сходные идеограммы были известны в горной местности на самом острове Понпей. Так была установлена прямая связь между подводными и наземными свидетельствами. По меньшей мере, один крест и несколько квадратов были сфотографированы японскими исследователями при осмотре подводной структуры у побережья Йонагуни. Сходство петроглифов японских и каролинских может стать путеводной нитью к определению их подлинного происхождения.

Во время путешествий Дэвид Чайлдрес отметил сходство между подводными колоннами Нан Мадола и так называемыми колоннами lat'te, которые он лично изучал на острове Гуам, примерно в 450 милях к северу от Понпея. Еще более ясно это сказывалось на острове Косра в 340 милях к юго-востоку. Площадью 42 квадратных мили, самый восточный из Каролинских островов, он чем-то напоминает уменьшенное зеркальное отражение Нан Мадола. Нигде больше такие огромные базальтовые валуны и грубо обтесанные монолиты не сложены в причудливые башни, каменные стены и набережные каналов. Даже расположение построек на Косре напоминает понпейские — большинство из них расположено на искусственном островке Лелу, который смотрит на гавань с востока.

Руины называются Инсару, хотя на Косре есть другие археологические достопримечательности, в частности, Менка на юго-восточной стороне острова, и Ва-лунг на северо-восточной, соединенный пятимильным каналом с Утве на южном берегу. Большинство построек сосредоточено в Инсару, где сорокатонные базальтовые блоки использовались для строительства бастионов, первоначально достигавших высоты 30—60 футов, сходных со строениями Нан Мадола, хотя есть некоторые заслуживающие внимания различия. В 1999 году по заданию департамента по сохранению исторических памятников Косры (KHRPO) доктор Фелисия Бердсли возглавила археологическую экспедицию, которая работала в местечке Сафонфок рядом с Валунгом. Она не ожидала многого от пробных раскопок, если не считать некоторых второстепенных находок в сильно поврежденных культурных слоях XVIII и начала XIX века.

«Однако богатая и целостная археологическая летопись выявила остатки технологического производства, ранее невиданного в Тихоокеанском регионе», — сообщается в докладе KHRPO. Речь шла о большой мастерской для массового производства рыболовных крючков и орудий из коралла тонкой работы. Был также обнаружен простой, можно сказать, элегантный базальтовый нож, первый в своем роде, найденный на Косре, а также необычная ромбовидная бусина с отшлифованными фасками; такая техника не встречается где-либо еще в Микронезии. Область раскопок, не превышавшая 5,5 м2, выявила не более 10% подземного комплекса, где работали несколько десятков, а возможно, и сотен мастеров, занимавшихся организованным производством промышленных товаров. Это место уникально для Тихого океана и указывает на высокую культуру, некогда процветавшую на острове.

Общее количество «каналов» на Косре (около 90) примерно соответствует Нан Мадолу, те, которые находятся в руинах Инсару, теперь почти сухие. Островок Лелу, на котором был построен город, за долгое время испытал несколько периодов тектонического подъема. Геологическая нестабильность в сочетании с колебаниями уровня моря с последней ледниковой эпохи делает почти невозможной датировку Инсару с какой-либо степенью достоверности. Тем не менее последнее радиоуглеродное тестирование на Косре, проведенное в начале XXI века, показало, что остров был населен как минимум 3000 лет назад.

Доисторические сооружения на острове Лелу отличаются от Нан Мадола лишь меньшими масштабами и двумя пирамидальными курганами из базальтовых валунов, которые местные жители называют «царскими гробницами», хотя там никогда не было останков людей. В остальном заросшие каменные дорожки, прямоугольные строения, причалы и внушительные стены только по размеру уступают своим аналогам на северо-западе. Чайлдрес констатирует очевидное, когда пишет: «Из-за большого сходства между сооружениями Нан Мадола и руинами Инсару на острове Лелу нетрудно прийти к выводу, что в обоих случаях мы видим работу одних и тех же умелых строителей».

Местные предания, которые могли бы сохранить память о строителях, были старательно выкорчеваны миссионерами, обратившими островитян в христианство. Лишь в слабом отголоске утраченного Мифа Творения говорится, что Инсару был построен за одну ночь двумя чародеями, хотя даже этот фрагмент кажется позаимствованным из мифа об Олосопе и Олосипе. Местный вариант отличается лишь добавлением расы «белых великанов», которые переносили камни и укладывали их под надзором хозяев-волшебников. Но даже горечь утраты устной традиции померкла перед варварством начала XX века, когда руины Инсару стали использовать в качсстве каменоломни для строительства нового волнореза. Это хищническое опустошение нанесло значительный ущерб древнему городу, лучшими его фотографиями по-прежнему остаются те, которые были сделаны в 1890-х годах. Ныне разграбленные руины — лишь тень былого величия, окончательно сгинувшего более ста лет назад.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: TERRA INCOGNITA
СообщениеДобавлено: 25 янв 2011, 19:35 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 12116
В одной легенде повествуется о чужеземном корабле «Ок Паланг», приплывшем с северо-запада с командой мореходов и инженеров, которые высадились на Косре и воздвигли ее величественные сооружения много лет назад. В любом случае, мифическое свидетельство, вымышленное или нет, изображает их как чужаков со светлой кожей, искусных строителей, владевших сверхъестественными силами, недоступными пониманию туземцев. Но ни туземцы, ни профессиональные археологи, геологи или инженеры не могут объяснить, как люди доиндустриальной эпохи поднимали и точно устанавливали сорокатонные блоки в каменные стены высотой более 20 футов.

Предпринимались попытки воспроизвести «единственно возможный», по мнению представителей традиционной науки, метод транспортировки валунов. В 1995 году, во время съемок документального фильма для канала Discovery, базальтовую колонну весом в одну тонну привязали к плоту из стволов кокосовых пальм. Несмотря на неоднократные попытки сдвинуть его с места, эксперимент закончился полным провалом. В лучшем случае на плотах, воссозданных по туземному образцу, удавалось перевозить камни весом 200—300 кг, что не шло ни в какое сравнение с двадцатитонными колоннами или шестидесятитонными блоками, которые с таким мастерством перемещали строители Нан Мадола и Ин-сару. Судно, способное перевозить многотонные грузы, необходимые для строительства таких комплексов, далеко за пределами возможностей коренных жителей

Микронезии. Даже в наши дни возведение монументальных сооружений такого масштаба представляет трудную задачу для специалистов, оснащенных мощными подъемниками и другими техническими средствами.

Исследователи до сих пор не определили способ добычи базальтовых «бревен», не говоря уже о транспортировке. «Предположительно, они нагревали поверхность утеса с помощью огромных костров, потом поливали ее холодной водой, — считает Брандт. — После нескольких циклов сжатия и расширения от коренной породы откалывались блоки, подходящие для строительства». Но это лишь беспочвенная гипотеза; нет никаких свидетельств, что такой метод когда-либо использовался на Понпее. В отсутствие данных о рукотворных орудиях его применение, по крайней мере, нельзя полностью исключить. А может быть, эта загадочная «тихоокеанская Венеция» поднялась над волнами с помощью утраченной технологии, совсем не такой, как наша.

Чем на самом деле был Нан Мадол? Его одинаковые строения без окон, четкая утилитарная планировка и отсутствие складских зон отличаются от любого другого древнего города на земле, если не считать Инсару на острове Косра. В обоих местах нет никаких признаков, что там когда-либо было много горожан. Нет кладбищ, нет орудий (кроме тех, которые были обнаружены в Са-фонфоке), нет бытовых предметов или признаков торговли. Полное отсутствие специфических предметов делает несостоятельной любую гипотезу о ритуальном центре. Эти странные города будто никогда не предназначались для жизни людей.

Вероятно, Нан Мадол создавался для целей, настолько чуждых современному мышлению, что их смысл ускользает от нас. Но тайна всегда приоткрывается перед теми, кто не ограничивает себя узкими рамками традиционного взгляда на вещи, Нан Мадол не исключение.

Секрет навеки останется под замком, если пользоваться только определенным набором научно приемлемых ключей. Отсутствие нужного под рукой не означает, что путь закрыт. Столкнувшись с величественной тайной Понпея, исследователи вправе выдвигать любые, самые оригинальные гипотезы, в надежде раскрыть ее — хотя бы потому, что научные светила так и не смогли объяснить, кто, как, когда и для чего построил Нан Мадол. Они не могут даже найти источник строительного материала.

Вопрос о расположении, местонахождении может стать первым шагом на пути к окончательному ответу. Почему незаметный островок, далеко отстоящий от любых населенных центров, слишком маленький, чтобы прокормить население даже среднего города, был выбран для осуществления грандиозного строительного проекта с участием огромного количества рабочих и инженеров? Почему из более чем 500 островов Каролинского архипелага именно Понпей и Корса показались наиболее приемлемыми для проведения таких дорогостоящих работ? Ни тот, ни другой остров не обладает характеристиками важного аванпоста для высокоразвитой цивилизации. Впрочем, оба занимают уникальное положение примерно на полпути между Гавайями и Филиппинами. Проходя около 5800 миль по центральным регионам Тихого океана, северное экваториальное течение внезапно разделяется на северную и южную ветви между Косрой и Понпеем. Это имеет важное значение, так как приводит к жестоким штормам, когда холодный воздух вступает в контакт с теплыми водами у Каролинских островов.

«То обстоятельство, что многие тайфуны в северо-восточном регионе Тихого океана зарождаются в окрестностях Понпея, можно считать метеорологическим фактом, — пишет Чайлдрес. — Сам остров обычно не попадает под удар тайфунов именно потому, что здесь они только набирают силу». Возможно ли, что Понпей был специально выбран строителями Нан Мадола, потому что они оценили стратегическое положение острова? Их решение возвести огромный городской комплекс в самом безопасном от штормов уголке Тихого океана едва ли можно считать случайным. Люди, способные поднимать двадцатипятитонные базальтовые балки на высоту 30 футов над коралловым рифом, монтировать шестидесятитонные каменные блоки и прокладывать систему подземных и подводных тоннелей, вполне могли знать об окружающей среде больше, чем нам кажется. В таком случае, не был ли их выбор обусловлен успешными поисками естественного убежища от тайфунов, опустошавших восточные регионы Тихого океана? Или они ставили перед собой какую-то иную цель, когда превратили 250 миллионов тонн добытого базальта в величественный город с башнями и каналами?

Между Косрой и Понпеем находится 300-мильная зона, своеобразная колыбель тайфунов, где они зарождаются и начинают накапливать свою губительную силу, превращаясь в чудовищные бури, которые ежегодно обрушиваются на Филиппины, оставляя за собой смерть и разрушения. До недавних пор считалось, что они возникают исключительно в результате контакта, холодных воздушных масс с теплыми поверхностными водами. Метеорологи полагают, что циклоны образуются в результате трехступенчатого процесса, начинаясь как обычные грозы из-за перепадов атмосферной температуры и впоследствии усиливаясь в результате теплообг мена с океаном. Однако в конце XX века американский изобретатель Джозеф Ньюман написал:

«По отношению к ураганам необходимо принимать во внимание их электромагнитный эффект. Возникновение (или сохранение) урагана не зависит исключительно от температуры воды, над которой он движется. Доказательство — средняя температура воды в Мексиканском заливе в двадцати милях от побережья Луизианы:

• Июль, 82°F

• Август, 87°F

• Сентябрь, 82°F

• Октябрь, 76°F

• Ноябрь, 66°F

Если бы то, что говорят метеорологи, было абсолютно верным, больше всего самых разрушительных ураганов возникало бы в июле и августе. Но это не так! В действительности, пиковый сезон ураганов отмечается в сентябре, а не в июле или августе. Еще в 1984 году я опубликовал список самых разрушительных ураганов в истории, подтверждающий это. В сентябре и октябре ураганов больше чем на 300%, чем в июле и августе, они обладают большей разрушительной силой. Даже в ноябре (при температуре воды 66°F) ураганов 80% по отношению к августу, когда температура воды повышается до 87°F».

«Главный, определяющий фактор возникновения ураганов имеет электромагнитную природу; тепло — вторичный фактор. Понимание этого может привести к тому, что со временем мы научимся контролировать и даже предотвращать ураганы», — убежден Ньюман.

Не было ли это достижение реализовано в далеком прошлом на двух крошечных островах в восточной части Тихого океана? Нан Мадол и Инсару с обеих сторон стоят над «метеоколыбелью», где рождаются тайфуны. Оба острова уникальны в том смысле, что содержат миллионы тонн намагниченного базальта. Если расплавленная лава быстро застывает при определенных условиях, образуются мелкозернистые призмы, которые делают базальт одной из самых тяжелых и плотных горных пород на Земле. При затвердевании частицы железа, попавшие в лаву, тоже постепенно остывают и намагничиваются.

В конце 1980-х годов исследователь, интересующийся магнитными аномалиями в базальтовых балках Нан Мадола, приложил карманный компас к одной из массивных стен. «Стрелка вращалась и вращалась без остановки», — вспоминает Чайлдрес. Его эксперимент привлек внимание геолога, посетившего древний город. «Для базальта нормально остаточное намагничивание в процессе остывания, — пояснил специалист, — но кристаллы намагничиваются вертикально. Стрелка не должна вращаться таким образом; это какая-то странная намагниченность».

Нан Мадол и Инсару почти целиком построены из намагниченного базальта.

Остров Понпей был колониальным владением германского кайзера Вильгельма до поражения Германии в Первой мировой войне, после чего стал одной из нескольких крошек, упавших со стола победителей в протянутую руку императорской Японии. В течение 20 лет после 1919 года археологи из Токийского университета провели несколько пробных погружений вокруг острова и вели раскопки в самом Нан Мадоле. К сожалению, практически весь материал, собранный ими, включая подробные полевые отчеты, пропал во время следующей мировой войны. Мы уже упоминали о найденном скелете более высокого, чем коренные островитяне, человека. Крупные кости были обнаружены в главном сооружении городского комплекса, которое местные проводники называли «Домом Мертвых».

Углубив раскопки под каменным полом, японцы сделали поразительное открытие — там находилась коллекция больших гробов, изготовленных из платины. При тщательном рассмотрении восьмифутовых металлических ящиков не было выявлено сходства с саркофагами. Археологи были озадачены, когда узнали, что емкости запечатаны водонепроницаемым составом, хотя и непонятно, с какой целью, потому что они были пусты. Как ценная собственность, принадлежавшая императорскому правительству, они были немедленно отправлены в Японию, где исчезли во время бомбежек, едва не испепеливших Токио в 1944 году. Но еще до этого печального события в Нан Мадоле были обнаружены другие платиновые предметы и серебряные слитки.

Так или иначе, японцы поделились сообщением о находке только в 1939 году с Гербертом Риттлингером, приехавшим из Германии, одним из наиболее читаемых авторов путевых заметок своего времени, который пользовался высокой репутацией за достоверность своих сообщений и желание получать сведения из первых рук. Некоторые его книги по-прежнему публикуются, хотя роман о путешествии по Каролинским островам под названием «Безграничный океан» все еще ожидает выхода в свет. Точно изображая остров и его руины, автор сообщает, что главными товарами, экспортируемыми из Понпея в Японию в межвоенный период, были кокосовая копра, перламутр, саго и ваниль, а также платина. «Туземные истории, окрашенные старинными легендами, скорее всего преувеличены, — скептически писал он про мифы о властителях Сауделеурах, — но находка платины на острове, где нет платиноносных пород, остается реальным фактом».

Майкл Сейдж, коллега Чайлдреса по изучению Нан Мадола в конце 1980-х годов, «решил узнать, экспортировалась ли платина из Понпея, и навел справки в библиотеке Индианского университета. Очень трудно получить архивные сведения по островам за этот период. Мне не удалось найти конкретных данных по платине, но я смог установить, что уровень экспорта драгоценных металлов с Каролинских островов значительно повысился незадолго до начала войны». Исследование Сей-джа тем более примечательно, что драгоценные металлы в естественном виде не обнаружены ни на одном острове Океании.

Нан Мадол обладает еще одной аномальной особенностью для обитаемого острова. На островке Даронг есть небольшое искусственное озеро с бортиками из хорошо отшлифованных, плотно пригнанных каменных блоков. Тоннель под Даронгом проходит через коралловый риф в открытое море без какой-либо видимой цели. Сейчас рыбы через него иногда заплывают в рукотворное озеро из океана, но это едва ли было его первоначальным назначением и скорее признак запустения. «Говорят, что некогда в этом бассейне находился священный угорь, обладавший колдовской силой», — свидетельствует Чайлдрес. Может быть, эта «колдовская сила» принадлежала электрическому угрю?

Понпей расположен в геологически нестабильном районе, что неудивительно, учитывая высокую сейсмическую активность почти на всей территории Тихого океана. Дрожь земли иногда пробегает по валам и бастионам Нан Мадола, где возникают призрачные огни, которых панически боятся местные жители. «Люди верили, что, если проведешь ночь в пустом городе, погибнешь, предположительно, от мести древних духов, но скорее всего от страха», — пишет Чайлдрес. А может, от чего-то другого?

То, что он называет «странным световым феноменом», как-то связанным с древним городом, на самом деле реальное, научно подтвержденное явление, так называемое андийское сияние. Хотя оно чаще всего наблюдалось в горах Южной Америки, его можно видеть во многих других регионах, где тектоническое напряжение накапливается под огромными массами кристаллических пород, гранитов и андезитов. При сжатии кристаллов давление преобразуется в электрическую энергию, подобно тому, как кварцевые кристаллы из старых радиоприемников, если их сжать в тисках, дадут искру. Пьезоэффект — свойство определенных кристаллов генерировать электрический заряд под давлением. Высвобожденный заряд физически проявляется в виде «коронарного свечения» возбужденных ионов, похожего на светящееся облако или дымку голубоватого света, пляшущего над вершиной горы перед землетрясением или, по крайней мере, сигнализирующего о локальной сейсмической активности.

Хотя «андийское сияние» обычно безобидно, иногда оно принимает форму шаровой молнии, которая может обжечь и убить животное или человека, оказавшегося поблизости. Незадолго до первых толчков катастрофического землетрясения 5 июня 1976 года в китайском Таншане, унесшего жизнь 650 000 человек, по сообщению газеты New York Times, «в радиусе до двухсот миль от эпицентра люди видели многоцветные огни, главным образом красного и белого цвета. Листья на многих деревьях превратились в золу, овощи были обожжены с одной стороны, словно от удара молнии». Светоносное облако коронарного разряда чаще всего бывает более пугающим, нежели опасным, но известны случаи, когда оно внезапно превращалось в более плотный, яркий сгусток под воздействием усилившегося тектонического напряжения.

С учетом геологически нестабильного положения Понпея, неудивительно, что многие поколения островитян рассказывают истории о «призрачных огнях» над базальтовыми монументами. Эти истории нельзя списать на суеверие или больное воображение, феномен наблюдали и чужеземцы, ничего не знавшие о нем. Ветеран из Корпуса мира рассказал Чайлдресу, что американский доброволец, смотревший в сторону Нан Мадола со своего крыльца на соседнем острове Темвен после наступления темноты, увидел странный светящийся предмет размером с баскетбольный мяч, движущийся над руинами. На следующее утро он обратился к ученикам начальной школы, где работал учителем, с вопросом: «Угадайте, что я увидел прошлым вечером в Нан Мадоле?» Дети дружно закричали: «Ты видел свет!»

Примерно за 60 лет до этого немецкий губернатор Понпея пожелал провести ночь в одиночестве среди руин, несмотря на предостережения туземцев. Его безжизненное тело нашли на следующее утро, причина смерти так и не была установлена. На трупах людей, погибших от разряда статического электричества, иногда не бывает ожогов или каких-либо внешних признаков гибели. Хорошим примером может служить одна из жертв чикагского пожара 1871 года. Мужчина оказался между двумя вспышками, создавшими такой мощный электрический разряд при сближении, что был убит электрическим током до того, как языки пламени коснулись его тела. Встречные стены огня разлетелись в стороны от взрыва. Хотя карманные часы в его жилете расплавились, на теле не осталось ни одной отметины. Гораздо больше подобных примеров было описано во время огненных бурь, охвативших Гамбург во время ковровой бомбежки союзной авиацией в конце Второй мировой войны. /

Складывание этих разных, иногда несравнимых друг с другом фрагментов головоломки может раскрыть подлинную сущность Нан Мадола. Главная повторяющаяся гема здесь — электричество. В Нан Мадоле и Инсару миллионы тонн намагниченного базальта были превращены в огромные сооружения, башни, стены и каналы. В искусственных озерах вполне могли водиться электрические угри. Один такой вид, Electrophorus electricus, может генерировать напряжение до 650 вольт. Вероятно, все искусственные бассейны Нан Мадола и так называемые каналы некогда были заполнены тысячами подобных существ. Они создавали мощный, хотя и непостоянный источник энергии, который мог каким-то образом взаимодействовать с пьезоэлектрическими эффектами через платиновые «гробы», обнаруженные японскими археологами в «Доме Мертвых». Платина обладает тугоплавкостью и отличной электрической проводимостью, что делает ее идеальным материалом для изготовления электродов, подверженных воздействию очень высоких температур. Платину используют в электрических контактах и при сварке, потому что она выдерживает как высокую температуру, так и химическую эрозию, возникающую при образовании электрической дуги. Иными словами, помещение платины в мощное электрическое поле препятствует накоплению большего количества энергии, чем может вместить проводящее устройство или инструмент, и таким образом предотвращает его взрыв или расплавление.

Обнаружение платины (не говоря уже о доисторических предметах из этого драгоценного металла, более редкого, чем золото) в Нан Мадоле тем более замечательно, что европейцы не знали о ее существовании до тех пор, пока испанский математик Антонио де Уллоа и британский химик Чарльз Вуд не привезли первые образцы из Южной Америки в 1741 году. Но кто-то на уединенном острове в западной части Тихого океана тысячи лет назад добыл достаточно платины для изготовления нескольких «саркофагов». Месторождений платины нет на Понпее и где-либо еще на Каролинских островах. Ближайшее находится в 2200 милях юго-западнее, на Борнео, куда Сауделеуры несомненно плавали за драгоценным металлом.

Даже намек на некую древнюю технологию, превосходящую нашу, вселяет сомнения в разум современного человека, но Нан Мадол свидетельствует как раз об этом. Давайте снова рассмотрим его уникальное положение в месте зарождения тихоокеанских тайфунов, соответствие с практически идентичным городом Инсару на острове Косра. Бури рождаются в трехсоткилометровой зоне, разделяющей эти два острова. Теперь метеорологи признают электромагнетизм важным фактором возникновения тропических штормов, и считают, что опасные погодные феномены можно ослабить и даже предотвратить на ранних этапах развития, каким-то образом рассеяв электромагнитное ядро урагана прежде, чем он наберет силу.

Мы уже приводили убедительные аргументы Джозефа Ньюмана, считавшего электромагнетизм самым важным элементом тропических штормов. Это мнение поддерживали многие исследователи, начиная со знаменитого изобретателя Николы Теслы. Еще в конце XIX века он обнаружил, что наша планета испускает пульсирующее электромагнитное излучение в диапазоне сверхнизких частот (СНЧ). Тесла предположил, что лучи СНЧ с частотой 10 Гц, отраженные от ионосферы, инициируют процессы электромагнитного резонанса на высоте примерно 70 км и создадут диэлектрический слой над грозовыми облаками, что приведет к короткому замыканию в их электромагнитном ядре и рассеиванию их энергии. Для этого он призвал к сооружению колоссальных излучателей СНЧ, которые могли бы стать глобальными генераторами, создающими такие же электромагнитные цепи, какие возникают в грозовом фронте.

Ученый твердо верил, что этот процесс сможет останавливать ураганы вскоре после начала их формирования, и обратился к спонсорам за помощью в создании электромагнитной силовой установки. Вернувшись в Нью-Йорк в 1900 году после успешной демонстрации первой радиоуправляемой модели корабля, он приступил к осуществлению своего самого амбициозного проекта. После получения аванса в 150 000 долларов от финансиста Дж. П. Моргана Тесла начал строительство огромной башни для отражения СНЧ-лучей от ионосферы к областям формирования грозовых фронтов и ураганов. Однако когда половина работ над проектом была выполнена, в США разразился экономический кризис, Морган внезапно прекратил финансовую поддержку. Колоссальная башня так и осталась недостроенной, ее снос из-за бесперспективности дальнейших работ стал поворотным моментом в жизни изобретателя. Седьмого января 1943 года Никола Тесла умер в одиночестве и в нищете в обшарпанной комнате дешевого нью-йоркского отеля.

Но мечта о влиянии на метеопроцессы продолжала жить еще долго после его смерти. В апрельском 1969 г. выпуске журнала Spectrum, публикуемого авторитетным Институтом электрической и электронной инженерии, специалист по аэронавтике Сеймур Талсон отмечал: «Те, кто работает в области атмосферного электричества и физики облачных масс, собрали достаточно доказательств для утверждения, что флуктуации электрических полей в нижних слоях атмосферы Земли играют важную — возможно, определяющую — роль в формировании и движении облаков, которое предшествует выпадению осадков. В свою очередь, это предполагает, что воздействие на электрические свойства облаков со временем может стать долгожданным инструментом контроля человека над погодой».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: TERRA INCOGNITA
СообщениеДобавлено: 27 янв 2011, 13:32 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 12116
Восемнадцать лет спустя Бернард Дж. Истлунд, физик из «Атлантик Ричфилд Ойл Компанії» (ARCO), запатентовал устройство для контроля над погодой, которое, согласно радиопередаче канала NPR от 6 сентября 1987 года, «использует наземную силовую установку для создания электромагнитных радиоволн и их фокусировки в атмосфере». В мартовском выпуске журнала Omni за следующий год последовало объяснение: «По расчетам доктора Истлунда, когда радиоволны достигнут ионосферы, они будут мощно взаимодействовать с пойманными там заряженными частицами. Результатом станет магнитный феномен, известный как «зеркальная сила»: огромная секция заряженной атмосферы будет вытолкнута вверх, прочь от Земли, электромагнитным импульсом, достаточно мощным, чтобы рассеять ураган».

Устройство Истлунда было включено в крупномасштабный правительственный проект США под названием High Frequency Active Aural Research Program (HAARP). Главный полигон находится на Аляске и состоит из комплекса антенных башен площадью 33 акра, посылающих мощные сигналы в атмосферу, якобы для метеоисследований. Некоторые наблюдатели подозревают более темные намерения, такие как использование погоды в военных целях и/или для ведения массовой психологической войны. Еще больше их беспокоит другой федеральный правительственный проект — Ground Wave Emergency Network (GWEN), официальная задача которого, объявленная в 1980-е годы, — сохранение защитных коммуникаций в случае ядерного нападения на Северную Америку.

Во всех попытках контроля над погодой, в целом, и над ураганами, в частности, — от недостроенной башни Теслы до HAARP и GWEN — используются башенные антенны, получающие энергию от силовых установок. Они похожи на современные варианты массивных башен Нан Мадола из намагниченного базальта, соединенных с искусственными бассейнами, где плавали электрические угри, и получавших энергию от тектонических напряжений под Понпеем. Если весь этот комплекс в сущности был огромной электрической цепью, притягивавшей мощные, опасные энергии Земли и неба, то он нуждался в компенсационном устройстве, смягчающем воздействие геологических и метеосил и предотвращающем уничтожение всего комплекса в результате «короткого замыкания». Этим устройством были удивительные платиновые «саркофаги», захороненные в центре монумента.

Нан Мадол никогда не был городом — во всяком случае, в обычном смысле этого слова. Скорее это была силовая установка, сконструированная предками понпеян. Действительно, Нан Мадол не похож ни на одну из населенных метрополий в мире. Его строгая планировка, отсутствие каких-либо общественных сооружений и ритуальных объектов свидетельствует, что он не мог использоваться в качестве церемониального центра.

Его предназначение могло заключаться в следующем: на ранних этапах формирования тропического шторма в трехсотмильной зоне между Понпеем и Косрой накапливающийся электрический заряд вступал во взаимодействие с миллионами тонн намагниченного базальта на островах. Когда будущий тайфун достигал определенного уровня мощности, «приемные станции» в Нан Мадоле и Инсару образовывали полярность, сходную с полюсами обычной батарейки. В момент максимальной концентрации энергии между двумя полюсами происходил взаимный обмен электромагнитными разрядами, вызывавший короткое замыкание в ядре тайфуна. Грозовые тучи внезапно проливались дождем, затем рассеивались.

Иными словами, Нан Мадол вместе с Инсару представлял собой грандиозный проект по контролю над погодой, построенный для предотвращения тайфунов. Никакая другая гипотеза не объясняет его расположения в том месте, где они рождаются, включая миллионы тонн «странно» намагниченного базальта, платиновые «саркофаги», действующие как поглотители электромагнитной энергии, и призрачные огни, возникающие под воздействием тектонических процессов.

Но почему кто-то должен был интересоваться контролем над метеопроцессами в такой глубокой древности? Ответ нужно искать в 1750 милях к востоку от Понпея, в Лусоне на Филиппинах. В 155 милях к северу от Манилы на высоте 4000 футов находится то, что многие называют восьмым чудом света — самое грандиозное инженерное сооружение, когда-либо осуществленное человечеством, хотя и не получившее должной оценки со стороны наших современников. Живая зеленая лестница поднимается на 3000 футов от ложа долины Ифугао, образуя поистине грандиозный ряд искусственных плато, общая высота которых по вертикали превосходит высоту любого современного небоскреба. Рисовые террасы Банау раскинулись на площади 49 400 акров на склонах горного хребта. Если растянуть все эти плантации в одну цепочку, они могли бы наполовину опоясать нашу планету, однако до сих пор сохранилось не более половины первоначальных сельскохозяйственных угодий.

Во времена расцвета рисовые террасы давали феноменальный урожай не только из-за огромной площади, но и благодаря эффективной, оригинальной системе орошения. Запущенность, неэффективные методы ирригации, пришедшие на смену прежним, загрязнение окружающей среды и растущее множество трущоб, прилепившихся к рисовым полям, вынудили чиновников ЮНЕСКО перенести Банау из списка Всемирного наследия в список памятников, находящихся под угрозой уничтожения. При нынешних темпах разрухи они уже не надеются, что филиппинское «восьмое чудо света» переживет XXI век.

Археологи так и не установили создателей этого проекта, поскольку организованное сельское хозяйство в таких грандиозных масштабах нельзя соотнести ни с одной современной культурой. Если предки коренных жителей Лусона, как предполагают археологи (впрочем, без всяких оснований), кропотливо трудились над преображением ландшафта, пользуясь лишь примитивными ручными орудиями, то нынешние жители долины Ифугао на самом деле опустились до примитивных методов и даже иногда не проявляют интереса к террасам. Более того, в устных преданиях говорится, что их праотцы не были создателями самого большого в мире сельскохозяйственного проекта, хотя и принимали в нем участие по велению «могучих колдунов», прибывших из-за моря в далеком прошлом. Эта история сходна с мифом об основании Нан Мадола, на самом деле эти два места объединяет нечто большее. Они связаны общими радиоуглеродными датировками — 200 г. до н. э., хотя этот период скорее всего связан с культурным всплеском, произошедшим одновременно на Филиппинах и Каролинских островах, и не обязательно означает точку отсчета цивилизации на Лусоне и острове Понпей.

Еще одно сходство, при всех различиях между этими двумя местами (одно индустриальное, другое сельскохозяйственное), — в колоссальном масштабе обоих проектов. Двести пятьдесят миллионов тонн намагниченного базальта в Нан Мадоле нетрудно сопоставить со 100 000 акров первоначальных посевных площадей в Банау. Если в том и другом случае речь идет об одном и том же обществе, их взаимно дополняющие функции становятся более ясными. Примерно 5000 лег назад филиппинские рисовые террасы были настоящей житницей страны, способной прокормить огромное население, но уязвимой, особенно опасными для нее были частые и опустошительные циклоны. Для защиты сельских угодий великой цивилизации тот же инженерный гений, который мог составить проект рисовых террас Банау, построил станцию контроля над погодой на Каролинских островах.

Очевидно, что она больше не функционирует, поскольку тайфуны продолжают терзать западные области Тихого океана, включая Филиппины. В ноябре 2004 года один из таких тайфунов ворвался на Лусон и погубил 4000 человек, большинство из которых стали жертвами оползней. В наши дни лишь призрачный свет над каменными башнями и стенами свидетельствует о том, что давно не используемая тектоническая энергия по-прежнему активна в окрестностях Понпея. В конце концов, Нан Мадол превращен в руины, башни высотой 40—50 футов наполовину разрушены, большая часть сооружений Инсару демонтирована более 100 лет назад. Хотя их предназначение выглядит достаточно ясным, точный механизм действия остается неизвестным. Не имея эквивалента современным источникам энергии, их создатели могли пользоваться тысячами электрических угрей как «искрой зажигания» для инициации гораздо более мощных электромагнитных процессов. Фрагменты сгоревших угрей, иногда счищаемые с камней Нан Мадола, вопреки предположениям археологов, могут быть не остатками трапезы из печи Сауделеура, а тем, что оставалось после взрыва при энергетических перегрузках, неизбежно возникавших во время взаимодействия с мощными тропическими штормами. Неудивительно, что туземмцы до сих пор называют Нан Мадол «Домом Смерти».

«Первый и самый очевидный вопрос, который следует задать о Нан Мадоле: зачем было возводить 92 искусственных острова? — спрашивает исследователь аномальных явлений Уильям Корлисс. — У понпеян было достаточно суши для жилья. Мы не можем дать ответ на этот вопрос, поэтому должны отметить незначительную аномалию». Наверное, эта аномалия не так уж незначительна, если рукотворные острова были компонентами доисторического электромагнитного комплекса, не имевшего аналогов в других частях света. Древняя технология, более высокоразвитая, чем наша, на крошечном островке в западной части Тихого океана, далеко отстоящем от традиционных центров цивилизации, — это слишком много даже для тех, кто идет нетрадиционным путем в науке. Они могут возразить, что любое общество, достигшее таких высот материальной культуры, должно было развиваться в течение многих столетий, чему нет доказательств. Однако Нан Мадол и Инсару связаны с плантациями Банау своим стратегическим положением в зоне формирования тропических штормов. По сути дела, эти три колоссальных памятника представляют более чем достаточно свидетельств существования погибшей цивилизации, лидеры которой хорошо понимали законы природы и пользовались ими, чтобы кормить миллионы людей и защищать свои сельскохозяйственные центры от стихийных бедствий. У.С. Серве, автор классического труда «Лемурия: пропавший континент в Тихом океане», должно быть, имел в виду грандиозные рисовые террасы в Лусоне, когда писал, что «лемурийцы обладали такими познаниями в области ботаники, что сельское хозяйство было для них открытой книгой».

Все это не имеет аналогий с любой другой древней культурой, известной па Земле, но дает нам представление или позволяет предполагать, какой была затонувшая тихоокеанская прародина. Если история этого легендарного места действительно восходит к доледниковой эпохе, его жители имели в своем распоряжения столетия или даже тысячелетия, необходимые для долговременного развития. Как считает Джеймс Черчвард, ведущий исследователь в этой области начала XX века, «ко времени разрушения континента My, которое произошло примерно за 10 000 лет до н. э., достижения наук, которыми они пользовались, были итогом более чем 100 000 лет непрерывного развития». Сто тысяч лет предварительной истории — это слишком много даже для лемурийцев, несмотря на грандиозный размах их строительных проектов. Так или иначе, в прошлом люди не были более учеными или невежественными, чем теперь. Тогда, как и сейчас, каждое поколение рождало своих гениев. При наличии необходимых стимулов и большего времени, чем известно нашей цивилизации, что могло помешать им продвинуться по технологическому пути дальше, чем нам?

Серве выдвигает следующее обоснованное предположение:

«Лемурийцы переросли древние верования, которые их первобытные предки могли иметь относительно бурь и землетрясений, катаклизмов и разрушительных сил, насылаемых злыми духами или любящим божеством, выражающим свой гнев. Они рассматривали все природные процессы как созидательные, хотя временами разрушительные, и считали их законами эволюции, созданными любящим божеством в начале времен. Я уже упоминал, что научные знания были религией лемурийцев. Основополагающий принцип их жизненной философии заключался в том, что бог, или создатель всего сущего, открыл человеку все знания, необходимые для развития и восхождения к тому уровню понимания, которое доступно богу. Таким образом, приобретение знаний считалось священным, духовным занятием, к росту знаний относились с почтением, а не рассматривали его как коммерческое предприятие».

«Летающий дракон», призванный Олосопой и Олосипой в туземном мифе, был аллегорией, отражавшей воспоминания невежественных людей об использованных лемурийцами высокоразвитых строительных технологиях при создании Нан Мадола. Предки нынешних пон-пеян могли быть свидетелями практического применение эйнштейновской теории объединенного поля, когда огромные базальтовые валуны двигались по воздуху и вставали на место благодаря резонансу на частоте гравитационного поля; во всяком случае, физики XXI века считают это теоретически возможным.

После завершения силовые установки в Нан Мадоле и Инсару ожидали начала метеодрамы в небесах. Когда первый тропический шторм зародился в атмосфере между Понпеем и Косрой, его электромагнитное поле вступило в контакт с миллионами тонн призматического базальта, собранными на обоих островах. Ослепительные электрические дуги протянулись от земли до неба, вызвав короткое замыкание в электромагнитном ядре бури. Лишенные этого природного генератора, облака пролились дождем и рассеялись, не причинив ущерба. Земледельцы, работавшие на рисовых полях далекого Банау, могли спокойно собирать урожай, не опасаясь тайфунов. Сельское хозяйство было спасено наукой.

Интерпретация археологических свидетельств на Каролинских островах как высоких технологий не лишена опоры в туземных преданиях. В 2200 милях к юго-востоку, на уединенном островке Вао из группы Новых Гебрид, есть ряд стоячих камней, воздвигнутых древними людьми, в изобилии обладавшими маной, духовной силой. Доисторические монолиты высечены из андези-

та, кристаллической горной породы с высоким содержанием кварца, способной обеспечивать такой же пьезоэлектрический эффект, как и намагниченный базальт Нан Мадола. Чайлдрес цитирует археологов из Американского музея естественной истории в Нью-Йорке, отмечавших, что стоячие камни на острове Вао «относились к ритуалам предков и использовались для связанной с погодой магии, считалось, что они воплощают духов, ею управляющих». Местные жители, несомненно, сохранили частичку памяти о первоначальной цели, для которой предназначались андезитовые колонны.

Если методы сооружения энергетических комплексов на Понпее и Косре остаются не вполне понятными, источник базальта представляет еще большую загадку. «Руины Лелу в Инсару содержат по меньшей мере несколько миллионов тонн камня», — полагает Чайлдрес. На самом деле, гораздо больше, комплекс был частично демонтирован в 1900 году. Местные проводники указывают на скальные выходы на южной оконечности острова, в местечке Утве, где вроде бы добывали строительный камень. «Однако в Утве нет никаких признаков заброшенной каменоломни, — пишет Чайлдрес, — а количество использованного материала так огромно, что для этого пришлось бы разобрать и увезти все местные скалы».

Такая же проблема в Нан Мадоле. Его создатели предположительно добывали строительный материал в Со-кех-Рок в окрестностях Колонии, а также на западной стороне острова. Но ни в одном из этих мест нет признаков интенсивных работ — во всяком случае, достаточно масштабных для добычи 250 миллионов тонн базальта. Для этого понадобилось бы срыть до основания целую гору. Более того, гористый ландшафт Понпея, густо заросший тропическими джунглями, препятствовал наземной доставке камня на другую сторону острова, где сооружалась силовая установка. Как отмечалось ранее, транспортировка двадцатипятитонных базальтовых блоков на плотах вдоль побережья к месту строительства была практически невозможна, если только Сауделеуры не располагали сверхмощным грузовым судном в дополнение к другим образцам высоких технологий.

Чайлдрес приводит мнение Жене Эшби, лектора из Коммьюнити-колледжа в Микронезии, утверждавшей, что никто не знает, откуда взялся камень для строительства Нан Мадола. Действительно, таких больших каменоломен нет ни на Понпее, ни на Косре, ни где-либо еще в огромном Тихом океане. Источник миллионов тонн призматического базальта исчез бесследно, вероятно, после одного из геологических катаклизмов, потопивших затерянную прародину или один из соседних с ней островов. В отсутствие какой-либо альтернативы мы приходим к выводу, что огромные камни, воздвигнутые на Понпее и Косре, были доставлены с My, где их добывали те же «чародеи», которые впоследствии построили центр управления погодой на Каролинских островах.

Как упоминалось ранее, призрачный свет, ассоциирующийся с этими камнями, появляется во многих других частях света, где огромные массы кристаллических горных пород реагируют на тектонические напряжения. Неудивительно, что этот светоносный эффект наблюдается по всей Океании, с ее сейсмически активным «огненным кольцом». Но в китайской мифологии конкретно говорится о затонувшем царстве Пэнлай, их Дворце Дракона, которое находится под далеким островом в Восточном море. Драконы были мифическим воплощением теллурических сил, подземных энергий. В китайских легендах, например, горные хребты считались зубчатыми спинами земных драконов. Дворец Дракона был средоточием земной силы. По преданию, иногда над

Пэнлаем поднималось красное сияние, озарявшее небо и море на огромные расстояния во всех направлениях.

Китайский миф как будто отождествляет Пэнлай с Понпеем, до сих пор стоящим над затонувшим городом. Это сравнение заставляет вспомнить и о подводных колоннах, и о целенаправленно ориентированных валунах, обнаруженных вокруг основания Нан Мадола, которые Черчвард тесно связывал с поисками затонувшей цивилизации. Цитируя «Рамаяну», он говорил, что Каролинские острова «находятся в одном лунном месяце плавания к восходящему солнцу [из Бирмы]», где, согласно табличкам Наакалей и великому индийскому эпосу, «некогда стояла прародина человека, откуда пришли первые поселенцы в Бирму и Индию». По утверждению Черчварда, он перевел историю Царства My из древних записей, хранящихся в индуистском монастыре, известных как «таблички Наакалей», когда служил в Индии в 1870-х годах.

Упоминание о сейсмически активной Земле My и андийском сиянии в японском варианте выглядит как «сияющая красная масса, напоминающая восходящее солнце, которая иногда появляется над Великим царством Хорайзан в Восточном море». В другом предании повествуется о том, как жрец, живший рядом с «логовом дракона», увидел Богиню Огня, поднимающуюся в воздух над горой Му-робу. Китайский Пэнлай, японский Хорайзан и Канамвайсо с Каролинских островов — все это местные варианты названия Царства My.

Многочисленные географические названия сами по себе являются остатками допотопной цивилизации, оставившей неизгладимый отпечаток на Понпее и в Лусоне. Напротив рисовых террас Банау стоит гора А-му-яо. Это красноречивое название тем более многозначительно, что обитатели долины Ифугао чтут ее как место, где высадились их предки, приплывшие на каноэ после Beликого Потопа. Виган и его сестра Бутан были единственными, кому удалось выжить во время страшной засухи, предшествовавшей катастрофе, которая сопровождалась внезапной тьмой (вызванной вулканическими извержениями). Ассоциация этого мифа с горой, включающей название утраченной прародины, — еще одно подтверждение лемурийского присутствия на Филиппинах в глубокой древности.

В 40 милях к северо-востоку от горы А-му-яо находится город Гаму, в 50 милях к северу — город Амулун. Корень му в названии горы или города больше не встречается нигде на Филиппинах. Фактически утраченная связь между Банау и Нан Мадолом сохранилась в общих топонимах, которые они имели в глубокой древности. К примеру, Патапат — священный холм у юго-восточного побережья Понпея, связанный с ритуальными обрядами Сауделеуров. Такое же название не только встречается на Филиппинах, но и повторяется в названии священного холма неподалеку' от реки Толнаган в северном Лусоне, в окрестностях колоссальных рисовых полей.

На юго-восточном побережье Понпея рядом с Патапатом стоит город, названный в честь одного из Сауделеуров. Калонгавар — очевидный вариант Калонгалон-га, города на Минданао. Эти топонимы указывают на неопровержимую связь между Филиппинами и далеким Нан Мадолом, но ими дело на ограничивается. Таната-ман, другой священный холм на Понпее, носит такое же название, как и район джунглей в Малайзии, который венгерский ученый Вамос-Тот Батор назвал старейшим тропическим лесом в мире.

Некоторые элементы руин Понпея традиционно отождествлялись с лемурийскими названиями, например Мупт — прямоугольное сооружение в юго-западной части комплекса. К следующему зданию на западе примыкают морские ворота, известные как Муптениулли. Восточная сторона окаймлена морской стеной Мупталап и наземной внутренней — Пон Му-итак На островке Нан-лонг и у южного побережья Понпея есть руины, называемые Нанпарад Му-ток. Существуют и гибридные, где оригинальные лемурийские варианты искажены наслоениями местного диалекта, превратившего первоначальный звук ти в mw, сделав их трудным для произношения. Попробуйте сказать: гавань Madolenihmw или причал Kitamw. Внешняя стена, защищающая весь комплекс от океанских волн и подводных течений, — Nan Mwoluhsei, «там, где заканчивается путешествие». Лемурийские ассоциации этого названия подкрепляются тем, что в местных преданиях Nan Mwoluhsei также означает врата, ведущие в затонувший город Канамвайсо.

Вероятно, самую прямую лингвистическую ссылку на Лемурию в Нан Мадоле можно найти на искусственном островке Пан Кадира. В местных преданиях он считается духовной осью комплекса, где Сауделеуры принимали главные решения. Даже теперь туземцы называют Пан Кадиру «запретным городом». Здесь стоял храм Nan Kiеil Mwabu, где поклонялись Земле-Матери, Nan Sapwe (буквально — «Дорогая земля»).

Отзвуки названия затонувшей прародины слышатся в именах многих вождей династии Nahnmwarkis, — Luhk en Mwei Mwer, Luhk en Mwer и Luhk en Mwei. Эти чужеземцы вторглись на остров и низложили последнего из властителей Делеура. После смены режима их вождь Исокелькель выказал уважение к более высокой культуре свергнутых Сауделеуров, намеренно связав членов своей семьи родственными браками с потомками их рода.

Лингвистические параллели можно проследить на Каролинских островах и в 430 милях к северо-западу от Понпея, на крошечном клочке суши со звучным названием Му-риио, входящем в малую островную группу Холла. На Косре, имеющей тесную связь с Понпеем, тоже не обошлось без лемурийских названий. В центре провинции Лелу есть гора Му-тунте высотой 1951 фут. Немного севернее от руин Инсару на побережье — искусственный канал Му-туненеа, заросший манграми. Напротив Инсару, на северо-западной стороне Косры, — островок Му-таниэль. Все эти места безмолвно нашептывают имя народа, который в глубокой древности овладел силами природы и применил их на благо человечества. Лемурийцы сделали это в огромном Тихоокеанском регионе, достигнув высот общественного развития и научного величия.

Хотя свидетельства их технологического развития сохраняются лишь в грандиозных общественных проектах, подобных Нан Мадолу, в легендах острова Понпей говорится о других успехах, которых наша индустриальная цивилизация достигла либо совсем недавно, либо пока не имеет. Вспомните, как переправляли по воздуху двадцатитонные базальтовые блоки при помощи «летающего дракона». В другой истории о сооружении Нан Мадола повествуется о человеке по имени Кидеуманьен, который прилетел из провинции Сокех (на противоположном западном берегу Понпея) на волшебной скале, повиновавшейся его приказам. Прибыв к месту строительства, он приказал огромному мегалиту застыть в воздухе, потом осторожно огтустил его во внешнее основание стены в секции комплекса, обращенной к морю и известной как Madol Powe, для защиты от эрозионного воздействия океанических приливов. Этот подвиг воздушной инженерии сопровождался заклинанием, сохранившимся в народной памяти как Kindakan Nan Mwoluhsei; корень ти снова преобразован в тw, в соответствии с особенностями диалекта местных жителей.

Другой туземный миф упоминает о магическом устройстве Peirot на искусственном острове Peikapw. Судя по описанию, это нечто вроде древней микронезийской системы наблюдения, состоявшей из камер слежения и спутникового телевидения. Такое устройство позволяло Сауделеурам видеть все, что происходило не только на Понпее, но и в других частях света.

Где истоки этих мифов? Они совсем не похожи на другие предания с островов Океании. Могут ли они на самом деле хранить память о технологиях, в некоторых отношениях превосходящих наши? Если да, то лему-рийцы еще могут кое-чему научить нас, особенно если наша интерпретация Нан Мадола как центра управления погодой соответствует действительности. Тайфуны и ураганы ежегодно опустошают огромные территории, уничтожая все на своем пути, уносят множество жизней. Возможно, более тщательное изучение древних секретов выведет нас из порочного круга природных катастроф.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: TERRA INCOGNITA
СообщениеДобавлено: 28 янв 2011, 14:43 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 12116
ГЛАВА ВТОРАЯ

ПУП ЗЕМЛИ





На острове Пасхи прошлое пребывает в настоящем. От него невозможно скрыться. Нынешние обитатели острова кажутся менее реальными, чем те, кто давно ушел. Тени покойных строителей по-прежнему владеют этой землей.

Кэтрин Рутледж, руководитель исследовательский экспедиции, работавшей на острове Пасхи в начале XX века





На другой стороне Тихого океана, примерно в 2500 милях к юго-востоку от Нан Мадола, обретены остатки другой, еще более загадочной цивилизации. Хотя огромные статуи острова Пасхи — моаи — знает весь мир свыше 200 лет, они остаются немыми свидетелями доисторических свершений гораздо большего масштаба, чем полагает множество исследователей. В отличие от Понпея, остров давно в центре международных исследований, призванных воссоздать его прошлое, главным образом потому, что является аномалией в Полинезии не только из-за своих монументальных каменных сооружений, но и уникальной письменности. Несмотря на десятилетия работ, археологи по-прежнему далеки от разрешения основных загадок. К примеру, не могут убедительно объяснить, как материальная культура, далеко превосходящая любую другую на островах Тихого океана, могла возникнуть лишь на одном крошечном острове, изолированном от внешнего мира, как ни один какой бы то ни было уголок Земли. Ближайшая населенная суша — на острове Питкэрн в 1242 милях к западу. На востоке воды океана простираются на 2485 миль до побережья Южной Америки.

Мы больше знаем о геологическом происхождении острова Пасхи, чем о его древних обитателях. Он появился около 100 000 лет назад, когда лава из трех извергающихся вулканов образовала треугольник шириной около 7, длиной 15 миль. Вскоре после этого вулканическая деятельность прекратилась, создавшаяся почва была очень плодородной, восприимчивой к разносимым по ветру семенам, из которых вырос густой лес пальм и деревьев торомиро, покрывающий значительную часть острова. Его культурное преображение началось гораздо позднее, когда вдоль берега выстроились огромные, тщательно обтесанные платформы — аху, увенчанные гигантскими скульптурами. Многие из этих колоссов буквально «усеивают» этот кусочек суши, вплоть до кратера Рано Рараку, потухшего вулкана, где находились каменоломни. У тех, кто впервые приехал сюда, может сложиться впечатление, что они попали в центр массового производства монументальных статуй. На вершине другого вулкана — Рано Као — находился ритуальный центр Оронго, состоящий из каменных зданий со сводчатыми крышами, вовсе не похожими на хрупкие тростниковые лачуги других островов Полинезии, но в чем-то сходные с ложными арками Ушмаля и других ритуальных городов майя на далеком Юкатане.

В других местах 20-футовые круглые башни высились среди циклопических стен, огромные каменные блоки которых были отшлифованы так гладко и так точно пригнаны друг к другу без раствора, что между ними не прошло бы острие ножа. Здесь изобилие наскальной росписи в виде петроглифов с изображением рыб, спиралей, геометрических узоров и «человека-птицы» — культовой фигуры, не имеющей аналогов во всем огромном Тихоокеанском регионе. Остров процветал на выращивании бананов, ананасов, кокосовых орехов, сахарного тростника, таро и ямса. Деревья Trumfetta semi-triloba, сладкий картофель, бутылочная тыква, перец чили доставлялись из Южной Америки на востоке. В рацион туземцев входили домашние куры неизвестного происхождения, славившиеся странными голубыми яйцами, к сожалению, давно вымершие в результате скрещивания с современными европейскими породами.

Предположительно, путь на остров проложили 300 длинноухих Напаи-еере, людей со светлой кожей, которые растягивали мочки ушей, чтобы выделяться среди других народов. Они называли свой новый дом Рапа Нуи («Великий Рапа», или «Великая земля Солнечного бога») и Те-пито-те-хенуа, «Пуп Земли». По трехсот поселенцев было явно недостаточно для осуществления грандиозного плана — построить заново цивилизацию, поэтому они привезли с собой полинезийцев с других островов на западе. Это были короткоухие Напаи-то-mokeo, которые занимались физическим трудом под руководством своих длинноухих хозяев. В течение двухсот лет, с периода общественной гармонии, сохранившегося в памяти под названием Karau-Karu, Hanau-momokeo исправно поставляли рабочую силу, необходимую для сооружения монументальных статуй и впечатляющих каменных стен Рапа Нуи.

Ближе к концу этого золотого века классовые различия, на которых настаивали аристократы длинноухих, спровоцировали конфликт с работниками. Положение усугубилось продуктовым кризисом из-за вырубки лесов — чтобы перевозить моаи, требовались древесные стволы для катков, лианы для плетения канатов. В результате наступил бурный период, известный как Huri-moai, «низвержение статуй». Колоссы были опрокинуты, на острове разразилась междоусобная война. В последней отчаянной попытке обороны осажденные «длинноухие» спешно выкопали огромную траншею — «канаву По-ике», разновидность линии Мажино, призванную сдержать натиск восставших, но попытка закончилась такой же неудачей, как в XX веке. Волны разъяренных «корот-коухих» перехлестнули через ров, все «длинноухие» погибли в кровавой схватке.

Эти мрачные события должны были произойти где-то между 1770 г., когда, по испанской переписи населения, Рапа Нуи насчитывала 3000 человек, и четырьмя годами спустя, когда знаменитый английский капитан Джеймс Кук высадился на берег. Остров был открыт Якобом Роггевином в канун Пасхи 1722 г., когда голландский адмирал сообщил, что туземцы разводят костры у основания каменных платформ и совершают ритуал в честь солнечного божества, хотя изготовление колоссальных статуй прекратилось много лет назад. К прибытию капитана Кука все статуи были опрокинуты, «длинноухие» истреблены, общество пришло в упадок. Он насчитал лишь 600 — 700 мужчин и менее 30 женщин, прячущихся среди руин. Повсюду царили голод и нищета.

В начале XIX века в результате набегов работорговцев и эпидемии оспы там осталось 111 человек Эти несчастные были легко обращены в христианство в 1868 г., вскоре после этого остров был аннексирован Чили и сдан в аренду овцеводам с Таити. Эпическое плавание Тура Хейердала на бальзовом плоту из Южной Америки через Тихий океан и публикация его международного бестселлера «Аку-Аку» в 1950-е годы вызвали большой интерес к острову Пасхи, туризм стал большим материальным подспорьем для местных жителей.

Хейердал попытался доказать, что родовые корни «длинноухих» — в высокоразвитых культурах древнего

Перу. Действительно, перуанские аристократы отличались вытянутыми мочками ушей, похожими на принятые среди островной элиты. Циклопические стены острова Пасхи практически идентичны массивным бастионам инкской столицы Куско, вплоть до загадочных выступов и характерной многоугольной кладки. Даже названия Те-пито-те-хенуа и Куско означают одно и то же — «Пуп Земли». Статуи острова Пасхи ассоциируются с гораздо более древним, доинкским городом Тиауанако в Боливии. Хотя здесь аналогия не так очевидна, как с каменными стенами Куско, есть черты сходства между моаи и андскими колоссами. Единственная на острове Пасхи статуя человека, сидящего на корточках, очень похожа на такую же в Тиауанако. Мемориальная фигура Malanggan из провинции Новая Ирландия на Папуа — Новой Гвинее изображена играющей на большой свирели, главном музыкальном инструменте инков.

Уру — полинезийский топоним, ассоциировавшийся с древней прародиной, а также название доинкского племени, некогда господствовавшего на берегах озера Титикака, откуда тростник тотора попал на остров Пасхи. Предков полинезийцев, уру-кеу, изображали в легенде как златовласых полубогов, Уре был богом острова Пасхи, который «принес свежий воздух издалека». Сладкий картофель «свой» в Южной Америке, где он называется ситаг на языке кечуа, на котором говорили инки. В далекой Новой Зеландии туземцы называют его kumara, на Таити — итarа. Истоки этой культуры на острове Пасхи до сих пор неизвестны археологам.

У полинезийцев была система записей с использованием узелковых шнуров, которые они называли tahopo-паропа, похожих на инкский вариант — quipu. Островитяне расширили их применение, привязывая шнуры к лапкам pipi-wharauroa, перелетных птиц, которые несли сообщения с одного острова на другой. В обеих системах каждый узел, наряду с его цветом, обозначал конкретное число и/или фрагмент информации. В сообщениях содержались предупреждения о предстоящем нападении врагов, объявления о важных родах, помолвках, смертях и союзах, просьбы о военной или материальной помощи, извещения о религиозных ритуалах.

По меньшей мере четыре петроглифа с изображением лам были обнаружены на островах Нукухива и Ойпона. Петроглиф острова Пасхи с изображением рыбы в бухте Анакена выполнен в таком же концентрическом стиле, как и рисунки китов на плато Наска. Каждый силуэт выведен одной непрерывной линией, замкнутой наподобие папиллярных узоров на пальцах, что редко встречалось в Древнем мире за пределами Восточно-Тихоокеанского региона и некоторых стран Южной Америки. Человек-птица с острова Пасхи изображался на наскальных рисунках, в письменности ронго-ронго он имел вид фрегата, чье изображение можно видеть в гигантских линейных рисунках на плато Наска в прибрежном Перу. У нескольких других фигур в письменности ронго-ронго правая рука указывает вверх, левая вниз, что идентично рисунку так называемой «женщины-совы» в перуанской пампе. Такой же жест с указанием на землю и небо обнаружен в гавайском петроглифе (D22-19) в Каупулеху. В гавайском мифе говорится о Харе-а-та-Ра, Доме Солнца; такое же название носил священный район Кориканча в центре Куско, и, разумеется, Солнце было известно под именем Ра на острове Пасхи и на Гавайях, главный праздник солнечного культа инков назывался инти-раими.

Эти и другие ассоциации убедили некоторых исследователей в том, что люди из Перу уплыли на запад через Тихий океан и поселились на острове Пасхи. Хотя на первый взгляд этот аргумент может показаться привлекательным, при более тщательном изучении выявляются серьезные изъяны. Задолго до того, как Хейердал сравнил каменные стены острова Пасхи с андскими монументами, Льюис Спенс заметил:

«Между архитектурными и скульптурными монументами Тиауанако и острова Пасхи безусловно есть стилистическое и художественное сходство. Выбранные темы напоминают друг друга, как и их развитие. Разумеется, в перуанских работах мы видим более совершенную технику, какую можно ожидать в более поздней фазе одного и того же художественного импульса, но циклопический характер каменной кладки в Боливии и на острове Пасхи явно не соответствует инкскому стилю в Перу и предшествует ему на многие столетия, а возможно, тысячелетия».

На острове Пасхи пользовались письменностью ронго-ронго, но жители древних Анд, которые предположительно принесли туда цивилизацию, не имели собственной письменности. Кроме того, циклопические стены в Винапу на острове Пасхи гораздо древнее, чем сооружения Куско. Марк Уильяме, автор одной из лучших книг по этому предмету — «Поиски Лемурии», — отмечает: «Стена Винапу появилась первой, это означает, что культурное влияние распространялось от Тихоокеанского региона в сторону Америки, а не наоборот». Сходного мнения придерживалась Кэтрин Рутледж, чья экспедиция 1918 г. была весьма плодотворным археологическим исследованием среди когда-либо предпринятых в Восточно-Тихоокеанском регионе. «Гипотезу о том, что остров Пасхи был заселен из Южной Америки, можно отвергнуть по чисто практическим соображениям, — писала она. — Если между ними существует какая-то связь, то более вероятно, что культурное влияние распространилось с острова на континент».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: TERRA INCOGNITA
СообщениеДобавлено: 01 фев 2011, 12:27 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 12116
Еще более вероятно, что культуры Анд и острова Пасхи, независимо друг от друга, испытали влияние какого-то внешнего источника. Сходство между доинкским Уру с озера Титикака, полинезийским Уру-Кеу и Уре с острова Пасхи не доказывает влияния одного народа на другой; скорее, все они подверглись воздействию силы извне, существовавшей в глубокой древности. Впрочем, изображения лам в наскальной живописи острова Пасхи, культивация тростника тотора и сладкого картофеля четко указывают на тесные контакты с Южной Америкой. Но даже этот, казалось бы, несомненный дар андийской культуры народу Океании мог быть доставлен через лемурийских мореплавателей, о чем свидетельствует имя гавайской богини. Убегая от своего смертного любовника, Лоно-Му-Ку потеряла ногу, из которой вырос первый картофель. В конце концов, полинезийцы и их предки были выдающимися мореходами, посетившими много неведомых берегов и путешествовавшими по всему Тихому океану и даже к Антарктике за столетия или тысячелетия до европейцев.

Жители острова Пасхи и южного Перу разделяли традиционное убеждение, что они обязаны своим организованным обществом носителям высокоразвитой культуры, которые в далеком прошлом прибыли из дальних земель, исчезнувших в результате природной катастрофы. Их глава был известен инкам и жителям острова Пасхи, первым — под именем Кон-Тики Виракоча, вторым — Хоту Матуа. Растянутые мочки ушей, музыкальные инструменты, система передачи сообщений quipu-ahoponapona, изготовление статуй, технология каменной кладки и все остальное якобы пришло к обоим народам с утраченной прародины их отцов-основателей. Иными словами, черты высокой цивилизации имели внешнее происхождение, а потом умышленно или по необходимости были перенесены на остров Пасхи и в Южную Америку, где сочетание некогда чуждой культуры с местными факторами привело к возникновению своеобразных, хотя и похожих цивилизаций.

Теория внешнего культурного влияния подкрепляется в одном из «мифов Творения» острова Пасхи. Там говорится о Великом царстве, некогда процветавшем среди Тихого океана. По преданию, «там была большая страна», Хива, «Страна храмов», с превосходными дорогами, высокими каменными вратами, циклопическими зданиями, широкими церемониальными площадями и многочисленным населением. В этой «земле изобилия» завидным был уровень сельского хозяйства, но «летом бывало так жарко, что растения засыхали под палящими лучами солнца».

В главной провинции страны — Мара Ренга — правил Хаумака. Однажды утром он проснулся от кошмара, воспоминания о котором были еще свежи в его памяти. Бог Макемаке с головой птицы явился вождю во сне и заговорил с ним. Выполняя его распоряжение, Хаумака немедленно снарядил экспедицию из шести человек. Ира, Куукуу, Му-мона, Паренга, Рингаринга и Уре отплыли на корабле «Ораорангару», «Спасенный от бурь», в далекое путешествие. Спустя много недель они открыли маленький остров Мотунуи у юго-западного побережья более крупной суши. Проплыв вдоль северного берега острова, они нашли бухту, о которой говорилось в сне Хаумаки. Их целью была подготовка новой земли, названной Мата-ките-ра-ни, к прибытию поселенцев из Хивы.

Поселенцев возглавлял Хоту Матуа, «Плодородный отец», потомок Ронго, «Звучащего», названного в честь рога из витой раковины, белокожего, рыжеволосого божества, считавшегося предком царских родов по всей Полинезии. По версии мифа, рассказанной Артуро Теао с острова Пасхи, Хоту Матуа собрал свою семью и 300 соратников в Мараэ-тоэ-хау, «похоронной бухте», откуда они отправились в плавание на двух огромных каноэ, каждое в милю длиной. Преувеличения в легенде были призваны создать впечатление об огромных судах колонистов, достаточно вместительных для перевозки 150 пассажиров вместе с провизией, грузом и запасом воды.

После четырехмесячного плавания мореходы причалили к берегу в том месте, которое видел во сне Хау-мака, Хоту Матуа назвал его бухтой Анакена в честь августа, месяца их прибытия. Его соратники разгрузили все необходимое для поселения, включая семена деревьев и растений, а также библиотеку из 67 обернутых тканью деревянных табличек с текстами по генеалогии, истории, религии, сельскому хозяйству, медицине и астрономии. Но самым ценным, что они привезли, был те-пито-те-ура, «Пуп света», священный камень из Хивы. Продолговатый сфероид, сплюснугый шар из плотной вулканической породы, преимущественно местами близкого к черному серого цвета, был отшлифован человеческими руками. На вид в нем нет ничего необычного, камень длиной 75, толщиной 45 см, окружностью в 2,53 м до сих пор можно видеть у большой аху в бухте Лаперуза на северном побережье. Камень пользовался таким почтением, что Хоту Матуа переименовал Ма-таките-ра-ни в «Пуп Земли», Те-пито-те-хенуа.

Вскоре он понял, что другой ценный предмет был забыт — статуя Таута, его коллеги и великого вождя, арике. Двум подчиненным приказали «вернуться в Хиву, нашу родину» и привезти оттуда моаи. Путешествие было долгим, но странным образом с мореплавателями ничего не случилось: «В море не было волн больших или малых, и ветра тоже не было». На самом деле это было затишье перед бурей.

Они причалили у берега Мареа Ренга, где нашли забытую статую Тауто, по-прежнему стоявшую у края Ма-раэ-тоэ-хау, как и говорил Хоту Матуа. Но когда начали демонтировать ее, бог землетрясений нанес удар и огромные территории погрузились в море. Как гласит легенда острова Пасхи, «Уоке поднял землю своим рычагом, воды восстали, и большая страна стала маленькой». По словам Артуро Теао, «бушевали волны, дули ветры, ниспровергался ливень, гремел гром, на землю падали метеориты». В лихорадочной попытке спастись от катастрофы, прибывшие уронили статую, которая раскололась на несколько частей. Мореходы забрали голову и отплыли от обреченной Хивы на каноэ, как это видел Хаумака в своем пророческом кошмаре: «Царь увидел, как суша погрузилась в море. Погибли все — женщины, мужчины, дети и старики. Земля затонула».

Спустя несколько недель, изможденные, они прибыли в Рапа Нуи, где их немедленно препроводили к царю. Сначала Хоту Матуа был очень обрадован, когда увидел их. «Добро пожаловать из Хивы, — воскликнул он, — добро пожаловать из страны изобильной пищи и жирных губ!» Последняя ремарка демонстрировала его добродушное настроение, так как была метафорой сытости и благополучия. Впрочем, настроение царя быстро изменилось, когда мореходы рассказали ему о случившемся и представили остатки статуи, которую им было приказано забрать. Вскоре после этого разведчики, обнаружившие Рапа Нуи и подготовившие остров к заселению (Ира, Куукуу, Му-Мона, Паренга, Рингаринга и Уре), обратились к Хоту Матуа с просьбой вернуться домой, но безутешный царь отказал им.

В последующие годы Хоту Матуа превратил остров Пасхи в одинокий форпост цивилизации, последнее воспоминание о затонувшей Хиве. На острове процветало сельское хозяйство, старый солнечный культ был возрожден, повсюду создавались произведения наскальной живописи. Впечатляющие каменные стены, высокие башни и огромные платформы с гигантскими статуями украшали Рапа Нуи. Для сохранения литературного наследия островитяне проводили ежегодное празднество, когда знатоки ронго-ронго цитировали по памяти большие фрагменты письменных табличек в присутствии царя и его свиты. Лучшие декламаторы получали богатую награду и бесплатную еду, но даже малейшая ошибка влекла за собой наказание, которое налагалось не на учеников, отправлявшихся на повторный курс обучения, а на их учителей. По всей видимости, древняя письменность Хивы играла особую роль и, вероятно, считалась священной.

Другая важная церемония происходила ежегодно в канун весеннего равноденствия, когда добровольцы собирались на юго-западном побережье для участия в особом состязании. Они проплывали дистанцию в одну милю по бурным, кишащим акулами водам, отделявшим Те-пито-те-хенуа от ближайшего островка Мото-Нуи. Там они должны были найти яйцо морской птицы, поместить его в специальную емкость, прикрепленную ко лбу пловца, и вернуться обратно. Первый, кто справлялся с этой сложной задачей, становился самой почетной персоной на один год. Его личность считалась такой святыней, что он должен был уединиться в пещере на четыре месяца, не умываясь и не поддерживая никаких связей с внешним миром, включая свою жену. До следующей весны все его желания бесплатно удовлетворялись благодарными соотечественниками. Даже после окончания срока привилегий к нему до конца жизни относились с благоговением и отдавали особые почести на похоронах. Его победа была венцом мистерий Маке-маке, культа человека-птицы из древней Хивы.

Здесь след тоже ведет в Лемурию. Хива — полинезийская версия цивилизации Му, от весьма высокой культуры и солнечного культа до характера катастрофы и даже падения метеоритов. Одного из шести мореходов из Хивы, которые открыли Рапа Нуи, звали Му-Мона, потомок одного из двух «длинноухих» аристократов, переживших резню, был известен под именем Атаму. Эти лингвистические осколки свидетельствуют о лемурийском происхождении цивилизации острова Пасхи, как и ее самого священного места. Хотя в большинстве ссылок на остров Пасхи маленький прибрежный островок называется Моту-Нуи, на чилийской правительственной карте 1918 г. (№ 68) и на карте британского адмиралтейства (№ 1386), выпущенной Департаментом гидрографических исследований США, стоит название Муту-Нуи, «остров Муту», то самое, которое было известно аборигенам Новой Зеландии. Маори чтили память Муту, который, как и Кон-Тики Виракоча, основатель цивилизации инков, был лишен одного пальца на руке. И Муту, и Кон-Тики Виракочу считали единственными выжившими после ужасного потопа, что только укрепляет гипотетическую связь между ними.

После многих лет успешного правления старый Хоту Матуа совершил одинокое восхождение на вершину Рано Као — вулкана на юго-западной оконечности Те-пито-те-хенуа. Его смерть описал оксфордский ученый, основатель новозеландского Кентерберийского университета в Крайстчерче Джон Макмиллан Браун: «Обратившись лицом к западу, он воззвал к духам, парившим над затонувшей прародиной, и стал ждать, пока не запоют петухи; с первым криком петуха он испустил дух».

Не вызывает сомнений, что легенда о Хоту Матуа принадлежит к числу наиболее очевидных упоминаний о Лемурии. Он был высокопоставленным членом клана Миру, известного как Милу на Гавайях и Таити, там давший ему свое имя отец-основатель «правил подводным царством, где обитали души усопших». «Царство Милу, о котором часто упоминается в гавайских и таитянских преданиях, находилось на Западе», — утверждает специалист по полинезийской мифологии Йоханнес К. Андерсен. В Полинезии его называли Хивой, истории о рыжеволосых, светлокожих пришельцах, спасшихся после Великого Потопа, были широко распространены. По всем описаниям, царства Милу, Хива и My отличались жарким климатом, что подразумевает их расположение вблизи экватора.

В некоторых преданиях острова Пасхи говорится, что Хоту Матуа прибыл с востока, с острова Салья-и-Гомеш, ранее известного как Моту-Мотира-Хива, «остров поблизости от Хивы». Но колонизаторам не понадобилось бы четыре месяца, чтобы проплыть 300 миль от Салья-и-Гомеш до Рапа Нуи. В мифе о Хоту Матуа особо подчеркивается, что в последний день своей жизни он обратил лицо к западу, в направлении затонувшей родины. Он назвал место своей высадки в Анакене в честь августа; сезон июля — августа лучше всего подходит для плавания от западной Полинезии к острову Пасхи. Это не означает, что лемурийских территорий в виде островных цепей или архипелагов не было к востоку от Рапа Нуи. Остров Салья-и-Гомеш действительно мог находиться поблизости от Хивы, ее восточной оконечности. Но континент My первоначально занимал большую часть Тихого океана от Южной Америки до Японии. Родина Хоту Матуа находилась в дальней западной провинции этой некогда огромной державы.

Его родной город в Хиве назывался Мара Ренга, «Священное место Ренга». В полинезийских легендах Ренга, или Рейнг, отмечает знаток мифологии Ян Кнапперт, было подводным царством мертвых, где правил бог-хранитель Лиму, обитавший в затонувшем дворце. Слово Ренга означало «загробную жизнь», точно так, как римская Лемурия происходит от лемуров, призраков усопших. Сравнение этих мифов четко указывает на лему-рийское происхождение Хоту Матуа.

Свидетельства успешного переноса лемурийского солнечного культа на остров Пасхи зашифрованы в некоторых самых важных топонимах, в частности, названиях трех вулканов — Рано Ра раку, Рано Арои и Рано Као. Самым древним известным названием острова Пасхи было Матаките-ра-ни, «Обитель Солнечного Бога». Название Рапа Нуи означает «Великая земля Солнечного Бога». Слово раа на острове Пасхи означало «Солнце» и «клан», что указывает на связь между Солнцем и божественным происхождением, как в царских династиях долины Нила. Префикс «Ра» встречается в царских именах многих египетских фараонов, этому обычаю следовало большинство правителей острова Пасхи, включая Та-Ра-Тахи, Ра-Ни, И-Ра, Матаките-ра-ни и Ра-па-Ре-на. Явная ассоциация с египетским солнечным богом Ра не вызывает сомнения, она безусловна в составных именах — Атум-Ра или Ра-Хорахти в древнем Египте и Ра-Но-Арои или Ра-Ра-Иахопа на острове Пасхи. Египетские богини Ре-Ненет и Ре-Н пет соответствуют богиням Ава-Ре-иупа и У-Ре-ти'оти'о на острове Пасхи. Другим почитаемым солнечным божеством был Ранги-Tea, культ которого существовал и за 4000 миль, на другой стороне Тихого океана.

Первые платформы аху на острове Пасхи имели точные солнечные направления, их строители были астрономами и архитекторами, не уступавшими мастерам Древнего Египта, где многие священные сооружения, в частности, храмовый комплекс Карнака, были ориентированы на важные позиции ежегодного солнечного цикла. Платформа, например, на Винапу, установлена по азимуту на восход или закат солнца в дни солнцестояний и равноденствий.

Солнце было известно как Ра по всему Тихому океану. В мифах Древнего Египта и островов Чатем говорится о солнечной ладье, которая в Тихом океане называется Уака-Ра. Восход и закат на Маршалловых островах — pa-лик и pa-ток, легендарные отцы-основатели Фиджи построили свою первую деревню у побережья Ра, прибыв со стороны восходящего солнца. У маори из Новой Зеландии Красное Солнце называлось Ра-Ура, «Великий сын Солнца» носил имя Тама-Нуи-Те-Ра. На островах Кука Солнечного бога звали Ра-Ра, на Таити это слово означало Солнце. В популярном полинезийском мифе «Мауи крадет Солнце» герой обращается к своим братьям: «Давайте свяжем Ра!»

Как и аналогии, которые привели некоторых исследователей к выводу о южноамериканском культурном влиянии в Восточно-Тихоокеанском регионе, параллели с династическим Египтом позволяют предположить наличие связи с островом Пасхи. Но, как и в предыдущем случае, поверхностные черты сходства, скорее всего, указывают, что обе цивилизации, разделенные огромным расстоянием, независимо друг от друга познали культурное влияние из общего внешнего источника. Этот вывод повторяется при сравнении с другим регионом — Древней Индией. Здесь высокая культура, называемая хараппской или культурой Мохенджо-Даро, возникла в плодородной долине Инда около 5000 лет назад, почти одновременно с началом цивилизации в Месопотамии и долине Нила.

Древние индийцы пользовались стандартной системой мер и весов при сооружении городов с большими общественными купальнями, современным водопроводом и сложным городским планированием. Их главный порт Лотал принимал грузовые суда, следовавшие по маршрутам огромной торговой сети, уходящей далеко за пределы Индийского океана. Археологам удалось определить 14 городских центров, которые не были рыхлым конгломератом городов-государств, но скорее частью единой политической культуры.

Примерно в 1700 г. до н. э. цивилизация долины Инда была растоптана копытами боевых коней арийских завоевателей с севера. Задолго до этого в Мохенджо-Даро зародилась письменность, не поддававшаяся переводу с тех пор, как ее образцы были обнаружены в конце XIX века. Однако в 1932 г. венгерский языковед Гильом де Хевеси сделал доклад в парижской Академии изящной словесности, где, в частности, сказал о связи между письменностью долины Инда и острова Пасхи. Он обнаружил 174 идентичных, или практически идентичных, символа из 745 (на основе 226 знаков из долины Инда и 519 — с острова Пасхи; последних было взято больше, чтобы увеличить количество вариантов). Его сравнительное исследование показало, что «и в том, и в другом языке применялась одинаковая система дополнительных элементов. Очевидно, это также серьезное визуальное доказательство сходства между образцами письменности».

Письменность ронго-ронго, как и долины Инда, — силлабическая, не-алфавитная, с примесью идеограмм, рисованных изображений. В обеих присутствует boust-rophedon («как пашет бык»), чередование строк, написанных в противоположных направлениях. Известный немецкий антрополог Эрве Эйне-Гельдрен отметил «две соседние строки, где символы перевернуты относительно друг друга — расположение, которое мне до сих пор приходилось видеть лишь в Хараппе и на острове Пасхи. Таким образом, в контексте расположения строк черты сходства между двумя системами письменности еще более велики, чем полагал де Хевеси». Большинство коллег де Хевеси согласны с его выводом, что такое количество совпадений «не может быть случайным». Выдающийся ассиролог Стивен Г. Ленгдон подтвердил сравнительный анализ де Хевеси и назвал его результаты «поистине замечательными». Сорок лет спустя Билл Беллинджер, много писавший о сооружениях Нан Мадола в 1970-х годах, пришел к выводу, что «количество идентичных символов слишком велико для простого совпадения. Посмотрите на аналогии между двумя системами письменности. Если это чистое совпадение, оно просто невероятно!»

Изображение

Сравнение древних индийских иероглифов Мохенджо-Даро (колонки А) и письменности ронго-ронго с острова Пасхи (колонки В) демонстрирует их неопровержимое сходство. Обе культуры, независимо друг от друга, получили лемурийскую письменность из тихоокеанской Прародины, где впервые было начертано письменное слово

Но такие параллели оказались весьма проблематичными. Первый расцвет культуры в долине Инда продолжался с начала III тысячелетия до н. э. до начала XVII века до н. э. Археологи считают, что Хоту Матуа высадился на Рапа Нуи где-то в первой половине V века н. э. Цивилизация долины Инда прекратила существование за две с лишним тысячи лет до его появления, поэтому гипотеза о переселенцах, проплывших от Индийского субконтинента через огромный Тихий океан до крошечного острова на другом краю света, безосновательна. Жители острова Пасхи тоже не могли принести письменность ронго-ронго в Индию около 450 г. н. а, древний местный язык пребывал в забвении уже более 2000 лет. Временной разрыв между цивилизацией Мохенд-жо-Даро и культурой острова Пасхи усугубляется разделяющим их расстоянием в 13 000 миль. Эти огромные расхождения резко контрастируют с неопровержимой связью между письменностью ронго-ронго и письменным языком долины Инда.

Некоторых ученых, глубоко убежденных, что в древности люди не отваживались уходить далеко от дома, особенно уязвляет предположение о трансокеанских контактах между двумя, на первый взгляд, непохожими культурами, на что указывает сравнение образцов письменности, разделенных во времени и пространстве. В 1930-е годы, когда де Хевеси сообщил о своих открытиях, многие его коллеги, по крайней мере, были готовы признать возможность морских контактов между отдаленными народами. Ныне в американской археологии возобладала противоположная точка зрения, «отступников» подвергают остракизму, лишают возможности преподавать и даже изгоняют из профессии (доказательства см. в книгах Майкла Кремо «Запрещенный археолог», Гуннара Томпсона «Открытие Америки: подлинная история»). Гонители обычно избегают аргументации по существу; они с порога отметают все свидетельства и предпочитают дискредитировать профессионализм своих оппонентов до тех пор, пока «еретики» не утрачивают репутацию в академических кругах и среди общественности.

Инициатором процесса дискредитации де Хевеси был всемирно известный этнолог Атьфред Метро, чьи работы по острову Пасхи и Полинезии по-прежнему пользуются авторитетом среди ученых традиционного направления. В 1938 г. он обвинил де Хевеси в изменении, фальсификации обоих образцов письменности, то есть умышленном подлоге. По его утверждению, на самом деле между ними не было значительного сходства. Более того, любые поверхностные черты этого были случайными; точно такие можно найти при сравнении двух любых письменных языков.

Между ронго-ронго и письменностью долины Инда не было другой связи, помимо «той, которая автоматически проводится между двумя пиктограммами, где бы они ни появлялись, — отмечал Метро. — Я сравнил образцы, выбранные господином де Хевеси, с оригиналами фотографий текста на печатях Мохенджо-Даро, подготовленными Г. Хантером. К моему удивлению, оказалось, что у господина де Хевеси недостает аккуратности, необходимой для такой работы. Он позволил себе недопустимо вольное обращение с символами. При восстановлении первоначальных размеров и очертаний якобы идентичные символы в его перечне утратили всякое сходство друг с другом. Большинство символов подверглось подобным манипуляциям. Если устранить эти неточности, черты сходства между письменностью Мо-хенджо-Даро и «языком» острова Пасхи становятся чрезвычайно немногочисленными и сводятся к геометрическим символам».

«Ни один человек, называющий себя профессиональным исследователем, не может серьезно относиться к подобным результатам, любую дальнейшую дискуссию на данную тему следует рассматривать «как обмен мнениями между неквалифицированными любителями», — резюмировал этнолог.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: TERRA INCOGNITA
СообщениеДобавлено: 03 фев 2011, 12:25 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 12116
В XXI веке таких плохо завуалированных угроз бывает достаточно, чтобы отпугнуть любого члена научного сообщества от поддержки «еретических» взглядов. Но в 1930-е годы не все боялись официального осуждения начинающих ученых, некоторые очень видные антропологи встали на защиту де Хевеси. Первым среди них был Г.Р. Хантер, на которого ссылался Метро. В открытом письме, адресованном де Хевеси, он заявил:

«Я с большим удивлением, если не сказать, отвращением, прочитал критическое выступление Метро в Ваш адрес в выпуске Anthropos за февраль-апрель 1938 г. Помимо всего прочего, он обвиняет Вас в «манипулировании» определенными символами из долины Инда в Ваших собственных целях. Поскольку большинство этих символов представлено в моей статье о письменности долины Инда, я взял на себя труд внимательно просмотреть их список, представленный Вами. В итоге обнаружил, что во всех случаях, без исключения, Вы воспроизвели их со скрупулезной, замечательной точностью. Боюсь, месье Метро даже не позаботился изучить мою работу, из которой Вы скопировали символы, а также мою статью в Journal of the Royal Asiatic Society за апрель 1932 г. (стр. 494—503), и это несмотря на то, что он ссылается на нее в сноске № 4 на стр. 222 собственной статьи!»

«Необоснованное утверждение Метро о фальсификации символов основано исключительно на его собственном нежелании с достаточной аккуратностью ознакомиться с источниками, — считал Эйне-Гельдерн, — вынужден сказать, что это самая бесцеремонная клевета на ученого, с которой мне когда-либо доводилось сталкиваться. Впрочем, у меня нет ни малейшего сомнения, что после более тщательного знакомства с источниками месье Метро первым признает несправедливость своих обвинений и принесет господину де Хевеси публичные извинения, которых тот вполне заслуживает».

К сожалению, уверенность Эйне-Гельдерна в честности своего коллеги-скептика оказалась необоснованной. Метро так и не пересмотрел свои несправедливые утверждения, поскольку они предназначались исключительно для дискредитации де Хевеси и официального запрета на исследования в области межконтинентальных контактов в далеком прошлом. Здесь Метро удалось добиться выдающихся успехов. В политкорректных археологических кругах о де Хевеси мимолетно упоминают как об эксцентричном чудаке, чье безответственное сравнение письменности острова Пасхи и Мохенджо-Даро было разоблачено еще до Второй мировой войны. Хотя на самом деле Метро ничего не разоблачил и показал себя небрежным автором, чья критика страдает изъянами, его тяжкие обвинения были с радостью приняты учеными, которые заперлись в «башне из слоновой кости» и защищают свою книжную археологию от новаторских вторжений. Они неоднократно повторяли его недоброжелательные высказывания в адрес де Хевеси, со временем это стало для них истиной в последней инстанции. Увы, это лишь один из примеров, демонстрирующих саботаж достоверной информации, которая могла бы расширить наше понимание загадок, продолжающих волновать ученые умы. Из-за «политкорректности» дверь, ведущая в прошлое, была заперта, объявлена несуществующей.

В контексте несомненной связи письменности ронго-ронго с культурой долины Инда еще больший интерес представляет ее сравнение с другой древней письменностью, существовавшей в Центральной Америке в 3250 милях от острова Пасхи. За два года до того, как де Хевеси обнаружил параллели между Мохенджо-Даро и островом Пасхи, другой лингвист, Эрих фон Хорн-бостл, привел не менее убедительные аргументы в пользу связи между пиктографической письменностью индейцев куна из Панамы и ронго-ронго. Хотя в панамском варианте существует меньше сходных примеров, чем в письменности долины Инда, аналогии с островом Пасхи неизбежны. Как и ронго-ронго, пиктографическая письменность индейцев куна силлабическая, обладает свойством boustrophedon и сохранилась на деревянных табличках, известных на Рапа Нуи под названием кохау.

Фон Хорнбостл привел следующие соображения:

«Точно так, как и на острове Пасхи, индейцам куна было необходимо знать текст, чтобы «читать», то есть декламировать его. В обоих случаях письменные тексты декламировались во время похорон. У индейцев куна в них содержалось описание пути, который избирает дух усопшего после смерти. Жрец читает текст с таблички, пока труп перевозят к могиле на лодке. Я воспользуюсь возможностью, чтобы привлечь внимание к интересному и, вероятно, значимому сходству погребальных обрядов обоих народов, а именно использованию оперенных палочек. «В течение шести дней после его смерти, — говорит миссис Рутледж в упоминаемом фрагменте, — все работали над изготовлением палочек с перьями на верхушке (хеу-хеу), потом их расставляли повсюду вокруг могилы».

У индейцев куна в могилу вместе с трупом клали четыре оперенных палочки, символизировавшие четырех духов-защитников, которые ведут души по смертному пути».

На острове Пасхи оперенные палочки втыкали в землю, обозначая священное место, где жрецы ронго-ронго исполняли ежегодные декламации.

Эйне-Гельдерн, публично выступивший в защиту де Хевеси против его гонителей, поддержал открытие фон Хорнбостла, но добавил, что «внешняя форма письменности острова Пасхи достигла гораздо более высокого развития, чем письменность индейцев куна, или — вероятно, это будет более точным ответом — письменность куна в большей степени варварски искажалась и опустилась на более низкий уровень, чем на острове Пасхи, хотя они могли дольше сохранять оригинальное начертание многих символов». Этот вывод косвенно подтвердил Неле из племени куна, который в 1928 г. сказал археологам, что последним, кто знал правильное начертание символов, был Немекина, легендарный переписчик, скончавшийся много лет назад.

Связь с утраченным источником в Тихом океане выходит далеко за пределы аналогии между письменностью ронго-ронго и панамскими пиктограммами. Названия некоторых мест и имена главных божеств индейцев куна недвусмысленно указывают на лемурийское происхождение. Самое важное и очевидное в них — слово «Му», в их космогонии — Богиня-матерь. Она сотворила Солнце, с которым вступила в брачный союз и родила звезды и планеты. Другие воплощения Богини-матери носили имена — Ми Alesop, Ми Olokundil, Ми Olotagisop и Ми Sobia. В языке индейцев куна Mu-olok-wit-uppu означает «остров», mu-olo-tup-kana — группу морских островов, Mu-lat-uppu и Tupsol-Mu-llu — острова, расположенные неподалеку от тихоокеанского побережья. Особое значение имеет миф о Великом Потопе, затопившем огромную землю на Западе, откуда выжившие чародеи прибыли в Панаму много лет назад. Само предание о Потопе у них называется Mu-osis.

Другим видным персонажем был Ка-Му, в буквальном переводе — «Человек из Му», герой Потопа в преданиях индейцев из племени ароваков. Высокий, бледнокожий, светловолосый и бородатый, он высадился на побережье Панамы после ужасной катастрофы в своей далекой заморской родине. Считается, что от него произошли все ароваки.

К югу от Панамского перешейка влияние ронго-ронго было обнаружено у представителей одного из племен, обитающих в окрестностях Сьерра де Перья у колумбийской границы. Туземцы рисовали символы на деревянных палочках, которые они называли tiot-tio. Дж М. Крук-сент, директор Каракасского музея, сообщил коллегам на 29-м международном конгрессе американистики в Нью-Йорке, что эту разновидность письменности использовались индейцы из племени мотилонов еще в середине XX века: «Довольно любопытно, что манера чтения... и некоторые местные символы напоминают о табличках с острова Пасхи». Это сравнение показалось не менее интересным Эйне-Гельдерну «Доктор Круксент заявил, что индейцы из племени мотилонов в западной Венесуэле пользуются системой пиктографического письма, которая не только в общих чертах, но и в деталях так сильно напоминает пиктографическую письменность индейцев куна из восточной Панамы и письменность острова Пасхи, что трудно усомниться в существовании некой связи».

Едва ли менее удивительны аналогии между островом Пасхи и доинкским городом Тиауанако, расположенным высоко в боливийских Андах, неподалеку от южного побережья озера Титикака. Этот археологический памятник включает огромные каменные платформы, величественные лестницы, колоссальные статуи. Хотя ученые традиционного направления датируют большую их часть 200—600 г. н. э., этот период был подвергнут сомнению из-за найденных в огромном количестве морских раковин, усеивающих плоское нагорье, алътиплано, на высоте 13 000 футов. У дальнего конца приподнятой площади — самый впечатляющий монумент Тиауанако, знаменитые Врата Солнца; это современное название было дано церемониальной арке за ее солнечные ориентировки. Монолит, высеченный из цельного блока серого андезита, длиной 13,5, высотой более 7 футов, весит около 11 тонн. На опорах арки нет украшений, но у каждой в центре прямоугольная ниша с выступом по периметру, куда могли вставлять золотые пластины для отражения солнечного света. В центре врат — проем высотой 4 фута 6 дюймов, шириной 2 фута 9 дюймов. Над ним барельефы с изображением человека-птицы в профиль, расположенные по обе стороны от центральной фигуры мужчины с посохом в руках, который подпоясан кушаком из отрубленных голов, по его щекам текут слезы.

Сходное изображение человека-птицы встречается во всех рукописях острова Пасхи и изображениях на резных каменных поверхностях Оронго, главного ритуального центра Рапа Нуи. Более того, на каждом изображении человека-птицы на Вратах Солнца в Тиауанако направленный вверх посох держит трехпалая рука, а у человека-птицы с ронго-ронго всегда отсутствует один палец. Среди гигантских наземных рисунков на плато Наска в перуанской пустыне есть изображение обезьяны с закрученным хвостом, на правой руке которой недостает одного пальца. По инкскому преданию, у Кон-Тики Виракоча, спасшегося на судне от потопа, было только три пальца на левой руке. На другой стороне Тихого океана полинезийцы оформляли свои резные сборные дома орнаментом, в котором присутствовала тема «трех пальцев», его, по их утверждению, унаследовали от древнего предка, спасшегося из затонувшего дворца их верховного божества Тангароа. Легендарного предка маори, у которого тоже не хватало двух пальцев, звали Муту. Он был известен по всей Полинезии как древний предок островитян, который пришел из подводного царства Лиму. Письменность ронго-ронго якобы была получена от героя Ронго, его имя означает «огромная витая раковина», что была его эмблемой. Он местный вариант Лоно, светловолосого, белокожего переселенца из Хивы, принесшего в дар гавайцам культуру. Они верили, что его потомок вернулся в образе капитана Джеймса Кука.

Орнаментальный мотив с двумя головами встречается и на боливийском монолите, и в письменности острова Пасхи. Символ плачущего глаза на Вратах Солнца ассоциируется с другими андийскими культурами и встречается в каменных сооружениях О ронго, но больше нигде в Тихом океане.

У центральной фигуры на Вратах Солнца на груди украшение в виде полумесяца, напоминающее пектораль такой же формы у Хоту Матуа и всех последующих царей Рапа Нуи, она повторяется в одном из символов ронго-ронго. Хотя представители семейства кошачьих были неизвестны на островах Океании, лишь на острове Пасхи можно найти петроглифы с изображением пумы. У Божества на Вратах Солнца сложный головной убор с 19 «рожками», похожими на лучи, шесть из которых увенчаны головой пумы. На руках вытатуированы изображения больших кошек, еще одно на его поясе. С пояса свисают шесть стилизованных изображений безухих человеческих голов с круглыми глазами; их носы расщеплены сверху и переходят в крутые надбровные дуги. Точно такие черты характерны для масок, изображающих Макемаке, солнечного бога острова Пасхи.

«По-видимому, все идеограммы или символические черты, представленные на одном из монументов Тиауанако, согласуются с идеограммами или символами в церемониальном центре Оронго, где жители острова Пасхи ежегодно выбирали нового человека-птицу, а ученики жреца зачитывали наизусть фрагменты из табличек ронго-ронго в присутствии царя», — отмечал Тур Хей-ердал. Символические параллели, связывающие монолит с островом Пасхи, подкрепляются материальными свидетельствами. Статуи острова Пасхи и Тиауанако имеют черты сходства, солнечный культ Рапа Нуи будто скопирован на боливийских Вратах Солнца. Само слово тиауанако — искаженное испанское произношение Типи-Кала, «Камень в центре» на языке кечуа, что напоминает Те-пито-те-кура, «Пуп света», священный камень, привезенный Хоту Матуа из затонувшей Хивы на остров Пасхи.

Одинаково трудно признать, что неграмотные жители Анд принесли письменность в Восточно-Тихоокеанский регион, что жители острова Пасхи учили ронго-ронго панамских индейцев или кто-то проплыл полсвета от Мохенджо-Даро до крошечного Рапа Нуи. Единственное правдоподобное объяснение - существование внешнего источника, из которого все остальные получили общую письменность, затонувшей прародины, откуда Хоту Матуа привез свою библиотеку на остров Пасхи. Этот вывод подкрепляется мифами Рапа Нуи и Тиауанако, где говорится, что блага цивилизации были получены от пришельцев, переживших грандиозную морскую катастрофу. «Тиауанако был построен за одну ночь после потопа неизвестными великанами», — говорится в местной индейской легенде, которую записал испанский хронист Сьеза де Леон.

Аналогии между письменностью Мохенджо-Даро и острова Пасхи выходят за пределы внешнего сходства. Как и ронго-ронго, «все собрание индусских надписей с печатей, керамики и медных амулетов не имеет признаков развития, — пишет Беллинджер. — Символы появляются полностью сформированными во всех подробностях и не изменяются». Иными словами, и в Индии, и в Восточно-Тихоокеанском регионе существовали независимые друг от друга получатели общего письменного языка из некоего внешнего источника. Первоначальные рукописи Хоту Матуа якобы были начертаны на недолговечном материале, вероятно, древесной коре. Чтобы сберечь ценную информацию, ее перенесли на деревянные таблички, которые затем неоднократно копировались.

«Чтобы драгоценные надписи сохранялись, не стирались, буквы на деревянной табличке вырезали в неглубоких желобках, выступы между ними препятствовали непосредственному контакту с текстом», — отмечает Беллинджер. Он также добавляет, что «таблички были из Podocarpus, дерева, которого нет на острове Пасхи», оно растет только в тропических условиях, их не знали на Рапа Нуи. Но дерево растет в Панаме, что может объяснять появление ронго-ронго среди индейцев куна. Оно также встречается на Молуккских островах, на Целебесе и в Новой Зеландии. Если жители острова Пасхи действительно получали материалы для письма из этих отдаленных мест, такая торговля свидетельствовала бы об их замечательных мореходных навыках, более свойственных полинезийцам или лемурийцам, чем робким туземцам, которых встретили европейские мореплаватели.

Некогда существовало много сотен, а возможно, и тысяч «говорящих досок», где предположительно была записана вся история, литература, сведения о религии и науке Рапа Нуи и затонувшей Хивы. К несчастью, первые крестьянские миссионеры на острове предали огню практически все деревянные таблички. Сохранился лишь 21 экземпляр, с этими крохами попытки перевода были практически обречены. После набега торговцев рабами из Перу в 1862 г., когда население острова Пасхи сократилось до нескольких десятков больных проказой, не осталось никого, кто мог бы читать ронго-ронго.

Еще более загадочными представляются символы, перенесенные на другую сторону Тихого океана. В далеком прошло легендарный герой маори по имени Тама-теа вскрыл пещеру Те-ана-вакайро — этот естественно сформированный храм на Южном острове Новой Зеландии он украсил резьбой и рисунками. Священное место предназначалось для сохранения письменности тухитухи с далекой земли, известной как Ирихия — одно из многочисленных названий Хивы, погибшей прародины полинезийцев. «Значение этой письменности ныне утрачено, — отмечает С. Перси Смит, цитирующий «Путешествие Таматеа» в своей книге «Хаваике: прародина маори», — но она считалась сокровищем в воспоминаниях пожилых людей». В легендах маори повествуется о сохранении письменности, полученной из того же источника, откуда, по словам Хоту Матуа, он приобрел письменные записи для Рапа Нуи. Оба варианта, разделенные многими тысячами миль, четко указывают на общее происхождение из затерянной Лемурии.

На крошечном островке Олеаи, примерно в 8000 миль к северо-западу от острова Пасхи и в 850 милях к северо-западу от острова Понпей, в округе Яп (Каролинские острова) туземцы тоже сохранили письменный язык. Как и их далекие тихоокеанские соседи на острове Пасхи, они полностью забыли его значение задолго до начала XIX века, когда их остров впервые посетили европейские мореплаватели. Эти символы, хотя и непонятные, были окружены почтением как наследие «вчерашних богов». В начале XX века письменность острова Олеаи была практически мертвым языком.

Шотландский атлантолог Льюис Спенс посетил остров в 1914 г., в опубликованной 18 лет спустя классической книге о Лемурии ученый отметил, что «лишь несколько человек на острове теперь знают этот язык, и еще считанные единицы — на островке Фараулеп, расположенном на расстоянии 100 миль. Однако некогда им широком пользовались. Он определенно не современного происхождения, это продукт многих эпох». В сущности, письменный язык не мог служить никакой полезной цели на таких маленьких островах, скорее всего это часть гораздо более великой, давно исчезнувшей культуры. То же самое можно сказать о письменности острова Пасхи, первоначальное население которого — всего 6000 человек на площади в 64 квадратных мили — вряд ли могло пользоваться письменным языком. По словам Спенса, «на уединенном острове, который можно пересечь пешком за несколько часов, нет никакой нужды в письменности. По-видимому, с самого начала письменность ронго-ронго предназначалась для административного сообщения в обширных регионах, как и quipus, узелковое письмо перуанских инков».

Спенсу предшествовал Браун, намекнувший на лемурийское происхождение ронго-ронго: «Остров Пасхи можно без труда пересечь от одного берега до другого меньше чем за день. Даже подробное устное сообщение не может быть забыто за несколько часов. Каждому, кто посещал остров, ясно, что здесь не было необходимости в создании и сохранении письменности. Главная цель любого метода записи — не в сбережении памяти о прошлом, а в передаче сведений, приказов или советов от центра в некий отдаленный район государства, слишком далекий для частых личных визитов. Как правило, письменность возникает, когда народы, занимающие большую территорию или островной архипелаг, объединяются под властью одного правителя либо образуют федерацию. Письменность никогда не возникла бы в человеческой истории, если бы люди жили изолированными общинами без войн и взаимной торговли. В большой островной империи необходимо средство коммуникации, которое позволит центральной власти держать связь с подчиненными».

В таком «средстве связи», каким обладали жители Рапа Нуи, не было нужды на острове длиной 15 миль, оно сохранялось лишь как память о затонувшей цивилизации, где оно «работало».

В 1908 г. члены экспедиции Телениуса по южным морям включили островок Фаролеп в свой маршрут и с удивлением обнаружили, что туземцы, неразвитые в иных отношениях, сохранили не только письменность, но и систему счисления. К изумлению путешественников, масштаб чисел в ней варьировал от 100 000 до 60 000 000. Сами островитяне практически не интересовались такими непостижимыми суммами, в своих расчетах они вполне обходились пальцами рук и ног. Для них система счисления была чем-то вроде детской игры, курьеза из далекого прошлого. Лишь несколько стариков еще понимали систему, когда они умерли, никто не позаботился о ее сохранении. «Огромные числа никак не пригодны для повседневной жизни людей, прозябающих на маленьком песчаном атолле, — заметил Беллинджер. — Для чего это могло понадобиться им? Шестьдесят миллионов — количество, которое трудно вообразить даже образованному современному человеку». После того как члены экспедиции представили эти огромные числа вниманию внешнего мира, система счисления была запротоколирована департаментом просвещения подопечных территорий США и осталась пылиться в архиве из-за безразличия туземцев к своей истории.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: TERRA INCOGNITA
СообщениеДобавлено: 04 фев 2011, 14:20 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 12116
ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ВЕЛИКАНЫ ГОВОРЯТ






Путешественник осознанно или неосознанно приобщается к духу этих древних работников. Сам воздух вибрирует от ощущения грандиозной цели и энергии, некогда наполнявшей это место. Тот, кто живет здесь, пребывает в неразрывной связи с прошлым; он словно на пороге величия, далеко превосходящего все его нынешние устремления.

Кэтрин Рутледж





Остров Пасхи — аномалия в Тихом океане не только в смысле археологическом, В конце XX века сейсмологи определили, что он расположен на пересечении двух крупных разломов на Южно-Тихоокеанском плато, которые, будучи перпендикулярны друг другу, образуют крест. Остров расположен в центральной точке, где вертикальный разлом сопрягается с горизонтальным и создает конфигурацию may. Хотя исследователи традиционного направления могут отвергать эту геологическую особенность как случайное совпадение, сведения из других источников приводят к иному выводу. Название Те-пито-те-хенуа, или «Пуп Земли в частности», выглядит удачным с учетом расположения острова Пасхи в точке пересечения двух разломов. Кажется невероятным, что Хоту Матуа или кто-либо еще в далеком прошлом мог знать о геологическом положении Рапа Нуи, если только этот человек не обладал более совершенными технологиями, чем мы осмеливаемся предположить. Но свидетельства утраченной науки в изобилии рассеяны по острову в виде сотен колоссальных статуй, снискавших ему славу в современном мире.

Хотя академические исследователи убеждены, что особенности их сооружения и культурное значение получили убедительные объяснения в контексте полинезийской культуры, традиционные теории и даже смелые гипотезы археологов-любителей, подобных Туру Хейердалу, не выдерживают критики под давлением простых фактов. Всего на острове описано около тысячи статуй, но время от времени находят новые, поскольку многие полностью погребены под землей. По мнению археологов, доисторическое население острова Пасхи составляло примерно 6000 человек; то есть на каждый моаи шесть человек, если все колоссы были изготовлены в течение одного поколения. Ох, единообразная форма указывает как минимум на то, что для этого не потребовалось много столетий. Так или иначе, их слишком много по отношению к количеству туземцев.

Средний моаи весит 14 тонн, они заметно различаются по высоте, от 3-футовых «карликов» до 37-футового гиганта в 98 тонн. Один колосс высотой 68 фугов до сих пор лежит незавершенным в каменоломне в кратере вулкана Рано Рараку. В готовом виде он весил бы примерно 200 тонн. У некоторых, если не всех статуй, поначалу были коралловые глаза, частично восстановленные в наше время. У них были странные головные уборы — пукао из вулканического туфа, который можно было добыть только на внешнем склоне вулкана Пу-напау. Только отсюда по всему острову Пасхи развозили красную породу для «шляп», диаметром до 5,5, высотой около 8 футов, увенчанных характерной (до 2-футов высотой) «шишкой». Эти красные головные уборы были «к лицу» темно-серым великанам, высеченным из андезита, вулканического шлака или базальта. Головными уборами увенчаны лишь моаи, стоящие на платформах. Все статуи заканчиваются на уровне бедер углублением в виде пупка, подчеркнутым руками фигуры, обнимающими ее по обе стороны и словно указывающими на «Пуп Земли». Некоторые моаи раскрашены абстрактными узорами — концентрическими кругами и полумесяцами (возможно, астрономическими или солнечными символами), на других встречаются конкретные изображения вроде трехмачтового корабля, свидетельствующего об утраченном мореходном искусстве.

Есть изображения хами, церемониальных набедренных повязок, с рисунками, напоминающими не то людей, не то птиц, на спине и плечах, что указывает на пловцов, которые каждую весну состязались в ритуальном плавании к прибрежному островку Мотонуи в честь Макемаке, священного человека-птицы. Победителя брили наголо, и голову красили в красный цвет (ассоциация с головными уборами моаи). Рутледж воспроизводит рисунок, сделанный островитянином, где изображен поки-ману, ребенок-птица, почитавший Маке-маке и участвовавший в посвященных ему обрядах, с поясом из кружков и узором на спине в виде сердец, сходным с изображениями на древних статуях. По ее словам, «были приведены доводы в пользу того, что образы на Рараку могли быть мемориалами человека-птицы».

Раскрашенная лысина чемпиона по плаванию сама по себе была символической отсылкой к «длинноухим» потомкам Хоту Матуа и белокожим, рыжеволосым поселенцам, которые прибыли на Рапа Нуи после того, как затонула их прародина. Во время первой профессиональной экспедиции на остров Пасхи, предпринятой британским археологом Кэтрин Рутледж в 1915 г., туземец рассказал ей о «древних длинноухих людях, приплывших издалека на кораблях. Увидев их розовые щеки, местные жители назвали их богами. Последний настоящий арике, или вождь, был совершенно белым. «Белым вроде меня?» — невинно спросила я. «Ты красная! — ответили они». Браун указывает, что красный — «это термин, обычно применяемый жителями острова Пасхи для обозначения европейцев. Слово урукеку часто переводится как «рыжеволосый»». Он также обратил внимание на лица каменных изваяний: «...и если такие признаки, как овальные лица, большие глаза, более короткая верхняя губа и тонкий, часто «аполлоновский» изгиб губ могут указывать на расовую принадлежность, то они свидетельствуют о европеоидном происхождении».

Расовая принадлежность Хоту Матуа и его последователей оставалась загадкой с памятного пасхального воскресенья 1772 г., когда капитан Роггевин пригласил на борт туземца, который был «настоящим белым человеком». Археологи до сих пор не могут объяснить неопровержимое присутствие европеоидов в Тихоокеанском регионе в доисторическую эпоху. После проведения генетических тестов в 1990-х годах были получены неожиданные результаты, показавшие присутствие баскских генов среди населения Рапа Нуи. Баски не индоевропейцы; многие антропологи считают их прямыми потомками людей каменного века, населявших континентальную Европу и Британские острова 40 000—3000 лет назад. Они оставили шедевры наскальной живописи в пещерах Ласко, впоследствии построили мегалитический храм в Карнаке. Судя по всему, они также связаны с этническими группами в северном Китае, где были обнаружены мумифицированные останки людей с немонголоидными чертами лица, а также с японской народностью айнов. Довольно странно, что именно здесь, а не в Полинезии, можно найти наибольшее физическое сходство с моаи. Хотя остров Пасхи находится в 8250 милях от Японии, жители северо-западных районов Хоккайдо с высокими лбами и тонкими губами выразительнее всего напоминают тип лица, запечатленный в колоссальных статуях. Эти «нетипичные японцы» — прямые наследники айнов, но с неуловимой этнической примесью. Их родословную можно проследить до тех же народов, которые заселяли Рапа Нуи и Хоккайдо, вероятно, они последние живые потомки лемурийцев.

Как минимум одно из назначений каменных монолитов острова Пасхи — сохранение памяти об исчезнувшем древнем народе. По свидетельству Брауна, этимология общего названия статуй — моаи — не удовлетворительна. Вероятно, восточно-полинезийское слово моа, «священный», и распространенный полинезийский корень «и», обозначавший предков, позволяют перевести это как «священные образы предков». В таком случае, слово моаи применялось по отношению к статуям полинезийцев, прибывших после того, как европеоидные «длинноухие» принесли на остров цивилизацию. Хотя под многими платформами, где были воздвигнуты статуи, обнаружены останки племенных вождей, эти находки не обязательно означают, что аху были исключительно царскими усыпальницами. Скорее всего, как и сами моаи, они служили нескольким целям в разное время в разных культурных условиях, начиная от прибытия Хоту Матуа и заканчивая господством полинезийцев.

Большинство моаи погребено под землей, некоторые из известных установлены на каменных платформах по периметру острова. Примерно 260 таких платформ опоясывают побережье острова Пасхи и напоминают о существовании древнего солнечного культа своими точными ориентировками на разные точки ежегодного «маршрута» Солнца. Аху Акиви с семью статуями, изображающими Хоту Матуа и шестерых первых поселенцев, ориентирована на закат в день весеннего равноденствия. Только эти статуи смотрят на море, в направлении затонувшей Прародины. Все остальные обращены спиной к океану, откуда пришли их создатели. Лемурийские ассоциации Аху Акиви подчеркиваются в гавайской устной традиции, где говорится, что Ку-Му-Хонуа имел сына по имени Аху. Мысль о платформах острова Пасхи как погребальных склепах подразумевается в теме убийства Аху, павшего от рук своего старшего брата, характеристика Ку-Му-Хонуа как «первого человека», очевидно, указывает на происхождение человечества с континента My. Термин аху, возможно, был предназначен для увековечения первых лемурийцев, о которых гавайцы помнят до сих пор.

Длина многих платформ Рапа Нуи более 200 футов, все они сложены из массивных каменных блоков, отшлифованных и пригнанных друг к другу с такой плотностью, что между ними нельзя просунуть острие ножа. Безупречность кладки указывает на четкий план сборки, а точные солнечные ориентировки свидетельствуют о немалых познаниях в астрономии доисторических архитекторов.

Аху заканчиваются двумя или тремя крутыми ступенями, на которых покоились статуи. Процесс их транспортировки и установки до сих пор ставит в тупик большинство археологов. Некоторые ученые полагают, что их гипотезы объясняют транспортировку 14—200-тонных статуй из каменоломен, расположенных на расстоянии до 15 миль, но ни один исследователь не смог продемонстрировать, как гигантские монолиты поднимали на высокие помосты, не разрушая каменные платформы и сами статуи. Никто также не смог показать, как головные уборы из красного туфа «надевались» на головы фигур высотой 20—30 футов. Браун рассуждает по этому поводу:

«Как им удавалось перетаскивать эти хрупкие статуи по неровной поверхности, усеянной острыми камнями, на 12—15 миль без единого инцидента на пути следования? Здесь, на одном из самых каменистых островов в мире, при транспортировке таким образом на десятках гигантских статуй не оставалось даже царапины. Представьте себе статуи, изготовленные из материала, не более твердого, чем хорошо спрессованная смесь известки и щебня. Сколько их не достигло бы места назначения даже при перевозке по нашим асфальтированным дорогам?»

До сих пор, более чем через 80 лет после того, как Браун задал эти вопросы, археологи не могут удовлетворительно ответить на них, продолжая рассматривать остров Пасхи исключительно в контексте полинезийской материальной культуры. Они отказываются признать более очевидную, пусть спорную истину: доисторические обитатели Рапа Нуи обладали технологиями, далеко превосходящими полинезийские, а возможно, и наши, по крайней мере, в некоторых отношениях. Намек на искусство древних строителей сохранился в местном предании, где говорится, что гигантские статуи сами могли ходить и занимать указанные позиции благодаря мане — сверхъестественной или психической силе, призываемой жрецами «длинноухих». В другом сказании идет речь о двух заклинателях, которые в далеком прошлом прилетели со своей родины и научили пожилую женщину с острова Пасхи секретам изготовления цветных красителей. Эти легенды чем-то напоминают бытующие на другой стороне Тихого океана, на острове Понпей, где массивные каменные блоки Нан Мадола предположительно были уложены двумя чародеями, прилетевшими из далекой страны. Сравнение этих мифов показывает, что в грандиозных строительных проектах на обоих островах использовалась некая разновидность высокой технологии из внешнего источника.

Хотя даты сооружения и заселения Нан Мадола точно не известны, большинство археологов полагает, что доисторическая хронология острова Пасхи уже установлена. Самые ранние радиоуглеродные датировки человеческих поселений здесь начинаются примерно с 450 г. н. э., после чего колоссальные статуи были установлены на каменных платформах в три этапа. Письменность ронго-ронго переносилась на деревянные таблички в течение следующих 1300 лет, вплоть до прибытия первых современных европейцев в 1772 г. Несмотря на кажущуюся достоверность этих параметров, они противоречат легенде об основании Рапа Нуи, где повествуется о Хоту Матуа и его соратниках, покинувших свою родину, уничтоженную метеоритной бомбардировкой и катастрофическим потопом. В геологической летописи нет никаких свидетельств природной катастрофы в Тихом океане или где-либо еще на земле в V веке н. э., не говоря уже о космической «атаке». Наше исследование My прослеживает истоки этой цивилизации вплоть до ледникового периода более 10 000 лет назад.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: TERRA INCOGNITA
СообщениеДобавлено: 07 фев 2011, 12:37 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 12116
Если мы попытаемся примирить археологическую хронологию с мифом острова Пасхи и историей Лемурии, уместно задать вопрос: мог ли фрагмент исчезнувшей цивилизации существовать до 450 г. н. э. на каком-то острове, известном под названием Мара Ренга? Либо это, либо в радиоуглеродных датировках содержится некая фундаментальная ошибка, или они, по меньшей мере, неполны. Опора исключительно на этот метод, во многих случаях оказавшийся совсем неточным, может быть большим заблуждением, которое привело ученых традиционного направления к неправильному выводу о том, что остров Пасхи является культурной аномалией, полностью отрезанной от внешнего мира. Дэвид Хетчер Чайлдрес, который лично изучал загадку острова Пасхи, один из многих независимых исследователей, убежденных, что традиционные процедуры датировки содержат значительные изъяны. Он указал на «большие пятна лишайников, покрывающих статуи. Лишайник питается частицами, образующимися при выветривании, растет очень медленно — на доли дюйма за сотни лет. Возраст горных пород иногда оценивается по величине покрывающих их лишайников. Большое пятно лишайника может указывать, что возраст статуй — несколько тысяч лег. В попытке определить это я измерил пятна лишайника на коренной породе. Они были лишь немногим больше, чем на самих статуях».

Лихенометрические исследования [датировка на основе измерения лишайников] проводились на острове Пасхи, но с ошибками и более 40 лет назад, когда сам метод только разрабатывался. С тех пор результаты не обновлялись и фактически были утрачены. По возможности использования лишайников для определения действительного возраста цивилизации на острове Пасхи был нанесен серьезный удар в конце XX века, когда две скульптуры и каменная стена на Винапу были полностью очищены от растительности немецкими археологами из Франкфуртского музея во время работы над проектом по изготовлению силиконовых отливок. Цена этого проекта была особенно высока, так как уничтоженные лишайники принадлежали к старейшим и лучше всего сохранившимся на острове. «Утрата этих лишайников привела к потере важнейших данных, лихенометрические исследования перспективны для датировки фигур», - сокрушался Ван Тилбург в журнале Antiquity.

Так или иначе, лихенометрия не является окончательным решением для определения фактических временных параметров доисторической культуры Рапа Нуи. Вот объяснение Шона Маклахлина из Фонда острова Пасхи:

«Поскольку известно, что скорость роста лишайника варьируется в зависимости от вида, а также условий окружающей среды на макро- и микроуровне (включая загрязнение воздуха, прямое или косвенное человеческое воздействие и т.д.), рискованно предполагать фиксированную скорость роста для лишайникового организма, особенно в контексте датировки. Продолжаются дискуссии о так называемом «большом периоде», когда лишайник испытывает быстрый первоначальный рост, который может продолжаться от нескольких десятилетий до 400 лет. К примеру, одно исследование выявило скорость роста в 14 мм в течение «большого периода» (100 лет), за которым последовал линейный рост в 3,3 мм за 100 лет. Другое исследование определило кривую роста от 3,8 до 4,5 мм за 100 лет. Как можно ожидать, усредненные значения в лихенометрии крайне ненадежны».

Другие попытки определить достоверные временные рамки для культуры острова Пасхи включали анализ гидратации обсидиана, основанный на скорости поглощения воды поверхностью предметов, изготовленных из вулканического стекла. Но сравнение естественных процессов с человеческим воздействием всегда проблема. Важнее отметить, что радиоуглеродные датировки пятым веком н. э. противоречат глубине захоронения некоторых статуй, которое произошло не в результате человеческой деятельности, а в ходе природных процессов. Многие монолиты по шею погружены в почву; некоторые полностью закрыты. Время, необходимое для накопления в виде осадков более 20 футов земли, по заключению Чайлдреса (и в сравнении с его анализом роста лишайников), измеряется тысячелетиями, а не столетиями. Кроме того, внимательное археологическое изучение ложа океана в непосредственной близости от острова Пасхи может привести к обнаружению культурных памятников, предшествующих последней ледниковой эпохе, до того как большие участки прилегающей суши оказались под водой в результате катастрофического подъема уровня моря после таяния ледников.

Будь то в глубокой древности или в более недавнем прошлом — почему жители острова предприняли такие усилия для изготовления и транспортировки множества монументальных статуй? Объяснения поборников традиционной науки (монументы предков, большие пограничные знаки, надгробия или статуи в честь чемпионов по плаванию) не выдерживают критики в сравнении с физической и интеллектуальной энергией, необходимыми для их создания. Такое трудоемкое производство для технически развитого народа было бы оправданным лишь при наличии некоей основополагающей цели, гораздо более важной, чем закрепление границ или увековечение памяти предков. В статье, опубликованной в журнале Nature в 1892 г., говорилось: «Предания об этих статуях многочисленны, но повествуют главным образом о невероятных вещах, таких как способность ходить во тьме, оказывать колдовскую помощь определенным кланам и давать пророческие предсказания». Но может быть, то, что казалось «невероятным» ученым викторианской эпохи, может получить объяснение в рамках более современного мышления. Если мы временно отложим в сторону все теории, объясняющие существование моаи, и рассмотрим их исключительно в контексте материального производства и природного окружения, они смогут ответить на вопрос, заданный в начале этого абзаца.

Некоторые из первых статуй были высечены из андезита, тонкозернистой породы, близкой к граниту, но состоящей из полевого шпата (плагиоклаза) и темных ферромагнитных минералов, таких как пироксен. Другие моаи были изготовлены из местного вулканического базальта, в отличие от сооружений Нам Мадола, где базальт был получен из неизвестного источника. Доисторические строители Рапа Нуи и Понпея могли быть связаны благодаря использованию кристаллических горных пород. Как упоминалось ранее, остров Пасхи расположен на пересечении двух крупных разломов. Такие же пьезоэлектрические условия, что были на Понпее. характерны и для острова Пасхи, где «длинноухие» могли пользоваться свойством определенных кристаллов генерировать электрическое напряжение под давлением.

Благодаря кристаллическому строению стоячие колоссы острова Пасхи трансформировали механическую энергию землетрясений в электрическую, смягчая наихудшие последствия сейсмических толчков. Моаи играли роль антенн возвратной энергии или были геологическим эквивалентом громоотводов, рассеивавших опасные подземные напряжения в атмосфере. Все вместе они служили устройством, предохранявшим от землетрясений. В таком случае место для их сооружения было выбрано с умом, остров занимает стратегическое положение в центре сейсмически активного Южно-Тихоокеанского плато. Если люди хотели построить цивилизацию в Восточно-Тихоокеанском регионе, им нужно было найти способ нейтрализации худших последствий геологических потрясений. Пасха превосходно расположена для установки как раз такого устройства, которое будет рассеивать или гасить подземные толчки. Еще в начале XX века уважаемый американский археолог Александр Моренхоут высказывал предположение, что моаи — «земное воплощение существ под названием тики, чья задача заключалась в разграничении пределов неба и земли и сохранении гармонии между ними». Сами местные жители продолжают утверждать, что монолиты были изготовлены и установлены для защиты их острова от всякого вреда.

Слово «тики», о котором упоминает Моренхоут, относится к их вождю Мауи-Тикитики, или «Мауи — затылочный узел». Он один представлен в статуях острова, что объясняет их сходство. Головные уборы из красного туфа, которые они носят, — не шляпы, а стилизованные затылочные узлы, символизирующие Мауи-Тикитики. Он был полинезийским Геркулесом, который, помимо других подвигов, выловил затонувшее царство со дна моря. Его титул указывает на принадлежность к привилегированной духовной элите, подобной японским самураям, охранявшим свои затылочные узлы как священный символ чести. Сбривание такого узла победоносным врагом считалось самой позорной формой унижения, смыть этот позор можно было лишь с помощью сэппуку, ритуального самоубийства. В храмовой живописи Будду обычно изображают с затылочным узлом, который он добровольно отрубил и забросил на высшее небо. Узел символизирует венечную чакру — психический центр, соединяющий его душу с Сострадательным Разумом, который создает эту Вселенную в сотрудничестве с просветленными существами. Таким образом, пукао с острова Пасхи символизировали духовные энергии бога и человека, объединенные в затылочном «узле просветления» венечной чакры. Хотя основное предназначение моаи заключалось в геотрансдукторной функции, их создатели не удовлетворились воздвижением обычных стоячих камней, подобных мегалитам древней Европы, но превратили их в священные статуи. В этих колоссах наука и духовность сплетены воедино для взаимодополняющих целей.

«Вулканы острова, — замечает путешественник и писатель Марк Уильямс, — проявляют магнитные аномалии, а большая сфера из гладкого камня в бухте Лаперуза испускает тепло и заставляет стрелки компасов беспорядочно вращаться. Если Рапа Нуи — «Пуп Земли», то этот странный камень можно считать Пупом острова. Вероятно, древние шаманы, сходные с кахунами [гавайскими чародеями] или жрецами Нан Мадола, пользовались электромагнитным полем для временной нейтрализации силы тяготения, чтобы сделать статуи невесомыми».

«Странный камень» Хоту Матуа был самым драгоценным наследием, привезенным с его затонувшей прародины на остров Пасхи, названный в честь этого священного камня. Если отполированный базальтовый объект, наряду со статуями, действительно был частью устройства по предупреждению землетрясений, он должен был иногда генерировать тепло и электромагнитные волны, о которых упоминает Уильяме. Время от времени он также должен был разгружаться коронным разрядом возбужденных электрических частиц, образующих феномен «андийского сияния», до сих пор наблюдаемый на руинах Нан Мадола. В таком случае традиционное название камня — Те-пито-те-кура, «Пуп света», уместно и объяснимо.

Особо почтительное отношение к этому объекту можно связать с побочным эффектом «андийского сияния», заключавшимся в воздействии на поведение человека. Его энергия создает электромагнитные поля, мощно влияющие на электромагнитную активность мозга и вызывающие измененные состояния сознания. Обузданную мощь нашей планеты можно было не только направлять на рассеивание тектонических напряжений, но и находить ей духовное применение, о котором мы только начинаем догадываться. Теперь известно, например, что большая масса гранита имеет сравнительно высокий уровень излучения, который изменяет человеческое сознание, навевая сонливость и способствуя таким духовным феноменам, как ощущение путешествия во времени и астральная проекция.

Нам больше известно о воздействии отрицательно заряженных ионов на человеческий разум. Люди имеют естественную прослойку с высоким содержанием ионов в костях, образующих стенки лобных пазух, т. е. в комплексе пазух между клиновидной и решетчатой костями в непосредственной близости от мозга. Она реагирует на высокие дозы отрицательных ионов, соединяясь с височной долей, которая сама по себе чувствительна к электромагнитным воздействиям. Функции этой части мозга, называемой гиппокампом, включают сновидения и воспоминания. Человек, находившийся возле Те-пито-те-кура, особенно когда камень был заряжен потоком отрицательных ионов под воздействием тектонического напряжения, мог входить в измененное состояние сознания, родственное мощному духовному переживанию. «Пуп света» представлял собой электродинамический резонатор сверхнизких частот, прямо связанный с так называемой альфа-частотой человеческого мозга.

Состояние пассивного бодрствования, когда мы осознаем происходящее, но совершенно расслаблены и начинаем засыпать, называется альфа-состоянием. Медицинские исследования показывают, что человеческий мозг генерирует собственное электромагнитное поле, взаимодействующее с магнитным полем Земли. Исследователь Фрэнсис Айвенго продемонстрировал, что отросток мозга под названием рог Аммона фактически «считывает» флуктуации земной магнитосферы. При стимуляции гиппокампа разрядом отрицательно заряженных ионов альфа-частота человеческого мозга усиливается, создавая телесное ощущение физической эйфории, в то время как разум может испытывать пространственно-временные перемещения, видения призраков или другие психические феномены. Эти воздействия на человеческое сознание, вероятно, были побочным следствием начального предназначения моаи в качестве коллективного преобразователя геологических процессов. Они могли быть обнаружены лишь после того, как статуи были установлены и начали выполнять свою функцию. Мощные потоки отрицательно заряженных ионов, сопровождающих рассеивание тектонических напряжений, изменяли психическое восприятие. Таким образом, в дополнение к своей основной задаче моаи также могли использоваться как объекты для духовного преображения.

Пруд, питаемый от подземных ключей, служит источником воды для человеческой общины, но если его вода содержит много минералов, обладающих лечебными или восстановительными свойствами, он также может использоваться как место для исцеления. Эту простую аналогию можно распространить на раннюю историю моаи, чем бы они ни стали впоследствии, сначала, и в первую очередь, их готовили для смягчения наихудших последствий сейсмических катастроф. Крупномасштабные строительные проекты в древности, как и в наши дни, задумывались для разных целей, но строительные материалы и размещение моаи как нельзя лучше соответствуют их определению как элементов тектонического преобразователя. Вместе с тем они мощное свидетельство высоких технологий, предположительно сохранившихся с глубокой древности. На острове Пасхи и Понпее давняя супернаука была более гармонична в экологическом отношении и более развита, чем наши попытки предотвращения природных катастроф небесного и земного происхождения. Остатки забытого на обоих островах четко указывают на затонувшую тихоокеанскую прародину. Писатель У.С. Серве, говоря о взаимодействии психического опыта с прикладной наукой, еще в 1931 г. отмечал: «Лемурийцы достигли огромного научного понимания законов природы и в то же время развивали внутренние человеческие способности до степени, которая далеко превосходила все, что мы имеем сегодня с нашими хвалеными достижениями цивилизации».

Предания из разных частей света изображают My как цивилизацию глобального масштаба, название «Пуп Земли», безусловно, имеет некоторую связь с этим. Чайлдрес подчеркивает, что долина Инда и Рапа Нуи «находятся точно на противоположных сторонах Земли: Мохенджо-Даро расположен на 27'23" с.ш. и примерно в 69' в.д.; остров Пасхи — на 27'8" ю.ш. и 109'23" з.д.».

Ровно посередине между Мохенджо-Даро и островом Пасхи пребывают Соломоновы острова. Только здесь, среди всего огромного Тихого океана с тысячами островов, за исключением Рапа Нуи, можно найти образцы ронго-ронго или письменности долины Инда. В книге «Тайна острова Пасхи» Кэтрин Рутледж воспроизводит пять очень близких сравнений символов Соломоновых островов с изображением человека-птицы Макемаке, птицы, держащей рыбу под левым крылом, орлиную фигуру с поднятыми руками и фрегата в полете. Общий лемурийский источник этих символов оставил след в названии маленького острова Тробрианской группы островов в Соломоновом море. Он называется Му-Навата.

Линия, проведенная от острова Пасхи к Мохенджо-Даро в противоположном направлении, на половине пути оказывается на другой стороне света в пустынных просторах Атлантического океана к востоку от Азорских островов. Именно здесь, за Гибралтарским проливом, который Платон называл Геркулесовыми столпами, философ помещал свою Атлантиду, которая, как и Лемурия, была уничтожена природной катастрофой. Мог ли бывший центр высокой цивилизации находиться среди четырех точек этого пояса, проходившего вокруг Земли в глубокой древности? По крайней мере, Рапа Нуи, Соломоновы острова и долина Инда были связаны общей письменностью. Интересно отметить, что глобальная связь между этими центрами прерывается на востоке Атлантического океана, где якобы находилась столица Атлантиды до своей гибели.

«Это открывает чрезвычайно интересную перспективу, — писал атлантолог Льюис Спенс в начале XX века. — Все свидетельства, какими бы нелепыми они ни казались, указывают на связь культурного комплекса Атлантиды с лемурийской Океанией через Америку. Похоже, нравится нам это или нет — а лично я не склонен к столь масштабным предположениям, — приходится признать существование некоей связи между Атлантидой и Лемурией в очень далеком прошлом».

Некоторые свидетельства, обнаруженные Спенсом, сохранились в устных преданиях жителей Океании. Маори, например, чтили память Атуа, «Алтаря бога» — священной горы и прародины их предков, которая почти целиком исчезла в бушующих волнах океана. Один из округов западного Самоа тоже носит название Атуа, местные жители говорят на старейшем языке в Полинезии. Корень «от» ассоциируется с вулканическими островами Тихого океана, такими как Атиу — потухший вулкан, образующий атолл у южной оконечности островов Кука в юго-западной части Тихого океана. Атауро — островок около Восточного Тимора, который, по местной легенде, некогда был гораздо больше, часть суши поглотило море.

Собиратель полинезийских мифов Йоханнес К. Андерсен обращает внимание на рассказ туземцев с островов Фиджи о всемирном потопе, уничтожившем и атлантов, и лемурийцев: «Из-за этого потопа два племени, человеческой семьи исчезли с лица Земли».

Туземцы гористого центрального региона Минданао на Филиппинах называют себя ата. По их словам, великий потоп «закрыл всю землю, все ата утонули, кроме двух мужчин и женщины. Воды отнесли их очень далеко». Орел предложил спасти их, один мужчина отказался, птица взяла другого и женщину и отнесла их на остров Мапула. Здесь их род возродился и со временем стал достаточно многочисленным для завоевания всего Филиппинского архипелага. Туземцы ата до сих пор заявляют о своем происхождении от этих белокожих пришельцев, которые с течением времени смешались с негритосами и другими аборигенами.

Потухший вулкан в группе островов Тонга Тапу в юго-западной части Тихого океана известен под названием Ата, жители острова Тонга чтят его как природный памятник в честь рыжеволосых, белокожих богов, прибывших в давние времена и каким-то образом «благословивших» туземцев.

Жители Маркизских островов называют Атеа своим древним предком. В XIX веке антрополог Абрахам Форнандер писал: «В маркизских легендах утверждается, что люди произошли от Атеа и Тани, двух старших из двенадцати сыновей Тохо, чьи потомки после долгих странствий и остановок в далеких западных землях наконец прибыли на Маркизские острова». По всей видимости, эта история отражает долгие путешествия некоторых атлантов, потомков Атеа, по Тихому океану. Форнапдер рассматривал Атеа как «божество, соответствующее Кане на островах Гавайской группы», и далее пояснял, что «идеи полинезийского солнечного культа, где Каня служил воплощением Солнца, «сияющим», созвучны с представлениями туземцев Маркизских островов об Атеа, которому присваивали такие же титулы».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: TERRA INCOGNITA
СообщениеДобавлено: 08 фев 2011, 13:20 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 12116
Маркизская легенда об Атлантиде сохранилась в их устном эпосе «Те Банана на Танаоа»:

«Атануа была доброй, хорошей, обладала многими богатствами. Атануа породила множество живых существ. Атеа и его братья правили как цари в самых прекрасных дворцах. Они также правили небесными пространствами и всеми силами небосвода [астрология]. Первые владыки вознеслись высоко. О, трон, стоящий в центре верхних небес! Великий повелитель Атеа утвердился в любви к прекрасной Атануа, женщине великого богатства. От Атеа произошел Оно [ужасный звук извержения горы Атлас]. Атеа исторгает очень горячий огонь».

Ассоциация Атеа с вулканической горой была признана Форнандером: «В этом смысле легенда удачно передает представления о яркой вспышке, сопровождающей вулканическое извержение».

Если Атлантида и Лемурия имели контакты, то, по крайней мере, что-то от этого должно было сохраниться после их гибели. Сочетание их названий действительно встречается в топониме Ат-иа-му-ри, обозначающем один из главных мегалитических элементов Новой Зеландии, который, по мнению Брауна, является свидетельством затонувшей цивилизации. Его туземное название предполагает сочетание Ат[лантиды] и Му в этом месте, расположенном на полпути между двумя погибшими царствами. Другое сочетание — в имени Атаму, о котором упоминалось ранее как о потомке одного из двух «длинноухих» аристократов, переживших резню на острове Пасхи. Красноречивые соответствия в мифологии и археологии Океании распространяются по всему земному шару от лемурийского царства Рапа Нуи в Восточно-Тихоокеанском регионе через Соломоновы острова и Индию в сферу влияния Атлантиды в центральной части Атлантического океана. Британский астроном Джон Уилсон еще в конце XIX века пришел к выводу: «Странствующие Каменщики, которые оставили свои монументы в четырех частях света, пересекали Великий Тихий океан, совершали путешествия вокруг земного шара, измеряли его окружность».

Жители острова Пасхи почитали солнечных богов, лемурийцы были изображены Черчвардом и другими исследователями как поборники солнечной религии. Письменный язык на острове Пасхи не был какой-то культурной аномалией — скорее очевидным наследием грамотных лемурийцев. Необычное присутствие европеоидной расы в восточной части Тихого океана, необъяснимое со всех других точек зрения, можно объяснить лишь существованием утраченной прародины, где когда-то правила белокожая элита. Изготовление и транспортировка тысяч статуй, иногда весом более 90 тонн, не имеет аналогов во всей Полинезии, но традиционно ассоциировалось с высокими технологиями, существовавшими в царстве My.

Эта технология применялась для предотвращения или уменьшения последствий сейсмических толчков вдоль нестабильной рифтовой зоны в центре Южно-Тихоокеанского плато, угрожавших ряду взаимосвязанных архипелагов, населенных лемурийцами. Они сознавали стратегическое положение острова Пасхи в эпицентре буквы Т, или креста с плоским верхом, образованным двумя соединяющимися линиями разломов на дне моря — конфигурация, которую они использовали как эмблему своей цивилизации. Расположение Рапа Нуи точно на пересечении разломов подарило острову образное название «Пуп Земли», потому что именно здесь находился геологический фокус их мира. Либо базальтовые и андезитовые моаи не смогли справиться с масштабом катастрофы, либо были воздвигнуты слишком поздно, но, так или иначе, континент My был уничтожен.

Когда первые современные европейцы прибыли на остров Пасхи, они увидели туземцев, по-прежнему чтящих память о древней прародине перед семью статуями на побережье, смотрящими в направлении затонувшей цивилизации. Хотя потомки Хоту Матуа из рода в род жили 2400 лет после катаклизма, они не смогли выдержать внутренней гражданской междоусобицы, а также внешней религиозной нетерпимости, рабства и проказы. Через 25 лет после того, как капитан Роггевин бросил якорь у побережья Рапануи в роковое пасхальное воскресенье 1772 года, наука, искусство и история острова были практически забыты. «Пуп Земли» испытал второе бедствие, более жестокое, чем природная катастрофа, поглотившая лемурийскую прародину, для спасения которой он был предназначен.

Несомненно, хотя и удивительно, каждый из двух главных археологических монументов в Тихоокеанском регионе расположен точно в центре метео- или геологических перекрестков, где рукотворные базальтовые сооружения грандиозных масштабов должны были смягчать худшие последствия тайфунов и землетрясений. Поверхностные и случайные связи между Понпеем и островом Пасхи меркнут в свете этих необычных характеристик, уникального природного расположения. На каждом из этих островов можно видеть фрагменты древней технологии, питаемые теми же силами природы, которые она была призвана контролировать, — технологии, в конечном счете не оправдавшей себя. В этом утраченном искусстве прикладной экологической науки не было ничего изначально злого или порочного. Она дала сбой из-за недостатков своих творцов, которые овладели силами неба и земли, но не смогли справиться со своими собратьями-людьми.

Монументальные руины Нан Мадола и Рапа Нуи — свидетельство того, как цивилизации, не способные достигнуть культурного равновесия, совершили общественное самоубийство и исчезли во мраке предыстории. Но от их технологий осталось достаточно, по крайней мере, для общей реконструкции. На Понпее и острове Пасхи мы смотримся в зеркало, в котором слишком ясно видим собственное отражение.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: TERRA INCOGNITA
СообщениеДобавлено: 10 фев 2011, 12:47 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 12116
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ДРЕВНЯЯ ОКЕАНИЧЕСКАЯ ТЕХНОЛОГИЯ






Мы все согласны, что ваша теория безумна. Вопрос в том, достаточно ли она безумна, чтобы быть верной?

Нильс Бор





В предыдущих главах мы представили археологические руины на островах Понпей и Рапа Нуи как остатки силовых станций, воздвигнутых лемурийцами тысячелетия назад для контроля над сейсмическими и метеорологическими процессами. Если бы эти места были единственными, их можно было бы списать со счетов как изолированные аванпосты некоей чуждой цивилизации, совершенно неизвестной в других краях. Однако новые свидетельства существования утраченной науки были обнаружены на другом малоизвестном клочке суши в юго-западной части Тихого океана.

Остров Кунья, известный до 1978 г. как Сосновый, площадью 58 квадратных миль, населяют 1500 меланезийцев, живущих во Французской Полинезии. Этот остров размером 8 х 10 миль поражал исследователей с момента своего открытия в 1774 г., это единственное место в Океании, где есть рощи древних сосен (Аrаисаria cookii), названных в честь знаменитого английского мореплавателя Джеймса Кука. Как они попали туда и почему продолжают расти только на этом острове — загадка, до сих пор не имеющая научного объяснения. Их могли привезти и высадить на этом островке в Меланезии в доисторические времена. Но кто это сделал и для чего? Гигантские деревья достигают высоты 90—135 футов, хотя длина ветвей не превышает 6 футов. Огромные сосны охраняют скалистое побережье Куньи.

Загадка этого любопытного маленького острова превратилась в настоящую тайну в 1961 г. после археологических раскопок некоторых усеивающих его буквально курганов. Ранее их профессионально не исследовали, считалось, что они естественного происхождения. Директорат музея Новой Каледонии в столичном городе Моумеа изъявил желание узнать, использовались ли курганы для захоронения предками современных туземцев, Люку Шевалье поручили собрать доказательства этого, если таковые обнаружатся.

При раскопках первого кургана Шевалье с удивлением обнаружил цементный цилиндр шириной 2, длиной 7 футов. Внешняя его поверхность, состоящая из очень твердого, гомогенного известкового раствора с включением бесчисленных обломков ракушек, была усеяна силикатным и железным гравием, взятым, по-видимому, для закрепления раствора при схватывании. Сначала Шевалье был склонен проигнорировать этот очевидно искусственный цилиндр как остаток неких достаточно современных, хотя и неизвестных земляных работ, и приступил к новым раскопкам. Здесь тоже обнаружился цементный барабан, практически идентичный первому. С некоторым изумлением ученый обозрел ландшафт острова Кунья, насчитывавший не менее 400 подобных курганов и напоминавший колонию гигантских муравейников. «Неужели везде скрыты такие необычные цилиндры?» — подумал он.

Шевалье поспешил с находками в Моумеа, где они были проанализированы в лабораториях музея. Исследователи подтвердили, что образцы из обоих цилиндров имеют искусственное происхождение, но не были готовы к результатам радиоуглеродной датировки известкового раствора. Неоднократные тесты подтвердили, что возраст цемента почти 13 000 лет. Шевалье отправили снова на Сосновый остров во главе археологической экспедиции для более тщательных раскопок. Как он и подозревал, в каждом из 400 курганов были цементные цилиндры, сходные по конструкции и отличавшиеся только размерами. Их ширина варьировалась от 2 до 2,5 фута, длина — от 3 до 9 футов. Семнадцать похожих курганов находилось и на самом острове Новая Каледония в районе Пайита. Шевалье провел раскопки и там, хотя не надеялся обнаружить такие же странные предметы. Однако он не был разочарован: в центре каждого холма оказалась цементная колонна.

При сравнительном анализе курганов на двух соседних островах выяснилось, что колонны на Сосновом острове отличаются лишь гравийным песком с высоким содержанием окислов железа, на Новой Каледонии использовался мелкий силикатный песок. И там, и там высота курганов достигала 8-—9 футов при среднем диаметре 300 футов. Их вершины, как правило, были голыми, поскольку растения не могли укорениться на песчаной конструкции. Внутри не было найдено ни одной кости, какого-либо предмета или кусочка древесного угля, подтверждающего первоначальную гипотезу о том, что они использовались для захоронения, обитания или в ритуальных целях. Шевалье пришел к выводу, что в вершинах курганов были пробиты узкие вертикальные шахты, через которые заливали жидкий известковый раствор в заранее подготовленные формы, где он затвердевал.

Недоверчивые представители академической науки отказались признать искусственное происхождение находок Шевалье, будучи убеждены, что мысль о присутствии человека в юго-западной части Тихого океана до I тысячелетия до н. э. — не более чем «абсурдная выдумка». Скептики пытались объяснить происхождение цементных цилиндров, называя их гнездами вымерших гигантских птиц неизвестного происхождения, но их аргументы выглядели гораздо абсурднее, чем любые предположения о древних жителях Океании. Другие ученые доказывали, что самым ранним примерам использования цемента не более 2000 лет, они восходят к инженерам Древнего Рима. А здесь, в юго-западном регионе Тихого океана какие-то сумасбродные археологи выдвигают еретические утверждения, что жители крошечного островка занимались массовым производством цементных цилиндров в конце последней ледниковой эпохи!

Тем не менее руководители музея Новой Каледонии настаивали, что неоднократный анализ цементных колонн безоговорочно указывает: они были изготовлены людьми в период между 10 950 г. до н. э. и 5120 г. до н. э. Эти параметры были неоднократно подтверждены с помощью радиоуглеродных исследований того же материала лабораторными техниками из Йельского университета. Шевалье называл курганы на островах Кунья и Новая Каледония уникальными и призывал своих консервативных критиков продемонстрировать идентичные или хотя бы в целом похожие цементные колонны, возникшие в результате естественных процессов. Но никто из представителей научного мейнстрима так и не дал ему ответа.

Впрочем, ни Шевалье, ни его критики не имели никаких соображений о первоначальном предназначении цементных цилиндров. Чайлдрес, посетивший Сосновый остров в середине 1980-х годов, насчитал их примерно 10 000. Эта оценка выглядит преувеличенной, ее нужно сократить в К) раз, но цифра все равно внушительная. Шевалье обнаружил, что «в трех соседних курганах было по одному цилиндру, а в четвертом сразу два, стоявших бок о бок. В каждом случае цилиндры были установлены в центре кургана вертикально». И снова напрашивается вопрос: зачем кому-то понадобилось изготавливать сотни цементных колонн на этом крошечном клочке суши? Какой цели они могли служить? Полное отсутствие каких-либо украшений, ритуальных предметов, останков людей и животных доказывает, что они не имели погребальных или ритуальных функций. Ключ к разгадке можно обнаружить в других аномалиях на острове Кунья. Возможно ли, что высокие, глубоко укорененные сосны были специально высажены вдоль побережья теми самыми людьми, которые изготавливали цементные цилиндры, как барьер для защиты курганов от тайфунов, до сих пор ежегодно опустошающих остров? Кажется по меньшей мере странным совпадением, что два элемента ландшафта, уникальные для Тихоокеанского региона, сочетаются на одном и том же крошечном острове, если только они с самого начала не должны были взаимно дополнять друг друга.

Сами курганы, несомненно, имели достаточно важное значение для создания защитной лесополосы. Особый интерес вызывает высокое содержание железа во всех цементных цилиндрах, указывающее на возможную связь с экологической технологией острова Понпей и острова Пасхи. Хотя сейчас мы не имеем представления об их функциях, можно предположить, что они получали энергию от сил природы, возможно, сейсмического или метеорологического происхождения и осуществляли некие перемены в окружающей среде, сходные с функцией монументальных структур Нан Мадола и Рапа Нуи. Хотя утраченная наука острова Куньи не сохранилась даже в смутных воспоминаниях, 400 курганов с закачанным внутрь известковым раствором по-прежнему свидетельствуют о былом технологическом величии My, чей народ поставил энергию природы на службу человеческому обществу в доисторические времена.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: TERRA INCOGNITA
СообщениеДобавлено: 11 фев 2011, 12:49 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 12116
Сосновый остров лишен собственной мифологии, но на Новой Каледонии, где было обнаружено 17 цементных цилиндров, существует предание о «душах умерших, плывущих по рекам в океан, где они будут жить на морском дне», записанное Яном Кнаппертом. По словам специалиста по мифологии, туземцы верят, что душа, ко, становится мелким животным, вроде крысы или ящерицы. Бдительный жрец ловит его и погружает в ближайшую реку, где ко передает частицу своей силы гладкому круглому камню, известному как бао, «камень души». Когда душа начинает свое речное путешествие к океану, бао кладут в специальную усыпальницу мваро вместе с другими камнями предков. В этих меланезийских терминах слышатся отголоски древнеегипетского разделения человеческой души на первичные половины, называемые «ка» и «ба».

Еще одно необыкновенное доказательство существования пропавшей тихоокеанской цивилизации находится в 1400 милях к востоку от Куньи, на острове Тонга. Длиной всего 18 миль, он, казалось бы, даже по внешним параметрам не может заслуживать особого внимания и сейчас, и в далёком прошлом. Однако в давние времена кто-то соорудил там 109-тонные ворота или арку высотой 15, шириной 18 футов. Дольмен состоит из двух грубо высеченных колонн, в верхней части которых были прорезаны пазы, куда уложили девятитонную перекладину. Трудно понять, как доиндустриальный народ, почти не имевший материальной культуры, мог совершить такой инженерный подвиг. Происхождение ворот, называемых Ха'амонга-а-Мауи, «бремя Мауи», остается не меньшей загадкой для самих островитян. У них есть лишь легенда, согласно которой они были построены некогда полинезийским богом Мауи, камни он привез с острова Уоллеса (Увеа) на огромном каноэ.

В 1967 г. вождь островитян заметил, что линия, вырезанная на перекладине ворот, ориентирована на восход солнца в день летнего солнцестояния. Последующее изучение сооружения, напоминающего массивные Врата Солнца над руинами Тиауанако в Боливии, выявило его назначение как солнечного календаря. Могли ли обе монументальные арки быть возведены теми же лемурийцами, чье влияние некогда простиралось от острова Тонга до Высоких Анд в Южной Америке? Врата Ха'амонга-а-Мауи указывают на это хотя бы потому, что жители царства My исповедовали культ Солнца. Более того, они расположены в Хекете у восточного побережья острова, что наводит на мысль об океаническом происхождении, сходном с моаи острова Пасхи, стоящими вдоль побережья в память о прибытии Хоту Матуа со своей затонувшей родины.

Намеки на Лемурию также можно найти в названии ворот. Полубог Мауи был потомком Мури-Ранга-Хенуа — очевидный вариант названия тихоокеанской прародины. Были ли его «бременем», привезенным на остров Тонга, огромные камни, стоявшие на древнем континенте до его затопления? В собрании полинезийских мифов под названием The Lore of The Wharewananga, цитируемом Спенсом, Мауи вмешивается в спор между богами землетрясения и бури, которые пытались расчленить и затопить длинную полосу первозданной суши. Хотя Мауи удается предотвратить полную катастрофу, земля Папа уменьшается до цепочки островов. Это предание сохраняет народную память о бывшем континенте, разделенном и частично погрузившемся в море после сейсмического катаклизма.

Лемурийское происхождение арки на острове Тонга снова проявляется в названии доисторической столицы острова в шести милях от Хекеты, расположенной на восточном побережье лагуны Фанга'ута. Старый город назывался Му'а, его пристань — Му'ну. Центральный район Му'а был окружен каналом огромных размеров. Даже в наши дни, после тысячелетнего накопления илистых осадков, глубина этого гигантского канала достигает 30—36 футов. Неподалеку находится несколько ланги — местных пирамид, соперничающих с египетскими. Самый впечатляющий экземпляр возведен на каменной платформе, известной под названием Тохала. Длина одного из его блоков больше 21 фута, вес примерно 40 тонн. С инженерным искусством, поражающим воображение, он был каким-то образом вставлен в стену длиной 666 футов. Точно так, как на острове Пасхи и в Перу, колоссальный камень был стесан в нескольких местах, чтобы плотно подойти, словно фрагмент головоломки, к соответствующим углам своего соседа. Такая кладка без строительного раствора делала пирамиду более устойчивой к землетрясениям.

Само существование таких архитектурных чудес на маленьком острове служит веским доказательством применения высокоразвитой строительной технологии в глубокой древности. Некоторые свидетельства «глубины» этой древности можно найти в районе Му'а, который поднялся на три фута с тех пор, как был построен, что сделало причал бесполезным. Океанографы считают, что уровень моря со временем подвержен изменениям; по их оценке, суда больше не могли подходить к пристани Му'ну еще 2000 лет назад, хотя этот предполагаемый период не указывает на дату сооружения причала.

Другой пирамидальный монумент в Лапахе выглядит не менее впечатляюще и имеет тесное стилистическое сходство с «цитаделью», обнаруженной на глубине 80 футов у побережья японского острова Йонагуни в окрестностях Исеки-Пойнт. Каждая прямоугольная структура снабжена небольшими, по-видимому, церемониальными лестницами, пересекающими ступенчатые ярусы и имеющими общие солнечные ориентировки. Сравнение монументов острова Тонга и Йонагуни указывает на общий культурный источник, повлиявший на сооружение обеих пирамидальных платформ. Вожди, осуществлявшие колоссальные строительные проекты, сами были известны как Му'а, в буквальном переводе — «люди из Му». Более явный намек на связь с погибшей цивилизацией кажется невозможным.

Примерно в 3700 милях от острова Тонга, на Марианских островах, находятся не менее загадочные и живописные, но совершенно другие сооружения. После их открытия в начале XVI века во время кругосветного плавания Фердинанда Магеллана посетители острова благоговейно взирают на грибовидные монументы Гуама, Тиньяна, Сайпана и Рота. Их называют камнями лат'те от туземного latde, что означает «дома старых людей», имеются в виду не пожилые старейшины, а таотаомона, «духи прежних людей», чужеземных строителей, прибывших по морю в далеком прошлом, как говорят о них туземцы чаморо.

Археологи подтверждают, что Марианские острова впервые были заселены около 3000 г. до н. э., примерно в то время, когда первая серия кометных катастроф заставила лемурийцев отправиться в плавание по Тихому океану, научные попытки определить возраст самих монолитов оказались неудачными. Несколько других преданий, связанных с этими сооружениями, не проливают свет на их происхождение. Мастерски высеченные из твердого видоизмененного коралла, они состоят из двух частей: халиги, пьедестала в виде усеченной пирамиды. увенчанного таса. перевернутым замковым камнем полусферической формы высотой 5, диаметром 6 футов. Их общая высота в среднем 14 футов, вес около 30 тонн, хотя встречаются экземпляры высотой более 14 футов, весом свыше 50 тонн.

Эти сооружения чаще всего сгруппированы в двойные ряды 6—12 в каждом и обычно расположены по берегам рек или на побережье, что, как и на острове Тонга, подразумевает некую ассоциацию с водой и морем. Параллельные ряды отстоят на 7 футов друг от друга, образуя конфигурации шириной 11, длиной 55 футов. По оценкам исследователей, на Марианских островах первоначально было свыше 100 таких построек, не встречающихся нигде больше на Земле. Их смысл и предназначение неизвестны. Впрочем, они имеют определенное сходство с колоссами острова Пасхи, несмотря на разделяющее их расстояние в 7750 миль. Подобно мо-аи, стоячие камни Марианских островов имеют «торс», увенчанный «головным убором», и часто расположены на побережье. Если все они были созданы лемурийскими инженерами, то, вероятно, выполняли сходные функции, то есть смягчали худшие последствия сейсмических толчков, хотя применение коралла для такой цели трудно объяснить.

Слабый намек на такое предназначение исходит от самих туземцев чаморо. Дон Фелипе де Ла Корте де Кальдерон, испанский губернатор, правивший на острове с 1855 по 1866 г., сообщал: «В ранних описаниях островов говорится, что туземцы хоронили своих умерших в домах, и даже в наши дни суеверный страх мешает им копать или обрабатывать землю между рядами этих камней». Действительно ли чаморо боялись потревожить мертвых или избегали этих странных монолитов потому, что камни могли внезапно вышвырнуть смертоносный разряд электромагнитной энергии? Их страх перед мегалитами напоминает суеверия туземцев на Понпее, убежденных, что ночью над руинами Нан Мадола загорается губительный «свет призраков». В любом случае, для сооружения каменных монолитов на Гуаме, Тиньяне, Сайпане и Роте требовалась строительная техника, значительно превосходившая скудные ресурсы этих островов. Лишь в преданиях сохранились воспоминания о представителях высокоразвитой культуры, которых неопределенно называют «духами прошлых людей».

Доказательства существования такой доисторической цивилизации рассеяны по всему Тихому океану и встречаются во многих местах, практически не известных остальному миру. Одно из них — Бабельдаоб, самый крупный из 343 островов, принадлежащих к микроне-зийскому архипелагу Палау. Тысячи лет назад более 5% территории Бабельдаоба, 153 квадратных мили, были превращены в сельскохозяйственные террасы. Масштабы этого проекта были грандиозны, урожаев хватало, чтобы накормить сотни тысяч людей, что гораздо больше общей численности населения Палау в любое известное время. Не похоже, что террасы постепенно вырезались на склонах холмов. Скорее, целая армия ландшафтных дизайнеров превратила холмы Бабельдаоба в одну громадную взаимосвязанную систему по заранее подготовленному генеральному плану. Все террасы имеют одинаковую высоту 15 футов при ширине 30—60 футов, точно выверенный обратный наклон для сбора дождевой воды без затопления посадок. Некоторые холмы были целиком превращены в сельскохозяйственные фабрики и напоминают ступенчатые пирамиды.

Радиоуглеродный анализ показывает, что террасы использовались, хотя и не на полную мощность, примерно 2000 лет назад и были заброшены около 1200 г. н. э., но время их сооружения остается неизвестным.

Ясно, что это дело рук той же высокой культуры, которая сформировала рисовые террасы на Филиппинах, отличающиеся от Бабельдаоба лишь более грандиозным масштабом. Сельскохозяйственные угодья в виде террас в Лусоне и Микронезии могли прокормить миллионы людей, что указывает на огромное население Лемурии в апогее развития ее цивилизации. Как считает Черч-вард, перед окончательным уничтожением в My жило не менее 64 000 000 человек.

Бабельдаоб также хранит немало каменных статуй. Чайлдрес отмечает, что некоторые из них похожи на моаи острова Пасхи, хотя их высота не достигает 10 футов. Обнаружено 38 таких статуй, с учетом тех, что на соседнем острове Корор. Это были мужчины и женщины, давно обратившиеся в камень, говорится в местном предании, зеркально отражающем древний миф о Девкалионе и Пирре, греческих супругах, переживших Потоп. После катаклизма, уничтожившего человечество, они стали поднимать камни и бросать их через плечо. Камни, ударяясь о землю, превращались в мужчин и женщин. Коренные жители острова Тингвон в 20 милях к западу от Новой Гвинеи рассказали Дж.К. Маккарти, что их предков давно посещали великаны, которые потом уплыли и сгинули в море, но возродились в виде стоячих камней. «Мегалитические руины в Тихом океане часто называют гробницами великанов, — пишет Чайлдрес, — главным образом потому, что, по убеждению аборигенов, их могли создать только настоящие гиганты».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: TERRA INCOGNITA
СообщениеДобавлено: 13 фев 2011, 18:47 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 12116
У жителей Бабельдаоба свой Миф Творения. Они говорят, что после начала времен на острове Ангаур родился очень прожорливый ребенок по имени Уаб. Он поглощал все, что видел, угрожая заморить островитян голодом, и в конце концов вырос до таких чудовищных размеров, что люди привязали его к земле и подожгли навес у него над головой. Уаб корчился так яростно, что весь остров содрогался, потом его тело распалось на сотни частей и превратилось в архипелаг Палау. В этом народном предании повествуется о сопровождаемом небесным огнем (навес Уаба) землетрясении, разбившем My (Ангаур) на куски, и точно так, как вариант мифа с острова Тингвон, отождествляет древние мегалиты с ле-мурийскими строителями.

В своей книге «Палау: портрет рая» Мэнди Эдписон цитирует многих исследователей, которые пришли к выводу, что статуи Бабельдаоба «были созданы другим народом, а не жителями Палау». Она сообщает, что фигуры делали из андезита — твердой магматической породы, которой нет на островах архипелага Палау. Как и в случае с намагниченным базальтом Нан Мадола или кораллом, использованным для строительства Больших Ворот на острове Тонга, источник камня неизвестен, вероятно, потому, что его привезли с затерянной Лему-рии. Так или иначе, андезит содержит много кристаллов кварца, что придает ему необходимые свойства для создания пьезоэлектрического эффекта. С учетом других примеров высоких технологий на острове Бабель-даоб, андезитовые статуи могли выполнять функцию геотрансдукторов, преобразователей сейсмической или метеоэнергии, сходных с колоссами острова Пасхи и базальтовыми сооружениями Нан Мадола. Врата Солнца в древнем боливийском городе Тиауанако тоже сделаны из андезита.

На Бабельдаобе есть несколько рядов каменных колонн, в самом большом из них 52 стоячих камня, установленных на гряде холмов на северной оконечности острова с видом на море, покрывающее древние руины в окрестности деревни Оллеи. Затонувший монумент — не вымысел, местные ныряльщики неоднократно доставляли на берег фрагменты керамики и резные камни.

Фольклор хранит молчание об этих руинах и стоячих камнях, но очевидно, потому, что они слишком древние и любые предания, связанные с ними, давно забыты. Тем не менее они свидетельствуют о присутствии технически развитой культуры, которая некогда придавала Бабельдаобу огромное значение, поскольку осуществила на острове грандиозный сельскохозяйственный проект и воздвигла несколько мегалитических монументов.

Другой пример: восьмифутовый обелиск на Новой Гвинее, обращенный к восходящему солнцу, он окружен малыми стоячими камнями. Сходные строения, практически аналогичные западноевропейским, можно найти на редко посещаемых островах группы Шоутена. Мегалитическая структура, напоминающая Стоунхендж и украшенная концентрическими солнечными кругами, стоит на вершине горы Камбу на острове Новая Ирландия. Практически невозможно вообразить, как одиннадцатифутовые каменные блоки были подняты на высоту 2500 футов. «Они такие древние, что у туземцев даже нет никаких легенд о них», — пишет австралийка Кейт Уили в книге «Пункт назначения — Новая Гвинея». Присутствие «астрономических компьютеров» на Новой Гвинее объяснимо лишь в том случае, если мы учитываем лемурийское влияние в глубокой древности. Этот вывод подкреплен солнечными ориентировками монументов, Солнце было главенствующим в религиозном культе Лемурии. Туземцы каи с Новой Гвинеи отождествляют эти мегалитические монументы с расой гигантов, правивших миром до Великого Потопа, которые затем превратились в гигантские каменные блоки. Такое же превращение повторяется в легендах Палау, объясняющих присутствие древних монолитов на Бабельдаобе. С другой стороны, туземцы каи называют вымерших великанов Не-Му. Более 60 останков этих людей, подвергшихся естественной мумификации, были обнаружены в середине 1930-х годов сидящими друг напротив друга в тесной известняковой пещере, расположенной в золотодобывающем округе Морабе на Новой Гвинее. «Самая поразительная особенность этих мумий — их светлая кожа», — отмечалось в статье в Science Newsletter.

Потомки Не-Му, смешавшиеся с другими народностями, существовали как минимум до начала XX века. В статье из журнала Science за 1937 год говорится о сравнительно светлокожих туземцах племени тарифуроро, живших в почти недоступной внутренней части острова. «Эти светлокожие люди некогда населяли все внутренние равнины, но были оггеснены на запад более агрессивными папуасами», — отмечал управляющий округом Джек Хайде. Он назвал сельскохозяйственные методы тарифуроро «лучшими, которые мне когда-либо приходилось видеть. Их сады на террасах имеют необычную квадратную форму и окаймлены прелестными живыми изгородями из гибискуса; это вроде китайских садиков, которые мы видели в Австралии. Они выращивают сахарный тростник, имбирь, бананы, сладкий картофель, шпинат и местную спаржу».

Сходство с террасными сельскохозяйственными угодьями на Филиппинах и в Микронезии не вызывает сомнений. Болото Кука вокруг горы Хаген в западной гористой местности Новой Гвинеи обнаруживает признаки мощной почвенной эрозии, вызванной интенсивной культивацией склонов с X тысячелетия до н. э. Сохранившиеся дренажные канавы длиной 1500, глубиной 6, шириной 14 футов, прямые и ровные, словно проложенные по топографической съемке, свидетельствуют о многочисленном населении, обладавшем высокоразвитыми сельскохозяйственными навыками. Ничего подобного не было создано туземными народами после завершения этих впечатляющих ирригационных работ. Примерно за 3000 лет до нашей эры большие лесные массивы Новой Гвинеи подверглись интенсивной вырубке, что свидетельствует о росте населения, совпадающем по времени со второй серией природных катастроф, вынудившей множество лемурийцев покинуть свою пострадавшую родину. Следы их присутствия сохраняются в некоторых старинных названиях в Новой Гвинее, в частности, высокогорных поселений Му-мори и Будаму в округе Маданг.

Другой след затонувшей прародины появляется в 2600 милях от Новой Гвинеи на Самоа, где самое раннее пристанище людей с красноречивым названием Мулифануа насчитывает более 3000 лет. Оно также известно уникальным сооружением в виде земляной насыпи, с десятью лучами, так называемым «звездным курганом». На Самоа находится самая большая пирамидальная платформа в Южно-Тихоокеанском регионе — курган Пулемелеи в Палаули. Она почти полностью заросла джунглями, что подтверждает ее глубокую древность. Согласно местному преданию, ее возвели Хи-ти — допотопные великаны, правившие миром до того, «как обрушилось небо». Когда их родина погрузилась в море, из глубин поднялись новые земли, которые стали островами Самоа. Спасаясь от катастрофы, беженцы основали поселение на мысу на западной оконечности острова Мулину'у. В этом мифе сохраняется народная память о лемурийской трагедии, вызванной чудовищным небесным событием, и о прибытии выживших на Самоа. В нем также раскрывается смысл названия другого тихоокеанского острова — Таити, «Остров допотопных великанов».

В его западной части находилось самое большое каменное сооружение в Полинезии. Оно было построено в виде пирамиды, его длина 267, ширина 87 футов; широкая лестница, высеченная из коралла и базальта, поднималась к вершине на 50 футов. Храм Атахура был разобран в середине XIX века по приказу христианских миссионеров, которые утверждали, что их туземные прихожане якобы подрывали авторитет Святого Писания, настаивая, что «этот храм был построен до потопа». Хотя храм был крупнейшим в своем роде, на острове имелись другие сходные постройки. «Все они были сложены из больших камней без цементного раствора, — писал У.Г. Риверс в статье для журнала American Anthropologist в 1915 г., — но так хорошо обтесаны, что плотно прилегали друг к другу и образовывали прочную кладку».

Таитяне называли остров Му-ту, другое напоминание о затонувшей прародине сохранилось в местечке Моореа на северо-западном побережье. Богиней-хранительницей Моореа была Ту-Митуа, якобы обитавшая в затонувшей земле Авиаки — еще одно название общей прародины, известное во Французской Полинезии. Высшего жреца на Таити называли ку-му, в буквальном переводе «человек из Му». В старейшем таитянском ритуальном песнопении «Вражда и примирение между небом и землей» Огонь и Вода, дети первозданного осьминога, сражались во всемирной битве, отчего суша погрузилась в «безграничное море». Этого осьминога, символизировавшего мощный центр контроля и влияния, называли Туму-ра'и-феуна, «Основание Земного Неба» — еще один прозрачный намек на Лемурию. Когда воды потопа начали отступать и обнажилась бесплодная земля, небесный бог Та'ароа совокупился с Землей-матерью и поместил в нее свое семя в месте под названием Туму-Муи, «остров великого Му», где родились первые люди. То, что древняя прародина сначала уничтожается, а потом становится колыбелью человечества, не выглядит противоречием, если рассматривать это как описание огромной Лемурии (туму-ра'и-феуна), разрушенной в борьбе между Огнем и Водой (столкновение с кометой в IV тысячелетии до н. э.), которое не уничтожило ее, но заметно сократило первоначальную территорию (туму-нуи). Здесь мы снова видим прямую ссылку на утраченную цивилизацию.

Находка, сравнимая с каменной пирамидой на Таити, недавно была сделана в Новой Зеландии, южнее озера Таупо. Стена Каиманава, по всей вероятности, фрагмент ступенчатой пирамиды или церемониальной платформы огромных размеров с террасами. Чайлдрес, изучивший это место в 1996 г., написал, что «она сложена из блоков стандартного размера длиной 1,8 и высотой 1,5 м. Кладка идет на 25 метров по прямой линии с запада на восток, стена смотрит точно на север. Стена состоит примерно из десяти одинаковых блоков, отшлифованных и пригнанных друг к другу без строительного раствора».

Стена была построена Ваи-та-хануи, старейшим известным племенем в Новой Зеландии, обитавшим здесь до прибытия маори, некогда весьма многочисленным, оно насчитывало 200 кланов. В 1988 г. осталось в живых лишь 140 его потомков. Их предки также были известны как мориоре или урукеху — «люди Запада», светлокожие, рыжеволосые, с ореховыми глазами, приплывшие из великого царства, сгинувшего в морской пучине. В преданиях маори и других западных полинезийцев это царство называлось Му-ри-ваи-о-ата, что недвусмысленно указывает на погибшую тихоокеанскую цивилизацию. Но даже без стены Каиманава лемурийское влияние на Новую Зеландию неопровержимо. Маори верят, что Те-туму был «источником», который породил человечество в стране Матаахо, известным жителям Маркизских островов как Матахоу. Спустя какое-то время эта земля была поглощена огромными волнами, но некоторым предкам удалось спастись на огромном каноэ под названием «Такитуму» — в память о доме предков, откуда они пришли, говорится в новозеландском туземном песнопении под названием «Путешествие Таматеа», записанном в конце XIX века. Там также упоминается о месте под названием Мури-вари-хоу, подводном царстве, где правил Лиму, бог и страж мертвых, живший в своем огромном дворце в морских глубинах. В песне оплакивается гибель утраченной страны Ирихиа: «Это был великий дом для народа маори, там стоял храм обучения Ронго-мара-роа. Из этой земли все люди и племена расселились по островам великого океана». Ронго-мара-роа был другой ипостасью Лоно, белокожего просветителя с затонувшей земли Хива, известной маори под названием Ирихия.

До конца XIX века считалось, что первое заселение Новой Зеландии состоялось около 1150 г. н. а, но в 1996 г. радиоуглеродный анализ костей крысы вида Rattus ехи-lans, проведенный антропологами, привел к иным выводам. Согласно данным, приведенным Р.Н. Холдуэем в журнале Nature, «датировка свидетельствует, что тихоокеанская крыса появилась на обоих главных островах Новой Зеландии около 2000 лет назад. Крыса едва ли могла появиться там без содействия человека, перевозившего грузы на плотах или каноэ». Его поддержал археолог Дэвид Саттон, который обнаружил «свидетельства подсечно-огневого земледелия и необъяснимую эрозию, которую с разумным основанием можно соотнести с присутствием какого-то неопределенного народа, прибывшего на Новую Зеландию до маори». Другой археолог, Джордж Кук, приписал около 2000 мегалитов в лесу Вайпоа на Северном острове Новой Зеландии неизвестным строителям, предшествовавшим маори. В их собственных преданиях описаны светлокожие мориори, которые названы старейшими обитателями Новой Зеландии. Существование мориори несомненно, европейские мореплаватели посещали их последнюю цитадель на острове Чатем примерно в 500 милях к востоку от Новой Зеландии в начале XIX века. В 1835 г. маори вторглись на остров Чатем, обратили его жителей в рабство и занялись планомерным геноцидом, включавшим каннибальские пиршества. «Никто не спасся, — впоследствии сказал один маори, — ну и что из того? Все было сделано по нашему обычаю».

Стена Каиманава и около 2000 стоячих камней в лесу Вайпоа — не единственные примеры лемурийской технологии в Новой Зеландии. Значительно более скромный, но тоже загадочный предмет был извлечен из-под земли в округе Веверли при проведении канализационных работ в 1925 г. Размером 2,5 х 2 дюйма, он изготовлен из тонкозернистого черного камня, вероятно, алевролитового песчаника с фрагментами другой породы. Похож на маленький бильярдный шар, спиленный с одной стороны; на круговой поверхности вырезан ромб, углубленный почти на миллиметр. Высокий уровень машинной обработки не вызывает сомнений, но тот факт, что камень был обнаружен на глубине примерно 8 футов, подтверждает его доисторическое происхождение. «Создание этого объекта требовало значительного труда, — замечает Уильям Р. Корлисс в книге «Археологические аномалии», — но никто не знает, в чем заключалось его предназначение».

Не менее озадачивает отсутствие каких-либо отметин после обработки, хотя коренные новозеландцы никогда не пользовались достаточно прочными орудиями для каменной резьбы — во всяком случае, с такой удивительной точностью. Отсутствие надписей или украшений указывает на то, что это не ритуальный предмет; он больше напоминает фрагмент какого-то механизма, каким бы фантастическим ни казалось такое предположение. Маори тоже не имеют представления о том, для чего был нужен круглый камень. Некоторые из них полагают, что он принадлежал их истребленным предшественникам, светлокожим мориори, ваи-та-хануи или урукеху, которые, по преданию, обладали магическими камнями, такими как Поунаму, «Зеленый камень» со своей прародины. Какой бы ни была цель создания шара, высокое техническое мастерство его исполнения само по себе служит доказательством, что в доисторические времена Новую Зеландию населял технологически развитый народ, который, как минимум, в некоторых отношениях был наравне с нашей индустриальной эпохой.

Следы деятельности этого народа, достигшего высокого развития, встречаются повсюду в южной части Тихого океана. На уединенном островке Раиваваи примерно в 400 милях к югу от островов Содружества монументальные статуи и каменные стены, требующие строительных навыков и рабочих ресурсов, далеко превосходящих возможности современного населения, впервые были описаны в 1830-х годах французским торговцем Дж. Э. Моренхоутом. Он узнал от туземцев, что статуи предназначались для «увековечения памяти о самых необыкновенных явлениях и самых страшных катастрофах, известных людям, таких как разрушение большой суши».

Массивные руины и колоссальные статуи — не единственное доказательство утраченной науки. Ее живое наследие продолжает обеспечивать питанием миллионы людей по всей планете. Бананы, выведенные методом геной инженерии тысячи лет назад и распространенные по всему миру, свидетельствуют о существовании технологически совершенной глобальной цивилизации. Как и другие виды бессемечковых фруктов, включая некоторые виды апельсинов и винограда, культивируемые в наше время, бананы выращивались тем же аграрным обществом, которое соорудило грандиозные рисовые поля Бонау и Бабельдаоба. Их лемурийское происхождение сохранилось в мифе с острова Понпей о родовом божестве островитян по имени Мвас-эн-Ленг, который объясняет, что первый банан вырос из тела божественного угря. Сохранение этого устного предания до наших дней указывает на его важное значение.

Вероятно, самый поразительный, необычный пример утраченной науки, ныне весьма актуальный, судя по заголовкам сегодняшних газет, овладение лемурий-цами методами исследования стволовых клеток. Доказательства этого ошеломляющего вывода можно найти среди каменных башен острова Пасхи. Известные под местным названием пипи хереко, они достигали 20 футов в высоту. За их стенами хранились пуповины каждого младенца, рожденного на острове. Сразу после его появления на свет пуповина отсекалась во время простого, краткого ритуала, равного по значению похоронам человека. Отец брал пуповину и отправлялся к ближайшей башне, где хранитель запечатывал ее в тыкву-горлянку, на которой записывал семейное имя, а затем отправлял на хранение для использования в будущем.

Этот обычай существовал еще до прибытия Хоту Матуа, отца-основателя острова Пасхи, и был учрежден здесь шестью мореплавателями из Мара Ренга (Лемурии), которые построили первую башню в бухте Анакена. Эти места считались центрами исцеления, хотя знание о лекарствах, ассоциировавшихся с пуповинами, которые они сохраняли, было утрачено после истребления «длинноухих» полинезийцами в начале XIX века. Так или иначе, первоначальное название острова Пасхи — Те-пито-те-хенуа, «Пуп Земли», по крайней мере, отчасти происходит от врачующих свойств, предположительно присущих человеческой пуповине. Ее роль в медицинской практике островитян была утрачена после их порабощения и фактического истребления работорговцами в начале XIX века. После разрушения Ле-мурии не все знатоки этого искусства отправились на остров Пасхи. Другие приплыли на Гавайи или уже жили там после расселения по многочисленным островам Океании. Старинное название Гавайских островов — Ка-хоупо-о-кане, «Пуп Кане» (Кане был богом света, ассоциировавшимся с крепким здоровьем и самой жизнью).

Даже в наши дни уважительное отношение к пуповине новорожденного ради будущего здоровья ребенка встречается в некоторых сельских районах Японии. Связь с Лемурией — или, в любом случае, с островом Пасхи — обнаружил в декабре 1999 г. Хироаки Хаяши, вице-президент японского Общества по изучению древних памятников. На вершине горы Хошигайо на прибрежном острове Шододзима он отыскал две каменных башни высотой 18 и 30 футов с диаметром основания 12 и 15 футов соответственно. Их сходство с башнями острова Пасхи не подлежит сомнению, не менее очевидна связь с Му. Местная легенда приписывает сооружение башен первому японскому императору, который был известен под красноречивым именем Дзимму.

Президент общества по изучению древних памятников профессор Набухиро Йошида пишет, что башни «были посвящены божеству плодородия, так называемому «хранителю красных бобов». Не только в Японии, но и в Китае, Бирме, Таиланде, Тибете и Корее красные бобы были традиционным компонентом священных празднеств. Вместе с вареным рисом их ели на церемониях в память предков. В состав ритуальных лепешек, которые готовят для подношения богам, входят красные бобы, смешанные с рисом и медом или сахаром. Интересно, что само название «Шододзима» означает «остров красных бобов». Вероятно, он принадлежал к числу наиболее важных религиозных центров в Азии, на что указывают легендарные ассоциации с первым императором Японии».

Римский ритуал предписывал главе семьи разбрасывать бобы по комнатам как подношение беспокойным духам, лемурам. Сила плодородия, которой обладал «хранитель красных бобов» с острова Шододзима, сродни долголетию, которое жители острова Пасхи и гавайцы якобы получали благодаря сохранению пуповин младенцев. Так или иначе, древнеяпонские параллели с Лемурией через башни Рапа Нуи кажутся неизбежными.

Но ничто из сказанного не имело особого смысла для исследователей до конца XX века, когда медики обнаружили, что пуповинная кровь обладает целительными свойствами, далеко превосходящими их ожидания. «Институт рака им. Барбары Караманос обращается к беременным матерям с настоятельной просьбой отдавать на сохранение пуповины после родов. Пуповинная кровь богата стволовыми клетками, строительными кирпичиками кровеносной и иммунной системы организма. Эти стволовые клетки можно использовать вместо более дорогостоящих трансплантатов костного мозга. Стволовые клетки из пуповины гораздо реже отторгаются организмом и могут быть использованы для лечения различных видов рака», — отмечается в пресс-релизе от 15 октября 2004 г., опубликованном в Детройте, штат Мичиган.

«Позвоночные стволовые клетки — это взрослые клетки, аналогичные тем, которые содержатся в пуповинной крови младенца. Взрослые клетки встречаются очень редко; в тканях организма лишь примерно одна из 15 000 клеток — стволовая», — заявил четырнадцатого октября 2004 г. профессор биологии Майк Мэтьюз, выступая с докладом в университете Хендерсона. Британский профессор Джил Хоус, директор лондонской программы по сбору и сохранению пуповинной крови, объявила в сентябре 2004 г.: «Пуповинная кровь — это замечательный новый источник трансплантируемых стволовых клеток, который можно использовать для лечения больных лейкемией». Она и ее коллеги считают, что стволовые клетки пуповинной крови обнаруживают такой потенциал врачебного применения, о котором до сих пор не приходилось и мечтать.

Возможно ли, что вера туземцев острова Пасхи, гавайцев и японцев в целительные свойства человеческой пуповины лишь случайно совпадает с сегодняшним признанием целительной силы стволовых клеток? Или это объясняется их особым почтением к наследию древней лемурийской науки, о чем свидетельствуют полинезийские мифы? Знали ли они о том, что только начинают открывать исследователи XXI века? По признанию доктора Метьюза, «мы еще даже не приблизились к осознанию возможностей стволовых клеток».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: TERRA INCOGNITA
СообщениеДобавлено: 14 фев 2011, 12:36 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 12116
ГЛАВА ПЯТАЯ

ПОЛКОВНИК МУ






Приключения приходят к искателям приключений.

Лозунг семьи Черчвардов





История Атлантиды имела двух великих поборников в античном и современном мире. Платон, самый влиятельный мыслитель на заре истории западной цивилизации, воспроизвел легенду об Атлантиде в своих философских диалогах в IV веке до н. э. 2300 лет спустя американский эрудит Игнаций Данелли популяризировал рассказ Платона с помощью сравнительной мифологии и викторианской геологии. Хотя история континента My не удостоилась такого описания в античности, у нее есть современный защитник, рыцарь без страха и упрека.

Джеймс М. Черчвард родился 23 февраля 1851 г. в старинной уважаемой девонширской семье. Он получил образование в Оксфорде и в военном колледже Сендхерст, где изучал инженерное дело. В 20 лет женился на Мэри Стефансон и уплыл с супругой в Индию — получил назначение в Дели. Он дослужился до звания полковника в уланском полку Ее Величества, где состоял до своей отставки. Задолго до этого сотрудничал с британской армейской разведкой, выявлявшей потенциальных мятежников. За действенную помощь индусам в борьбе с голодом получил благодарность от риши — высшего жреца индуистского монастыря, расположенного в долине реки Брахмапутра.

«Однажды, узнав, что я пытаюсь расшифровать необычный барельеф, он показал мне, как разрешить загадку, и дал уроки, подготовившие меня к еще более сложной работе», — вспоминал Черчвард 50 лет спустя. Жрец рассказал ему о собрании табличек, на которых была записана утраченная предыстория Индии. Монастырские правила запрещали чужеземцам прикасаться к таким документам, но британский офицер заметил, что они в плачевном состоянии, нужно предпринять совместные усилия хотя бы для того, чтобы скопировать тексты ради сохранения их на будущее. После двух лет учебы Черчвард овладел мертвым языком, на котором в свое время заполнили хрупкие таблички, и вместе со своим старшим наставником еще несколько месяцев занимался переводом необычайных древних манускриптов. В первом томе своей книги «Космические силы Му» он вспоминает: «В Индии я обнаружил много глиняных табличек, доставленных сюда с прародины Наакалей [лемурийское святое братство]. Первоначально библиотека состояла более чем из 10 000 табличек; таким образом, найденное мною было лишь предисловием к очень длинной истории. Все таблички Наакалей, за исключением нескольких, посвящались созданию мира и работе космических сил».

Это повествование не было похоже ни на какое другое. В тексте говорилось об огромном материке, некогда, в очень древние времена, существовавшем в Тихом океане. Люди здесь построили первое организованное общество, известное как Му, прародина цивилизации. Теократия царей-жрецов солнечного культа правила в течение тысячелетий, был достигнут высочайший уровень духовного и культурного развития. Миссионеры распространяли религию и просвещение на востоке и западе, их соотечественники при жизни многих поколений наслаждались миром и изобилием. Около 12 000 лет назад Землю сотрясла серия природных катаклизмов, царство Му сильнее всего пострадало от этой катастрофы. Его владения раскололись на части после нескольких мощных землетрясений и вскоре почти полностью погрузились в море. Некоторые острова южной части Тихого океана — крошечные, разбросанные остатки некогда могучей империи. Однако не все люди погибли во время трагедии. Некоторые доплыли до Бенгальского залива, где впервые зажгли в Индии огонь цивилизации. Со временем эмигранты смешались с местным населением, но их история сохранилась на ветхих табличках, которые с величайшей аккуратностью изучали Черчвард и старый жрец.

«Семь лет я неизменно посвящал все свое свободное время прилежном обучению под руководством этого риши, — делился Черчвард со слушателями на лекции Американского общества психических исследований в Нью-Йорке. — Изучал язык царства Му, его символы, алфавит и летописи, в надежде побольше узнать о древнем человеке. В то время у меня и в мыслях не было публиковать свои находки. Трудился только ради удовлетворения собственного любопытства. Я был единственным чужеземцем, которому уважаемый риши когда-либо давал наставления по этому предмету».

Удивительные записи изменили жизнь Черчварда. «В табличках оказался первый намек на царство Му, — вспоминал он в своей первой книге, — это побудило меня начать всемирные поиски. Таблички были составлены Наакалями либо в Бирме, либо на их погибшей прародине. Там говорилось, что их древняя родина находилась на материке в центре Тихого океана». Черчвард подал в отставку с военной службы в 1880 г. и буквально начал охоту за новыми доказательствами существования царства Му за пределами Индии. Но поиски были осложнены банкротством его чайной плантации на Цейлоне и разводом с женой, от которой он имел сына Карлтона, когда мальчику было восемь лет. Чер-,чвард путешествовал в одиночестве по Юго-Восточной Азии, потом по всей Полинезии, тогда такие странствия были более тяжкими, продолжительными и опасными, чем в наше время. Благодаря содействию британского консула на Самоа, его двоюродного брата Уильяма Черчварда, полковник смог побывать на далеком, редко посещаемом острове Понпей, где стоял древний каменный город, в Новой Зеландии, там познакомился с устыыми преданиями об утраченной прародине от вождей маори.

В 1883 году совершил путешествие в западный Тибет, потом присоединился к экспедиции по Монголии и Сибири. Везде, где ему приходилось бывать, он спрашивал коренных жителей, известно ли им о месте под названием Му. Чаще всего ему отвечали непонимающими взглядами или пожимали плечами, но иногда вопрос вызывал враждебную реакцию. В Бирме Джеймс поделился своим открытием «табличек Наакалей» с главой монастыря в окрестностях Рангуна. Тот внезапно рассердился и заявил, что таблички были украдены из Бирмы и тайно перевезены в Индию. Черчварду указали на дверь, жрец плюнул ему вслед. Несколько лет спустя, казалось бы, безобидная беседа о происхождении его племени неожиданно вывела туземца из себя, он стал выкрикивать гневные предупреждения, сопровождаемые яростными жестами, призванными защитить его от запретного названия Ла-Му-Ра.

Хотя такие встречи случались редко, они тем не менее подтверждали подлинность древних табличек, хранившихся в храме старого риши. «Эти категорические отказы немного расстроили меня, — говорил Черчвард, — но я уже получил так много ценной информации из табличек, что решил изучить летописи всех древних цивилизаций и сравнить их с легендами о Му». Спустя некоторое время он свободно говорил по-тамильски, на языке маори, разных полинезийских диалектах и смог рассуждать со многими местными жителями на интересовавшие его темы. Выслушав их предания о Великом Потопе, он начал определять культурные очертания затонувшего царства, о котором шла речь в индуистских хрониках.

Прибыв в США в 1884 году, Черчвард продолжил поиски Лемурии в Мексике и Центральной Америке. Путешествия истощили его средства, пришлось устроиться продавцом железнодорожных товаров в нью-йоркской фирме. Впрочем, доход был непостоянным, досаждала отчаянная нужда в деньгах. В дополнение к своей мизерной зарплате он запатентовал и продал изобретение для Бангорской железной дороги, включая шпалы и крепежные болты нового устройства. Хотя Черчвард не терял интереса к Му, в то время ему приходилось бороться за выживание. Его энтузиазм возродился после того, как он встретил и подружился с Огюстом ле Плонжо-ном, исследователем цивилизации майя, и его женой, американкой Алисой.

Ле Плонжон, сын командора французского военно-морского флота, родился на острове Джерси в 1826 г. В 24 года, попытав удачу во времена калифорнийской золотой лихорадки, стал главным землемером округ Сан-Франциско, позже получил медицинскую степень. Уже в среднем возрасте женился на двадцатидвухлетней Алисе Диксон из Бруклина. Супруги стали настоящими пионерами в области археологии и проникли глубже, чем кто-либо до них, в земли, некогда населенные древними майя. С 1873 по 1885 г. проводили изыскания в джунглях Юкатана, разделяя тяготы, приключения и открытия. Они собрали большие коллекции бесценных находок, доставленные в музеи Северной Америки. Были переданы также более 500 фотографий археологических памятников, ранее не имевших визуального описания, 20 листов тщательно срисованных фресок.

Несмотря на все труды и достижения, большинство профессиональных археологов, которых в викторианскую эпоху называли знатоками древностей, считали ле Плонжона слегка помешанным за фантастическое, на их взгляд, толкование иероглифов майя. Хотя его попытки осознать сложные письменные символы в контексте местных индейских преданий в целом закончились неудачей, они были искренними и последовательными. Критики ле Плонжона, еще меньше знавшие о письменном языке майя, вряд ли имели право осуждать его интерпретации. Иероглифы майя успешно противостояли любым попыткам разобраться в них в течение еще ста лет.

В 1890-е годы догадки ле Плонжона были не хуже любых других, но обладали большим весом хотя бы потому, что он свыше десяти лет занимался полевыми исследованиями в Месоамерике, в то время как его критически настроенные коллеги строили гипотезы в уютных кабинетах университетских городков. «Меня обвиняли в том, что мои представления о древней Америке противоречат мнению людей, которые считаются светилами американской археологии, — говорил он. — Это действительно так. Впрочем, это скорее не моя вина, а мое несчастье, так как навлекло на меня их враждебность со всеми вытекающими отсюда последствиями».

Ле Плонжон продемонстрировал широкий подход к загадочной письменности майя, когда объявил, что ему удалось расшифровать слово «Чакмул» вместе с конкретными указаниями о местоположении этой захороненной статуи из надписи, украшающей фасад сооружения в ритуальном центре Чичен-Итца на Юкатане. Его помощники приступили к работе в названном месте, выкопали яму глубиной в 20 футов, на дне которой находилось одно из самых замечательных произведений древнего искусства Месоамерики. Это была мастерски выполненная монументальная скульптура полулежащего мужчины, который держал над животом чашу, символизировавшую допотопный культ «Пупа Земли», существовавший в Лемурии и Атлантиде.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 39 ]  На страницу 1, 2, 3  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB


Подписаться на рассылку
"Вознесение"
|
Рассылки Subscribe.Ru
Галактика
Подписаться письмом