Галактика

Сознание Современного Человека
Текущее время: 20 авг 2018, 17:29

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 46 ]  На страницу 1, 2, 3, 4  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Незабываемые строки...
СообщениеДобавлено: 28 сен 2011, 16:16 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 сен 2009, 22:13
Сообщения: 8978
СЕРГЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ПЕТРОВ


(1911–1988), поэт огромного масштаба, долгое время был известен
широкому читателю только как переводчик. Его творческое наследие
ошеломляюще и по объему, и по художественной значимости. Сам поэт
увидел опубликованными лишь два десятка стихо­творений в последние
шесть лет жизни; первый авторский сборник Петрова вышел в свет спустя
девять лет после его кончины.
Настоящее издание продолжает вышедшее в
2008 г. Собрание стихо­творений в двух книгах. В него вошли стихи
1930–1980-х гг., по различным причинам не включенные в предыдущие тома;
стихотворения, объединенные в циклы; поэтические произведения,
написанные в музыкальных жанрах; поэмы.


* * *

Я много больше ста вселенных сразу,
когда их все в одном уме держу.
И провожу магическую фразу,
как несусветную межу.
Ах, бедный ум! Кулак, несчастная ладошка,
протянутая за куском.
Каких же звезд я нахватал с лукошко?
Что высмотрел во дне-деньском?
У кабака слоняюсь, точно нищий,
и под бока беру я трепака.
Пространство повернулось мне спинищей
и говорит: «Смотри пока!»
И я смотрю, разинут ежедневно,
и оживают призраки-слова,
и, стукаясь отчаянно и гневно,
колотит, как кулак, о стойку голова.

Я много больше ста вселенных значу,
когда их все держу в уме одном.
В своем ли? И, как стопка, наудачу
я опрокидываюсь кверху дном.
Я – тоже нечто, малость, мелочь, грошик,
положенный себе же на ладонь.
Мне мало на закуску звездных крошек,
но труса нищего Ты, Господи, не тронь!
Не тронь меня – и я Тебя не трону,
дай сяду за видавший виды стол.
И клянчить не пойду к торжественному трону,
который величается престол.

Я много больше ста вселенных сразу,
когда их все держу в уме моем.
А может быть, он хуже сглазу,
сей окаянный умоем?

17 октября 1970


* * *

Я славлю посреди ума, тумана и невзгод:
«Благословен грядый во имя Божье год!»
А что сложить ему, акафист иль кондак?
Да Бог с ним! Этот год сойдет и так,
без ектеньи, псалма, элегии иль оды.
Пойдет он сам собою, без толчка.
Он новый, но, как все былые годы,
да будет жить он с кондачка!

Что думать мне о нем, о самом новом годе,
о гуде времени, о всякой липкой гади?
Забуду-ка судьбу, как шапку, на заводе,
распив заботу в пять зобов в бригаде!

Ведь можно быть и так. Не меньше станет счастья,
не больше горя, если жить в гурьбе.
Как я подумаю, что самовластья
одни обломки даже и в себе;
как я подумаю, что я такой народ,
который спьяну мыслит и буянит;
как я подумаю под самый новый год,
что уйма я, такой невпроворот,
где, попросту сказать, и самого меня нет,
что скоро стану я совсем не свой, а Твой, –
и, душу за ворот, как друга, теребя,
себе же заору навзрыд: «Ребя!
А ну-ка ухнем всей братвой!
Дубинушка!» Да разве же я слажу
с оравою себя, с мордастою ордой,
когда я даже блажь таскаю как поклажу,
когда мешаю Ипокренин ток с бурдой?

И то сказать, ведь было бы чудно
мне, старому хрычу и хрену,
менять блажное зелено вино
на чистую, как радость, Ипокрену.

А если спьяна я попал в попы?
А если я псалом из трещин и расселин?
А если целый год в меня нацелен?
А если мне от собственной толпы
деваться некуда и ею я расстрелян?

1–4 января 1972


АЛЕКСАНДРО-НЕВСКАЯ ЛАВРА

Узилище, где стены – как закат –
красуются на небе побеленном,
алы от крови, как Петровский кат,
рубивший головы впопад и наугад
стрельцам, монахам, татям и гуленам.

А Охта по-чухонски визави
бормочет. Зодчий руки умывает,
как сам Пилат, и золото в крови
главами по лазури помавает.

В немецком платье Петербург с утра
стоит на улицах, так ладно сшит и скроен.
И с дозволения монаршего Петра
здесь по-боярски монастырь построен.

Санкт-Петербург верхами кирх взошел
в рай зодчества. Подобием кадавра
лежит, наследница московских бед и зол,
боярыней раскинувшейся лавра.

Москва – хоромы, тюрьмы, терема,
но зодчий – как же изощриться мог он,
что эта светлая прозрачная тюрьма
стоит во сто огромных окон?

История, как немец, – ох! – хитра!
Но Русь – не дура тож, и вживе
по дозволению великого Петра
пришипилась на Невской першпективе.

Ночь с 7 на 8 мая 1977


* * *

К широкой памяти, как к Волге, подступил
громадой истинно с Казань я.
И сто веков, как сто визгливых пил,
о ваши бревна я навзрыд ступил,
лжефилософские мои иносказанья.
Зато блажен, кто, в блажь войдя, поймет
моих метафор многолетний мед.
Сижу один. Бежит спуста река,
и пилит память плаху старика.
И эта память слишком велика:
под корень валит жизни и века.
Сижу один, но вписан в нежный круг
любимых дел и дорогих подруг.
А за спиной меня такая уйма скачет,
как будто я еще и не был начат.
И всё же в насекомьем ходе ног,
египетский жучок, я одинок.
Навоз катаю я, подобно скарабею,
и всё еще нимало не робею.
Сижу один, но в окруженьи муз,
которых более нисколько не боюсь.
И та, которой нынче годовщина,
как размалеванная чертовщина,
висит на стенке, точно на экране,
бледна как начертанья Модильяни.
Так и во мне ни краски нет, ни страсти,
и память зыблется лишь на глухом контрасте.
И я вполне дивуюсь, что свою
дурную музу я не узнаю.
И память мне такая рвань и дрянь,
что стал я мал – размерами с Казань,
которая когда-то означала
самодержавный выход из Начала.
И вот лысею, как Державин в тоге,
и подвожу чугунные итоги,
и вкруг мы собрались, как маленькие боги.

25 марта – 13 октября 1978


* * *

Я умер загодя; очнулся ото сна,
где в бледной памяти мне ничего не снилось,
и я не знал, что смерть бывает так красна –
как будто хмурая погода прояснилась.
Она стояла грозовой стеной,
какой не помнят даже старожилы,
а ты, мне став сплошной спиной,
вязала красный чепчик шерстяной,
как бы крючком вытягивая жилы.
И все-таки люблю твой чепчик! Ведь он ал,
что киноварью буква прописная,
с которой нашу жизнь писать я начинал,
об этой букве ничего не зная.
Да и узнать нельзя ни по какой науке,
что будет – Аз иль крохотные буки,
как страшные буканы, наползут
и вызовут при жизни кожный зуд.
Я умер загодя. Но если мы вдвоем,
ни памяти, ни кожи не тревожа,
а просто словно внове узнаем,
что в сером платье ты и в чепчике своем
на подосиновик похожа.
А бор у нас шумит такой грибной,
где под землей ползет бессмертия грибница,
а бор шумит, как будто надо мной
вечнозеленая гробница.
Я умер загодя, очнувшись после сна.
Усталой пустоты таскаю столько в теле!
И без сознания смерть до того ясна,
что стукнет по башке меня без канители.

13 июля 1978


СЕНТЯБРЬСКИЕ СКОРБИ

Сентябрь весь в мороси, и рощи отсырели.
Душа заволгла, как входная дверь.
Осины, как и лица, посерели,
и старость начинается теперь.
А я родился в марте и в апреле,
когда мурлыкал песню рыжий снег
и на лазури облака горели
и набирались красной акварели
и одновременно лебяжьих нег.
Начало старости и осени начало,
когда в деревьях костный хруст и скрип.
И десять раз оно предназначало
туман дождливый под созвездьем Рыб.
На мне повисло мокрое мочало,
и я убрался в бор, как белый гриб.
И, замирая на высоких нотах,
вишу на телеграфных проводах
и, как Сен-Бри в сентябрьских «Гугенотах»,
пою нахмуренно о Карловых врагах.
Я есмь один из крохотных колоссов,
стал в старости пустое божество,
я есмь последний сам себе философ,
которому не нужно ничего.

Как елка стал и горек я и колок,
и ничего не шьет моя игла.
Я просто грибоед, а не миколог,
и у меня в глазах стоит грибная мгла.
Я одержим, как тысячи Миколок,
признаньем, что убил из-за угла
всё время, как свое, так и чужое.
Оно же взяло и воскресло втрое.

Брожу в лесу с последней скорбной кровью.
Гляжу на вас, о сверстники мои,
и пособляю своему здоровью.
Живу себе, не дрогнув даже бровью,
и говорю: мечтай, скрывайся и таи
в себе самом разнузданные смерти.
Их тысячи, но есть средь них одна:
повесткою на суд в замазанном конверте,
на Божий суд придет ко мне она.
Я встал – воскрес, как томик с книжных полок,
засажен в электрическую ночь.
Спит темный двор, а с ним и весь поселок
неслышными шагами черных елок
куда-то отступает прочь.
Но ты мне, врач, безумия не прочь.
Я старый грач, но не изодран вклочь.
Еще живу да мыслю и теперь я.
Несутся вскачь по ветру эти перья,
а самому и ног не уволочь
от старости, от скорби сентября,
и я на дачу сослан, как Овидий,
весь в овиди и первозданном виде
российского богатыря.
На всё вокруг еще таращу зенки
и очи пялю, и, открыв глаза,
я подвергаю всё переоценке.
Гляжу на мир – кому бы дать раза?
И с сентября еще снимаю пенки,
как с яблочно-брусничного варенья.
Заря стоит по-женски на дворе,
и я стихаю от стихотворенья,
написанного нынче в сентябре.


Собрание стихотворений: Неизданное. – М.: Водолей, 2011. – 688 с. – (Серебряный век. Паралипоменон).

Источник:http://www.vodoleybooks.ru/home/item/978-5-91763-064-9.html
http://www.liveinternet.ru/users/mizant ... 186453402/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Незабываемые строки...
СообщениеДобавлено: 28 сен 2011, 16:26 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 сен 2009, 22:13
Сообщения: 8978
Сто лет одиночества Аманда Моррис


Камни устали,
а им ещё жить и помнить.
Ждать,
подставляя спину чужим подошвам.
Как Вам живётся в Вашем раю, полковник?
Век миновал.
Хорошо ли на сердце?
- Тошно…
………….
Ливень столетний
почти доконал Макондо.
Стёрты не только лица,
но даже даты.
К старой могиле
нынче пришла мадонна,
села на камень,
но только не стала плакать.
…………..
Словно и горе утратило краски,
силу..
Стало спокойней… тише,
светлей и мягче...
Будто разжало когти… и отпустило…
выдохнув боль потери,
как сдутый мячик.
…………..
Капля за каплей
дождь обезличил память.
Новая жизнь восходит легко и просто -
гибким росточком медленно точит камень.
Время бездомным псом
догрызает кости.
………
Тих и блажен отныне -
/и духом нищий/
дряхлый старик,
что больше себя не помнит.
Вам до сих пор, наверно, никто не пишет?
Не отвечайте….
Я не прошу, полковник…
……
Всё позади….
Отгремели салюты… войны…
Даже враги отныне - почти родные.
С ними хотя бы можно о чём-то вспомнить
в грустном приливе сладостной ностальгии.
………
Всех уравняло,
всех примирило время…
Нужно так мало, чтоб умереть счастливым,
не ощутив ожога своей потери:
просто испить до капли
столетний ливень.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Незабываемые строки...
СообщениеДобавлено: 29 сен 2011, 15:08 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 сен 2009, 22:13
Сообщения: 8978
Нельзя за любовь - любое...

Нельзя за любовь - любое,
нельзя, чтобы то, что всем.
За любовь платят любовью
или не платят совсем.

Принимают и не смущаются,
просто благодарят.
Или (и так случается!)
спасибо не говорят.

Горькое...вековечное...
Не буду судьбу корить.
Жалею тех, кому нечего
или некому
подарить.

Вероника Тушнова.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Незабываемые строки...
СообщениеДобавлено: 29 сен 2011, 15:10 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 сен 2009, 22:13
Сообщения: 8978
Если встретишь меня, не узнаешь!
Назовут - едва ли припомнишь!
Только раз говорил я с тобою,
Только раз целовал твои руки.

Но клянусь - ты будешь моею,
Даже если ты любишь другого,
Даже если долгие годы
Не удастся тебя мне встретить!

Я клянусь тебе белым храмом,
Что мы вместе видели на рассвете,
В этом храме венчал нас незримо
Серафим с пылающим взором.

Я клянусь тебе белым храмом,
Что мы вместе видели на рассвете,
В этом храме венчал нас незримо
Серафим с пылающим взором.

Я клянусь тебе теми снами,
Что я вижу теперь каждой ночью,
И моей великой тоскою
О тебе в великой пустыне, -

В той пустыне, где горы вставали,
Как твои молодые груди,
И закаты в небе пылали,
Как твои кровавые губы.

Николай Гумилёв


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Незабываемые строки...
СообщениеДобавлено: 29 сен 2011, 15:12 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 сен 2009, 22:13
Сообщения: 8978
Забвенья нету сладкого,
Лишь горькое в груди, —
Защиты жди от слабого,
От сильного не жди.

Такое время адово
На нынешней Руси —
Проси не у богатого,
У бедного проси.

Наглядны все прозрения
Все истины просты, —
Не у святых прощения,
У грешников проси.

1967г.

Инна Лиснянская


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Незабываемые строки...
СообщениеДобавлено: 29 сен 2011, 15:13 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 сен 2009, 22:13
Сообщения: 8978
Тихие, тихие, тихие звуки
Первого снега в году.
Тихие, тихие, тихие руки
Другу на плечи кладу.

Белые, белые, белые хлопья —
Белые с неба цветы...
Преодолею сознанье холопье,
Преодолеешь и ты.

Страх наш не вечен пред временем вечным —
Просто такая пора, —
Первый снежок, как больной человечек,
Жмётся к ограде двора.

Инна Лиснянская


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Незабываемые строки...
СообщениеДобавлено: 04 окт 2011, 16:03 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 сен 2009, 22:13
Сообщения: 8978
Изображение

Лес, точно терем расписной,

Лиловый, золотой, багряный,

Веселой, пестрою стеной

Стоит над светлою поляной.

Березы желтою резьбой

Блестят в лазури голубой,

Как вышки, елочки темнеют,

А между кленами синеют.

То там, то здесь в листве сквозной

Просветы в небо, что оконца.

Лес пахнет дубом и сосной,

За лето высох он от солнца,

И Осень тихою вдовой

Вступает в пестрый терем свой...


И. Бунин


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Незабываемые строки...
СообщениеДобавлено: 08 окт 2011, 17:40 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 сен 2009, 22:13
Сообщения: 8978
Изображение

Иван Бунин

* * *
О счастье мы всегда лишь вспоминаем.
А счастье всюду. Может быть оно-
Вот этот сад осенний за сараем
И чистый воздух, льющийся в окно.

В бездонном небе лёгким белым краем
Встаёт, сияет облако. Давно
Слежу за ним... Мы мало видим, знаем,
А счастье только знающим дано.

Окно открыто. Пискнула и села
На подоконник птичка. И от книг
Усталый взгляд я отвожу на миг.

День вечереет, небо опустело.
Гул молотилки слышен на гумне...
Я вижу, слышу, счастлив. Всё во мне.

1909
===
Художник: Богомолов Николай


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Незабываемые строки...
СообщениеДобавлено: 16 окт 2011, 16:29 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 сен 2009, 22:13
Сообщения: 8978
Изображение

Очень важно при жизни эту жизнь полюбить ,
а не в день свой последний начинать её жить...
Очень много на свете шелухи - суеты ,
погрязая в которой , мы теряем мечты...

Всё бежим мы куда-то , торопясь и спеша ...
Жизнь тихонько проходит , вслед годами шурша...
И однажды примчимся мы на тот поворот ,
за которым дорога дух наш ввысь заберёт...

Вот тогда нам покажут нашей жизни кино...
Но прожить его снова будет не суждено...
Мир земной и прекрасный будет в вальсе кружить...
Видеть это всё могут те , кому дан шанс жить...

Очень важно при жизни эту жизнь полюбить ,
а не в день свой последний начинать её жить...
Очень много на свете шелухи - суеты ,
погрязая в которой , мы теряем мечты...

Ирина Ашомко


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Незабываемые строки...
СообщениеДобавлено: 23 окт 2011, 13:37 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 сен 2009, 22:13
Сообщения: 8978
Лев Владимирович Гинзбург

(24 октября 1921, Москва - 17 сентября 1980, Москва)


Стихи немецких поэтов в переводе Льва Гинзбурга


ПРОЩАНИЕ СО ШВАБИЕЙ



Во французской стороне,
на чужой планете,
предстоит учиться мне
в университете.
До чего тоскую я -
не сказать словами...
Плачьте ж, милые друзья,
горькими слезами!
На прощание пожмем
мы друг другу руки,
и покинет отчий дом
мученик науки.

Вот стою, держу весло -
через миг отчалю.
Сердце бедное свело
скорбью и печалью.
Тихо плещется вода,
голубая лента...
Вспоминайте иногда
вашего студента.
Много зим и много лет
прожили мы вместе,
сохранив святой обет
верности и чести.

Слезы брызнули из глаз...
Как слезам не литься?
Стану я за всех за вас
Господу молиться,
чтобы милостивый Бог
силой высшей власти
вас лелеял и берег
от любой напасти,
как своих детей отец
нежит да голубит,
как пастух своих овец
стережет и любит.

Ну, так будьте же всегда
живы и здоровы!
Верю, день придет, когда
свидимся мы снова.
Всех вас вместе соберу,
если на чужбине
я случайно не помру
от своей латыни;

если не сведут с ума
римляне и греки,
сочинившие тома
для библиотеки,
если те профессора,
что студентов учат,
горемыку школяра
насмерть не замучат,
если насмерть не упьюсь
на хмельной пирушке,
обязательно вернусь
к вам, друзья, подружки!

Вот и все! Прости, прощай,
разлюбезный Швабский край!
Захотел твой житель
увидать науки свет!..
Здравствуй, университет,
мудрости обитель!
Здравствуй, разума чертог!
Пусть вступлю на твой порог
с видом удрученным,
но пройдет ученья срок -
стану сам ученым.
Мыслью сделаюсь крылат
в гордых этих стенах,
чтоб отрыть заветный клад
знаний драгоценных!

=======




РАЗДОР МЕЖДУ ЧТЕНИЕМ КНИГ И ЛЮБОВЬЮ


Преуспев в учении,
я, посредством книг,
в беспрестанном чтении
мудрости достиг.
Но, сие учение
в муках одолев,
я познал влечение
к ласкам жарких дев.
И, забросив чтение,
тешу плоть свою:
нынче предпочтение
девам отдаю.
Да... И тем не менее
(хоть в любви везет)
тайны червь сомнения
сердце мне грызет.
Что мне, - по течению
безрассудно плыть
иль, вернувшись к чтению,
гением прослыть?
Ну а развлечения
бросив целиком,
можно стать из гения
круглым дураком!
"Только через чтение
к счастью путь лежит!" -
в крайнем огорчении
разум мой брюзжит.
"Быть рабом учения
глупо чересчур", -
не без огорчения
шепчет мне Амур.
"Слышишь! Прочь смущения!
Розы жизни рви!
Радость ощущения -
в воле и в любви..."
В дивном озарении
начертал Господь,
чтоб сошлись в борении
разум, дух и плоть.

=====


СТАРЕЮЩИЙ ВАГАНТ

Был я молод, был я знатен,
был я девушкам приятен,
был силен, что твой Ахилл,
а теперь я стар и хил.

Был богатым, стал я нищим,
стал весь мир моим жилищем,
горбясь, по миру брожу,
весь от холода дрожу.

Хворь в дугу меня согнула,
смерть мне в очи заглянула.
Плащ изодран. Голод лют.
Ни черта не подают.

Люди волки, люди звери...
Я, возросший на Гомере,
я, былой избранник муз,
волочу проклятья груз.

Зренье чахнет, дух мой слабнет,
тело немощное зябнет,
еле теплится душа,
а в кармане — ни шиша!

До чего ж мне, братцы, худо!
Скоро я уйду отсюда
и покину здешний мир,
что столь злобен, глуп и сир.

========

ЗАВЕЩАНИЕ

Я желал бы помереть
не в своей квартире,
а за кружкою вина
где-нибудь в трактире.
Ангелочки надо мной
забренчат на лире:
"Славно этот человек
прожил в грешном мире!

Простодушная овца
из людского стада,
он с достоинством почил
средь хмельного чада.
Но бродяг и выпивох
ждет в раю награда,
ну, а трезвенников пусть
гложат муки ада!

Пусть у дьявола в когтях
корчатся на пытке
те, кто злобно отвергал
крепкие напитки!
Но у Господа зато
есть вино в избытке
для пропивших в кабаках
все свои пожитки!"

Ах, винишко, эх, винцо,
vinum, vini, vino!..
Ты сильно, как богатырь,
как дитя, невинно!
Да прославится Господь,
сотворивший вина,
повелевший пить до дна -
не до половины!

Вольно, весело я шел
по земным просторам,
кабаки предпочитал
храмам и соборам,
и за то в мой смертный час,
с увлажненным взором:
"Со святыми упокой!" -
гряньте дружным хором!

========


НИЩИЙ СТУДЕНТ

Я кочующий школяр...
На меня судьбина
свой обрушила удар,
что твоя дубина.

Не для суетной тщеты,
не для развлеченья -
из-за горькой нищеты
бросил я ученье.

На осеннем холоду,
лихорадкой мучим,
в драном плащике бреду
под дождем колючим.

В церковь хлынула толпа,
долго длится месса.
Только слушаю попа
я без интереса.

К милосердию аббат
паству призывает,
а его бездомный брат
зябнет, изнывает.

Подари, святой отец,
мне свою сутану,
и тогда я наконец
мерзнуть перестану.

А за душеньку твою
я поставлю свечку,
чтоб Господь тебе в раю
подыскал местечко.

========

ЛЮБОВЬ К ФИЛОЛОГИИ

О возлюбленной моей
день и ночь мечтаю, -
всем красавицам ее
я предпочитаю.
Лишь о ней одной пишу,
лишь о ней читаю.

Никогда рассудок мой
с ней не расстается;
окрыленный ею дух
к небесам взовьется.
Филологией моя
милая зовется.

Я взираю на нее
восхищенным взором.
Грамматическим мы с ней
заняты разбором.
И меж нами никогда
места нет раздорам.

Смог я мудрости веков
с нею причаститься.
Дорога мне у нее
каждая вещица:
суффикс, префикс ли, падеж,
флексия, частица.

Молвит юноша: "Люблю!" -
полон умиленья.
А для нас "любить" - глагол
первого спряженья.
Ну, а эти "я" и "ты" -
два местоименья.

Можно песни сочинять
о прекрасной даме,
можно прозой говорить
или же стихами,
но при этом надо быть
в дружбе с падежами!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Незабываемые строки...
СообщениеДобавлено: 14 ноя 2011, 19:29 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 25 июл 2010, 11:51
Сообщения: 6969
К А. А. ВОЕЙКОВОЙ

Забуду ль вас когда-нибудь
Я, вами созданный? Не вы ли
Мне песни первые внушили,
Мне светлый указали путь,
И сердце биться научили?
Я берегу в душе моей
Неизъяснимые, живые
Воспоминанья прошлых дней,
Воспоминанья золотые.
Тогда для вас я призывал,
Для вас любил богиню пенья;
Для вас делами вдохновенья
Я возвеличиться желал;
И ярко — вами пробужденный,
Прекрасный, сильный и священный —
Во мне огонь его пылал.
Как волны, высились, мешались,
Играли быстрые мечты;
Как образ волн, их красоты,
Их рост и силы изменялись —
И был я полон божества,
Могуч восстать до идеала,
И сладкозвучные слова,
Как перлы, память набирала.
Тогда я ждал... но где ж они,
Мои пленительные дни,
Восторгов пламенная сила
И жажда славного труда?
Исчезло все,— меня забыла
Моя высокая звезда.
Взываю к вам: без вдохновений
Мне скучно в поле бытия;
Пускай пробудится мой гений,
Пускай почувствую, кто я!

Изображение


Афанасий Фет

* * *

Молчали листья, звезды рдели.
И в этот час
С тобой на звезды мы глядели,
Они - на нас.

Когда всё небо так глядится
В живую грудь,
Как в этой груди затаится
Хоть что-нибудь?

Всё, что хранит и будит силу
Во всем живом,
Всё, что уносится в могилу
От всех тайком,

Что чище звезд, пугливей ночи,
Страшнее тьмы,
Тогда, взглянув друг другу в очи,
Сказали мы.

http://img1.liveinternet.ru/images/atta ... ryusov.jpg


Валерий Брюсов

ВСЁ КОНЧЕНО

Всё кончено, меж нами связи нет...
А. Пушкин.


Эта светлая ночь, эта тихая ночь,
Эти улицы, узкие, длинные!
Я спешу, я бегу, убегаю я прочь,
Прохожу тротуары пустынные.
Я не в силах восторга мечты превозмочь,
Повторяю напевы старинные,
И спешу, и бегу,- а прозрачная ночь
Стелет тени, манящие, длинные.

Мы с тобой разошлись навсегда, навсегда!
Что за мысль, несказанная, странная!
Без тебя и наступят и минут года,
Вереница неясно туманная.
Не сойдёмся мы вновь никогда, никогда,
О любимая, вечно желанная!
Мы расстались с тобой навсегда, навсегда...
Навсегда? Что за мысль несказанная!

Сколько сладости есть в тайной муке мечты.
Этой мукой я сердце баюкаю,
В этой муке нашёл я родник красоты,
Упиваюсь изысканной мукою.
"Никогда мы не будем вдвоём,- я и ты..."
И на грани пред вечной разлукою
Я восторгов ищу в тайной муке мечты,
Я восторгами сердце баюкаю.

Изображение

Александр Блок

* * *

Стою у власти, душой одинок,
Владыка земной красоты.
Ты, полный страсти ночной цветок,
Полюбила мои черты.

Склоняясь низко к моей груди,
Ты печальна, мой вешний цвет.
Здесь сердце близко, но там впереди
Разгадки для жизни нет.

И, многовластный, числю, как встарь,
Ворожу и гадаю вновь,
Как с жизнью страстной я, мудрый царь,
Сочетаю Тебя, Любовь?

14 ноября 1902

Изображение

Илья Сельвинский

СОНЕТ

Бессмертья нет. А слава только дым,
И надыми хоть на сто поколений,
Но где-нибудь ты сменишься другим
И все равно исчезнешь, бедный гений.

Истории ты был необходим
Всего, быть может, несколько мгновений...
Но не отчаивайся, бедный гений,
Печальный однодум и нелюдим.

По-прежнему ты к вечности стремись!
Пускай тебя не покидает мысль
О том, что отзвук из грядущих далей
Тебе нужней и славы и медалей.

Бессмертья нет. Но жизнь полным-полна,
Когда бессмертью отдана она.

14 ноября 1943, Аджи-Мушкайские каменоломни


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Незабываемые строки...
СообщениеДобавлено: 15 ноя 2011, 19:01 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 сен 2009, 22:13
Сообщения: 8978
Ненаглядная жизнь, ну прошу тебя, только не шаркай

В 1840 году родился поэт Алексей Николаевич Апухтин.
В 1862 году родился немецкий писатель Герхарт Гауптман, нобелевский лауреат 1912 г.
В 1915 году (ст.ст.) родился писатель и поэт Константин (Кирилл) Михайлович Симонов.
В 1925 году родился писатель Юлий Маркович Даниэль.
В 1930 году В "Правде" опубликована статья М. Горького "Если враг не сдается - его уничтожают".

Изображение

Валерий Брюсов


НА ЖУРЧАЩЕЙ ГОДАВЕРИ

Лист широкий, лист банана,
На журчащей Годавери,
Тихим утром - рано, рано -
Помоги любви и вере!

Орхидеи и мимозы
Унося по сонным волнам,
Осуши надеждой слезы,
Сохрани венок мой полным.

И когда, в дали тумана,
Потеряю я из виду
Лист широкий, лист банана,
Я молиться в поле выйду;

В честь твою, богиня Счастья,
В честь твою, суровый Кама,
Серьги, кольца и запястья
Положу пред входом храма.

Лист широкий, лист банана,
Если ж ты обронишь ношу,
Тихим утром - рано, рано -
Амулеты все я сброшу.

По журчащей Годавери
Я пойду, верна печали,
И к безумной баядере
Снизойдет богиня Кали!

15 ноября 1894

Изображение

Лариса_Миллер


***

Ненаглядная жизнь, ну прошу тебя, только не шаркай,
Не плетись кое-как. Оставайся влюблённой и жаркой.
Не теряй куража и шагай, как и прежде, упруго.
Как и прежде, давай понимать с полуслова друг друга.
Там, в дали, за рекой что-то светится. Что – мне не ясно.
Так пойдём же туда, в направлении к свету. Согласна?
2011


***

Живи, покуда поглощён самим явленьем.
Среди подробностей взращён, живи мгновеньем.
Оно лишь только и дано. Всё остальное –
Воображение одно, причём больное.
Живи мгновеньем, что летит и улетает.
Спонтанных записей петит душа читает.
А что там дальше – благодать иль двери ада –
Ей не дано предугадать, да и не надо.
1997

Изображение

Натюрморт со свечой, трубкой и книгами ДЖ.Ф. Пето

Изображение

Натюрморт со свечой и книгой ДЖ Пето
http://www.liveinternet.ru/users/nora_e ... 192935171/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Незабываемые строки...
СообщениеДобавлено: 16 ноя 2011, 20:32 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 сен 2009, 22:13
Сообщения: 8978
16 ноября

В мире литературы, музыки и искусства



В 1766 году родился французский скрипач, композитор Родольф Крейцер.

В 1794 году родился архитектор Константин Андреевич Тон, по проекту которого сооружен храм Христа Спасителя.

В 1830 году (4 ноября по ст. ст.) в первую болдинскую осень, когда из-за эпидемии холеры поэт был вынужден три месяца провести в имении отца, А. С. Пушкин завершил работу над трагедией "Каменный гость". Еще через два дня будет окончена трагедия "Пир во время чумы". Кроме стихотворений, Пушкин написал за этот период "Повести покойного Ивана Петровича Белкина", поэму "Домик в Коломне", "Сказку о попе и о работнике его Балде", трагедии "Скупой рыцарь", "Моцарт и Сальери", завершил работу над Евгением Онегиным".

В 1833 году (4 ноября по ст. ст.) А. С. Пушкин окончил в Болдине работу над Сказкой о мертвой царевне и о семи богатырях".

В 1836 году (4 ноября по ст. ст.) А. C. Пушкин получил анонимный пасквиль, оскорбительный для его чести и чести его жены. Заподозрив в составлении анонимного письма нидерландского посланника при русском дворе барона Геккерна, поэт на следующий день вызвал на дуэль приемного сына барона Дантеса. Тогда усилиями Геккерна и друзей Пушкина дуэль удалось предотвратить.

В 1848 году в Лондоне свой последний концерт дал великий польский композитор Фридерик Шопен. Уже тяжело больной, он через год скончается в Париже.

В 1889 году родился поэт, сотрудник журнала "Крокодил" Александр Григорьевич Архангельский, прославившийся своими пародиями на писателей-современников.

В 1895 году родился немецкий композитор и дирижер Пауль Хиндемит.

В 1900 году родился драматург и киносценарист Николай Эрдман (пьесы "Мандат", "Самоубийца"; сценарии "Веселые ребята", "Волга - Волга", "Смелые люди", "Огонь, вода и медные трубы").

В 1921 году в Москве состоялось открытие Высшего литературно-художественного института, организатором и руководителем которого до конца своей жизни был поэт В. Я. Брюсов.

В 1929 году родился публицист и писатель Генрих Авиэзерович Боровик.


Владислав Ходасевич


* * *

Один, среди речных излучин,
При кликах поздних журавлей,
Сегодня снова я научен
Безмолвной мудрости полей.

И стали мысли тайней, строже,
И робче шелест тростника.
Опавший лист в песчаном ложе
Хоронит хмурая река.

16 ноября 1906, Лидино


Владислав Ходасевич


УТРО

Нет, больше не могу смотреть я
Туда, в окно!
О, это горькое предсмертье,-
К чему оно?

Во всём одно звучит: "Разлуке
Ты обречен!"
Как нежно в нашем переулке
Желтеет клен!

Ни голоса вокруг, ни стука,
Всё та же даль...
А всё-таки порою жутко,
Порою жаль.

16 ноября 1916



МИКУЛА
Егору Исаеву


Не за стеною монастырской
Микула сошку мастерил,
А на равнине богатырской,
Где ворон каркал и парил.

Бесхитростен был сельский витязь,
Он черный хлебушек кусал.
Он валунам сказал: — Подвиньтесь!—
Да приналёг и сдвинул сам.

И все дела! И конь саврасый
Борзо пошел по борозде.
Без норова, без разногласий,
Отлично знал он, в чьей узде.

И затяжелила земелька,
Глянь — и налился колосок.
И вот уже дурак Емелька
На печку русскую залег.

Сказал: — А ну, лети, родная!—
И полетела печь, как пух.
Не печь — кибитка удалая,
А в ней огонь и русский дух.

Жалейки, дудки и свирелки,
Все появилось на Руси.
И гусли, и игра горелки,
И бабы царственной красы.

Стоял Микула и не верил,
Что столько жизни от сохи.
Хмелел и целовал деревья,
Случалось, даже пел стихи!

В нем пахарь уживался с воином,
Покоя не было кругом.
Он с пашней управлялся вовремя
И вовремя кончал с врагом.

Друг! Не хвались, что ты из Тулы,
Что ты механик и Левша!
Ты от сохи и от Микулы,
Ты Селянинова душа!

16 ноября 1972



Лариса_Миллер


* * *

Слова должны на лист, как луч и тень, ложиться.
Тогда на них свободно можно положиться.
Тогда они вполне бесспорны и уместны,
Небесны, как лучи. Как тени – бестелесны.
Коль скоро сам Господь им обеспечил явку,
В творенье только Он внести способен правку.
2011


* * *

Легко, на цыпочках, шутя…
Душа – младенец. Мир – дитя.
Рассвет наивен. Ветер юн.
Сменилось только десять лун
Со дня творенья. Вечность – миф.
Душа, себя обременив
Лишь сновиденьями, для снов
Ещё не выдумала слов.
1985


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Незабываемые строки...
СообщениеДобавлено: 03 дек 2011, 17:54 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 сен 2009, 22:13
Сообщения: 8978
Двойная жизнь Бориса Пастернака

Изображение

Проживший долгую жизнь Борис Пастернак на первый взгляд написал не так уж и много — все его стихи помещаются в один большой том. Обычно объясняется это тем, что у него всегда не хватало времени на творчество. Необходимость зарабатывать деньги многочисленными переводами, трудности с жильём, душевные терзания.

Однако если рассматривать всю его жизнь — вне стола, пера и бумаги — как произведение, мы получаем объёмный роман о борьбе вдохновения и быта, пера и молота. Лишь часть его описана самим автором — и прямо, и иносказательно.

Так начинают

Пастернак мог и не быть поэтом. «Многим, если не всем, обязан отцу, академику живописи Леониду Осиповичу Пастернаку, и матери, превосходной пианистке», — писал он в биографии. Родившись 10 февраля 1890 года в Москве, куда семья переехала из Одессы, он с детства пробовал рисовать, в юности шесть лет серьёзно занимался музыкой, учился философии.

И вдруг резко ушёл в поэзию в начале 1910-х.

86-летнего сына Бориса Пастернака и Евгении Лурье, человека весьма и весьма уважаемого, так и будут именовать Женёнком на всех шестистах страницах книги: мол, если позиционируешь себя любимым сыном, то и зовись так, как тебя называл любящий отец.

Белеет парус одинокий

«...Боря начал поздно. Но и это ещё не всё! Мало того, что он взялся за стих, не имея маленького опыта (в пустяках хотя бы!), но он тащил в стих такое огромное содержание, что оно в его полудетский (по форме) стих не то что не лезло, а, влезая, разрывало стих в куски, обращало стих в осколки стиха, он распадался просто под этим гигантским напором», — писал Сергей Бобров, коллега по поэтическим группам «Лирика» и «Центрифуга».

«Роды» продолжались долго, лишь свою третью книгу «Сестра моя — жизнь», написанную в 1917-м и изданную чуть позже, он считал началом своего «пробуждения». Здесь определилась его роль в советской литературе. Дело в том, что Пастернак — это своего рода Маяковский, который не пошёл на площадь вытрясать из себя личность в угоду пролетариату, а старался внимательно наблюдать за своими ощущениями и передавать их с максимальной точностью. Потому по «Сестре» очень точно можно представить (не на уровне фактов, но обоняния, осязания и прочего), чем было лето 1917-го.

И громким:

Милиционером зажат
В кулак, как он дёргает жабрами,
И горлом, и глазом, назад,
По-рыбьи, наискось задранным!

И отрешённым:

О, верь игре моей, и верь
Гремящей вслед тебе мигрени!
Так гневу дня судьба гореть
Дичком в черешенной коре.

Изображение

Портрет Бориса Пастернака с первой женой Евгенией Лурье и сыном Евгением

Так что Пастернак был и поэтом, и обычным человеком. Говорил и о восстаниях, и о том, как тяжёл разрыв с любимой. Гениальным мастером стиха и гражданином, которому надо ещё и просто жить. Какое-то время обе эти роли успешно уживались в нём — молодость! А в 20-х наступает новая пора, когда постреволюционная разруха (она же неопределённость) оказывается созвучной и той и другой ипостаси. Везде — суета. Пастернак прописан в коммуналке, в бывшей отцовской мастерской, он постоянно переводит. Жена похожа на него — художница Евгения, ей тоже нужно место для работы. Многие заботы о доме он берёт на себя.

Таким образом, он становится вторым Маяковским, но не идёт на площадь, а просто пишет о том, что видит и помнит. 20-е годы — время больших поэтических форм.

Две из них особо важны для понимания Пастернака.

Поэма «Девятьсот пятый год», посвящённая эпохе первой революции: «…на эту относительную пошлятину я шёл сознательно из добровольной идеальной сделки с временем», — писал он Константину Федину. Привычная самокритика, стихи всё равно отличные:

Лето.
Май иль июнь.
Паровозный Везувий под Лодзью.
В воздух вогнаны гвозди.
Отёки путей запеклись.
В стороне от узла
Замирает
Грохочущий отзыв:
Это сыплются стёкла
И струпья
Расстрелянных гильз.

Потому что это прекрасный рифмованный репортаж, в котором нет самого героя. Он смотрит на происходящее и каждый всплеск награждает эмоциональными эпитетами.

И «Лейтенант Шмидт», где — удивительно! — главный герой, один из лидеров восстания в Севастополе 1905 года, который стал героем, не веря в победу и противясь кровопролитию. Закрутило, завертело и к осанне привело. Практически жизнь самого автора вкратце.

Смерчи беснуются без устали

Очевидно, что дикая литературная скачка и необходимость «переключаться» утомили писателя. Наркотик революции прекратил действие.

Он считал, что скоро силы его оставят. Неслучайно в 1929-м вышел сборник «Поверх барьеров», в котором были собраны дореволюционные стихи, прошедшие личную цензуру. «Сестра моя ― жизнь» и следовавшие после неё «Темы и вариации» также были переизданы в виде «Двух книг». Таким образом подводились, возможно, последние итоги.

В 1930-м он писал родителям: «Я боюсь, что языком совершенно непобедимая тяжесть и еле преодолимый сердцем мрак так сильно сказались на мне, что от искусства у меня ничего не осталось... какой-то безысходный, не тот, лирически молодой, а окостенело разрастающийся автобиографизм всё теснее охватывает всё, что я делаю. И тут кончается искусство».

Кто-то должен был взять на себя заботу о Человеке. Спасителем оказалась Зинаида Нейгауз, с которой Пастернак познакомился в январе 1929 года. Она сказала, что на слух не очень поняла его стихи. И тот ответил, что готов писать проще. Так родился сборник «Второе рождение»:

Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Серый день в сквозном проёме
Незадёрнутых гардин.
Хлопья лягут и увидят:
Синь и солнце, тишь и гладь.
Так и нам прощенье выйдет,
Будем верить, жить и ждать.

Нейгауз стала ему женой и делала для его комфорта всё возможное. Лишь бы он творил. Она даже смирилась с последнею любовью, Ольгой Ивинской, взявшей на себя заботу об издательских делах.

Можно ли осуждать Пастернака за то, что в 1930-е годы отказался от роли певца эпохи? Нет, потому что она ему была неприятна. К тому же он не хотел губить свой талант творца, говорящего с вечностью, ради единовременной попытки. Его друг Маяковский ушёл в глашатаи, а закончил самоубийством. А Маяк, говорят, пастернаковскому гению завидовал…

Характерно, что мандельштамовские стихи «Мы живём, под собою не чуя страны…» Пастернак в личном разговоре с поэтом назвал «самоубийством»: «То, что вы мне прочли, не имеет отношения к искусству». И добавил, что тот ему стихотворение не читал, а он его не слышал.

Но нельзя сказать, что Пастернак не видел происходящего вокруг или совсем уж соглашался со всем этим. Он защищал Мандельштама в разговоре со Сталиным, заступался за Гумилёвых, отказался подписать письмо с одобрением расстрела Тухачевского. Писал Пильняку:

Иль я не знаю, что, в потёмки тычась,
Вовек не вышла б к свету темнота,
И я урод, и счастье сотен тысяч
Не ближе мне пустого счастья ста?
И разве я не мерюсь пятилеткой,
Не падаю, не подымаюсь с ней?
Но как мне быть с моей грудною клеткой
И с тем, что всякой косности косней?

К чему стрелять из рогатки, если можно быть символом пацифизма?

Но быть живым, живым и только

Зимой 1945/1946-го, начав работу над «Доктором Живаго», Пастернак внутренне примирился с душевным разладом.

История врача, который теряет любимых и родных из-за нищеты, репрессий, голода, душевных терзаний. История России от начала века до 1929 года, увиденная глазами её гражданина.

В это время исчезает не только двойственность его натуры, но и неоднозначность его положения в литературе. В газете «Культура и жизнь» прозвучали следующие фразы: «реакционное отсталое мировоззрение», «живёт в разладе с новой действительностью», «советская литература не может мириться с его поэзией». Говорят, в 1955-м поэт даже проходил участником диверсионной организации работников искусств (вымышленной), наряду с Мейерхольдом и Бабелем. Однако его до сих пор не трогали. К тому времени он постоянно жил на большой даче в Переделкине, вдали от Москвы и Кремля.

Изображение

Борис Пастернак и Ольга Ивинская

По сути, Пастернак сочинял «Живаго» всю жизнь — такие вещи, как «Аппелесова черта», «Письма из Тулы», «Детство Люверс» и многое другое были попытками создать роман. Пастернак постоянно обещал, что вот из этого куска он разовьёт крупное произведение: «В области слова я более всего люблю прозу, а вот писал больше всего стихи. Стихотворение относительно прозы — это то же, что этюд относительно картины. Поэзия мне представляется большим литературным этюдником».

А ещё проза — это примирение воздушного и земного Пастернака.

Роман занял десять лет. Параллельно шла работа над переводами трагедий Шекспира, «Фауста» Гёте, поэтов Грузии. Писались и стихи — совсем другие, скажем так, более прозаические, близкие к классической русской поэзии, рассудительности, народничеству, славянофильству. Он стал говорить с читателем так, чтобы «всем было понятно»:

Всё нынешней весной особое,
Живее воробьёв шумиха.
Я даже выразить не пробую,
Как на душе светло и тихо.

«Живаго» даже был предложен Гослитиздату и журналу «Новый мир» — сам Пастернак указывал на то, что «роман был отдан в наши редакции в период печатания произведения Дудинцева и общего смягчения литературных условий». Казалось, сейчас можно сказать многое, что не было высказано ранее — и потому, что не хватало времени. И потому, что нельзя было. Журнал отказался — якобы из-за непонимания автором роли Октябрьской революции и участия в ней интеллигенции. С издательством дела тоже шли ни шатко ни валко. Роман вышел в Италии.

Не знаю, цитируют ли новые поколения Бабеля километрами, но удивительным образом ровно этим, как выяснилось из мемуаров Лилианны Лунгиной, занималась предвоенная молодёжь. То есть прозу Бабеля знало наизусть несколько генераций советской интеллигенции. Возможно, теперь чтение Бабеля заменяет телепередача «Программа Максимум»: а что, фактура одесских рассказов и «Конармии» примерно такая же...

Отравленный Россией

И если вы не ставите цель изучить творчество Пастернака, но понять его самого, романа может быть и достаточно. Потери, разочарования, огромная Россия, тихая смерть в трамвае, когда другие уходят вперёд, к репрессиям и войне, — это не просто разговор писателя с собой, это диагноз всей интеллигенции, которая то пыталась стать пролетариатом, то замыкалась в себе, то строила воздушные баррикады. Долгая исповедь, написанная языком беллетристики и поэзии. Человека и поэта.

Почему Пастернаку так везло в жизни? Он прожил относительно спокойно, его не вызывали на допросы в КГБ, не отбирали жильё, разрешали зарабатывать литературой, печататься… Наверное, людям, которые работали и жили «в духе времени», только к концу его жизни стало понятно, насколько иным он был. Или поэту просто больше позволялось, чем писателю? Нет, просто у него был очень сильный инстинкт самосохранения. Часто входивший в противоречие со стихией, которой он был одержим.

Роман опередил своё время, и эта победа стихии над самосохранением стоила Пастернаку жизни. «Живаго» превратился — стараниями советской и западной пропаганды — в политическое произведение. И Нобелевская премия, на которую, в общем-то, Пастернака выдвигали уже давно (ежегодно с 1946 по 1950 год, в 1953 и 1957 году), связывалась исключительно с этим текстом.

Казалось бы, вот наступила гармония в его душе, прими, Россия! Но непонимание, отторжение романа, в котором нет плакатности или максимализма (как можно было бы подумать, изучив «Живаго» только по письмам трудящихся, поступавших в газеты во время травли писателя), безусловно, ослабило его. В 1960 году он умер от рака лёгких.

Какое место занимает Пастернак в российской истории сегодня? Он может тебе в глаза сказать вещи, которые ты сам не мог расковырять настырной ложкой бессонницы. Пастернак — это антибиотик, который впитал все горести и радости переменчивой России. И, не стесняясь, показал всю антигероическую сущность писателя, поэта, публициста. Мы постоянно делаем из творцов идолов, не понимая, что они болеют теми же болезнями, что и люди, которые не написали в жизни ни строчки. Просто они находят лекарство и дают его нам — в виде своих произведений.

Принимать следует осторожно. И ни в коем случае не уговаривать себя читать через силу.
http://www.liveinternet.ru/users/3166127/post195424573/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Незабываемые строки...
СообщениеДобавлено: 06 дек 2011, 01:02 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 25 июл 2010, 11:51
Сообщения: 6969
Изображение

А. Блок. Стихи о любви

* * *

Встану я в утро туманное,
Солнце ударит в лицо.
Ты ли, подруга желанная,
Всходишь ко мне на крыльцо?

Настежь ворота тяжелые!
Ветром пахнуло в окно!
Песни такие веселые
Не раздавались давно!

С ними и в утро туманное
Солнце и ветер в лицо!
С ними подруга желанная
Всходит ко мне на крыльцо!

«3 октября 1901



* * *

Мы встречались с тобой на закате,
Ты веслом рассекала залив.
Я любил твое белое платье,
Утонченность мечты разлюбив.

Были странны безмолвные встречи.
Впереди — на песочной косе
Загорались вечерние свечи,
Кто-то думал о бледной красе.

Приближений, сближений, сгораний —
Не приемлет лазурная тишь...
Мы встречались в вечернем тумане,
Где у берега рябь и камыш.

Ни тоски, ни любви, ни обиды,
Всё померкло, прошло, отошло...
Белый стан, голоса панихиды
И твое золотое весло.

13 мая 1902


* * *
Имеющий невесту есть жених; а
друг жениха, стоящий и внимающий
ему, радостью радуется, слыша голос жениха.
От Ионна III, 29

Я, отрок, зажигаю свечи,
Огонь кадильный берегу.
Она без мысли и без речи
На том смеется берегу.

Люблю вечернее моленье
У белой церкви над рекой,
Передзакатное селенье
И сумрак мутно-голубой.

Покорный ласковому взгляду,
Любуюсь тайной красоты,
И за церковную ограду
Бросаю белые цветы.

Падет туманная завеса.
Жених сойдет из алтаря.
И от вершин зубчатых леса
Забрежжит брачная заря.

7 июля 1902


* * *

Я и молод, и свеж, и влюблен,
Я в тревоге, в тоске и в мольбе,
Зеленею, таинственный клен,
Неизменно склоненный к тебе.
Теплый ветер пройдет по листам —
Задрожат от молитвы стволы,
На лице, обращенном к звездам,—
Ароматные слезы хвалы.
Ты придешь под широкий шатер
В эти бледные сонные дни
Заглядеться на милый убор,
Размечтаться в зеленой тени.
Ты одна, влюблена и со мной,
Нашепчу я таинственный сон,
И до ночи— с тоскою, с тобой,
Я с тобой, зеленеющий клен.

31 июля 1902


* * *

Вхожу я в темные храмы,
Свершаю бедный обряд.
Там жду я Прекрасной Дамы
В мерцании красных лампад.

В тени у высокой колонны
Дрожу от скрипа дверей.
А в лицо мне глядит, озаренный
Только образ, лишь сон о Ней.

О, я привык к этим ризам
Величавой Вечной Жены!
Высоко бегут по карнизам
Улыбки, сказки и сны.

О, Святая, как ласковы свечи,
Как отрадны Твои черты!
Мне не слышны ни вздохи, ни речи,
Но я верю: Милая — Ты.

25 октября 1902



«Стихи о Прекрасной Даме» были полны веры в возможность прожить одной лишь идеальной любовью, верой во всемогущество духа и вседостаточность его. Эта вера разрушила семейную жизнь Блоков еще до того, как она успела начаться.

Торжественно обвенчавшись с Любовью Дмитриевной, Блок тут же стал объяснять ей, что их брак ни в коем случае не должен быть «вульгарным» супружеством с физической близостью, что близость эта может разрушить гармонию «высших» отношений.

Возможно, в этой проповеди сказалось не только влияние друзей-символистов, требовавших от поэта, чтобы он убил «дракона похоти», но и память об угарной любви к К. М. Садовской. Как бы то ни было, нормальная семейная жизнь была искажена с самого начала.

Трагическим личным опытом, ценой своего семейного счастья Блок наглядно доказал гибельность идеализма как для самой жизни, так и для искусства. Мистическая запредельность «Стихов о Прекрасной Даме» иссушила живую плоть и самого стиха, уводя его в безжизненные пустыни логических построений, словесных абстракций.

Контраст между идеальными мечтаниями и жизнью, суровой и трезвой, приводил к пессимистическому убеждению, что нет в жизни ни счастья, ни гармонии, ни идеальной любви. Идеал «Прекрасной Дамы» сменился хмельным миражом «Незнакомки». А вскоре отсветы пожаров 1905 года затмили сполохи «брачной зари».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 46 ]  На страницу 1, 2, 3, 4  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB


Подписаться на рассылку
"Вознесение"
|
Рассылки Subscribe.Ru
Галактика
Подписаться письмом