Текущее время: 11 дек 2019, 10:01




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 32 ]  На страницу 1, 2, 3  След.
 Жизнь вечная 
Автор Сообщение
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 7311
Сообщение Жизнь вечная
Артур Форд


Жизнь после смерти, как об этом было рассказано Джерому Эллисону
ВИБРАЦИИ, ЭВОЛЮЦИЯ, РАЗВИТИЕ ЛИЧНОСТИ



Какое-то время, с того момента, когда я впервые с тревогой открыл для себя, что моё тело можно использовать для своего рода телефонной связи с «потусторонним миром», я не мог каждый раз быть вполне уверенным, что мой очередной сеанс действительно состоится. Люди в «бестелесном секторе» спектра бытия во всех отношениях похожи на людей нашего мира: они остаются людьми. Захотят – придут, захотят – не придут. И действительно, они часто не являлись «на связь».

С появлением Флетчера, составившего со мной на сеансах рабочий тандем, результаты стали более устойчивыми, но всё же были недовольные.

– Я желаю заниматься с вами всем этим, – сказал мне однажды один из тех, кто любит высмеивать медиумов, – но при одном условии: если вы гарантируете, что вызовете Сократа.

– Я вызову вам Сократа, – отвечал я, – если вы гарантируете, что представленная вам личность будет непременно тем Сократом, каким вы его себе представляете.

В этой небольшой перепалке содержится зерно одного из тех важных соображений, которые я и хочу изложить в этой книге. Одно из них – фактор развития личности. Занимается ли «нынешний» Сократ прежними делами и придерживается ли он теперь тех взглядов, которые характеризовали его как личность в V веке до н. э.? А у вас самих – те же прежние интересы, знания и опыт, что и десять, двадцать, тридцать или сорок лет назад? Этот фактор духовного развития – один из ключей к более полному представлению о тех плоскостях бытия, о тех его уровнях, которые лежат за пределами земной биологической плоскости.

Импульс развития есть сущность человека, он сам по себе не материален, таким образом и само человеческое существо в этом смысле не материально. Импульс развития требует те или иные материалы для каждой из последующих прогрессирующих ступеней роста, а потом освобождается от них. На определённой ступени развития человек в земной жизни перестаёт развиваться физически. С этого момента его развитие продолжается в сфере опыта, сфере мысли, чувства, самосознания, то есть в нематериальных измерениях.

Развитие в этих измерениях в отличие от потребностей физического роста требует соответственно и другого рода пищи, которая и порождает силу другого, не физического, так сказать, а духовного рода. Точно так же, как человеческий плод в утробе матери достигает в своём развитии определённой точки, когда он становится достаточно сильным для самосохранения вне материнского тела, так как и «нематериальный» импульс развития «зрелого» человека достигает той точки роста, когда он может существовать в более разрежённом царстве разумной энергии – в царстве духа и может не зависеть в дальнейшем от своего временного пристанища – земного тела. Затем так же, как утробный плод продолжает развиваться после физического рождения и младенчества, через детство и отрочество проходит путь до полноправного участия в земном обществе, так и окрепший после недавней физической смерти тела дух стремится в общество других духовных существ, пребывающих в измерениях и структурах высокоэнергетической бестелесной мысли.

Если всё, что я только что сказал, правда – а об этом ясно говорит масса убедительных свидетельств, – то почему же у современного среднего человека в Америке всё это не укладывается в голове? Трагический ответ был сформулирован в элегантной форме известным философом Майклом Полани – благодаря промывке наших мозгов ложными претензиями нашей собственной материалистической технологии. Майкла Полани я буду цитировать здесь не раз, но пока я постараюсь дать вам некоторое пояснение на примере нашей обычной суматошной американской жизни.

Действие, скажем, разыгрывается в офисе фирмы, производящей паровые котлы, в кабинете вице-президента директора Х. М. Стерна в понедельник утром. С ним здоровается сотрудник Тимоти Фриджой, который опоздал на работу на пять минут, но пребывает в приподнятом настроении.

– Доброе утро! – весело говорит Тим. – Как у вас дела с вашей бессмертной душой?

– Х-м… М-да… – бормочет Стерн.

– Пардон, опоздал, шеф, – продолжает Тим и спешит к письменному столу, принимаясь деловито шелестеть бумагами. – Задержался немного с медитацией. Знаете, как это бывает, когда глубоко сосредоточишься. Эти волны, эти вибрации высокого порядка увлекают невесть куда, и иной раз от них вовремя не отделаешься…

Стерн, вероятно, думает, что Фриджой по меньшей мере большой чудак. Мысленно он вычёркивает Тимоти из числа кандидатов на повышение в должности. А как иначе? Продвигать по службе можно только здравомыслящих людей!
Мой гипотетический случай из ряда забавных, но не бессмысленных. Разговоры о нематериальных ценностях и явлениях в материалистической Америке ХХ века подвергаются жестокой цензуре. Осознание этих «иных» миров просто невозможно из-за полного отсутствия информации, об этом просто-напросто умалчивается, говорить между собой о таких вещах не принято. Эта предвзятость, эта информационная блокада, конечно, совершенно не влияет на структуру Вселенной или на само развитие человечества. То, что мы здесь делаем, – это преодоление цензуры предвзятости, это попытка рассказать всем об основополагающих фактах нашей жизни.





1 Деркач – одно из названий коростеля. – Примеч. пер.



2 Красношапочник (redcap) – зловредный дух из английского фольклора, обычно заводится в разрушенных строениях, где совершилось злодейство. Выглядит как маленький старичок с длинными когтистыми руками, на голове у него красная шапочка, выкрашенная кровью. Спать в разрушенных замках и домах опасно, потому что тамошний красношапочник может захотеть подкрасить свою шапочку свежей кровью. Изгнать его можно словами Писания или знаком креста. – Примеч. пер.


25 июл 2010, 11:39
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 7311
Сообщение Re: Жизнь вечная
Давайте сделаем обзор главных фактов физического и умственного развития человека, как это представляют нам современные учёные: давайте очертим их яснее и определённее, чтобы в будущем ссылаться на них. Аксиомой считается, что каждый из нас в биологическом процессе, названном рекапитуляцией – повторением, в действительности проходит в течение месяцев своего эмбрионального утробного развития полный путь органической эволюции на земле – от рыбы, пресмыкающегося, млекопитающего до человека. Учёные также полагают, что и полный психический опыт человеческого рода переживается человеком в период младенчества, детства и юности: четвероногое существо, полностью подобное животному; далее – наивное, суеверное, непосредственное восприятие всего окружающего, как это свойственно примитивному дикарю; затем – фаза охотника (настоящая маленькая охота с убийством небольших животных или игра в охоту – так ребёнком переживается опыт тех миллионов лет, когда человек выжил благодаря качествам хорошего охотника); потом следует фаза воина, и, наконец, как и следовало ожидать, возникает новый зрелый человек – возникает как индивид, обладающий способностью мыслить и совершать осознанные, целенаправленные и социально ответственные действия.

Сейчас мы говорили об отдельной личности. Следующий важный для понимания жизни за смертью вопрос относится ко всему человеческому роду: как это получилось, что мы стали такими существами? Мы рождаемся в материальном мире плоти и «перерастаем» в мир чистой энергии разума или духа? Учёные отвечают одним словом: эволюция.

Поскольку эволюция по-настоящему широко не понята, сделаем краткий обзор всего, что относится к этому понятию. Многие образованные люди ещё и до сих пор цепляются за выдвинутую в ХIХ веке концепцию Дарвина о физической эволюции живого путём естественного отбора и мутации. Исходя из неё, приходят к заключению, что, поскольку существенных физических изменений в человеке не наблюдается уже длительное время, то, стало быть, его эволюция прекратилась. Однако суть заключается в том, что острие эволюции человека, её направленность сместились: из царства чисто физического человеческая эволюция перешла в плоскость психосоциальную, где эволюционные изменения продолжаются со всевозрастающей скоростью. (Следует напомнить, что в принципе само существование особой психической и социальной – межличностной – сферы, имеющей свои, отличные от мира физики законы, современная наука признаёт. Исстари её называют «духовной сферой», или, по философской терминологии, «миром идеального». – Примеч. переводчика).

Это и является великим научным откровением нашего времени. Великое свершение нашей эпохи – это не высвобождение атомной энергии, что по сути является лишь продолжением поисков более мощных механистических сил, которые начались три века назад. Это и не высадка человека на Луну, что по сути является запоздалым использованием возможностей механики, известных ещё Леонардо да Винчи. Великое научное открытие нашего века состоит в том, что человеку было предоставлено полное партнёрство – и полная ответственность соучастника – в его собственной эволюции.

«Если это столь важно, то почему же мы об этом не слышали?» – спросите вы. А дело тут в нехватке в обществе необходимой информации. Наша эпоха уделяет мало внимания открытиям, которые не дают ни коммерческой, ни военной, ни медицинской выгоды. Пионеры в этой области все работали в одиночестве: Р.М.Бакк – врач, Сэмюэл Батлер – романист, Анри Бергсон – философ, К.Г. Юнг – психиатр, Пьер Тейяр де Шарден – палеонтолог, Джулиан Хаксли – биолог, Х.Т. Виман – теолог. Работая в одиночку, некоторые из этих людей были крайне удивлены, узнав, что и другие сделали то же самое открытие: человек участвует в собственной эволюции, более того, его собственное участие в ней всё возрастает. Джулиан Хаксли, знаменитый английский биолог, в 1940-х годах так сформулировал достигнутое к этому времени понимание эволюции сознания: «Человек есть не что иное, как эволюция, осознавшая самое себя».

Он поясняет: «В процессе эволюции осознанность (или, скажем, разумные способности живой материи) становится всё более и более важной характеристикой живых организмов, пока, наконец, для человечества она не становится самой наиважнейшей характеристикой жизни… Эволюция принимает новый характер: она становится в первую очередь психосоциальным процессом… работающим через сложное взаимодействие познания, ощущения и воли».

Что здесь самое главное? То, что увеличивает человеческую способность к осознанию и пониманию. Осознание – центральный стержень в понимании нашей нынешней жизни, равно как и нашей жизни после того, как прекращается земное биологическое существование человека. Давайте же отведём ещё страницу-другую тому, что это значит – «осознанность».

Прежде всего давайте обратим внимание на то, в каком огромном диапазоне варьируется чувствительность и способность к восприятию, к осознанию у людей, которых мы знаем. По отношению к восприятию звука на одном конце этого спектра можно поместить рабочих из гипотетической котлостроительной фирмы мистера Стерна. Чувство слуха у большинства из них настолько притупилось из-за грохота и шума, сопровождающего котельное производство, что они почти утратили способность тонко различать звуки. Ну, а на другом крайнем конце спектра окажется любитель симфонической музыки, чей натренированный слух улавливает тончайшие оттенки звука и обертоны, издаваемые самыми изощрёнными музыкальными инструментами, равно как и тонкости естественных тонов – пения птиц, шума ветра, плеска моря, человеческой речи и песни. Иначе говоря, существует реальный – в полном смысле этого слова – мир звуков, о котором котельщик ничего не знает на основании собственного опыта, а потому и ценность этого мира, и само его существование он может поставить под вопрос.

Кто не страдал по вине тех людей, которые из-за своей нечуткости с лёгкостью ущемляют чувства других? Такие люди просто не понимают, что действительно существует более тонкий и нежный мир человеческих эмоций… А многие ли американцы действительно разбираются во внутренней и внешней политике, хотя политические события в огромной степени влияют на их жизнь? Подумайте о том многообразии мира, в существовании которого мы не сомневаемся, но о котором знаем мало или совсем ничего: о науке, искусстве, музыке, спорте, образовательном процессе, коммерции, сельском хозяйстве, промышленности… – и это лишь часть человеческой деятельности. Мы сразу же убеждаемся, что такие пробелы – или наша неосознанность того, что действительно существует, – вовсе не редкость и не ограничиваются только тем, что относится к жизни за смертью. Белые пятна, а вернее пустые места, мы обнаружим в изобилии даже во всём том, что связано с делами нашей банальной прагматической земной жизни. По той же причине те из нас, кто обогатил свой разум осознанием физически нематериального, духовного (или, как в моём случае, кому оно было даровано!), не принимают во внимание протесты людей, заявляющих, что «они о таких вещах никогда не слышали». Наша задача – сделать всё возможное, чтобы эти люди действительно услышали о такого рода вещах. Исполняя эту задачу, будем строго научны и последуем за Хаксли, Юнгом и другими такими же, как они. «Цель человеческой жизни, – писал доктор Юнг, – сознательное развитие осознания».

Теперь же, поскольку моя цель состоит в том, чтобы читатель осознал существование иных форм бытия, отличных от земных и плотских, давайте продолжим разговор об осознании. Огромная часть нашей Вселенной, а может быть и вся Вселенная, создана из энергии, вибрирующей упорядоченным образом. Мы воспринимаем и постигаем наш мир через так называемые пять человеческих чувств – это результат восприятия изменения напряжения, или вибраций, энергии специальными нервными окончаниями в наших органах, которые в ответ на волновые ритмы энергии производят у нас ощущения зрения, слуха, обоняния, осязания, вкуса.

Совершенно очевидно при этом, что мы обладаем способностями к восприятию и многих других вибраций и сил, кроме этих пяти, другими словами, у нас гораздо больше пяти чувств. Но поскольку наука уклонилась от того, чтобы дать им определённые названия и классифицировать эти иные способности восприятия, мы произвольно относим любую информацию, полученную нами через их посредство, к «экстрасенсорной», или сверхчувственной.

Конечно, такое наименование – серьёзная ошибка. Серьёзная, потому что, принимаемая слепо, она мешает науке выполнить свои прямые обязанности – установить и определить эти иные чувства – и мешает нам полностью использовать их… Например, у нас определённо есть чувство гравитационного поля (оно настолько высоко развито у таких простых существ, как морской моллюск-разинька, или у ростков картофельных клубней, что они постоянно ощущают, даже в темноте или даже будучи зарытыми в землю, где в данное время находятся Солнце или Луна). У нас есть чувство ориентации на местности (оно настолько высоко развито у птиц, что они пролетают тысячи километров и без сигнальных огней и опознавательных знаков точно прилетают в нужное место). У нас есть чувствительность для восприятия мысли (телепатические феномены демонстрировались настолько успешно, что телепатию нельзя больше подводить под черту «экстрасенсорного» – её следует принять за шестое чувство).

И когда мы примем во внимание великое разнообразие имеющих существенное значение вибраций, которые повседневно окружают нас и о которых мы не имеем никакого понятия, то нам будет просто смешно считать, что наши «пять чувств» дают нам точную картину Вселенной, в которой мы живём. И всё-таки наши учёные-материалисты пытаются убедить нас, что эти, и только эти, пять чувств являются исключительным и единственным источником данных для нашего познания мира!

Где стоит первый «указатель»? Насколько далеко в прошлое уходят эти знаки? По мнению моей матери, первый «звонок» прозвенел уже в день, когда меня извлекли из ее чрева. По словам мамы, мое рождение было «необычным». Конечно, у большинства матерей первые роды остаются в памяти как нечто особенное и уникальное. Но здесь дело не в этом. У некоторых женщин мучительные роды длятся по нескольку дней, другие рожают в лесу или на заднем сиденье такси. А что же моя мать? Она умерла на столе в родовой, давая мне жизнь.
Но волновало ее при этом не то, что она умирает. Возвраще¬ние к жизни — вот что было причиной тревоги.


26 июл 2010, 12:27
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 7311
Сообщение Re: Жизнь вечная
Проблему восприятия окружающих нас вибраций я считаю очень важной; я убеждён, что осознанность следующей ступени бытия – бытия вне биосферы Земли – в огромной степени является вопросом нашего умения «настроиться» на его энергетические волны. И чтобы мы могли уверенно отправиться в наше путешествие, которое я предлагаю совершить вместе в этой книге, я хочу, чтобы читатель вполне освоился с тем фактом, что он окружён не опознанными нами и тем не менее имеющими для нас значение вибрациями. Тогда для него не будет слишком сложно допустить возможность существования ещё одного вида вибраций, исходящих из других сфер бытия. Хорошо натренированный слух человека может улавливать звуки в диапазоне от 20 до 20 000 герц, или колебаний воздушных волн в секунду. Для любой бездомной собаки воздух полон будоражащими её звуками за обоими пределами этого диапазона. А электромагнитные волны? Если они длиннее, чем 0,0004 миллиметра (фиолетовый цвет), и короче 0,0007 миллиметра (красный цвет), мы их видим. Но мы не воспринимаем электромагнитные колебания вне этого диапазона – рентгеновские лучи, радиоволны, энергетические излучения космического происхождения. Так может быть, потому, что мы их обычно не осознаём, они не имеют для нас никакого значения и не влияют на нашу жизнь? Нас уверяют учёные, что космические лучи сыграли важную роль в генетических мутациях, которые являются одной из двух основных рабочих механизмов природы в классической теории эволюции. Современный мир стал настолько зависим от электронной связи (радиоволны), что он в буквальном смысле слова не может и дня прожить без них. Квазары («радиозвёзды») испускали радиоволны со дня создания звёздного мира, но до 1886 года никто не знал о существовании этих волн, пока их не открыл Генрих Рудольф Герц.

Неужели после этого трудно представить себе, что существуют и имеют для нас огромное значение такие вибрации и формации волн, которые наша формальная наука ещё не открыла? Те, кто сделал хотя бы маленькую попытку развить в себе способности восприятия «не опознанных» наукой волн, больше не сомневаются в реальности этих неклассифицированных излучений. Я вспоминаю одного моего ученика, который обнаружил в себе способность видеть ауру человека – радиацию «тонкого» порядка, исходящую, как считают многие парапсихологи, от астрального тела – пристанища личности человека на следующей ступени её бытия. Эти излучения иногда бывают настолько интенсивны, что засвечивают фотоплёнку. Некоторые люди, как в этом убедились работники многих киностудий, не могут быть допущены к работе со свежей отснятой плёнкой. В их присутствии она просто засвечивается. Советским исследователям удалось сфотографировать некоторые части ауры. Способность видеть ауру – одно из признанных парапсихологических свойств человека. «Знаете, это очень похоже на то, как настраивают приёмник или телевизор, – взволнованно рассказывал мне один мой друг, описывая первый случай, когда ему довелось увидеть ауру. – Когда моё зрение настроено на ауру, очертания всего, что окружает меня в повседневной жизни, как бы расплываются. Когда я настраиваю «резкость» на всё повседневное, я, наоборот, едва различаю или вовсе не вижу ауры…»

Всё это подводит нас к самому волнующему и таинственному из миров – бестелесному миру мысли. А не состоит ли и этот мир также из энергии и вибраций, быть может слишком тонких, слишком быстрых, способных слишком легко проникать через вещества и тела, чтобы наши приборы могли их зафиксировать?

Одно мы действительно знаем определённо. Мысль может передаваться от одного человека к другому, подобно радиоволнам, идущим от одной станции к другой. Эксперименты с людьми, проведённые под управлением и контролем на протяжении жизни двух поколений, были подкреплены необычными демонстрациями опытов Клива Бакстера с растениями: они доказали, что мысленная энергия легко проходит через барьеры (толстые щиты из свинца, бетона и т. п.), которые задерживают все другие известные формы излучаемой энергии.

Но самое поразительное свойство мысли – это та страшная сила созидания и разрушения, которой она обладает. Ни один дом не был построен без того, чтобы сначала он был задуман и представлен как мысленный проект. Ни одна бомба не была сброшена с самолёта, прежде чем её не разработали в химической лаборатории и на чертёжных досках оружейники. Ни один врач, поэт, учёный, оперный певец никогда не создавался природой, – все они просто рождаются как девочки и мальчики, которые долго и много обдумывают свои будущие роли, а уж затем превращают себя в то, что они задумали, – насколько смогут, конечно. Сила воображения есть сила созидания – плохого и хорошего. Если мы загрязняем окружающую среду – это результат загрязнённости нашего воображения. Точно так же мы могли бы представить нужный нам мир как мир добра и красоты – и создать для всех нас окружение дружбы и красоты. Моя точка зрения, разумеется, такова: неосязаемый мир мысли контролирует и управляет осязаемым, физическим миром. Так мы оказываемся в эволюционном союзе с созидательными силами Вселенной. Что мы есть и чем мы станем – будет результатом соединяющихся усилий человеческого и божественного воображения, или промысла. И во всём этом более высокие плоскости бытия, лежащие вне земной биосферы, играют большую роль.


27 июл 2010, 12:25
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 7311
Сообщение Re: Жизнь вечная
Майкл Полани мало известен «человеку с улицы», но его хорошо знает каждый учёный, достаточно компетентный, чтобы работать на передовом рубеже научного познания. Один из ведущих мировых философов науки восьмидесятилетний Полани смог совершить настоящий прорыв в способе и методах рассуждения; предложенное им может направить всю научную мысль в радикально ином направлении. Механистическая наука, говорит Полани, совершила ошибку ещё сто лет назад и, как сказали бы мои предки, любившие пошутить, ухватила быка, да не за те рога. Учёные, которые находятся в плену у традиции, рассуждают, что природа действует от простого к более сложному. Они проанализировали простые и естественно существующие природные формы вплоть до ядра атома в надежде раскрыть тайны природы. Но нашли они крушение своих надежд.

Этого, как рассуждает Полани, следовало ожидать. Простое, возражает он, никогда не сможет произвести более сложного. Целый класс учеников никогда сам по себе не даст учителя. Ковш расплавленного металла и чан резины не могут создать автомобиль. Нельзя понять великой поэмы, сконцентрировав внимание на одном её слове. Более высокие формы бытия, утверждает он, не возникают и не могут возникнуть из более низких. Происходит всё как раз наоборот: это более высокие формы бытия распространяют своё воздействие сверху вниз, направляя и моделируя формы более низкого уровня. Как говорят индусы, когда ты ищешь наставления, то обращаешь взор на гуру (духовного учителя), а не на свою собаку. Великие тайны Вселенной никогда не будут открыты ни в атоме, ни в молекуле, ни в клетке.

«Обстоятельства, действующие на основе низших принципов, устанавливаются высшими факторами, неподконтрольными этим низшим принципам». И снова: «Чем более неосязаема материя в диапазоне этой иерархии, тем более она значима». И опять: «Я критикую все редукционистские и механистические программы, основанные на идее, которая связывает высшее знание с низшим уровнем Вселенной». И ещё: «Принцип разумности не является завершающим принципом или тем наивысшим уровнем бытия, который управляет существованием всего живого. Остаются ещё мощь и возможности и для более высокого принципа – принципа ответственного выбора». И снова: «Существует многоступенчатая иерархия бытия, которая ведёт всё дальше, к более значимым уровням. Каждый более высокий уровень менее осязаем, чем уровень, лежащий ниже его и более утончён. Чем больше мы познаём эти неосязаемые уровни, тем глубже и надёжнее мы проникаем в сущность жизни и человека». И опять: «Необузданный принцип расчленения на детали, присущий механистической науке, разрушает наши знания о тех предметах, которые мы больше всего стремимся познать. Он даёт нам мир, сложенный из кусочков материи в движении, в которых никто не живёт». И ещё: «Наша теория должна признать те пути, по которым мы переходим из нашего телесного воплощения в физической форме к вживанию и проникновению в иные – тонкие и неосязаемые – плоскости бытия».

Теперь вы поняли, что всё, что я пытался сделать в этой главе, – это изложить основные доводы, которые могут помочь лучше понять неосязаемый, но реальный мир. И делал я это, используя только язык и понятия современной науки. Это вовсе не значит, что я хоть на минуту считаю современную науку во всём правой. Позитивистский материализм современной науки сделал её совершенно бесполезной для подлинных нужд человека. Слишком большая часть нашего научного истеблишмента оказалась в руках посредственных людей, завоевавших себе некоторый престиж тем, что им удалось взгромоздить высокую башню со шпилем на маленьком клочке земли, не имея при этом ни настоящих знаний, ни вдохновения, ни проницательности. Настоящие пионеры научной мысли, конечно, скроены не по этой мерке.

Я убеждён, что истинные философы среди учёных последуют за Полани, вновь обратят своё внимание на те неосязаемые сферы чистой энергии мысли, которая формирует нашу Вселенную, и таким образом снова восстановят науку в её подлинном назначении – вести за собой человека и быть ему наставником.

В таком случае, могут меня спросить, почему же, имея столь невысокое мнение о современной науке, вступительную главу этой книги я отлил в форму её языка и способа рассуждения? Все приведённые мной сведения о вибрациях, волновых явлениях, об эволюции, развитии личности и прогрессе человеческой культуры были научными данными. Использованные мной примеры также были научными. Авторитеты, на которые я ссылался и которых цитировал, принадлежали к учёным. Единственный философ, которого я цитировал, является ведущим философом науки.

На это есть своя причина. Каждая эпоха должна говорить языком своего времени. Наш век – век материалистической науки. Лично я убеждён, что через достаточно протяжённый исторический отрезок времени многие из наших сегодняшних торжественно принятых гипотез окажутся такими же смехотворными, как и дебаты средневековых схоластов о том, сколько ангелов может уместиться на острие иглы.

И тем не менее это язык двадцатого века. Мы были воспитаны на нём. Наш словарь, наши мысли пропитаны им. Если мы хотим объяснить что-то друг другу, мы обязаны употреблять именно этот язык, как наиболее нам всем понятный. Я очень хочу сообщить вам то, что знаю о жизни после смерти. И поэтому я тщательно избегал говорить языком тех специальных терминов, который уже существует для описания «потусторонних», менее осязаемых, чем наш, миров.

Однако мы должны уяснить себе, что наш словарь и наш нынешний язык вовсе не единственное средство взаимодействия с исполненной значения реальностью. Если мы поверим на слово науке, то Земле уже пять миллиардов лет, а человеку – два миллиона. Значит, человек появился достаточно поздно в процессе эволюции. Мы в нём «вновь пришедшие». Я хочу подчеркнуть, что появление человека с самого начала было связано с проецирующимся в будущее космическим созидательным принципом, с великим процессом эволюции сознания. Человек никогда не прекращал бороться за расширение своего осознания того всеобщего целого, в котором он живёт и существует. Основные моменты реального вовлечения человека в этот всеобщий процесс (его развитие из клетки до эмбриона и далее в период внутриутробной жизни; затем физическое и духовное развитие через младенчество, детство, юность во взрослого социально ответственного человека; неясное ощущение существования иных состояний жизни – вне биосферы Земли; редкие, но незабываемые прямые интуитивные «проникновения» в высшую форму жизни) не изменились.

Наше современное понимание форм жизни за пределами биосферы, я думаю, оставило позади кое-что из наших прежних суеверий и несколько глубже продвинулось в своём осознании высшей созидательной реальности. Но мы ни в коей мере не должны относиться с высокомерием к верованиям древних. Древние мыслители пророки, ясновидцы не были ни наивными, ни глупыми. У нас есть основания полагать, что лучшие из них уже в их время достигали тех рубежей, до которых мы вновь пытаемся добраться сегодня. Поэтому нам стоит сейчас сделать обзор того, что они думали, чувствовали и сами испытывали – познакомиться с этим внимательно, сочувственно и с уважением.

У них окажется не наш, а свой язык. Там, где мы говорим о статистически достоверных данных, о формулах, результатах наблюдений, – они, скорее всего, будут говорить о мифах, легендах и притчах. Там, где мы мыслим графиками, исследованиями и вычислениями, – они могут погружаться в загадки, поверья и символику. Но мы не должны их недооценивать на том основании. Они были, по меньшей мере, так же умны, как и мы. Они стали лицом к лицу с теми же реальностями Вселенной, с которыми сталкиваемся и мы. И мы сами не так уж хорошо справляемся с делом, чтобы позволить себе пренебречь любыми подсказками.


28 июл 2010, 12:19
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 7311
Сообщение Re: Жизнь вечная
ИДЕЯ ПРОДОЛЖЕНИЯ ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕКА.

Мы, рождённые в атмосфере материалистической культуры Америки ХХ века, несём на себе гораздо более тяжёлое бремя материалистического мышления, чем мы, быть может, осознаём. Многие из нас могут прожить всю свою жизнь, так ни разу и не усомнившись в этом материализме. Другие же только под давлением реальных событий бывают вынуждены признать, что они действительно вступают во взаимодействие с такими видами энергии, для которых не существует материалистического объяснения. Мои непроизвольные и совершенно неожиданные парапсихологические способности с самого начала поставили меня в эту последнюю категорию. Общепринятый «здравый смысл» моего времени не мог объяснить, что же действительно происходит со мной. Иногда это приводило меня в чрезвычайное замешательство, и в такие минуты мне крайне хотелось найти кого-нибудь, кто мог бы разобраться во всём компетентно и наставить меня.

Когда мне перевалило за двадцать лет, меня уже постоянно приглашали выступать для демонстрации ясновидения перед группами спиритуалистов. Я ещё не научился управлять трансом, но уже знал, что это было некое полугипнотическое бодрствующее состояние, в котором я мог описывать невидимых присутствующих и воспринимать от них кое-что из того, что они хотели передать участникам сеанса. Я понимал, что мне нужна хорошая учёба, но пока вынужден был довольствоваться тем, чему мог сам научиться в практике своих сеансов с участием публики. Национальная Спиритическая ассоциация Америки, посвятившая себя «науке, философии и религии жизни, продолжающейся за порогом смерти, основанным на демонстрируемых фактах связи посредством медиумов с теми, кто живёт в мире духа», обеспечила мне обширную аудиторию. Мне, молодому, полному усердия и упоённому первыми успехами в своём приходе священнику такого христианского вероисповедания, которое может позволить себе смотреть на свою религию открытыми глазами и не отделять её от практической жизни, казалось странным, что люди должны создавать специальную организацию, чтобы откровенно говорить о бессмертии.

Помощь пришла ко мне, когда я больше всего в ней нуждался, с самой неожиданной стороны. В 1920 году в Бостон приехал великий индийский мудрец Парамаханза Йогананда, там он выступил с проповедями перед собранием представителей унитарианской церкви. Я, конечно, и раньше о нём слышал; к счастью, и он тоже слышал обо мне, так что устроить встречу с ним удалось без труда. Я рассказал ему об испытываемых мной трудностях в концентрации, медитации и достижении отрешённости. Он понял всё с полуслова и принял меня как друга и собрата на пути исканий. С тех пор я брал у него консультации, как только выкраивал на это время. Йогананда помог мне направить развитие моих парапсихологических способностей в нужное русло. Он уважал мои способности, но они не производили на него особого впечатления. Не хотел он и того, чтобы развитие этих способностей стало для меня главной целью. Способности медиума развиваются по мере развития души, устремлённой к вселенскому сознанию, говорил он, предупреждая учеников, чтобы они не позволяли себе увлечься и сбиться с намеченного пути. Для Йогананды не существовало вопроса о жизни за смертью, как не сомневался он и в ценности достижений современной науки в пределах, ограниченных ею же самой.

Он в то же время высмеивал учёных, погнавшихся за малой мудростью и потерявших большую. «Наука пребывает в постоянном движении, – говорил он, – это ценно с точки зрения открытия частных законов существования природы в её иллюзорном состоянии, но наука бессильна и в достижении конечного знания, и в постижении начала всех начал». Я принял близко к сердцу напоминание Йогананды, что все духовно развитые люди имеют некоторые способности медиума, но не все медиумы являются духовно развитыми людьми. Он посоветовал мне никогда не жалеть своих усилий в изучении реальной, осязаемой и неосязаемой структуры космоса, невзирая на то, какими будут источники информации – древними или современными.

Мой собственный непосредственный опыт и открытия тех моих современников, кто проводил с особой тщательностью исследования в области человеческого сознания за чертой смерти, возвращают меня к древним авторам с новым чувством уважения к ним. Они были не просто обладающими богатым воображением рассказчиками из давно минувших времён. Лучшие из них были добросовестными и точными репортёрами, сообщавшими об испытанном ими собственном опыте и действительно наблюдавшихся феноменах. Я перечитал всё ранее прочитанное по этой теме и углубился в пределы той древней литературы, с которой мне раньше не довелось познакомиться.

Я искал, разумеется, подтверждения собственному опыту и своим наблюдениям во всей истории. Если то, что я наблюдаю и испытываю, нечто новое, недавно возникшее, – это одно дело. Если же подобное случалось или же просто говорилось, что подобное случалось многие столетия назад и больше никогда не повторялось, то это – другое. Однако если «парапсихический» феномен, с которым я с каждым днём знакомлюсь всё больше и больше, существует всё время, со дня самых ранних свидетельств о жизни человека на земле, то я действительно имею дело с чем-то таким, что прямо относится к самой структуре и цели существования Вселенной и может служить ключом к пониманию существа природы и подлинной цели жизни человека. То, что я хотел узнать, было – как и когда у человека зародилась идея о продолжении жизни после смерти.

Я считал, что если свидетельства о жизни за смертью принимать всерьёз, то должны быть непременно удовлетворены четыре основных требования. Первое – исследователь должен наблюдать демонстрацию непрерывности сознания (под сознанием здесь имеется в виду восприятие, память, способности узнать и быть узнанным; рассудок, способность принимать решение и весь тот полный комплекс характерных «обертонов», которые мы обычно соединяем в понятие «личность»). Второе – должно обязательно быть представление о своего рода окружающей среде, грубо сравнимое с земной на телесно-биологическом уровне, то есть естественное и «социальное» окружение, в котором могла бы действовать личность. Третье – должно быть найдено подтверждение тому, что жизнь вне биологической сферы имеет свои ценности, смысл, свои задачи или цель, свою необходимость, выраженные в терминах, понятных нам на нашем уровне существования. Четвёртое – должен быть какой-то ответ о ситуациях общения и этических ситуациях, касающихся конструктивных и деструктивных личностей, проблемы справедливости и несправедливости, умственно развитых и отсталых, порочных и добродетельных, резких и робких – в общем, всего того, с чем мы встречаемся в нашей нынешней жизни и с чем не так-то легко справляемся. Что же было сказано человеком обо всём этом, что было написано им о жизни после жизни?

Неандертальцы и кроманьонцы, жившие соответственно от 75000 до 25000 лет назад, верили, что мёртвые продолжают жить в каком-то таинственном духовном теле. Захоронения у них делались с особой заботой о возможных нуждах умерших в загробной жизни, особенно в пище и орудиях труда. С течением времени вера в «выживание» человека после его смерти становилась сильнее и оно всё больше воспринималось как реальное; подготовка к похоронам и ритуал погребений становились всё сложнее. К 10 000 году до н. э. началось возведение гробниц. Короли, вожди и прочие знатные люди снабжались для «загробной жизни» всевозможными вещами, которые, как полагали, могли им там пригодиться. В некоторых случаях утвердился жестокий обычай принесения в жертву жён и слуг, с тем чтобы знатный человек имел утешение и спутников в загробном мире.

Было признано, что мёртвые иногда не только могут снова возвращаться на землю, но также и то, что они, посещая наш мир, могут проявлять себя во всём диапазоне – от доброго и дружественного до ненависти и разрушения. Чтобы не дать покойникам «бродить» по свету, трупы иногда пригвождали к земле кольями, связывали крепкими верёвками или закладывали тяжёлыми камнями. В то же время мёртвым делали различные приношения, чтобы заверить их в том, что о них помнят, их чтут. Считалось, что люди с плохим и злым характером становятся демонами, а щедрые, добрые и мужественные причислялись к добрым богам. Некоторые примитивные сообщества людей имели вполне определённые представления о том, что случается с душой сразу же после смерти. Например, одно племя считало, что душа ведёт себя так, как описано в романе Джеймса Эйджи «Смерть в семье», изданного в середине ХХ века: душа некоторое время держится вблизи могилы, блуждает по окрестным местам среди знакомых людей, а затем уходит куда ей положено.

В «Одиссее» Гомера я обнаружил первый подробный рассказ о спиритическом сеансе, который соответствует современному опыту парапсихологии и отвечает тем четырём требованиям, о которых я говорил, устанавливая минимум, необходимый для подтверждения того, что личность продолжает жить после физической смерти. Этот рассказ в поэме Гомера особенно ценен тем, что достоверность и точность его описаний действительно существовавших обычаев, ритуалов, поверий, одежды, оружия, зданий, сооружений и в целом образа жизни эпохи общепризнанна. Читая поэму Гомера, убеждаешься в мысли, что поэт посещал многие «парапсихологические» сеансы и его расцвеченный воображением рассказ основывается на действительном опыте.

В «Одиссее» сеанс вызывания души умерших приводится в одиннадцатой книге, озаглавленной «Книга мёртвых». Цирцея – пророчица такого рода, который хорошо известен и сейчас и широко описан в современной литературе, – советует герою, Одиссею, подчинить воле свои таланты медиума и вызвать дух мёртвого фиванского поэта Тиресия, который даёт совет, что делать дальше. Цирцея, будучи сама могущественным медиумом, даёт Одиссею точные указания, как вызвать духов. (Это первый известный мне исторический пример того, как один медиум обучает другого, точно так же и я сам потом обучал многих молодых медиумов ХХ века. Правда, мы уже не использовали кровь овец!) Тиресий, говорит Цирцея, «знает то, чего и смерть не коснулась», и может быть неоценимым помощником.

Одиссей точно следует её наставлениям. Некоторые из них основаны на примитивных поверьях о том, что души мёртвых каким-то образом могут использовать некоторые ингредиенты пищи, осязаемые или не осязаемые нами; поэтому, вызывая мёртвых из Гадеса (царства мёртвых), Одиссей кропит землю кровью овцы и разбрасывает по ней ячмень и мёд. Ближайшая современная параллель, известная мне, – это мнение некоторых парапсихологов ХХ века, что эктоплазма и одические силы являются неосязаемыми элементами крови и способны сделать на время возможными появление привидений и другие физические проявления феномена того же порядка. Поскольку мой собственный опыт с парапсихическим феноменом физического порядка ограничен, я не могу добавить к сказанному выше что-либо существенное. Однако парапсихические аспекты «сеанса» Гомера соответствуют современному опыту.

Гадес, в понимании Гомера, не имеет ничего общего со средневековым адом с его бесконечными и страшными муками. Гадес у него – это просто «спиритическая окружающая среда», в которой живут души мёртвых. Он находится за «рекой страха» – поэтический образ Гомера, олицетворяющий страх перед смертью, общий для людей всех эпох.

Духи не медлят и тотчас появляются перед Одиссеем в ответ на его призывы. Интересно отметить, что первым перед Одиссеем появляется один из его же собственных спутников, плывущих с ним на корабле, – Эльпенор – своего рода «двойник» тех персонажей, с которыми часто имеют дело медиумы в современной парапсихологической практике. Он приводит такие же удивительно точные подробности своей случайной смерти, о которых ещё не знают даже ближайшие люди из окружения покойного. Эльпенора Одиссей только что видел живым и невредимым во дворе Цирцеи. Одиссей хочет узнать, что же произошло. «Это всё из-за вина, – объясняет Эльпенор, – хлебнул я его изрядно, прежде чем отправился спать. Когда я проснулся, то совершенно забыл про лестницу, пошёл напрямую – и полетел с крыши вниз головой. Я сломал себе шею, а душа моя перенеслась в Гадес». Совершенно нетрудно отыскать тысячи таких Эльпеноров в отчётах о спиритических сеансах, проводившихся в ХХ веке.

Одиссей видит множество душ – «цветущих невест, юношей, стариков, проживших долгую и трудную жизнь, нежных юных дев, всё ещё хранящих остроту первого чувства в своих сердцах, многих воинов, погибших в битвах, на теле которых зияют раны, а на доспехах запеклась кровь». Но Одиссей вступает в разговор лишь с немногими – Эльпенором, своей матерью и Тиресием. Тиресий даёт ему просимый совет, и «сеанс» заканчивается.

Греки доэллинской эпохи считали, что мёртвые продолжают жить в подземном мире, подвластном великой богине – Матери Земли. Существовал у них также и рай на острове, на который души умерших доставлялись на лодке. В эпоху эллинов полагали, что человеческая душа (психея) трансформируется в эйдолон – тончайший нематериальный образ земной личности. Именно его неосязаемость так взволновала Одиссея, когда он увидел свою покойную мать Антиклею. Греческий герой, тщетно пытавшийся удержать её в своих объятиях, восклицает: «Ужель Персефона-царица послала мне только лишь призрак (эйдолон), чтоб плач и стенания мои дольше продлились?». Мать успокаивает его: «Дочь Зевса тебя обмануть не пыталась. Так выглядят смертные все, когда умирают».

В самых ранних примитивных религиях один бог, создатель всего и источник всего живого, хотя признавался и почитался, но всё-таки мало имел отношения к самой жизни людей как в земном, так и в потустороннем мире. Древние люди прежде всего заботились об умиротворении душ усопших и прибегали для защиты от злых к помощи добрых. Всё это стало меняться в Древнем Египте. В понятии древних египтян жизнь, земная и потусторонняя, начинает всё больше восприниматься как общее для всех, царей и простолюдинов, постоянное и неуклонное развитие осознания и понимания, как обычно счастливый процесс переживания опыта. Они интуитивно улавливали поступательное развитие духа, которое в конце концов может привести к установлению непосредственной связи личности с самим Создателем. Во времена строительства пирамид считалось, что статуэтки и миниатюрные изображения живых существ, захороненные вместе с останками умерших в гробницы, будут служить покойному в мире ином – в своём ли «телесном» виде или как повинующиеся ему «души».


29 июл 2010, 11:21
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 7311
Сообщение Re: Жизнь вечная
Самой старой и полностью развившейся концепцией жизни за смертью следует считать египетскую. «Книга мёртвых» древних египтян содержит весьма полные инструкции того, что следует сделать, чтобы жизнь в потустороннем мире была счастливой. Царство бога Осириса предполагает счастливое и осмысленное посмертное существование. Душа с посохом в руке отправляется в долгое путешествие к полям Осириса, в сторону Млечного Пути – Великого Белого Нила небес. Согласно «Книге мёртвых» не каждый заслуживает немедленного и вечного блаженства; перед концом своего путешествия душа прибывает в Зал Истины, где над ней творит свой суд бог Осирис. Душа в свою защиту может представить список грехов и преступлений, которых она не совершала. Но суд, который вершится здесь, – беспристрастен и справедлив; после приговора душа должна либо направиться в счастливые поля Осириса, либо туда, где ей предстоит испытать воздействие строгих исправительных мер. В некотором отношении древние египтяне близко подошли к возвышенной концепции монотеизма – единого истинного бога, к завершающему единению с которым каждый человек может стремиться, восходя по ступеням духовного развития в жизни после смерти.

Обширная информация о жизни после смерти дошла до нас из «Текстов Пирамид» древних египтян, созданных около 4000 года до н. э. Эти тексты должны были помочь благополучному переходу умерших фараонов в следующий мир, и в них говорится о двух сущностях – Ка и Ба, переживающих физическое тело. Ка имеет свойства некоей разрежённой физической субстанции, в то время как Ба представляет собой чистый дух, или душу. Ба всегда изображалась в искусстве птицей с человеческой головой – она и была как бы самой личностью человека, способной летать свободно и беспрепятственно. В иллюстрациях к «Книге мёртвых», которая датируется примерно 1450 годом до н. э., Ба зачастую показана сидящей над входом в гробницу или слетающей вниз к набальзамированному телу. Взгляд древних египтян на человека как психофизическое существо, на его двойственную природу и назначение поразительно современен. Древние египтяне считали, что человеческое существо всегда есть нечто большее, чем плоть и кровь, для них это был просто факт, не вызывавший сомнений.

В древних царствах Шумере и Аккаде, как и у древних египтян, человек рассматривался тоже как психофизическое существо. В этой месопотамской культуре слово «написту» (горло) также означало – дыхание, жизнь, душа – иначе говоря, животворящий принцип жизни, или святой дух. Считалось, что личность человека после смерти его тела, известная под именем «этимму», могла возвращаться в мир на горе живущим, если к ней относились с пренебрежением или оскорбляли её. Это верование определяет важность, придававшуюся во всех древних культурах обрядам погребения (вспомним, например, пьесу Софокла «Антигона»). Тогда полагали, что люди, физические тела которых после смерти не получали должного церемониального погребения, обрекались распорядителями потустороннего мира на бесконечные скитания до тех пор, пока над их останками не выполнялись требовавшиеся обряды. Любитель античной классики может вспомнить, как Одиссей и Эней поклялись найти и должным образом похоронить непогребённые тела своих скончавшихся друзей, с которыми они разговаривали во время «спиритических сеансов», запечатлённых в «Одиссее» и «Энеиде». Потусторонний мир в древней Месопотамии был известен под названием «Земля, откуда нет возврата».

Запечатлённые в «Ведах» верования древней Индии (4000 – 5000 лет назад) не содержат концепций кармы и перевоплощения душ в иные живые существа, которым позднее суждено было здесь так распространиться. Человек, считалось тогда, жил «здесь» и «сейчас», то есть в земном мире и в отведённое ему время, ему следовало использовать эту возможность в полную меру своих способностей – наслаждаться жизнью как физически, так и эмоционально. Человек продолжал своё существование, и после смерти его жизнь в этой фазе определялась тем, насколько моральным было его поведение на земле.

Помимо великих развитых религий древности по всему известному истории миру существовали бесчисленные культы различных таинств, начиная от тёмных лесов Германии, солнечных полуостровов Средиземноморья и равнин Малой Азии, кончая пределами Индии. Друиды на Британских островах; культ Вотана на территории нынешней Германии; Элевсинские и Дионисийские мистерии в Древней Греции… Жестокие культы человеческих жертвоприношений в Малой Азии, которые вызывали такое отвращение у последователей возвышенного культа Яхве среди евреев Среднего Востока. В Греции эти культы назывались мистериями (таинствами), поскольку их обряды были секретными, известными лишь посвящённым. Будущие участники этих обрядов проходили долгую подготовку, их обстоятельно учили, только затем наступала для них торжественная церемония посвящения. «Пифагорейский союз», внесший выдающийся вклад в медицину, музыку, астрономию, математику, философию, родился из Элевсинских мистерий. Изыскания пифагорейцев стремились к такому развитию божественной мысли в земном теле, чтобы человек в своей жизни после смерти мог пребывать в этом высоком состоянии духовной чистоты и способности постигать всё. Эти идеи оказывали непреходящее влияние на развитие религиозной мысли на протяжении всей эры христианства и вплоть до наших дней.

Конечно, не все эти культовые религии были настолько возвышенны. Средний эллин того времени понимал загробную жизнь как весьма чётко организованную: после суда душа проходила через коридор преисподней Эребус, откуда она, если признавалась недостойной, отправлялась в Тартар, а если того заслуживала – в Елисейские поля радости и блаженства.

Некоторые из этих культов несли в себе такой мощный заряд уверенности в продолжении жизни после смерти, что Плутарх, полвека спустя после наступления христианской эры, мог, получив известие о кончине одной из дочерей, написать жене эти слова утешения:

«Я знаю, родная моя, что ты не веришь, будто душа после смерти исчезает и ничего более не чувствует, – в этом мы дали священную клятву на таинствах нашего религиозного братства. Мы признаём за непреложную истину, что наша душа нетленна и бессмертна. Нам следует думать, что мёртвые перешли в лучший мир и живут счастливее нашего. Давай же будем вести себя соответственно этому, будем упорядочивать нашу внешнюю жизнь, а внутренне становиться всё более чистыми, мудрыми и честными».

Примерно до V века до н. э. идеи о загробной жизни возникали и получали широкое распространение у разных племён и народов и с течением времени облекались в устойчивые формы. Позднее эти откровения собирались, как в фокусе, в учениях великих духовных вождей, которые придавали новое живое значение старым наставлениям и зажигали в сердцах людей негасимый огонь духовного энтузиазма. Среди них были Заратустра (VI век до н. э.), Будда и Конфуций (оба жили в V веке до н. э.), древнееврейские пророки (с V по I век до н. э.), Иисус из Назарета (I век н. э.) и Магомет (VII век н.э.). Истоки различных возвышенных религиозных течений Индии теряются в тумане предыстории. Историческая память начала запечатлевать их в форме величественных религиозных стихов, собранных с VIII по VI век до н. э. в «Ведах» и «Упанишадах». Эти размышления о происхождении всего сущего от единого бога и сведение цели, предназначения и «конца всех вещей» вновь в одном едином боге остаются среди самых возвышенных и проникновенных религиозных писаний. Именно здесь впервые высказывается мысль о том, что истинное «я» каждого человека и великое «я» Вселенной оказываются одним и тем же, сливаясь всякий раз, когда это единство становится возможным осознать полностью.

Человек, которого звали Будда – «Просветлённый», – носил имя Сиддхартха в добавление к родовому имени Гаутама и родился в Северной Индии около 560 года до н. э. Он получил прекрасное религиозное образование и воспитание, какое давалось здесь сыновьям в столь знатных и богатых семьях в то время. Став взрослым, он женился, стал отцом ребёнка, но затем вдруг, не находя ответов на волновавшие его глубинные вопросы бытия и собственной жизни, бросил всё и без гроша, в одиночестве отправился скитаться в поисках смысла человеческой жизни. Когда он стал признанным религиозным мудрецом, его учения опрокинули мёртвый режим бездуховности и упадка, поддерживавшийся бюрократией от религии, вновь утвердили откровения древней живой религии и дали новое вдохновение религиозной жизни Востока.

Будда хотел найти возможность прервать бесконечную цепь мучительных смертей и новых рождений – колесо кармы, – бесконечный переход из одного воплощения в другое. Он абсолютно не сомневался в продолжении жизни за чертой смерти. Но какой смысл, спрашивал он себя, в простом повторении одного и того же? Наконец он нашёл свой ответ – вселенская любовь. Только она могла прервать вращение колеса кармы и привести человека к единению с божественным и вечным. Многое в его учении предвосхищало Нагорную проповедь Христа пять столетий спустя: «Если кто станет проклинать тебя, сдержи обиду твою и твёрдо держись слов сих. Да не смутится ум мой, и злое слово не сорвётся с уст моих, я пребуду добр и дружествен, с помыслами любви и без злобы затаённой».

Служители буддизма полагали, что они ясно видят все горизонты жизни за смертью. Считалось, что буддийский святой, идя путём восьмикратной добродетели, сможет одолеть «три опьянения» – невежество, чувственность и «жажду» (влечение, стремление), которые ведут лишь к повторению жизни, к новому рождению и перевоплощению. Преодолевший их человек, предполагалось, обладал даром проникновения, высшей мудростью и духовной энергией, он находился по ту сторону любопытства в отношении жизни за смертью. Однако это положение «учителя» оставляло столько вопросов без ответа, что буддизм в конце концов раскололся на несколько сект, следовавших каждая своей доктрине. Буддизм быстро распространился из Индии в Тибет, а затем и в Китай, где уже утвердилось учение Конфуция.

Не многим, считалось, удаётся достичь того состояния совершенства, которое требуется от буддийского святого. Однако, по учению Будды, любой человек, без сомнения, «переживает» свою смерть. Будде принадлежит неповторимое образное описание связи между физическим телом и потусторонним миром: «Это как оттиск железной печати на мягком воске. Самой печати уже нет, но изображение её остаётся».


30 июл 2010, 13:22
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 7311
Сообщение Re: Жизнь вечная
В Китае с самых давних времён считали, что Вселенная питается энергией двух противоположных, но друг друга дополняющих сил – мужской активной излучающей «янь» и восприимчивой, плодородной таинственной женской «инь». Использовать эти силы и взаимодействовать с ними позволяет познание дао; дао, или «естественный, правильный путь», – средство поддержания всеобщей гармонии, включая и внутреннюю жизнь человека. В культуре Китая глубоко укоренилось почитание предков и связанная с ним детальная концепция загробной жизни. Главным делом человека на земле считалось достижение через дао гармонии между людьми и духами. В древнем Китае читались специальные молитвы по умершим и делались жертвоприношения, чтобы не вызвать недовольства покойных и мщения с их стороны. Конечно, духи не ели пищи, но считалось, что они вдыхают её запах и тем поддерживают своё существование. По окончании погребальной церемонии пищу съедали жрецы. В богатых и могущественных семьях совершались сложные и изощрённые, а иногда и жестокие погребальные службы. Зачастую, когда умирал знатный господин, в жертву приносились от 100 до 300 человек, которые должны были находиться у него в услужении на том свете.

Такого рода вещи здравомыслящий Конфуций находил возмутительными. Его учение можно суммировать так: «Живи хорошей жизнью в этом мире, а мир потусторонний сам о тебе позаботится». Конфуций считал, что человек, пребывающий в гармонии с великими созидательными принципами Вселенной, всегда будет чувствовать себя как дома на всех сферах бытия – и в этом мире, и в мире ином. Однажды в минуту опасности он сказал так: «Небеса произвели ту силу, которая заложена во мне. Так чего же я должен бояться?» Хотя Конфуций никогда не говорил подробно о природе жизни после смерти, он полностью принимал традиционную китайскую практику духовной связи с предками.

Для нашего времени, пожалуй, наиболее интересным произведением буддизма является тибетская «Книга мёртвых». Со дня первой публикации в английском переводе в 1927 году под редакцией У. Е. Эванса-Венца, с обстоятельными предисловиями, написанными К. Г. Юнгом и другими авторитетными учёными, эта замечательная книга выдержала несколько изданий, а сейчас широко распространяется в дешёвом издании. Её читают и обсуждают те из современных молодых американцев, кто интересуется техникой медитации для познавания реальности.

Тибетская «Книга мёртвых» – это наставление, в котором рассказывается, как умирает человек. Она использовалась в Тибете как своего рода требник, её читали вслух, когда кто-нибудь умирал. В отличие от египетской «Книги мёртвых», которую клали в гробницу как путеводитель для души в её странствии по загробному миру, тибетская книга предназначалась не только для умирающих и мёртвых, но и для живых. Вот несколько цитат из вступления к ней, которые подчёркивают её центральную тему – достижение должного отношения к смерти является одной из главных целей жизни: «Ты должен понять, что научиться умирать – это самая полезная из всех наук, превосходящая все прочие. Научись умирать – и ты научишься жить… Познавать жизнь, которая внутри человека, несравнимо важнее, чем исследовать космос. Если ты доберёшься до Луны – что это добавит? Только знание о вещах преходящих. Но высшая цель человека – превзойти преходящее. И поскольку все люди должны покинуть оболочку плоти и пройти через смерть, то крайне необходимо знать им, как правильно встретить смерть, когда она придёт. (…) Не растрачивать себя по мелочам в бесполезных деяниях, помнить о высшей возможности, данной человеку с рождения, чтобы не уйти из этой жизни с пустыми руками, нищими духовно… Это относится к искусству выхода из физического тела и переноса сознания с земной плоскости в плоскость посмертного бытия. (…) Ограниченной только земным медицинской науке нечего сказать в напутствие умирающему, чтобы подготовить его к переходу в посмертное состояние, она чаще усугубляет, нежели облегчает, безосновательные страхи и крайнее нежелание умирать среди своих пациентов, прикованных к смертному одру, которым зачастую прописывает притупляющие ум таблетки и инъекции. (…) Переход из человеческой плоскости сознания через процесс, называемый смертью, может и должен быть торжественным и радостным».

Поскольку буддийский подход к смерти основан на твёрдой вере в повторяющееся физическое перевоплощение, то при первом знакомстве с ним у человека западного мира может сложиться странное впечатление. Однако, если мы сознательно подавим это ощущение и будем брать из мудрости буддистов только то, что не связано со строгой интерпретацией понятия перевоплощения, мы найдём многое, что может быть творчески принято и в нашем образе мышления. Позже на страницах этой книги мы будем обсуждать возможность того, что перевоплощение – это лишь одно из нескольких возможных решений главной проблемы жизни после смерти. А пока просто предоставим тибетскому буддисту высказаться по-своему.

«Мне могут возразить, – пишет лама Анагарика Говинда в одной из вступительных глав, – что не имеет права говорить о смерти тот, кто не умирал. И поскольку никто не возвращался из-за черты смерти, как же мы можем узнать, что за ней происходит?» Лама отвечает, что все мы возвращались из мёртвых, поскольку каждый из нас испытывал много смертей и перевоплощений. Тот факт, что лишь немногие избранные могут помнить свои предыдущие воплощения, не может свидетельствовать о том, что их не было. Почти никто не помнит, как он рождался в последний раз, но ведь в том, что каждый из нас родился, никаких сомнений ни у кого нет!

Но авторитет тибетской «Книги мёртвых» покоится не только на откровениях немногих одарённых, способных помнить свои прежние жизни. Учёные ламы, тибетские буддийские священники и монахи проводили всю свою жизнь в размышлениях об этом мире и мире ином и ожидали приход своей собственной смерти как завершающее переживание, кульминацию всего опыта своей жизни. По мере того как они «погружались в смерть», они рассказывали окружающим их ученикам и собратьям о тех ощущениях, которые они испытывали. Таким образом, создавалась обширная литература, посвящённая испытанию самого момента смерти, создавалась хорошо подготовленными наблюдателями, способными объективно описать, как умирают они сами. Именно этот материал вместе со знаниями, полученными через вдохновение или через медиумов, лёг в основу тибетской рукописи.

Согласно этой книге критические мгновения наступают для души непосредственно после смерти. В сам момент смерти человеку виден «Первичный Ясный Свет». Скончавшемуся действительно является «центр» творения всего сущего. «Сейчас ты видишь Сияние Ясного Света Чистой Реальности», – читает по требнику монах, находящийся подле усопшего. Далее он говорит только что отошедшей душе: «Пойми это, о благородно рождённый. Сейчас твоё сознание находится в поистине естественном чистом виде, не облачённое в земное, без формы, черт и красок. Это и есть Реальность, Всеблагое». Затем душе сообщается поразительное: это божественное излучение, эта «сущность разума, свободная, сияющая и вызывающая трепет», есть единое целое с его сознанием. «Их союз есть состояние совершенного просветления». В это неповторимое мгновение душа должна напрячь все свои силы и осознать эту глубокую истину. Если душа сможет постичь эту истину и осознает её навсегда, тогда ей никогда не нужно будет больше умирать и вновь рождаться. Отныне она составляет единое целое с Богом и творит вместе с ним и с другими великими душами, достигшими совершенного осознания.

Но если – потому ли, что ей не хватило подготовленности, сосредоточенности, или просто потому, что душа ещё не достигла той ступени духовного развития, когда становится возможен её союз с божественным началом, – если этот момент ускользнёт впустую, то он не повторится вновь до последующей смерти, которая последует за следующим воплощением. Души, упустившие этот высший момент, должны теперь будут пройти вниз по шкале состояний сознания, пока не прибудут в оплодотворённую матку, чтобы родиться заново на соответствующем уровне своей кармы – того состояния сознания, которое сложилось в результате всего хорошего и дурного, совершённого этой душой во всех своих прежних воплощениях.


31 июл 2010, 10:28
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 7311
Сообщение Re: Жизнь вечная
Состояния сознания души в период между смертью и следующим рождением, как они описаны в тибетской «Книге мёртвых», удивительно согласуются со свидетельствами о жизни после смерти, представленными современными исследователями, как западными, так и восточными, которые не принимают доктрину перевоплощения. Вот, например: «Когда сущность разума покидает тело, она сама спрашивает себя: «Так умер я или нет?» Душа не может разобраться. Она видит родственников, друзей, как привыкла видеть их прежде». Душа даже слышит их, но не может общаться с ними. Через три или четыре дня душа утрачивает от страха сознание. «Потом, когда ты очнёшься, твой ум должен восстать вновь, как изначала, и потом должно появиться излучающее свет тело, похожее на прежнее твоё, и как говорят Тантры: «Это тело похоже на плоть и напоминает прежнее тело человека, наделённое всеми чувствами и силой беспрепятственного движения, обладающее чудесными свойствами. Это тело видимо для чистых глаз той же небесной природы». Это тело, «рождённое желанием», представляет собой духовную форму в её переходном состоянии и названо “телом-желанием”».

Свидетельства в пользу существования «тела-желания» многочисленны и поступали не только от буддистов. Эванс-Венц рассказывает об одном европейском плантаторе, умершем в далёком уголке, затерянном в джунглях Юго-Западной Индии и похороненном там. И вот годы спустя один друг, посетивший его могилу, увидел, что она обнесена оградой и завалена пустыми бутылками из-под виски и пива. Местные жители рассказали, что призрак мёртвого сахиба принёс им столько неприятностей и тревог, что они просто вынуждены были искать какое-нибудь средство, чтобы успокоить его. Местный колдун-знахарь поставил диагноз: «Сахиб при жизни много пил и от этого умер, но дух его до сих пор скучает по спиртному…» Местные жители, хоть и совсем непьющие, из религиозных убеждений стали покупать для бывшего пьяницы бренди, пиво и виски его любимых марок и выливать их на могилу, чтобы успокаивать его дух. Это было дорого, но, как уверяют местные жители, сработало!


01 авг 2010, 14:07
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 7311
Сообщение Re: Жизнь вечная
ОТ ПРОРОКА В ПУСТЫНЕ ДО ЭММАНУИЛА СВЁДЕНБОРГА


Мой собственный опыт за последние сорок лет моей жизни не оставил мне никакой альтернативы, чтобы я мог оспаривать продолжение существования личности человека после его смерти. И денно и нощно в течение сорока лет я жил среди неоспоримых доказательств этого. Разумеется, я даже решил не приводить их в этой книге, поскольку, как сказал Джон Хейнс Холмс, «свидетельств и данных относительно продолжения жизни после смерти уже достаточно».

И тем не менее жизнь в нашем скептически настроенном материалистическом мире требует своего. Во-первых, всё время приходится иметь дело с неинформированной и сильно дезинформированной публикой. Кроме того, моя работа привлекла пристальное внимание учёных, придерживающихся самых разных взглядов и мнений, и я сам подвергался сильному влиянию с их стороны. Поскольку и общественное мнение, и научные взгляды влияют на наш общий интеллектуальный климат, а отсюда и на предрасположение умов, с которым люди подходят к нашей нынешней теме – каковы же те условия, в которых существует жизнь, когда покидает земную сферу бытия, – я сделаю здесь небольшое отступление ради краткого обзора некоторых имеющих давнее хождение предубеждений.

Учёные, как я в этом убедился, не всегда научны, то есть не всегда действуют, как полагается учёным. Опровержение со стороны представителей науки свидетельств и фактов, предложенных парапсихологией, почти всегда исходило от тех из них, кто так никогда и не удосуживался тщательно их изучить и проверить. Но некоторые из них всё же оставались верными методам науки и изучали сами по себе действительные явления парапсихологического порядка. Многие из них впоследствии стали ревностно и эффективно подтверждать как факт продолжение жизни личности человека после его смерти.

«При одном слове «медиум» на память тотчас приходят бесчисленные примеры разоблачений и мошенничества со стороны шарлатанов, вымогавших деньги у доверчивых людей, понесших в своей жизни горькую утрату», – сказал известный философ и почётный профессор университета Брауна Курт Дж. Дюкасс в своей лекции по случаю ферстерских чтений в Калифорнийском университете. Профессор Дюкасс, бывший президент Американской философской ассоциации, продолжил так:

«Но способы обмана, уловок и источники ошибок, которые нам тотчас же приходят на ум как простые и естественные объяснения для фактов, представляющихся из ряда вон выходящими, разумеется, точно так же быстро приходят в голову и тем, кто работает в исследовательских центрах при Американском обществе психических исследований. Как правило, эти люди имеют куда больше опыта, чем все мы, в распознавании трюков разных фокусников и медиумов-мошенников и принимают против них меры предосторожности куда более изобретательные и строгие, чем способен придумать средний скептик. Таким образом, зачастую необходимо быть более легковерным и доверчивым, чтобы просто принять гипотезу мошенничества или ошибок в наблюдениях, чем признать сообщённые факты.

Пока выдвинуты только две адекватные гипотезы для объяснения такого рода фактов. Первая из них – гипотеза, объясняющая всё с помощью телепатии (допущение, и само по себе способное потрясти ум), предполагает, что медиум способен получать информацию непосредственно из мозга других людей и что таков действительный источник представляемой им информации. Однако, чтобы объяснить все факты, следует распространить эту гипотезу на слишком многое: в некоторых случаях нам потребуется признать, что медиум в состоянии перехватывать мысли даже тех людей, которые находятся от него на большом расстоянии и совершенно ему не знакомы, и что он даже способен «подслушивать» их подсознание. Другая гипотеза заключается в том, что связь действительно устанавливается с иным миром, что сообщения действительно проходят и исходят от людей, которые умерли и продолжают жить после своей физической смерти. Перед лицом установленных фактов и серьёзных эмпирических свидетельств мы нуждаемся в весьма радикальном пересмотре наших обычных идей о том, что возможно и что невозможно в природе».

Знаменитый профессор психологии из Колумбийского университета, в настоящее время участвующий в работе клиники Меннинджера, уважаемый президент Американского общества психических исследований Гарднер Мерфи опубликовал отчёты об очень тщательно проведенных исследованиях случаев, когда была получена информация, которая, по его мнению, не позволяет сделать никакого иного заключения, кроме одного: она исходила от человека, который к этому времени уже умер. Так, например, отец является одному из своих сыновей через какое-то время после своей смерти в облике привидения и сообщает ему о неизвестном «втором» завещании, которое и находят в указанном им месте… Брату является призрак сестры, умершей девять лет назад, с бросающейся в глаза царапиной на щеке. Мать затем открывает ему, что это именно она, когда обряжала покойную дочь, нечаянно оцарапала ей лицо, но сразу же покрыла это место пудрой и никому об этом не говорила… Генералу английской армии в Индии является призрак – лейтенант, которого он не видел уже два или три года. Лейтенант этот ехал верхом на буром пони, хвост и грива у которого были чёрными. Со времени их последней встречи лейтенант, казалось, сильно располнел, носил тщательно ухоженную бороду, тогда как раньше он брился начисто. Выяснилось, что лейтенант действительно раздобрел перед смертью, носил именно такую бороду, купил и заездил до смерти пони, какого увидел генерал.

Доказательства того, что личность «переживает» свою смерть, разумеется, и бесчисленны, и красноречивы. Я привёл эти случаи не потому, что они наиболее убедительны, а потому, что они показывают разницу между учёными, которые изучают предмет и принимают во внимание доказательства, и теми «учёными», которые с ними не считаются. Главной причиной подобного разделения в научных взглядах я считаю то, что нижние эшелоны современных научных работников следуют философии, явно устаревшей ещё сто лет назад. Философия логического позитивизма Огюста Конта, скончавшегося в 1857 году, на целое столетие стала излюбленным мировоззрением для тех, кто желал видеть во Вселенной машину, работающую строго по законам классической физики и химии и познаваемую исключительно с помощью пяти основных человеческих чувств. Поскольку важнейшие научные открытия за последовавшее столетие не могли быть сделаны без помощи других чувств, помимо этих пяти, выяснилось, что философия Конта всего не исчерпывает и её одной недостаточно. И снова вопрос о признании чувств и способностей человека более высокого порядка остался открытым и требует своего решения с необходимой научной точностью.

Помимо моего непосредственного знакомства с несколькими направлениями научной мысли, я испытал и другие встречи. Встреча с Йоганандой вывела меня из довольно узкой колеи «деревенского» христианства моего детства. Даже одной встречи с Йоганандой было достаточно, чтобы почувствовать, что ты находишься рядом с великим человеком – человеком глубоких знаний, непоколебимой цельности, абсолютного мужества и бесконечного сострадания. И всё же эта грандиозная личность полностью сформировалась и развилась вне нашей иудейско-христианской традиции! Его учение затронуло меня так глубоко, что я остро осознал тот факт, что глубокая и истинная мудрость может возникать и в других странах света, а не только в ограниченных условиях культуры, в которой мне суждено было родиться, – культуры в некоторых важных отношениях удивительно узкой. Эти встречи побудили меня заняться изучением интеллектуальной истории других народов. И когда я вновь обратился к иудейско-христианской вере моего времени и места, то я вернулся в неё обогащённым способностью понимать неизмеримо больше.


02 авг 2010, 12:31
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 7311
Сообщение Re: Жизнь вечная
Вернёмся теперь к нашей теме – условиям существования в мире после смерти.

Мы увидим далее, что евреи времени Ветхого завета были пионерами не только в том, что признали потусторонний мир и описали его, но также и в том, что открыли единого бога в природе и социальном процессе. В течение двух веков перед Рождеством Христовым палестинские евреи подвергались влиянию идей греков, зороастрийцев, вавилонян и персов, что неким образом изменило их древнюю концепцию жизни после смерти. Прежде у них считалось, что мёртвые уходят в Шеол, сумрачное и бесцветное царство теней, наподобие греческого Гадеса. Теперь евреи в своём большинстве говорили о «том свете» как о жизни, в которой тело человека возобновляется и полностью обладает умственной энергией и сознанием. Если первоначально заслуги человека в этом мире почти не принимались во внимание, то теперь заговорили о царстве праведников – «рае», «Эдемском саде», «Лоне Авраамовом», «Подножии Трона». В древних еврейских писаниях упоминается об «Аврааме, которого Бог поместил в Эдемском саду», «О нашем господине Моисее, ушедшем в Эдем», «О святом Иуде в Лоне Авраамовом». Все эти образы содержат позитивные, заряженные энергией элементы: продолжение активной деятельности личности, живое сознание, личное общение друг с другом и совместные действия, окружение, которое могло служить для наслаждения и быть источником прекрасного. В то время среди евреев не было согласия – да у них его и раньше не было – относительно самой природы посмертной жизни, но эти новые элементы принесли с собой и новый волнующий интерес к её миру.

Древние евреи, несмотря на то что их пророки гневно обличали «колдунов (астрологов) и медиумов», сознавали связь между миром живых и миром бесплотных и зачастую наводили мосты между ними с помощью медиумов. Известный пример – спиритический сеанс царя Саула с женщиной-медиумом в Аэндоре – вполне доказывает, что евреи времён Саула знали о том, что личность продолжает жить после смерти, сохраняя полную память, интеллект, способность узнавать других и быть узнанной и другие атрибуты активной личности. Библия сообщает нам об этом случае достаточно подробно:

«…Тогда Саул сказал слугам своим: сыщите мне женщину-волшебницу, и я пойду к ней и спрошу её. И отвечали ему слуги его: здесь в Аэндоре есть женщина-волшебница.

И снял с себя Саул одежды свои и надел другие, и пошёл сам и два человека с ним, и пришли они к женщине ночью. И сказал ей Саул: прошу тебя, поворожи мне и выведи мне, о ком я скажу тебе.

Но женщина отвечала ему: ты знаешь, что сделал Саул, как выгнал он из страны волшебников и гадателей; для чего же ты расставляешь сеть душе моей, на погибель мне?

И поклялся ей Саул Господом, говоря: жив Господь! Не будет тебе беды за это дело.

Тогда женщина спросила: кого же вывесть тебе? И отвечал он: Самуила выведи мне.

И увидела женщина Самуила и громко вскрикнула; и обратилась женщина к Саулу, говоря: зачем ты обманул меня? Ты – Саул.

И сказал ей царь: не бойся; что ты видишь? И отвечала женщина: вижу как бы Бога, выходящего из земли.

Какой он видом? – спросил у неё Саул. Она сказала: выходит из земли муж престарелый, одетый в длинную одежду. Тогда узнал Саул, что это Самуил, и пал лицом на землю и поклонился.

И сказал Самуил Саулу: для чего ты тревожишь меня, чтобы я вышел?..»

Евреи – почитатели Иеговы оставили нам в Библии историю религии в эволюции, в процессе которой различные представления о потустороннем мире или идеи, его отрицавшие, сменяли друг друга. Начиная со II века до н. э. многие евреи понимали душу человека как сущность «я», возникающую до того, как она обретает своё физическое тело, и переживающую его. С этими представлениями смешивалось и учение о воскресении – самого физического тела или достаточно точной его копии, что в конечном счёте и должно было обеспечить человеку приемлемую жизнь после смерти.

Но Иисус из Назарета говорил о жизни после смерти так, как никто другой ещё не говорил. Он говорил об этих мирах, этих царствах, столь далёких для большинства людей, с той определённостью, уверенностью и убедительностью, каким обладает только тот, кто действительно бывал там и знает. Он намеренно избегал сколько-нибудь подробных описаний сцен посмертной жизни: «Ибо вы не смогли бы вынести это». Очевидно, он чувствовал, что простой и прямолинейный ум его учеников ещё не был тогда готов понять всю сложность существования жизни после смерти. Он также ясно показал, что не желает, чтобы раздумья и предположения о загробной жизни помешали исполнению жизненно важного, насущных требований настоящего. В его учении всегда подчёркивается императив настоящего и земного. Жизнь, прожитая в стремлении к пониманию и любви, усиливающемуся день ото дня, подразумевал Иисус, приведёт к своему удовлетворительному продолжению в другом мире, без чрезмерных размышлений о ней.

Иисус, однако, нередко и приподнимал занавес, позволяя заглянуть в будущее, по ту сторону бытия. «В доме Отца Моего обителей много, а если бы это было не так, я сказал бы вам». Так нам даётся понять, что диапазон условий и состояний сознания, достижимых в более высоких сферах бытия, не ограничен. Он неустанно подчёркивал важность земной жизни как арены духовного развития. Так, например, в Евангелии от Луки он говорит о нищем Лазаре и богаче. В его притче рассказывается о них обоих, перешедших в потусторонний мир вскоре после своей смерти; братья же богатого продолжают всё ещё жить на земле, и он знает, что они делают. Богачу трудно приспособиться к новым условиям, он больше не может получать, что ему хочется, отдавая распоряжения другим; деньги в этом новом измерении бытия не могут проложить ему дорогу. Однако для души Лазаря земные страдания принесли большую пользу и помогли ей созреть. Он оказывается в Лоне Авраамовом. Интересно отметить, что Иисус очень мало придаёт значения представлению об «аде» как месте мучений и наказания за грехи, которое так широко использовали христианские пастыри в средние века и во времена более поздние, чтобы вселить страх в сердца своих прихожан. У того богача, по-видимому, было столько же шансов созреть духовно, как и у любого другого, для этого ему следовало только освободиться от фальшивых понятий и представлений о жизни, которые тянули его назад. Новый «Гадес» представляется нам как «промежуточное» место отдыха, своего рода контрольно-пропускной пункт, где души останавливаются в своём путешествии, где оценивается, в каком направлении нуждается их дальнейшее развитие. Сам Иисус, согласно раннему христианскому преданию, известному как «Апостольское Кредо», позднее считавшемуся апокрифом, «спустился» туда, перед тем как после своего распятия на кресте явиться людям в своём духовном (часто называемом – «астральном») теле.

Ради просвещения тех своих учеников, которые, как он считал, «могли выдержать это», Иисус, будучи величайшим медиумом, включил их в свой сеанс, на котором явились Моисей и Илья. Ставшие свидетелями этого апостолы Пётр, Яков и Иоанн находились под длительным впечатлением от увиденного, – той излучающей свет жизни, какой достигли пророки, высокодуховные личности, после своей биологической смерти.

Когда Иисуса вместе с двумя разбойниками прибили гвоздями к крестам и когда наступила агония распятых, Иисус мог с уверенностью сказать раскаивающемуся разбойнику: «ныне же ты будешь со мною, в раю». Рай, в том смысле слова, в каком его употребляли евреи того времени, не отождествлялся с близостью к Создателю, не отождествлялся с «небесами». Это было одно из названий для «места отдыха» сразу же после смерти. Хорошо засвидетельствованные слова Иисуса ещё раз подтверждают, что в «загробной жизни» – во всех её фазах – люди продолжают жить в полном сознании и узнают друг друга.

У апостола Павла нашлось несколько серьёзных комментариев относительно жизни за смертью, о связи между жизнью земной и потусторонней. «Я знаю человека, – писал он, – который был перенесён на третье небо». Знал он и другого человека, который «попал в рай». Очевидно, Павел и сам был не прочь испытать подобные откровения. Он молился об этом, но получил «терний в плоть мою, посланный сатаной, чтобы я не возвышался сверх меры». Поэтому, говорит Павел, он хотел бы прославиться в слабости своей, с тем чтобы сила духа явила бы свою мощь ещё явственней для всех, исходя из столь жалкого сосуда. Это напоминает мне тех работников ААА, которые первоначально «прославились» в слабости своей к пагубному пристрастию, но сделали так замечательно много для больных алкоголизмом в наше время.

Павел делает и другие ссылки на способности некоторых людей постигать такие измерения бытия, какие он сам не мог. «В отношении духовной одарённости, – писал он, – имеются различия». Павел перечисляет среди прочих одарённостей такие: способность распознавать и видеть духов (искусство медиума), мудрость, знание, вера, дар духовного врачевания, пророчество, лингвистические способности, совершение чудес. Но (и здесь я вспоминаю предостережение Йогананды) ни одна из этих способностей сама по себе не говорит о подлинном духовном совершенстве; без понимания и любви, говорит Павел, они «лишь медь бряцающая и кимвал звенящий».

Ранним христианам жизнь за смертью казалась очень близкой и очень реальной. «…Какая польза человеку, – спрашивал Иисус, – если он приобретёт весь мир, а душу свою потеряет?» Этот вопрос ставился ребром перед его последователями: не означало ли это, что отдельная личность представляет собой большую ценность, чем весь мир? «Потусторонность» ранних христиан, их нежелание зависеть всецело от этого мира подняли человечество на высший уровень мужества и сострадания как в религиозной, так и в светской истории. Римляне, правители всего известного тогда человечеству мира, не знали, что с ними делать. Рим правил через угрозу смертью. Но вот появились люди, не боявшиеся этой угрозы! Единственным результатом, к которому привели гонения и массовые избиения христиан, было то, что их духовное и моральное превосходство стало очевидно для всех, и это обратило всё остальное население к новой вере!

Когда угроза смертью оказалась бессильной, римлянам ничего не оставалось, как признать христианский католицизм официальной религией Римского государства. Некоторые историки замечают, что этот акт так изменил природу христианства, что оно стало больше римским и кесарским, чем католическим, то есть вселенским. После падения Рима эта изменившая своё положение религия нашла себе призвание иного рода. Если прежде это был институт, учивший религии высокоцивилизованный народ, то теперь его новой ролью стало учить цивилизации варварские народы. Иногда во времена ужасных «чёрных» первых столетий средневековья, известных в истории как Тёмные века, нельзя было с уверенностью ответить на вопрос, сможет ли церковь облагородить варваров или же под их натиском она деградирует сама.


03 авг 2010, 11:12
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 7311
Сообщение Re: Жизнь вечная
Нам нет необходимости останавливаться подробно на верованиях различных кельтских, скандинавских, франкских и германских племён, разрушивших мощь Римской империи и утвердившихся на её развалинах. Хотя некоторые учёные и считают, что друиды имели развитые религиозные воззрения, однако ясно, что большинство племён следовало примитивному поклонению силам природы. Как для последователей церкви, так и для варваров Тёмные века – это тёмная история. Редко человек опускался ниже уровня тех ужасных девятисот лет. К 1000 году большая часть Европы была «обращена в христианство» огнём и мечом. Каким же было это обращение, насколько истинным, если совершалось такими средствами? Вопрос этот до сих пор вызывает сомнение. Но, проходя через все превратности судьбы, человек никогда не отрекался от твёрдой веры в продолжение своей жизни в какой-то другой форме, – обычно среди племён, живших в лесах, это была жизнь в счастливых охотничьих угодьях под властью благосклонного бога природы.

В начале XIV века западному миру была дана первая за тысячу с лишним лет самая объёмная, законченная, цельная, красноречивая и вдохновенная картина жизни за смертью, имеющей цель, смысл и структуру. Хотя «Божественная комедия» Данте, несомненно, была задумана и как светско-философская поэма, и как религиозный трактат, она, как только впервые получила известность, сразу же стала вселять в сердца людей благоговейный трепет – дань, которую обычно отдавали только религиозным откровениям. Данте Алигьери родился в 1265 году во Флоренции в разгар кровавой политической борьбы. Выдающийся интеллектуал своего времени, он оказался на стороне проигравших в политической вендетте и был изгнан из родного города, куда ему было запрещено возвращаться под страхом сожжения на костре. Ещё молодым человеком, не успев составить себе репутацию, он стал отверженным, без средств к существованию. Данте, упоминавший по случаю, что у него бывают видения и состояния откровения, описывая «состояние души после смерти», заимствовал многое у Фомы Аквинского, Аристотеля и римско-католической традиции.

С юности Данте обладал как поэтическим даром, так и даром внутреннего провидения. Вот отрывок из биографии поэта, написанной Джованни Боккаччо, где рассказывается о видении Данте, которое предшествовало ранней смерти молодой Беатриче Портинари. Это случилось вскоре после первой встречи поэта с девушкой.

В «Вита Нуова» («Новой жизни») он рассказывает нам о том, как получил учтивый поклон от Беатриче Портинари, юной дамы его сердца: «Я испытал такую сладость, что словно опьянённый покинул людей и уединился в своей комнате и стал размышлять об Учтивейшей… И в размышлении о ней охватил меня сладкий сон, в котором явилось мне дневное видение: казалось мне, будто вижу я в своей комнате облако огненного цвета, за которым я различил облик некоего мужа, видом своим страшного тому, что смотрит на него; сам же он словно бы пребывал в таком веселии, что казалось это удивительным; и в речах своих он говорил многое, из чего лишь немногое я понял, а среди прочего понял такие слова: “Ego dominus tuus!” («Я твой повелитель!») На руках его словно бы спало нагое существо, лишь легко прикрытое, казалось, алой тканью; и, вглядевшись весьма пристально, я узнал Донну поклона, которая за день до того удостоила меня этого приветствия. А в одной из ладоней словно бы держал он некую вещь, которая вся пылала; и мне показалось, будто он сказал следующие слова: “Vide cor tuum! («Взгляни на сердце своё!») И после того как он постоял немного, словно бы разбудил он ту, что спала, и проявил такую силу доводов, что понудил её съесть тот предмет, который пылал в его руке, и она вкушала боязливо. Спустя немного времени веселье его обратилось в горький плач; и плача так, вновь поднял он Донну на руки и вместе с ней стал словно бы возноситься к небу…»

Данте пошёл настолько дальше всего, прежде считавшегося известным, что его почитатели стали рассматривать «Божественную комедию» как подлинное откровение. Данте использует поэтический приём, превращая себя самого в действующее лицо великой поэмы, описывающей жизнь после смерти. Данте рассказывает о том, как он подошёл в своей жизни к пределам отчаяния, о том, как для блага его высшие силы проводят его через ад, чистилище и рай к источнику света – в присутствие Бога. Его поэма – аллегория, где поэт Вергилий представляет разум, возвышенный дух женщины Беатриче представляет откровение, а святой Бернард – интуицию веры.

Дантовский ад (инферно) – место, имеющее свою логику, где определённый грех есть своё собственное наказание. Так, например, гордый аристократ Фарината горит в вечном пламени собственной гордыни. Преступные любовники Паоло и Франческа должны продолжить жить и дальше, скованные неразрывными узами их собственной страсти. Прибегавший в земной жизни к насилию должен теперь столетие за столетием совершать деяния, исполненные необузданной жестокости и зверства и т. д. Душа поэта, ведомая Вергилием, всё ниже и ниже спускается в ад, и в той же мере возрастает серьёзность преступлений, получающих там своё воздаяние, – лицемерие, обман, воровство, убийство – пока, наконец, оба путника не добираются до отвратительного полупогребённого тела сатаны на самом дне ада. Перебравшись через тело сатаны, они оказываются по другую сторону ада и начинают восхождение через чистилище, где душа может очиститься от гибельных пристрастий и привычек, где может быть приобретено новое вдохновение на пути, ведущем вверх, к раю. Семь кругов чистилища соответствуют семи смертным грехам: гордыня, зависть, злоба, лень, алчность, чревоугодие и похоть. Пройдя своими кругами, очистившиеся души выводятся в подобие земного рая на вершине чистилища. Теперь душа достигла плоскости земной добродетели, но ещё не достойна высших пределов рая.

Путешествие души поэта через рай к небесам символизируется остановками путников на различных астрономических телах, своего рода «путевых станциях» для душ, прибывающих в царство радости, но ещё далёких от небесного совершенства. Эти этапы представляют собой главные человеческие добродетели: справедливость, благоразумие, умеренность, стойкость – и теологические добродетели: веру, надежду, милосердие. Наконец душа в экстазе достигает небес, где исчезают понятия времени и пространства. Но, конечно, в этом кратком пересказе нельзя воспроизвести богатства и утончённости мысли, глубины прозрения – всего того, что делает описание Данте жизни после смерти всемирно признанным шедевром.

Следующий систематизированный, вдохновенный и подробный рассказ о мире за чертой нашего, земного принадлежит шведу, жившему в XVIII веке, великому учёному, философу и провидцу Эммануилу Свёденборгу. То обстоятельство, что среди моих близких друзей есть несколько последователей Свёденборга, – они принадлежат к особой церкви, основанной на учении Свёденборга, – делает для меня особенно приятным этот краткий рассказ о нём.

Эммануил был сыном замечательного человека, епископа и профессора теологии, который постоянно бывал в неладах с церковными властями: он всегда настаивал, что прямой религиозный опыт человека важнее, чем выдохшаяся религиозная догма. Эммануил был блестящим учёным со времени своего отрочества и завоевал мировую репутацию, будучи ещё молодым человеком. Позже он писал своему другу, что тридцать пять лет занятий естественными науками были годами подготовки его Господом для восприятия тайн жизни за смертью. Достижения его как учёного были феноменальными. Задолго до Лапласа и Канта он предложил «небулярную» космогоническую теорию Солнечной системы – её происхождения из гигантской завихрённой массы, разрежённой газовой туманности, сконденсировавшейся со временем в Солнце и планеты. Он сделал важные открытия, расширяющие наши знания о фосфоресценции, магнетизме, теории атомного строения материи, был пионером в кристаллографии. Как анатом и физиолог он наметил перспективы развития новой науки неврологии, особенно в области точного определения функций клеток мозга и коры головного мозга, спинного мозга. Он предвосхитил более поздние изыскания в области эндокринологии. Сведенборг не ограничивал свою деятельность теоретическими науками, он принимал активное участие в делах общества как правительственный чиновник и законодатель. Научные труды написаны им на латыни.

Свёденборг – один из величайших парапсихологов всех времён – стал испытывать непроизвольные проявления своего дара ещё с тех пор, как с головой ушёл в изучение естественных наук. Однажды, находясь вдали от своего дома, он продемонстрировал один из самых ярких засвидетельствованных примеров ясновидения. В субботний полдень, находясь в Гётеборге, в трёхстах километрах от Стокгольма, он «увидел» Стокгольм, объятый пламенем. Это был великий стокгольмский пожар 1759 года. Своим внутренним зрением он видел, как быстро распространяется пожар, как горит дом его друга, как огонь угрожает дому, где он сам жил в Стокгольме. Наконец, в 8 часов вечера пожар был потушен. А через два дня, во вторник утром, новости о пожаре достигли Гётеборга. Пожар был в точности таким, каким его описал Свёденборг.

Когда ему исполнилось пятьдесят семь лет, он испытал ошеломляющее духовное превращение: говоря его словами, над ним «разверзлось небо». Он оставил изучение естественных наук, чтобы заняться изучением этих новых измерений реальности. Он говорил, что получил свободный доступ в мир духа, свободно перемещается в нём, беседует с его обитателями, исследует его. Хотя Свёденборг никогда не проповедовал и не пытался создать свою секту – свёденборгианская церковь была основана его восхищёнными последователями, – он много писал о своих путешествиях по этому дальнему миру и опубликовал его полное и подробное описание.

На своём ординарном, начальном уровне загробная жизнь, по Свёденборгу, имеет много общего с нашей собственной. Он нашёл естественную твердь и пространство, населённые центры, где обитают мужчины и женщины со всеми знакомыми нам человеческими привычками и чаяниями. Каждый занят чем-то, имеющим целью достижение общего блага, все учатся и в то же время учат. Учатся у душ, достигших более высокой мудрости, учат сбитых с толку и растерявшихся из числа вновь прибывших. Свёденборг считал, что всеобщий человеческий страх перед смертью совершенно не обоснован. Для просвещённых людей переход из одного царства бытия в другое может быть совершенно естественным и безболезненным. После перехода физическое тело становится ненужным. Мы легко осваиваемся в мире духа. Таким образом, «небо и земля могут быть вместе, могут составлять для нас единое; человек знает, что творится на небесах, и ангелы знают, что происходит на земле».

Сведенборг смеялся над представлением о том, что личность человека становится более благородной благодаря тому, что переходит в следующую сферу бытия. «Наши кружевные представления об абстрактном благородстве души, – писал он, – испытывают хорошую встряску. Души наших отцов ничуть не лучше нас, живых, – ни в моральном, ни в земном измерении, а их занятия зачастую менее стоящи, чем наши собственные. Многое из того, что они делают, смахивает на полицейскую хронику. Даже ангелы – не что иное, как просто хорошие люди в благоприятной им сфере бытия, мы можем им совершенно не поклоняться, поскольку они этого не заслуживают. В лучшем случае, они сродни нашим пророкам. Самое существенное – в том, что смерть не изменяет сути вещей. Человек сталкивается с теми же проблемами, что и прежде, и ему самому приходится их решать. Ничто, кроме правды и добра, не получает процветания в ином мире. За могилой нет иного отдыха, кроме мира во Господе, который был нам отдыхом и прежде».

Здесь, конечно, он говорит о начальных, «переходных» ступенях жизни вновь прибывших в иную сферу бытия. Более развитые души начинают осознавать излучение, исходящее из центра, свет, проистекающий от Бога – источника силы, правды, любви и радости. Но прежде чем для души становится возможным достижение этих высших уровней бытия, ей необходимо преодолеть мощную силу тянущих вспять отрицательных эмоций – ненависти, гордыни, зависимости от своих желаний и влечений, от привычек, от одержимости ими. Существенную часть работы продвинувшейся по пути к совершенству души и составляет помощь в этой борьбе пребывающим вновь.


04 авг 2010, 10:42
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 7311
Сообщение Re: Жизнь вечная
Француженка мадам Гийон, мистик XVII века, оставила свой рассказ о форме общения в потустороннем мире, и он вполне соответствует тому, что рассказал мне мой собственный контролёр, Флетчер. Оба говорят, что прямое мысленное общение друг с другом там вскоре заменяет неуклюжий механизм языка. «Там существует, – писала мадам Гийон, – другая манера вести беседу, иная, чем речь. Я познала тогда язык, раньше мне не знакомый. Я постепенно стала замечать, что я не могу говорить, когда приходит отец Лакомба, что в моей душе по отношению к нему выработалась та же манера молчания, что и к Богу. Я поняла, что Бог желает показать мне, что люди в этой жизни могут познать язык ангелов. Постепенно я стала разговаривать с отцом Лакомба только в молчании. И тогда мы стали понимать друг друга во Господе, в бессловесном божественном выражении. Мы часами пребывали в этом глубоком молчании, всё время беседуя, но не произнося ни единого слова».

Свёденборг был последним великим учёным западной цивилизации, владевшим замечательными парапсихологическими способностями и демонстрировавшим их. Многие ведущие учёные признавали парапсихологические феномены и считали, что они указывают нам путь к познанию истинной природы человека. Но никто после Свёденборга не владел одновременно и такими способностями, и желанием их демонстрировать. (Многие медики в наше время владеют ими, но не желают, чтобы об этом все знали, опасаясь, что это повредит их профессиональной репутации!) Причину надо искать в рационализированном материализме, выраставшем внутри нас и наконец почти полностью овладевшем тем, что можно назвать «официальным разумом» западного человека. После Свёденборга пришли паровая машина, механическая прялка, ткацкий станок, фабричная система, Промышленная революция. Все поглощающая волна рационального материалистического скептицизма обрушилась на наш мир, угрожая поглотить всякого, кто осмелится противостоять ей. Мы – создания своего времени. Жить нашей жизнью и выглядеть сумасшедшим в глазах большинства современников нелегко. Но кто же действительно безумец? Тот ли, кто утверждает, что нет никакой иной реальности, кроме той, которую можно измерить, взвесить, услышать и понюхать, купить и продать? Или же тот, кто открыв для себя диапазон её измерений, не постижимых с помощью пяти основных чувств, видит более просторную Вселенную?

Благодаря Просвещению и Промышленной революции XVIII века, благодаря использованию в громадных масштабах механических изобретений в XIX веке и технологическому взрыву XX века с его автоматизацией и кибернетикой западный человек выжал огромные выгоды из земли, посвятив себя единственно лишь манипуляции материалами и исключив для себя, насколько смог, все другие ценности. История западной философии от Юма к Канту, к Конту, к Расселу – это хроника борьбы западного человека за сохранение трансцендентальных ценностей против поднимающегося прилива коммерциализированного материализма.

Экономическая основа популярных воззрений очевидна. Правящая элита приобретала деньги, престиж и власть путём рационального манипулирования материалами. Любые принципы, истинные или ложные, имевшие тенденцию обуздать материалистическую экспансию, следовало утопить в потоке слов и дискредитировать. Те философы, которые наиболее рьяно поддерживали материалистические гипотезы, оказались у кормила академического «муниципалитета» философии. От их научных заключений, если воспринимать их серьёзно, мороз до костей пробирает. Вот характерные цитаты, принадлежащие маститым философам материалистической школы: «Всё должно быть объяснимо языком и терминами физики, включая и поведение человека. С точки зрения науки в мире не существует ничего иного, кроме возрастающе сложных систем физических составляющих…» Другой философ: «Отношение мысли и мозга, грубо говоря, того же порядка, что и между жёлчью и печенью или мочой и мочевым пузырём…». Ещё один: «Как объяснить Вселенную? – это праздный вопрос. Человек не может знать, есть ли Бог или его нет. Поэтому дискуссия не имеет смысла».

К счастью, мы не остались без философского противоядия подобным взглядам, несущим столько насилия всему, что прекрасно и чем изобилует жизнь человека, природы и Вселенной. Одно из противоядий дал Уильям Джеймс, о работах которого речь пойдёт в следующей главе. Другим является комплекс философских работ – вклад философов равного или даже более высокого уровня по сравнению с только что процитированными. И третье противоядие – это теория эволюции сознания, полностью объясняющая, как явления, непонятные на одном уровне человеческого сознания, становятся ясными, очевидными, воспринимаемыми на более высоких уровнях осознанности.

Последнее направление мысли заняло видное место в философии XX века и было поддержано такими выдающимися мыслителями, как Анри Бергсон, К. Г. Юнг, Джулиан Хаксли, Р. Б. Медавар, Т. А. Гаудж, Тейяр де Шарден и Эрих Калер. Изложение этой философии, принадлежащее канадскому психиатру Р. М. Бакку, является моим любимым. «Диапазон простого сознания намного уже диапазона самосознания, – говорит Бакк, – а диапазон космического сознания намного шире и того и другого. Человек, обладавший космическим разумом пусть даже лишь на несколько мгновений, вероятно, никогда уже снова не опустится до духовного уровня просто сознательного человека, но всегда будет чувствовать в себе очищающее, укрепляющее и возвышающее воздействие того божественного озарения; и многие из тех, кто его окружает, вынуждены будут признать, что духовный статус такого человека выше статуса среднего человека».

Люди с более низким уровнем сознания, не способные постигнуть мир в тех измерениях, которые воспринимаются сознанием более высокого уровня, естественно, должны протестовать и оспаривать существование самих этих измерений бытия. Так, засвидетельствован случай с одним бульдозеристом, к которому подступила группа воинственно настроенных защитников природы с требованием не разрушать красивого уголка пригорода. Бульдозерист, встав перед ними руки в боки, сплюнул на землю и посмотрел вокруг. «Какая красота? – спросил он. – Я тут не вижу никакой красоты». Кому в этом случае мы должны верить – механику, который не смог увидеть красоты, или защитникам природы, которые её увидели?

Перед лицом этого стародавнего противоречия я черпаю утешение в том, как его представил с чувством лукавого доброго юмора профессор Кембриджского университета К. Д. Броуд, которого в учебниках причисляют к столпам философии нашего времени. Мудрец из Кембриджа обратился к утверждению, постулированному Бертраном Расселом, Зигмундом Фрейдом и другими, о том, что опыт всех религий имеет ту же природу, что и галлюцинации и иллюзии. («С научной точки зрения, – сказал Рассел, – мы не можем провести различия между тем, кто ест мало и видит небеса, и тем, кто пьёт много и видит змей».) Профессор Броуд с добродушным юмором рассматривает возможность того, что люди, способные проникать в иные пространственные измерения, могут выглядеть, по нашему мнению, несколько странными:

«Предположим, только в нашем рассуждении, что существует такой аспект бытия или мира, который остаётся полностью вне кругозора обычных людей из нашей повседневной жизни.. Тогда выходит, что человеку необходима некоторая как умственная, так и физическая анормальность, чтобы в достаточной степени освободиться от предметов обычного восприятия и вступить в познавательный контакт с этим аспектом реальности. Именно поэтому те люди, которые заявляют, что имеют такие особого рода познавательные способности, действительно обычно выказывают некоторые умственные и физические отклонения от нормы, как этого и следовало ожидать, – при условии, конечно, если их утверждения правдивы. Надо быть действительно слегка «тронувшимся», чтобы иметь возможность заглядывать в сверхчувственный мир».

Но профессор Броуд не считает, что последователи Фрейда и профессор Рассел правы. «Их теории, – пишет он, – выглядят слишком жёлчными и предвзятыми, чтобы вызывать полное доверие. Я бы воздержался признать теорию о природе музыки и её роли в человеческой жизни, если она изобретена лишённым музыкального слуха психологом, чья жена недавно сбежала от него с музыкантом».


05 авг 2010, 11:09
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 7311
Сообщение Re: Жизнь вечная
ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ЖИЗНИ ПОСЛЕ СМЕРТИ.

УИЛЬЯМ ДЖЕЙМС И ПИОНЕРЫ-ИССЛЕДОВАТЕЛИ.



Один мой друг эколог, чрезвычайно обеспокоенный разрушающим воздействием человека на окружающую среду, как-то раз сказал мне: «Существует только одна причина, не позволяющая нам иметь чистый воздух, чистую питьевую воду, здоровые ручьи, реки и озёра, плодородную почву и незагрязнённую пищу, – это наша неспособность верить, что такое возможно. Как только мы поверим, что такой мир достижим и что этого стоит добиваться, мы быстро создадим его».

Я часто думал, что нечто подобное можно сказать и в отношении нашей неспособности уничтожить страх перед смертью, и с открытым умом рассмотреть возможности восходящего развития самой нашей жизни – её перехода в свою следующую, волнующую воображение и благодатную сферу. Перед лицом почти осязаемого упрямого неверия по принципу «этого не может быть потому, что не может быть никогда», разумеется, очевидные доказательства не значат ничего, и их даже серьёзно не рассматривают.

А не сродни ли друг другу эти наши «ни за что не поверим» и «ни за что не сможем» в отношении защиты окружающей среды? Я убеждён, что жизнь после смерти – это реальность для всех, для тех, кто в неё верит, и для тех, кто в неё не верит. Я убеждён, что открытость нашего ума созидательным возможностям такой жизни сделает её более радостной и осмысленной, когда она для нас придёт – как приходит она для 50 миллионов людей каждый год и как неизбежно придёт к каждому из нас. Эта глава отчасти посвящена тому, что можно называть мощью канонизированного отрицания, а также некоторым из тех, кто самым успешным образом справляется с этой мощью.

Что такое человеческий мозг?

На этот вопрос не найдено такого ответа, с которым могли бы согласиться все ведущие авторитеты, хотя он и признан одним из самых важных вопросов из всех, которые когда-либо задавались, и, соответственно, привлекал к себе лучшие умы XX столетия.

Может быть, как утверждают некоторые, это орган секреции, вырабатывающий сознание подобно тому, как печень вырабатывает жёлчь? И если мёртвая печень не вырабатывает жёлчи, то и с прекращением функционирования мозга приходит конец сознанию.

Или же это орган – на чём настаивают многие учёные и философы науки, – который правильнее сравнивать с лёгкими? Как лёгкие отбирают из громадного объёма окружающей нас атмосферы необходимую меру кислорода для поддержания нашего физического тела в его ежеминутных нуждах, не так ли и мозг берёт из объемлющего всё вокруг нас осознания лишь ежеминутную меру сознания, необходимую, чтобы обеспечить нужды психики данного человека в данный преходящий момент жизни? В этом случае душа личности, однажды сформировавшаяся в сознательную структуру, имевшую индивидуальное сознание (подобно тому, как и любое физическое тело сформировано из атомных структур), может продолжить своё существование в собственной стихии и ничего значимого для своего бытия не лишится с прекращением поступления к ней информации от мозга.

Вопрос, какая из этих двух точек зрения истинна, так никогда и не был разрешён. Учёные, исповедующие механистическую науку, как и любой обыкновенный человек, настолько вовлечены в приносящую прибыль деятельность, в «практическую» сферу нашей жизни, что даже не станут изучать свидетельства, ставящие под сомнение механистическую Вселенную и взгляд на мозг с позиций теории «печени». Сторонники же науки, признающие космическое сознание, находят доказательства в пользу «сознательной» Вселенной и теории, сравнивающей мозг с «лёгкими», настолько неодолимыми, что даже временные прихоти официальной науки, заставляющие её их не слушать и наказывать их, когда это только возможно, понижением профессионального статуса, не могут заставить этих учёных отказаться от найденного, если они хотят остаться честными людьми.

Важность такого положения вещей для нашей нынешней дискуссии очевидна. Если человеческая личность прекращает своё существование, когда мозг перестаёт работать, тогда нет смысла размышлять о потусторонней жизни. Если же мозг есть некий «насос сознания», подающий в наш бренный организм космический разум такими малыми дозами, которые могут быть использованы развивающимся сознанием личности, заключённой внутри физического организма, и в то же самое время питающий ту же бренную психосоматическую систему информацией о локальных физических ощущениях, – тогда необходимость в мозге для души отпадает, как только душа достаточно разовьётся и окрепнет, чтобы быть в состоянии продолжать своё существование в её собственной стихии… Тому, кто плывёт в потоке чистой воды, не требуется система водоснабжения с её сложными устройствами из насосов, трубопроводов, затворов и вентилей.

Некоторые выдающиеся умы видели, что в нашем понимании в успешном постижении космической функции человеческого мозга лежит само будущее человека. В механизме (поскольку концепция всесильного механизма является современной общепринятой мудростью, известной каждому семикласснику, нет необходимости говорить здесь подробно) они видят тупик и крах человека, который будет на ощупь бесконечно возиться с молекулами до тех пор, пока не взорвёт себя вместе с ними. В космическом сознании они видят отражение смысла и содержания тех аспектов человеческого опыта, которые сегодня пока ещё не получили своего объяснения, видят многообещающее возрождение научных исследований, перед которыми раскрываются необъятные горизонты.


06 авг 2010, 12:03
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 7311
Сообщение Re: Жизнь вечная
Одним из самых выдающихся умов – первопроходцем, исследователем с огромным кругозором, указавшим на области, позднее исследованные подробно такими гигантами, как Юнг, Дьюи и Фрейд, – был Уильям Джеймс. Поскольку Джеймс был первым среди тех, кто начал создавать тот подход к знанию, в котором рациональная определённость и интуитивно постигаемая тайна мирно – и даже очень успешно – сосуществуют друг с другом в пределах одной и той же концепции мира, мы должны рассмотреть выдвинутые им ключевые положения. Тогда мы сможем полностью оценить самые последние данные о жизни за смертью, которыми мы располагаем.

Современные учебники по психологии обычно говорят об Уильяме Джеймсе как об одном из четырёх основателей современной психологии, трое других – это Вильгельм Вундт, Джон Дьюи, и Зигмунд Фрейд. Каждый из этих пионеров использовал работу других: Вундт внёс вклад в разработку техники и методов эксперимента, которые доминируют в современных психологических исследованиях. Джеймс утвердил концепцию изучения человеческой личности как функционального целого; Фрейд разработал технику психоанализа, основанную на методе свободных ассоциаций; Дьюи – концепцию умственной активности как эволюционное решение проблем, вытекающих из непосредственного человеческого опыта.

Джеймс никогда не отрицал того бесспорного факта, что деятельность человека в большой степени состоит из простых «машиноподобных» автоматических реакций на тот или иной стимул, или раздражитель. И в самом деле, его теория функционализма является основой для сегодняшнего понимания и лечения таких функциональных неврозов, как глухота, возникшая из стремления организма отделяться от нежелательных звуков; слепота, позволяющая уклониться от неприятного; обжорство и клептомания, компенсирующие недостаток любви, жажда власти, прикрывающая чувство неполноценности, и т. д. Функционализм лежит также в основе убеждения Джеймса, что человеческое сознание есть нечто гораздо большее, чем система рефлекторных циклов, действующая по принципу «стимул – реакция». Его непосредственные наблюдения за физическим и умственным поведением человека привели его к поиску той функции, побочным продуктом которой является поступок или действие. Он был убеждён, что глубокое понимание проявлений «механического» начала в человеке очень существенно для полного понимания человека. Его исследования в области функционализма психики помогли освободиться от многих ложных представлений о Боге и бессмертии.

Но те же самые исследования привели его и к открытию высших функций в человеке, не объясняемых ни одной земной механистической теорией. Из четырёх основоположников современной психологии только Джеймс и Фрейд проявили внимание к огромному миру переливающихся, пульсирующих обертонов, существующему помимо замкнутой цепи клинических проявлений и наблюдений, которыми все они были столь заворожены. Фрейд осознал существование этих обертонов слишком поздно, чтобы это оказало какое-либо влияние на то процветающее направление в психологии, которое носит его имя (незадолго до смерти Фрейд писал, что, если бы ему суждено было начать всё сначала, он стал бы парапсихологом). Джеймс же подошёл к этому ещё в расцвете своих творческих сил. Для Джеймса было очевидным, что ценность любой гипотезы обратно пропорциональна тому объёму человеческого опыта, который она не может объяснить. Он много писал о явлениях, устойчиво существующих за границами объяснений механистической психологии, и заложил фундамент для более тщательного изучения такого рода феноменов. Поэтому если наша цель ввести в область научного изучения полный диапазон действительных событий, которые составляют подлинный человеческий опыт, мы должны вернуться к основам, заложенным Уильямом Джеймсом, и к тем достижениям его мысли и интуиции, мимо которых столь примечательно прошли поздние фрейдисты.

Уильям Джеймс внёс выдающийся вклад в ту область исследований, которые привели к его окончательным выводам по проблеме жизни после смерти. Он был одним из пяти детей блестящего, неутомимого и вечно непоседливого отца. Генри Джеймс-старший происходил из старинной процветающей шотландско-ирландско-английской пресвитерианской семьи фермеров, промышленников и коммерсантов. Молодым человеком Джеймс-старший учился в Пристонской теологической семинарии, где у него развилось яростное неприятие организованной религии. Позже он много и блестяще писал на философские и теологические темы и был близким другом таких интеллектуальных лидеров своего времени, как Эмерсон и Карлайл. Из-за врождённой одержимости отца к скитаниям образование Уильям получал на двух континентах – в Старом и Новом Свете, – и оно часто прерывалось. Мальчиком Уильям посещал различные школы США, Франции и Швейцарии. В восемнадцать он занялся изучением искусства, через год бросил это занятие и поступил в Лоренсовскую школу естественных наук Гарвардского университета. Семь раз прерывал он свои занятия в Гарварде, прежде чем закончил уже Медицинскую школу Гарвардского университета. Причиной одного из таких перерывов было его участие в исследованиях долины реки Амазонки в качестве ассистента великого учёного Луи Агассиса. Другой перерыв был сделан на время его занятий в Германии под руководством знаменитого учёного Германа фон Гельмгольца.

На протяжении всех юношеских лет физическое здоровье Джеймса постоянно внушало опасения. Обострения болезней время от времени приковывали его к постели, и тогда он полностью погружался в себя, приходя иногда даже к мысли о самоубийстве. Возможно, именно вследствие таких кризисов у него развилась та чрезвычайная тяга к изучению и пониманию душевных болезней и страданий человека, которая отличала все его позднейшие работы. Эти депрессии внезапно прекратились в возрасте двадцати восьми лет, когда он открыл для себя работу французского философа Шарля Б. Ренувье. Великий французский мыслитель доказывал, что отличительной чертой человеческого существа является не его «автоматизм», но непрерывное стремление ко всё большей свободе мысли и действия через использование той ограниченной способности, которой обладает лишь он один из всех живых существ, – свободной волей. Для молодого Уильяма Джеймса это было откровением. «Моим первым актом свободной воли, – писал он, – станет вера в свободную волю». Это решение раскрепостило его скованную способность к творчеству. Вскоре после этого Джеймс женился и углубился в многообещающие исследования с такой энергией и блеском, какие редко проявляются в человеке; им суждено было принести ему известность и признание.

Он восходил от одного предмета к другому, добиваясь значительных оригинальных результатов при каждой смене своих интересов, всегда используя ранее приобретённые знания в качестве отправной точки для дальнейших исследований. Сначала он стал профессором физиологии в Гарварде. Затем – профессором психологии. И увенчал эту фазу карьеры своим великим трудом – двухтомником «Принципы психологии». Эта работа, увидевшая свет в 1890 году, была немедленно признана в научных центрах мира как открывающая новую эпоху в развитии науки. Она перевернула весь принятый и установившийся набор представлений в науках, изучающих интеллект и психику человека, и навсегда утвердила принцип функционализма в психологии. Это был период быстрого продвижения в понимании рутинной, земной активности человеческого мозга. Иосиф Броер в 1880 году в Германии с помощью гипноза излечил своего пациента от душевной болезни, причиной которой была давняя, скрываемая от самого себя психическая травма. Этот случай заинтересовал молодого доктора Зигмунда Фрейда, который, работая с Броером, готовился к своей первой книге по психоаналитической терапии. Совершая собственные открытия и с интересом следя за работами Вундта, Броера и Фрейда, Джеймс был на гребне волны наступления психологической науки.

В среднем возрасте Джеймс, уже находясь на самой вершине мировых достижений в избранной им психологии, обнаружил, что эта наука имеет свои ограничения, мешающие полностью понять природу и назначение человека. Психология правильно концентрировала своё внимание на тщательном изучении человека именно в том состоянии, в котором он находится, с тем чтобы помочь ему решить его непосредственные частные проблемы и, если возможно, ослабить симптомы душевных отклонений. Джеймс нашёл эти границы стеснительными во многих отношениях. Они исключали вовсе или оставляли без внимания космическое происхождение человека, его функцию и конечную цель. Это поднимало лабораторный склад ума и миф «объективности» над другими формами восприятия на такую высоту, которой они вряд ли заслуживали. Тогда, оставляя за собой и в дальнейшем используя до предела всё, чего он достиг в своих занятиях психологией, Джеймс всё-таки оставляет психологию как «малую» науку. Он использует фундаментальные достижения психологии в своих занятиях философией, где, как он чувствует, поиск истины обретёт большие просторы. Его метод – считать любое знание достоверным только тогда, когда в его основе лежит непосредственный человеческий опыт, – не изменился и здесь и оказался в равной мере успешным. Он не отстаивал далеко идущих заключений и не переносил их в диалектические рассуждения. Подойдя к устрашающим своей сложностью вопросам о Боге и бессмертии, он обратился не к авторитетам, не к теории, не к искусной аргументации, а к тому, что на самом деле происходило с людьми. Джеймс не мог выработать свою точку зрения наспех. В течение десяти лет он публиковал тщательно взвешенные статьи о своих тщательно выверенных исследованиях, прежде чем сделать предварительные заключения, но и они сопровождались осторожными оговорками о том, что для окончательного их подтверждения ещё требуется значительная работа.

В конце концов он пришёл к полному убеждению в существовании Бога. Сомнительно, конечно, чтобы его определение Бога могло удовлетворить требования высших священнослужителей его времени. Но он считал бесспорным и твёрдо установленным факт существования спасительных сил, душевных и духовных по своей природе, с которыми в минуты кризиса личность может вступить в контакт. Поскольку факт телепатии (передачи мысли) был также установлен, Джеймс обнаружил, что вопрос о бессмертии становится куда более затруднительным и сложным. Чтобы представить такого рода доказательства выживания человеческой личности после смерти тела, которые могли бы удовлетворить самого требовательного скептика (Джеймс полностью разделял скептическую точку зрения и придерживался её принципов во всех своих исследованиях), необходимо было установить и представить факты, которые нельзя было бы объяснить никакой возможностью передачи мысли (сознательной или бессознательной) от одного из здравствующих на земле людей другому.

Раз за разом он сталкивался с такими случаями, объяснять которые с помощью гипотезы о телепатической передаче мысли казалось более несообразным, чем с помощью гипотезы о продолжении жизни человека за смертью. Однако во всех тех случаях, когда объяснение с помощью телепатического эффекта было хоть сколько-нибудь терпимым, он не считал, что этот пример научно убедителен для его выводов. В том, что они могли быть логически и морально убедительными, он не сомневался.


07 авг 2010, 10:59
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 июн 2009, 00:05
Сообщения: 7311
Сообщение Re: Жизнь вечная
В 1902 году Джеймсу представился случай систематически изложить свои мысли и результаты исследований в цикле Джиффордских лекций, традиционно читавшихся в Эдинбургском университете специально приглашёнными учёными. Эти двадцать его лекций были опубликованы позже в книге «Многообразие религиозного опыта» и выражали генеральную линию его философии жизни за смертью, которой он остался верен до конца своих дней. То, что появлялось на свет относящегося к данной проблеме впоследствии, иногда могло быть сравнимо с уровнем этих лекций, но никогда не превосходило этот органичный сплав духовного и научного опыта человека. «Следует помнить, – писал об этой книге знаменитый учёный из Колумбийского университета Жак Барзен в 1958 году, – что Джеймс пришёл в философию из психологии – его классический трактат 1890 года и по сей день остаётся вехой в истории этой науки. Прежде чем стать психологом, Джеймс получил образование как химик и врач, так что его эволюция от изучения материи до изучения религиозных устремлений человека была подкреплена знанием естественных, точных наук, то есть теми знаниями, которыми больше всего восхищается наше столетие».

Цитировать какой-нибудь определённый отрывок из работы, настолько богатой и глубокой, как «Многообразие религиозного опыта», значит рисковать исказить её; эту работу действительно необходимо прочесть целиком. И тем не менее я всё таки должен рискнуть. Приведу отрывок, где Джеймс обсуждает отношение к религии, который был и остаётся одним из самых мной любимых:

«Существует состояние ума, известное лишь людям религиозным, но никому другому, когда воля к самоутверждению и желание настоять на своём сменяются готовностью замолчать и быть ничем, растворившись в потоках вод и чистых родниках Всевышнего. В этом состоянии ума обителью нашей безопасности становится то, чего мы больше всего боялись, а час смерти нашей воли к самоутверждению оборачивается нашим духовным рождением. Кончилось время напряжённости в нашей душе, наступает счастливое отдохновение… в вечном настоящем, без забот о дисгармоничном будущем. …Мы увидим, насколько бесконечно страстной может быть религия в её самых высоких парениях. Как любовь, как гнев, как надежда, устремление и ревность, как любое другое инстинктивное рвение и побуждение, она придаёт нашей жизни очарование, какое нельзя рационально и логически вывести ни из чего другого. Если религия должна означать для нас что-то определённое, то, мне кажется, мы должны принять её как то, что сообщает дополнительное измерение нашему чувству, нашему стремлению к слиянию, к единению в тех сферах, где наша мораль, в обычном смысле слова, может лишь склонить голову и смириться. Это означает не что иное, как достижение новой свободы, как завершение борьбы, как звучание в наших ушах главной ноты Вселенной – обретённые навечно просторы, расстилающиеся перед нашими глазами… Среди религиозных людей много угрюмых натур, которым неведомо это радостное послание бытия… и всё-таки именно религию в её самом обострённом и страстном проявлении я хочу изучать прежде всего, не вдаваясь в споры о терминах.

…Были святые, ощущавшие себя тем счастливее, чем непереносимей становилось их физическое состояние. Ни одно другое чувство, кроме религиозного, не может подвигнуть человека к такому удивительному переходу. Я полагаю, нам следует искать разгадку среди этих неистовых натур скорее, чем среди тех, кто более умерен».

Конечно же, Уильям Джеймс не всегда столь лиричен. Он говорит обычно с позиций анатома и психолога-исследователя. Более типичные для него штрихи можно найти в его лекции о бессмертии, прочитанной в Гарварде. Здесь он признаёт как бесспорное, что мысль есть функция мозга. Но он не видит, почему этот факт должен хоть в какой-либо мере исключать возможность бессмертия. «Даже если жизнь нашей души, насколько мы её понимаем, сегодня может быть в буквальной непосредственности порождением деятельности мозга, который в конце концов погибает, это вовсе не означает, что жизнь не может продолжаться – напротив, это вполне возможно – и с гибелью мозга». Он объясняет далее, что природа даёт нам много примеров сочетания продуктивной функции с иными другими. «Спусковой механизм арбалета имеет освобождающую функцию: он устраняет препятствие, сдерживающее натянутую тетиву, и это позволяет согнутому луку арбалета вновь принять исходную форму… Клавиши органа открывают клапаны различных труб и позволяют воздуху по разным путям выходить из органных мехов… Мы никем не обязаны думать только о продуктивной функции мозга, мы вправе рассматривать также и его передаточную функцию». Затем он делает предположение, что наш мозг является подобием полупрозрачной линзы, проходя через которую белое излучение реальности приобретает окраску, расцвечивается в разные цвета благодаря её индивидуальным природным свойствам. «Наше сознание, насколько мы себе представляем его сегодня, непосредственно есть функция мозга… Но подобная зависимость от мозга такой природной жизни ни в коем случае не делает бессмертную жизнь невозможной… Раз так, то по строгой логике это означает, что клыки мозгового материализма удалены… отныне вы можете уверовать в бессмертие независимо от того, собираетесь ли вы извлечь для себя какую-либо выгоду при этом допущении или вовсе никакой». Я всегда понимал эти слова как предложение употребить наш порождённый мозгом интеллект не для вытеснения, а для обретения расширенного сознания.

В большинстве своих работ Уильям Джеймс предстаёт как очень «заземлённый» исследователь фактов. Он изложил свою окончательную позицию в вопросе о бессмертии человека в статье, опубликованной лишь за год до смерти в «Американ мэгэзин». Здесь он касается некоторых из главных выводов, сделанных им за четверть века исследований парапсихологических феноменов. «Я хочу, чтобы считалась определённо установленной, – писал он, – обычность этих явлений и их общность… Я часто терялся в догадках, что следует думать о том или другом конкретном случае, поскольку источники ошибок в любом наблюдении редко можно полностью определить. Но хрупкие прутья образуют прочную вязанку, а когда эти случаи обнаруживают свою последовательность и все указывают в одном определённом направлении, тогда начинаешь понимать, что имеешь дело… с подлинным феноменом». Он подтверждает существование изначальной воли к контакту и общению. «То, что ортодоксальная наука игнорирует реальные естественные виды парапсихических явлений, меня совершенно не обескураживает, ибо я твёрдо убеждён в их существовании». Ничто в этих последних заключениях Джеймса не меняет его научной позиции, изложенной в книге «Многообразие религиозного опыта» десять лет назад; он ещё раз говорит здесь о трудностях, с которыми сталкивается исследователь в попытке провести разграничительную черту между телепатической связью живых людей и спиритической коммуникацией бестелесных, и высказывается за всяческое поощрение дальнейших исследований. «Это тот случай, когда обо всём должны говорить факты», – подчёркивает он.

В этой последней своей статье он отсылал читателей к той важнейшей работе в интересовавшей его сфере, которая проводилась в то время: «Я питаю высочайшее уважение к терпеливым исследованиям господ Майерса, Ходгсона и Хайслопа». Чтобы достичь цели, поставленной нами в этой главе, – помочь подготовить наш ум, сформированный на материалистических принципах и привыкший к языку естественных наук, к пониманию тех возможностей, которые наука ещё в полной мере не исследовала, нам лучше всего последовать совету Уильяма Джеймса и обратиться к этим названным вехам развития парапсихологических исследований.

Джеймс Хайслоп был профессором Колумбийского университета и одним из основателей Американского общества психических исследований (АОПИ), созданного в 1906 году; он умер в 1920 году. Доктор Хайслоп добился значительного развития методики и техники психических исследований, его работы пролили новый свет на понимание парапсихических явлений. Доктор Ричард Ходгсон – один из членов Британского общества психических исследований (БОПИ) – был известен тем, что безжалостно разоблачал мошенничество и обман в сфере парапсихологии. Настроенный чрезвычайно скептически, он настаивал на самой скурпулёзной проверке всего, что представлено нашему вниманию как факт, прежде чем пытаться убедить в чём-то научный мир. Ходгсон некоторое время руководил американским филиалом БОПИ; вскоре после его смерти (1905) этот филиал и стал ядром нового Американского общества (АОПИ). Вклад Фредерика Майерса – особенно его широкие исследования условий, в которых существует жизнь после смерти, – настолько огромен, что для рассказа о нём потребуется отдельная глава. Здесь же мы только отметим, что Майерс, эссеист и учёный, занимавшийся в Кембридже античной классикой, был одним из основателей Британского общества психических исследований и впоследствии его президентом.

С другими деятелями этой пионерской исследовательской организации мы встретимся позднее, во время нашего путешествия в иную сферу бытия, поэтому сейчас я могу их только представить. Наиболее выдающиеся из них – Генри Сидгвик, профессор философии Кембриджского университета и первый президент БОПИ; Эдмунд Герней, профессор психологии в Кембридже и в прошлом президент БОПИ; Артур Конан Дойл, британский врач, ставший впоследствии писателем и мировой знаменитостью как создатель Шерлока Холмса; сэр Оливер Лодж, один из наиболее выдающихся британских физиков, получивший рыцарское достоинство за свои замечательные работы в области исследования атома и теории электричества. Тяжёлая утрата, понесённая Лоджем, потеря им сына Раймонда в то самое время, когда сэр Оливер вёл самые интенсивные исследования в области парапсихологических явлений, привела в конце концов к тому, что наука получила первый в XX веке подробный рассказ, описывающий вступление личности в другую сферу бытия и утверждение человека в мире, существующем за смертью.

В книге сэра Оливера Лоджа «Раймонд», в которой рассказывается об установленной экстраординарной связи с сыном после его гибели, а также в материалах специалистов БОПИ, анализирующих и оценивающих этот рассказ, большое место отводится методам и технике парапсихических исследований. Для этого есть веские причины.

Какие именно слова бесспорно доказывают, что информация, принятая медиумом для передачи сэру Оливеру, исходила от сына Лоджа Раймонда и ни от кого другого? В какой степени эти сообщения могли оказаться «загрязнёнными» со стороны телепатического, медиумистического или какого-либо другого влияния? Возможно ли, чтобы Раймонд во время сеансов в одном случае пребывал в полусонном состоянии, а в другом – в состоянии полного бодрствования? Поскольку Раймонд не был получившим специальную подготовку учёным, то переданные им описания мира, в котором человек существует после смерти, могли оказаться просто его субъективными впечатлениями; но тогда какие научные выводы можно сделать на основе его впечатлений относительно фундаментальной структуры потустороннего мира и свойственных ему видов энергии?

Все эти вопросы, конечно, для учёных имеют жизненно важное значение. К ним мы позже ещё вернёмся. А сейчас мне хотелось бы остановиться главным образом на самом вступлении личности человека в потусторонний мир, на том, как ею это ощущается. Я рассматриваю информацию Раймонда в качестве спонтанного, субъективного выражения прямого опыта, как информацию почти абсолютно «чистую», то есть не загрязнённую никакими влияниями и помехами, как информацию, обладающую определённой ценностью для тех из нас, кто более склонен познавать жизнь через собственный опыт, чем анализировать её. Поэтому в рассказе, к которому перехожу, я опущу технические пояснения исследователей и как бы «предоставлю слово» самому Раймонду.

Раймонд Лодж, младший офицер Британских вооружённых сил во Франции во время первой мировой войны, был убит в бою в сентябре 1915 года. В это время его отец, сэр Оливер Лодж, был занят проведением цикла парапсихологических исследований, которым он теперь посвящал большую часть своего времени. В этом случае он работал «анонимно» (то есть не раскрывал своего подлинного имени и званий) с тремя медиумами: миссис Кэтрин Кеннеди (она была «медиумом-автоматистом», в состоянии транса она неосознанно для себя, автоматически воспроизводила послания в письменном виде); миссис Глэдис Осборн Леонард, работавшей как в состоянии транса, так и с помощью спиритической доски, но с Лоджем она в основном работала как трансмедиум, и мистером А. Ваут-Питерсом, трансмедиумом. В это же время – о чём вы также узнаете позже – наибольшую активность в общении с миром живых проявлял Фредерик Майерс, скончавшийся в 1901 году; Майерс тогда часто выходил через медиумов на связь со своими друзьями, оставшимися жить на земле. Первое предвестие о смерти Раймонда пришло от Майерса в сообщении, известном как «послание Фавна».

Раймонд Лодж был убит 14 сентября 1915 года во Фландрии, ему шёл тогда двадцать шестой год. Больше чем за месяц до смерти Раймонда, 8 августа 1915 года, во время сеанса знаменитого американского медиума миссис Леонор Пайпер в Гринфилде (штат Массачусетс) было записано короткое послание от Майерса к Лоджу. Его обычным порядком переслали Лоджу по международной сети обмена данными в области парапсихологии, создавшейся к тому времени между учёными. Через медиума говорил доктор Ричард Ходгсон (он умер в 1905-м). Вот его послание: «Послушайте, Лодж, хотя мы и не вместе, как бывало раньше, но это не совсем так: мы всё-таки можем общаться. Майерс говорит, что вам выпала роль поэта, а он будет действовать за Фавна. За Фавна.. Верролл это поймёт».

Сейчас хорошо известно, что Майерс, будучи выдающимся специалистом в классической филологии, часто облекал свои послания в форму ассоциаций и отсылок к греческой и римской поэзии и другим работам античных классиков, то есть к той области знаний, которая почти наверняка неизвестна среднему медиуму; так послания Майерса оберегались от возможных «загрязнений», и личность их «автора» устанавливалась вне всяких сомнений. Под «Верролл» имелась в виду миссис Артур У. Верролл, вдова известного кембриджского учёного, специалиста по античной классике, и сама компетентный специалист в этой области. Она сразу же определила, на что ссылается Майерс и смысл этой отсылки. В «Одах» римского поэта Горация есть эпизод, в котором говорится о том, как поэт смог уберечься от падающего дерева – ему помог бог Фавн, «хранитель поэтов». Это могло означать, что Лоджа вскоре должен постигнуть некий удар, а Майерс собирается сделать всё, что сможет, исполняя роль хранителя.


08 авг 2010, 11:57
Профиль
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 32 ]  На страницу 1, 2, 3  След.


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти: