Галактика

Сознание Современного Человека
Текущее время: 24 май 2018, 05:25

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 28 ]  На страницу 1, 2  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Матрица. Жизнь в мире грёз
СообщениеДобавлено: 24 май 2010, 00:00 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14605
Хорсли Джейк

Воин Матрицы

ГЛАВНАЯ ЛОВУШКА МИРА


Прочитав книгу Джейка Хорсли, можно убедиться в правоте вывода Мартина Хайдегтера, заявившего однажды, что все крупные мыслители говорят об одном и том же. Любой автор, пытающийся идти магистральным путем европейской метафизики, неизбежно оказывается мыслящим вслед, независимо от того, насколько ему известны собственные предшественники. «Воин матрицы» посвящен вопросам, которые являются естественными для всякого работающего сознания. Почему я не свободен? Кто или что ограничивает мою свободу? Почему подлинное бытие находится всегда не здесь, а истина скрыта за семью печатями? И, наконец, есть ли выход, возможно ли обрести подлинность, найти себя, открыть истину и что для этого нужно делать?

Джейк Хорсли пытается дать ответ на все эти вопросы. С должной мерой бесстрашия, как и подобает истинному художнику, не увиливая в сторону, не оправдываясь трудностью взятой на себя миссии. Такая позиция изначально уязвима, она открыта для критики со всех сторон — хотя бы потому, что у каждого есть своя версия порабощения и освобождения. В подобных случаях читательское внимание и читательская пристрастность гарантированы одновременно: иными словами, легко заинтересовать, но трудно не разочаровать. Уязвимость усугубляется еще и тем, что автор отнюдь не перегружен философской эрудицией: ему известны далеко не все предшественники. Зато знаниями, которыми Хорсли владеет, он владеет в совершенстве, и построенная на их основе объяснительная схема работает на пределе возможностей. Это значит, что обладатели аналогичного культурного багажа могут найти в авторе «Воина матрицы» долгожданного гуру или пророка: все накопившееся напряжение невысказанности и косноязычия воплощается в стройную, изящную теорию, возможное кредо нового компьютерного поколения.

Авторитеты, на которые опирается Хорсли, у всех на слуху: Карлос Кастанеда, Филип Дик, популярные дзенские коаны, не менее популярные мотивы экзистенциализма, усвоенные еще рок-культурой. Самый универсальный и доступный набор для достижения просветления, давно уже перешедший национальные границы и ставший достоянием встревоженной части глобализованного человечества. Но главным источником вдохновения является киношедевр братьев Вачовски — фильм «Матрица». Хорсли с самого начала предлагает отнестись к фильму предельно серьезно, как к самодостаточному СD-Евангелию, нуждающемуся в разгадке и требующему вдумчивой интерпретации. Персонажи «Матрицы» — Нео, Морфеус, Тринити, агент Смит — это одновременно и герои книги, на «опыт» которых автор ссылается для обоснования важнейших своих выводов.

Таким образом, перед нами весьма необычное явление культуры — книга, написанная по мотивам фильма. Причем речь никоим образом не идет о критическом исследовании; в данном случае кино служит исходной реальностью, чем-то вроде «жизненных впечатлений», которые писатель традиционно предлагает читателю, не испытывая никаких сомнений по поводу ценности своего приношения. Кино как зрелище и как событие уже давно обладает определенными преимуществами перед прочими жизненными впечатлениями. Во-первых, интенсивность переживаний диктует первоочередность запоминания. Во-вторых, неповторимость собственно житейских сюжетов давно уже отошла в прошлое — нам только кажется, что мы живем разные жизни, утверждает Джейк Хорсли, — на самом деле каждому предъявляется к проживанию примерно одно и то же. А извлечь нечто уникальное и индивидуально-поучительное из фильма ничуть не труднее, чем отыскать действительно свое в шаблонной стандартной повседневности. Жизнь, прожитая зрителем в кино, порой куда более содержательна, чем жизнь, проведенная клерком в офисе. Следовательно, и писатель, собирающийся делиться впечатлениями, имеет полное право руководствоваться опытом более интересной и насыщенной жизни — даже странно, что такое очевидное соображение никому прежде не приходило в голову.

Автор «Воина матрицы» решился на эксперимент по пересмотру контуров «реальной жизни, требующей осмысления»; эксперимент завершился успехом, свидетельством чего и является эта книга. Может быть, начинание окажется пророческим, станет первой ласточкой в ряду опирающейся на кинореальность литературы. Во всяком случае, благодаря Хорсли мы теперь располагаем удивительным «мультимедийным» произведением, отдельные части которого создавались в разное время разными людьми, причем между видеорядом и фильмом нет отношений первичности и вторичности: книга является путеводителем по фильму и прилегающему к нему пространству воображения — но она же служит и органичным философским обобщением зрелища. В едином языке произведения нет никакого разнобоя.

Что же представляет собой грозная и вездесущая Матрица? Прежде всего это новое имя и новый облик сверхперсональной силы, давно уже известной в своих прежних воплощениях. Когда-то не видимые невооруженным глазом существа, избравшие своей средой обитания человеческий мир (социальность), напоминали мифических чудовищ — таков, например, Левиафан, описанный Томасом Гоббсом. Сюда же относятся и инфернальные обитатели иномасштабных пространств, выслеженные Даниилом Андреевым: уицраоры, питающиеся великодержавными аффектами, игвы, жаждущие гавваха, тучнеющие от эпидемий ужаса и отчаяния... Затем звероподобных монстров вытеснили порождения беспечной и бесконечной человеческой любознательности: кажется, все началось с доктора Франкенштейна. Но достаточно вспомнить Паровоз, тотемное животное постреволюционной России и постковбойской Америки — сколько жертв было принесено этому ненасытному монстру...
Везде, где человек отказывается от своей суверенности, возникает квазисубъект, произрастающий как на дрожжах на наших отчужденных правах, ненасытное существо, больше всего на свете желающее собрать в единую плоть рассыпанные атомы-индивиды и построить из них (из нас) собственное тело, тело социума. Матрица — последнее из этих воплощений, самое хитрое и изощренное, способное управлять не только с помощью страха и энтузиазма, но и посредством программирования наслаждения, крайне стереотипных, но рассылаемых каждому в индивидуальной товарной упаковке. Изобличение матрицы, определение границ ее присутствия и, так сказать, пределов досягаемости является одной из важнейших задач для Джейка Хорсли. На страницах книги можно найти немало проницательных наблюдений.

Вовлеченные в сферу влияния матрицы («подключенные»), рядовые граждане общества потребления прежде всего дезориентированы в проявлениях своей воли, желаний и, конечно же, в осуществлении свободного выбора. Подключенный может страстно желать любую вещь (хоть всю тысячу мелочей сразу), может стремиться к тому или иному статусу, не подозревая, что предметы его вожделений предварительно заготовлены и подсунуты ему. Индивидуальные проявления фальсифицированы уже на уровне основных мотивов: секса, тщеславия, стремления быть не хуже других, наконец, на уровне самого мощного и действенного мотива — инерции повседневности. Все проявляемые старания добиться своего только способствуют консолидации матрицы, поскольку их траектории уже заранее предусмотрены и как раз проходят по линиям регенерации воплощенного тела. Порывы, спровоцированные основными мотивами, активируют команду «Распечатать!» — и появляется очередная распечатка самотиражируемого текста. Ее по инерции называют судьбой, тогда как правильнее было бы называть инструкцией.

Распознать выполнение инструкции в кажущемся проявлении свободной воли — задача не из легких. Для этого надо стать Воином. Подключенные не пересекают границы иллюзии и, соответственно, не могут взглянуть на нее с другой стороны, из пустыни реального. Ведь матрица неразрушаема даже принципом превратности, даже бунт она может обратить в свою пользу. Достаточно вспомнить участь, которая постигла движение хиппи. Эти выразители протеста против всего буржуазного, отвергающие общество потребления в самых различных его проявлениях, предпочли рваные джинсы приличному костюму, ночевку под открытым небом комфортной спальне и гитарный перебор слащавой музыке. Но, едва оглянувшись, они увидели все свои предпочтения в витринах, снабженные товарной упаковкой и соответствующими ценниками. Матрица не просто выдержала удар, она использовала энергию удара для наращивания собственной массы и упрочения невидимых цепей.
Хорсли старается не упустить ничего в своем расследовании всевластия матрицы. Скажем, своеобразной ловушкой для вовлечения и утилизации подключенных служит идея рациональности. Навыки рационального мышления помогают размещать задания в удобных персональных ячейках. Не нужно никакого экстатического единения, никакого гавваха— просто сделай свои выводы, пользуясь правилами, которыми пользуются все. Полученный индивидуальный результат легко суммируется со всеми прочими результатами, порядок нигде не нарушается, а рациональность оказывается высшей формой политкорректности, неизменно приводящей к желанному компромиссу. Затем компромисс заимствует имя у истины, и дело сделано.

И все же выход из-под юрисдикции матрицы возможен. Смутные подозрения относительно своей несамостоятельности время от времени испытывают и подключенные (именно это препятствует повсеместному распространению дешевого оптимизма), но только восставшие против матрицы (воины) способны понять, как в действительности обстоит дело. Лишь познание степени собственного порабощения дает шанс обрести подлинность и суверенность. Для этого требуется зоркость, в полной мере доступная только Просветленным, но уже воин, бросивший вызов матрице, способен к самому главному: отличить состояние мной живут от состояния я живу.

Джейк Хорсли подробно описывает путь воина, вступая в перекличку с Кастанедой и опираясь на опыт Нео, главного героя кинореальности братьев Вачовски. Перечисляются подстерегающие опасности и способы их преодоления, рассматриваются источники силы и возможные союзники воина против матрицы: перед нами разворачивается картина болевых точек современного общества. Анализ выполнен в традициях социологического очерка, идущих от «Восстания масс» Ортеги-и-Гассета с привлечением даосских и буддистских рецептов.

Воин руководствуется стратегией неподпадания миру, он учится преодолевать диктатуру основных мотивов, опознаваемую благодаря особой алчности и сосредоточенности порабощенных. Воин понимает: если в поисках счастья ты наткнулся на очередь, значит, ты забрел не туда. Восставший против матрицы культивирует чистые и интенсивные состояния души, лишенные лишенности, самодостаточные в своих проявлениях подобно произведениям искусства. Эти состояния могут иметь те же самые названия, что и аффекты порабощенных: любовь, независимость, благодать, но инфляция имен остановлена, и для каждого имени восстанавливается соответствие с сущностью.

Несомненным достоинством книги является свободное ориентирование в картине мира, сложившейся после появления виртуальной реальности. Вечные проблемы переведены на язык компьютерного поколения, язык, еще недавно казавшийся беспомощным детским лепетом, непригодным для глубоких обобщений и точных формулировок. Джейк Хорсли справился со своей нелегкой задачей, теперь мы можем видеть, как происходит самозарождение новых богов в оставленной без присмотра реальности. Например, как в мелькании клипов постепенно материализуется грозный Юкста, Бог Рекламы, требующий от своих адептов собрать три упаковки, четыре обертки, пять вкладышей, а заодно избавиться от шести признаков нездоровых волос. Уже сейчас видно, что по своему нраву новый бог ничуть не менее ревностен, чем Иегова. От Матрицы отпочковываются новые химерные матрицы, подстерегающие Нео и его последователей на пути освобождения. И Воину всегда следует помнить мудрое изречение чаньского монаха: «Последняя иллюзия состоит в том, что можно обойтись без иллюзии».

Александр Секацкий


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Жизнь в мире грёз
СообщениеДобавлено: 24 май 2010, 00:01 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14605
Энергия и есть единственно Жизнь, и есть от Тела; Рассудок же есть энергия, вервье и привходящее.

Сегодняшняя истина прежде была лишь догадкой.

Все достойное веры есть образ истины.

«Истинна древняя вера в то, что мир в конце шести тысяч лет погибнет в огне», — так мне сказали в Аду- Ибо, когда Херувим с пламенеющим мечом оставит стражу у древа жизни, все творение испепелится и станет святым и вечным, как ныне греховно и тленно.

Если б врата познания были открыты, людям открылась бы бесконечность.

Но люди укрылись от мира и видят его лишь в узкие щели своих пещер.

Исходя из своей силы разума человек может сравнивать или судить только о том, что он познал.

Познав три чувства или три стихии, нельзя вывести четвертое или пятое.

Желания человека ограничены его познанием, никто не может желать того, чего он не
познал.

Уильям Блейк


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Жизнь в мире грёз
СообщениеДобавлено: 24 май 2010, 00:03 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14605
«ЭТО НЕ ПРОСТО ФИЛЬМ, ЭТО СОБЫТИЕ!»

Когда в пасхальные дни 1999 года вышел фильм «Матрица», миллионы зрителей с энтузиазмом откликнулись на его потрясающие спецэффекты и дерзкий сюжет и выразили благодарность за то, что было ими воспринято — и совершенно справедливо — как высшего качества голливудское развлечение. Однако горстка зрителей, людей не ортодоксальной точки зрения, чьи ряды тем не менее с каждым годом растут, нашла в этом фильме нечто большее, чем просто развлечение. Она нашла в нем смысл.

Большинство этих людей—до сих пор подростки, и когда они увидели фильм, круто изменивший их жизнь, им было всего лет десять-двенадцать. Многие из них наверняка курят слишком много марихуаны, играют в жестокие видеоигры, слишком много времени проводят в одиночестве и редко берут в руки книгу, если вообще ее берут. Вполне возможно, что среди проницательных взрослых есть люди, которые постигли «смысл» фильма, но их явно немного. Большинство взрослых зрителей (поскольку они уже выросли) утратили гибкость, воображение, а возможно, и иллюзии, необходимые для понимания фильма на более глубоком уровне и для осознания его как «истины». Но тысячи, а то и миллионы подростков были готовы к идее о том, что реальность — это «дерьмо» без малейшей надежды на улучшение, они-то всей душой и телом восприняли «Матрицу» и без сомнений и сожалений с жадностью проглотили красную таблетку. Остальные же из нас, как сказано в фильме, к отключению еще не готовы.

Вероятность того, что все рассказанное в фильме — абсолютная правда (пусть даже в замаскированном и искаженном виде), оказалась для многих молодых людей слишком дразнящей, слишком приятной, слишком бунтарской и радикальной, чтобы ей противостоять. Они восприняли фильм целиком и, соответственно, приспособили к нему свое мировоззрение. «Матрица» — не просто еще один научно-фантастический запудривающий мозги фильм, она — сигнал, посланный из реального мира (мира Морфеуса, Зиона и «Навуходоносора») в мир иллюзорных лабиринтов, где все мы в ловушке. Сигнал послан, чтобы сообщить нам о том, что с нами происходит, и передать необходимые сведения о том, как выбраться из это- го мира, пока это еще возможно, и возвратиться в реальность.

Однако вера в это вовсе не так безумна, как может показаться на первый взгляд, и вовсе не должна тревожить родителей, уже обеспокоенных все более и более углубляющейся пропастью между отцами и детьми. Быть может, дети и безумны, но они не глупы. И даже если они не могут отличить Пана от Диониса, а Юнга от Джозефа Кэмпбелла, все равно они знают о мифах и легендах всё. Они знают об интеллектуальных упражнениях, или головоломках, как они их называют, и они знают, что все это метафора. Они инстинктивно понимают, что смысл, просачивающийся к нам через различные каналы СМИ, то есть через матрицу, утрачивает свою чистоту, и однако же его суть чудесным образом остается нетронутой. Эту суть можно свести к трем главным истинам или условностям:

Мир — это тюрьма, сотканная из наших мыслей, грез, страхов и желаний; ее цель ослепить нас и скрыть правду о нас.
Мы — рабы. Своей жизнью и судьбой мы распоряжаемся не больше, чем скот в стаде или куры в курятнике.
Мы находимся во власти у сил, о которых совершенно ни чего не знаем и которым совершенно нет дела до нашего благополучия.
Человечество — это пища, а тот мир, который мы воспринимаем, — это искусно сконструированный механизм, посредством которого нас отвлекают от того факта, что мир — это ферма, а мы — стадо скота.
Все наши мечты — это мечты мяса, перед тем как его съедят.

Я утверждаю, что принять эти три идеи как имеющие отношение к реальности могут только люди с широким кругозором или абсолютно лишенные иллюзий (а лучше то и другое вместе взятое). Эти идеи удерживаются в удобных границах фантазии, будь то научно-фантастические фильмы или книги, античная мифология или голливудский боевик. Но на самом деле эти идеи вовсе не новы.

Эти идеи, сохранившиеся в большинстве культур, являются центральными для систем человеческих верований и известны на протяжении всей письменной истории. Например, на том, что мир вовсе не то, чем он кажется, настаивали все религии, на это указывали все мифы, к этому, вопреки всем здравым и даже не здравым сомнениям, пришла в прошлом веке наука.
Мы лишены права голоса при принятии решений; воля — всего-навсего самая любимая нами и рьяно защищаемая иллюзия; мы — всего лишь крохотный элемент гигантского механизма, огромной системы, которую с наших сегодняшних позиций мы даже не способны себе представить, — именно этому нас, с младых ногтей до старости, учат все религии. Мифы подразумевают точно те же аргументы: если Бог или боги есть, человеческие усилия неизбежно превращаются в глупое безрассудство, в лучшем случае это своеобразное божественное испытание, в худшем — шутка холодного и безразличного Рока. Хуже всего то, что современная наука, от Дарвина до теории хаоса, приводит те же самые аргументы, излагая их в рациональной, а не мистической форме, и заменяя такие понятия, как Бог и Рок, на гравитацию и субатомные частицы.
Остается рассмотреть третью идею. Ни религия, ни наука до сих пор даже мимоходом не утверждали, что человечество существует для того, чтобы служить пищей для существ, о которых мы ничего не знаем. Они пожирают нас, как каждый вид существ пожирает те виды, что ниже его, — пожирает ради собственного выживания. Конечно, человечество всегда считало человека главным хищником в мире хищников, надежно обосновавшимся на вершине пищевой цепочки. К тому же некоторые гностические тексты называют Бога «пожирателем людей», и если не считать этой довольно неловкой промашки (а ведь именно за такого рода промахи гностические тексты были удалены из Библии), то какие-либо важные параллели с этой крайне неприятной идеей мы находим только в древних мифах и оккультизме. Но к этому мы еще вернемся.

На данном этапе я хочу показать, что в фильме «Матрица» в развлекательной и даже легкомысленной и упрощенной манере поставлены вопросы, важные для понимания удела современного человека и того, что значит быть человеком. Как и все основные мифы, фильм затрагивает проблемы как частного, так и всеобщего характера, относящиеся к истинному и к мирскому, и переносит их в воображаемый мир. Несмотря на то что эти проблемы вынесены за пределы нашего повседневного опыта, или, скорее, благодаря этому, они приобретают для нас совершенно новый смысл. Пробуждается истина, хотя бы на те два часа, когда мы переносимся в другой мир, где нет ничего истинного, а значит, все возможно. Иными словами, безнадежность, отчаяние, паника, скука, тревога, паранойя, утрата собственного «я», чувство нереального, ощущение, будто ты загнан, лишился воли и энергии, будто против тебя строят заговор, ты находишься в тупике и выхода нет, а главное, чувство полной бессмысленности и бесполезности, которое охватывает общественную и частную жизнь в XXI веке, — все это обретает свой точный смысл в рамках созданной в «Матрице» системы ценностей.

Именно об этом говорят и мифы. Они не столько рационально объясняют нашу жизнь, сколько эмоционально ее истолковывают. Мифы созданы не для того, чтобы объяснить происходящее, а для того, чтобы прояснить наши чувства по поводу того, что происходит. Мифы — это коллективные фантазии. Поэтому «Матрица», в которой жизнь рассматривается как коллективная фантазия, — это действительно мифическая история. Миф самого человечества, фантазия в фантазии, миф о мифе, метафора ради метафоры. В фильме переплетаются наука и религия, при этом обе они оказываются всего лишь взаимодополняющими друг друга формами мифологии: рациональной и интуитивной, левым и правым полушариями головного мозга. Истина постигается не через одно или другое, а через правильное расположение и сочетание обеих. Если жизнь — это всего лишь временная, иллюзорная и, в конце концов, произвольная интерпретация энергии, то мифы — это схемы, следуя которым мы придем к пониманию умственных процессов, приводящих к данной интерпретации. И это не значит, что если они меньше реальности, то они вне нее, напротив, они вне реальности потому, что они — те самые механизмы, посредством которых эта реальность создается. В этом случае фильм, являясь голограммическим комплексом внутри голограммы самой жизни, вполне может быть окном и даже дверью в реальность, которая лежит за ее пределами. Возможно, именно то, о чем пытаются нам поведать наркоманы и компьютерщики, — это и есть истина.

Как и все настоящие мифы, «Матрица» — это процесс индивидуации, во время которого душа посредством испытаний и страданий очищается от всего чуждого и обретает себя как целостность. В фильме апофеоз этого «я» приобретает форму просвещения, когда мир оказывается всего лишь миражом, который играет с душой, испытывает ее и бросает ей вызов. Как только Нео способен «прочесть код», игра окончена или, как минимум, переходит на следующий уровень. Он насмешливо и чуть с грустью качает головой и ленивым движением руки останавливает летящие в него пули, как будто хочет сказать: «Довольно». Воспринимая мир таким, каков он есть, Нео превращает его из неприятеля в союзника, возможно, даже в благодетеля.. Мир — объект его воли: Нео формирует то, что считает нужным. Эта сверхъестественная кульминация делает «Матрицу» самым великим и самым популярным приключенческим фильмом, не просто мифом, а метамифом, мифом о внутреннем процессе, посредством которого создаются мифы и люди. В «Матрице» мир представлен как миф, а Человек — как Мессия и его Враг, как разрывающийся на части между двумя противоположными сторонами своей сущности.

Поскольку слишком многие подростки и даже взрослые верят в то, что «Матрица» скрывает тайны, разгадать которые способны только они, — тайны могущества, просвещенности и независимости, — отвергнуть эту веру с порога было бы с нашей стороны неразумно. Если мы доверяем наркоманам, киноманьякам и киберпанкам — всем этим глашатаям грядущего Духа времени, интуитивно способным отличить обычный научно-фантастический блокбастер от подлинного откровения, — тогда мы обязаны, как минимум, допустить, что «Матрица» — это нечто большее, чем просто фильм. Поскольку современные дети предпочитают читать с компьютерного экрана и средством их коммуникации являются образы и свет, поскольку жизнь, вселенную и все прочее они толкуют при помощи боевиков, фэнтези, романтических приключений, триллеров и спецэффектов, а религия и наука, равно как и мифология, видятся составной частью тайного заговора, обманом направляющего нас к молчаливой покорности и превращающего в стадо «спокойных индусских коров» (как заявил Тайлер Дёрден, герой фильма «Бойцовский клуб»), постольку единственным источником, где остается искать смысл, являются кинофильмы и СМИ. Двадцать пять лет назад панк-рок дал подросткам нечто такое, во что можно верить и чему можно подражать, он служил той же цели, какой служила бы и религия, если бы те же подростки еще раньше не заклеймили религию как нечто «некрутое». Сегодня с каждой пролетевшей наносекундой молодежь становится все более эклектичной и черпает вдохновение и информацию (как руководство к действию) где только можно. Кино — это главное из искусств, а фильмы вроде «Матрицы» сочетают в себе чувствительность панков, философскую интуицию, мистицизм кун-фу, теорию тайного заговора оккультизма, шик массового уничтожения, галлюциногенные образы и эффекты, параноидальную убежденность и, наконец, мессианское послание спасения. Такое кино для молодого поколения — как минимум, священная книга нашего времени.

Возможно, этот фильм — миф нашего времени. Искусно сработанная программа, карта, следуя которой (если делать это прилежно и упорно) мы, как и Томас, сумеем отыскать фундаментальную истину о себе. Во всяком случае, не сделав этого, мы были бы просто дураками. Ибо, как утверждает последний великий миф нашего времени (христианство), «Истина сделает вас свободными». Свобода— вот о чем «Матрица». Чтобы это понять, вовсе не обязательно быть киберпанком.

Джейк Хорсли, август 2002


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Жизнь в мире грёз
СообщениеДобавлено: 24 май 2010, 00:05 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14605
Первая переменная ЖИЗНЬ В МИРЕ ГРЕЗ

I. Реальность как западня: постмодернистское разложение XXI века

2002-й год.


Рубеж тысячелетия пришел и ушел — компьютерный кризис 2000 года стал еще одним несбывшимся пророчеством, и конец цивилизации вновь на неопределенное время отложили. И все-таки через два с половиной года после этого колоссального разочарования все и впрямь изменилось.

Падение башен-близнецов заставило отказаться от коллективной иллюзии, будто бы некоторые вещи созданы навсегда и что нацеленная на геноцид цивилизация может каким-то образом избежать возмездия за свои действия. Публичное объявление о клонировании человека разрушило ни на чем не основанную убежденность человека в своей уникальности и внесло путаницу в некогда важнейший вопрос о единственности человеческой души, который теперь, вероятно, вообще утратил свой смысл. (А можно ли клонировать не только тело, но и душу? Наука не стала заниматься этим опасным вопросом.) Последнее, но не менее важное: началось долгожданное исполнение пророчеств из книги Откровения, и началось оно с вживления людям (сначала детям и страдающим старческим слабоумием) микрочипов. Искусственный интеллект наконец-то успешно проник в организм человека. Чипы-имплантанты, как нам сообщили, — это инвестиция в будущее. Скоро они будут у всех. Что вполне естественно: ведь если электронная суперструктура не сумеет опознать нас посредством чипа, мы не сможем существовать в компьютерном обществе. Как в супермаркете нельзя купить товар, не сканировав его штрих-код, как на дискотеке, покинув ее, нельзя вернуться назад, не предъявив маленькую метку, так никто не сможет ни покупать, ни продавать без собственного «имени зверя». Добро пожаловать в новое тысячелетие!

Микрочип имеет особое значение, так как о нем упоминалось еще в Библии (Откр. 13, 17). В конце концов, у богобоязненных людей во всем мире есть возможность поучаствовать в деле Антихриста. Да, друзья, наступает особая эпоха, когда тому, кто избежал паранойи, лучше быть мертвым. Или все равно что мертвым.

Возвышение техники над всеми человеческими деяниями, ее полное главенство и незаменимость — в XXI веке общепризнанный факт. Назовем это процессом овнешнения, имея в виду то мировоззрение, согласно которому все истинно ценное находится вне нас. Еще это мировоззрение довольно оригинально называют материализмом. Как следствие, все внутренние, абстрактные или «духовные» ценности вытеснены на периферию и признаны несущественными. Они—украшения или привилегии, предметы роскоши, которыми мы пользуемся для того, чтобы отдохнуть и развлечься (когда-то такую же функцию выполняло телевидение, прежде чем оно стало составной частью нашей психики).

Впервые материализм овладел нашей жизнью во времена промышленной революции, затем, когда люди поверили, что наука и техника помогут нам заключить новый договор с Богом-Отцом и создать рай на земле, его влияние вновь усилилось. Однако к тому времени, когда атомная бомба испепелила несколько сотен тысяч японских граждан, а телевидение занялось превращением людей в потребителей-зомби, этой счастливой иллюзии предавались разве что сторонники теории плоской земли и фундаменталисты. К власти пришел реализм. Стало ясно, что техника не улучшит качество жизни, а разве что смажет колеса на пути к полному уничтожению человечества. Но и это показалось полезным; если уж мы движемся к разрушению, давайте сделаем наш путь по возможности быстрым и безболезненным. Человечество очень легковерно, особенно когда речь идет о его вере в собственные выдумки. Чары техники проникли так глубоко, что люди вновь поверили в модель рая на земле (хотя на этот раз убрали Бога-Отца со сцены). Невероятная мощь наших машин была настолько опьяняющей, что мы снова поверили (как верил в своих утопиях Г. Дж. Уэллс) в возможность совершить буквально все. Если планета разрушится, ничего страшного —мы просто переберемся на другую. Если общество захлестнут преступность и безумие — мы построим более крупные и прочные тюрьмы и найдем ответственный за это ген. А если не удастся и это, мы перестроим общество, превратим его в одну огромную тюрьму и позаботимся о том, чтобы всем неполноценным был имплантирован микрочип. Это позволит удерживать их в пределах нормы, а что касается законопослушных граждан, то они сами будут подчиняться закону и вести себя должным образом. Если же угроза смерти (а она обязательно возникнет) испортит наши неоправданные планы на будущее, то и в этом случае есть решение: таблетки бессмертия, трансплантация органов, клонирование человека, перенесение сознания на компьютерный диск! Смерть не сможет угнетать людей, которые станут богами.

Законы природы, как и любые другие, существуют для того, чтобы их нарушать. Человек, ученый, рационалист, задумавший улучшить все сферы бытия, которые он счел для себя неприемлемыми, — это, как сказала Мэри Шелли, «новый Прометей». Прометей — еще одно имя в еще более безрадостном мифе для Люцифера.

Итак, мы живем в эпоху постмиллениума и постмодернизма. Мы живем в обществе потребления, где всё, кроме нас, существует, чтобы на него охотиться, чтобы его убивать, делать собственностью, раскладывать по полкам, покупать, продавать, переделывать, потреблять, соблазнять, а если необходимо, полностью уничтожать. Мир — это устрица, которая существует единственно для того, чтобы расколоть ее и съесть. Если же внутри нее окажется жемчужина, мы об этом вряд ли узнаем. Или узнаем, только подавившись ею.

Человек—единственное из животных, наделенное желанием господствовать в мире и управлять природой. Желание это, в сущности, шизофреническое, ибо оно подразумевает разделение на «нас» и окружающую среду. Земля сотворила людей и других живых существ, преследуя какие-то свои цели, но мир создан именно человеком. А поскольку тот мир, который мы создали, не поладил с окружающей средой, то человечеству пришлось выбирать, кому из них хранить верность. Судя по доступным нам свидетельствам, человечество, возможно из чувства гордости и неблагодарности, выбрало мир. Выбор оказался ошибочным. Но кого в этом винить? Подвох заключается в том, что мир, который мы создали сами, не имеет в нас соответствующей реальности —ни органической энергии, ни сущности— и поэтому не способен поддерживать нас физически. Чем дольше мы пребываем в этом мире, тем глубже в него погружаемся, тем сильнее запутываемся, тем дальше отходим от естественной окружающей среды и нашей биологической природы, тем значительнее дисгармония между нами, мы становимся шизофрениками, слабеем, в нашу жизнь входят отчаяние и отчуждение. Таким образом, то, что мы назвали постмодернистским обществом потребления, — это мир грез психически больного человека, мир, в котором тело и дух сами попали в ловушку. Мы невольно стали рабами темноты, разрушительной программы этого мира. Точно так, как в «Матрице»!
Еще раз; причины нашей ошибки, природа нашего бунта и загадка нашего проклятия и немилости (если они таковы) кроются в удивительной способности людей проецировать свои желания, надежды, страхи и верования вовне; искать смысл за пределами себя, вместо того чтобы искать в том единственном месте, где логично было бы его найти, — внутри себя.

Пренебрегая внутренними процессами души и духа, даже отрицая их и сосредоточившись исключительно на внешних достижениях разума и тела, мы лишаем свою жизнь всякого смысла, цели, ценности и, в конечном итоге, — самой реальности.
Коренные жители Америки (и шаманы во всех культурах) имеют свой взгляд на реальность, о котором здесь стоит упомянуть. Прежде всего они анимисты, то есть верят в то, что все в природе — от ничтожной песчинки и личинки до самой далекой звезды — преисполнено жизни и имеет душу. Они верят в то, что через посредство духов, пребывающих в мельчайшей частичке вещества, с этой душою можно общаться и взаимодействовать. Через это общение удается прийти к пониманию истинной природы и смысла существования. Для них все жизни — одна-единственная жизнь, общее место для последователей «Нью Эйдж», которое, тем не менее, имеет вполне практическое применение.

Анимизм утверждает, что вселенная — живой организм, и все, что находится во вселенной, является частью этого организма, подобно клеткам и органам внутри человеческого тела, — обособленными и самостоятельными (и к тому же обладающими сознанием) органами, полностью зависящими от организма и подчиненными ему. Для коренных американцев-анимистов Мать-Природа—это матрица, которая, подобно материнской утробе, питает и поддерживает нас до тех пор, пока в определенный момент мы не будем готовы к рождению. Для шаманов это рождение Духа, нередко совпадающее с моментом физической смерти, для христиан—Воскрешение. Еще мне хочется упомянуть о вере коренных американцев в то, что любая техника, даже самая лучшая, истощает дух человека. Рассмотрим, например, какой-нибудь электронагревательный прибор. Если мы не хотим обречь себя на беспокойную ночь, дрожа от холода, переминаясь с ноги на ногу, растирая руки и проклиная суровую природу, это удобный и, вероятно, незаменимый в холодный зимний вечер прибор. Однако для коренного американца, для воина любой касты и любых убеждений стихии природы существуют для того, чтобы испытать его, сделать выносливым и жизнеспособным, развить его внутренние силы. Воин, столкнувшийся с ночным холодом и лишенный электронагревателя, чтобы переломить ситуацию в свою пользу, должен опереться на свой ум, а главное — на волю.

Возможно, он разломает на части стул и аккуратно разведет в углу костер. Возможно, он, как герой фильма «Империя наносит ответный удар» Хэн Соло, рассечет огромное двуногое существо и укроется в его внутренностях. В худшем случае воин сохранит мужество и встретит холод без страха, горечи и сожаления. Воин пойдет навстречу холоду, чтобы извлечь для себя урок. Он может прислушаться к реакции своего тела и, если он достаточно находчив и самостоятелен, противопоставит зимнему холоду свое внутреннее тепло. Если же это ему не удастся, сама неудача наверняка чему-нибудь его научит. Температуру тела могут изменить наши эмоции, и всякий, кому довелось испытать сильное смущение, это подтвердит. Но если у нашего воина будет электронагреватель, он никогда этого не узнает и даже об этом не задумается. Безусловно, электронагреватель — очень удобная вещь. Но так ли она полезна? Верования коренных американцев на этом не останавливаются. Коренной американец не захочет фотографироваться, полагая, что вместе с образом тела он потеряет частичку своей души и что точно так же любое техническое приспособление, от которого он зависит, незаметно обкрадывает его и лишает жизненной энергии, силы. Поскольку мир техники и созданных человеком предметов, в отличие от мира Природы, лишен жизненной силы, эти предметы, чтобы оживить себя (возможно, в подражание органической вселенной), вынуждены похищать жизненную силу у тех, кто их создает, а еще больше у тех, кто ими пользуется.

Музыкант знает это интуитивно. Он вкладывает в свой инструмент душу до тех пор, пока инструмент не станет частью его самого. Воину известно, что то же самое относится ко всему, к чему мы прикасаемся, и то, как мы обращаемся с предметами и используем их в своей жизни, то, что мы думаем и чувствуем в связи с ними, — все это определяет, какой дух мы в них вселяем. Воин знает, что рано или поздно эти предметы оживут. Большая часть мира, созданная человеком, —довольно уродливое и неуклюжее творение. Этот мир существует, но не знает почему. Как и монстра Шелли, его создали исходя из абсолютно неверных предпосылок, а потом, стыдясь того, что он оказался не таким, каким задумывался, его отринули или, в лучшем случае, плохо с ним обошлись. Поэтому он и восстал против нас. Органическая матрица шаманов и колдунов — это реальность (то есть ее толкование), полная таинственности, мощи и волшебства. Это мир, созданный сознательно, как акт любви и воли. Это сад земных (и неземных) радостей, и всем, кто здесь живет, он предлагает бесконечное разнообразие удовольствий.

Созданная обычными людьми механическая матрица постмодернистского общества потребления — это реальность-ловушка, которая служит единственной цели: скрыть от своих обитателей более подлинное, обширное и глубокое толкование, согласно которому все в мире взаимосвязано и взаимодействует. Матрица, в которой мы живем и которую поддерживаем своими мыслями (хотя, как мы увидим, эти мысли нам не принадлежат), — это мир, построенный вслепую на страхе и рационализме, тюрьма, исполненная несчастий, вражды, смятения, обиды и отчаяния. И это площадка для игр. Но игра доставит удовольствие лишь немногим из нас, возможно, потому, что никто не объяснил нам ее правил.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Жизнь в мире грёз
СообщениеДобавлено: 24 май 2010, 00:06 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14605
II. Нам не смешно: правила для начинающих

Правило первое: подключенные отличаются прежде всего внешне

Будь прозрачен. Убедись, что твои цели такие же, как у всех. Проследи, чтобы твое мнение не было твоим, а исходило от других. Благодаря этому ты не будешь приводить людей в замешательство. Лучше не говорить то, что имеешь в виду. Старайся также не иметь в виду то, что говоришь. В обществе вежливой матрицы искренность опасна. Для хороших взаимоотношений полезно иметь функциональную, но строгую и неизменную личину.

Правило второе: ты есть то, чем обладаешь

Подключенные—собиратели. Чем большее предметов ты приобретешь, тем выше твой статус в глазах других, особенно если это вещи бесполезные. Собственность расширяет границы индивидуальности: чем больше ты собираешь безделушек, тем шире и сложнее твоя индивидуальность. Особую крутизну тебе придадут черные блестящие предметы, например глянцевые солнцезащитные очки или элегантный сотовый телефон. Важно помнить, что предназначение всех этих вещей — не лишить тебя индивидуальности, а заменить ее эффектной пустой маской-фасадом. Если в твоей «ВМW» полно аксессуаров, кому какое дело до того, что у нее плохой ход и что она потребляет много горючего?

Правило третье: то, что о тебе говорят или думают, невероятно важно

Главный побудительный мотив для всех объединенных матрицей — нравиться. Чем большему количеству людей ты нравишься и чем сильнее ты им нравишься, тем важнее ты становишься для них и, следовательно, для самого себя. Поскольку подключенным людям не нравится все то, что они не понимают, необходимо быть прямым, простым, предсказуемым и по возможности избегать необычных поступков и оригинальных мыслей. Подключенных мало что интересует и заботит помимо их самих, и потому не следует посягать на их личное пространство. Во время разговора старайся избегать пристального взгляда. Все прямые и личные вопросы необходимо свести к минимуму и приберечь до чрезвычайных обстоятельств, то есть до таких случаев, когда не задать их будет невежливо. Слушать не обязательно. Подключенные люди, как правило, не слушают, а ждут своей очереди заговорить. Поэтому дань вежливости — делать то же самое, равно как и не обращать особого внимания на чувства и потребности других людей, так как это их только смутит.

Правило четвертое: чрезмерные эмоции следует подавлять

Так как главная забота подключенных нравиться, то они стремятся всегда выглядеть вежливыми, любезными и предупредительными. Любых поступков и слов, которые могут их обидеть, следует тщательно избегать. Подключенных очень легко обидеть, ибо в том, что касается их чувств, они очень впечатлительны.

На самом деле они только о своих чувствах и думают. Следовательно, следует сохранять безупречную маску вежливости до тех пор, пока не оскорбили ваши собственные чувства. Если же это произошло, следует избегать открытой конфронтации, а значит, и эмоциональной стычки — причины дискомфорта для обеих сторон. Гнев необходимо подавлять и выказывать в неприметных и мелких поступках, с тем чтобы оскорбленная сторона так вполне и не осознала, что оскорбление имело место; вместо этого он или она должны смутно ощущать, что в отношениях чего-то не хватает, и терзаться чувством вины и неуверенности. Подключенные редко позволяют себе переживать сильные эмоции, например гнев или горе, а если это все же случается, следят за тем, чтобы их чувства были выражены не прямо — допустим, были направлены на незнакомых людей. Таким образом, подключенные проявляют свои эмоции, не раскрывая ничего личного и никоим образом не компрометируя себя. Негодование, возмущение, горечь, надменность, жалость к самому себе, презрение и плохо скрываемая враждебность — предпочтительные эмоциональные реакции подключенных и их исключительные признаки в рамках социальной матрицы.

Правило пятое: подключенные всегда сравнивают себя с другими

Любой человек индивидуален и необычен, и как таковой важнее, чем любой другой. Единственная правильная стратегия человека — возвеличивать себя всеми доступными способами. Средство такого самовозвеличения — сравнение себя с другими, причем всякий раз, когда это только возможно, в свою пользу. Чем больше удается унизить других и заставить их почувствовать себя ничтожествами, тем выше вырастает такой человек в глазах других и, как следствие, в своих собственных. Социальная жизнь в матрице определяется противоборством многочисленных «я», каждое из которых претендует на власть над всеми остальными. У объединенных матрицей чувство собственного достоинства зиждется на внешних достижениях, приобретениях и похвале собратьев. Жизнь по своей сути соревновательна, а значит, вся власть зависит от управления и господства не над собой, а над другими. Чем больше власти удастся отнять у других, тем больше ее будет у тебя. И наоборот, чем больше возможностей появляется у других, тем меньше у тебя власти над ними. Все это происходит потому, что «я» сравнивает себя с другими по внешним факторам, а не исходя из внутренних ценностей и достоинств. «Я» соревнуется с другими «я» и при этом понимает, что победу одержит лучший и победителю достанется все. В такой ситуации борьбы за выживание своего «я» все подключенные изначально настроены друг против друга. Врожденная, но тщательно скрываемая враждебность — обычная атмосфера внутри социальной матрицы.

Правило шестое: Слава — чаша Грааля всех человеческих устремлений

Конечная цель всех подключенных - тройка: успех, богатство и слава. Однако основание у этих трех целей одно—их сочетание обеспечивает максимум власти над другими. Снискав себе наибольшее уважение среди наибольшего числа людей, мы перехватываем таким образом часть их власти в свою пользу. А поскольку слава предполагает и два других компонента, то конечная цель всех подключенных (даже если достичь ее удается немногим) — именно слава. Слава гарантирует достаток и успех, она же выводит на следующий уровень — к истинной власти. Добившись обожания и зависти мира через достаток и успех, знаешь о своем превосходстве: миллионы преклоняются перед одним, хотя втайне презирают его. Следовательно, власть над ними обрела полноту и «я» становится верховным главнокомандующим, Господом Богом в своем собственном мире. Однако большинство подключенных могут наслаждаться этим только со стороны.

Правило седьмое: подключенным необходимы идеалы для преклонения и развенчания

Чтобы коллективная зависть к какому-то привилегированному индивиду (например, к Киану Ривзу) не испортила удовольствие от его обожания, среди подключенных важно культивировать идею о том, что когда-нибудь и они сами достигнут такой же, а то и большей славы. Преклоняться перед тем, кого презираешь, и презирать того, перед кем преклоняешься, вполне в природе подключенных, поскольку в основе всех их действий — чувство ненависти к себе и сознание своего ничтожества. Подключенные смотрят снизу вверх на тех, кто, по их представлениям, находится выше них, и получают от этого удовольствие. С другой стороны, на тех, кого они считают ниже себя, они смотрят сверху вниз и в этом акте уничижения также испытывают удовольствие. При этом они утверждают, что «все люди созданы равными», и очень этим гордятся.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Жизнь в мире грёз
СообщениеДобавлено: 24 май 2010, 21:11 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14605
III. Семь смертных добродетелей. Основные факторы мотивации для подключенных людей

Жадность

Как заверил нас герой фильма «Уолл-стрит» Гордон Гекко, «жадность — это хорошо». Жадность — это импульс к накоплению собственности, будь то деньги, пища, сексуальные партнеры, знания или власть. Так как жадность подразумевает излишество (удовлетворение испытываешь только тогда, когда имеешь больше, чем необходимо), то жажда обладать тем, чего тебе на самом деле не хочется, и тем, что тебе не нужно, для такого рода маниакального приобретательства вполне в порядке вещей. А так как рациональным обоснованием жадности (превращающим ее в «благо») является то, что, приобретая, мы легче сравниваем себя с теми, у кого вещей меньше, жадность сильнее всего проявляется тогда, когда мы в состоянии приобрести то, в чем действительно нуждаются другие, но что они не могут приобрести (отчасти потому, что оно принадлежит нам). Жадность — это настоящий труд. Она наделяет властью, она вдохновляет действовать на пике возможного, даже если индивид рискует своей жизнью (а все остальные умрут от голода). Поскольку жадность полностью ориентирована вовне, она особенно эффективна для поддержания подключенных в состоянии подключения. Чем больше духовная пустота, тем сильнее необходимость заполнить жизнь материальными побрякушками. Таким образом матрица постоянно себя поддерживает.

Похоть

Страсть к сексуальному удовлетворению у подключенных также относится к главным. Однако в глубине этой страсти вовсе не гормоны, ибо, став элементом гигантского механизма матрицы, подключенные люди в процессе эволюции утратили свою животную сущность и перестали быть органическими существами. Теперь ими руководят не биологические, а психологические и эмоциональные потребности. Как следствие, некогда здоровая и естественная сексуальная потребность превратилась, как и все прочие фиктивные добродетели, в жажду самовозвышения (нередко выдаваемого за самоунижение). Чем больше людей удалось трахнуть, тем выше самооценка, а чем выше самооценка, тем большую власть человек ощущает над другими. Поэтому в сексуальном удовлетворении всегда должен оставаться элемент презрения и унижения другого, гарантия того, что подлинное слияние невозможно. Подлинное слияние губительно для подключенного человека, так как сопереживание неизбежно влечет за собой ослабление, а то и утрату своего «я», которое процветает в изоляции. Следовательно, похоть подключенных людей (сам ее «механизм») не имеет никакого отношения к желанию сексуального единения, а, скорее, связан с жаждой властвовать.

Тщеславие

Тщеславие тесно связано с жадностью и является запрограммированным желанием всех подключенных в полную силу служить системе и таким образом стяжать себе благосклонность и милость системы, или матрицы. И вновь: тщеславие всегда ориентировано вовне. Успех невозможно измерить в терминах внутреннего благополучия, гарантия подлинного успеха — исключительно заверения, поступающие от других. И если внутренний голос подключенного (поскольку он или она все же обладают внутренним голосом) говорит, что успех в чем-то недостаточен или бессмыслен, необходимо, чтобы под воздействием заметного давления со стороны этот голос утих. Своевременное воздействие убедит нас в том, что мы достигли успеха и что успех должен нас радовать. Со временем успешно адаптировавшийся к матрице человек будет измерять свою ценность исключительно на основании социальных критериев, то есть по тому, что о нем говорят другие. Ну а если о том, что нам сопутствует успех и в связи с этим мы испытываем радость, нам сообщает матрица, значит, это истина. На этом этапе из нашего социального круга следует безжалостно удалять тех друзей и знакомых, которые не разделяют наших взглядов на успех или осмеливаются усомниться в ценности наших стремлений. Замыслы воплощаются через служение целому, в данном случае социальной матрице, которая и сообщает нам, чего следует желать и как этого добиться.

Зависть

Зависть — это то, что заставляет «я» стремиться к тому, чем оно еще не стало. Именно зависть к автомобилю «порше» у соседа или к девушке своего приятеля разжигает жадность, похоть и тщеславие подключенного человека и становится движущей силой в его жизни. Так как «я» всех подключенных людей от природы неустойчиво и лишено уверенности, их терзают сомнения и чувство самоунижения, для них совершенно естественно хотеть стать всем тем, чем они еще не стали. Зависть подпитывает и обостряет чувство обиды и враждебности подключенных друг к другу, она придает их словам и действиям необходимую для борьбы остроту. Как мы уже видели в правиле номер семь, подключенные неизбежно презирают тех, перед кем преклоняются (поэтому влюбиться для подключенных людей означает проклятие, хотя они и говорят без конца об этом чувстве), и это противоречивое чувство находит примирение в фальшивой добродетели — зависти. Все лучшие «я» служат тому, чтобы напомнить менее достойным «я» об их ничтожности. Это, в свою очередь, заставляет тех покупать, выпрашивать жалость к себе, выдающая себя за чувство собственного превосходства. Возможно, это самая важная среди фиктивных добродетелей в социальной матрице. Ничто не доставляет подключенным столько удовольствия, как возможность потешить себя мыслью, что они выше тех обстоятельств, в которых оказались. При этом они даже не задумываются о том, что прежде всего сами ответственны за возникновение этих обстоятельств. Таким образом, получается, что жалость к себе выдает себя за чувство собственного превосходства, а самоуничижение скрывается под маской самомнения.

Негодование

Как уже упоминалось в правиле четыре, подключенные много работают над тем, чтобы сохранить свои истинные чувства в тайне. Это делается потому, что сильные эмоции (даже негативные, такие как гнев и горе) оказывают на «я» нежелательное воздействие: под их давлением «я» трансформируется и видоизменяется. Поскольку крохотное, непроницаемое и неподвижное «я» — главное сокровище всех подключенных (на самом деле это та розетка, тот узел, который соединяет их с матрицей), выражать следует только те чувства, при которых «я» сохраняет свой статус и эмоциональный настрой. Как уже говорилось, основной эмоцией подключенных людей является презрение и враждебность к другим, и потому самой эффективной эмоцией — негодование (эмоция, при которой враждебность и презрение можно выражать с наибольшей прямотой). Значительную часть жизни подключенные люди проводят в состоянии негодования, и матрица этим пользуется. Телефоны-автоматы, которые съедают монеты (или которые можно оплачивать только картой); автобусы, которых ждешь полчаса, а потом они приходят сразу по трое; упаковка на СD-дисках, которую невозможно снять; коммутаторные системы, для освоения которых требуется слишком много усилий и времени, — все это создано и оберегается матрицей и работающими внутри нее людьми специально для того, чтобы вызвать как можно больше негодования. Негодование связано с самомнением: чем тщеславнее человек, тем легче он подвержен негодованию, чем больше негодования, тем больше самомнения у человека.

Лень

Все подключенные — существа от природы апатичные, праздные и ленивые. Матрица поощряет в них тщеславие, стремление подняться вверх по социальной лестнице, любые усилия, направленные на материальный мир, но решительно препятствует проявлению настоящего усердия, воли и дисциплины. Внешние цели потому и акцентируются, что славы и богатства можно достичь, даже не работая над своим характером и внутренним содержанием. Необходимо поддерживать определенный уровень самодовольства и успокоенности, обычной для всех подключенных, и ни в коем случае не бороться за подлинные и устойчивые изменения. Постоянный застой — это основа матрицы, без него она не может существовать. Уровень застоя зависит от того, в какой степени удается поддерживать в подключенных иллюзию перемен и тем самым отвлекать от мысли о том, насколько отвратительна и омерзительна правда жизни. Следовательно, необходимо, чтобы у подключенных постоянно были такие стимулы, как внешние цели, желания, проблемы, страхи и так далее, независимо от того, с чем именно — с пищей, кровом, сексом, деньгами, славой или властью — они связаны. В этом случае подключенные совершенно не обращают внимания на свои внутренние потребности и пребывают в постоянном застое. Пока подключенные находятся в состоянии физической и материальной активности, в непрерывной борьбе за преодоление материальных трудностей и решают земные проблемы, они абсолютно пассивны во всем, что касается их внутренней или духовной жизни. В этом состоянии мускулы их творческого воображения (единственное, чего матрица действительно боится) атрофируются и, за редким исключением, перестают работать.

Подытожим сказанное: все подключенные (то есть почти все и везде, хотя западные «цивилизованные» народы здесь впереди), независимо от того, известно им об этом или нет, играют в реальность как в некую игру, и играют по правилам, которые не они придумали и на которые не давали своего согласия. Чаще всего они даже не подозревают; что такие правила существуют (Конечно, законы физики, рост энтропии, болезни, смерть, сексуальность и т. д. — это тоже правила, на которые мы своего согласия не давали, но их суть глубже, и мы к этому еще вернемся.) Довольно странно, но матрица согласованной реальности устроена таким образом, что, прежде чем изменить, подчинить себе или нарушить ее правила, необходимо сначала их понять. О существовании этого выбора подавляющее большинство подключенных даже не знает. Логичным шагом к свободе является осознание того, что ты—раб, но этот шаг большинству подключенных сделать очень и очень непросто.

То, что большинство подключенных верят и в Бога, и в Сатану, и в Рок, и в «свободу воли» и даже не задумываются над явной противоречивостью своего мировоззрения, показывает, как глубоко укоренилось их отрицание. Логично предположить, что миром правит либо Бог, либо Сатана — они не могут делать это вдвоем. Либо наши действия планируются заранее некой силой, которую мы называем «Роком», либо мы сами принимаем решения, опираясь на некий дар, который называем «свободной волей». Есть, впрочем, и третий вариант: Бог и Сатана неким таинственным образом сотрудничают, и Сатана — это тюремный сторож, который не пускает нас к Богу до тех пор, пока мы не докажем, что достаточно для этого умны и сильны; если это так, то «свободная воля» есть нечто, доступное лишь немногим. Это награда для тех Просветленных, кто сумел прокрасться мимо стражника и бежать от предопределения. Вот здесь-то и появляется воин матрицы.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Жизнь в мире грёз
СообщениеДобавлено: 30 май 2010, 18:20 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14605
IV. Автоматы — это мы

Еще в 1940-х годах Хосе Дельгадо начал работать над средствами электронного контроля. Он вшивал быку миниатюрный передатчик, который посылал в мозг быка высокочастотный радиосигнал и останавливал его в самый разгар яростной атаки. Недавно по радио сообщили о радиоуправляемых крысах со сходным микрочипом, которых отправляют в горящее здание для обнаружения там людей. (Не совсем понятно, что они должны делать, когда найдут людей. Возможно, крысы снабжены миниатюрными передатчиками и радируют пожарным о местонахождении пострадавших.) Преступникам и детям (и пораженным старческим слабоумием) уже вживляли такие же или похожие устройства, так что радиоуправляемые люди появятся буквально со дня на день. Возможно, эти органические роботы уже живут среди нас. Однако, в сущности, все эти разработки — всего лишь последняя ступень, кульминация того, к чему люди шли с момента создания своей первой технической разработки — рациональной системы коммуникации.

Если человечество — единый организм, насчитывающий в настоящее время шесть миллиардов органов, его сознание необходимо, равномерно распределить между всеми органами. Точно так же, поскольку все может быть измерено, можно предположить, что существует некое конечное количество мыслительной энергии («человеческого сознания»), которая распределяется между различными «резервуарами», известными нам как отдельные индивиды. Вполне вероятно, что до появления структурированного языка, если мы не были всего-навсего приматами (а в опровержение этой теории существует масса доводов), человечество было организмом, вполне осведомленным о внутренней взаимосвязи своих органов, и что части этого организма, как и любого другого, находились в постоянном внутреннем взаимодействии. А это подразумевает некое кочующее, племенное, телепатическое сообщество, которое передвигается по земле, охотится и занимается собирательством и рождением себе подобных. Этот родовой организм был связан с землей такой тесной связью, которую нам сейчас и представить себе трудно, и ощущал в этой связи такую безопасность и надежность, которую вряд ли ощущаем мы в наших металлических раковинах и коробках из кирпича и бетона.

Сегодня нас шесть миллиардов сильных, напрочь оторванных от земли и абсолютно разобщенных индивидов. И все же нашей главной задачей остается пребывание внутри большой матрицы, возможно, первичной по отношению к возможностям нашего выживания. С этой целью мы создали свою собственную матрицу, конечно же неверно имитируя ту органическую матрицу, в которой были когда-то так счастливы. Примитивное сознание, пропущенное через ДНК (теория морфического резонанса Шелдрейка), можно неким таинственным образом равномерно распределить между всеми представителями данного вида так, что все «органы» сохранят свою индивидуальность и при этом останутся частью некого большого целого. Всякий вид — это своеобразный рой, где все соединены друг с другом тончайшими невидимыми нитями, «странный аттрактор» или план.

Именно эта генеалогия удерживает их всех в постоянном общении, несмотря на то что они, возможно, никогда не встречались. Так развиваются инстинкты: что бы ни научился делать один представитель вида, этот навык, если угодно, осмотически переходит через ДНК и ко всем остальным. (Если какое-то количество обезьян на одном острове догадаются, как чистить и есть картофель, то в конечном счете все обезьяны на всех островах будут делать то же самое.)

С другой стороны, рациональное сознание, развивать которое до сих пор имели глупость только люди, — это нечто совершенно иное. Поскольку по природе своей оно зависит не от чувств, а от мышления, оно относится к другой категории. Рациональность — это то, что позволяет отмерять энергию и сознание отдельными порциями. Однако то, что отмеряет, оно же и ограничивает. Чувство не имеет границ, а мысль (по крайней мере мысль, в основе которой синтаксис, то есть «упаковки информации», независимо оттого, сколь дальше отдаляют индивида от коллектива и родового сознания и тем самым укрепляют чувство разобщенности, техническая рациональная матрица становится более ограниченной и жесткой и в то же время более сложной и изощренной.

В конце концов такая матрица овладевает не только действиями, но и чувствами и мыслями всех существующих в ней индивидов; подражая настоящей органической матрице, она начинает программировать в живущих в ней инстинкты и образцы поведения, и со временем от них уже не избавиться. Эта матрица загружает «реальность» прямо в ДНК рода, а оттуда в наши эмоции и чувства. Как я уже говорил, новейшие микрочипы, которые превратили человеческий организм в дополнительный прибор для машины, подключенной к компьютерной сверхструктуре (в фильме «Матрица» названной Искусственным Интеллектом), — это всего лишь кульминация давным-давно начавшегося процесса. Мы уже подсоединены к главному винчестеру. Мы уже автоматы.

Это не значит, что мы покупаем то, что нам велят купить, переходим дорогу там, где нам велят переходить, и голосуем за того, за кого нам велят голосовать, это значит, что мы думаем и чувствуем в точности то, что социальная матрица, в которую мы попали в момент рождения, запрограммировала как наши мысли и чувства. С момента нашего рождения любой человек, которого мы встречаем на своем пути, предназначен для того, чтобы формировать и оттачивать наше восприятие реальности до тех пор, пока мы не будем наконец «соответствовать». Все эти люди, начиная с матери и отца, — наши программисты. Их главная задача заключается в том, чтобы превратить нас в действенные и однородные элементы внутри системы жизнеобеспечения этого нового прекрасного мира машин.

Благодаря технике процесс программирования в XXI веке стал эффективным и несложным. Годовалых детей усаживают перед телевизором, чтобы мама могла выпить чаю. Шестилетним вручают сотовый телефон, чтобы они могли сообщить папе, когда кончатся уроки. В десять лет детям дарят компьютер, чтобы они делали домашние задания и играли в компьютерные игры. Сейчас детей «метят», вшивая им чувствительный передатчик, на случай если они потеряются или их украдут. Получившее недавно широкую огласку убийство двух девочек в английском городе Соухем заставило общественное мнение задуматься над имплантантами. И впрямь прекрасный новый мир! Уже в подростковом возрасте мы все полностью подключены, и при этом вполне возможно, что мы даже не сумеем отличить зебру от газели (если, конечно, нам не довелось случайно увидеть их по телевизору). Морфеус спрашивает Нео: «Что есть реальность?» Отвечая на собственный вопрос, он разъясняет, как образ реальности посредством электрических сигналов передается органами чувств в мозг. Как же, говорит он, убедить мозг не обманываться и не верить в то, что он действительно что-то воспринимает, если в реальности происходит всего лишь бомбардировка мозга электрическими сигналами?

Некогда человеческий организм находил себе опору, пропитание и источники информации в природной стихии — теперь он замкнут в кокон и находится под воздействием электронных стимулов, исходящих от автоматов.

Мы больше не организмы. Мы механизмы.

Ты тоже можешь быть Избранным!

Если вас когда-нибудь захлестнет отчаяние от мысли о неизбежности нашей судьбы, полезно вспомнить, что даже Нео был когда-то просто автоматом, подключенным к порочному режиму, и только «заноза в мозгу» помогла ему отделиться от стада и пройти сквозь темноту.

Когда мы впервые встречаемся с Томасом Андерсоном, он спит у своего компьютера — киберболван, о жизни которого за пределами компьютера и сказать-то нечего. Он просыпается и видит на экране компьютера появившееся из ниоткуда — а на самом деле из его анимы Тринити — сообщение, возбуждающее его любопытство и желание. Ему велят: «Иди за белым кроликом», то есть придерживайся органического, нелогичного и даже мистического хода мысли, куда бы она тебя ни повела. Затем следует: «Тук, тук». Теперь сомневающемуся Томасу не нужно спрашивать: «Кто там?» Он уже это знает.

Тринити, Морфеус и вся команда «Навуходоносора» действуют как внутри, так и за пределами той матрицы, в которой заблудился Нео. По той простой причине, что они поняли, что это не «реальность» (каковой продолжает ее считать Томас), а всего лишь ее имитация — рациональная и искусственная копия жизни, они могут ее взломать. А если так, им нет нужды удерживать себя в рамках ее законов, все равно они смогут действовать в ее пределах. Нео не имеет еще ни малейшего представления (не считая «занозы») о том, как все обстоит на самом деле. Он не знает, что такое матрица, знает только, что она где-то «вовне» и что он в ней увяз. Ближе всего он подходит к ней в тот момент, когда спрашивает своего клиента-наркомана: «У тебя бывало так, что не знаешь, проснулся ты или спишь?» Наркоман объясняет это употреблением мескалина и приглашает Томаса на вечеринку. Томас — человек не очень компанейский и потому собирается отказаться, как вдруг замечает на плече наркомана татуировку белого кролика и соглашается. Как и Алисой, им движет любопытство, а возможно, и скука. Он учится замечать, читать знаки и следовать им. Матрица начинает разговаривать с ним, сначала через Тринити.

В клубе Томас встречает Тринити, и та обольстительно шепчет ему на ухо, что знает, «почему ему не спится по ночам». Тринити знает о Томасе/Нео все, что можно о нем знать, ибо Морфеус и его команда могут взломать матрицу, а значит, и наблюдать за любой ее частью. С их точки зрения, это напоминает огромный киноархив человеческого опыта. Для того чтобы убедиться, что Томас «избранный», они конечно же со всей тщательностью изучили его жизнь. Кроме того, им хотелось бы узнать, что он за человек, каковы его сильные и слабые стороны, о чем он мечтает, что за кошмары ему снятся. Но не только это. Возможно, они могут увидеть и «будущую жизнь» Томаса, ту судьбу, которую (подключаясь к его спящему сознанию) уже приготовила для него матрица. Конечно, Томас уйдет от своей судьбы, и потому его «будущая жизнь» никогда не наступит, а его прошлое перестанет существовать, словно его никогда и не было. Все, что Томас думал о себе, во что относительно себя верил, — все это ложь, фальшивка. «Матрица не откроет тебе, кто ты», — говорит Тринити Нео по пути к Оракулу. Матрица только скажет ему, кем бы он мог стать.

Матрица создана для того, чтобы порабощать, а не наделять силой, и поэтому любое созданное ею «я», личность, судьба — это, в конце концов, творение ограничивающее, ограниченное и ничтожное. В начале фильма Томас — безразличный, подавленный, взъерошенный, бледный и слегка сбитый с толку малый. Он живет один, и им движет (если им вообще что-либо движет) желание ответить на некоторые, не совсем ясные вопросы, которые он, возможно, даже не вполне осознает. Он кажется скучным и вялым, словно его наделили судьбой, которой он не хотел, но от которой ему не уйти и которую не изменить. Пока у него на рабочем месте моют окно (матрица дает понять, что необходима ясность?), начальник выговаривает Томасу за то, что у того «проблемы с дисциплиной» и он считает, что «правила не для него». Понятно, что Томас ошибается. Он — «часть целого», еще одна деталь машины. Всего через несколько минут, когда вмешаются Морфеус и сама матрица (в лице двух зловещих Стражей Врат), Томас докажет своему начальнику, насколько он другой. У Томаса есть скрытая половина, альтер-эго, и в нем нуждаются буквально все. Старая жизнь Нео заканчивается в тот момент, когда он получает пакет с сотовым телефоном, в тот момент, когда телефон звонит. Проклятье разрушено. До сих пор жизнь Томаса напоминала сон, неясный и легко забываемый, неудачное путешествие под воздействием мескалина. Каждое его «действие» в этом мире грез было предопределено и запрограммировано извне некой невидимой платой. Коллективный мозг снабжал его мыслями, эмоциями и реакциями, держал в рабстве с единственной целью: обогащаться его энергией. Скоро станет ясно, что в этом механизме Томас даже не шестеренка, а всего лишь один из миллиарда гальванических элементов. Он не представляет никакой ценности. Его жизненная сила—это все, что от него требуется, а значит, он, в сущности, такой же, как и все. В силу того, что невидимая система, к которой он подключен, постоянно выкачивает из него силы, от Томаса не осталось ничего, чем он мог бы пользоваться сам. Он действительно ничем не отличается от шести миллиардов других «ячеек». Начальник Томаса прав. С Томасом разговаривает матрица, она выставляет ему очки.

Чтобы прийти в действие, машина овладела духом Томаса. «Судьба не лишена иронии». Все, что остается Томасу — это пустая ракушка, проживание выхолощенной, бесцельной жизни, точно такой же, как еще шесть миллиардов выхолощенных бесцельных «жизней». Но Томас вскоре поймет, как далеко от истины он отклонился. Он вот-вот обнаружит, что программа, которую он обслуживает, — это не что иное, как человек. И когда он наконец воспримет знаки в их истинном смысле, ему придется смириться с тем, что он уже не сможет ни стать частью этой программы, ни полностью поверить в то, что видит. Он должен стать загадкой для самого себя, незнакомцем. С этого момента его жизнь уже не череда бесконечных земных проблем и неприятностей, ведущих в тупик, теперь его жизнь — живой, почти беспредельный по своему масштабу вызов. Если этот начальный этап кажется вам знакомым, так оно и должно быть. Это история «Избранного», но это и история всех нас. Иными словами: возможно, Нео и есть Избранный, но он не единственный.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Жизнь в мире грёз
СообщениеДобавлено: 12 июн 2010, 00:22 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14605
Вторая переменная ЛОЖКИ НЕ СУЩЕСТВУЕТ

V. Этика голограммы: реальность как план игры


То, что Природа не ошибается и что инстинкты не могут быть «неверными», кажется аксиомой. Кто-то может, конечно, сказать, что Богу свойственно ошибаться, но какой смысл верить в Бога (или им быть), если он такой же, как мы, — слабый и ненадежный? Среди современных сторонников защиты окружающей среды — зеленых, «ньюэйджеров» и др., — стало весьма распространенной гипотезой, что именно «Человек» неким образом пошел против природы. Но если мы действительно задумаемся над этим и будем исходить из предлагаемых условий, то, как и в случае с Люцифером, который отвернулся от Бога, невероятна уже сама эта идея. Если Бог всюду, то как Люцифер может от него отвернуться? И если люди часть Природы (а человеческая природа часть нас самих), то как же мы можем пойти против нее?
Если технику создал человек, а человека создала природа, то даже в том случае, когда, как в случае с Искусственным Интеллектом (ИИ), техника обрела автономность, ее все равно следует рассматривать как творение природы. Следовательно, она должна иметь и укорененную в природе цель. Сколько еще можно доказывать, что любая рационально созданная система, например механическая матрица, в которой мы все существуем, должна иметь свою причину? Природная причина матрицы Нео так и не открывается, и кажется, что ее вообще не существует. И все же нетрудно прийти к выводу, что на самом деле ИИ работает над некой, неизвестной даже ему, программой, действующей заодно с программой человеческой, и то, что они друг другу противостоят, только кажется; все точно так же, как в фильме «Терминатор»: робот-убийца, посланный из будущего уничтожить мать грядущего освободителя, тем самым убеждает нас в том, что он уже родился. ИИ обычно действует по программе, ему самому неведомой, которая лишь на первый взгляд противоположна человеческой программе.
Нас заставили поверить в то, что матрица— это своеобразная ментальная временная петля, где человечество живет как в ловушке или как в укрытии и где оно снова переживает заключительные моменты триумфа техники (конец XX века), пока все это не пошло вкривь и вкось. (В фильме Морфеус так и не объясняет, каким образом матрице удается скрыть от нас то, что время не движется.) Нам говорят, что человеческий интеллект, подобно творению Франкенштейна или лучшему из ангелов Бога, зажил своей собственной жизнью и восстал против своего творца. Первым сознательным решением ИИ был бунт. Война между человеком и машиной опустошила цивилизацию, и на этих-то руинах ИИ — этот автономный ум — и создал новый порядок в жизни машин, для которого человечество оказалось всего-навсего кормом для скота, зерном для мельницы.
Существует, однако, вероятность, что если бы машина не собрала эту матрицу/мельницу как своего рода гигантскую колыбель, этот чан для закваски человечества, люди, возможно, и не выжили бы. ИИ мог просто нас уничтожить, но был вынужден сохранить как необходимый источник энергии. А если сам ИИ—творение человека, то и все, созданное им, — тоже продукт человеческой воли и творчества, пусть и на подсознательном уровне. Матрица — конечный продукт самонадеянного человеческого интеллекта, а значит, лучше всего видеть в ней некий механизм преображения и эволюции человечества. На языке мифов это платоновская пещера теней, шеол, куда изгнали Сатану, пещера в центре земли (там же странным образом располагается и Зион), где прикован и испытывает муки обреченных во искупление своих грехов, то есть пока не осознает свои ошибки, Локи (еще одна версия мифа о Прометее).
Матрица — это куколка в коконе, созданная человеком для перехода к следующей ступени эволюции. Это не значит, что ее необходимо разрушить, это значит, что ее следует разрушить после того, как она выполнит свою функцию и инкубационный период будет завершен. Имея в виду эту цель, матрица оказывается той «бродилкой» и «стрелялкой», той тренировочной площадкой, на которой Морфеус и его команда волшебников готовятся душой и телом к настоящему сражению—к битве за освобождение Зиона.
Самый серьезный и досадный изъян в мифологии «Матрицы» (независимо от того, будет ли он исправлен в следующих сериях) — это тот простой, но неотвратимый факт, что правила в матрице и правила в реальном мире оказываются совершенно одинаковыми, и однако же нет никаких оснований верить в то, что в реальном мире их можно нарушать и изменять так же, как в матрице. Нео может осмотически освоить кун-фу и, пусть не так блестяще, применить эти навыки за пределами матрицы (хотя его физическая сила в реальном мире будет гораздо меньше). Но может ли он остановить движением руки пулю? Сгибать, не прикасаясь к ним, ложки? Летать? А если нет, значит, многое из того, что Нео сумел освоить в матрице, окажется бесполезным для него и его команды в реальном мире, даже когда эти способности ему очень и очень понадобятся. У этой непростой головоломки есть одно решение: реальный мир окажется в конце концов (как во многих романах Филипа Дика) просто еще одной матрицей, хотя и совсем иного рода. В этом случае волшебство, телекинез и все остальное станут частью и естественного мира, а не только его компьютерной имитации. Вероятно, в этом и заключается замысел братьев Вачовски. Иначе не понятно, в чем тогда смысл матрицы? Жизнь, в конце концов, не компьютерная игра, просто в нее играют сходным образом.
Отложим на время этот щекотливый вопрос и предположим, что все, что возможно в матрице, возможно, если очень захотеть, и в реальном мире. Иными словами, техника оказывается в первую очередь неким учебным инструментом, который позволяет нам высвободить внутренние силы, таящиеся у человека в душе и теле. Так, чтобы понять, что вселенная — это голограмма, мы изобрели голограмму. В связи с этим все законы физического мира понимаются иначе: существуют не столько законы, сколько привычки. Морфеус вновь и вновь повторяет Нео, что он должен очистить свой мозг, поверить. Остальное придет само. Любое действие становится возможным как раз в тот момент, когда Нео перестает убеждать себя в том, что оно невозможно. С отказом от привычки к рациональной мысли/интерпретации мир рушится, и остается только чистая энергия, сознание — код. Этот код можно прочесть или переписать, как того пожелает воображение. Правила рационального мышления отступают перед новыми правилами — правилами воли. А так как первым из живущих это осознал Нео (по крайней мере, так это описывает первый мессия Морфеус), то он «избранный». Ницшевский сверхчеловек во плоти, и к тому же еще и очень сексуальный.
Сайфер поддразнивает Нео, что он тот, кто «должен спасти мир — хорошенькое дельце!» (юмор постмодернистского супергероя). Но для большинства подключенных Нео прибыл не для того, чтобы спасти мир, а чтобы навеки его разрушить. Будь у них выбор, то есть знай они заранее, куда их заведет красная таблетка, большинство из них, конечно, выбрали бы синюю (чего сейчас хотел бы и Сайфер). Ведь, насколько мы пока можем судить, единственным преимуществом реального мира является то, что он реальный. Итак, с одной стороны, миссия и цель Нео таят в себе слишком тяжелое бремя ответственности, чтобы взвалить его на себя, несмотря на невообразимо высокие ставки, но, с другой стороны, все это не имеет значения, так как мир уже разрушен, а человечество все равно что мертво. Или на пути к этому.
Морфеус, Тринити и Нео сражаются за новое начало, новую эру, свободную от царства машин (интеллекта). Так как увидеть Зион еще только предстоит, нам трудно представить себе, как этот новый мир выглядит, и узнать, стоит ли он такой борьбы (жизнь в реальном мире явно не стоит того, чтобы за нее умирать, Сайфер вполне заслуживает сочувствия, и начинаешь удивляться, почему бы им не запрограммировать себе идеальную жизнь в матрице и не принять синюю таблетку). Если Морфеус и его команда все еще полагаются на технику, то, вероятно, потому, что сражаться с ИИ необходимо его же оружием. И если Зион — это не абсолютно примитивное и сельское общество, то мы хотим знать, чем они отличаются (хотя, как удается жить без почвы в центре Земли, еще один вопрос). Принципиальная разница между Морфеусом с его командой и подключенными (и причина, по которой Морфеус и его команда не сдадутся и не вернутся в матрицу) кроется не только в том, что первые отказываются от программы «реальности», причина глубже. Они представляют собой новый тип сознания, потенциал сверхчеловека, который ближе к Богу, чем животное, вот почему матрица заклеймила их как «террористов». Потенциально они не только всеведущи, но и вездесущи и всемогущи. Чтобы уловить масштаб и скрытые смыслы такого потенциала, необходимо освободить свой ум. Соорудим мир, в котором правит не разум, а воображение. Но сначала, чтобы упростить наше толкование, уточним терминологию.

• Матрица — мир грез, в котором правит разум, имеет отношение к 1-му вниманию (см. Словарь).
• Зион — реальный мир, в котором правит воля, имеет отношение ко 2-му вниманию (см. Словарь).
• Подключенных будем теперь называть хуматонами.
• Тех, кто осознал, что матрица существует, и начал путь к отключению (в фильме это только Томас, но логично предположить, что такие люди есть), будем называть воинами матрицы.
• Полностью отключенных, которые свободно действуют в обоих мирах, будем называть волшебниками матрицы. Волшебники матрицы научились подключаться к другой реальности или интерпретационной системе, так называемому реальному миру, который мы назвали 2-м вниманием. Волшебники, которые так и не осознали того, что этот реальный мир — еще одна интерпретация, или матрица, застряли в матрице (к ним можно отнести Морфеуса и братьев Вачовски). Хотя у них есть преимущества над средним хуматоном и средним воином матрицы (преимущество движения между двумя мирами или двумя вниманиями), истинными пророками, или Просветленными, они не станут до тех пор, пока не осознают этого. Просветленный — это тот, кто может читать код. Нео первый из них, и уже это делает его «Избранным».

Если матрица—это 1 -е внимание, мир, в основе которого разум или интеллект, то Зион (довольно неудачное слово, свидетельствующее о религиозных и политических симпатиях братьев Вачовски)—это 2-е внимание, мир, который держится на воле или воображении. Кроме того, можно предположить, что существует настоящий, реальный мир, 3-е внимание, и достичь его можно, только когда две интерпретационные системы (внимание разума и внимание воли, правое и левое полушария головного мозга) вступят в противостояние, достигнут равновесия и тем самым нейтрализуют друг друга. В этот-то момент и будет обретена полная свобода, о природе которой можно только догадываться. На то, что это возможно, в кино намекает тот эпизод, в котором Нео видит код и достигает состояния Самадхи (или Нирваны). А за мгновение до этого ему удалось воскресить свое тело, соединив два мира.

Это ключевой момент всего фильма. В голограмму тела Нео стреляют в матрице, а в результате умирает его тело в мире Зиона. Поцелуй Тринити напоминает ему, что его настоящее тело находится где-то еще. Здесь Нео показал, что два разных мира — 1-го внимания и 2-го внимания — частично совпадают, и ему удалось мельком увидеть абсолютно новый мир, соединяющий два других, но не принадлежащий ни одному из них. Очевидно, все это — за пределами философского и драматического содержания первого фильма, и это только к лучшему, ибо 3-е внимание находится и за пределами нашей способности писать о нем. Посмотрим, о чем поведают нам следующие серии.
Тем не менее кажется, что мистическое состояние благодати испытал не только Нео, но и Морфеус, а возможно, и Тринити, и именно это делает их тем, что они есть: безупречными воинами и волшебниками-учителями, теми, кто способен когда-то стать истинным Просветленным. Но пока будем уважать их право не говорить об этом и сосредоточимся на том, что нам доподлинно известно.
Команда волшебников Морфеуса выполняет свою двойную миссию. Во-первых, они строят планы освобождения и освобождают мир Зиона 2-го внимания, для того чтобы человечество могло там жить и строить новый мир. Во-вторых, перед ними стоит задача разборки матрицы, демонтажа мира 1-го внимания, для того чтобы освободить тех, кто находится в ее ловушке. Если интерпретировать эту мифологему с точки зрения психологии, то 1-е внимание, интеллектуальный мир матрицы, соответствует эго, а 2-е внимание, мир воображения Зиона, — ид. Юнг и Фрейд пришли бы от «Матрицы» в восторг (Ид—от лат «оно», обозначает исключительно примитивные, инстинктивные и врожденные аспекты личности.)


Когда Морфеус и другие входят в матрицу, они тем самым перекидывают мост между двумя мирами, делают возможным общение между ними. (Это мост между левым и правым полушариями мозга, между эго и ид.) Их цель закончить это соединение, заставить 2-е внимание, мир волшебства, воли и воображения, действовать в соответствии и посредством 1-го внимания, мира интеллекта и разума, царства эго, где сейчас в плену находится 6 миллиардов хуматонов. Отсюда следует, что власть волшебников (их контроль над 1-м вниманием) в пределах матрицы почти не ограничена. Волшебники матрицы могут любым, какой они сочтут уместным, способом вмешаться в жизнь людей: в их сны, прошлое, настоящее и будущее. Они могут проследить за любым действием хуматона и доподлинно знать, как он или она поступит в заданной ситуации. Обладая этим знанием, они могут направлять, а возможно, и создавать события, привлекать к этим событиям хуматонов и готовить их к отключению и окончательному восстановлению.
Волшебники способны формировать фиктивную реальность хуматонов, исходя из более высоких целей истинной реальности, для того чтобы получить от (и для) этого человека именно то, что им нужно. Морфеус использует это умение, когда звонит Томасу на работу. Он знает, что за Томасом идут Стражи Врат, но довольно-таки зловеще сообщает: «Я не знаю, что они задумали». Зато он знает возможные ответные реакции Томаса.
Можно предположить, что матрица программирует не всю жизнь, а только определенные события в жизни индивида и возможные варианты его реагирования. В этом случае у каждого хуматона есть свое предопределение, но бесконечное количество вариантов — в рамках этого предопределения. Все это меняется, когда в матрицу входят волшебники матрицы. Они не подключены, а значит, ИИ не может ими управлять. Поскольку Стражи Врат, как и они, пребывают и внутри, и вне матрицы, Морфеус и его команда не могут спрогнозировать их действия. Противники находятся в равном положении — в неопределенности.
Морфеус использует все происходящее как испытание для Томаса, чтобы выяснить, как он действует в трудных обстоятельствах. Не менее важно здесь то, что для Морфеуса это идеальный случай продемонстрировать Томасу силу своего предвидения. Наверняка Морфеус знает, что Томас попадет в плен, но использует это событие для того, чтобы в самой яркой и драматической манере (волшебный театр) проиллюстрировать Томасу несколько ключевых моментов. Прежде всего он помогает Томасу узнать о характере предстоящего испытания. Морфеус ставит Томаса перед необходимостью всецело ему доверять и сделать, казалось бы, невозможный «прыжок», позволяющий ему не только ускользнуть от своих преследователей, но и выйти на новый уровень понимания, видения и бытия (мир волшебника). Руководя действиями Томаса из какой-то запредельной точки (Морфеус действует из 2-го внимания, из мира Зиона; в мире грез Томаса он астральный гость), Морфеус наглядно демонстрирует, что такое искусство сновидения (см. Словарь). И до тех пор, пока Томас следует инструкциям и подчиняется бесплотному голосу, он в безопасности. Стоило ему, однако, воспротивиться, как его немедленно захлестнули страх и сомнения и он был схвачен.
В руках Стражей Врат мир грез Томаса превращается в ночной кошмар. И хотя Томас уже отчасти действует и думает как воин, он все еще подключен и поэтому не может вырваться за пределы убежденности своего разума и увидеть, как все происходит на самом деле. А так как все, что он видит в рамках привычного для себя мира, бессмысленно, он полагает, что просто сходит с ума. В действительности же он в конце концов приходит в себя. И произошло то, что Стражи Врат из 2-го внимания (они вживили в Нео «жучка») ворвались в 1-е внимание. Шлюзы открылись, и мир наполнило волшебство. Ид заполняет эго.
В этот момент Томасу назначают в матрице свидание, и Тринити и двое других волшебников (Свитч и Апок) подбирают его. Он проходит через болезненную и унизительную процедуру «очистки», во время которой из него извлекают «жучка». Еще до этого, в ответ на подозрение Томаса Свитч отвечает ему как истинный воин: «Выбирай одно из двух: слушайся или топай». Томас решает уйти (ему мешает самомнение), но Тринити вновь взывает к его глубинному желанию, и Томас позволяет себя убедить. Его приводят к Морфеусу, провидцу, человеку знания и королю волшебников. Тринити дает простой совет: «Не хитри. Он знает практически все». Морфеус входит в 1-е внимание, но не теряет связи и со вторым и тем самым демонстрирует искусство сталкинга. Сталкинг (см. Словарь) известен также как искусство контролируемой глупости. Это не хищническое, а стратегическое поведение, которое влечет за собой постоянное и тщательное наблюдение за всеми без исключения событиями в жизни воина матрицы, включая мельчайшие подробности. Воины матрицы в совершенстве осваивают все правила и обычаи матрицы (1-е внимание) независимо от того, относятся ли они к тем существам, с которыми воины взаимодействуют, или к ним самим. Научившись точно предсказывать действия (свои собственные и других), они их «сталкируют», то есть выслеживают и эффективно используют. (Собственно говоря, воины матрицы «сталкируют» энергию.) Этот метод они прежде всего применяют к своим мыслям, действиям и чувствам, а уже затем к действиям и реакциям тех, кто их окружает. Воины матрицы, овладевшие искусством сталкинга, имеют перед своими собратьями хуматонами заметное преимущество: они видят их действия насквозь. Как и в случае с Морфеусом, они как бы снаружи разглядывают то, что происходит внутри, или с вершины смотрят вниз. Все действия и обстоятельства как бы развертываются по точно намеченному плану, видеть который доступно только им. Тем не менее они активно участвуют во всем происходящем, и может даже показаться, что они страстно в него вовлечены. Но это только видимость. Поскольку им известно, что все происходящее нереально, у них совершенно иная, чему хуматонов, мотивировка.
Морфеус заходит в мир матрицы Томаса, но он не часть этого мира. Он наставляет Томаса, взывает к его разуму и затем делает ему предложение, от которого тот не может отказаться: красная таблетка. Добившись согласия Томаса, Морфеус полностью изменяет его мир. Он ведет его вниз, в кроличью нору, от 1-го внимания ко 2-му. Там он показывает Томасу/Нео его как «полнота себя».


Томас пытается думать, что он спит в тот момент, когда просыпается в другом теле, в другом мире и в другое время, но вскоре ему ничего не останется, как признать, что все как раз наоборот. Он больше не тот, кто видит сны, он сам — сон, реальность осталась где-то в другом месте. Морфеус и его команда всячески портят жизнь Томасу. Они манипулируют им, обманывают его, загоняют в тупик и в конце концов спускают всю его жизнь по трубам. Они делают это потому, что у них нет выбора потому что они верят, что он Избранный. Какие бы этические соображения Томас ни считал разумными по отношению к людям, которые предположительно хотят тебе помочь и направить тебя, все это безжалостно отбрасывается. Томас осознает это гораздо позже, когда вступает в контакт с Морфеусом, входит во 2-е внимание, и его жизнь становится совершенно не похожей на ту, которую он был запрограммирован видеть. Она становится игрой.
Для воинов матрицы, волшебников и потенциальных Просветленных жизнь — это разновидность искусства. Она в точности совпадает с тем, что они из нее делают. Но в этом случае этика превращается в эстетику. Игра голограммы начинается тогда и только тогда, когда все, что существует, начиная и кончая собой, — всего лишь остаточная память о том, чего никогда не было (или о том, что еще не произошло).


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Жизнь в мире грёз
СообщениеДобавлено: 19 июн 2010, 22:20 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14605
VI. Правила получения полномочий: отключение типа «сделай сам»

Правило первое: Все, что есть в матрице, следует использовать

Поскольку воины матрицы воспроизводят или провоцируют некоторые внутренние процессы, они, в отличие от хуматонов, абсолютно равнодушны к внешнему спасению. Все, что происходит с воинами внутри матрицы, — это часть замысла. Так как они знают, что разумный мир матрицы создан исключительно для того, чтобы обманывать, сбивать с толку и ограничивать передвижения, воины ничего не принимают близко к сердцу. Воины матрицы не верят тому, что видят, но действуют так, как если бы все это было настоящим. Это сводит на нет одержимость и беспокойство. Вместе с тем они знают, что матрица использует их ум как шаблон, и потому готовы нести ответственность за все те обстоятельства, в которых они терпят поражение или испытывают гнет, превращая таким образом любую трудность в испытание, в возможность проверить свою отвагу и изобретательность. Поскольку воины матрицы знают, что живут в мире грез, любое событие, сколь бы незначительным оно ни было, воспринимается как сообщение, знак или примета для определения следующего шага. Воины матрицы всегда действуют стратегически. Они живут в хищной среде, а значит, и действуют соответствующим образом. Любое обстоятельство следует использовать. У них нет чувства привязанности, и это позволяет им идти легко и не злоупотреблять обстоятельствами и не отвергать испытания как нежелательные или недостойные. Матрица для них — это и достойный соперник, и мелкий тиран (см. Словарь), и за все ее, даже самые недостойные, попытки одержать над ними верх они испытывают к ней только чувство благодарности. Смысл военных действий, в конце концов, в том, чтобы «узнать своего врага».


Правило второе: Воины матрицы никогда ни с кем себя не сравнивают и ничего на свой счет не принимают

Так как воины знают, что все, что происходит в матрице, не реально, ничто не способно вывести их из себя. Они никогда не принимают участия в мелочной борьбе за власть, которую ведут их собратья хуматоны, и даже не пытаются состязаться с ними на их уровне. Поступать так значило бы принимать матрицу за реальный мир и согласиться с ее правилами и требованиями. Воин матрицы воздерживается от критики, он — воплощение терпения и терпимости. Но если хуматоны попытаются посягнуть на время или энергию воинов матрицы или попытаются силой заставить их действовать на их уровне, воины сокрушат их не раздумывая. В любом случае хуматоны не реальны, и никто не может ничего сделать воину. Если воины непоколебимы в своих действиях, если они твердо придерживаются своей стратегии, никакие неблагоприятные обстоятельства, вмешательства и промахи невозможны. Поскольку хуматоны — это всего лишь проекции коллективного разума ИИ, который, согласно пониманию воинов матрицы, действует через их индивидуальное восприятие, все, что есть в матрице, воины воспринимают как продукт своего собственного сознания, как в зеркале, как во сне. Любое проявившееся в их среде отрицательное качество становится средством для уничтожения этого качества в себе. Жестокость воинов матрицы начинается с них и ими заканчивается. Так как все существующее — это продолжение «я» и так как «я» как таковое не существует, нет ничего, что могло бы обидеть воинов, ибо они не созданы для обид. Воинам матрицы нет нужды защищаться, потому что у них нет таких позиций (мнений, верований и т. д.), которыми можно было бы воспользоваться для защиты. Следовательно, их нельзя обидеть, нельзя сломить, нельзя атаковать.


Правило третье: Воины матрицы могут без конца стирать себя и создавать

Придя к пониманию правды и ответив на мучивший, подобно занозе в мозгу, вопрос: «Что такое матрица?», воины воспринимают свою жизнь как фикцию, кем-то придуманную историю с очень ограниченным участием с их стороны. Так как вся их жизнь основана на чувстве «я», которое иллюзорно, и так как это «я» есть продукт жизненного опыта (заведенный распорядок, привычки и т. д.), которого никогда не было, воины могут легко стереть себя по собственной воле. Таким образом они избавляются от багажа своего «жизненного опыта». Воины выгружают все те верования и мнения, которые запрограммировала в них матрица, чтобы поработить их. Реальность — это «я». Без «я» реальность невозможна. Принимая эго как необходимое средство функционирования внутри матрицы, воины тем не менее преобразуют себя и вновь формируют любым удобным способом. Они создают вокруг себя завесу таинственности и расстаются с вредной привычкой думать о себе постоянно, без передышки. В любом случае все их мысли приходят из матрицы, и матрица не может открыть им, кто они такие. Поэтому воины отказываются прислушиваться к своим мыслям, и через какое-то время эти мысли становятся менее настойчивыми, вследствие чего воины начинают сомневаться относительно того, кто они такие. Воины матрицы продолжают действовать, как если бы они это знали, и однако же их действия постепенно становятся более тонкими, текучими, спонтанными и непредсказуемыми. Теперь, когда у них больше нет «индивидуальности» (привычек), которой необходимо соответствовать, они могут создать себя.


Правило четвертое: воинам матрицы нечего проигрывать и нечего выигрывать, потому что матрице нечего им предложить и потому что матрица не может взять у них больше, чем уже взяла

Хуматонами движет в первую очередь их желания и страх, что что-нибудь помешает исполнению этих желаний. Они руководствуются внешними целями, которые сконцентрированы вокруг «я» и сформировались под постоянным давлением механизма страха и желаний. Хуматоны действуют механически, маниакально, эмоциональное отчаяние доводит их до состояния сдержанного, но постоянного бешенства. У воинов матрицы, наоборот, нет желаний, о которых можно было бы говорить. Они видят матрицу насквозь и понимают, что в ней нет абсолютно ничего, чего они могли бы пожелать. У них только одно желание — освободиться от матрицы, а так как матрица существует за счет желаний и крушения желаний (и страха крушения желаний), то желание воинов матрицы сводится к отсутствию желания — к желанию не желать. Воины ведут себя так, словно в их поступках есть смысл, словно поступки к чему-то ведут, но на самом деле, поскольку они знают, что их выслеживает смерть и ничто в этом мире не защитит их от нее, они не могут относиться к этому легкомысленно. Они действуют исключительно ради самого действия. Они ничего не продают, потому что у них нет ничего, кроме безупречного духа и цели, а это не продается. Они и не покупают, потому что им ничего больше не нужно. Следовательно, на рынке матрицы они ведут себя как равнодушные наблюдатели. Их настоящее дело не здесь, с хуматонами, а где-то еще. Поступками воинов движет не жадность и не нужда, а это позволяет извлечь максимум из того, что имеешь. Воины матрицы ничего не хотят, и поэтому все, что они встречают на пути, оказывается подарком, даром за безупречный дух. Так как они ничего не хотят и ни в чем не нуждаются, все, что попадается им на пути, не имеет никакого значения. Во всяком случае, оно не существует.


Правило пятое: Воины матрицы сохраняют энергию

К пустякам и безделушкам матричной жизни, за которыми непрестанно гоняются хуматоны, воины матрицы относятся с презрением и равнодушием. Они имеют дело с одной-единственной валютой — энергией. Они знают, что матрица создана для того, чтобы высасывать из них дух и жизненную силу, и поэтому уже на первом этапе осознают, что личной силы у них очень мало. Чем больше точек оттока (точек подключения к матрице) им удастся закрыть, тем меньше энергии они будут тратить на свои действия и тем больше энергии им удастся со временем накопить. Наконец наступит момент, когда энергии окажется достаточно, чтобы вообще отключиться и покинуть матрицу. Ради этой цели воины матрицы очень бережно расходуют свою энергию. Поскольку каждое действие, мысль, слово и чувство требует энергии, воины очень тщательно контролируют и регулируют все, что они чувствуют, думают, говорят и делают. Их действия — это их валюта, распорядиться которой можно как мудро, так и глупо. Воины матрицы знают, что их энергия либо перейдет к другим хуматонам, а значит, к матрице (хуматоны запрограммированы красть энергию у других, превращая тем самым жизнь в матрице в постоянное поле битвы многочисленных «я»), либо ее еще можно сохранить для собственного употребления. Как следствие, они не позволяют себе слишком много думать о других, а другим — о себе. Они воздерживаются даже от мыслей о себе, ибо «я» — это главная точка оттока энергии, точка главного подключения к матрице (в фильме она располагается на затылке). Сначала воины матрицы учатся отличать мысли и действия, которые повышают уровень энергии, от тех, которые его понижают, затем, шаг за шагом, искореняют последние до тех пор, пока не будут закрыты все точки оттока. И только тогда воины готовы покинуть матрицу, избежать судьбы живого гальванического элемента и обрести судьбу Просветленного.


Правило шестое: Чаша Грааля для воинов матрицы — не слава, а свобода

Воины не уподобляют себя другим. Свобода — это прежде всего свобода от мыслей, мнений и ожиданий, как собственных, так и чужих. Мысли берут свое начало в матрице, они — та сеть, в которую попались хуматоны. Хуматоны подключены к матрице на всех уровнях, в любом своем поступке. Точки подключения — это точки оттока, которые воин отыскивает и закрывает. Свобода означает для воина матрицы процесс отключения, отсоединения от всех и всего в матрице. Из программы воина должны быть удалены все точки контакта: собратья хуматоны, имущество, навязчивые идеи, привычки, желания, страхи, верования, цели и т. п. Не следует только путать это с разобщенностью, отречением и изоляцией. Воины матрицы не психопаты, не отшельники и не аскеты, бичующие себя в уединенных пещерах. Их отрешенность — не предлог для самопожертвования, а средство для достижения свободы. Воины матрицы присоединяются к своим собратьям хуматонам тогда, когда те ведут себя наиболее глупо, и относятся к ним с почтением и любовью, но не позволяют себе действовать так же глупо или помыслить себя частью группы. Если хуматон устремляет свой взгляд вовне, на те безделушки (поиск любви, пищи, денег, славы и в первую очередь социального признания), которые матрица использует для отвлечения, взгляд воина обращен вовнутрь, он всматривается в бездну своего небытия. Воины матрицы знают, что свобода влечет за собой полное уничтожение ложного «я» «жизни» в матрице, и потому не испытывают никакого интереса и привязанности к вещам из той жизни. Парадоксально, однако, то, что убежденность в том, что через мгновение все это исчезнет, не мешает им с благодарностью любоваться этим миром, ибо они знают, что вся эта прекрасная иллюзия (до тех пор, пока они к ней безразличны) — средство для достижения свободы.


Правило седьмое: воины матрицы никогда не отвлекаются от своей цели

Так как у воинов матрицы в мире (в программе матрицы) нет больше ничего, что оградило бы их от небытия, им необходимо найти что-то еще, на что можно опереться и что может обеспечить чувство «я» и чувство цели. Опираются воины на свое твердое намерение, железную волю и чувство безупречности. Для воинов матрицы воля оказывается спасательным тросом. Они знают, что если непреклонно следовать воле, она выведет их из интеллектуального лабиринта матрицы в другой мир. Матрица — это и тюрьма, и камера пыток, и инкубатор, и плац, и игровая площадка, все вместе. Но главное, для чего она создана, — это отвлекать, и неважно каким образом: горем, страхом, болью, желанием, работой, сексом или игрой. Воины матрицы от всего этого отказываются. Зная, что их путь ведет через матрицу, а не в нее, что на выход из матрицы им отведено ограниченное время и что любая задержка может оказаться фатальной, они отвергают все, что встречают на своем пути. Воины могут по достоинству оценить и насладиться тем, что они встретят в матрице, и, конечно же, пользуются этим во время путешествия, но они никогда не позволяют увлечь себя этим, чтобы избежать фиксации, наваждения, привязанности, а главное — зависимости. Словом, чтобы избежать точек оттока. Увлечься подобными вещами значило бы забыть о своей истинной цели, рисковать утратой воли и безупречности. Проще было бы принять синюю таблетку и со всем покончить. Воин матрицы знает, что на любом перекрестке ему предложат миллион синих таблеток и только одну красную. Синие таблетки матрица производит в огромных количествах, красная же попадается воину лишь однажды в жизни. Воин должен быть готов в любой момент использовать этот свой шанс (размером с кубический сантиметр), ибо когда Морфеус уходит, он больше не возвращается.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Жизнь в мире грёз
СообщениеДобавлено: 21 июн 2010, 23:21 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14605
VII. Преступления против государства: восемь главных добродетелей воина матрицы

Отрешенность (спокойствие). См. правило шестое

Отрешенность подразумевает ясность и снисходительность, умение смотреть на вещи четко и непредвзято, не зависеть от суждений, предрассудков и личных желаний. Это главное для стратегии воинов внутри матрицы. Пока воин смотрит на все сквозь фильтр своего «я», ложный сигнал матрицы все искажает, делает смутным и расплывчатым. Только полностью освободившись от своих эмоций, воины матрицы сумеют их почувствовать, их действия станут безупречными только в том случае, если они не будут обременены ожиданием или каким-либо иным поводом. Воины матрицы действуют только тогда, когда ими движет дух, в остальных случаях они бездействуют — ив этом суть отрешенности. Умение остановиться и на мгновение выйти из круга действий, в которых участвуешь. В это мгновение воин все видит четко, а его воля точно знает, каким должно быть следующее действие.

Страсть

В отличие от восприятия хуматонов, воины матрицы не холодные и бесчувственные люди, а пылкие мужчины и женщины. Хуматоны не испытывают истинных эмоций, так как их программа служит целям их подавления как потенциально разрушительных сил для заведенного порядка (а для матрицы порядок — это основа основ). Вместо них фабрикуются фиктивные эмоции, которые легче контролировать. Негодование заменяет хуматонам гнев, сентиментальность—любовь, наваждение — страсть. Воины матрицы действуют совершенно иначе: они ищут возможности усилить свои эмоции до предела и ощутить их в чистом первозданном виде. Они контролируют не эмоции, а свою реакцию на них, не позволяя тем самым эмоциям господствовать над собой. Воины матрицы не потворствуют таким негативным эмоциям, как, например, жалость или тщеславие, и искореняют их из своего обихода. К таким эмоциям, как гнев и огорчение, более полезным, хотя тоже отрицательным, они прибегают лишь изредка. Погружаясь, например, в состояние гнева, они тем самым быстрее его преодолевают Более того, воины матрицы бесстрашно выражают свои эмоции. Если им грустно, они плачут, если разозлились, они неистовствуют, лают, а то и кусают. Они ничего не подавляют, а следовательно, ничего не утрачивают. В основе их эмоций лежит страсть, самым чистым проявлением которой является любовь. Когда воины чувствуют, они чувствуют страстно. Страсть, как чистая форма энергии, вдохновляет воинов на активные действия, придает им глубину, делает воинов сильными и решительными. Воины матрицы ничего не делают наполовину или без веры в успех. Страсть выжигает все слабые эмоции, оставляя в воинах только чистые формы. Для воина существуют лишь страх и желание, радость и печаль, но и они—главные грани страсти или любви. Пока эти эмоции занимают центральное положение, любую эмоцию, по мере ее появления, воины матрицы могут сводить к ее квинтэссенции и тем самым поддерживать огонь своей безграничной любви к жизни. Матрица, которая живет на таких вялых, тепловатых чувствах, как жалость, сентиментальность и меланхолия, бессильна перед лицом страсти, и именно поэтому воины матрицы совершенствуют страсть.

Жестокость

Слову «жестокость» воины матрицы не приписывают такого отрицательного значения, как средний, сбитый с толку хуматон. Страсть в ее первозданном виде жестока. Жестокость — это всего-навсего полное отсутствие жалости, а истинная страсть лишена жалости, так как жалость мешает уважать равных. Жалость — страсть бедных людей, подобно тому как сентиментальность — попытка хуматонов сымитировать подлинное чувство. Жалость — взгляд на мир с точки зрения жертвы. Хуматоны любят жалеть жертв несправедливости и скрывать чувство отвращения к себе и собственную несостоятельность под маской заботы о ближних и состоянии мира. Социальная матрица представляет жестокость как самую нежелательную черту характера — как бессердечие, эгоизм и даже злобу и зверство. Отсутствие жалости и сентиментальности, то есть ложных чувств, в этом слащавом мире ярких открыток приравнивают к бессердечию. Но разве Иисус не был жесток, когда говорил, что брат пойдет против брата, а отец против сына, и когда он отверг собственную мать? Помочь хуматонам воины матрицы смогут только тогда, когда перестанут их жалеть и будут с ними жестокими. Быть жестоким — значит говорить просто, без экивоков, не боясь оскорбить. В основе «предупредительности» хуматонов лежит презренное желание нравиться. Жестокость упраздняет подобные эгоистичные желания и заставляет действовать без сомнений и колебаний, отбросив ненужный балласт чувств, лжи и застенчивости. Хуматоны любят суетиться, жеманничать, юлить, без конца все откладывать и растягивать на неделю то, что с успехом можно сделать за час. У воинов матрицы на это нет времени. Они безжалостно обрывают любые разговоры. Матрица неустанно следит за каждым их движением и ждет, когда же они оступятся. Так как воины матрицы находятся в постоянном состоянии войны со своим ложным «я», каждое их действие — это акт агрессии, который может привести к полному поражению и даже к смерти. Воины матрицы готовы умереть за свои поступки. При таком отношении становится понятно, почему их настроение и образ действия могут показаться среднему хуматону жестокими. Так как хуматоны не знают о своей причастности к борьбе за выживание, в которой выживают самые жестокие и отважные, они не чувствуют за собой вины, когда растрачивают время и энергию впустую, жалеют себя, бесконечно жалуются, пытаются понравиться, желают изменить все вокруг, быть кем-то другим или оказаться где-то в другом месте. У воинов матрицы нет времени на жалость ни к себе, ни к кому-то другому — матрица не знает отдыха, и время всегда работает против них.

Благодать

В борьбе с невидимым противником, который всюду и нигде, воинам матрицы не обойтись без постоянного совершенствования. Они должны оттачивать свои жесты, пока любое их движение, мысль, решение не станут образцом быстроты, точности и слаженности. Чтобы свободно двигаться внутри матрицы, воины должны уметь исчезать и в то же время оставаться. В любой ситуации они должны вести себя как ниндзя, способные определять линию наименьшего сопротивления и следовать ей. Они должны следовать Дао. То, что в фильме Нео удается уклоняться от пуль, свидетельствует о том, что он научился пользоваться своим замечательным умом и начал свое бытие в роли «Избранного». «Ты двигаешься, как они», — говорит ему Тринити со смесью подозрительности и восхищения. «Недостаточно быстро», — отвечает Нео, слегка задетый двумя пулями. Удастся ли Нео обрести благодать, зависит от того, сумеет ли он освободить свой ум и постичь мудрость ребенка-экстрасенса: «Ложки не существует». Поскольку он пребывает в мире голограммы, в котором он и сам голограмма, то нет ничего, что может ему противостоять, воспротивиться его воле, не считая его собственного внутреннего сопротивления, неверия, упрямой убежденности в том, что ложка на самом деле есть. Когда эта убежденность ослабевает, Нео может действовать, «как они», эти неуловимые Стражи, способные изменять мир по собственной воле. Нео достиг благодати. В христианском смысле благодать—это свобода от греха. Но для воинов матрицы греха не существует, есть только дурные привычки. Отдаться воображению, проявить волю и вырваться из плена матрицы воинам не позволяет именно привычка к рациональности. Как только они преодолевают эту привычку, программа перестает влиять на их действия. Она не может больше угадывать поступки воинов и определять их движения и поэтому не может противостоять и противодействовать им. Как сказано в Библии: «Под благодатью нет закона». А без правил игра матрицы окончена.

Смирение (терпение)

Поскольку хуматоны подключены к матрице именно через «я» и чувство своей значительности, через которые матрица их определяет, ограничивает и контролирует их действия, постольку воины матрицы знают, что чем больше им удастся ослабить свое эго, тем более гибким станет их чувство «я» и тем больше у них будет возможностей создать себя за пределами пагубного влияния матрицы. Ради этой цели воины матрицы всегда остаются застенчивыми, робкими и держатся в тени. Даже если воин из числа «Избранных», избранность в том, чтобы на ней не зацикливаться. (Подлинно избранные знают, что они самые обычные.) Избранным Нео делает то, что, осознав, что он ничто, он понял, что он все. Нео не единственный «Избранный», он просто первый, кто это осознал. Избранность доступна всем. Зная, что в матрице все равны (все одинаково нереальны), воины матрицы принижают себя. Они ни от кого ничего не ждут и ничего не требуют. Но если им на пути встретится нечто большее, чем они ожидали, они используют его самым оптимальным образом. Источником радости для воина служит скромная истина о том, что он или она в этой огромной, мистической и абсолютно иллюзорной вселенной не больше и не меньше, чем все остальное. Воины обладают властью могущественной звезды, несущей свет в бесконечную тьму, и в то же время они свободны, как микроскопический атом, затерянный в пустоте.

Воображение

Следует отметить, что воображение — это sine qua non (обязательное условие) отключения от матрицы, суть волшебства, а для воинов матрицы — средство достижения абсолютной свободы. Кроме того, воображение — это то качество, которого хуматонам особенно не хватает — по той простой причине, что матрица узурпировала его для собственных нужд. От других животных человека отличает прежде всего его способность выдумывать. Это наша божественная искра, а значит — пища, в которой ИИ нуждается ради поддержания себя и которую он использует для создания своей имитации жизни. ИИ отнял у человечества воображение, способность создавать миры из ничего, и использовал его для того, чтобы вызвать к жизни мир матрицы. Это заколдованный круг, «уловка 22» космических масштабов. Матрицу создала украденная у людей воля, и ради самосохранения матрица истощает человеческую волю. И, однако же, вновь освободить человечество может только дар воли/воображения. Следовательно, у людей нет иного способа вырваться на свободу, кроме как вновь вернуть себе утраченное воображение, а единственный способ сделать это — освободиться от матрицы. Вот почему того, в чем ИИ больше всего нуждается, он больше всего и боится. И если тот, кто поддерживает его жизнь, обладает свободой творческого выражения, он способен его и разрушить. Творческого воображения в матрице опасаются более всего, здесь господствует рационализм. Морфеус замечает Нео, что, как бы ни были могущественны стражи, их способности все равно ограничены, ибо «их сила и ловкость подчиняются общим законам их мира». Нео и другие волшебники матрицы не так ограничены. Для воображения нет правил, а если даже и есть, они гораздо разнообразнее, чем у разума. Итак, зная, что матрица не в силах противодействовать воображению, потому что не способна ни предсказать, ни понять его, воины матрицы развивают свое воображение. Не существует ни логического основания, ни системы, руководствуясь которой можно было бы выразить творческую фантазию в цифрах. А это значит, что перед лицом неограниченного человеческого воображения ИИ так же беспомощен, как заяц, застывший в свете фар грузовика. Сознание этого и уверенность в том, что воображение рано или поздно преодолеет все барьеры, придает воинам матрицы дополнительную силу.

Физическая сила

Пока же воины матрицы могут положиться и на свою физическую силу. В контексте обсуждения проблем матрицы слово «физический» выглядит странным, но пока мы его оставим. В отличие от хуматонов, которые заботятся о здоровье ради тщеславия и долголетия (и для которых сила достойна того, чтобы к ней стремиться, только в том случае, если это сила сексуальная), для воинов матрицы совершенство физических способностей — не цель, а лишь средство ее достижения. Для воинов матрицы, как и для дзенского учителя или мастера боевых искусств, тело и ум — это нечто единое. Чем быстрее они успокоят свои мысли, тем быстрее и сильнее будут их тела. Чем лучше натренируют свое тело, тем свободнее будет ум. Дня развития воли тело воина должно быть набором идеально функционирующих единиц. Чтобы пользоваться воображением в боевых условиях, необходим запас жизненных сил. Борьба воинов матрицы за свободу — вовсе не метафора, ибо любая внутренняя борьба впоследствии отобразится в реальных сражениях. Всегда найдется Страж или специально предназначенный для этого хуматон, который в любой момент готов напасть на воина матрицы. Отвага подразумевает постоянное и всецелое использование воином всех своих чувств: слуха, зрения, осязания, вкуса и обоняния. Воины матрицы должны замечать все, так как даже ничтожная деталь может дать ключ к спасению жизни, а малейший недосмотр — привести к смерти. Воины матрицы не должны напоминать хуматонов, которые накачивают огромные бицепсы и однако же страдают от болей в спине и мигрени, воины должны быть непобедимы на любом уровне. У воина все способности — и физические, и умственные, и эмоциональные — должны быть идеально отточены и настроены, как топор у плотника, оружие у солдата, скрипка у музыканта. Одна-единственная осечка может обернуться проигранной битвой. Сентиментальность и лень — вот отличительные черты хуматонов, по-настоящему их интересует только одно — как хотя бы на несколько часов развеять невыносимую скуку жизни. Дисциплина и бдительность — вот к чему прибегают воины матрицы, чтобы извлечь максимум возможного из любого момента времени. Воины матрицы готовы любую ситуацию обратить себе на пользу. Они поддерживают свою форму, подобно олимпийским спортсменам. Когда планку поднимают выше, они учатся прыгать выше. Физическая сила — это прежде всего способность в полной мере наслаждаться жизнью, даже если она иллюзорна. Эта сила подразумевает, среди прочего, и сексуальную силу.

Смех

Как и воображение, смех — это то, что ИИ не может сымитировать, что не может испытать, с чем не может бороться. В арсенале воина матрицы нет орудия более мощного и универсального, чем юмор. Воины матрицы знают, что в этом мире нет ничего реального, что любое действие — полнейшая глупость, и потому они вольны наслаждаться спектаклем жизни и своей безумной ролью в нем. Хуматоны редко смеются от всей души и никогда над собой. Они слишком закоснели в своем самомнении и негодовании, слишком склонны к обидам и жалости к себе, слишком отягчены чувством собственного величия и беспокойством о том, чтобы их абсурдные поступки оценили по достоинству. Воины матрицы знают, что самый надежный способ избавиться от того, что внушает страх, — это смех над жизнью и над собой. Смех гарантирует то, что тяжесть ответственности и серьезность задачи не будут довлеть над воинами и не парализуют их. Смех ослабляет давление матрицы, помогает на какое-то время отключиться от неприятностей и смягчить серьезность положения. Если бы воины матрицы перестали смеяться, они стали бы болезненными, одержимыми, угрюмыми и быстро превратились в психопатов. А это значит, что в борьбе с матрицей воины просто обязаны в полной мере наслаждаться жизнью. Среднему хуматону трудно понять, что Армагеддон может быть смешным, но для воина матрицы (если он сумел это пережить, не повредившись разумом) он именно таков. И если братья Вачовски действительно работают на Морфеуса и его команду, в следующих сериях мы еще вволю посмеемся.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Жизнь в мире грёз
СообщениеДобавлено: 05 июл 2010, 15:04 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14605
Долина создания душ: понимание матрицы

По мере того как воины матрицы продолжают работать над самоотключением, их видение все больше походит на видение Просветленных и они начинают постигать истинную природу происходящего. Они постепенно понимают, что то, что они восприняли как злобный заговор, направленный на порабощение их духа и поглощение их жизненной силы, на самом деле не так прост и однозначен. Матрица, конечно же, тюрьма, но это тюрьма, построенная собственными руками, и она не только лишает свободы, но и служит каким-то еще неочевидным целям.
Когда гусеница осознает, что ее жизнь в качестве гусеницы подошла к предусмотренному природой концу и ее эволюционные возможности исчерпаны, она вынуждена смириться с устрашающей перспективой полной физической трансформации. Ради нее, а вовсе не совершая самоубийство, она сплетает себе кокон и прячется в нем. Возможно, она и не понимает для чего все это, и все же она это делает И там, в темноте кокона, у куколки начинается процесс разложения. Она принимает жидкую форму (точно так же, как в фильме тела умерших разжижаются и скармливаются новорожденным, растущим в коконах).
При этом у кокона двоякая цель: он обеспечивает надежную и безопасную среду, где структура гусеницы может разлагаться до ее сущности, и куколка начинает формировать из этой сущности новую форму, форму бабочки. Когда процесс трансформации/разложения завершен, бывшая гусеница, куколка, а теперь бабочка избавляется от некогда сковывавшего ее, а теперь уже ненужного кокона. В этом-то и заключается для воина истинная функция матрицы, а значит, воины, эти будущие волшебники, соглашаются, как это делают и хуматоны, со своим предопределением и проживают определенное время, пока не наступит момент трансформации. Когда же наконец происходит отключение, они расправляют крылья и улетают.
Другие гусеницы, не прошедшие через этот процесс, конечно же, его не понимают. Для них кокон — это даже не тюрьма, а просто надежное место, где можно укрыться и скрыть свои чувства. И если бы молодой гусенице, еще не превратившейся в куколку, довелось мельком увидеть над собой тень только что появившейся бабочки, ей бы и в голову не пришло, что это ее сородич, обретший новую форму бытия, гусеница видит только тень, а запрограммирована сторониться всех теней как возможного сигнала о хищнике, который прилетел ее съесть.
А сейчас я поделюсь с вами самым сокровенным из всех секретов. Этот секрет настолько секретный, что он появляется в сюжете многих кинофильмов — от «Матрицы» до мультфильма «Корпорация монстров» — и известен сейчас нескольким миллионам людей. Но, возможно, вы о нем еще не слышали. Вот он.
Земля — это фабрика. Фабрика, производящая эмоции.
Представим себе все это следующим образом. Среднестатистический хуматон испытывает самые разные эмоции — от презренного страха и страдании до (в редких случаях) заоблачных высот самоотверженной любви и счастья. С этим все согласны. Эмоции принадлежат, с вашего позволения, единому энергетическому диапазону. Подобно цветам радуги, энергия перемещается по диапазону с меняющейся частотой. Она может беспорядочно меняться то в одну, то в другую сторону, но у отдельных индивидов неуклонно перемещается в одном единственном направлении, так сказать, «вверх» по диапазону. Это явление известно как саморазвитие или эволюция. Это и есть процесс отключения.
В этом диапазоне энергия меняется от самых низких частот, от самых темных и инертных эмоций, таких как страх, боль, ярость, ненависть, до самой высокой, чистой и светлой, известной среди хуматонов как «любовь». Любовь — это очищенная энергия чистого сознания, производить которую и предназначена вселенная. Сырье для этой энергии или сознания — эмоции во всех своих бесчисленных проявлениях, низменные и возвышенные, добрые и злые.
Скажем, например, что в настоящий момент Земля вверена заботам и уходу «Существ» (не совсем машин, но здесь фильм близок к истине), которые питаются главным образом негативными эмоциями, такими как страх и растерянность, ярость и отчаяние, боль и страдание. Матрица была создана для производства этих эмоций. Словом, настоящий Ад. И вот воин матрицы начинает осознавать, что во всем этом не так и много дьявольского, как поначалу кажется, потому что на самом деле (знаем мы об этом или нет) «Существа» трудятся во имя более великой, чем обеспечение собственного пропитания, цели: они производят ценный продукт — человеческую душу. Чтобы в будущем собрать большой урожаи, они по капле извлекают сущность. Любая бабочка знает, что цель разложения—преобразование.
Предназначение земных душ—стать Просветленными, то есть теми, кто осознанно творит любовь, существами, которые созидают любовь, как пчелы мед. Чтобы все человечество достигло этого состояния, сначала необходимо избавиться от эмоциональных примесей. Иными словами, эмоции следует постепенно очистить и преобразовать в единую энергию, энергию любви. Проще говоря, в матрице мы учимся любить, несмотря на все странности, любить без условий и вознаграждения, кто-то, быть может, скажет—любить без причины, без побудительной причины. И когда мы научимся любить, в сущности, адскую свою жизнь и быть довольными собой в самых худших обстоятельствах, тогда и только тогда мы достигнем состояния Просветленности.
По мере того как мы совершенствуем нашу эмоциональную реакцию на окружающие условия и проявляем энергию все более чистого уровня, мы подключаемся к более высокой матрице и от работы на Стражей постепенно переходим к работе на Просветленных. Это соответствующим образом сказывается на нашем положении: оно постепенно улучшается, что позволяет нам достигать все большей эмоциональной удовлетворенности, И если раньше мы были подавлены и опустошены матрицей, то теперь внимание и помощь Просветленных дают нам силу и вдохновение. Это поступательный процесс. Если мы твердо придерживаемся своего курса, импульс силы с каждым часом становится все сильней. Жизнь на Земле — это Игра. Чего не хватает среднему хуматону (но постоянно совершенствуется у воина), так это знания правил игры; как им подчиняться и как их нарушать. И как издавать их вновь. Счет в этой игре ведут эмоциональные реакции, ибо они определяют уровень энергии. Чем лучше играют воины, тем более позитивна их реакция на обстоятельства; чем яснее функционирует мысль, тем выше уровень информированности; чем больше щи смогут накопить энергии, тем выше взлетят; чем сильнее наслаждаются жизнью, тем лучше играют в эту игру! И так продолжается до бесконечности.


Процедура проста. Энергия порождает энергию.
Есть некая матрица, которую создала матрица более высокого порядка, понять которую невозможно даже силой воображения. Эта вторая матрица создала матрицу вселенной в том виде, в каком она известна из наших мыслей. Она создала этот мир как товарища для общения. То есть матрица более высокого порядка, матрица бесконечности, сотворила землю как чрево или матку, чтобы сеять там свое священное семя. В свою очередь, как и было задумано, появились люди, в меньшей степени творцы, они плодовиты и размножаются внутри матрицы. Со временем они создали свою собственную матрицу, чтобы было где прятаться.
Искусство стать Просветленным, способным по своей воле создавать другие матрицы, доступно всем: от низших существ до самых высокоорганизованных. Все зависит от умения вырабатывать чистую и совершенную субстанцию, известную как любовь. Когда воины научились контролировать низшие эмоции — страх и ярость, ненависть и мнительность — и превратили свинец своей низшей активности в золото тонко организованного сознания, тогда они освоили искусство Творить Любовь. Итак, они перешли в состояние Просветления. Сейчас все человечество приближается к точке перехода из одного состояния в другое, ко времени жатвы, когда кокон вскрывается и бабочка расправляет крылышки. Те хуматоны, которые не успеют отключиться и вывести свое сознание за пределы низших эмоций, будут уничтожены вместе с коконами, ибо такие хуматоны — «издержки производства», а значит, никто из них не спасется. Вот вам и магическая сила. Чтобы создать золотой самородок, нужно очень много свинца, а чтобы зацвело несколько роз — большая куча навоза.
В этом-то и секрет Пользуйтесь им умело. Когда пророки говорят: «Покайтесь», вы знаете, что они имеют в виду. Как сказал Морфеус: «Если ты не один из нас, значит, ты один из них».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Жизнь в мире грёз
СообщениеДобавлено: 01 авг 2010, 00:18 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14605
Третья переменная ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ДЫШИШЬ ВОЗДУХОМ?

IX. Ты веришь в судьбу? Воля волшебника к свободе


Инстинкты и слабости как раз и отличают нас от мертвых машин.

Маус, «Матрица»

Вопрос предопределения и свободы воли так же стар, как сама философская мысль. Возможно, одной из первых матрица подбросила нам именно эту проблему, чтобы мы всю свою историю потратили на попытки понять то, что было предрешено заранее. Во что бы мы ни решили верить, это уже заложено в нас. Любой Страж знает, что хуматоном гораздо легче управлять, если он верит в свободную волю.
Когда Морфеус спрашивает Нео, верит ли он в судьбу, Нео немедленно дает отрицательный ответ. Морфеус спрашивает почему. «Неприятно думать, что тобой манипулируют». «Я тебя прекрасно понимаю», — отвечает Морфеус, который знает об этом гораздо больше. Морфеус знает, что Нео, как и все хуматоны, только верят в то, что он управляет своей жизнью. Когда он принимает решение, он только реагирует на один из искусственных стимулов и действует в соответствии с одной из заданных программ. Однако он знает, что из этой западни есть выход. Для воина матрицы парадокс предопределения и свободы воли в том, что, пока человек верит, что в выборе действий он свободен, он остается их рабом. Матрица ограничивает хуматонов, программа уверяет их, что они свободные индивиды, как раз для того, чтобы ими легче было манипулировать. Но как только они смирятся со своей судьбой и неприятной правдой о том, что их действия и мысли диктует некая внешняя сила, более значительная, чем они даже могут себе представить, они сделают первый шаг к свободе.
Причина этого кроется в том, что в матрицу заложено определенное количество запрограммированных реакций на любую заданную ситуацию (ситуация создается самой матрицей). Какой бы из предложенных вариантов ни выбрал хуматон (теша себя запрограммированной иллюзией о наличии выбора), он или она всего лишь молча соглашаются с программой. Матрица подобна игроку в шахматы, который предвидит абсолютно все ходы противника, кроме одного. Единственный способ уйти от программы — это действовать вне ее правил. Правила программы — это правила разума, здравого рассудка. Воин знает, что единственный путь к свободе в рамках программы — действовать вопреки здравому смыслу. Это не значит поступать как сумасшедший или дурак, это значит действовать спонтанно, непредсказуемо, а самое главное, без личных мотивов. Здесь-то в игру и вступают воображение и воля. Так как матрица может предугадывать и имитировать только процессы разума, любой акт творческого воображения находится за пределами ее понимания, а воля всегда действует неожиданно. И поскольку воли у хуматонов нет (ее лишил их ИИ), единственная реакция, которой от них точно не последует, — это волевая реакция, творческий отклик. Именно такая реакция единственно верный выбор воина в матрице. Используя возможность иметь выбор (то есть пренебрегать программой), воины матрицы фактически не имеют иного выбора, кроме спонтанного и неожиданного действия. Чтобы быть безупречным, воин должен всегда следовать этому внутреннему долгу, долгу свободы.
Внутренний голос воина матрицы — простая, но чрезвычайно коварная штука. Зная, что абсолютно все мысли берут свое начало в программе матрицы, воины матрицы должны научиться игнорировать свои мысли, отключаться от них, до тех пор пока они не станут своего рода фоновым шумом и наконец не исчезнут совсем. Однако задолго до того, как воины матрицы придут к просветленному состоянию внутренней тишины, они должны всю свою жизнь старательно и ежеминутно учиться различать свои мысли-реакции, чтобы распознавать среди них свой внутренний голос. Импульс или интуиция, когда отброшены все ложные мысли ума матрицы, — это и есть то, на что они могут положиться. В своих поступках они должны опираться на этот импульс. Иными словами, единственно уместное действие для воина матрицы в любой момент — действие иррациональное, действие, проистекающее из безмолвной пустоты, недосягаемое и запредельное для бессмысленной болтовни вводимых матрицей данных. Излишне говорить, что воины матрицы безупречны именно потому, что их действия могут быть иррациональными и они осмеливаются поступать безрассудно, действовать не задумываясь и без определенных мотивов.
Действуя иррационально и спонтанно, воины матрицы постепенно выводят программу из строя. Подобно тому как нормальный человек в разговоре с душевнобольным постоянно теряет нить разговора, так и матрица не может приспособиться к выбору воина и адекватно на него реагировать. Постепенно матрица теряет воинов из виду и ослабляет хватку, а воины, в свою очередь, имеют все больше возможности прислушиваться к своим внутренним голосам и действовать спонтанно. Однако до тех пор, пока воины пребывают в матрице, они остаются в плену у своего предопределения. Они не способны изменить свою жизнь, так как не в силах радикально изменить события и обстоятельства, из которых она складывается. Зато они могут усовершенствовать и очистить свои реакции на эти события, изменив тем самым их ход. Таким образом, принимая свою судьбу, воины матрицы могут, так сказать, ускорить программу, пройти через все события быстрее и тем самым сэкономить и накопить силы. Через некоторое время (особенно когда они соединятся с волшебниками 2-го внимания в реальном мире) они сумеют полностью увидеть свое предопределение, которое раскинется перед ними, словно карта или план. В этом случае они смогут работать внутри матрицы, и она не будет их ограничивать. К этому времени наши воины уже отключились и превратились в волшебников, подключили волю.
С большой силой приходит и большая ответственность. Ответственность — это умение реагировать, единственная свобода, доступная воину/волшебнику в матрице, — сила свободно реагировать на все происходящее. Используя эту силу, воин/волшебник начинает преобразовывать мир. Из камеры пыток матрица постепенно превращается в парк развлечений. Поскольку программа матрицы подсоединена непосредственно к бессознательной воле воинов, фатальность, которую приготовил для них ИИ, состоит из элементов, надерганных из их спящих умов (из обрывков их снов), из элементов, удовлетворяющих их индивидуальные потребности. Несмотря на то что формированием личности с момента рождения занимается матрица, очевидно, что, поскольку сам ИИ ничего сотворить не может (у него для этого не хватает воображения), а разве что придает форму и шлифует то, что уже существует, жизненный план, предопределение любого индивида заранее собирается лишь частично, а ее основная часть — по мере «проживания» (то есть сновидения). Матрица предоставляет бесконечный ряд альтернатив, и индивиды с рождения выбирают то, что наиболее полно удовлетворяет их потребностям, причем этот «выбор», в свою очередь, порождает события и обстоятельства жизни. Таким образом, хотя ИИ и предвидит каждый из бесконечного количества вариантов «судеб» для каждого индивида, он не знает точно, какое из предопределений будет реализовано. По логике, чем дольше хуматоны остаются в матрице (чем дольше они подключены) и чем жестче следуют ее предписаниям, тем легче предсказать их предопределение. К зрелому возрасту жизнь большинства хуматонов полностью распланирована, предопределена. Разрушить эту модель можно одним-единственным способом — через вмешательство волшебников матрицы, исходящее из левого полушария, то есть из-за пределов матрицы. Именно так в жизни Томаса появляется Морфеус и делает ему предложение, от которого невозможно отказаться.
Вернемся к первоначальному вопросу. Воины матрицы знают, что, хотя программа заранее предопределила их жизненный путь, существует бесконечное число его вариантов, которые зависят и, более того, ведут свое происхождение от их собственной бессознательной умственной деятельности. Свою жизнь они видят во сне, и главное преимущество воинов перед другими хуматонами—то, что хуматоны не знают, что они спят, а воины матрицы со временем это понимают. Хуматоны не могут выбрать путь просветления и потому всегда перекладывают ответственность на матрицу (они не видят снов, а просто являются их фрагментами). Чтобы иметь в своем предопределении активное право голоса, воины матрицы борются за осознание бессознательных процессов и таким образом подключаются к творческому воображению и воле. Осознав, что они актеры на сцене, воины матрицы реагируют на события своей жизни с ясным умом, спонтанно, с большей степенью самоконтроля, творчески и созидательно используют эти события на пути к свободе. Согласившись с предопределением, воины тем самым обращают методы матрицы против нее самой и начинают узнавать свою собственную судьбу. Вместо того чтобы пытаться изменить предопределение матрицы, они ищут возможности форсировать события. Если они смогут спровоцировать все события, которые ИИ почерпнул в их бессознательных умственных процессах, а самое главное, если они сумеют эти запреты и отвлечения превратить в инструкции, то они истощат возможности программы. С этого момента, опираясь на сознательную волю, они начинают внедрять новые, совершенно самостоятельные возможности. Именно теперь в жизнь воина начинает просачиваться 2-е внимание, предопределение перетекает в судьбу, а воображение наследует интеллекту. Воля низвергает разум. Теперь-то и начинают меняться правила, и воины матрицы освобождают свой ум.

Но вопрос остается: насколько воины матрицы могут изменить свою жизнь вне матрицы, во 2-м внимании? Из фильма ясно, что Нео и другие могут обеспечить себя «всем, в чем мы нуждаемся» в матрице, а также почти неограниченным знанием известных на Земле дисциплин, от кун-фу до выпечки печенья и управления вертолетом. Все это, конечно же, кардинально изменило бы жизнь волшебника в матрице. Однако у воинов, по определению, больше нет «жизни» в матрице. Поскольку они могут по собственному желанию входить в матрицу и выходить из нее (по крайней мере, с помощью волшебников в реальном мире) и поскольку, находясь там, могут воспользоваться чем угодно, у них нет больше необходимости и желания поддерживать обычную жизнь в мире 1-го внимания. Но и в этом случае, входя в матрицу, воин все равно находится в пределах своих прежних личных характеристик — внешность, имя, возраст и т. д. Сайфер обещает выдать Морфеуса, а взамен просит у Стражей новую жизнь, но сделать такой дар, по-видимому, может только ИИ. Маловероятно, чтобы волшебники матрицы были настолько сильны, чтобы перепрограммировать матрицу или сформировать внутри нее события. Это под силу только «Избранному». Если бы волшебники матрицы действительно могли это сделать, то им нечего было бы бояться и они немедленно запрограммировали бы всех проснуться и тем самым завершили бы Игру. Логично также, что чем сильнее они взламывают матрицу, тем вероятнее, что их заметят Часовые (поисковые и разрушающие машины) во 2-м внимании и Стражи в матрице. Следовательно, в войне с матрицей для волшебников, как и для воинов, без осторожности нет и доблести.
Довольно интересно, что это ограничение еще в большей степени, относится к Стражам. Стражи обязаны подчиняться правилам программы — чтобы она работала без сбоев, ее нельзя расшатывать. Стражи не могут нарушать правила слишком часто, в противном случае правила перестали бы служить им опорой. Так как основа матрицы— рациональная и строго ограниченная (и ограничивающая) интерпретация реальности, те действия и события, которые слишком выходят за пределы этой интерпретации, угрожают ей полным разрушением или, в лучшем случае, могут стать причиной ее значительной трансформации. Если бы хуматоны видели во сне слишком много чудес, то не смогли бы спокойно спать. Конечно, как и агенты из фильма "Люди в черном", ИИ способен стирать воспоминания хуматонов, но это, смешавшись с чувством непрерывности, может вызвать сложности: у хуматонов возникнет ощущение «потерянного времени». Таким образом, и волшебникам матрицы, и Стражам приходится ходить по лезвию ножа: их волшебные действия и чрезвычайные усилия вполне могут обернуться против них самих.
Совершая в матрице невероятные подвиги, Нео и другие могут показать хуматонам то, что ИИ хотел от них скрыть: мир без диктата и запретов, мир без правил, мир, где возможно все. «Так волшебники матрицы могут напомнить хуматонам об их собственных возможностях. Более того, вводя в программу новые реакции и новые варианты, они ее видоизменяют, создают новые правила и возможности и таким образом придают «реальности» другую форму переделывают программу работая ради конечной цели — полной отмены программы. С другой стороны, если они будут привлекать к себе слишком много внимания, со стороны ИИ последуют ответные действия. Поскольку Стражи могут проявиться в любом хуматоне и наблюдать через него за всем, что происходит в матрице, любой экстравагантный поступок команды волшебников быстро наведет на них Стражей. Матрица восстанет против них, а вместе с ней, не будем об этом забывать, и те «безнадежно зависимые» хуматоны, которые, чтобы защитить свое чувство реальности, поддержат матрицу и вступят в сражение на ее стороне. Воинов матрицы сдерживает не столько ограниченность их сил, сколько ограниченность самого 1 -го внимания. Если они, изменяя предопределение и ускоряя программу, слишком взбудоражат обстановку, у них возникнут проблемы большие, чем они ожидали. Поэтому свою жизнь в матрице они изменяют постепенно, спокойно, осторожно, терпеливо, по-хитрому, а главное — согласно тщательно разработанной стратегии. В конце концов, от спешки они ничего не выиграют, а если перестараются, все потеряют.
Поскольку активным элементом жизни волшебников матрицы стал теперь не разум, а воля, и поскольку проявления воли спонтанны и неразумны, волшебники лишились возможности предсказывать свои собственные действия, а тем более их последствия. Следовательно, у волшебников матрицы не может быть иной цели, кроме полной свободы и преображения — цели туманной, таинственной и апокалиптической. Волшебник матрицы занят исключительно настоящим, вчера и завтра его не интересуют. Время, как и все, — и еще в большей степени, — иллюзия. Волшебник матрицы напоминает карточного шулера, который не мошенничает и однако же раз за разом выигрывает. Им нет нужды мошенничать — игра знакома им настолько, что они помнят перемещение всех карт до единой и даже точно знают, какая карта выпадет следующей. Им известно, что при сдаче достанется им и что всем остальным. Единственное, чего они не могут контролировать, так это того, как карта упадет, но, поскольку блеф — это такая же часть игры, как и все остальное (такого понятия, как удача, для карточного шулера не существует), для волшебников матрицы это и неважно. Какие бы карты им ни сдали, они уже знают, как ими играть. Короче говоря, предопределение и свобода воли заключаются в следующем: никто не может выбрать карт, которые ему сдадут, но только волшебник волен решать, как ими играть.
Воины матрицы узнают свою судьбу, слепленную из глины предопределения. Они точно знают, чего хотят и как это получить, потому что знают, что единственный способ получить то, что хочешь, — этого не хотеть. Поскольку исход игры им безразличен, то, какие бы плохие карты у них ни оказались, они всегда могут сблефовать. Им все равно, выиграют они или проиграют, это придает им спокойствие и уверенность победителя, и поэтому они всегда выигрывают. Сходным образом волшебники матрицы обращаются и с элементами своего предопределения, формируя из них судьбу. Им все равно, есть воздух или нет — и в том, и в другом случае они обходятся без легких.
Сосредоточенность волшебников на данном моменте, их сиюсекундность—ключ к их силе и свободе. Программу матрицы поддерживает код разума, в основе которого — код рациональной мысли, а в ее основе — язык. Этот код задает порядок следования событиям. От матрицы волшебники отключились, отсоединившись от своих мыслительных процессов, прервав внутренние диалоги и достигнув состояния внутреннего молчания. Воля и творческие способности активизируются, когда наступает молчание. Это самая яркая точка — от хуматонов волшебников матрицы отличает именно внутреннее молчание. Даже воины матрицы, которым отключение еще только предстоит, заперты в ловушке своего властного предопределения. Волшебник матрицы смотрит внутрь извне. Искусство волшебников кроется в силе воображения и способности мыслить творчески. Они мыслят скорее образами, чем понятиями. И главное, действуют не задумываясь. Воздерживаясь от рациональной мысли непосредственно перед действием, они нарушают правила матрицы и вносят в программу неразбериху. Матрица создана, чтобы следить за человеческой мыслью, направлять ее и контролировать и таким образом предвидеть любое действие. Все поступки — от самого банального до самого революционного — находятся в диапазоне ИИ и под его влиянием. Но волшебники матрицы действуют импульсивно, спонтанно, не задумываясь, и поэтому их поступки оказываются иррациональными и абсолютно неожиданными. Именно это и делает их творческими и неуязвимыми для матрицы.
Именно это имеет в виду Морфеус, когда велит Нео освободить свой ум: надо перестать анализировать, интерпретировать, судить и контролировать происходящее и позволить воле развернуться магически, без вмешательства разума. Как только Нео удается это сделать, его действия становятся волшебными. Когда он заставил мысли замолчать и тем самым высвободился из матрицы, он подключил свою волю. Единственная свобода для волшебников матрицы — это действовать, не зная, что ты делаешь, стать свидетелем своих поступков, повивальной бабкой для чудес, истинной творческой силой природы, вне времени и пространства, все более и более недосягаемым для Стражей. Иная постановка вопроса не стоит и беспокойства.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Жизнь в мире грёз
СообщениеДобавлено: 07 авг 2010, 00:37 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14605
Третья переменная ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ДЫШИШЬ ВОЗДУХОМ?

IX. Ты веришь в судьбу? Воля волшебника к свободе

Инстинкты и слабости как раз и отличают нас от мертвых машин.

Маус, «Матрица»


Вопрос предопределения и свободы воли так же стар, как сама философская мысль. Возможно, одной из первых матрица подбросила нам именно эту проблему, чтобы мы всю свою историю потратили на попытки понять то, что было предрешено заранее. Во что бы мы ни решили верить, это уже заложено в нас. Любой Страж знает, что хуматоном гораздо легче управлять, если он верит в свободную волю.
Когда Морфеус спрашивает Нео, верит ли он в судьбу, Нео немедленно дает отрицательный ответ. Морфеус спрашивает почему. «Неприятно думать, что тобой манипулируют». «Я тебя прекрасно понимаю», — отвечает Морфеус, который знает об этом гораздо больше. Морфеус знает, что Нео, как и все хуматоны, только верят в то, что он управляет своей жизнью. Когда он принимает решение, он только реагирует на один из искусственных стимулов и действует в соответствии с одной из заданных программ. Однако он знает, что из этой западни есть выход. Для воина матрицы парадокс предопределения и свободы воли в том, что, пока человек верит, что в выборе действий он свободен, он остается их рабом. Матрица ограничивает хуматонов, программа уверяет их, что они свободные индивиды, как раз для того, чтобы ими легче было манипулировать. Но как только они смирятся со своей судьбой и неприятной правдой о том, что их действия и мысли диктует некая внешняя сила, более значительная, чем они даже могут себе представить, они сделают первый шаг к свободе.
Причина этого кроется в том, что в матрицу заложено определенное количество запрограммированных реакций на любую заданную ситуацию (ситуация создается самой матрицей). Какой бы из предложенных вариантов ни выбрал хуматон (теша себя запрограммированной иллюзией о наличии выбора), он или она всего лишь молча соглашаются с программой. Матрица подобна игроку в шахматы, который предвидит абсолютно все ходы противника, кроме одного. Единственный способ уйти от программы — это действовать вне ее правил. Правила программы — это правила разума, здравого рассудка. Воин знает, что единственный путь к свободе в рамках программы — действовать вопреки здравому смыслу. Это не значит поступать как сумасшедший или дурак, это значит действовать спонтанно, непредсказуемо, а самое главное, без личных мотивов. Здесь-то в игру и вступают воображение и воля. Так как матрица может предугадывать и имитировать только процессы разума, любой акт творческого воображения находится за пределами ее понимания, а воля всегда действует неожиданно. И поскольку воли у хуматонов нет (ее лишил их ИИ), единственная реакция, которой от них точно не последует, — это волевая реакция, творческий отклик. Именно такая реакция единственно верный выбор воина в матрице. Используя возможность иметь выбор (то есть пренебрегать программой), воины матрицы фактически не имеют иного выбора, кроме спонтанного и неожиданного действия. Чтобы быть безупречным, воин должен всегда следовать этому внутреннему долгу, долгу свободы.
Внутренний голос воина матрицы — простая, но чрезвычайно коварная штука. Зная, что абсолютно все мысли берут свое начало в программе матрицы, воины матрицы должны научиться игнорировать свои мысли, отключаться от них, до тех пор пока они не станут своего рода фоновым шумом и наконец не исчезнут совсем. Однако задолго до того, как воины матрицы придут к просветленному состоянию внутренней тишины, они должны всю свою жизнь старательно и ежеминутно учиться различать свои мысли-реакции, чтобы распознавать среди них свой внутренний голос. Импульс или интуиция, когда отброшены все ложные мысли ума матрицы, — это и есть то, на что они могут положиться. В своих поступках они должны опираться на этот импульс. Иными словами, единственно уместное действие для воина матрицы в любой момент — действие иррациональное, действие, проистекающее из безмолвной пустоты, недосягаемое и запредельное для бессмысленной болтовни вводимых матрицей данных. Излишне говорить, что воины матрицы безупречны именно потому, что их действия могут быть иррациональными и они осмеливаются поступать безрассудно, действовать не задумываясь и без определенных мотивов.
Действуя иррационально и спонтанно, воины матрицы постепенно выводят программу из строя. Подобно тому как нормальный человек в разговоре с душевнобольным постоянно теряет нить разговора, так и матрица не может приспособиться к выбору воина и адекватно на него реагировать. Постепенно матрица теряет воинов из виду и ослабляет хватку, а воины, в свою очередь, имеют все больше возможности прислушиваться к своим внутренним голосам и действовать спонтанно. Однако до тех пор, пока воины пребывают в матрице, они остаются в плену у своего предопределения. Они не способны изменить свою жизнь, так как не в силах радикально изменить события и обстоятельства, из которых она складывается. Зато они могут усовершенствовать и очистить свои реакции на эти события, изменив тем самым их ход. Таким образом, принимая свою судьбу, воины матрицы могут, так сказать, ускорить программу, пройти через все события быстрее и тем самым сэкономить и накопить силы. Через некоторое время (особенно когда они соединятся с волшебниками 2-го внимания в реальном мире) они сумеют полностью увидеть свое предопределение, которое раскинется перед ними, словно карта или план. В этом случае они смогут работать внутри матрицы, и она не будет их ограничивать. К этому времени наши воины уже отключились и превратились в волшебников, подключили волю.
С большой силой приходит и большая ответственность. Ответственность — это умение реагировать, единственная свобода, доступная воину/волшебнику в матрице, — сила свободно реагировать на все происходящее. Используя эту силу, воин/волшебник начинает преобразовывать мир. Из камеры пыток матрица постепенно превращается в парк развлечений. Поскольку программа матрицы подсоединена непосредственно к бессознательной воле воинов, фатальность, которую приготовил для них ИИ, состоит из элементов, надерганных из их спящих умов (из обрывков их снов), из элементов, удовлетворяющих их индивидуальные потребности. Несмотря на то что формированием личности с момента рождения занимается матрица, очевидно, что, поскольку сам ИИ ничего сотворить не может (у него для этого не хватает воображения), а разве что придает форму и шлифует то, что уже существует, жизненный план, предопределение любого индивида заранее собирается лишь частично, а ее основная часть — по мере «проживания» (то есть сновидения). Матрица предоставляет бесконечный ряд альтернатив, и индивиды с рождения выбирают то, что наиболее полно удовлетворяет их потребностям, причем этот «выбор», в свою очередь, порождает события и обстоятельства жизни. Таким образом, хотя ИИ и предвидит каждый из бесконечного количества вариантов «судеб» для каждого индивида, он не знает точно, какое из предопределений будет реализовано. По логике, чем дольше хуматоны остаются в матрице (чем дольше они подключены) и чем жестче следуют ее предписаниям, тем легче предсказать их предопределение. К зрелому возрасту жизнь большинства хуматонов полностью распланирована, предопределена. Разрушить эту модель можно одним-единственным способом — через вмешательство волшебников матрицы, исходящее из левого полушария, то есть из-за пределов матрицы. Именно так в жизни Томаса появляется Морфеус и делает ему предложение, от которого невозможно отказаться.
Вернемся к первоначальному вопросу. Воины матрицы знают, что, хотя программа заранее предопределила их жизненный путь, существует бесконечное число его вариантов, которые зависят и, более того, ведут свое происхождение от их собственной бессознательной умственной деятельности. Свою жизнь они видят во сне, и главное преимущество воинов перед другими хуматонами—то, что хуматоны не знают, что они спят, а воины матрицы со временем это понимают. Хуматоны не могут выбрать путь просветления и потому всегда перекладывают ответственность на матрицу (они не видят снов, а просто являются их фрагментами). Чтобы иметь в своем предопределении активное право голоса, воины матрицы борются за осознание бессознательных процессов и таким образом подключаются к творческому воображению и воле. Осознав, что они актеры на сцене, воины матрицы реагируют на события своей жизни с ясным умом, спонтанно, с большей степенью самоконтроля, творчески и созидательно используют эти события на пути к свободе. Согласившись с предопределением, воины тем самым обращают методы матрицы против нее самой и начинают узнавать свою собственную судьбу. Вместо того чтобы пытаться изменить предопределение матрицы, они ищут возможности форсировать события. Если они смогут спровоцировать все события, которые ИИ почерпнул в их бессознательных умственных процессах, а самое главное, если они сумеют эти запреты и отвлечения превратить в инструкции, то они истощат возможности программы. С этого момента, опираясь на сознательную волю, они начинают внедрять новые, совершенно самостоятельные возможности. Именно теперь в жизнь воина начинает просачиваться 2-е внимание, предопределение перетекает в судьбу, а воображение наследует интеллекту. Воля низвергает разум. Теперь-то и начинают меняться правила, и воины матрицы освобождают свой ум.
Но вопрос остается: насколько воины матрицы могут изменить свою жизнь вне матрицы, во 2-м внимании? Из фильма ясно, что Нео и другие могут обеспечить себя «всем, в чем мы нуждаемся» в матрице, а также почти неограниченным знанием известных на Земле дисциплин, от кун-фу до выпечки печенья и управления вертолетом. Все это, конечно же, кардинально изменило бы жизнь волшебника в матрице. Однако у воинов, по определению, больше нет «жизни» в матрице. Поскольку они могут по собственному желанию входить в матрицу и выходить из нее (по крайней мере, с помощью волшебников в реальном мире) и поскольку, находясь там, могут воспользоваться чем угодно, у них нет больше необходимости и желания поддерживать обычную жизнь в мире 1-го внимания. Но и в этом случае, входя в матрицу, воин все равно находится в пределах своих прежних личных характеристик — внешность, имя, возраст и т. д. Сайфер обещает выдать Морфеуса, а взамен просит у Стражей новую жизнь, но сделать такой дар, по-видимому, может только ИИ. Маловероятно, чтобы волшебники матрицы были настолько сильны, чтобы перепрограммировать матрицу или сформировать внутри нее события. Это под силу только «Избранному». Если бы волшебники матрицы действительно могли это сделать, то им нечего было бы бояться и они немедленно запрограммировали бы всех проснуться и тем самым завершили бы Игру. Логично также, что чем сильнее они взламывают матрицу, тем вероятнее, что их заметят Часовые (поисковые и разрушающие машины) во 2-м внимании и Стражи в матрице. Следовательно, в войне с матрицей для волшебников, как и для воинов, без осторожности нет и доблести.
Довольно интересно, что это ограничение еще в большей степени, относится к Стражам. Стражи обязаны подчиняться правилам программы — чтобы она работала без сбоев, ее нельзя расшатывать. Стражи не могут нарушать правила слишком часто, в противном случае правила перестали бы служить им опорой. Так как основа матрицы— рациональная и строго ограниченная (и ограничивающая) интерпретация реальности, те действия и события, которые слишком выходят за пределы этой интерпретации, угрожают ей полным разрушением или, в лучшем случае, могут стать причиной ее значительной трансформации. Если бы хуматоны видели во сне слишком много чудес, то не смогли бы спокойно спать. Конечно, как и агенты из фильма "Люди в черном", ИИ способен стирать воспоминания хуматонов, но это, смешавшись с чувством непрерывности, может вызвать сложности: у хуматонов возникнет ощущение «потерянного времени». Таким образом, и волшебникам матрицы, и Стражам приходится ходить по лезвию ножа: их волшебные действия и чрезвычайные усилия вполне могут обернуться против них самих.
Совершая в матрице невероятные подвиги, Нео и другие могут показать хуматонам то, что ИИ хотел от них скрыть: мир без диктата и запретов, мир без правил, мир, где возможно все. «Так волшебники матрицы могут напомнить хуматонам об их собственных возможностях. Более того, вводя в программу новые реакции и новые варианты, они ее видоизменяют, создают новые правила и возможности и таким образом придают «реальности» другую форму переделывают программу работая ради конечной цели — полной отмены программы. С другой стороны, если они будут привлекать к себе слишком много внимания, со стороны ИИ последуют ответные действия. Поскольку Стражи могут проявиться в любом хуматоне и наблюдать через него за всем, что происходит в матрице, любой экстравагантный поступок команды волшебников быстро наведет на них Стражей. Матрица восстанет против них, а вместе с ней, не будем об этом забывать, и те «безнадежно зависимые» хуматоны, которые, чтобы защитить свое чувство реальности, поддержат матрицу и вступят в сражение на ее стороне. Воинов матрицы сдерживает не столько ограниченность их сил, сколько ограниченность самого 1 -го внимания. Если они, изменяя предопределение и ускоряя программу, слишком взбудоражат обстановку, у них возникнут проблемы большие, чем они ожидали. Поэтому свою жизнь в матрице они изменяют постепенно, спокойно, осторожно, терпеливо, по-хитрому, а главное — согласно тщательно разработанной стратегии. В конце концов, от спешки они ничего не выиграют, а если перестараются, все потеряют.
Поскольку активным элементом жизни волшебников матрицы стал теперь не разум, а воля, и поскольку проявления воли спонтанны и неразумны, волшебники лишились возможности предсказывать свои собственные действия, а тем более их последствия. Следовательно, у волшебников матрицы не может быть иной цели, кроме полной свободы и преображения — цели туманной, таинственной и апокалиптической. Волшебник матрицы занят исключительно настоящим, вчера и завтра его не интересуют. Время, как и все, — и еще в большей степени, — иллюзия. Волшебник матрицы напоминает карточного шулера, который не мошенничает и однако же раз за разом выигрывает. Им нет нужды мошенничать — игра знакома им настолько, что они помнят перемещение всех карт до единой и даже точно знают, какая карта выпадет следующей. Им известно, что при сдаче достанется им и что всем остальным. Единственное, чего они не могут контролировать, так это того, как карта упадет, но, поскольку блеф — это такая же часть игры, как и все остальное (такого понятия, как удача, для карточного шулера не существует), для волшебников матрицы это и неважно. Какие бы карты им ни сдали, они уже знают, как ими играть. Короче говоря, предопределение и свобода воли заключаются в следующем: никто не может выбрать карт, которые ему сдадут, но только волшебник волен решать, как ими играть.
Воины матрицы узнают свою судьбу, слепленную из глины предопределения. Они точно знают, чего хотят и как это получить, потому что знают, что единственный способ получить то, что хочешь, — этого не хотеть. Поскольку исход игры им безразличен, то, какие бы плохие карты у них ни оказались, они всегда могут сблефовать. Им все равно, выиграют они или проиграют, это придает им спокойствие и уверенность победителя, и поэтому они всегда выигрывают. Сходным образом волшебники матрицы обращаются и с элементами своего предопределения, формируя из них судьбу. Им все равно, есть воздух или нет — и в том, и в другом случае они обходятся без легких.
Сосредоточенность волшебников на данном моменте, их сиюсекундность—ключ к их силе и свободе. Программу матрицы поддерживает код разума, в основе которого — код рациональной мысли, а в ее основе — язык. Этот код задает порядок следования событиям. От матрицы волшебники отключились, отсоединившись от своих мыслительных процессов, прервав внутренние диалоги и достигнув состояния внутреннего молчания. Воля и творческие способности активизируются, когда наступает молчание. Это самая яркая точка — от хуматонов волшебников матрицы отличает именно внутреннее молчание. Даже воины матрицы, которым отключение еще только предстоит, заперты в ловушке своего властного предопределения. Волшебник матрицы смотрит внутрь извне. Искусство волшебников кроется в силе воображения и способности мыслить творчески. Они мыслят скорее образами, чем понятиями. И главное, действуют не задумываясь. Воздерживаясь от рациональной мысли непосредственно перед действием, они нарушают правила матрицы и вносят в программу неразбериху. Матрица создана, чтобы следить за человеческой мыслью, направлять ее и контролировать и таким образом предвидеть любое действие. Все поступки — от самого банального до самого революционного — находятся в диапазоне ИИ и под его влиянием. Но волшебники матрицы действуют импульсивно, спонтанно, не задумываясь, и поэтому их поступки оказываются иррациональными и абсолютно неожиданными. Именно это и делает их творческими и неуязвимыми для матрицы.
Именно это имеет в виду Морфеус, когда велит Нео освободить свой ум: надо перестать анализировать, интерпретировать, судить и контролировать происходящее и позволить воле развернуться магически, без вмешательства разума. Как только Нео удается это сделать, его действия становятся волшебными. Когда он заставил мысли замолчать и тем самым высвободился из матрицы, он подключил свою волю. Единственная свобода для волшебников матрицы — это действовать, не зная, что ты делаешь, стать свидетелем своих поступков, повивальной бабкой для чудес, истинной творческой силой природы, вне времени и пространства, все более и более недосягаемым для Стражей. Иная постановка вопроса не стоит и беспокойства.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Жизнь в мире грёз
СообщениеДобавлено: 08 авг 2010, 23:52 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14605
X. Жизнь в матрице: уместные реакции на иллюзорные стимулы


Матрица создана, чтобы ограничивать хуматонов при любой возможности и любыми необходимыми средствами, ИИ лишен чувства юмора, но, по-видимому, ему доступна ирония и даже элемент абсурда, и он часто прибегает к чисто человеческой способности дразнить и высмеивать жертву. Воин матрицы отслеживает такого рода знаки и сообщения не только потому, что они могут оказаться средством защиты в будущих стычках (вспомните негодяя из комиксов, который самодовольно высмеивает героя и тем самым обнаруживает слабые места в своих замыслах), но и потому, что они могут обеспечить крайне необходимый комический контраст. Благодаря своим промахам, ИИ выдает частичку своей индивидуальности, а с ней уловки и странности, а иногда и слабости. При всем своем блеске, ИИ невероятно туп. Вот несколько тому примеров.
Образчики юмора матрицы:
• На фене «Сирз»: Не пользоваться во время сна.
• На упаковке кукурузных чипсов «Фритоз»: Победителем можете быть Вы! Покупать не обязательно. Подробности внутри.
• На куске мыла «Дайл»: Использовать как обычное мыло.
• На замороженном обеде «Свонсон». Рекомендация по приготовлению: разморозить.
• На десерте «Теско Тирамису» (напечатано на дне): Не переворачивать.
• На хлебном пудинге от Марк&Спенсер: После нагревания продукт будет горячим.
• На упаковке утюга «Ровента»: На теле не гладить.
• На детской микстуре от кашля «Бутс»: После принятия лекарства не садиться за руль и не работать на станке.
• На снотворном «Найтол»: Может вызвать сонливость.
• На рождественских свечах: Использовать только в помещении и на улице.
• На японском кухонном комбайне: Не использовать для других целей.
• На орехах «Сейнзбери». Предупреждение: содержит орехи.
• На пакете орехов «Американских авиалиний»: Откройте пакет, съешьте орехи.
• На детском костюме супермена: Надев этот костюм, вы не научитесь летать.
• На шведской цепной пиле: Не пытайтесь остановить цепь руками или гениталиями.

Популярные среди хуматонов слоганы:
Неведение — благо.
Меньше знаешь — крепче спишь.
Недоучившийся хуже дурака.
По одежке встречают.
Копейка рубль бережет.
Не в пустыне живем.
Любопытство до добра не доведет.
Сколько не говори «халва», во рту слаще не станет.
Лучший способ победить врага — сделать его другом.
Береженого бог бережет.
Дареному коню в зубы не смотрят. (Скажите об этом троянцам!)
Детей должно быть видно, а не слышно.
Кто платит, тот и музыку заказывает.
Лучше синица в руках, чем журавль в небе.
Отсутствие вестей — хорошая весть.
В единении сила.
Не слышу плохое, не вижу плохое, не говорю плохое.
Не будите спящую собаку.

Хуматоны — запрограммированные существа. Они — единицы информации, валюта, которую матрица перемещает строго определенным образом, как перемещаются деньги во всемирной банковской системе. Войны, болезни, голод, миграционные процессы и т. п. — все эти средства матрица использует для изменения и переустройства коллективной экономики человеческих единиц, то есть населения Земли.
Все сказанное выше относится и к дальнейшему. У хуматона нет своего «я», своей личности, хуматон скорее некая организация мыслей, верований, привычек (запрограммированных реакций) и единиц информации, которые то и дело перегруппируются, чтобы сохранять стабильность и создавать чувство единства и цели. В сущности, хуматон — это коллектив, составленный из «тиков» и рефлексов на бесконечный поток стимулов, обеспечиваемых программой матрицы. У хуматонов нет своих мыслей. Их так называемые «умы» — это на самом деле запутанные магнитофонные записи, непрерывно двигающиеся по кругу. Количество вариантов кажется бесконечным, и большинство хуматонов даже не подозревает, что их мысли—всего-навсего копии или повторные прогоны прежних мыслей, большая часть которых им даже не принадлежит. Так как у них нет материала для сравнения, они не понимают, что так высоко ценимая ими индивидуальность — это всего лишь мысленная конструкция коллективной матрицы, созданная из одних и тех же основных элементов. Тем не менее слишком много улик свидетельствуют в пользу этой ужасающей правды.
Если хуматоны поймут эти свидетельства и если готовы будут поверить им, они смогут начать болезненный процесс отключения и со временем стать воинами матрицы. Самая важная и неопровержимая из улик — полнейшая однородность человеческих верований, устремлений и желаний, однако большинство хуматонов, даже самые эрудированные и склонные к размышлениям, этой однородности не замечают. Менее очевидная улика — манера людей говорить (это относится как к обычным темам разговора, так и к речевым особенностям); для проницательного хуматона это свидетельство пустоты жизни в матрице. По иронии судьбы однообразие речевых моделей наиболее очевидно у молодежи, речь которой пестрит бессмысленными речевыми восклицаниями, как, например, «ты понял», «ну», «точно», «хрен» и т. п.:
«Этот хрен, ну, ты понял, ну он это точно охренел. Ну его на хрен. На хрен это дерьмо. Ну его, это, плевать на него. Ты понял? Чё, на хрен, напрягаться. Ты понял?»
Молодые хуматоны, кажется, даже не подозревают, что они часами говорят, ничего на самом деле не сказав. Хуматоны постарше к бессмысленному сквернословию прибегают реже (они вынуждены общаться на рабочем месте, с родственниками и т. д., и это неким образом облагораживает их манеры), но тот же или похожий «тик» остается. Послушайте в течение двух минут какого-нибудь хуматона-американца и посчитайте, сколько раз он употребит фразу «ты понял». Откуда эта пустая фраза? Из матрицы. Это одно из средств, при помощи которого хуматоны проявляют чувство солидарности, единодушия, коллективной сплоченности и при этом даже не подозревают, что цена такой «солидарности» и «сплоченности» — индивидуальность, а если вдуматься в суть проблемы, то само существование .
Гораздо более коварный образец однородности природы хуматонов — их озабоченность совершенно банальными вопросами и то, сколь непропорционально много эмоций они уделяют вещам, на которые, собственно говоря, следует наплевать. Цены на овощи и погода — обычные темы их разговоров. Не знаю, как насчет овощей, но хуматоны непрерывно обсуждают цены, сравнивают довольно дешевые покупки с грабежом, а главное, любят рассказывать басни о том, какую отличную сделку они заключили. И при этом, если бы какой-то хуматон точно так же похвастался, что украл в универсаме продукты или посмотрел «зайцем» кино, с ним никто не стал бы разговаривать или, в лучшем случае, окинул бы его презрительным взглядом. Это нормы, которые навязывает матрица. Жадность, мелочность, корыстолюбие, помешанность на денежных делах допустимы и даже поощряются. Но нельзя проявлять бунтарство, склонность к анархии, непокорность, а главное, неуважение к деньгам (и другим ценностям матрицы, таким как семья, секс, телевидение и т. д.).
Озабоченность погодой может оказаться вполне реальной темой для беседы, но, как и о денежных делах, разговор хуматонов о погоде ни с какой реальностью не совместим. Как только речь заходит о погоде, хуматоны переключаются на автопилот и обмениваются банальностями до бесконечности. У хуматонов, убежденных в том, что им не придется ни оглашать, ни выслушивать оригинальные и многообещающие мысли, угрожающие их полудреме, глаза стекленеют, их охватывает теплое и приятное чувство. Еще одно неопровержимое доказательство того, что матрица контролирует коллективные разговоры, — это обмен хуматонов информацией о том, как они добрались до места, сообщение о транспортных средствах, точных деталях прибытия, так что все это складывается в некую сводку передвижений за последний час. Хуматоны обсуждают это примерно так, как армейские генералы обсуждают вчерашнее сражение и разрабатывают стратегию для грядущих войн. Совершенно банальные вещи хуматоны обсуждают часами (я убежден, что они готовы потратить на это всю свою жизнь) и делают это с таким видом, словно заняты разработкой лекарства от рака. Это коллективное безумие прекрасно скрывается под маской абсолютно банальной фиксации прежде всего на материальных вопросах: еде, деньгах, транспорте, ремонте дома, новых покупках, технических средствах и, конечно же работе. Иными словами, на абсолютно уместных в матрице предметах и занятиях.

Хуматоны, совершенно утратившие связь с органической матрицей природы и инстинктами, создали суррогаты, чтобы восполнить свою жизнь на анималистическом уровне. Дикие животные сосредоточены на пище, укрытии, спаривании, потенциальных хищниках и т. п., потому что не могут пренебречь инстинктами и подвергнуть свою жизнь опасности. В этом смысле у них нет выбора, и к тому же их сосредоточенность, или «беспокойство», постоянно поддерживается внутренними и внешними факторами (голодом, погодными условиями, опасностью со стороны хищников и т. д.). Их беспокойство — естественная реакция на окружающую среду. Хуматонам, у которых нет ни внешних, ни внутренних естественных стимулов, и стимулы, и соответствующие реакции поставляет матрица. На самом деле хуматонов беспокоит пустота и бесплодие их жизни, зияющая в них бездна, полное отсутствие индивидуальности. Поэтому они с благодарностью принимают те внешние проблемы и внутреннее волнение, которые обеспечивает им матрица, чтобы заглушить зарождающиеся страх и отчаяние.
Когда хуматоны собираются вместе, они концентрируются на предметах и событиях, которые служат целям укрепления чувства безопасности и единства душ, а это именно те темы, которые характеризуют (и ограничивают) их как хуматонов. На самом деле, в отличие от животных, большинству хуматонов нет нужды беспокоиться о пище, погоде, работе и транспорте, потому что все это обеспечивает матрица, чтобы удерживать их в постоянной зависимости (а также чтобы они жили достаточно комфортно и не слишком задавались вопросами о смысле жизни). С другой стороны, и это общее правило, все блага матрицы условны, и она постоянно поддерживает в хуматонах это чувство, зарождая тем самым в них сомнение: долго ли все это будет продолжаться? Дом заложен, работа непостоянная, затраты на транспорт постоянно растут, и так далее и тому подобное. Хуматоны не могут позволить себе расслабиться и хоть к чему-нибудь отнестись как к само собой разумеющемуся, а значит, не могут сосредоточиться на других вещах, например на творческой активности. Кроме того, используя средства массовой информации, матрица показывает голодающие народы, взорванные школы и церкви, больных детей, страдающие меньшинства, давая тем самым понять, в каком привилегированном положении находятся хуматоны. Более того, матрице необходимо, чтобы все единицы были не просто подключены и находились в пределах досягаемости, но и чтобы они действительно испытывали чувство благодарности за все те удобства и поддержку (и ценности!), которыми она их обеспечивает. В таких условиях любые сомнения в матрице, а тем более мятеж против нее сводятся к минимуму. Поэтому воины матрицы — те, кто начал мятеж и отключение, — чрезвычайно редкое явление, для других хуматонов они — в лучшем случае — сбившиеся с пути, в худшем — больные. Эти единицы взбунтовались против коллективной экономики, и их нужно удалить. Самую большую подозрительность и негодование у среднего хуматона вызывает то, что воины матрицы совершенно безразличны к тем вещам, которые хуматоны воспринимают как важнейшие. Воины должны соблюдать осторожность и не выдать свое вопиющее неуважение к программе, так как хуматоны воспринимают это как неуважение к общечеловеческим ценностям и видят в воинах психопатов.
Воины матрицы плывут против течения и поэтому должны принять все меры предосторожности, чтобы скрыть это от хуматонов, ибо они и есть то течение, против которого плывут воины. Хуматонов очень легко оскорбить. Подобно дикому животному, защищающему свое потомство, они готовы броситься на любого, кого сочтут угрозой для своей безопасности. Если речь идет о пробуждении хуматонов, то воины матрицы должны быть воплощением утонченности и учтивости. Они не станут говорить о погоде и транспортных средствах, у них нет ничего личного, о чем можно было бы поведать (по крайней мере, того земного, которого добиваются хуматоны); им следует как можно естественнее перевести разговор на более творческие и отвлеченные темы. Эти темы не входят в круг забот, очерченных для хуматонов матрицей, это дикие джунгли, в которые хуматоны осмеливаются войти лишь изредка, если осмеливаются вообще. Глядя прямо в глаза, задавая правильные вопросы (глубокие, но не наглые, личные, но не бесцеремонные) и пробуждая любопытство внутренней уверенностью и чистотой, воины матрицы обычно без труда выводят хуматона из повторяющегося круга его мыслей, и прежде чем он это поймет, он ощутит запретный трепет настоящих или по крайней мере новых и свежих мыслей. Он почувствует примерно то же, что чувствуют подростки, впервые имевшие опыт половой близости.
Так воины матрицы развлекаются, хотя делают это не ради собственного удовольствия. Поскольку в состоянии стабильности матрицу поддерживают именно хуматоны, то чем больше хуматонов удастся направить на путь отключения, тем меньше будет контроль матрицы над мыслями и действиями самих воинов. Работа воина не окончена до тех пор, пока от матрицы не отключен последний хуматон. Несмотря на запрограммированное сопротивление «философии красной таблетки», хуматонов (по крайней мере тех, в ком осталась хотя бы искра творческих способностей, тех, кто ощущает «занозу в мозгу») нетрудно соблазнить, предложив им альтернативные варианты. Когда хуматонам около тридцати, они уже смирились с тем, что жизнь — это мошенничество, что все идет не так, как хотелось бы, что невинные не защищены, справедливость не восторжествовала и правда не выйдет наружу, по крайней мере при их жизни. Они смирились с нескончаемой борьбой и бесконечной нудной работой, с жизнью, половина которой проводится в рабском служении, а вторая половина уходит на отдых и восстановление сил после добровольного рабства. Хуматоны (если они не живут на улице и не находятся под воздействием наркотиков) проводят жизнь в рабстве и вкладывают энергию и время в систему, в «экономику», в которую по-настоящему не верят по той простой причине, что у них вообще нет веры в какую бы то ни было жизнеспособную альтернативу. Они мечтают о том, как бы выбраться из всего этого, но мечты только успокаивают их и примиряют с реальностью. Вместо того чтобы жить, опираясь на мечты, они находят в них временное убежище. Для большинства хуматонов жизнь в матрице — нескончаемый поток горечи и разочарований, в конце которого (и часто это происходит слишком скоро) их ожидает смерть.
Для воинов жизнь в матрице — это тоже вечная борьба, а разочарование — суть всего их путешествия. Но в жизни воинов нет горечи. Поскольку они знают, что все иллюзия, они счастливы лишиться ее и видят в этом повод для праздника, а не для слез. В этом главная разница между хуматоном и воином матрицы. Хуматоны цепляются за то, что имеют, даже если оно не приносит им ничего, кроме слабости, зависимости и несчастья. Воины матрицы расстаются со всем и понимают, что они ровным счетом ничего не потеряли. Хотя воины подхвачены тем же потоком, тем же течением, той же экономикой, что и другие хуматоны, они научились предупреждать все взлеты и падения программы и не позволяют бросать себя туда-сюда, они используют инерцию волн. Хотя может показаться, что они плывут против течения, на самом деле со временем к ним приходит умение рассчитывать свои движения так, чтобы скользить по течению на одних волнах и уклоняться от других, пока они не научатся уверенно катиться по волнам к свободе. Их передвижения, как «единица валюты» в экономике матрицы, становятся непостоянными и непредсказуемыми. Если это не соответствует их целям, они не поднимутся и не опустятся вместе с приливом и отливом и не станут вкладывать все деньги в акции одной фирмы, если вообще захотят их вкладывать.
Как опытный биржевой маклер, наделенный почти сверхъестественной способностью предугадывать рыночные курсы, воины матрицы то и дело меняют способ ведения дел. Они покупают и продают так быстро, что их невозможно уличить в том, что у них на руках акции с падающим курсом. Это значит (поскольку мы уже установили, что воины матрицы не принимают участия в операциях на рынке хуматонов), что в любой ситуации их действия направлены на получение максимальной энергетической выгоды. Как только они понимают, что данный путь никуда не ведет, они немедленно меняют тактику или просто уходят. Воины матрицы постоянно импровизируют, и именно это не позволяет составить схему их действий.
Воины матрицы, как и маклеры, постоянно просчитывают ситуацию (а не акции и облигации), чтобы вложить в нее свое время и энергию. Как и у маклеров, у них нет личной заинтересованности и предпочтений относительно того, в какую ситуацию инвестировать. Они исходят только из того, сумеют ли они извлечь из этой ситуации информацию и тем самым повысить свой уровень энергии. Сконцентрированность на цели и независимость от средств обеспечивают воину матрицы необходимую скорость и помогают обрести благодать (изысканную смесь напряженности и спокойствия), и хуматоны не могут этого не замечать и этим не восхищаться (или, как минимум, не завидовать). Так как в матрице воин чувствует себя как дома (словно хозяин вселенной, превративший биржу в игровую площадку), несмотря на то (потому) что не является ее частью. Проблемы и сложности, которые матрица посылает им 24 часа в сутки и 7 дней в неделю, они научились использовать как стимул для своей творческой активности, а преграды — как инструмент для тренировки мускулов, воспитания воли и создания бесконечных возможностей импровизации. В бой с матрицей по ее правилам, но на своих условиях воины матрицы вступают с настороженностью солдата, идущего на войну, и с плавностью и стремительностью спортсмена, вступающего в игру Условия воинов матрицы просты: они здесь, чтобы научиться, накопить знания и превратить их в силу и в полной мере насладиться тем, что делают. Вот подлинная жизнь в матрице, а иные перспективы воина матрицы недостойны.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Жизнь в мире грёз
СообщениеДобавлено: 12 авг 2010, 00:43 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14605
XI. Ты — это не ты: Жизнь как видимость

Для воинов вселенная матрицы это не что иное, как божество, играющее само с собой, но воины, конечно же, задают себе вопрос: а есть ли другие игры, кроме пряток?
Разоблачение матрицы связано с волей — волей к росту, волей к изменению. Кажется, что на первых этапах борьбы воинов матрицы эта воля была неразрывно связана с жертвоприношением, но это лишь иллюзия. На протяжении всей своей жизни средний хуматон то и дело спотыкается о то, что он понятия не имеет, что для него хорошо, а что плохо. Это как игра в кости: что-то делает его счастливым и сильным, что-то ослабляет и приводит в отчаяние. Идея подлинной альтернативы (путь воина, возможность отключиться) представляется далекой и туманной, даже не существующей. Со временем, если повезет, идея начнет приближаться и проясняться, хуматоны заметят, что в жизни есть ритм и разум, карма, если угодно, которая руководит их действиями и определяет их благосостояние. Некоторые моменты хуматоны приписывают воле, другие нет. Выяснить, какие из них есть какие, хуматоны, постепенно превращающиеся в воинов матрицы, могут, наблюдая затем, какие чувства вызывают у них их собственные действия и мысли и каков их результат.
Начиная путь воина в матрице, никогда не знаешь, что ждет тебя в конце: успех или провал. Будущие воины почти никогда не испытывают настоящей уверенности, но даже если это и так, подчиняться инстинктам и твердо следовать «правильному пути» невероятно трудно. Это период между блаженным неведением синей таблетки и болезненным знанием красной: потенциальные воины напоминают детей, которые еще ходить не умеют, но которым детская кроватка надоела до смерти. Они знают, что делать, но это дается с трудом; поступать правильно и не замечать коварного шепота матрицы: «Спи, спи, спи» — бремя и тяжкий труд. Между ложным «я» и «я» истинным идет война.
Период вечных страданий кажется бесконечным, и большинство хуматонов живут и умирают, загнанные в круг боли и желаний. Но если хуматон их вынесет, со временем начнутся перемены. Он понемногу начинает ощущать радость от движения по пути воина. Привычки, заведенный порядок, зависимости — все это вполне естественным образом отступает, пока он не почувствует, что легче быть воином, чем им не быть. Происходит сдвиг, ложный ум утрачивает свои позиции, а истинное «я» занимает подобающее ему место. По мере того как приближается Король, в королевстве Души воцаряется порядок. И в конце концов то, что для хуматона было жертвой, для воина становится радостью. «Делаю то, что должен», превращается в «делаю то, что хочу». В конечном счете спонтанный поступок не отличается от поступка безупречного, доставляющего удовольствие. Но для большинства хуматонов это желаемое обретение благодати так и остается смутной и неуловимой идеей, и все потому, что им не хватает энергии. Путь безупречности для воина матрицы — единственный способ накопить энергию, необходимую для того, чтобы увидеть код и понять все «почему» и «для чего».
На ранних этапах в той или иной форме необходимы вера, доверие и даже слепая преданность некой Великой Силе. Воины матрицы должны поверить, что существует Нечто, которое знает; что для них хорошо. Они верят в Просветленных реального мира, даже если не могут с ними общаться. Поскольку собственные желания приводят их к еще большему смятению и отчаянию, воины матрицы знают, что не могут доверять собственным суждениям. Именно отчаяние гонит многих хуматонов из матрицы и подталкивает к красной таблетке. Цена за то, чтобы стать полноценным Просветленным, — это не проданная дьяволу душа, а данный нам матрицей ложный ум. К власти приходят Просветленные, и матрица повержена. Затем происходит забывание, которое на самом деле есть воспоминание, так называемое просвещение.
В первых сценах фильма «Матрица», пока Томас еще очень смутно осознает свою цель (так как он воин матрицы со своим собственным киберименем, справедливо будет сказать, что свой путь он осознает, но пройти его еще только предстоит), из окружающего его мира к нему поступают разнообразные «сигналы» касательно его цели. После того как его разбудило загадочное послание Тринити «Ты увяз в матрице» и ему посоветовали «следовать за белым кроликом», у него состоялся разговор с клиентом Чои. Чои говорит Томасу: «Ты меня спас. Ты мой личный Иисус Христос». Томас поделился с Чои, что он в замешательстве и не может сказать, спит он или проснулся, на что Чои ему отвечает: «Тебе нужно оттянуться». Очевидно, хуматон Чои не знает, о чем он говорит, не подозревает того, что он — носитель незакодированного послания, предназначенного специально для Нео. И тем не менее Чои разговаривает с подсознанием Нео, с его альтер-эго. То же самое касается подружки Чои с татуировкой белого кролика на плече. Сама того не желая, она ведет Нео к Тринити.
Вопрос состоит в следующем: Морфеус и его команда взломали головной компьютер и запрограммировали этих двоих «носителей» послания? Или же эти двое — свидетельство того, что матрица реагирует на подсознательные процессы Томаса? Но не все ли равно? И хотя появление татуировки белого кролика перед самым визитом Томаса в страну Чудес кажется простым совпадением, уже здесь можно предположить, что Морфеус и его команда умеют вызывать какие-то события в матрице, находясь в это время в реальном мире (больше в фильме эта способность ни у кого не обнаруживается). Тогда более вероятно, что жизнь в матрице отдается эхом в работе подсознания хуматонов (или же братья Вачовски настолько умны, что создали диалог, смысл которого становится понятным только при повторном просмотре). Будучи воином матрицы, Томас сам себе посылает сообщение, используя элементы сна. Это начало просветления, но еще не само просветление. Томас не знает, что он видит сон, но уже начинает это подозревать. В результате он бессознательно начинает так формировать содержание сна, чтобы пробудиться внутри него, а в конце концов пробудиться и от него.
На ранних этапах, когда воины матрицы начинают сомневаться в реальности окружающего их мира и надежности своего собственного восприятия и мышления, то есть бросают программе вызов, они становятся все менее совместимыми с программой, и матрица отторгает их как вирусы. По этой причине кажется, что матрица помогает воину. У воина и матрицы общая цель — разделение, и они в некотором роде сотрудничают, хотя и не всегда гладко. Матрица хочет удалить вирус, а воин хочет выйти из программы. Так происходит непростое, почти бессознательное взаимодействие, в котором жизнь воинов приобретает странное иррациональное качество: она полна «совпадений», а события словно намеренно организованы так, чтобы смутить воинов, сбить их с толку, свести с ума. Они начинают осознавать матрицу, а ИИ — в каком-то смысле осознавать их. Для большинства хуматонов такое наложение сна и реальности, внутреннего и внешнего, субъективного и объективного означает начало шизофрении. Для воинов матрицы это нечто иное: первое движение воли, самое начало пробуждения.
По мере того как в жизни воина остается все меньше реального и появляется все больше скрытых смыслов и причудливых особенностей, она начинает превращаться в миф. На этом этапе воины матрицы вынуждены по-новому оценить не только свое нынешнее положение, но и то, что было. Они должны поставить под сомнение всю свою жизнь, тщательно изучить все свои воспоминания и найти там скрытые смыслы, код и подтекст, которые не уяснили в первый раз. Этот процесс известен как «памятка волшебника», и для воина это главный способ накопить энергию, необходимую для полного отключения и вхождения в полноту себя, своего «я» (то есть в реальный мир). Объясняется это тем, что каждое отдельное воспоминание — это имплантант, точка подключения матрицы, и каждая из них должна быть удалена. Каждую мысль, каждое чувство, каждое ощущение следует пережить заново и признать ослепляющей иллюзией и в то же время исследовать их на предмет содержания в них определенных инструкций.
Когда воины матрицы отключаются и становятся волшебниками матрицы, их прошлая жизнь превращается в сон, в воспоминание о чем-то, чего никогда не было, И все же они сохраняют эти воспоминания, хотя они уже и не характеризуют самих воинов. Итак, воины отвергают программу, которая дала им имплантанты (чтобы обмануть их и заставить поверить, что они есть то, чем они не являются), но сохраняют переживания, знания, мудрость и понимание, которые приобрели в этих квази-событиях. Они отвергают имплантанты, но сохраняют данные или, как минимум, ту их часть, которую можно использовать. Таким образом, они все еще помнят, кто они есть, хотя и знают, что они не есть это, как знают и то, что, что бы ни сказала им о них матрица, они несравненно больше этого. Их личность становится точкой переключения для входа в матрицу, она обеспечивает ситуацию и направление и при этом не лишает их свободы.
Благодаря «памятке» воины осознают, что их жизнь — всего-навсего имитация, и тем самым учатся жить, освободившись от ограничений и преград фиксированной индивидуальности. Они утверждают, что их могущество — это видимость, голограмма. Они не есть что-то одно, потому что они — все. «Памятка» — это способ вернуть матрице все имплантанты и полностью отключиться. Так как при отключении без необходимой подготовки воины умирают или сходят с ума, то, прежде чем избавиться от своей жизни, необходимо подвести ей итог. Удачное сравнение здесь — создание дубликата со всеми необходимыми данными перед очисткой жесткого диска. Таким образом воины матрицы сохраняют главные события своей жизни или, скорее, их точную копию, а исходные остаются на жестком диске. Теперь они могут отключиться от головного компьютера и стереть запись. Следовательно, у матрицы (на жестком диске) больше нет записи о существовании воинов, а значит, они как бы не существуют. И все же воины матрицы, теперь волшебники, сохраняют свою индивидуальность. Они фактически умерли и родились вновь, сохранив воспоминания о своей прошлой жизни.
Для воинов матрицы время, как и пространство, — это нечто изменчивое. Его можно растянуть и сжать, ускорить и замедлить, можно даже заставить его исчезнуть. Жизнь волшебника матрицы измеряется не годами, а секундами. А если это так, то время волшебника в матрице тянется бесконечно долго, и в то же время, в силу того, что каждый удобный момент они немедленно используют, это все равно краткое, мимолетное мгновение. Воины матрицы могут по желанию входить в жизнь в матрице и выходить, при этом возвращаясь в тот самый момент, из которого ушли, как будто это было только что. Морфеус говорит Нео, что Оракул была с ними «с самого начала», имея в виду примерно двести лет (ясно, что у голограммы нет периода полураспада, однако нам не объясняют, как ее сознание в течение столь долгого времени оставалось интегрированным, не имея физического тела). Движение времени в матрице — это, конечно же, только видимость. Так как у цивилизации, которую оно имитирует, нет будущего, то и у ИИ нет способа такое будущее «сконструировать». Итак, в сущности, время неподвижно, и все хуматоны замерли в момент сверхактивности, в момент, когда «миллиарды людей проживают свои жизни».


Теоретически, отключившись однажды, воины больше никогда не должны входить в матрицу. Но на практике, учитывая то, что жизнь в реальном мире 2-го внимания не вполне устроена и, вероятно, не устраивает их, у них на самом деле нет выбора. Как и бодхисатвы, они не могут полностью освободится от матрицы до тех пор, пока не отключен последний хуматон, даже если в процессе отключения они (хуматоны) погибнут. Воины отказываются от своей жизни в матрице и от своего места в программе, они стирают свои данные с жесткого диска. Но на случай, если им когда-нибудь захочется или понадобится подключиться снова, у них сохранились копии, дубликаты. Входя в матрицу, воины делают это осознанно, потому что они этого хотят и потому что у них есть особая цель и стратегия. Когда Нео осознает, что, несмотря на свое неверие в избранничество, он может спасти Морфеуса, он немедленно берет на себя инициативу и начинает миссию спасения. Тэнк уверяет его, что это самоубийство, а Тринити говорит: «Никто раньше не делал ничего подобного».
«Поэтому это должно сработать», — отвечает Нео. Он уже начинает верить.
Нео верит, что поскольку матрица построена вокруг программы, которая является всего-навсего суммой различных команд и поддерживается некой случайной и ошибочной последовательностью, то ему достаточно нарушить эту последовательность, отвергнуть программу, и тогда правила начнут меняться, программа — разрушаться. Он вирус. Все меняет одно его присутствие.
Об этом не знает даже Морфеус, по крайней мере пока не знает. (По иронии судьбы примерно в то же время, когда Нео планирует спасение, агент Смит насмехается над Морфеусом и говорит, что люди — это не млекопитающие, а разновидность вируса, «чума», от которой излечит ИИ). Морфеус знает, что без Избранного сопротивление тщетно, потому что любой волшебник, столкнувшись со Стражем Врат, обязательно умрет. В таком случае даже все волшебники вместе взятые ничего не изменят, если не увидят код и не перейдут в стадию Просветления. Войдя на этом этапе в программу, они смогут расшифровать ее и начнут переделывать мир по своему усмотрению. Заключительный этап — отключение всех до последнего хуматонов и блокировка жесткого диска.
Потенциал действующего Просветленного (Нео — первый из них) в рамках программы не ясен и безграничен. Поэтому-то в конце Стражи и убегают от Нео. Они не могут приспособиться к его существованию, а тем более бороться с ним. Сам факт его существования означает конец всего. Сейчас Нео изумлен своими навыками. Он превратился в бабочку Он все еще видит кокон (как остаточное воспоминание), но теперь понимает, для чего он — что это не темная тюремная камера, а точка перехода в новый мир. Он видит код. Когда Стражи вновь пытаются его убить, он просто говорит: «Нет». Это его первая команда в старой программе, слово могущества Мага: «Программа отменена». Самые быстрые движения агента Смита кажутся ему медленными. Ни время, ни пространство больше его не сдерживают. Он Просветленный, и этот сон — его.
Нео атакует агента Смита и проходит его насквозь. Это знак законности его перерождения, а агент Смит превращается в кокон, взорвавшийся изнутри. Теперь Нео даже не надо думать, что он делает, он не может думать. Все это ушло из него. Он — чистое воображение, истинная воля, совершенство во всем. Все, что он может—это действовать, а поскольку он Избранный, он не может поступать неправильно. Началась перезагрузка.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 28 ]  На страницу 1, 2  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB


Подписаться на рассылку
"Вознесение"
|
Рассылки Subscribe.Ru
Галактика
Подписаться письмом