Галактика

Сознание Современного Человека
Текущее время: 16 окт 2018, 09:53

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 27 ]  На страницу Пред.  1, 2
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Сердце среди бурь
СообщениеДобавлено: 01 авг 2011, 09:46 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 июл 2009, 12:43
Сообщения: 1485
Всё время в пути

На генеральном капитуле Антонию была поручена важнейшая миссия. Его назначили провинциалом Романьи, и под его управлением оказалась большая часть Северной Италии.
В жаркие летние дни он без устали совершал свой путь, посещая монастыри ордена и укрепляя в них истинный францисканский дух.
В эти годы молодой орден то и дело сотрясали баталии за идеал бедности. Во всех провинциях обнаружился гибельный раскол. Всюду, куда бы ни пришёл Антоний: в Равенне, Римини, Аквилее - во всех монастырях шли ожесточённые дискуссии.
Одни провозглашали абсолютную бедность своего основателя и ревностно следили за соблюдением обета совершенной бедности, другие склонялись к тому, что нужно сменить ненадёжное существование, зависящее от поданной милостыни, на более достойный и обеспеченный образ жизни. Были и такие монахи, а точнее бродяги, которые скитались по свету, считая своё безделье угодным Господу.
В рощице у дороги, ведущей к Тулузе, Антоний наткнулся на двоих таких «пташек небесных».
- Куда направляетесь, братья? - спросил он.
- Всюду и никуда, - ответил один из братьев, на животе которого едва сходилась францисканская верёвка.
- Мы с братом Маурицио руководствуемся Святым Духом и запахом шипящего в печи сала, - объяснил со смехом другой.
- Это всё, чем вы занимаетесь?
- Ещё мы с братом Энцо восхваляем Господа за то, что Он приказал светить солнцу и создал для нашего брата свининку и солонинку.
- Да, вы и вправду похожи на рьяных искателей солонинки, - вознегодовал Антоний.
- О! - сказал Энцо. - Мы истинные сыновья нашего отца Франциска, научившего нас питаться тем, что мы не сеяли и не убирали.
- Во всяком случае мы лучшие братья меньшие, чем ты, - добавил Маурицио, - поскольку я вижу у тебя в руках книжку. Несомненно, это - твоя собственность, любопытный францисканец.
- Эта книжка принадлежит всем братьям, и если она вам нужна, я могу отдать её вам.
- Бог с ней! - воскликнул младший из них. - Знания - это такое богатство, которое противоречит нашему идеалу бедности.
- Очевидно, ваш идеал бедности - бродить по свету и бездельничать, не так ли?
- Наш отец Франциск поступал именно так, - сказал Энцо.
- Ты так полагаешь? Разве ты забыл, что Франциск жил трудом своих рук, ухаживал за больными, исцелял прокажённых и говорил, что Бог отторгнет от себя бездельников.
- Э, да ты становишься брюзгливым и надоедливым, - буркнул старший. - Ты слишком много учился и потому плохо понимаешь Франциска - это знания затмили твой разум. Истинный францисканский дух сохранился ныне лишь у странствующих братьев, а не в больших монастырях, где потихоньку начинают устраиваться поудобнее и хотят вести спокойную жизнь.
- А знаешь, как бы тебя назвал наш основатель?
- Нет. А как?
- Братом-мухой, - с горечью ответил Антоний. - Вы действительно вьётесь по всей стране, как назойливые мухи, перелетая от тарелки к тарелке, и нет от вас никакой пользы, но есть только грязь, оставляемая вами.
- Ты не можешь быть меньшим братом, слишком грубы твои слова, - сказал Энцо, разворачиваясь к нему спиной.
- И потом, кто ты такой, чтобы читать нам нотации, - оскорблённым тоном спросил старший.
- Если вы хотите знать, я - провинциал Романьи и вскоре издам приказ, чтобы подобных вам не принимали ни в одном монастыре. На вас ряса нашего отца, но вы запятнали её позором, и Франциск палкой выбил бы из вас эту лень.
Бродяги раскрыли рты, в изумлении глядя на Антония, который отвернулся и с тяжёлым сердцем продолжил свой путь.
Боже мой, что же это происходит, если эти бродяги считают себя истинными учениками Франциска! Из лени и невежества сотворили они себе добродетель.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Сердце среди бурь
СообщениеДобавлено: 02 авг 2011, 13:18 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 июл 2009, 12:43
Сообщения: 1485
Но даже в монастырях находились те, кто обвинял Антония в отходе от идеала бедности только на основании того, что видели в его руках книгу.
- Но как же сможет орден изменить облик мира, как сможет он бороться с ересью и предрассудками, если откажется от науки и культуры?
При этом Антоний вынужден был признать, что во многих монастырях уже почти исчез былой идеал бедности. Кое-где братья меньшие жили в достатке, не довольствуясь лишь сегодняшним днём, а желая быть уверенными в завтрашнем дне.
Он прибыл в Тревизо, где его сердечно встретил настоятель. За ужином у провинциала раскрылись глаза от удивления, - стол был накрыт весьма обильно. Очевидно было, что братья живут богато, имея всегда под рукой еду и напитки. Спали они уже не как прежде, на простых матрасах, набитых сеном, но в мягких кроватях. Всюду был виден достаток, который наверняка неприятно поразил бы нищего отца Франциска.
- Где я - у прелатов или у Братьев Меньших? - обратился он возмущённо к настоятелю.
- Не понимаю, что ты хочешь этим сказать, отец провинциал, - ответил настоятель. - Монастыри не могут дольше пребывать в абсолютной бедности нашего основателя. Мы ведь люди, и нам необходим и хороший стол, и хорошая постель.
Несмотря ни на что, Антоний неустанно провозглашал во всех монастырях истинную бедность и следил за строгим её соблюдением. Настоящим утешением стал для него маленький монастырь, где братья жили в бедности и в радости. Он основал в Триесте, Гориции и других городах новые монастыри, где беззаветно и преданно поддерживался дух Бедняка из Ассизи.
У Антония было много дел и забот, но всегда находилось время для проповедей в городах Италии и для указания пути к единению с Богом. Всюду видел он народ, втянутый в ожесточённую борьбу партий.
Гвельфы сражались с гибеллинами60, приверженцы Папы со сторонниками императора, дворяне с мещанами, богатые с бедными. Особенной жестокостью отличались сражения во Флоренции. Патриции превратили свои дворцы в настоящие крепости, засели в башнях и замках, откуда городу грозили смерть и пожар.
Вся Флоренция была разделена на два враждовавших лагеря. Наёмники сновали ночью по улицам города, нападая на дома противников своего господина, и грабили, уничтожали, убивали, жгли. На городских площадях среди бела дня велись настоящие сражения. Мечи, копья и топоры вершили свою кровавую жатву. Люди опасались за свою жизнь даже в церкви, и не раз случалось, что кто-то падал во время богослужения, пронзённый кинжалом.
С годами забыли, во имя чего ведётся борьба - осталась лишь свирепая ярость.
Мещане брали пример с дворян. Даже цехи ремесленников, объединявшие богатых и бедных, боролись друг с другом: кузнецы, ткачи, канатчики и каменщики воевали против продавцов сукна и шёлка, банкиров и купцов. Только ростовщики великолепно наживались на всеобщей вражде, вытягивая деньги как из дворян, так и из мещан. Они крепко держали в когтях обе партии, сдирая со своих должников тридцать процентов со ста, и тем самым доводили их до полного разорения. Тот, кто не мог заплатить, оказывался вместе со всей семьёй в настоящем рабстве.
Так обстояли дела во Флоренции, когда туда прибыл слуга Божий Антоний. В кафедральном соборе и на городской площади он произносил свои проповеди.
- О несчастный город, как же предстанешь ты перед глазами Спасителя? Ведь Он решился принять жесточайшую из казней, дабы мы обрели покой. Его раны исцелили нас. Он позволил пробить Себе гвоздями руки и ноги, чтобы мы могли жить в мире. А ты, Флоренция! Ты взываешь ко Крови Господней не как к источнику благословения, но как к пламени мести, которое уничтожит тебя дотла, если ты не осознаешь, в чём твоё спасение. Под знаком распятого Христа ты обнажаешь меч и убиваешь тех, кого Он искупил Своей смертью.
... Перед Его всевидящим оком ты предаёшься безумству ненависти и не щадишь даже невиновных. Перед лицом Господа нашего, увенчанного тернием, тебя обуяла безрассудная гордыня, ты кичишься кровью, текущей в твоих жилах, презирая брата своего, которого Бог любит как собственное дитя. О, несчастная Флоренция! Твоё высокомерие ослепило тебя. Тебя прельстил блеск золота. Твоя спесь и жадность заставляют тебя воровать, убивать и превращать город в укреплённый лагерь сатаны. Там, где мог бы цвести райский сад покоя, вы сами создали себе ад.
... Флоренция! Великий и прекрасный город! О если бы ты могла наконец понять, что принесёт тебе покой! Но как же ты можешь достичь единства с Богом, если твои дети не объединятся друг с другом? Смотри! Наш Спаситель протягивает к тебе руки с креста. Решай сама, чего ты достойна: благословения или проклятия.
... Флоренция! Флоренция! Обрати сердце своё к Господу Богу.
Не раз наёмные убийцы готовы были заставить замолчать глашатая истины. Антоний ежеминутно подвергал опасности свою жизнь.
Но вот настал день, когда гибеллин Уберти в кафедральном соборе у алтаря протянул руку гвельфу Буондельмонти, и мастера цехов пришли к согласию.
Убийцы покинули город. Антоний положил конец ненависти, царившей десятки лет. Во Флоренции воцарились мир и спокойствие.
Но в этом шумном и оживлённом городе Антония охватила непреодолимая тяга к тишине и уединению.
Как только борющиеся партии примирились, он направился в горы Тосканы, на ту вершину, где Франциску явился Господь, оставив на его руках и ногах священные стигматы.
Братья крохотного монастыря у горы Верна приняли его с радостью.
- Оставайся с нами, отче, и говори нашим душам, - просил его настоятель.
Но Антоний покачал в ответ головой и сказал:
- Мои дорогие братья! Я пришёл сюда не за тем, чтобы говорить, а за тем, чтобы молчать. Теперь Бог будет говорить с моей душой, и мне необходимо прислушаться к Его голосу, ибо недалёк тот день, когда Господь призовёт меня на Свой суд.
- Тебе всего лишь тридцать лет, а ты говоришь о смерти? - удивился настоятель.
- Я знаю, что жить мне осталось немного, - повторил Антоний. - И потому прошу вас, братья, позвольте мне побыть немного в тишине и молчании, которые столь необходимы моей душе.
- Ну конечно! Раз ты жаждешь уединения, мы с радостью предоставим тебе грот, в котором жил Франциск, когда ему явился Господь.
- О нет, братья мои! Только не этот грот, - смиренно возразил Антоний. - Я недостоин пребывать там, где молился святой.
Тогда монахи указали ему другой грот.
В своём благословенном уединении Антоний проводил дни в молитве, размышлении и покаянии. Сердце его было переполнено невыразимым блаженством. Он ощущал рядом сладостное присутствие Спасителя и Ему отдавал все свои мысли, чувства и желания.
Братья приносили ему еду, но Антоний ел очень мало: он жаждал лишь пищи небесной.
Был канун весны 1229 года, солнце давало ещё слишком мало тепла, а ночью в горах дул холодный ветер. Но Антоний не чувствовал ни холода, ни мороза, поскольку он говорил с Богом, и сердце его горело чудесным огнём, подобным огню, запылавшему в сердцах апостолов, которым воскресший Господь явился по дороге в Эммаус.
Гора Верна стала для Антония горой Фавор, где Господь являл ему Свой лик и раскрывал перед ним глубины Своего израненного сердца.
Пятнадцать дней провёл Антоний в этой благословенной тишине. Но вот однажды утром, на рассвете, он вышел из грота и окинул взглядом долину, раскинувшуюся у его ног во всём блеске пробуждавшейся природы.
Оттуда взывал к нему обездоленный народ, жаждавший слова Божьего, как жаждут побеги солнечного света.
Приближался Великий пост, и Антоний решил вновь проповедовать во Флоренции.
- Оставайтесь с Богом, братья мои, - сказал он в тот день братьям. - Молитесь за меня, а мой путь лежит в долину людских страданий, там моё место, пока Господь наш не призовёт меня к Себе. Да пребудет вечно Бог перед очами ваших душ, и любите бедность, которую завещал нам святой отец Франциск.
Благословляя, он поднял руки над этой маленькой монашеской общиной на горе Берне, которая стала так дорога ему.
Он ненадолго остановился в Ареццо, городе, расположенном в долине Кьяна, там он выступил с проповедями, направленными против катаров, которые сбивали с толку народ своим ложным учением.
Потом отправился дальше, во Флоренцию. В течение всего Великого поста он оставался в этом многолюдном городе и волновал сердца своими проникновенными проповедями о Страстях Господних.
Свет, почерпнутый на горе Берне, он нёс во тьму, объединяя людей, давая им возможность единения с Богом.
После Пасхи он направился в Милан, который, как и Флоренция, был раздираем на части ожесточённой борьбой гвельфов и гибеллинов.
Он возвратил покой тем, кто его утратил, принёс утешение униженным и свет Божий тем, кто был ослеплён ненавистью.
В Верчелли он посетил монастырь Братьев Меньших, где ему представился счастливый случай встретиться со своим учителем, Фомой Галлоном, который получил сан аббата августинцев. Старый профессор приветствовал своего любимого ученика с огромной радостью.
- Я много слышал о тебе, брат Антоний, - сказал он взволнованно. - Как же ты счастлив, принося столько пользы ради Царства Божьего. Насколько ничтожна моя участь по сравнению с твоей! Тем более, если учесть, что мои дни уже клонятся к закату, а ты лишь начал жить.
- Нет! Нет! - ответил Антоний, - я знаю, что умру раньше, чем ты. Я дам тебе знать, когда придёт мой час, чтобы ты помолился за мою бедную душу.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Сердце среди бурь
СообщениеДобавлено: 03 авг 2011, 11:36 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 июл 2009, 12:43
Сообщения: 1485
В Варесе и Кремоне проповеди Антония имели такой успех, что жители этих городов в знак благодарности на свои деньги построили францисканский монастырь, и многие юноши из знатных семей отреклись от мирской суеты, чтобы принять из рук провинциала рясу Меньших Братьев.
В Брешии Антоний обратился к тридцати тысячам слушателей, собравшимся на большой площади, и представители враждующих партий, взволнованные пламенными словами проповедника, подали друг другу руки в знак примирения.
В Вероне Антоний застал чрезвычайно мрачную картину. Один из самых могущественных сторонников императора, жестокий Эццелино да Романо61, захватил власть в городе и начал своё кровавое правление.
- Все тюрьмы забиты его противниками, - рассказывали братья из местного монастыря. - Они погибают в подземельях, терзаемые голодом, жаждой и паразитами. Ежедневно умирает более двадцати несчастных. Тиран даже запрещает хоронить их как христиан и приказывает выбрасывать их трупы в воду. Он навлёк на город беду. По ночам слышны ужасные крики людей, которых подвергают пыткам. У этого дьявола нет жалости даже к детям его врагов. Всюду бродят шпионы. Нигде нельзя чувствовать себя в безопасности, малейший шорох приводит в ужас людей, опасающихся внезапного ареста. Пожалуй, и в аду не будет хуже, чем в нашем несчастном городе.
- Может, тебе не стоит выступать с проповедями в Вероне, - посоветовал епископ. - Тиран снова увидит в этом провокацию, и много несчастных падут жертвами его мести.
Антоний с тяжёлым сердцем покинул Верону. Из Тренто, где он посетил францисканцев, провинциал направился в Удине. Но там его апостольская миссия закончилась весьма печально. Разъярённая толпа напала на слугу Божьего, жестоко избив и забросав его грязью.
После утомительного путешествия он наконец обрёл покой в монастыре Арчелло у ворот Падуи62. В тишине убогой кельи душа его обращалась к Богу.
Монахи этой скромной обители сохранили истинный дух святого Франциска, что стало для Антония огромным утешением. Он встретил среди них и своего любимого ученика, Луку Беллуди, верного товарища и друга: став священником, он возвратился в родной город. Никто лучше него не знал сердце слуги Божьего Антония. Глубокое родство объединяло эти две души. Антоний любил в вечерней тишине сидеть со своим другом у монастырского фонтана и поверять ему свои сокровенные мысли или в молчании вместе с ним смотреть на звёздное небо.
Здоровье Антония было подорвано. После нападения в Удине, когда толпа тащила его по грязи, избивая ногами, у него развилась болезнь почек, а израненное тело отказывалось повиноваться ему.
Но несмотря на это Антоний не оставался в Падуе в бездействии. Он построил новый монастырь Пресвятой Девы Марии, по воскресеньям и праздникам обращался с проповедями к народу, который собирался со всех концов города.
Вскоре стены церкви уже перестали вмещать верующих и амвон был установлен у дверей храма под открытым небом.
Нередко уже с самого раннего утра площадь была заполнена бесчисленными толпами прибывавших отовсюду людей, ожидавших вечерней проповеди Антония, провозглашавшего слово Божие при свете факелов, подобно ветхозаветным пророкам.
Послушать его приходили все: епископ и духовенство, купцы и ремесленники, ростовщики и светские дамы, дворяне и солдаты, и не было никого, кто не ушёл бы взволнованным до глубины души.
Женщины теснились вокруг него, отрывая кусочки его рясы, чтобы сохранить их на память, так что в конце концов Антоний вынужден был ходить в окружении братьев, чтобы безопасно пробираться сквозь толпу. Много времени он посвящал выслушиванию исповедей, помогая примирению грешников с Богом. Отдыху он мог уделить лишь краткие минуты, а люди в это время уже ждали его в церкви. Придя в Падую в поисках отдыха и тишины, Антоний нашёл там поле деятельности, чрезмерно утомительной для него, так что нередко он просто падал без сил, тем более что болезнь мучила его всё сильнее.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Сердце среди бурь
СообщениеДобавлено: 04 авг 2011, 13:02 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 июл 2009, 12:43
Сообщения: 1485
В логове льва

Падуя была одним из тех городов, которые стонали под жестоким игом Эццелино да Романо. Творимое им беззаконие и ужасающие пытки, применявшиеся к жителям, непрерывно держали их в смертельном страхе, и никто не сочувствовал им так горячо, как Антоний.
Тёмной январской ночью 1230 года тиран совершил нападение на замок Ди Фонте, принадлежавший графу Тисо де Кампосампьеро, перебил всю охрану, а поскольку графу удалось ускользнуть из его рук, в качестве заложника он захватил его маленького сына Вильгельма.
Жители Падуи, доведённые до отчаяния этим новым актом насилия, решили взяться за оружие.
- Нет! Нет! Это невозможно! - воскликнул Антоний, когда ему рассказали об этом. - Эццелино обладает такой мощью, что и думать нельзя о восстании против него. На Падую обрушатся новые страшные испытания.
- Неужели мы должны в бездействии смотреть на это неслыханное насилие? - спросил граф Тисо у Антония.
В эту трагическую ночь он совершенно поседел, а глаза его выражали безмерное отчаяние раненого отцовского сердца.
- Прошу вас, сдержите свой гнев, - умолял графа монах.
- Я должен ждать, а в это время этот дьявол держит в тюрьме моего единственного сына? - возмущённо ответил граф. - Нет! Тысячу раз нет! Я не намерен ждать ни одного дня. Завтра же мы выступаем в поход на крепость Бассано, где обосновалось это чудовище.
- Хорошо подумай о том, что ты собираешься делать, - предостерёг его Антоний. - Прежде чем твои люди приставят лестницы к крепостной стене, твой сын умрёт в жестоких муках.
Граф в слезах упал в кресло и закрыл лицо руками.
- Что же мне делать? - голос его дрожал. - Умоляю, ради Бога! Что мне делать?
- Жди, - повелел Антоний. - Я сам пойду к тирану и потребую освобождения твоего сына.
- Ты не знаешь, что говоришь, - растерянно сказал граф. - Эццелино не потерпит ни малейших возражений.
- Господь Бог тоже не терпит возражений.
- Гнев тирана уничтожит тебя! - в отчаянии воскликнул Тисо. - Не ходи в Бассано, если жизнь тебе дорога.
- Для меня справедливость значит больше, чем жизнь, - решительно сказал слуга Божий.
Эццелино в окружении придворных беседовал со своим астрологом, Павлом из Багдада, когда ему доложили, что у ворот стоит брат Антоний и требует, чтобы его впустили к повелителю.
- Тысяча чертей! - рассмеялся Эццелино. - Старая мышь набралась смелости и решилась войти в логово ко льву.
- Прикажи впустить его, - посоветовал астролог. - Говорят, что Антоний святой, а закрывать дверь перед святым - это большой грех.
- Святой? Ну, тогда, может, мы станем свидетелями чуда! Было бы хоть какое-то развлечение, а то я уже начал скучать. Впусти его, - приказал он слуге.
Тиран тщетно пытался найти хоть малейшую тень страха на лице францисканца, который предстал перед ним в сопровождении Луки Беллуди.
- Я догадался, зачем ты пришёл, - усмехнувшись, сказал Эццелино. - Граф де Кампосампьеро прячется за монашескими рясами, ведь он боится встать на защиту своего сына с мечом в руках. А теперь говори, с чем ты пришёл, но помни, что поплатишься головой, если с твоих уст сорвётся хотя бы одно слово, неугодное мне.
Тиран обнажил меч и положил его себе на колени.
- Ты будешь не первым, кому я отрублю голову, - добавил он.
- Я знаю, - спокойно ответил Антоний. - Счастлив тот народ, чей правитель благороден. А ты! Ты восстал против Господа и справедливости, ты - кровопийца, насыщающийся страданиями своих жертв. Когда же наконец перестанешь ты проливать кровь невинных? Если нет в душе твоей жалости к матерям, чьих детей ты убил, к узникам, которых ты приказал замучить, то сжалься хотя бы над своей несчастной душой, которая, придавленная грузом бесчисленных преступлений, будет гореть в адском огне. Кровь твоих жертв взывает к небу об отмщении, длань Божия уже простёрлась над тобой и готова покарать тебя.
... Ты думаешь, Эццелино, я испугаюсь твоего меча, который может лишь открыть мне врата небесные? Какой же ужас охватит тебя, как только Бог произнесёт слова: «Прочь от меня, проклятый! Твоё место в аду»!
Эццелино побледнел и судорожно схватился за рукоять меча. Никто из присутствовавших не сомневался, что сейчас меч пронзит горло бесстрашного монаха. Казалось, тиран вот-вот бросится на Антония, но силы оставили его.
- Я прикажу разорвать твою кожу на части бичами, если ты осмелишься произнести ещё хотя бы слово, - глухо выдавил он из себя.
- Я знаю, что ты любишь называть себя бичом Божьим, как предводитель гуннов Аттила, который некогда опустошил эту страну огнём и мечом, но я не боюсь твоих ударов. Я боюсь лишь гнева Божьего, который несомненно падёт на мою голову, если я буду молчать... Эццелино, мой несчастный, заблудший брат, - взволнованно продолжал Антоний, - ведь и ты некогда был совсем другим. В юности ты был добрым, чистым и милосердным, и все благословляли твоё имя. Это зачтётся тебе на справедливом Божьем суде. Почему бы тебе не вернуться к дням твоей юности, и добродетельно и благородно держать в руках скипетр, полученный от Господа? Почему закрыто твоё сердце для ангела-хранителя, а сам ты отдал себя в руки дьявола, который развращает твою душу?
... Твои руки запятнаны кровью, омой же их слезами покаяния, очисти своё сердце в горниле любви. Следуй примеру твоего отца, который оплакивал грехи в монастырской келье. Обратись к вере и вновь стань тем, кем ты был в дни юности. Вновь стань человеком, Эццелино!
Тиран сидел молча и не смел поднять глаз от земли. Гнев боролся в нём с каким-то странным волнением, которому он не в силах был противостоять. Перед его мысленным взором пронеслись образы прошедшей молодости, воспоминания о которой, казалось, безвозвратно поглотило море пролитой им крови. Его молодость! Его счастливая молодость, не запятнанная ни одним злодеянием, вышла ему навстречу из глубины лет и проникла в душу, как отдалённый звон колокола: «Обрати своё сердце к Богу! Стань, как прежде, человеком!»
Никто из окружения тирана не мог понять, что значит это молчание. Все как будто окаменели и не смели даже дышать. Лишь астролог понял, что происходит в душе правителя, и глазами подал ему едва заметный знак.
И тогда случилось нечто невероятное. Жестокий человек, которого вся Италия называла дьяволом, встал, приблизился к францисканцу, взял его верёвку и положил её себе на шею, а затем преклонил колени.
- Я в твоей власти, Антоний, - тихо сказал он, - Только твоё заступничество может ещё спасти меня от гнева Божьего. Скажи, что мне делать?
Улыбка осветила лицо Антония. Он склонился, поднял Эццелино и поцеловал его в лоб.
- Бог желает не смерти грешника, но его спасения, - сказал он ласково. - А теперь поступай так, как велит тебе сердце.
Эццелино немного помолчал, а потом обратился к придворным:
- Приведите ко мне Вильгельма, сына графа де Кампосампьеро.
Привели ребёнка, дрожавшего от ужаса. Эццелино велел ему подойти и ласково сказал:
- Ты свободен, Вильгельм. Антоний отведёт тебя к отцу.
Маленький Вильгельм радостно вскрикнул и бросился в объятия Антония, который прижал его к себе и заботливо положил ему руку на плечо.
- Эццелино, - сказал Антоний, - я не знаю, будешь ли ты и впредь слушать своё сердце, как сегодня. Но, какой бы ни была твоя жизнь в будущем, в день смерти ты благословишь свой сегодняшний поступок.
Тиран после минутного размышления сказал:
- Постой, не уходи! Подожди немного! - и знаком приказал людям из свиты задержать его.
- Ты хорошо сделал, что не причинил вреда святому, - сказал подошедший к нему Павел из Багдада. - Это могло бы повлечь за собой несчастье.
Эццелино провёл рукой по лицу, как будто пробуждаясь от какого-то странного сна, и сказал:
- Святой? Да! Я вынужден в это поверить, поскольку в глазах его сиял свет, который и бросил меня перед ним на колени. Я впервые встретил такого человека. Никогда ещё я не унижался так, как унизился сегодня перед ним, и, если бы он не был святым, его ждала бы смерть. Но я хотел бы ещё испытать его.
- Знаю, как ты можешь это сделать, - задумчиво произнес астролог. - Прикажи принести сюда самые ценные из твоих сокровищ: жемчуга, алмазы, драгоценные камни. Если он и в самом деле святой, то откажется от твоих даров.
- Если же он примет их, тут же пронзите его сердце мечом, - приказал придворным Эццелино.
И вот слуги принесли Антонию драгоценности из сокровищницы тирана и сказали:
- Бери, это твоё! Эццелино да Романо приносит тебе в дар эти богатства.
Но Антоний отказался наотрез, сказав:
- Если бы я принял эти дары, обагрённые невинной кровью, Бог проклял бы меня. Верните это своему господину и скажите, чтобы он не испытывал терпение Господа, - сказав это, Антоний покинул замок вместе с Лукой Беллуди и Вильгельмом.
- Воистину, он святой! - признал Эццелино, когда ему передали ответ Антония.
Он приказал вернуть замок графу Тисо де Кампо-сампьеро и призвал к себе представителей города Падуи. На следующий день он поклялся перед жителями Падуи, что больше не допустит против них вооружённого насилия. В подтверждение своих слов он освободил всех узников и возвратил награбленные богатства.
Город ликовал. Со всех башен раздавался радостный перезвон колоколов, в храмах пели гимн «Тебя, Бога, хвалим».
Граф Тисо со слезами благодарил Антония за спасение сына.
- Проси всё, что хочешь, - сказал он. - Клянусь честью, я дам тебе всё, чего бы ты ни пожелал!
- Будь добр к моим братьям... нищим, - с улыбкой ответил монах.
Лука Беллуди сердечно поздравлял своего учителя, но Антоний лишь печально качал в ответ головой:
- Эццелино ненадолго стал человеком. Я боюсь, что он снова превратится в дикого зверя.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Сердце среди бурь
СообщениеДобавлено: 05 авг 2011, 13:03 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 июл 2009, 12:43
Сообщения: 1485
Защитник бедности

В сопровождении верного Луки Беллуди шёл Антоний по горным тропам Тосканы и Умбрии, направляясь на генеральный капитул ордена.
Весь этот обширный край был залит солнечным светом, каждый его уголок наполняли ароматы цветов и пение птиц. Антоний, обычно с такой радостью любовавшийся красотой природы, теперь казался равнодушным к симфонии красок и звуков. Длительное путешествие было слишком утомительным для него из-за плохого состояния здоровья. Но его угнетала не только усталость. Он думал об отсутствии согласия в ордене, о расколе, вызванном спорами об идеале бедности.
- Почему ты так печален, ведь мы идём на великий праздник! - упрекнул его Лука, когда в полдень они присели отдохнуть в тени пинии. - Это будет самый торжественный генеральный капитул из всех, которые когда-либо проходили в ордене. Подумай только, мы идём к нашему отцу Франциску, который будет удостоен величайшей после его канонизации чести - перенесения мощей в базилику, которую построил генеральный настоятель, брат Илия.
- Брат мой! Горе нашему ордену, если он не вернётся к чистоте и величию своего былого идеала.
- Бог просветит генеральный капитул, дабы он обрёл верный путь, - сказал в утешение Беллуди.
- Всеми силами души желаю я этого и буду молить об этом Бога.
И они тронулись в путь, храня молчание.
У ворот Ассизи Антоний встретил своего старого друга, Адама де Марико, вместе с которым в Верчелли они слушали лекции славного профессора Фомы Галлона.
Перед глазами братьев предстал огромный монастырь, построенный в Ассизи под руководством брата Илии, и великолепная базилика, высокие своды и стрельчатые колонны которой должны были дать последний приют святым останкам Ассизского Бедняка.
Когда-то место, на котором ныне возвышалась мощная базилика, было городской свалкой, и его презрительно называли «Адским холмом». Франциск желал быть похороненным именно на этом презренном месте. Бедность должна была стать единственным украшением места его погребения.
Многие из братьев, прибывших в Ассизи, печально качали головами при виде роскошной базилики и нового монастыря, другие же придерживались мнения, что всего великолепия, существующего на земле, недостаточно, чтобы оказать почести святому основателю ордена и украсить его усыпальницу.
Но и те, и другие с истинным благочестием приняли участие в торжественном перенесении священных останков Патриарха ордена.
Во всех ассизских храмах зазвонили колокола, как только открылись врата церкви Святого Георгия и оттуда вынесли мощи святого Франциска. Торжественная процессия направилась к базилике. Дорога к месту погребения была усыпана цветами и зелёными ветками. В этот ясный солнечный день далеко разносился звук серебряных труб. Жители Ассизи в праздничных нарядах вышли на улицы, чтобы почтить славного сына своего города, над которым они некогда насмехались, считая его безумцем. К ним присоединились паломники со всего мира.
Сыновья святого Франциска и дочери святой Клары шли со свечами в руках и пели прославляющие Бога гимны. За ними следовали священники и епископы в золотых ризах, кардиналы в роскошных пурпурных одеяниях. Окружённая венцом пылающих факелов, шествие замыкала драгоценная рака со святыми мощами, которую несли юноши из самых знатных ассизских семей.
Когда процессия вошла в огромный неф, базилика озарилась светом тысяч свечей. Раку установили у алтаря. Кардинал-легат взошёл на кафедру и прочитал послание Папы Григория IX, покровителя и защитника ордена: «... Среди мучений и страданий, безжалостно терзающих наши сердца, с радостью слагаем мы хвалу Спасителю за то, что он исполнил Своей милостью блаженного Франциска, отца нашего, ещё при его жизни, а после смерти окружил его сиянием небесной славы. С каждым днём наши сердца охватывает всё большая любовь к святому и надежда, что Франциск, который так любил нас на земле, будет любить нас и на небе. И к вам, кого святой Патриарх сделал наследниками своей возвышенной бедности, мы привязаны всем сердцем и искренне желаем расцвета вашего ордена, питая надежду на то, что ваши молитвы, обращённые к Господу, станут для нас опорой в испытаниях и принесут избавление всему миру... Заклинаем и обязываем вас настоящим письмом, чтобы вы, подобно вашему благословенному отцу, носили в сердце крест Христа, дабы Его жизнь была для вас примером для подражания. Пусть истинное смирение станет вашей славой, терпение - вашим оружием, послушание - вашей путеводной звездой, ибо вы посвятили жизнь Богу...»
Закончив чтение послания Папы, легат обратился к жителям Ассизи с просьбой разрешить дать новое название месту, на котором построили базилику.
- Некогда вы называли его «адским холмом», отныне он будет зваться Райским холмом.
Под звуки труб и аккорды органа к сводам базилики вознеслось торжественное «Тебя, Бога, хвалим».
Но торжества эти омрачены были какой-то тенью. Антоний с болью заметил, что на генеральном капитуле уже нет былого согласия. Остро столкнулись мнения по поводу идеала бедности.
Несколько недель спустя Антоний прибыл в Рим, где он вместе с другими братьями был приглашён на аудиенцию к Папе Григорию IX. Папа, обратившись к Антонию, сказал:
- А что касается тебя, сын мой, я хочу, чтобы впредь ты посвятил себя исключительно богословию. Ты прав, утверждая, что для искоренения грехов в наше время орден нуждается не в материальных благах, но в духовной броне святой науки. Поэтому мы позволили меньшим братьям всех монастырей приобрести необходимые книги. Чтобы ты мог наилучшим образом выполнить возложенное на тебя задание, мы освобождаем тебя от всех обязанностей и хотим, чтобы ты оставался в нашей курии в качестве советника по делам Ордена францисканцев.
... Что же касается идеала бедности, пусть он сохраняется меньшими братьями в неприкосновенности. В одежде, в жилище и в образе жизни должна соблюдаться наивысшая скромность и умеренность, но, разумеется, не будет противно воле Божьей, если орден для блага братьев там, где это будет необходимо, возведёт большие каменные обители. Главное, чтобы в них царила такая же бедность, как в хижинах из глины и соломы, которые Франциск строил для жилья себе и своим братьям.
Антоний, услышав о своём назначении, пал на колени и обратился к Григорию IX с просьбой:
- Святейший Отец! У тебя достаточно советников в курии. Умоляю, позволь мне возвратиться в Падую к моим братьям, где бы я мог служить Богу в тишине моей кельи, ибо смерть моя уже недалеко.
Папа согласился, но попросил Антония перед тем, как он покинет Вечный город, выступить с проповедями в храмах Рима.
Когда стало известно, что слуга Божий, слава о котором разнеслась по всей Италии, будет провозглашать в Риме слово Божие, толпы людей направились туда, чтобы услышать его. Город был наполнен паломниками со всего мира: греками, французами, испанцами, немцами, англичанами, фламандцами, швейцарцами, славянами.
Здесь собрались крестоносцы, священники, епископы. Базилика Святого Петра едва могла вместить такое количество людей. Чтобы послушать великого проповедника, прибыл сам Папа в окружении кардиналов.
Проповеди Антония сопровождались чудесами. Все присутствовавшие на проповедях слышали Антония, обращавшегося к ним на их родных языках, как некогда слышали слова апостолов прибывшие в Иерусалим в день Сошествия Святого Духа.
У гробницы святого Петра Антоний говорил об апостолах, слова которых были подобны трубе Господней, призывающей к борьбе с грехом, приглашающей на пиршество духа в славе небесной. В своей проповеди он проявил столь глубокое знание Священного Писания, что Папа, неимоверно взволнованный, говорил кардиналам:
- Я никогда прежде не встречал человека, столь великого в словах и на деле. Воистину, в наши дни, подобные временам потопа, он стал ковчегом Ветхого и Нового Заветов, сокровищницей Священного Писания.
Генеральный капитул избрал главой ордена Иоанна Паренти63, человека безукоризненной честности и истинного благочестия. В ордене вновь воцарилось согласие.
Антоний покинул Вечный город и в обществе брата Луки Беллуди направился в Падую.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Сердце среди бурь
СообщениеДобавлено: 06 авг 2011, 16:12 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 июл 2009, 12:43
Сообщения: 1485
Ястребы и голубица

Была уже ранняя осень, когда Антоний вернулся в Падую. Он чувствовал себя усталым и изнурённым. Силы его были подорваны болезнью. Он знал, что скоро наступит закат его жизни, а за ним и ночь, время, когда он уже не сможет трудиться. Уста, столько раз восхвалявшие Бога и призывавшие грешников к покаянию, будут скованы печатью молчания.
Он хотел оставить завещание и передать потомкам свою последнюю волю. Однажды он сказал Луке Беллуди:
- Ещё в Риме кардинал Ринальдо, епископ Остии, просил меня, чтобы я записал свои проповеди. Я хочу исполнить его просьбу. Может быть, мои жалкие слова принесут хоть каплю добра после моей смерти.
До глубокой ночи просиживал он в своей келье над книгой, нередко откладывая перо лишь тогда, когда монастырский колокол призывал к заутрене.
Пришло Рождество Христово. Антоний знал, что в последний раз отмечает этот праздник на земле.
Когда он встал на колени перед яслями, по примеру святого Франциска64 установленные в соборе Пресвятой Богородицы, его охватило небывалое волнение.
- Младенец Иисус, - говорил он со слезами на глазах. - В Своей благословенной бедности Ты как истинный меньший брат. Твой трон - охапка сена и соломы, с него протягиваешь Ты нам драгоценные дары нищеты, а ангелы поют «Слава в вышних Богу». Моя жизнь была бы несказанно бедной, если бы Твоя любовь не обогатила её. Оставайся же со мной в моём уединении и в мой последний час пришли ко мне ангела, который возвестил бы мне радость обретения Тебя и праздник Твоего небесного Рождения.
После того как пропели слова Евангелия, он взошёл на кафедру.
Бешеный ветер неистовствовал за воротами храма. Замёрзшая земля спала под снежным саваном. Но когда Антоний начал говорить, голос его зазвенел солнечной радостью:
- Благодарим Тебя, Господи, Отче Предвечный, за то, что суровую зиму Ты превратил в весну, излучающую радость Рождества Сына Твоего, Иисуса. Сегодня Пресвятая Богородица, эта благословенная Земля, произвела на свет цветущую Ветвь. Сегодня ангелы играют на арфах и поют: «Слава в вышних Богу!», сегодня мир вновь обрёл спокойствие и утешение. Воистину, сегодня всё озарено улыбкой, всё излучает радость. Вслушайтесь в слова ангела, обращённые к пастухам: «Он возвещает грядущее ликование».
За несколько дней до начала Великого поста Антоний завершил написание главного труда своей жизни. Он закончил сборник проповедей таким эпилогом:
«Во славу Бога, в назидание потомкам и для укрепления сердец читателей и слушателей, на основании текстов Ветхого и Нового Заветов построена была эта мистическая колесница, дабы душа, подобно пророку Илии, вознеслась над благами земными и благодаря этим небесным размышлениям приблизилась к Богу. Я собрал эти тексты, следуя за вдохновением милости Божьей и со стыдом и страхом добавляя то, на что способно моё жалкое красноречие, ибо я слишком ничтожен и слаб для выполнения этого задания, подавляющего своим величием, но я руководствовался смирением и внимательно прислушивался ко мнению моих собратьев и тех, кто склонил меня к написанию этого труда».
На следующее утро Антоний протянул вошедшему Луке Беллуди законченную рукопись и сказал:
- Брат, прими мой труд. Он слишком ничтожен и несовершенен, ибо перо было не очень хорошим орудием для передачи того, что внушал мне Дух Божий, когда я обращался к людям. Но я вложил в эту рукопись всё моё сердце и ты всегда сможешь найти его там, взглянув на эти листки после моей смерти.
Лука Беллуди упал на колени, припал губами к руке, подавшей ему рукопись, и разрыдался.
В тот же день Антоний направился в монастырь Святой Клары, расположенный по соседству с монастырём францисканцев.
Там жила избранница Божья, Елена Энцельмини. Она была родом из знатной семьи, но отреклась от богатства и роскоши, чтобы принять монашеское одеяние Ордена кларисс.
Как некогда Мария из Вифании, сидя у ног Господа, безмолвно внимала Его словам, так и Елена ловила каждое слово брата Антония. В то утро он принёс ей цветущую ветвь миндального дерева.
- Сестра, прими в дар эти первые весенние цветы. Они возвещают тебе спасение Божие. Посмотри, как прекрасна эта ветвь. Кажется, вся нежность нашего Спасителя сосредоточена в этих цветах. Возьми же её в руки и склонись над нею, и тогда ты услышишь, как цветы тихонечко шепчут: «Бог любит тебя».
- Благодарю, отче! - ответила юная монахиня, сияющая от радости. - Да вознаградит тебя Господь венцом вечной славы.
- Да, я уже на пути к Вечной отчизне, - задумчиво произнёс Антоний. - В последний раз встречаю я весну на этой земле. Когда же цветы увянут под палящими лучами летнего солнца, я вернусь к Господу. Но и ты, прежде чем придёт зима, последуешь за мной.
- Величит душа моя Господа, - ответила монахиня в порыве радости.
Антоний погрузился в молчание, а потом начал тихо говорить, как будто обращаясь к самому себе:
- Река жизни так быстро низвергается с горных вершин в долину! В юности мечты вознесли меня высоко-высоко, прямо к солнцу, и я уподобился орлу, который не прячет глаза от его ослепительного блеска.
... Но я был похож не столько на гордого царя птиц, сколько на жаворонка, который невысоко поднимается над вспаханной землей, но слагает звонкую песнь во имя Бога. В юности я протянул руку к прекраснейшему из венцов. Я надеялся, что покину этот мир как мученик. Увы! На моём челе нет венца и руки мои пусты. Я ничего не могу принести Господу, кроме простой ветви миндального дерева, украшенной цветами немногих добрых дел. Я подобен нищему, который возвращается к Нему, не имея ничего, кроме букетика полевых цветов, собранных у дороги. О, если бы Бог прижал их к Своему сердцу так же нежно, как ты, сестра Елена, прижимаешь ветку, подаренную мной.
- Отче! - воскликнула она, - ведь ты приносишь Богу саму весну, целый сад благоухающих цветов. Тебе предшествовало столько душ, обращённых тобою в истинную веру! Они украсят тебя цветами благодарности, а Бог увенчает тебя венцом милосердия.
- Все мои поступки ничтожны, - возразил Антоний, качая головой, - но милосердие Божье безгранично. И потому я иду вперёд уверенно, подобно ребёнку, который после долгого блуждания возвращается к отцу и знает, что каковы бы ни были его ошибки, навстречу ему раскроются объятия всепрощающей любви.
В последний раз наступили для Антония дни Великого поста. Он вновь выступал с проповедями о Страстях Господних. Его слова своей мощью сотрясали сердца и открывали их для света Божьего, который рассеивал окутывавший их мрак.
Заблудшие души обретали покой и любовь Господа. В тени исповедальни открывали они священнику свои грехи. Ростовщики возвращали деньги разорённым ими людям. Прекращались исполненные взаимной ненависти тяжбы из-за наследства. Молодые люди разрывали позорившие их связи. Падшие женщины отрекались от своих грехов и вступали на путь покаяния. В Падуе расцвела истинная весна милости Божией.
Антоний спускался и в тюремные подземелья. Он приносил надежду и утешение отчаявшимся людям. Ради них стучался он во все двери, моля о подаянии, чтобы полученными деньгами выплатить долги и добиться их освобождения. На Страстной неделе городской совет Падуи по настоянию Антония издал новый закон, согласно которому впредь никого нельзя было бросить в тюрьму лишь на основании невыплаченных долгов.
В Страстную пятницу Антоний, превозмогая усиливавшуюся болезнь, выступил с очередной проповедью и говорил он с такой небывалой силой, что взволновал все сердца.
Лавки и цеха были закрыты. Тридцатитысячная толпа затопила площадь, посреди которой возвышался огромный крест, являвший глазам собравшихся распятого Спасителя. Антоний вдохновенно комментировал текст Священного Писания: и предадут Его в руки язычников, а они будут глумиться над Ним, бичевать и оплёвывать Его, и после бичевания они убьют Его...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Сердце среди бурь
СообщениеДобавлено: 07 авг 2011, 14:17 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 июл 2009, 12:43
Сообщения: 1485
В это время в перелеске у городских ворот обосновалась зловещая шайка. Это была банда убийц и грабителей, которая кружила в окрестностях Падуи, убивая всех на своём пути, не щадя даже грудных младенцев.
- Хороший улов ждёт нас сегодня в Падуе, - сказал, смеясь, главарь шайки. - Все дома остались без охраны. Эти глупые людишки сбежались к монаху, чтобы послушать проповедь.
- Ну, тогда нам будет чем поживиться, - заметил один из разбойников, некогда принадлежавший к воинам Эццелино.
- Звон колоколов будет для нас сигналом к отступлению, - добавил другой.
Какой-то молодой разбойник громко рассмеялся в ответ на это:
- Нам придётся долго ждать! Ведь сегодня Страстная пятница, и колокола не звонят.
- Страстная пятница... - внезапно задумавшись, повторил седой разбойник с лицом, изуродованным шрамами. - Это день, когда Его распяли. Может, сегодня не надо бы?..
- Что ты несёшь, старый осёл! - воскликнул главарь. - У нас больше не будет такой прекрасной возможности. Даже городская стража пошла слушать своего святого.
- Он и в самом деле святой? - спросил другой разбойник.
- Конечно, ты можешь быть уверен в этом, - ответил седой. - Во всех придорожных трактирах рассказывают о чудесах, совершённых им. Вот, например... Жила маленькая девочка. Ей было всего четыре года. Обе ноги её были парализованы, и она ползала на четвереньках, как зверёныш. И что же вы думаете? Монах осенил её крестным знамением, и эта несчастная тут же выздоровела - она выпрямилась и начала ходить, как все дети.
- Говорят, он возвращает зрение слепым и воскрешает мёртвых, - добавил другой.
- Рассказывай сказки! - рассмеялся кто-то в ответ. - Чего только не порасскажут на постоялых дворах и в трактирах. Всё это сплошная ложь.
- Хотел бы я когда-нибудь с ним встретиться, - отозвался молодой разбойник. - Не каждый день можно встретить святого и чудотворца.
- Нам нечего у него искать, - резко ответил главарь. - Эта благочестивая толпа развесит нас на деревьях.
- Хотелось бы знать, не тот ли это, случайно, святой... - пробормотал Луиджи, у которого был перевязан левый глаз.
- Что ты там бормочешь? - спросил главарь. Луиджи сосредоточенно загибал пальцы на руке.
- Восемь, а может, девять лет назад, - сказал он наконец, - я был в одной славной банде. Однажды вечером мы расположились возле небольшой лесной часовни в графстве Тревизо, когда какой-то монах попал к нам в руки. Он был похож на святого и, кажется, вправду был им. Сначала мы хотели поджарить его на костре, но потом, черт знает почему, мы все исповедались ему и дали обещание исправиться.
- Вы, наверное, хорошенько напились перед этим, - язвительно заметил молодой разбойник.
- Как бы там ни было, твоё обращение на путь истинный было не слишком продолжительным, - заметил главарь.
- Сначала мы серьезно взялись за дело. Наша банда рассеялась. Я поступил матросом на генуэзское судно. У побережья проклятой Корсики на нас напали пираты. Мы отчаянно защищались, и они были вынуждены отступить с тяжёлыми потерями. Но один из этих негодяев кинжалом полоснул меня по лицу, и я потерял левый глаз. Долго провалялся я в морском госпитале в Генуе. Когда же выздоровел, мне уже порядком надоела служба на христианских судах. С моим изуродованным лицом я не мог найти никакой работы. Какое-то время просто бродил по стране, пока не присоединился к вам. И всё-таки хотелось бы мне знать, не тот ли это монах, который приказал нам бросить оружие в огонь.
- С меня хватит этой болтовни! - оборвал его главарь. - Нам пора. В путь!
Когда разбойники приблизились к собору Пресвятой Богородицы, их охватило любопытство. На огромной площади слышен был только громкий голос проповедника, и слова его настолько захватили слушателей, что никто даже не заметил появления осторожно приблизившейся к ним подозрительной группы.
Антоний обратился к пастве:
- Господь наш собственной кровью записал наши имена на Своих ладонях, чтобы показывать их Отцу и молить о милосердии. Пророк Исайя говорил: «Забудет ли женщина грудное дитя своё, чтобы не пожалеть сына чрева своего? Но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя. Я начертал тебя на дланях Моих»65.
Вдруг проповедник остановился и поднял глаза к небу. В воздухе слышен был писк, и люди, проследив за его взглядом, увидели, как два ястреба преследуют смертельно перепуганную голубку.
- Хищные птицы кружат над нами! - воскликнул Антоний. - Я приказываю вам, братья ястребы, оставьте в покое эту бедную голубку. Иди ко мне, сестрица! Я буду твоей защитой.
Хищники остановились в полёте, а голубка опустилась и села у ног проповедника, который осторожно поднял её и прижал к груди.
Ястребы сделали несколько кругов и улетели.
- Бедная сестрица голубка, - сказал Антоний. - Больше тебе ничто не грозит. Расправь крылья и лети к своему гнезду.
Белоснежная голубка взлетела и исчезла в небе.
- Хищные птицы кружат над нами, - продолжал Антоний проповедь своим проникновенным голосом. - У них не осталось уважения даже к священному дню, когда умер Спаситель. Братья мои! Ястребы убивают, чтобы насытиться, но есть и такие, которые убивают только из-за жестокости. А ведь Христос Своей кровью заслужил спасение и для тех разбойников, которых распяли вместе с Ним.
- О чём он говорит? - раздавалось в толпе. - Что он хочет этим сказать?
- Это он! Это тот монах, который пришёл к нам и наставил нас на путь истинный, - шептал взволнованно Луиджи.
Пламенный взгляд Антония, подобно огненному мечу, настигал затерявшихся в толпе разбойников.
- Внемлите словам моим, как те ястребы, которые прервали свой преступный полёт и оставили в покое бедную голубку. Обратитесь на путь истинный, как тот добрый разбойник, и вам даровано будет прощение.
Когда он закончил проповедь и толпа начала расходиться, Луиджи пробрался в этой толчее к святому и, рыдая, упал к его ногам:
- Отче, прости меня ещё раз! Я согрешил против неба и перед тобою!
Как будто движимые некой таинственной силой, остальные разбойники последовали примеру Луиджи и, низко склонив головы, предстали перед Антонием. Люди, ещё остававшиеся на площади, подозрительно присматривались к ним.
Вдруг какая-то женщина пронзительно закричала:
- Это они! Это они! Те самые разбойники, которые сожгли мой дом и увели скот.
- Держите их! Держите!
- Повесить их!
- Предать суду! - неслось со всех сторон, но Антоний встал между разбойниками и разъярённой толпой и сказал строго и внятно:
- Не судите, да не судимы будете! На небе с большей радостью встречают одного раскаявшегося грешника, чем девяносто девять праведников, не нуждающихся в покаянии.
Потом он накрыл краем своего плаща головы людей, стоявших перед ним на коленях, и с глубоким волнением произнёс:
- Брат мой умер, но теперь воскрес; он был потерян, но нашёлся. - Потом он обратился к главарю шайки и приказал: - Отдай этой женщине то, что вы отняли у неё.
Тогда предводитель разбойников отвязал от пояса кошелёк и бросил его женщине, которая всё ещё стояла, окаменев от изумления.
- А теперь следуйте за мной на суд покаяния и прощения, - сказал Антоний и во главе этой странной процессии направился к собору Пресвятой Богородицы.
Луиджи исповедовался первым. Когда он закончил, святой сказал ему:
- Хорошо, сын мой. И к тебе ныне обращены слова Господа: «Ты будешь со Мной в раю».
Банда, пришедшая грабить город, обрела в нём покой и спасение.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Сердце среди бурь
СообщениеДобавлено: 10 авг 2011, 16:52 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 июл 2009, 12:43
Сообщения: 1485
Чудо в Муссоне


Всю Страстную субботу Антоний принимал исповедь в храме Пресвятой Богородицы.
Бездонное море грехов открывалось его душе, но он возвращал покой несчастным грешникам. Силы его уже были на исходе, и, быть может, поэтому наставления, которые он давал каявшимся, казались на первый взгляд слишком короткими.
- Хорошо, сын мой! Ежедневно читай эту молитву: «Господи, Спаситель мой, помилуй меня!»
- Прибегни к помощи Пресвятой Богородицы, дочь моя! Она подобна неприступной крепости, и у Неё ты обретёшь безопасный приют.
Один юноша, который не смел признаться в своих многочисленных грехах, написал их на листке бумаги и подал Антонию. По мере того как святой читал эту горестную исповедь, с бумаги исчезали записанные там грехи, и когда он закончил чтение и отдал лист бумаги, на нём не было ни строчки.
- Что это значит, отче? - прошептал изумлённый юноша.
- Бог забыл всё, - ответил Антоний. - Твоё имя Он начертал на Своих ладонях, грехи же - на песке.
Горячее дыхание Его любви стёрло всё и не оставило следа. Возлюби же Господа всем сердцем своим, сын мой.
Близилась полночь, вот-вот должно было наступить Пасхальное воскресенье.
Началось торжественное богослужение.
В последний раз Антоний взошёл на кафедру, чтобы возвестить миру радостную весть. Лицо его было бледно, он с трудом переводил дыхание, но глаза его сияли неземным светом.
К концу проповеди голос его окреп и неожиданно стал подобен торжественному песнопению. Перед его глазами предстал Спаситель во славе Своего Воскресения.
После богослужения Антоний, тяжело опираясь на руки братьев, едва дошёл до своей кельи.
- Да вознаградит вас Господь, - тихо прошептал он, когда его положили на постель. - Это только минутная слабость, она скоро пройдёт.
Но брату Луке Беллуди он сказал:
- Сегодня смертельный холод охватил моё сердце.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Сердце среди бурь
СообщениеДобавлено: 12 авг 2011, 18:35 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 июл 2009, 12:43
Сообщения: 1485
По городу мгновенно разнеслась весть о том, что святой при смерти.
Пасхальный перезвон колоколов внезапно стали напоминать похоронный звон. В церквях собирались толпы людей, умоляя Бога сохранить жизнь великому проповеднику.
По прошествии нескольких дней в монастырь прибыл чрезвычайно взволнованный граф Тисо де Кампосампьеро, но Антоний сам вышел ему навстречу, опираясь на посох, и с улыбкой произнёс:
- Друг мой, не печалься, мне уже гораздо лучше.
- Поселись в моём доме, отче, - умолял граф. - В Падуе ты всё равно не найдёшь тишины. Я приглашаю тебя в мой замок в Муссоне. Он расположен вдали от дорог, среди цветущих деревьев. Там ты сможешь восстановить свои силы. Богослужения ты мог бы совершать в часовне, а братья меньшие из небольшого монастыря, который я выстроил для них неподалёку от замка, будут посещать тебя.
- Благодарю тебя, друг мой, - ответил Антоний. - Я с радостью воспользуюсь твоим предложением.
В сопровождении брата Луки Беллуди он покинул Падую и через четыре часа находился уже во владениях графа де Кампосампьеро.
- Но только не здесь, брат мой, - попросил Антоний, увидев великолепный замок. - Бедность не может соседствовать с роскошью. Я боюсь, что она покинет меня. Может, комнатка кого-нибудь из твоих слуг могла бы на время послужить мне кельей?
- Ты знаешь, в башне есть каморка, в которой никто не живёт, - вмешался маленький сын графа, Вильгельм.
- Там много рухляди, но её можно убрать. - поддержал его граф. - Там царит тишина и покой, а из окна открывается прекрасный вид на долину делла Бронте и горные вершины.
- О да, это просто замечательно, - обрадовался Антоний.
Граф приказал убрать из каморки старое оружие, которое было там свалено в огромном количестве.
- Я велю установить здесь удобную кровать, - сказал он Антонию.
Но Антоний не хотел даже слушать об этом. Он просил, чтобы ему оставили тюфяк, набитый сеном, и в конце концов согласился на шкуру медведя.
- Мой отец сам убил этого медведя на охоте, - с гордостью произнёс маленький Вильгельм. - Когда я вырасту, я обязательно убью медведя. Нужно только попасть медведю прямо в глаз, и тогда он умрёт.
- Ты, наверное, мечтаешь стать рыцарем и совершать великие подвиги, - с улыбкой сказал Антоний.
- Конечно! Я очень этого хочу! - воскликнул мальчик. - Отец научил меня ездить верхом, фехтовать, владеть мечом, я умею даже натягивать тетиву на настоящем большом луке.
- Когда мне было столько же лет, сколько тебе, отец тоже учил меня всё это делать, но теперь я уже всё забыл, - признался монах.
Антоний смотрел на этого ребёнка, полного жизни, и узнавал в нём себя - он вновь видел своё детство, свою пылкую молодость, когда его переполняли мечты о великих подвигах.
Бог исполнил его мечты, но как же сильно отличалась его теперешняя жизнь от той, которая ему грезилась в детстве. Он действительно стал искателем приключений и отправился на поиски счастья, на поиски наивысшего счастья - Бога.
Он шёл по бесконечным дорогам - то по пескам пустыни, то по горным ущельям, под палящим солнечным зноем и в снежные бури, подобно святому Павлу, великому страннику Божьему. И слова апостола Павла, с которыми он обращался к жителям Коринфа, в полной мере относились ныне и к нему:
«Всё время в пути, в опасностях, угрожавших мне на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратьями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, в холоде и в наготе. Кроме посторонних приключений, у меня ежедневно стечение людей, забота о всех церквях66.
И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился. Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня. Но Господь сказал мне: Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи»67.
- Я хочу показать тебе мой лук и меч, и ещё моего коня, - неожиданно сказал мальчик, пытаясь вырвать монаха из задумчивости.
- Оружие для нашей борьбы не принадлежит этой бренной земле, - ответил Антоний словами святого Павла. - Только Бог даёт нам силы для отражения вражеских нападений.
- Я штурмом овладею замком Эццелино и одержу победу над ним, - с гордостью сказал мальчик.
- Я разрушу крепость гордыни и смиренно подчиню все мои мысли воле Христа, - задумчиво произнёс монах, всё ещё размышляя над словами святого Павла.
- У тебя, наверное, жар. Тебе нужно лечь в постель, - посоветовал ему маленький Вильгельм, который пока не мог понять слов святого. - Мне пора, я должен накормить папиных соколов.
Мальчик вышел, оставив Антония одного. Стоя у окна, он смотрел на горы, сверкавшие вдали белизной снежных вершин.
- Мой жизненный путь приближается к концу, - вздохнул он. - Мне остаётся взойти на последние вершины. Господи, укрепи моё измученное сердце, чтобы я не упал без сил, когда Ты призовёшь меня на величайшую из высот.
В своей уединённой башне Антоний проводил дни в удивительном спокойствии. Он обрёл, наконец, тишину, которая была столь необходима человеку, готовящемуся к смерти. Он часто беседовал с братом Лукой о счастье вечной жизни.
- Скоро Господь откроет, наконец, темницу тела, и душа моя, подобно жаворонку, взлетит в небеса.


В башню Антоний взял с собой только Священное Писание и там искал сокрытых сокровищ истины. Никогда прежде он не чувствовал себя таким счастливым и богатым, как в башне замка в Муссоне.
Он читал Новый Завет, и ему являлся Господь во всём сиянии Своей любви, бедности и величия. Антоний видел Его не только внутренним взором, он наяву слышал Его слова и говорил с Ним, подобно апостолам на дорогах Палестины, подобно Пресвятой Богородице, Которая обращалась к Младенцу Иисусу со словами, исполненными нежности и любви.
Однажды вечером граф Тисо, возвращаясь с охоты, не на шутку перепугался, увидев, как из окна каморки в башне, где жил Антоний, льётся странный свет, озаривший всё вокруг.
- Господи! Пожар! - воскликнул Вильгельм, который ехал рядом с отцом. - Огонь в комнате Антония!
Они соскочили на землю и бросились к лестнице, Подбежав к двери каморки, граф резко распахнул её.
- Боже мой! Боже! Что это? - воскликнул мальчик, пятясь от ослепительного света, заливавшего комнату.
- Чудо! Чудо! - шептал граф.
Антоний стоял на коленях с поднятыми вверх руками, глаза его были устремлены ввысь. На книге, лежавшей перед ним, стоял ребёнок дивной красоты, излучавший неземной свет, и улыбался монаху.
Антоний протянул руку и жестом, исполненным нежности, прижал Дитя к своей груди, прошептав:
- Ах! Мой маленький Господь! Дорогой мой Меньший Брат! Ты так прекрасен в Своей бедности! Ты подаёшь мне знак. Ты протягиваешь руку, чтобы указать мне дорогу к небу. Да, я знаю, что скоро Ты придёшь за мной, чтобы отвести меня на небо к Своим ангелам... Я приду, приду к Тебе, дорогой мой маленький Господь.
Внезапно неземной свет погас, и чудесный ребёнок исчез. Только лампа с оливковым маслом тихо горела рядом с книгой.
Дрожащими руками граф попытался тихо прикрыть дверь и незаметно покинуть комнату, чтобы не мешать святому, но Антоний встал с колен.
- Ты видел? - обратился он к графу.
- Чудо! Чудо! - повторял граф Тисо.
- Это был Младенец Иисус? - спросил взволнованный Вильгельм. - Он часто приходит к тебе?
- Когда я читаю Евангелие от святого Луки, Он всегда является мне, - сказал Антоний, - и тогда Он так же близок ко мне, как и минуту назад.
- Это настоящее чудо! - воскликнул граф. - Наш Господь явился к тебе, и я видел Его своими собственными глазами.
- Пожалуйста, никому не говорите о том, что вы сегодня видели, - попросил Антоний. - Есть вещи столь хрупкие, что даже одно-единственное неосторожное слово может разрушить их. О них можно говорить только с Богом. Они подобны цветам, которые мгновенно утрачивают свою свежесть, как только к ним прикоснётся грубая рука.
- Он сказал тебе, что ты скоро умрёшь? - спросил после минутного молчания Вильгельм.
Антоний ничего не ответил. Он подошёл к окну и настежь распахнул ставни.
- Звёздные врата уже открыты, - прошептал он, - скоро Господь пришлёт огненную колесницу страдания, которая заберёт меня на небеса.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Сердце среди бурь
СообщениеДобавлено: 13 авг 2011, 13:48 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 июл 2009, 12:43
Сообщения: 1485
Келья на ореховом дереве

Горестное известие возмутило уединённый покой Антония. Однажды вечером к нему в комнатку вошёл граф Тисо и сообщил, что Эццелино вновь притесняет жителей Вероны, совершая неслыханные жестокости.
- Он приказал бросить в тюрьму в качестве заложника города графа Рикардо де Сан Бонифацио, моего родственника и друга. Я не уверен, что он ещё увидит когда-нибудь солнечный свет.
- Эццелино, Эццелино! - издал монах горестный вздох. - Сколько добра ты мог бы совершить, если бы обратил свою энергию к благородным целям! Но гордыня низвергла тебя в пропасть из возвышенной страны твоей юности, и ты уподобился Люциферу - стал князем тьмы и проклятия.
- Твои слова не принесли пользы его душе.
- Семена моих слов пали среди терниев, которые выросли и заглушили добрые ростки...
- Но что же будет дальше? - взволнованно спросил граф.
- Я снова пойду к нему, - ответил Антоний.
- Дорога до Вероны далека, возьми моего коня.
- Нет, друг мой! Я пойду пешком! Брат Лука будет сопровождать меня, а Господь поддержит меня в пути.
Антоний отправился в дорогу, чтобы утешить несчастных и возвратить им покой. В духоте летнего зноя пробирались путники через горы. Они вынуждены были часто останавливаться, поскольку Антония нередко оставляли силы. Но как только силы возвращались к нему, он вновь трогался в путь, и так до тех пор, пока перед ними наконец не открылись ворота Вероны.
- Святой, с которым ты когда-то беседовал в крепости Бассано, хочет видеть тебя, - доложили Эццелино.
- Нет! Нет! - вскричал правитель. - Я не желаю его видеть.
- Ты боишься его? - спросил астролог, Павел из Багдада.
- Да, я его боюсь, - ответил тиран. - Я никого не боюсь - ни Бога, ни черта. Но его я боюсь! Боюсь его глаз!
- Ты можешь ослепить его! - услужливо подсказал ему один из придворных льстецов.
- Вырви ему язык, и он больше не сможет порицать тебя! - советовал другой.
- Незрячие глаза тоже могут наводить ужас, а молчание подчас бывает более красноречивым, чем самое изысканное ораторское искусство, - произнёс мудрец из Багдада.
- С его головы не должен упасть ни один волос! - воскликнул Эццелино. - Все слышали?! Вы отвечаете головой за его жизнь и безопасность. Но всё же видеть я его не желаю... Я знаю, в его присутствии я сделаю всё, чего бы он ни пожелал. Павел, ты будешь говорить с ним от моего имени, - приказал он астрологу. - Ты воздашь ему надлежащие почести, но попросишь его удалиться. Я не выношу его присутствия.
Тиран вытер пот, выступивший у него на лбу. Когда астролог вышел, он в изнеможении упал в кресло.
- Мой господин прислал меня узнать, чего ты хочешь, - сказал Павел из Багдада, низко склоняя голову перед Антонием.
- Проведи меня к нему.
- Мой господин не может говорить с тобой.
- Неужели он настолько боится меня? - улыбнулся Антоний.
- Я знаю, что Эццелино никогда не согласится говорить с тобой, - ответил астролог. - Поэтому не стоит тратить слов понапрасну, иди с миром.
- Я много выстрадал из-за твоего господина, - сказал Антоний с тяжким вздохом. - Я долго молился и предавался самобичеванию за его грехи, ибо мне открылась страшная истина. Пока ещё этот гордый орёл высоко летает. И когти его всё глубже и глубже погружаются в тело бедной голубки. Но крылья его будут сломаны, и он рухнет с высоты. И тогда он будет сидеть без движения, как филин, ослеплённый солнечным светом, и птицы, на которых прежде он наводил ужас, будут издеваться над ним.
- Я знаю, что моего господина ждёт ужасный конец, - сказал астролог. - Я не раз вопрошал звёзды об уготованной ему судьбе. Но ты, слуга Всемогущего, иди с миром, а суд оставь Богу.
Совершенно обессилевший, вернулся Антоний к графу Тисо Кампосампьеро.
- Я не смог спасти ни графа Рикардо, ни правителя Вероны, - сказал он графу Кампосампьеро.
- Ты не смог спасти Эццелино? - спросил изумлённый вельможа.
- Да, ибо из них двоих он более несчастен, - ответил монах.
Вслед за этим он в глубокой задумчивости возвратился в свою крохотную келью в башне. Он вновь ощутил, как в его сердце проникает смертельный холод. Его блуждающий взгляд вдруг остановился на огромных раскидистых ветвях орехового дерева, откуда доносилось разноголосое пение птиц.
- Как же вы счастливы и веселы, братья мои птицы, - вздохнул он, - как же хорошо тебе, брат щегол,в твоём гнезде.
Взгляд его внезапно оживился.
- Друг мой, - обратился он к графу. - Прикажи соорудить мне маленькую келью в раскидистой кроне орехового дерева. Быть может, мне будет легче дышать, обитая рядом с птицами.
«Что за странная идея», - подумал граф.
Но, поскольку Антоний настаивал, граф вынужден был уступить его просьбе.
Среди ветвей огромного орехового дерева соорудили небольшую келью, в которую можно было подняться по лестнице. Сияя от радости, Антоний перебрался в свою новую обитель.
В Падуе очень скоро стало известно, что святой ныне обитает на дереве, подобно птицам, и вновь стали приходить толпы желающих посмотреть на это необычное зрелище.
Так келья Антония вновь превратилась в амвон, с которого он обращался к своим братьям. Но теперь он не был суровым провозвестником покаяния. Его проповеди представляли собой бесконечный гимн радости: «Восхваляйте и славьте!»
- Восхваляйте Господа с радостью в сердце! Славьте Его, ликуйте, пойте Ему хвалу.
И он пел песнь, которую пел святой Франциск в тот день, когда Бог на горе Берне даровал ему Свои раны.
Только дважды в день спускался Антоний со своего дерева: утром, чтобы служить Мессу, и в полдень, чтобы разделить трапезу с братьями.
Однажды, когда он сидел за монастырским столом, силы внезапно покинули его. Он ослабел и упал без чувств.
Придя в себя, он сказал настоятелю монастыря:
- С твоего позволения, брат Роджер, я направлюсь в Падую. Я хочу встретить свой смертный час в монастыре Пресвятой Богородицы.
- Ты очень огорчишь графа, если нас покинешь, - ответил настоятель, - и все мы будем весьма опечалены, если тебя не будет рядом с нами.
- И всё же, отче, не отказывай мне в этой милости, - попросил больной.
Граф Тисо в это время отсутствовал.
Антоний не желал доставлять хлопот владельцу замка. Братья устлали сеном и соломой небольшую тележку, положили на эту постель Антония, который уже был не в состоянии идти сам, и повезли его в Падую, от которой их отделяло четыре часа пути.
Когда они приблизились к городу, святой попросил братьев ненадолго остановиться. Долгим взглядом, исполненным нежности, он окинул этот великолепный город со множеством башен.
- Великая слава ожидает Падую в будущем, - сказал он своему верному товарищу, Луке Беллуди.
Потом он поднял руку и благословил раскинувшийся перед ним город, как некогда святой Франциск благословил Ассизи.
Они тронулись в путь, но по дороге встретили брата Винотто из маленького монастыря Арчелло. Удивлённый брат поинтересовался, что означает эта странная процессия. Когда же ему всё объяснили, он тут же предложил:
- Брат Антоний, поселись у нас! В нашем монастыре ты скорее обретёшь покой, чем в шумном городе.
Тогда Антоний попросил братьев развернуть тележку и отвезти его в Арчелло. Но путешествие по разбитой дороге окончательно подорвало его силы, он был совершенно измучен. Как только его уложили на постель, он потерял сознание.
Это была его последняя остановка перед смертью.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Сердце среди бурь
СообщениеДобавлено: 14 авг 2011, 17:08 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 июл 2009, 12:43
Сообщения: 1485
Бог есть любовь


Вот уже выслал огненную колесницу, чтобы взять меня на небеса, - сказал Антоний в один из жарких июньских дней Луке Беллуди, который постоянно дежурил у его постели.
Антоний дышал уже с трудом. Капли пота обильно орошали его чело. Кровь пылала в его жилах. Боль неимоверно терзала его нервы. Он проводил ночи без сна, а долгожданное утро не приносило ничего, кроме новых страданий.
- Белое облако появилось сегодня на рассвете, - сказал Лука, чтобы хоть немного его утешить, - может быть, пойдёт дождь, и тебе станет лучше.
- Белое облако окутало Господа, когда он возносился на небо, - произнёс в задумчивости Антоний. - Может, оно и меня заберёт на небеса, к Богу...
Братья завесили окна влажными занавесками, но и это не помогло уменьшить невыносимую жару в келье.
Антоний закрыл глаза. Он долго лежал без движения и хранил молчание. Брат, сидевший у его постели, подумал, что больной спит. Но губы его двигались, как будто произносили какую-то неслышную молитву, и брат Лука, склонившись над ним, смог уловить эти слова:
Дни мои развеялись, как дым, и бежал покой от век моих - я же лишь стенаю, одинокий, как птенец, покинутый в гнезде, как воробышек на крыше. Боже мой! Тебя лишь я ищу!
Моя душа в уединении взывает лишь к Тебе! Сердце моё жаждет Тебя, Господи, Тебя одного, как жаждет выжженная земля, как жаждет земля без воды.
Потом его охватил жар, и он начал шептать какие-то бессвязные слова. День, полный мучений, сменила еще более тяжёлая ночь.
Утром, наконец, пошёл долгожданный дождь. Холодный воздух принёс больному облегчение. Он смог даже немного поспать. Он проснулся окрепшим и оживлённым.
- Я хочу исповедаться тебе, брат, - сказал он Луке, слегка подымаясь на локтях в постели.
И в очередной раз начал винить себя за ошибки, совершённые в годы бурной молодости, за чрезмерно гордые мечтания, за свою необузданную жажду мученичества, которой воспротивился Сам Господь.
... Я провозглашал слова, которые обрушивались на души, подобно ударам молота, - говорил он. - И это не может стать утешением в тех тяжких страданиях, которые я испытываю ныне. Я вскипал гневом, направляя его против грешников, в то время как мне надлежало бить самого себя в грудь. Я мог бы принести гораздо больше пользы Царству Божьему, если бы меньше осуждал и чаще руководствовался любовью.
- Господь наш тоже свил из верёвок бич, а слова Его с небывалой силой обрушивались на души, погрязшие в грехе, - сказал Лука Беллуди, чтобы утешить Антония.
- Он был безукоризненно чист, брат Лука, а я? Я - грешник, который в чужом глазу видит сучок, в своём же и бревна не замечает, - вздохнул Антоний. - Ныне, стоя у врат вечности, я понимаю, что не строгость судьи покорит этот мир, но лишь милосердие любящего сердца... Боже, смилуйся надо мной, грешным, ибо я вершил неправедные дела.
- О, брат мой, - воскликнул растроганный Лука. - Ты ужасно несправедлив к себе! Отец, наказывающий своё дитя, делает это из любви. Ты сам говорил мне, что отец одной рукой держит сына, другой же бьёт его. Держит, чтобы он не упал, а бьёт, чтобы его не охватила гордыня.
- Ах, можешь мне поверить, брат мой, - тяжело вздохнул больной, - нередко я бил обеими руками. В последний час нас может утешить капля доброты, о которой мы вспоминаем, а не строгость. Воистину, что же доброго осталось бы после меня, если бы Господь судил меня без всякого снисхождения... Нет, нет, брат мой! Я не совершил за свою жизнь ничего хорошего.
- Ты предстанешь перед лицом Господа не с пустыми руками. Жатва твоя огромна и богата, - уверял его брат Лука.
- А как же Эццелино? - воскликнул Антоний. - Он склонился под ударами моих слов, но лишь на мгновение. Когда прошло первое впечатление, его вновь обуяла гордыня, и он стал ещё хуже, чем прежде. Может быть, если бы моя любовь была сильнее, я смог бы вернуть его на путь истинный.
- Среди апостолов был тот, кого не смогла обратить на путь истинный даже безграничная любовь Господа.
- В него вселился дьявол. Поверь мне, друг мой, мы не вправе осуждать наших заблудших братьев, проклятию подлежит лишь тот, кто подталкивает их ко злу, - Люцифер, держащий их сердца в своей власти. Ах, сколько раз я забывал об этом! Мне остаётся только надеяться на милосердие Божие.
- Это сатана пытается отнять у тебя смелость, - сказал в ответ на это Лука. - За столько лет он ничего не смог добиться от тебя. Сейчас же он хочет затмить твой разум, чтобы закрыть от тебя солнце Вечной любви.
- Ну что ты, - улыбнулся Антоний. - Это и сейчас не удастся ему. Несмотря на все мои грехи, я с упованием иду к Богу.
Глубоко взволнованный, произнёс Лука Беллуди слова отпущения грехов. Когда святой принял Причастие, в душе его исчезла последняя тень сомнения. Антоний освободился от всех тревог и не думал больше о своих ошибках. Каждый удар его сердца, казалось, издавал радостный звон единственного слова: любовь, любовь.
Он собрался с силами и, опираясь на руки братьев, отправился в монастырь Святой Клары.
- Возрадуйся вместе со мной, сестра, - обратился он к Елене Энцельмини. - Бог уже идёт, чтобы забрать меня.
- Ты покидаешь нас, - с грустью прошептала монахиня.
- Любовь Господа да пребудет с тобой вечно, а Рождество мы с тобой встретим уже на небесах.
- Ты ничего не боишься?
- Я покидаю этот мир без тени страха, - ласковая улыбка озарила лицо святого. - Знаешь, сестра, когда я был ещё совсем маленьким, то часто приходил к отцу со своей дощечкой, чтобы показать ему, что я написал. Часто она пестрела ошибками, поскольку я далеко не всегда хорошо учился. Но отец никогда не наказывал меня. Он лишь указывал на ошибки. Потом он стирал всё, что было написано, и говорил: «Пиши заново!». Господь Бог не менее милостив к моей душе, чем мой земной отец к моему телу. Он стёр всё с моей доски, дал мне в руки мел и Сам ведёт мою руку, чтобы я снова не наделал ошибок. И ныне я вместе с Ним пишу одно-единственное слово.
- Что же это за слово, отче?
- Любовь, любовь, любовь. Всё остальное будет стёрто, - произнёс Антоний с сияющим лицом. - С этим единственным словом на моей доске я смело предстану на небесном экзамене.
Когда Антоний возвратился в свою келью, он был настолько изнурён, что думал, что умрёт в тот же день.
- Может быть, ты хочешь принять таинство елеопомазания, отче? - спросил Лука Беллуди.
- Бог уже умастил моё сердце радостью, - ответил больной, - но сделай это, как велит нам наша Святая Церковь.
Брат Лука умастил святого священным елеем: глаза, видевшие бесчисленные людские страдания, уши, слушавшие исповеди стольких каявшихся грешников, уста, провозглашавшие Благую Весть, руки, совершавшие чудеса милосердия, ноги, прошедшие по сотням дорог в поисках Царствия Господня.
Прошло ещё несколько дней, на протяжении которых страдания больного чередовались с кратковременным облегчением. Наступила среда, 11 июня.
- Кажется, сегодня праздник святого Варнавы, - сказал утром Антоний. - Он был верным спутником апостола Павла и поддерживал его своим могучим плечом, когда тот, измученный и больной, шёл по горным тропам Тавриды. Хорошо бы было, если бы смерть наступила сегодня. Святой Варнава наверняка протянул бы и мне руку помощи в этом путешествии на высочайшую из вершин.
Но этот день прошёл, за ним прошёл и еще один.
В пятницу 13 июня больной почувствовал приближение смерти. Когда звон утренних колоколов возвестил наступление нового дня, Антоний воскликнул, обращаясь к своим братьям:
- Слушайте! Слушайте! Колокольный звон возвещает прибытие величайшего из царей. Господь призывает меня в Своё небесное воинство. Приветствуйте же Его, братья мои! Приветствуйте Его гимном радости.
Около полудня, когда зазвонили колокола, святой восславил в последний раз Царицу Небесную.
- Спойте для меня ещё раз гимн, написанный в честь Матери Божией, - попросил он братьев.
И слабым, едва слышным голосом он сам начал петь: «Славься, Царица...»
Монахи пели вместе с ним этот гимн, который был особенно дорог Антонию, ведь ему научила его мать, когда он был ещё ребёнком.
Умирающий начал терять сознание. Он прикрыл глаза, но потом вновь открыл их.
- Учитель Фома, - прошептал он, улыбаясь.
- Он думает о своём старом учителе, - объяснил братьям Лука Беллуди.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Сердце среди бурь
СообщениеДобавлено: 15 авг 2011, 13:00 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 июл 2009, 12:43
Сообщения: 1485
В это же время в Верчелли аббат августинцев поднял глаза от толстого фолианта, который он читал.
В тусклом свете, который просачивался сквозь тяжёлые оконные занавеси, он увидел монаха в серой рясе, который низко склонился перед ним и тихо произнёс:
- Отче! Я оставил моего осла в Падуе и теперь направляюсь на родину.
- Антоний! - хрипло воскликнул Фома Галлон. - Откуда ты? Ты хочешь ехать в Португалию? Но почему ты так странно смотришь на меня? Из-за моего голоса? Я действительно очень плохо себя чувствую. Меня очень беспокоит моя застарелая болезнь горла. Каждое произнесённое слово причиняет мне мучительную боль.
После этих слов брат меньший приблизился к нему и, дотронувшись рукой до его горла, низко поклонился и исчез, хотя двери даже не дрогнули.
- Может, это был сон? - спросил сам себя аббат, протирая глаза. Он дотронулся до маленького колокольчика, стоявшего рядом с ним. Вошёл послушник. - Ты случайно не видел входившего сюда монаха в рясе францисканцев?
- Нет, отец! Но я рад, что твоя болезнь наконец отступила. Твой голос стал вновь таким же звонким, как во времена молодости.
- Интересно, интересно, - пробормотал аббат. - Я совсем не ощущаю боли. Что бы это могло значить?
Аббат отпустил послушника и погрузился в размышления. Внезапно он вспомнил, что Антоний обещал сообщить ему, когда придёт его последний час. Ему стал ясен смысл слов, произнесённых Антонием. Осёл, о котором говорил монах, это его тело, а родина, на которую он направлялся, это вовсе не Португалия, это - небо.
Учитель Фома сложил руки и начал молиться.
Медленно сыпался песок в песочных часах. Братья читали покаянные псалмы. Зажгли свечу.
- Это время, когда Господь умер на Голгофе, - сказал Антоний. - Помолимся, братья, крест - наша единственная надежда.
Вдруг он слегка приподнялся, поддерживаемый Лукой. Глаза его были широко раскрыты и взор прояснился, как будто Святой видел дивное явление. Он поднял руку и протянул её вперед.
- Что ты видишь? - спросил Лука.
- Что ты видишь, брат? - повторили вслед за ним монахи.
Антоний молчал. Ему явился Господь в сиянии, как на горе Фавор. Таким же видел его святой Франциск на горе Верна.
- Что ты видишь? - повторил ещё раз Беллуди.
- Я вижу Господа моего, - прошептал Антоний, не отводя глаз.
Видение длилось ещё какое-то время. Наконец руки святого опустились, и брат Лука помог ему лечь. Антоний издал последний вздох, и сердце его перестало биться.
Бог принял душу Своего слуги.
После полуденной сиесты улицы Падуи вновь оживились.
Зазвонили колокола церкви Пресвятой Богородицы. Им вторил звон колоколов кафедрального собора. И вскоре ото всех городских храмов раздались чёткие, звенящие, как медь, звуки.
- Что случилось? Что случилось? - спрашивали друг у друга испуганные жители Падуи.
- Пожар! - закричал кто-то.
- Эццелино да Романо у ворот города! - неслось отовсюду.
Люди выбегали из домов на улицу. Тревога охватила все сердца.
На городской площади появилась группа детей.
- Святой умер! Святой умер! - восклицали они. Люди окружили их и пытались выяснить, откуда им это известно, но дети повторяли лишь одно и то же:
- Святой умер! Святой умер!
Обитатели предместья Каподипонти бросились в Арчелло, за ними последовали жители Падуи.
Бесчисленная, постоянно увеличивавшаяся толпа окружила крохотный монастырь Братьев Меньших. Все эти люди пришли сюда, движимые одним желанием, - ещё раз увидеть своего отца.
Монахи встали на страже покоя усопшего, но не смогли устоять перед наплывом людей. Толпа ринулась в убогую келью.
Те, кто уже не мог войти туда через дверь, пытались влезть через окна. Свечи, стоявшие у изголовья святого, были опрокинуты и растоптаны. Даже телу слуги Божьего грозила опасность в этой толчее. Женщины пытались оторвать кусочки от его рясы. Плач и причитания наполняли комнату.
Но брату Луке всё же удалось наконец перекричать возбуждённую толпу.
- Братья и сёстры! Наш отец Антоний уже в раю. Если вы жаждете увидеть его, поднимите глаза к небу. Преклоните колени и молитесь!
Дрожь пробежала по толпе, все упали на колени, и со всех сторон неслось:
- Святой Антоний, молись о нас! Францисканцы хотели, чтобы тело усопшего было похоронено у них в часовне, но они вынуждены были уступить настоятельным просьбам жителей Падуи и воле епископа.
Несколько дней спустя пышная процессия сопровождала бренные останки слуги Божьего из Арчелло в храм Пресвятой Богородицы, где они были помещены в мраморной усыпальнице, украшенной четырьмя резными колоннами. Пурпурные розы и белые лилии были рассыпаны на гробнице святого.
Сюда приходили больные и, дотронувшись до катафалка, вновь обретали здоровье. Среди рыданий в толпе раздавались восклицания:
- Святой Антоний, моли Бога о нас!
В следующем году в праздник Троицы Папа Григорий IX в подтверждение веры народа канонизировал слугу Божьего.
В 1263 году драгоценные мощи были перенесены в великолепный собор, который жители Падуи построили в честь своего святого. При этом оказалось, что язык великого проповедника остался в целости и сохранности.
Бонавентура, генеральный настоятель францисканцев, воодушевленный этим чудом, воскликнул:
- О благословенный язык святого, который всегда восхвалял Господа и учил других славить Его, твоя нетленность ещё раз доказала, насколько труд святого был угоден Богу.
16 января 1946 года, в праздник францисканских первомучеников, Папа Пий XII провозгласил Антония Учителем Церкви.
В базилике Святого Антония в Падуе нетленный язык святого хранится в реликварии и словно взывает к благочестивым паломникам:
- Восхваляйте и славьте Господа!

.......................................


Источник: Издательство Францисканцев
Москва
2004г.


Примечания

1 Древний город Лиссабон, основанный еще в доримскую, лузитанскую эпоху и называвшийся Olisipo, а римлянами названный Felicitas Julia, столицей Португалии стал только‚ в 1256г.
2 Св. Викентий Сарагосский (Викентий Августопольский) - один из наиболее почитаемых испанских мучеников, жил в III-IV вв., принял мученическую смерть во время гонений на христиан при императоре Диоклетиане.
3 Антоний, согласно легенде «Benignitas» (ок. 1276-1278), «родился в благородной семье, от отца Мартина, сына Альфонса, рыцаря, и матери по имени Мария, тоже не низкого происхождения». Более поздние писатели, не ограничиваясь рыцарским происхождением Антония, возвели его род к прославленному роду французских крестоносцев - де Буйон. В настоящее время биографами св. Антония эти легендарные сведения подвергаются сомнению.
4 Муэдзин - служитель мечети, с минарета призывающий мусульман к молитве.
5 Альфонс VIII (1158 - 1214) - король Кастилии. Активно участвовал в Реконкисте. Потерпел поражение в битве при Аларкосе в 1195 г. Участвовал в сражении при Лас-Навас- де-Толос, где в 1212 г. объединившиеся христианские войска Кастилии, Леона, Арагона, Наварры и Португалии одержали победу над армией халифа Мухаммеда ан-Насира.
6 Сид Кампеадор - герой кастильского героического эпоса XII в. «Песнь о моем Сиде». Исторический прототип Сида - Родриго (Руй) Диас де Вивар (1043-1099) - выдающийся военный вождь, герой, сподвижник кастильского короля Санчо П (1065-1072).
7 Дигений Акрит - герой византийского эпоса.
8 Святой Лаврентий - христианский мученик III в., архидиакон Римской Церкви.
9 Тахо (Тежу) - река в Португалии и Испании, самая длинная река на Пиренейском полуострове (1010 км).
10 Орден регулярных каноников св. Августина восходит корнями к IV в. Руководствуется уставом св. Августина. Реорганизован в XI в.
11 Гуго Сен-Викторский (ок. 1096-1141) - монах-августинец, богослов и экзегет, самый известный представитель школы аббатства Сен-Виктор в Париже.
12 «Ave Maria».
13 Пётр Ломбардский (ок. 1100 - 1160) - философ и богослов, епископ. Преподавал в Париже.
14 Альбигойцы (от названия французского города Альби) - средневековая ересь (XII-XIV вв.). Главным заблуждением альбигойцев было противопоставление духа материи и отрицание ценности всего материального. Иисус Христос, по их мнению, был чистым духом, принявшим только видимость плоти.
15 Вальденсы - гетеродоксальное движение, появившееся в Южной Франции и Италии в конце XII в. Вальденсы призывали Церковь к апостольской бедности и вели жизнь бродячих проповедников. В 1179 г. Папа Александр Ш запретил вальденсам проповедовать без разрешения епископов, но они не подчинились решению Папы, за что в 1184 г. были осуждены Веронским собором.
16 Иннокентий Ш-Папа Римский (годы понтификата-1198- 1216). Содействовал развитию орденов францисканцев и доминиканцев. Прилагал все усилия для освобождения Святой Земли. Вел систематическую борьбу с гетеродоксальными движениями, наиболее значительным из которых были альбигойцы. В 1199 г. он издал декрет «Vergentis in senium», в котором приравнял ересь к государственной измене. Когда конфликт с альбигойцами из религиозной области перешел в политическую (после убийства ими в 1208 г. папского легата Петра де Кастельно), Иннокентий Ш решился на вооруженную борьбу с ними и придал военным действиям статус крестового похода.
17 Гимн «Тебя, Бога, хвалим».
18 Коимбра в конце XII в. была столицей Португалии. Монастырь Святого Креста в Коимбре был основан учеником св. Бернарда Клервоского, св. Теотонием, героическая жизнь которого восхищала св. Антония. Монастырь был построен в 1131-1185 гг. Эта обитель прославила Коимбру своими учеными еще задолго до того, как в этом городе в 1534 г. был открыт знаменитый университет.
19 Альфонсо I Капетинг (1109-1185) - первый король Португалии (с 1139 г.). Успешно воевал с арабами, в 1147 г. освободил Лиссабон.
20 Санчо I (1154-1211) - король Португалии (с 1185 г.), сын Альфонсо I.
21 Альфонсо II Толстый (1185-1223) - король Португалии. Сын короля Санчо I.
22 Антоний Великий (ок. 251-356) - святой, основатель отшельнического монашества.
23 Галисия - область на северо-западе Испании.
24 Андалусия - область на юге Испании.
25 Капитул - коллегиальный орган управления в монашеских орденах, являющийся собранием настоятелей и выборных делегатов с целью избрания новых настоятелей или решения дел всего монашеского ордена (генеральный капитул), его провинции (провинциальный капитул) или монашеской обители (монастырский капитул). Генеральный Капитул Ордена францисканцев, в задачи которого входили выборы генерального настоятеля (главы ордена) и правления, сохранение духовного наследия ордена и т.д., по традиции ежегодно созывался в день Пятидесятницы в Ассизи.
26 Умбрия - область в Центральной Италии.
27 Франциска называют Серафическим патриархом, потому что его любовь к Богу можно сравнить с любовью Серафимов - самых близких к Богу небесных созданий.
28 Илия Кортонский (f 1253 г.) - один из первых учеников и сподвижников Франциска Ассизского.
29 Провинция - структурная единица в ордене, объединение ряда монастырей на определенной территории.
30 Провинциал - настоятель провинции ордена, избираемый, как правило, на провинциальном капитуле.
31 Романья - область в Центральной Италии.
32 Монте-Паоло - монастырь, расположенный в 15 км от города Форли.
33 Согласно древнейшему житию св. Антония («Assidua», ок. 1234 г.), в Пасху 1222 г. Антоний присутствовал на рукоположении священников из орденов доминиканцев и францисканцев, состоявшемся в Форли. По этому случаю собравшимся было предложено прочитать проповедь, так как приглашенный проповедник по каким-то причинам не приехал. Но доминиканцы отказались от приглашения, сославшись на то, что они не подготовили текст проповеди. И тогда настоятель францисканцев обратился к Антонию. Когда Антоний начал свою проповедь, всем присутствующим стало ясно, что на горизонте взошло новое францисканское светило. Глубина его знания Священного Писания, а также тонкость аллегорического толкования священных текстов ошеломили всех, кто слушал проповедь. Так для Антония кончилось время безвестности, и его слава как ученого и проповедника начала расти с каждым днем («Assidua», Ш).
34 «Gloria Patri» - молитва «Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу».
35 Официальное название Ордена Францисканцев: Ordo Fratrum Minorum (лат.) - Орден Меньших Братьев.
36 Бревиарий - книга, содержащая тексты суточного круга богослужений (канонических часов).
37 Фома Галлон (1246 г.) - монах-августинец из аббатства Сен-Виктор, в 1219 г. приехал в Верчелли, где с ним и познакомился Антоний.
38 Сен-Виктор - августинское аббатство в Париже, при котором в XII в. была создана богословская школа, славившаяся выдающимися учеными.
39 Ср. Рим 1, 20.
40 Ин 5,35.
41 Имя святого Антония открывает длинный ряд францисканских ученых. Св. Антоний был преподавателем во францисканских школах, предназначавшихся для обучения молодых монахов. Первой школой, где он начал преподавать, была школа в Болонье - городе, прославившемся своими факультетами свободных искусств и права.
42 В начале ХШ в. в Болонском университете обучалось около 10 тыс. студентов.
43 Катары (от греч. к&барос; - чистый) - ересь, распространенная в Западной Европе в XII-XIV вв., прежде всего в Южной Франции, где их называли альбигойцами, а также в Северной Италии. Катары считали видимый мир созданием злого демиурга, отождествляемого с ветхозаветным Богом. В их понимании человеческая душа была подобна частичке света, находящейся в плену у тьмы - телесной материи, а целью жизни являлось освобождение души от тела, но не путем убийства, которое, согласно учению катаров, приводит лишь к перерождению в новое тело, а путем аскезы.
44 В 1224 г. Антоний был направлен во Францию, где читал лекции во францисканской школе в Монпелье (город в Лангедоке, исторической области на юге Франции). В 1289 г. в Монпелье был открыт университет.
45 Симон де Монфор, граф Лейчестерский, возглавлял войско крестоносцев в войне с альбигойцами. Отличался храбростью и жестокостью. Погиб в 1217 г. в битве под Тулузой.
46 Раймонд VI - граф Тулузы. В войне с альбигойцами, начавшейся в 1209 г., выступил на стороне альбигойцев, поддерживаемый королем Арагона Педро П.
47 Педро II Католик - король Арагона (с 1196 г.). Погиб в 1213 г. в сражении у замка Мюре.
48 Раймонд VII (1197-1249) - граф Тулузы, сын Раймонда VI.
49 О том, что Антоний был гвардианом в Ле-Пюи (древний римский город Анизий - Anisium), сообщается лишь в «Liber miraculorum» Арнольда Серрано (XXV) и в «De conformitate» Бартоломея Пизанского (Ш, 1), т.е. в источниках, датируемых концом XIV в.
50 Ср. Мк 6, 31.
51 Ср. Быт 41, 52.
52 Ср. Тов‚ 4, 5.
53 Верна - гора в Италии, в пределах города Кьюзи (в обл. Казентино), на которой св. Франциску Ассизскому явился распятый Христос в облике Серафима. Как пишет св. Бонавентура, Франциск почувствовал острую боль: на его руках, ногах и в боку появились раны - следы Страстей Господних.
54 Порциункола (итал. porziuncola, дословно «частичка») - часовня Ангельской Божией Матери в окрестностях Ассизи, отстроенная святым Франциском, колыбель Ордена францисканцев.
55 Ср. Еф 6,16.
56 Григорий IX, Уголино - Папа Римский. В ходе своего понтификата (1227-1241) все силы положил на то, чтобы утвердить принцип главенства Церкви в мире, но при этом встретил мощное противодействие со стороны императора Фридриха II Григорий IX активно поддерживал новые монашеские ордена, а также уделял большое внимание развитию науки: учредил университет в Тулузе (1233), открыл центр аристотелевских исследований в Парижском университете.
57 Ср. 1 Кор 13,1-2.4.
58 Фридрих II Штауфен - император Священной Римской империи (1212-1250).
59 Интердикт - одно из церковных наказаний, не являющееся отлучением от Церкви, представляющее собой лишение некоторых благ, предоставляемых Церковью.
60 Гвельфы и гибеллины - две враждовавшие партии средневековой Италии (как правило, гвельфы были сторонниками Папы Римского, а гибеллины - приверженцами императора Священной Римской империи). Наибольший размах столкновения гвельфов и гибеллинов приняли в 1-й половине ХШ в., в период конфликта Римских пап и императора Фридриха II. Вся Италия оказалась расколотой на партии, чья вражда подпитывалась противоречиями между городами или между отдельными семейными кланами. Победа одной партии над другой сопровождались кровавыми репрессиями, изгнаниями и конфискациями.
61 Эццелино да Романо - граф Эццелино III, захвативший власть в Вероне. Его поддерживал император Фридрих II в борьбе против гвельфов. В «Божественной Комедии» Данте поместил Эццелино за его злодеяния в седьмой круг ада, в кипящую кровью реку (Ад XII, 106).
62 В Падуе св. Антоний прожил последние годы жизни. Впервые он приехал в этот город в конце 1227 г. и провел там всю зиму. Тогда им были написаны «Sermones Dominicales» («Воскресные проповеди»), которые он представил братьям на генеральном капитуле, проходившем в Ассизи в мае 1230 г. Публикация проповедей святого Антония стала настоящим событием в Ордене. На этом же капитуле Антоний отказался от должности провинциала. Поселившись в Падуе, он написал там второй сборник своих проповедей - «Sermones Festivi» («Проповеди на праздники»).
63 Иоанн Паренти был генеральным настоятелем Ордена францисканцев с 1227 г. по 1232 г.
64 Св. Франциск Ассизский впервые в истории христианства устроил рождественскую мистерию.
65 Ср. Ис 49,15.
66 Ср. 2 Кор 11, 26-28.
67 Ср. 2 Кор 12, 7-9.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 27 ]  На страницу Пред.  1, 2

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB


Подписаться на рассылку
"Вознесение"
|
Рассылки Subscribe.Ru
Галактика
Подписаться письмом