Галактика

Сознание Современного Человека
Текущее время: 21 сен 2018, 09:55

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 35 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Симпатичное местечко
СообщениеДобавлено: 17 окт 2010, 00:28 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14628
Глава 17
Неделю спустя баржа прошла близ бетонного причала на окраине Дейллая. Гил спрыгнул на берег, ожидая, что там его встретят агенты Министерства Соцобеспечения или местной полиции. Но причал пустовал, если не считать пары рабочих, принимающих концы с баржи, а те не обратили на него внимания.
Гил пошел по улице. По обеим сторонам стояли склады и мануфактуры, построенные из белого бетона и панелей из зелено-голубого волнистого стекла с плавно выгибающимися крышами из белой затвердевшей пены. Все это пылало и сверкало при свете Капеллы. Гил направился на северо-восток, к центру города. Здесь свободно гулял свежий ветер, развевая потрепанные одежды Гила и, как он надеялся, унося вонь от шкур и риберов.
Сегодня, казалось, отмечался какой-то праздник: жутковато пустые улицы, безмолвные свежевымытые здания и ни звука, кроме свиста ветра.
Гил целый час ходил по городу, не видя ни одного человека. Улица подымалась, переваливая через гребень невысокого холма, а за холмом расстилался громадный квартал, над которым — сотня стеклянных призм разных размеров, некоторые такие же высокие, а то и выше остовов строений района Вашмонт, и все они сверкали и блистали в пылании света Капеллы.
Гил двинулся вниз. Теперь навстречу стали попадаться люди: коричневокожий народ невысокого роста, с тяжелыми чертами лица, черными глазами, черными волосами, не сильно отличающиеся от обитателей Аттенгейза. Они прерывали свои занятия, глядя на проходящего мимо Гила. Он все более остро сознавал приставшую к нему вонь от шкур, свою замызганную инопланетную одежду, свою отросшую бороду и нерасчесанные волосы. Впереди он заметил рынок: огромное девятистороннее строение под девятью полупрозрачными потолочными панелями, сплошь разных цветов. Опирающийся на трость пожилой мужчина дал ему совет и направил к кабинке менялы. Гил отдал пять своих монет и получил взамен пригоршню металлических “вафель”. Он купил местную одежду и ботинки, направился в общественный туалет, где по возможности лучше умылся и переоделся. Парикмахер побрил и подстриг его на местный лад. Став более чистым и менее заметным, Гил продолжил путь к центру Дейллая, проехав большую часть пути на общественном движущемся тротуаре.
Он снял в недорогой гостинице номер с видом на реку и сразу же погрузился в ванну в высокой восьмиугольной комнате, обшитой полосами ароматического дерева. Прислуживали ему трое наголо обритых детей неопределенного пола. Они окатили его из распылителей маслянистой пеной, отхлестали вениками из мягких перьев, направили на него струи вспененной воды: первая — теплая, а вторая — холодная.
Изрядно посвежевший, Гил опять облачился в свои обновки и не спеша прогулялся, наслаждаясь ранним вечером. Поел он в ресторане у реки, где окна затеняли ширмы, очень похожие на вырезанные в Амброе. Пробудившийся на миг интерес Гила растаял, когда он увидел, что материалом служила какая-то однородная синтетическая субстанция. Ему пришло в голову, что в Дейллае он видел мало природных материалов. Тут встречались огромные массы пенобетона, стекла, тех или иных синтетических веществ, но мало дерева, или камня, или обожженной глины.
Капелла скрылась за стеклянными башнями. На город опустились сумерки. На каждый столик принесли стеклянную колбу с дюжиной светящихся насекомых. Гил откинулся на спинку стула и, потягивая чай, разглядывал оживленных жителей Дейллая, сидящих за ближайшими столиками. Степь Раканга, бауны из покинутой деревни, Аттенгейз и таверна Вормы казались теперь далекими-предалекими. А события на борту космояхты — полузабытым кошмаром. А мастерская на площади Андл? Гил печально улыбнулся. Он подумал о Шанне. Как приятно было бы сидеть за этим столиком с ней, глядя, как она смотрит на него, опершись подбородком на соединенные пальцы, глазами, отражающими свет насекомых. Как бы позабавились они вместе, исследуя город! А потом путешествовали бы по другим незнакомым планетам!
Гил покачал головой. Несбыточная мечта! Он вернулся в гостиницу и лег спать, уверенный, что больше не увидит ни лорда Фантона, ни леди Радансы, ни Шанны.
Дейллай оказался городом огромным и по площади, и по населению, со своим собственным особенным норовом. В Дейллай прибывали корабли со всей освоенной человеком Вселенной, но, похоже, вызывали мало интереса. В городе не существовало никаких анклавов инопланетян и было мало ресторанов, специализирующихся на инопланетной кухне. Газеты и журналы интересовались, в основном, местными делами: спортом, деловыми событиями и сделками, деятельностью Семнадцати Семейств и их связями. Преступления либо не случались, либо преднамеренно игнорировались. Да и в самом деле, Гил не видел никакого аппарата блюстителей порядка: ни полиции, ни милиции, ни функционеров в форме.
На третий день пребывания Гил переехал в менее дорогую гостиницу около космопорта. На четвертый день он узнал о Гражданском Бюро Информации, куда сразу же и отправился.
Клерк записал его требования, поработал несколько мгновений на столе кодировки, а затем нажал несколько кнопок на наклонной клавиатуре. Замигали и завспыхивали огоньки, и на поднос выбросило бумажную полосу.
— Здесь не многое, — сообщил клерк. — Эвериос, патолог с Гангалайи, умер в прошлом веке. Нет? Вот Эмфирион — древний деспот Донны. Это тот, кто вам нужен? Есть также Энферон — музыкант Третьей Эры.
— А как насчет Эмфириона, деспота Донны? Есть еще какая-то информация?
— Только то, что вы слышали. И, конечно, ссылка на И.И.
— А что такое И.И.?
— Исторический Институт Земли, который и сообщил эти сведения.
— Институт может предоставить более полные сведения?
— Полагаю, да. У него есть подробные анналы всех важных событий в человеческой истории.
— Как я могу получить эти сведения?
— Без всяких затруднений. Мы отправим запрос. Это будет стоить тридцать пять баусов. Конечно, придется три месяца подождать, таков график.
— Это долго.
Клерк согласился.
— Но ничего быстрее я предложить не могу — если вы самолично не отправитесь на Землю.
Гил покинул Бюро Информации и проехал наземным автомобилем в космопорт. Вокзал представлял собой гигантскую стеклянную полусферу, окруженную зеленой лужайкой, белые бетонные взлетно-посадочные полосы, автостоянки. Великолепно! — подумал Гил, вспоминая невзрачный космопорт в Амброе. Тем не менее, он чувствовал, что тут чего-то не хватает. Чего же это? Тайны? Романтики? И гадал, а могли ли дейллайские мальчишки ощущать, посещая свой космопорт, то благоговение, которые почувствовал он, когда прошмыгнул в амбройский космопорт вместе с Флориэлем… Предателем Флориэлем.
Не успел он зайти на вокзал, как едва не наткнулся на старых знакомых. В каких-нибудь пятнадцати метрах от него стояла Шанна. На ней было новое белое платье и серебристые сандалии, а чистые волосы так и блестели, но, тем не менее, сама она казалась изможденной, а на коже у нее проступил нездоровый румянец.
Укрывшись за опорой, Гил обшарил взглядом космовокзал. У стойки стояли лорд Фантон и леди Раданса, оба исхудалые и суровые, словно их даже сейчас донимали испытанные ими тяготы. Они завершили свою сделку. Шанна присоединилась к ним, и все трое двинулись через космовокзал, заметные даже здесь, где смешивались путешественники с полусотни миров.
Гил теперь испытывал уверенность, что лорд Фантон не выдал его властям: вероятно, он считал, что Гил покинул планету.
По-прежнему настороженно поглядывая кругом, Гил занялся собственным делом. Он узнал, что на Землю его доставит любая из пяти различных корабельных линий, с той степенью роскоши и шика, какую он там ни выберет. Минимальная стоимость равнялась двенадцати сотням баусов, куда больше суммы, имевшейся в наличии у Гила.
Гил покинул космопорт и вернулся в центр Дейллая. Если он желает посетить Землю, то должен заработать крупную сумму денег, хотя совершенно не представлял, как именно. Наверное, он просто попросит Бюро Информации приобрести искомые сведения… Размышляя таким вот образом, Гил фланировал по Гран-вии, улице роскошных магазинов, торгующих самыми разными товарами. Здесь он случайно наткнулся на предмет, который полностью отвлек его от предыдущих забот.
Это была резная ширма благородных пропорций. Она занимала видное положение в витрине Джодела Хеврискса, Торгового Агента. Гил остановился как вкопанный и приблизился к витрине. Ширма была вырезана, наподобие увитой лозами фигурной решетки. С нее смотрели с серьезным видом сотни маленьких лиц. ПОМНИ МЕНЯ — гласила надпись на дощечке. Поблизости от правого нижнего угла Гил обнаружил собственное детское лицо. А неподалеку с ширмы глядело лицо его отца, Амианта.
Перед глазами у Гила, казалось, все расплылось. Он отвел взгляд. Потом снова взглянул — на это раз на ценник. Четыреста пятьдесят баусов. Гил перевел эту сумму в валюту, а затем в Министерские ваучеры. И снова проделал подсчет. Наверняка, какая-то ошибка: всего четыреста пятьдесят баусов? Амианту уплатили сумму, эквивалентную пятистам баусам: определенно, достаточно мало, учитывая те гордость, любовь и преданность делу, которые Амиант придавал своим ширмам. Странно, — подумал Гил. — И впрямь странно. Фактически — поразительно.
Он вошел в магазин. К нему подошел клерк в черно-белых одеждах торгового функционера.
— Чего желаете, сударь?
— Ширма в витрине… Цена — четыреста пятьдесят баусов?
— Правильно, сударь. Несколько дороговато, но работа превосходная.
Гил скорчил озадаченную гримасу. Подойдя к витрине, он внимательно осмотрел ширму. Он хотел узнать, не могла ли она оказаться поврежденной или побывать в плохих руках. Она казалась в идеальном состоянии. Гил пригляделся попристальнее, а затем вся кровь у него похолодела и, казалось, отхлынула к пяткам. Он медленно повернулся к клерку.
— Эта ширма — репродукция?
— Конечно, сударь. А чего вы ожидали? Оригинал бесценен. Он висит в Музее Славы.
Джодел Хеврискс был энергичным мужчиной начального среднего возраста с приятным лицом, дородным, и, судя по манерам, сильным и решительным. Его кабинет представлял собой большую комнату, залитую солнечным светом. Мебели в нем стояло мало: Шкафчик, стол, сервант, два стула и табурет. Гил примостился на краешке стула.
— Итак, молодой человек, и кто же вы? — спросил Хеврискс.
Гилу оказалось трудно внятно изложить то, чего он желал сказать.
— Ширма у вас в витрине, — выпалил он, — это репродукция.
— Да, хорошая репродукция, выполненная из спрессованного дерева, а не из пластика. Конечно же, ничего столь богатого, как оригинал. И что из этого?
— Вам известно, кто вырезал эту ширму? Задумчиво нахмурясь, наблюдавший за Гилом Хеврискс кивнул.
— На ширме вырезана подпись “Амиант”. Это член “Кооператива Турибль”, несомненно, человек большого богатства и престижа. Ни один из товаров “Турибля” не достается задешево, но все они превосходного качества.
— Могу я спросить, у кого вы приобрели эту ширму?
— Можете. Я отвечу: у “Кооператива Турибль”.
— Это монополия?
— Для таких ширм — да.
Полминуты Гил сидел, не двигаясь, уронив подбородок на грудь. А затем спросил:
— А что, если бы кто-то оказался в состоянии нарушить эту монополию?
Хеврискс рассмеялся и пожал плечами.
— Тут речь идет не о нарушении монополии, а об уничтожении того, что выглядит сильным кооперативным организмом. С какой стати, к примеру, Амианту вздумалось бы иметь дело с каким-то новичком, когда он и так уже неплохо зарабатывает?
— Амиант был моим отцом.
— В самом деле? Вы сказали, был?
— Да. Он умер.
— Мои соболезнования. — И Джодел Хеврискс с осторожным любопытством присмотрелся к Гилу.
— За вырезание той ширмы, — сообщил ему Гил, — он получил примерно пятьсот баусов.
Джодел Хеврискс в шоке отпрянул.
— Что? Пятьсот баусов? Не больше?
Гил фыркнул с печальным отвращением.
— Я вырезал ширмы, за которые получал семьдесят пять ваучеров. Примерно, двести баусов.
— Поразительно, — пробормотал Джодел Хеврискс. — И где же ваш дом?
— В городе Амброй на Донне, далеко отсюда, за Мирабилисом.
— Хм-м, — Хеврискс явно ничего не знал о Донне, или, наверное, о большом скоплении Мирабилис. — Значит, ремесленники Амброя продают свои изделия “Туриблю”?
— Нет. Наша торговая организация называется “Буамарк”. Должно быть, “Буамарк” и торгует с “Туриблем”.
— Наверное, это одна и та же организация, — предположил Хеврискс. — Наверное, вас обманывали свои же.
— Невозможно, — усомнился Гил. — Распродажа “Буамарка” удостоверяется Цехмейстерами, а лорды получают свой процент от этой суммы. Будь тут растрата, то лорды оказались бы обманутыми не меньше, чем нижняки.
— Кто-то получает громадные прибыли, — задумчиво произнес Хеврискс. — Уж это-то ясно. Кто-то на верхушке монополии.
— А что, если тогда, как я уже спрашивал, вы смогли бы нарушить эту монополию?
Хеврискс задумчиво постучал себя пальцем по подбородку.
— Как этого можно будет достичь?
— Мы наведаемся на одном из ваших кораблей в Амброй и купим товары прямо у “Буамарка”.
Хеврискс протестующе поднял руки.
— Вы что, принимаете меня за магната? По сравнению с Семнадцатью, я — мелкая сошка. У меня нет своих космических кораблей.
— Ну, в таком случае, разве нельзя зафрахтовать корабль?
— Можно, пойдя на существенные расходы. Конечно, прибыль тоже будет немаленькой, если группа “Буамарк” станет нам продавать.
— А почему бы ей этого не сделать? Если мы предложим вдвое или втрое больше прежних расценок? Это же всем выгодно: ремесленникам, Цехам, агентам Министерства Соцобеспечения, лордам. Выигрывают все, кроме “Турибля”, который достаточно долго пользовался этой монополией.
— Это кажется разумным. — Хеврискс прислонился к столу. — Как вы представляете себе собственное положение? Сейчас у вас пока нет ничего для дальнейшего вклада в это предприятие.
Гил недоверчиво уставился на него.
— Ничего, кроме своей жизни. Если меня поймают, то отправят на перестройку.
— Вы преступник?
— В определенном смысле.
— Возможно, вы поступите лучше всего, сию же минуту выйдя из дела.
Гил почувствовал, как ему опалил кожу лица жар гнева, но он тщательно сдерживал свой голос.
— Естественно, я хотел бы добиться финансовой независимости. Но это неважно. Моего отца эксплуатировали, его лишили жизни. Я хочу уничтожить “Турибль”. И буду счастлив, если добьюсь этого.
Хеврискс разразился коротким лающим смехом.
— Ну, можете быть уверены, что у меня нет желания обманывать ни вас, ни кого-либо еще. Предположим, что после должного размышления я соглашусь достать корабль и взять на себя весь финансовый риск. Тогда я считаю, что мне должны отойти две трети чистой прибыли, а вам — одна треть.
— Это более чем справедливо.
— Приходите завтра, и я сообщу о своем решении.
Через четыре дня Джодел Хеврискс и Гил встретились в кафе на берегу реки, где вели свои дела дейллайские торговые агенты. С Хеврисксом явился молодой человек лет этак на десять старше Гила.
— Я приобрел корабль, — сказал Хеврискс. — Его название “Града”. Он фактически принадлежит моему брату — Бонару Хеврисксу. — Он указал на своего спутника. — Мы будем участвовать в этом предприятии совместно. Он отвезет груз специализированных инструментов в Лушейн, на Донну, где, согласно “Справочнику Рол вера”, имеется емкий рынок для таких товаров.
Никакой особой прибыли это не принесет, но ее хватит, чтобы покрыть издержки. А потом вы с ним отправитесь на “Граде” в Амброй, купить ремесленные изделия. Финансовый риск снижен до минимума.
— Мой личный риск, к несчастью, остается. Хеврискс бросил на стол полоску из эмали.
— Вот это, когда сюда будет впечатана ваша фотография, будет удостоверять вашу личность в качестве Тала Гана, постоянно проживающего в Дейллае. Мы покрасим вам кожу, выведем волосы на голове и снабдим модной одеждой. Вас никто не узнает, если вам не повстречается близкий друг, встречи с которым вам, несомненно, без труда удастся избежать.
— У меня нет никаких близкий друзей.
— Тогда поручаю вас заботам моего брата. Он человек несколько более своенравный, чем я, несколько менее осторожный: короче, самый подходящий для этого предприятия. — Джодел Хеврискс поднялся на ноги. — Оставляю вас двоих вместе и желаю вам обоим удачи.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Симпатичное местечко
СообщениеДобавлено: 17 окт 2010, 00:28 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14628
Глава 18
Странно вернуться в Амброй! Каким же знакомым и милым, каким же далеким, тусклым и враждебным казался теперь этот ветхий полуразвалившийся город!
В Лушейне они не столкнулись с трудностями, хотя инструменты продали куда как дешевле, чем рассчитывал Бонар Хеврискс, и это привело его в уныние. Затем взлет и полет вокруг планеты, над Глубоким Океаном, на север рядом с полуостровом Баро и Салулой, и дальше над Бухтой с видневшимся впереди низким берегом Фортинана. Внизу раскинулся Амброй. “Града” приняла из диспетчерской вышки посадочную программу и опустилась в знакомый космопорт.
Связанные с посадкой формальности славились в Амброе своей утомительностью. Прошло целых два часа, прежде чем Гил и Бонар Хеврискс прошли в бледном свете утреннего солнца на космовокзал. Позвонив по “спаю” в контору “Буамарка”, Гил узнал, что, хотя Великий Лорд Дугалд у себя, он крайне занят, и с ним нельзя встретиться без предварительной договоренности.
— Объясните Лорду Дугалду, — вежливо предложил Гил, — что мы прилетели сюда с планеты Маастрихт поговорить о “Турибльской” системе сбыта, что ему будет выгодно встретиться с нами немедленно.
Последовало трехминутное ожидание, после чего клерк несколько кисло объявил, что лорд Дугалд сможет уделить им несколько минут, если они немедленно явятся в контору “Буамарка”.
— Будем сию же минуту, — заверил Гил.
Они проехали “овертрендом” на противоположный край Ист-Тауна, район заброшенных улиц, ровных пустырей, усыпанных мусором и битым стеклом, и немногих все еще обитаемых зданий, в общем, покинутый округ, не лишенный определенной мрачной красоты.
На двенадцатигектарном участке стояли два строения, буамаркский административный Центр и склад “Объединенных Цехов”. Пройдя через ворота в ограде из колючей проволоки, Гил с Бонаром Хеврисксом проследовали в контору “Буамарка”.
Из невеселого фойе их проводили в большое помещение, где работали за столами, калькуляторами и регистрационными устройствами двадцать клерков. Лорд Дугалд сидел в загородке со стеклянными стенами, слегка приподнятой над остальным помещением, и, подобно другим буамаркским фукционерам, выглядел крайне занятым.
Гила с Бонаром Хеврисксом отвели прямо к загородке лорда Дугалда. Здесь они и ждали, на скамейках с подушками. Бросив один быстрый взгляд сквозь стекло, лорд Дугалд больше не обращал на них внимания. Гил с огромным любопытством изучал его взглядом. Он выглядел невысоким, тяжеловесным и сидел, обмякнув в кресле, словно наполовину заполненный куль. Его черные глаза были близко посаженными. Над ушами у него подымались хохолки седых волос. Кожа у него казалась какого-то неестественного лилового оттенка. Он был воплощением карикатуры, которую где-то видел Гил. Ну, конечно! Лорд Бодбозл из “Театра Марионеток Холкервойда”! И Гил с большим трудом удержался от усмешки.
Гил смотрел на него, покуда лорд Дугалд изучал, один за другим, желтые листы пергамента, очевидно, счет-фактуры или заявки, и проштамповывал каждый документ красивой печатью, увенчанной большим шаром из полированного красного сердолика.
Наконец лорд Дугалд положил печать на стол и сделал короткий знак, указывая, что Бонар Хеврискс и Гил должны пройти вперед.
Двое компаньонов зашли в обнесенную стеклом загородку. Лорд Дугалд велел им присаживаться.
— Что это там насчет “Кооператива Турибль”? Кто вы такие? Торговцы, говорите?
— Да, совершенно верно, — осторожно заговорил Бонар Хеврискс. — Мы только-только прибыли на “Граде” из Дейллая, на Маастрихте.
— Да-да. Тогда говорите.
— Наши исследования, — продолжил более оживленно Бонар Хеврискс, — привели нас к убеждению, что кооператив “Турибль” работает неэффективно. Короче говоря, мы можем справиться с этой работой лучше и с существенно большей выгодой для “Буамарка”. Или, если вы предпочитаете, мы будем покупать прямо у вас, по ценнику, тоже дающему сильно умноженные прибыли.
Лорд Дугалд сидел совершенно неподвижно, лишь взгляд его метался туда-сюда, с одного гостя на другого. И резко ответил:
— Это предложение неприемлемо. У нас превосходные отношения с нашими торговыми организациями. В любом случае, мы связаны долгосрочными контрактами.
— Но это же не самая выгодная для вас система! — возразил Бонар. — Я готов предложить новые контракты за двойную плату.
Лорд Дугалд поднялся на ноги.
— Сожалею. Вопрос закрыт для обсуждения.
Удрученные Бонар Хеврискс и Гил посмотрели на него.
— Почему вы, по крайней мере, не попробуете поработать с нами? — заспорил, было, Гил.
— Категорически нет. А теперь, с вашего позволения…
Выйдя и шагая на запад по бульвару Хусс, Бонар уныло произнес:
— Вот и все. У “Турибля” долгосрочный контракт. — И, поразмыслив с миг, пробурчал: — ясное дело, конечно же. Мы проиграли.
— Нет, — не согласился Гил. — Пока еще нет. Контракт с “Туриблем” заключил “Буамарк”, но не Цеха. Мы отправимся прямиком к источнику товаров и обойдем “Буамарк”.
— Зачем? — скептически фыркнул Бонар Хеврискс. — Лорд Дугалд явно говорил, как обладающий властью.
— Да, но у него нет никакой власти над получателями. Цеха не обязаны продавать все только “Буамарку”, а ремесленникам не обязательно работать только для Цехов. Любой может, когда ни пожелает уйти в нескопы, если не боится потерять свое пособие.
— Полагаю, попробовать можно, — пожал плечами Бонар Хеврискс.
— Именно так я и считаю. Ну, в таком случае, сперва — в Цех Писцов, запросить о сработанных вручную книгах.
Они прошли на юг через старинный Купеческий Квартал на Бард-сквер, куда выходило большинство Цеховых Центров. Оглядывавшийся через плечо Бонар Хеврискс, вскоре прошептал:
— За нами следят. Те два человека в черных плащах наблюдают за каждым нашим шагом.
— Агенты, — угрюмо улыбнулся Гил. — Не удивительно… Ну, насколько мне известно, мы не делаем ничего незаконного. Но мне лучше подстраховаться.
И с этими словами он остановился, с озадаченным выражением лица обвел взглядом Бард-сквер и спросил дорогу у какого-то прохожего, который показал на Центр Писцов, высокое строение из черно-коричневого кирпича с четырьмя смутными фонтонами из древних балок. Изображая для агентов неуверенность и колебания, Гил с Бонаром Хеврисксом осмотрели здание, а потом выбрали один из трех входов.
Гилу никогда не доводилось бывать в Центре Писцов, и его поразила почти неприличная громкая болтовня, доносящаяся из классов учеников, расположенных по обеим сторонам фойе. Подымаясь по лестнице, увешанной образцами каллиграфии, двое спутников отыскали дорогу в кабинет Цехмейстера. В приемной сидело два десятка ерзающих, горящих нетерпением писцов, каждый из которых сжимал футляр со своей текущей работой.
Бонар Хеврискс в смятении посмотрел на эту толпу.
— Мы должны ждать?
— Наверное, нет, — сказал Гил. Пройдя через помещение, он постучался в дверь, которая распахнулась, открыв взорам сварливую на вид пожилую женщину.
— Почему стучитесь?
— Пожалуйста, сообщите о нас его превосходительству Цехмейстеру, — обратился к ней Гил с наилучшим своим дейллайским акцентом. — Мы — торговцы с далекой планеты. Желаем организовать новый бизнес с писцами Амброя.
Женщина отвернулась, сказала что-то через плечо, а затем снова обернулась к Гилу.
— Заходите, пожалуйста.
Цехмейстер писцов, желчный старик с растрепанной гривой седых волос, сидел за громадным столом, заваленным книгами, постерами, каллиграфическими справочниками. Бонар Хеврискс выложил свое предложение, сильно поразив Цехмейстера.
— Продавать наши рукописи вам? Что за мысль! Как мы можем быть уверены, что получим свои деньги?
— Наличные есть наличные, — изрек Бонар.
— Но — что за нелепость! Мы пользуемся давно утвердившимся методом. Именно так мы зарабатывали себе на жизнь с незапамятных времен.
— Значит, тем больше причин подумать о переменах.
Цехмейстер покачал головой.
— Теперешняя системы действует вполне прилично. Все удовлетворены. С какой же стати нам что-то менять?
— Мы заплатим вдвое больше расценок “Буамарка”, — заговорил Гил, — или втрое больше. Тогда все будут еще более удовлетворены.
— Отнюдь! Как мы будем рассчитывать вычеты на пособия, особые налогообложения? Сейчас это делается без всяких усилий с нашей стороны!
— Даже уплатив все сборы, вы все равно будете получать доход вдвое больше прежнего.
— И что тогда будет? Ремесленники станут жадными. Они будут работать вдвое менее старательно и вдвое быстрее, надеясь добиться финансовой независимости. Сейчас они знают, что должны трудиться со скрупулезной тщательностью, чтобы добиться для своего изделия высшего или первого сорта. Если же их подразнить процветанием и поднять большой шум, то что станется с нашими стандартами? С нашим качеством? Что станет с нашими будущими рынками? Следует ли нам выбрасывать на свалку надежность нашего положения ради нескольких жалких ваучеров?
— Ну, в таком случае, продавайте нам свои второсортные изделия. Мы отвезем их на другой край галактики и будем распространять там. Ремесленники удвоят свой доход, а ваши нынешние рынки нисколько не пострадают.
— А потом производить только продукцию второго сорта, поскольку она расходится ничуть не хуже, чем первосортная? Тут применимы те же соображения! Наш основной принцип — это высокое качество, если мы откажемся от этого принципа, то испортим себе торговлю и станем всего-навсего халтурщиками.
— Ну, в таком случае, позвольте нам быть агентами по продаже ваших товаров, — в отчаянии воскликнул Гил. — Мы будем платить по текущим расценкам, мы заплатим вдвое больше этой суммы в фонд на благо города. Мы можем расчистить районы развалин, финансировать учреждения и развлечения.
Цехмейстер прожег его возмущенным взглядом.
— Вы пытаетесь обмануть меня? Как вы сможете столько сделать на доходы от продукции писцов?
— Не одних только писцов! На доходы от продукции всех Цехов!
— Предложение это заумное. А старый способ — испытанный и верный. Никто не становится финансово независимым, никакого самомнения и своеволия, всяк старательно трудится, и нет никаких раздоров или жалоб. А как только мы введем новшества, то сразу уничтожим равновесие. Невозможно!
Цехмейстер взмахом руки велел им убираться. Обескураженные компаньоны покинули Цеховой Центр. Стоявшие поблизости агенты, скорее осторожные, чем таящиеся, наблюдали за ними с откровенным любопытством.
— И что теперь? — спросил Бонар Хеврискс.
— Мы можем попробовать прощупать другие важные Цеха. Если у нас ничего не выйдет, то, по крайней мере, сможем сказать, что приложили все силы.
Бонар Хеврискс согласился на это, и они продолжили путь к Синдикату Ювелиров, но, когда им удалось, наконец, добиться внимания Цехмейстера, они получили тот же ответ, что и раньше.
Цехмейстер Стеклодувов отказался с ними говорить, а в Цехах Лютнеделов им посоветовали обратиться к Конклаву Цехмейстеров, который должен был собраться лишь через восемь месяцев.
Цехмейстер Эмалировщиков, Фаянсо- и Фарфороделов высунул голову в приемную ровно на такой срок, чтобы выслушать их предложение, сказал “Нет” — и убрался.
— Остается только Цех Резчиков по Дереву, — приуныл Гил. — Он, вероятно, самый влиятельный. Если мы и там получим отрицательный ответ, то вполне можем с тем же успехом возвращаться на Маастрихт.
Они прошли через Бард-сквер к длинному низкому зданию со знакомым фасадом. Гил решил, что он войти не смеет. Цехмейстер, хоть и не близкий знакомый, был человеком с острым глазом и отличной памятью. Пока Гил ждал на улице, Бонар зашел в кабинет один. Следовавшие за ними агенты Министерства, подошли к Гилу.
— Можно спросить, зачем вы наведываетесь к Цехмейстерам? Это кажется странным занятием для лиц, недавно прибывших на планету.
— Мы расспрашиваем о торговых возможностях, — коротко объяснил Гил. — “Буамаркский” лорд не пожелал к нам прислушаться, и мы решили попробовать прощупать Цеха.
— Гм-м. Министерство Соцобеспечения все равно не одобрит такой организации дела.
— Попытка не пытка.
— Да, конечно. Как называется ваша родная планета? Говорите вы почти как амброец.
— Маастрихт.
— В самом деле, Маастрихт.
Народ потянулся с наступлением вечера с работы к будке “овертренда”. Мимо, толкаясь, проходили люди. Рядом пробежала вприпрыжку одна молодая женщина, а затем резко остановилась, обернулась и уставилась на Гила. Тот отвернулся. Женщина вытянула шею, приглядываясь к лицу Гила.
— Да это же Гил Тарвок! — каркнула Геди Энстрат. — Чего это ты делаешь в этом диковинном костюме?
Агенты Министерства разом подались вперед.
— Гил Тарвок? — воскликнул один. — Где же я слышал это имя?
— Вы ошиблись, — сказал Гил Геди.
Геди отступила, разинув рот.
— Я и забыла. Гил Тарвок скрылся вместе с Нионом и Флориэлем… Ой! — Она захлопнула рот ладонью и попятилась.
— Минуточку, пожалуйста, — вмешался тот же агент Министерства. — Кто такой Гил Тарвок? Вас так зовут, сударь?
— Нет-нет. Конечно, нет!
— А вот и неправда! — завизжала Геди. — Ты — подлый пират, убийца. Ты тот самый страшный Гил Тарвок!
В Министерстве Соцобеспечения Гила вытолкнули под пресветлые очи “Клиники Общественных Трудных Проблем”. Члены ее, сидевшие в длинном боксе за железными столами, изучали его с ничего не выражающими лицами.
— Вы — Гил Тарвок.
— Вы видели мои документы.
— Вас опознали Геди Энстрат, агент Мийистерства Соцобеспечения Скут Кобол, а также другие лица.
— Тогда, как вам угодно. Я — Гил Тарвок.
Дверь открылась. В комнату вошел лорд Фантон “Овертренд”. Приблизившись, он пристально посмотрел в лицо Гилу.
— Это один из них.
— Вы признаетесь в пиратстве и убийстве? — спросил Гила председатель “Клиники Общественных Трудных Проблем”.
— Признаюсь в конфискации корабля лорда Фантона.
— Конфискации? Претенциозное слово.
— Я действовал не из низменных побуждений. Я собирался узнать правду относительно легенды об Эмфирионе. Эмфирион — это великий герой. Эта правда вдохновила бы народ Амброя, который остро нуждается в правде.
— Это к делу не относится. Вас обвиняют в пиратстве и убийстве.
— Никакого убийства я не совершал. Спросите у лорда Фантона.
— Было убито четверо гаррионов, — произнес безжалостным голосом лорд Фантон, — не знаю кем именно из пиратов. Тарвок украл мои деньги. Мы совершали ужасный переход по степи, при котором леди Ясинту пожрал зверь, а лорд Илсет был отравлен. Тарвок не может избежать ответственности за их смерть. И, наконец, он оставил нас, застрявшими в какой-то убогой деревушке без единого чека. Нам пришлось пойти на самые неприятные компромиссы, прежде чем мы добрались до цивилизации.
— Это правда? — спросил у Гила председатель.
— Я несколько раз спасал этих лордов и леди от рабства и смерти.
— Но первоначально в это тягостное положение их поставили вы?
— Да.
— Больше ничего говорить не требуется. В перестройке отказано. Вы приговорены к вечному изгнанию из Амброя, в Боредел. Изгнание будет произведено немедленно.
Гила отвели в камеру. Прошел час. Дверь открылась. Агент сделал ему знак выходить.
— Идем. Тебя хотят допросить лорды.
Двое гаррионов отконвоировали Гила. Его засунули во флиттер и доставили по воздуху в Вашмонт. Флиттер опустился к высокому замку и сел на крытой голубой плиткой террасе. Гила отвели в замок.
Одежду с него сняли. Его совершенно голым привели в высокое помещение на вершине многоэтажки. В помещение вошли трое лордов: Фантон “Овертренд”, Фрей “Андерлайн” и Великий Лорд Дугалд “Буамарк”.
— Натворили вы дел вдоволь, молодой человек, — сказал Дугалд. — Что именно вы задумали?
— Нарушить торговую монополию, которая удушает народ Амброя.
— Понятно. А что это за истерическая болтовня об Эмфирионе?
— Я интересуюсь этой легендой. Она имеет для меня особое значение!
— Бросьте, бросьте! — потребовал с удивительной резкостью Дугалд. — Это не может быть правдой! Мы требуем, чтобы вы сказали откровенно!
— Да как я могу чего-то с собой поделать, чтобы говорить что-то, кроме правды? — спросил Гил. — Или что-либо, кроме неправды, если уж на то пошло?
— Ты подвижен, как ртуть! — разбушевался Дугалд. — Предупреждаю тебя, с нами ты не поувиливаешь! Расскажи нам все, или мы будем вынуждены обработать тебя так, чтобы ты ничего не мог с собой поделать!
— Я сказал правду. Почему вы мне не верите?
— Ты знаешь, почему мы тебе не верим! — И Дугалд сделал знак гаррионам. Те схватили Гила и поволокли его через узкую трапециевидную дверь в длинную комнату. Там они усадили его в тяжелое кресло, зажав руки и ноги так, что он не смог пошевелиться.
— А теперь приступим к обработке, — сказал Дугалд.
Допрос закончился. Дугалд Сидел, широко расставив ноги, уперевшись взглядом в пол. Фрей и Фантон стояли по другую сторону комнаты, старательно избегая смотреть друг другу в глаза. Внезапно Дугалд повернулся и пристально взглянул на них.
— Все, что вы здесь услышали, все, о чем вы догадались, все, что вы хотя бы предположили, должно быть забыто. Эмфирион — миф. Да и этот юный несостоявшийся кандидат в Эмфирионы скоро будет меньше, чем мифом. — Он подал знак гаррионам. — Верните его Министерству Соцобеспечения. Порекомендуйте произвести изгнание немедленно.
Черный аэрофургон ждал на задворках Министерства Соцобеспечения. Одетого лишь в белый балахон Гила вывели и засунули в аэромобиль. Входной порт с лязгом закрылся. Аэромобиль завибрировал, взлетел и устремился на север. Вскоре он совершил посадку около бетонной стены, отмечавшей границу Боредела. Между двух вспомогательных стен шла кирпичная дорога, ведшая к отверстию в пограничной стене. Точную грани¬цу Фортинана-Боредела отмечала пятисантиметровая полоса белой краски. Непосредственно за полосой отверстие было заткнуто бетонной пробкой, замызганной и заляпанной отвратительными пятнами тускло-корич¬не¬во¬го цвета.
Гила схватили и вытолкнули на кирпичную дорогу, между стен, ведших к границе. Агент Министерства нахлобучил традиционную черную широкополую шляпу и напыщенным голосом зачитал указ об изгнании:
— Изыди из нашей нежно любимой страны, о злой человек, причинивший, как доказано, великое зло! Великий Финука запретил убивать по всему Космическому Царству. Благодари же Финуку за дарованную тебе милость, большую, чем проявил ты к своим жертвам! Отныне ты изгоняешься навечно и на все времена с территории Фортинана в страну Боредел. Желаешь ли ты отпрыгать отходной ритуал?
— Нет, — хрипло ответил Гил.
— Ступай же тогда, как можешь, ступай себе с Финукой в страну Боредел!
Гил встал, прислоняясь спиной к поршню, уперевшись ногами в крошащийся кирпич. Поршень толкнул его вперед. Восемнадцать метров до границы. На дорогу упал луч солнечного света, обрисовывая неровные края кирпича, обрамляя бетонную пробку черной тенью.
Гил уставился на кирпичи. Он побежал вперед, дернул на себя один кирпич, затем другой, до тех пор, пока не обломал ногти и не содрал кожу с пальцев. К тому времени, когда он нашел непрочно державшийся кирпич, поршень оставил ему всего двенадцать метров дороги. Но после того, как вышел первый кирпич, другие пошли без труда. Он бросился перетаскивать кирпичи к стене, сложил их в груду и побежал обратно за новыми.
Кирпичи, кирпичи, кирпичи: в голове у Гила стучало, он тяжело дышал и сопел. Девять метров дороги, шесть метров, три метра. Гил вскарабкался на груду кирпичей, они рухнули под ним. Он лихорадочно стал снова складывать их. Снова вверх и когда груда поддалась под ним, он забрался на верх стены. Поршень уткнулся в кирпичи. Хруст, треск: кирпичи спрессовало в крошащийся красный кекс.
Гил лежал, распластавшись, на стене, скрытый стенами по обеим сторонам дороги и поршнем, готовый свалиться на территорию Боредела, если агенты Министерства сочтут нужным проследить за исполнением указа.
Гил лежал, распластавшись, словно рыба-прилипала. Солнце скрылось за облаками, закат сделался мрачной картиной из темно-желтых и водянисто-коричневых цветов. Из пустыни налетел холодный ветерок.
Гил не слышал ни звука. Механизм поршня умолк. Агенты Министерства отбыли. Гил осторожно поднялся на колени и осмотрелся. Боредел на севере утопал в темноте. На юге мерцало несколько далеких огоньков.
Гил поднялся на ноги и постоял, покачиваясь. Аэромобиль улетел. Гил посмотрел на юг в сторону Амброя, где в сорока милях отсюда было его единственное убежище — “Града”.
Убежище? Гил хрипло рассмеялся. Ему требовалось нечто большее, чем убежище. Ему требовалась месть: воздаяние за долгие годы обмана, злобы, печали, растраченных понапрасну жизней. Он спрыгнул на землю и двинулся на юг через поросшую кустарником пустошь к огням деревни. Ноги его, сперва обмякшие, вновь обрели прежнюю силу.
Он подошел к огороженному пастбищу, где степенно расхаживали взад-вперед билоа. Было известно, что в темноте билоа, если их возбудить, нападали на людей. Гил обошел пастбище стороной и вскоре вышел к незамощеной дороге.
На краю села он остановился. Белый балахон делал его приметным: если его увидят, то сразу признают и вызовут местного агента Министерства… Гил, крадучись, двинулся, переходя из тени в тень, по боковой дорожке и к задворкам сельской пивной. Упав на четвереньки, он прополз по периферии туда, где дородный господин повесил на ограду свой бежево-черный плащ. Пока он завязывал разговор с барменшей, Гил взял плащ и, отступив под деревья, набросил его на плечи и натянул на голову капюшон, чтобы скрыть свою дейллайскую стрижку. По другую сторону площади он заметил станцию “овертренда” с уходящим на юг бетонным рельсом.
Надеясь, что дородный господин не сразу заметит пропажу своего плаща, Гил торопливо зашагал к станции.
Три минуты спустя, прибыл вагончик. Бросив последний взгляд через плечо в сторону пивной под открытым небом, Гил шагнул в вагончик и унесся на юг. Миля за милей, миля за милей: в Вальс и Батру, а затем Элсен и Годеро. Вагончик остановился. Гил шагнул прямо из него на движущийся тротуар, отвезший его к эскалатору на космовокзал. Он снова откинул капюшон украденного плаща и двинулся решительной поступью к северному турникету. Навстречу ему шагнул дежурный.
— Документы, сударь?
— Я их потерял, — соврал Гил, стараясь говорить с дейллайским акцентом. — Я с “Грады” — вон с того корабля. — Он наклонился над журналом регистрации. — Вот моя подпись: Тал Ганн. Вот этот чиновник, — Гил указал на стоявшего поблизости клерка, — пропускал меня через турникет.
Охранник повернулся к указанному клерку.
— Верно?
— Верно.
— Будьте, пожалуйста, поосторожней со своими документами, сударь. Ими может злоупотребить для преступных целей какая-нибудь неразборчивая в средствах личность.
Гил величественно кивнул и двинулся широким шагом на взлетное поле. Пять минут спустя, он был уже на борту “Грады”.
Бонар Хеврискс пораженно смотрел на него.
— Я сильно тревожился! Думал, что никогда больше тебя не увижу!
— День у меня выдался страшный. В живых остался лишь случайно. — Он рассказал Хеврисксу о своих приключениях, и тот, глядя на него, дивился произошедшим всего за один день переменам. Щеки у Гила ввалились, глаза горели, доверчивость и надежду своей юности он навеки оставил в прошлом.
— Ну, в таком случае, пора домой. Не солоно хлебавши, но хоть шкуры свои сбережем.
— Не так быстро, — остановил его Гил. — Мы прилетели сюда заниматься товарообменом. И мы займемся им!
— Вы ведь наверняка это не всерьез? — требовательно осведомился Хеврискс.
— Кое-что все еще может оказаться возможным, — сказал Гил. Он подошел к своему шкафчику, сбросил белый балахон, надел темные дейллайские брюки, облегающую темную рубашку.
Бонар Хеврискс озадаченно наблюдал за его действиями.
— Мы ведь не собираемся снова отправиться в город, на ночь глядя?
— Я, а не ты. Надеюсь, кое-что организовать.
— Но почему не подождать до завтра? — нажаловался Бонар Хеврискс.
— Завтра будет слишком поздно, — покачал головой Гил. — Завтра я снова буду спокойным, буду разумным, не буду отчаянным и злым.
Бонар Хеврискс не ответил. Гил прихватил рулон клейкой ленты и надел на обритую голову темный берет.
— Возможно, меня не будет два часа. Если к утру не вернусь, вам лучше улетать.
— Все это очень хорошо, но чем ты собираешься заниматься?
— Товарообменом. Того или иного рода.
Гил покинул корабль. Вернувшись к турникету, он подвергся вялому обыску на предмет выявления контрабанды и получил новое разрешение на побывку в городе.
— Будьте повнимательней, — напутствовали его таможенники. — И остерегайтесь девиц в тавернах. Они будут приставать, а утром проснетесь с кислым вкусом во рту и без единой монеты в кармане.
— Буду осторожен.
Гил снова отправился “овертрендом” в Ист-Таун. Он снова подошел к двенадцатигектарному участку, окружающему склад “Объединенных Цехов” и контору “Буамарка”. Склад окружала темнота, за исключением света в сторожке охраны. В конторе “Буамарка” виднелся ряд освещенных окон. Пара прожекторов, по обеим сторонам, заливали светом участок, где днем работали грузовые лифты, загружая и разгружая аэрофургоны и грузовые платформы.
Стоя в тени сломанной сигнальной опоры, Гил изучал весь окруженный оградой участок. Ночь выдалась темная и влажная. К востоку лежали развалины. Далеко на юге виднелись в вышине несколько желтых огней высотных замков Вашмонта. Намного ближе он видел красно-зеленый отблеск местной таверны. На окруженном колючкой участке вокруг прожекторов клубился приползший с океана туман.
Гил начал обходить по краю участок и вскоре вышел к месту, где мокрая земля просела, образовав канаву и оставляя под проволокой узкий лаз. Гил упал на колени, увеличил лаз и вскоре смог прокатиться под проволокой.
Припадая к земле, скользя в темноте, он приблизился к конторе “Буамарка” с севера. Заглянув в окно, он увидел пустые комнаты. Освещения хватало, но ни единого звука и ни малейшего следа чьего-то присутствия.
Гил посмотрел по сторонам, отступил, обогнул здание, осторожно пробуя двери и окна, но, как он и ожидал, все они оказались запертыми. У восточного крыла строился небольшой флигель. Гил вскарабкался по новой кладке, а оттуда — на крышу. Прислушался. Ни звука.
Гил прокрался по крыше и вскоре нашел ненадежный вентилятор, который он отсоединил, и таким образом смог спрыгнуть в верхнее хранилище.
Он бесшумно спустился на нижний этаж и, наконец, заглянул в контору. От панелей исходило спокойное, ровное сияние. Он услышал тиканье какого-то автоматического инструмента. Помещение, как и раньше, оставалось пустым.
Гил по-быстрому обследовал его, беря на заметку различные двери, на случай, если ему понадобится спешно уходить. А затем, более уверенно, снова повернулся к загородке лорда Дугалда. Он заглянул за стол. Там лежала в своем гнезде печать. На столе были новые заявки, пока еще не утвержденные. Гил взял три из них и, подойдя к учетному механизму, попытался разгадать форму, кодировку и метод, с помощью которого отпечатывались заявки. А затем изучил показания приборов на автоматическом учетном калькуляторе.
Прошло время. Гил испробовал несколько простых заявок и, постоянно сверяясь с образцами форм и графиком оператора, приготовил заявку. Внимательно проверил ее. Насколько он видел, получилось идеально.
Он удалил свидетельства своей работы и положил на место образцы заявок. А затем, вынув из гнезда печать лорда Дугалда, утвердил заявку.
А теперь что же делать? Гил изучил записку, приклеенную к пульту компьютера: график времени выполнения заказа на новую продукцию и крайних сроков, и утвердился в своем предположении — заявка должна быть переправлена к диспетчеру на склад.
Гил покинул контору тем же путем, каким проник в нее, не посмев воспользоваться дверями из страха задействовать сигнализацию.
Стоя в тени, он посмотрел на склад, который окружала темнота, за исключением огней в сторожке караульных.
Гил подошел к складу с тыла, поднялся по пандусу к погрузочному доку и, крадучись, побежал к углу здания. Выглянув из-за него, он увидел поблизости будку, в которой сидело двое охранников. Один вязал, а другой раскачивался взад-вперед на стуле, положив ноги на полку.
Гил отступил, прошел вдоль погрузочной платформы, пробуя двери. Все были надежно заперты. Гил печально вздохнул. Найдя кусок полусгнившего дерева, он занял позицию и подождал. Прошло пятнадцать минут. Вязавший охранник взглянул на часы, поднялся, включил фонарь и что-то сказал товарищу. А затем двинулся в обход. И прошел мимо Гила, немелодично насвистывая сквозь зубы. Гил съежился в тени. Караульный остановился у двери, повозился с ключами и вставил один из них в замок.
Гил подкрался к нему сзади и ударил деревяшкой. Охранник рухнул, где стоял. Гил забрал его оружие, фонарь, связал ему руки и обмотал рот клейкой лентой.
Бросив последний взгляд по сторонам, он осторожно открыл дверь и вошел на темный склад. Посветил туда-сюда фонарем: повсюду тюки с товарами, ящики и коробки в отделах, помеченных: Высший, Первый, Второй. Кабинет диспетчера располагался сразу налево. Гил вошел, направил луч фонаря на стойки, на столы. Где-то он должен увидеть стопку жестких желтых листов… Вот, в комнатушке сбоку. Гил шагнул вперед и изучил заявки. Верхний лист был самым ранним, на нем стояло самое маленькое число. Гил удалил этот лист, вписал его число в собственную заявку и положил ее на стопку.
И побежал обратно к двери. Валявшийся караульный стонал, все еще не приходя в сознание. Гил затащил его на склад и приволок к груде ящиков. Сняв два ящика, уложил их на пол, около головы караульного, приведя остальные ящики в беспорядок. Вернув караульному фонарь, оружие и ключи, он снял с него путы и кляп в виде клейкой ленты и поспешно удалился.
Три четверти часа спустя Гил снова находился на борту “Грады”, застав Бонара Хеврискса взвинченным от беспокойства.
— Тебя так долго не было! Чего ты достиг?
— Почти всего! Или, во всяком случае, надеюсь на это. Утром узнаем. — И Гил, торжествуя, объяснил свой план. — Весь высший сорт! И запас высшего! Я заказал самые отборные товары на складе! Лучшие из лучших! Ах, какую шутку удалось сыграть с лордом Дугалдом!
Хеврискс выслушал его, ошеломленный до крайности.
— А риск? Что, если подмену заметят?
Гил беззаботно взмахнул руками.
— Немыслимо! Но все же — нам желательно быть готовыми сваливать, и сваливать тотчас же! На это я согласен.
— За всю свою жизнь я не украл ни одного медяка! — воскликнул расстроенный Бонар Хеврискс. — И не буду красть сейчас!
— Мы не воруем! Мы берем — и платим!
— Но когда? И кому?
— В должное время. Тем, кто примет наши деньги.
Бонар бессильно опустился в кресло, устало помассировал лоб.
— Что-нибудь да выйдет не так. Вот увидишь! Невозможно украсть…
— Извини: совершить товарообмен.
— Украсть, позаимствовать, слямзить, как там ни назови, с такой легкостью.
— Посмотрим! Если все пройдет как надо, то грузовые платформы прибудут вскоре после восхода.
— А если все пойдет не как надо?
— Как я сказал, будь готов сваливать!
Ночь миновала. Наконец наступил рассвет. Гил с Бонаром Хеврисксом ждали, мучаясь неизвестностью, либо заполненных товарами грузовых платформ, либо черных пятиколесных машин агентов.
Через час после рассвета по погрузочной лесенке поднялся портовой служащий.
— Эгей, там, на борту “Грады”!
— Да-да? — откликнулся Бонар Хеврискс. — Что такое?
— Вы ожидаете груза?
— Конечно.
— Ну, тогда, откройте люки, приготовьтесь складывать. Мы здесь, в Амброе, любим работать быстро и не тратя лишних сил.
— Как скажете.
Десять минут спустя около “Грады” остановилась первая из грузовых платформ.
— Должно быть, вы птицы высокого полета, — сказал водитель. — Сплошь высший сорт и резерв высшего сорта!
В ответ Бонар Хеврискс лишь издал какой-то неопределенный звук.
Всего к “Граде” подкатило шесть грузовых платформ. Водитель шестой из них заметил:
— Вы сметаете у нас весь высший сорт. Никогда не видел такого груза. На складе все дивятся такому чуду.
— Всего лишь еще одна партия, — сказал Гил. — У нас все набито под завязку. Больше ничего не привозите.
— Немного же еще найдется, чего привезти, — пробурчал водитель. — Ну, тогда, подпишите накладную.
Гил взял счет-фактуру и, поддавшись внезапной прихоти, нацарапал поперек документа “Эмфирион”. Бонар Хеврискс скомандовал экипажу:
— Задраить люки! Взлетаем!
— И как раз вовремя, — добавил Гил, показывая. — Вон мчатся агенты.
“Града” взмыла в небо, а на посадочном поле внизу стояла, глядя им вслед, повыскакивавшая из своих черных машин дюжина агентов.
Амброй внизу превратился в ничто. Донна стала сферой. Дамар, хмурый и лилово-коричневый, отвалил в сторону. Реактивные двигатели завыли еще натужней. “Града” перешла на космопривод.
Джодел Хеврискс был поражен качеством и количеством груза.
— Это не товар, это — сокровище!
— Он представляет собой накопленное за много веков, — подтвердил Гил. — Все изделия высшего сорта. Обратите внимание на эту ширму “Крылатое Существо” — последняя ширма, которую вырезал мой отец. Я отполировал и навощил ее после его смерти.
— Отложите ее в сторону, — предложил Джодел Хеврискс. — Сохраните ее для своих.
Гил мрачно покачал головой.
— Продайте ее вместе с остальными. Она навевает мне меланхолические мысли.
— У вас когда-нибудь будет сын. Разве эта ширма не стала бы для него отличным подарком?
— Если такое маловероятное событие когда-нибудь произойдет.
— Тогда эта ширма — ваша, и будет храниться у меня дома, пока она вам не понадобится.
— А, ладно. Кто знает, что там ожидает в будущем?
— Остальной груз мы отвезем на Землю. Зачем мелочиться, связываясь с провинциальными рынками? А на Земле — огромные состояния, древние дворцы. Мы привлечем деньги ценителей. Для Цехов Амброя будет зарезервирована определенная сумма. Мы вычтем путевые расходы. Остальное будет разделено на три части. Богатство ждет нас всех! Вы станете-таки финансово независимым, Гил Тарвок!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Симпатичное местечко
СообщениеДобавлено: 17 окт 2010, 00:28 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14628
Глава 19
Всю свою жизнь Гил Тарвок слышал рассуждения о происхождении человека. Некоторые заявляли, что родиной человечества была Земля, еще одна группа склонялась к мысли, что ею был Триптолем; другие указывали на Аменаро, единственную планету Денеб Кайтоса; а кое-кто доказывал, будто произошло спонтанное воспроизводство от плавающей по Вселенной массы спор.
Джодел Хеврискс живо разрешил сомнения Гила.
— Можешь быть уверен: исток человечества — Земля! Все мы земляне, где бы мы ни родились!
Земная действительность во многом шла вразрез с предвзятыми представлениями Гила. Он-то думал обнаружить умирающий мир, утыканный разлагающимися развалинами горизонт, пламенеющий красный глаз солнца, покрытые масляной пленкой и затхлые от многовековых сточных вод моря.
Но солнце тут оказалось теплым и желтым, во многом похожим на солнце Маастрихта, а моря выглядели куда более свежими, чем Глубокий Океан к западу от Фортинана.
Еще одним сюрпризом оказались жители Земли. Гил готовился столкнуться с усталым цинизмом, пресыщенной закатной апатией, эксцентричностями, утонченной искушенностью; и в этом отношении его ожидания в какой-то мере сбылись. Кое-какие встреченные им люди демонстрировали эти качества, но другие были такими же непринужденными и простыми, как дети. А иные ставили Гила в тупик своей горячностью, словно день был слишком короток для свершения всех их дел. Сидя с Джоделом Хеврисксом в расположенном прямо на улице кафе старого Кельна, Гил заговорил о своих обманутых ожиданиях.
— Все верно, — согласился Джодел Хеврискс. — Другие города на других планетах достаточно космополитичны, но Земля — сама по себе Вселенная.
— Я думал, что увижу людей, которые будут казаться старыми, степенными, мудрыми. Некоторые, конечно, такими и кажутся. Но другие — ну, взгляните вон на того мужчину в зеленой замше. Глаза блестят, он посматривает по сторонам так, словно видит все в первый раз. Конечно, это может быть инопланетянин, вроде нас.
— Нет, это землянин, — уверенно определил Джодел Хеврискс. — Не спрашивайте меня, откуда я знаю, не могу объяснить. Это вопрос стиля, мелких признаков, выдающих происхождение человека. Что же до его неугомонного вида, то социологи утверждают, что материальное благополучие и психическая уравновешенность обратно пропорциональны. У варваров нет времени ни для идеализма, ни для психоза. Однако, жители Земли интересуются “оправданием своего существования” и “реализацией своих возможностей”, и некоторые, такие, как тот мужчина в зеленой замше, ударяются в крайности. Но вариаций тут не счесть. Некоторые посвящают всю свою энергию неосуществимым проектам. Другие замыкаются в себе, становясь сибаритами, сластолюбцами, знатоками прекрасного, коллекционерами, эстетами. Или же сосредоточиваются на изучении какой-то эзотерической дисциплины. Само собой, есть и многочисленные обыкновенные люди, но их почему-то никогда не замечают, и они служат только для усиления контраста. Но, впрочем, если вы пробудете какое-то время на Земле, то сами откроете для себя многое.
Груз “Грады” распродали, и с большой прибылью. В Триполи Гил расстался с Джоделом и Бонаром Хеврисксами. Он пообещал когда-нибудь вернуться в Дейллай.
— В тот день, — сказал ему Джодел Хеврискс, — мой дом будет твоим домом. И никогда не забывай, что я храню для тебя твою чудесную ширму “Крылатое Существо”.
— Не забуду. Ну, а сейчас — до свидания!
— До свидания, Гил Тарвок!
С безотчетной печалью Гил наблюдал за тем, как “Града” поднимается в открытом всем ветрам голубом африканском небе. Но, когда корабль, наконец, уменьшился до точки и исчез, настроение у него быстро поднялось: бывает и куда худшая судьба, чем гулять по Земле с эквивалентом миллиона ваучеров в кошельке! Гил подумал о своем детстве: нереальном времени, подернутом золотистой дымкой. Как часто они с Флориэ-лем лежали среди желтой травы на Дункумских высотах, болтая о путешествиях и финансовой независимости! Оба различным образом достигли того, к чему стремились. Гил гадал, где же скитался теперь Флориэль, и жив ли он или же умер… Бедный Флориэль! — подумал Гил, пропасть так вот навсегда.
Целый месяц Гил бродил по Земле, изучая небоскребы Америки и подводные города Большого Барьерного Рифа, огромные заповедники, над которыми не разрешалось пролетать на аэромобилях. Он посетил восстановленные древние города Афины, Вавилон, Мемфис, средневековые Брюгге, Венецию, Регенсбург. И на всем лежал, зачастую легкий, но иногда такой тяжелый, что просто угнетало, груз истории. Каждый мелкий участок Земли дышал воспоминаниями о миллионе трагедий, миллионе триумфов, о рождениях и смертях, обманах, поцелуях, пролитой крови, песнях, заклинаниях, боевых кличах, безумствах. Земля пахла древними событиями. Привидения бродили в покоях старых дворцов, в горах Кавказа, на вересковых пустошах и моховых болотах Севера.
Гил начал верить, что жители Земли поглощены мыслями о прошлом. Теория эта продкреплялась существованием Исторического Института, который заносил в анналы, сжато излагал, систематизировал все обрывки фактов, имеющих отношение к происхождению и развитию человека… Исторический Институт! В скором времени он наведается в штаб-квартиру Института в Лондоне, хотя по какой-то причине, докапываться до истоков которой ему не хотелось, он не очень-то спешил туда съездить.
В Санкт-Петербурге он повстречал молоденькую и стройную белокурую норвежку по имени Флора Эйландер, которая иной раз напоминала ему Шанну. Некоторое время они путешествовали вместе, и она указывала ему на те стороны жизни Земли, которых он раньше не замечал. Особенно она насмехалась над его теорией, что жители Земли поглощены мыслями о прошлом.
— Нет, нет, нет! — твердила она ему с уморительным акцентом. — Ты не уловил самую суть! Нас интересует душа событий, истинная сущность!
Гил не мог быть уверен, что ясно понял ее толкование, но в этом уже не было ничего нового. Люди Земли часто сбивали его с толку. При каждом разговоре он чувствовал тысячу тонкостей и косвенных намеков, состояние ума, который ценил невысказанное ничуть не меньше, чем высказанное.
Гил стал сердиться на себя и ссориться с Флорой, которая усугубляла положение своей снисходительностью.
— Ты должен помнить, что мы познали все, испробовали все муки и восторги. Поэтому вполне естественно, что…
Гил резко рассмеялся…
— Чушь! Ты когда-нибудь знала горе или страх? Ты когда-нибудь угоняла космояхту и убивала гаррионов? Ты убегала от поршня, который должен был превратить тебя в кровавую лепешку? Видела Окружной Бал в Григлсби-Корнерс, куда слетались похожие в своих чудесных маскарадных костюмах на волшебников лорды и леди? Или спотыкалась, пытаясь отпрыгать ритуал в Храме Финуки? Или глядела, мечтая, с Грабленых гор на древний Фортинан?
— Нет, конечно. Я ничего такого не делала, — и, окинув его долгим, медленным, изучающим взглядом, Флора ничего больше не сказала.
Еще месяц они беспорядочно переезжали с места на место: В Абиссинию — рай алоэ, асфальта и древней пыли; на Сардинию с ее оливковыми рощами и асфоделями; в туман и мрак готического Севера.
Однажды в Дублине Гил наткнулся на афишу, при виде которой замер и встал как вкопанный:
ОРИГИНАЛЬНЫЕ
БРОДЯЧИЕ АРТИСТЫ “ФРАМТРИ”
ЧУДЕСНАЯ ТРАНС-ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ФЕЕРИЯ!
УСЛЫШИТЕ ЖУТКИЕ ВОПЛИ
МОПТЕ-ВАКХАНИДОВ!
ПОГЛАЗЕЙТЕ НА УЖИМКИ
МАРИОНЕТОК ХОЛКЕРВОЙДА!
ПОЧУВСТВУЙТЕ ПОДЛИННЫЕ АРОМАТЫ ДВУХ
ДЮЖИН ДАЛЕКИХ ПЛАНЕТ!
И МНОГОЕ ДРУГОЕ! МНОГОЕ ДРУГОЕ!
В ПАРКЕ КАСТЕЙН, ВСЕГО СЕМЬ ДНЕЙ!
Флору это не заинтересовало, но Гил настоял, чтобы они немедленно отправились в парк Кастейн, и на сей раз в тупик была поставлена Флора. Гил сказал ей лишь, что он видел это шоу в детстве. Ничего большего он ей сказать и не мог.
Рядом с рощей гигантских дубов Гил обнаружил те же броские панели, те же афиши и те же звуки и крики продавцов, какие узнал в детстве. Он отыскал “Театр Марионеток Холкервойда” и терпеливо высидел не очень забавное ревю. Марионетки пищали и выделывали антраша, выводили трели, распевая песни на злобу дня, карикатурно изображали местных деятелей, а затем группа кукол, одетых, как Полишинель, исполнила серию фарсов.
После представления, оставив на месте скучающую, но снисходительную Флору, Гил подошел к занавеске сбоку от сцены, она могла быть той самой, и он невольно оглянулся через плечо туда, где наверняка должен сидеть его отец. Он медленно отдернул в сторону занавеску, а там сидел, словно не сдвинувшись за все эти годы, Кукловод Холкервойд, чинивший какой-то реквизит.
Кукловод постарел. Кожа его сделалась восковой, губы растянулись, зубы казались желтыми и торчащими, но зрение оставалось таким же острым, как и всегда. Завидев Гила, он прервал работу и чуть склонил голову набок.
— Да, сударь?
— Мы уже встречались.
— Я это знаю, — Кукловод отвел взгляд, потирая узловатым пальцем нос. — Я видел столько народу. Побывал в стольких местах: привести все в порядок — непростая задача… Давайте-ка посмотрим. Мы встречались давным-давно, на далекой планете, в той канаве на краю Вселенной. На Донне. Она висит под зеленой луной Даммар, где я покупаю своих марионеток.
— Как вы можете помнить? Я же был совсем мальчишкой.
Кукловод улыбнулся, покачав головой.
— Вы были серьезным пареньком, озадаченным тем, куда движется мир. Вы пришли с отцом. Что с ним сталось?
— Умер.
Кукловод, не удивившись, кивнул.
— А как вам живется? Вы далеко от Амброя.
— Живется мне довольно неплохо. Но есть один вопрос, который тревожит меня до сего дня. Вы представляли на сцене легенду об Эмфирионе. И того актера-марионетку казнили.
Кукловод пожал плечами и вернулся к починке реквизита.
— Марионетки живут не вечно. Они начинают сознавать существование окружающего мира, начинают чувствовать себя настоящими. И тогда они, считай, испорчены и должны быть уничтожены, пока не заразили всю труппу.
— Надо полагать, марионетки дешевы, — поморщился Гил.
— Достаточно дешевы. Даммаряне — торговцы искусные, холодные, как сталь. Как они обожают звон валюты! Себе во благо! Они живут во дворцах, тогда как я сплю на раскладушке, вздрагивая от случайных звуков, — Кукловод разволновался. — Пусть снизят цены, а сами поменьше купаются в роскоши! Они глухи к моим увещеваниям. Хотите снова посмотреть Эмфириона? У меня есть один актер-марионетка, который вот-вот испортится. Уж я его предупреждал и бранил, но все равно постоянно обнаруживаю, что он смотрит за огни рампы на зрителей.
— Нет, — Гил попятился к занавеске.
— Ну, тогда я вторично прощаюсь с вами.
Кукловод небрежно махнул на прощанье.
— Возможно, мы еще встретимся вновь, хотя подозреваю, что нет. Годы проходят быстро. Однажды утром меня обнаружат лежащим, окоченевшим, с лазающими по мне, заглядывающими мне в рот, щиплющими меня за уши марионетками…
Вернувшись в отель “Черный Лебедь”, Гил и Флора сидели в баре. Флора сделала несколько попыток завязать разговор, но мысли Гила блуждали где-то далеко, за Мирабилисом, и он отделывался односложными ответами. Глядя на вино, он видел дом с узким фасадом на площади Андл. Слышал тихий голос Амианта, негромкое поскребывание стамесок по дереву. Чувствовал бледный свет амбройского солнца, туман, накатывающийся через илистые отмели в устье Инесы; вспоминал запахи доков Нобиля и Фульгера, остовы многоэтажек Вашмонта, рассыпающиеся внизу развалины.
Гила охватила тоска по дому, хотя Амброй и не мог больше считаться домом. Размышляя об унижении и бесполезной смерти Амианта, Гил ощутил такую горечь, что опрокинул в глотку весь бокал вина. Графин опустел. Чувствуя настроение Гила, официант в белом переднике поспешил принести новый графин.
Флора встала из-за стола, посмотрела секунду–другую на Гила, а затем неторопливо покинула бар.
Гил подумал о своем изгнании, о надвигающемся поршне, раздавленных кирпичах, о часе, который он пролежал на стене в то время, как вокруг него сгущались печальные сумерки. Наверное, он заслуживал наказания. Нельзя отрицать, что он похитил космическую яхту. И все же, разве это преступление не было оправданным? Разве лорды не использовали “Буамарк” или кооператив “Турибль” для обмана получателей? Гил предавался мрачным думам и потягивал вино, гадая, как же лучше всего распространить добытые им знания среди получателей. Вскоре он прикончил бутылку и поднялся в свой номер. Флоры там не оказалось. Гил пожал плечами. Он ее никогда больше не увидит, уж это-то он знал. Наверное, оно и к лучшему.
На следующий день он переправился через Ирландский пролив в древний Лондон. Теперь, наконец, он наведается в Исторический Институт.
Но подступиться к Историческому Институту оказалось не так-то легко. Обращенные к телеэкрану “Справки” вопросы Гила наткнулись сперва на вежливую уклончивость, а потом на рекомендацию совершить экскурсию по Оксфордскому и Кембриджскому университетам. Когда Гил продолжал настаивать, его отослали в “Бюро Мер и Весов”, которое отфутболило его в “Данди-Хауз”. Это заведение оказалось штаб-квартирой какой-то разведслужбы, задач которой Гил так полностью и не понял. Какой-то клерк вежливо осведомился по какой причине его интересует Исторический Институт, после чего Гил, сдерживая нетерпение, упомянул легенду об Эмфирионе.
Клерк, златовласый молодой человек с завитыми усами, отвернулся и произнес несколько негромких слов, говоря вроде бы с пустым воздухом, а затем выслушал ответ этого самого воздуха. И снова повернулся к Гилу.
— Если вы останетесь в своем отеле, то агент Института вскоре свяжется с вами.
Через час с ним встретился некрасивый коротышка в черном костюме и сером плаще: Арвин Ролус, суб-директор “Мифологических Исследований” при Институте.
— Как я понимаю, вы интересуетесь легендой об Эмфирионе.
— Да, — подтвердил Гил. — Но сперва объясните мне, для чего столько таинственности и секретности?
Ролус хохотнул, и Гил увидел, что на самом-то деле тот, в конце-концов, не так уж и безобразен.
— Эта ситуация может казаться экстравагантной. Но Исторический Институт собирает великое множество секретных сведений. Задачей Института это, как вы понимаете, не является: мы ученые. И все же, время от времени мы оказываемся в состоянии разрешить трудности людей, занимающихся более активной деятельностью, — он окинул Гила оценивающим взглядом с головы до пят. — И когда заявляется инопланетник, расспрашивающий об Институте, власти гарантируют, что он не собирается подложить бомбу под это учреждение.
— Такой опасности нет, — заверил его Гил. — Мне нужна информация, не больше.
— Какая именно информация?
Гил вручил ему фрагмент из папки Амианта. Ролус без видимых затруднений прочел неразборчивые древние буквы.
— Ну и ну, действительно. Интересно. И теперь вы хотите выяснить, что же произошло? Чем, так сказать, закончилась повесть?
— Да.
— Можно спросить почему?
— Ну и подозрительный народ, эти земляне! — подумал Гил.
— Половину этой легенды я знал с детства, — сообщил он. — И пообещал себе, что если я когда-нибудь смогу узнать остальное, то так и сделаю.
— И это единственная причина?
— Не совсем.
Ролус не стал дальше углубляться в этот вопрос.
— Ваша родная планета называется… — он поднял кустистые седые брови.
— Донна. Это мир за скоплением Мирабилис.
— Донна. Отдаленный мир… Ну, наверное, я смогу удовлетворить ваше любопытство, — он повернулся к настенному экрану, и постучал кончиками пальцев, проецируя кодированный сигнал. В ответ на него по экрану дотянулись ссылки, одну из которых и избрал Ролус.
— Вот, — сказал он, — полная хроника, написанная неизвестным автором мира Доом, или, как говорят некоторые, Дом, примерно две тысячи лет назад.
На экране появился текст, отпечатанный на архаическом. Первые несколько абзацев были такими же, как во фрагменте Гила, а затем:
“В Катадемноне сидели не имеющие ушей, дабы слышать, кои не обладали никакими душами и не знали ни покоя, ни товарищества. Они подняли тревогу и размахивали зелеными вымпелами. Эмфирион призывал к братству, но, не имея ушей, дабы слышать отвратив взоры, никто не мог понять, и они замахали голубыми вымпелами. Эмфирион взывал к доброте, коя отличала человека от чудовища, или, за неимением оной, к милосердию. Они же растоптали Скрижаль правды и махали красными вымпелами. А затем они высоко подняли Эмфириона на вытянутых руках и держали его высоко у стены, и вогнали ему в череп огромный гвоздь, дабы висел он на стене Катадемнона. Когда же все смотрящие увидели, какова судьба человека, который говорил правду, его забрали вниз и под балку, где прибили его, и там в крипте своем они заточили его навеки!
Но в чем же состояла их выгода?
Кто был жертвой?
На планете Доом, или Дом, чудища с Сигила не опустошали больше страну. Они смотрели глаза в глаза и спрашивали:
— Это правда, как утверждает Эмфирион, Что мы создания, для коих есть заря и закат, боль и избавление от боли? Зачем же тогда мы опустошаем страну?
Давайте сделаем свою жизнь хорошей, ибо никакой иной у нас нет, — и побросали они оружие свое и удалились в те места, кои были всего приятней для них, и сразу стали самым спокойным народом, так что все люди дивились их прежней свирепости.
Эмфирион погиб, призывая темных к обычаям человеческим, и чтобы те обуздали чудовищ, порожденных ими. Те же отказали ему, повесили его на стену на гвозде. Но чудовища, сперва бесчувственные, стали теперь благодаря правде самым спокойным из всех народов. Если здесь есть какой-то урок или мораль, то он неведом тому, кто пишет сию хронику”.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Симпатичное местечко
СообщениеДобавлено: 17 окт 2010, 00:29 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14628
Глава 20
Распечатанный лист с текстом выполз из стены. Ролус отдал его Гилу, который вторично прочел его, а потом присоединил к фрагменту Амианта.
— Тот мир, Доом — это Донна? А Сигил — луна Даммар?
Ролус вызвал на экран дальнейшую информацию, набранную незнакомым Гилу письмом.
— Доом — это Донна, — подтвердил он. — Мир со сложной историей. Вы знаете ее?
— Подозреваю, что нет, — сказал Гил с горечью. — Мы в Амброе очень мало что знаем. Действительно, очень мало.
Ролус читал с экрана, иной раз дополняя или делая вставки. За две или три тысячи лет до Эмфириона, и задолго до появления людей, даммаряне учредили колонии на Донне, используя космические корабли, предоставленные расой звездных скитальцев. Но разразилась война, даммарян изгнали и вынудили вернуться на Даммар, где они придумали средство для уничтожения звездных скитальцев. Благодаря устройству своей системы производства потомства даммаряне были в состоянии дуплицировать любой генетический материал. Они решили произвести на свет армию непобедимых воинов, безжалостных и свирепых, которые разорвут в клочки звездных скитальцев. Они приготовили прототип, а затем построили искусственные инкубаторы, чтобы производить этих созданий в больших количествах. Когда собралась целая армия, они отправили ее с Си-гила, или Даммара, на планету. Но изолированные в своих пещерах, они отстали от эпохи на полтысячелетия. Звездные скитальцы исчезли неведомо куда, а на планету прибыли и завладели ею люди. Атака Даммара оказалась бессмыслицей. Вирваны — чтобы не оставлять чудовищ без названия — казались подобными чертям из ада. У них, как и у их прародителей, отсутствовал слух, и они общались посредством радиоволн. Эмфирион изобрел механизм, который переводил человеческие слова в вирванское излучение. Он был первым человеком, наладившим связь с захватчиками. Он заставил их осознать, что их агрессия бессмысленна, и они, не пожелав более воевать, удалились в горы. Поощренный своим успехом, Эмфирион отправился через пространство на Сигил, надеясь умиротворить тех, кто отрядил эту армию.
— Судьба Эмфириона точно не известна, — сказал Ролус. — Отчет, который вы только что прочли, утверждает, что даммаряне забили ему в голову гвоздь и убили его. Еще один источник заявляет, что Эмфирион договорился о перемирии и вернулся на Доом, где и стал первым лордом. Есть и другие сообщения, суть которых сводится к тому, что жители Сигила вечно держали Эмфириона в плену, сохраняя его в состоянии анабиоза. Ныне все изменилось. Даммаряне производят в своих инкубаторах живых марионеток и манекенов. Вирваны, покинутая раса, доживают свой век на склонах Грабленых гор. А люди таковы, какими вы их знаете.
Гил вздохнул. Так вот оно выходит: повесть рассказана. Фортинан, арена былых сражений, ныне был мирным краем. На Даммаре кукольники угождали туристам и разводили марионеток. А Эмфирион? Его судьба оставалась неопределенной. Гил вспомнил детство и посещение Грабленых гор, когда он находил на тамошней топографии признаки древних кампаний. Оказывается, он был ближе к истине, чем мог когда-либо мечтать.
Арвин Ролус готовился уйти.
— Желаете узнать еще что-нибудь?
— А сейчас Институт собирает информацию с Донны? Из Фортинана?
— Да, конечно.
— У вас есть корреспондент в Амброе?
— Несколько.
— А кто они такие — это что, тайна?
— Конечно. Будь они известны, то могли оказаться под угрозой. От нас требуют оставаться в стороне от событий. Не все способны так поступать. Ваш отец, например.
Гил, повернувшись, уставился на Ролуса.
— Мой отец? Амиант Тарвок? Он был корреспондентом?
— Да. Много лет.
Гил отправился к хирургу-косметологу. Его нос сделали крючковатым, брови установили под новым углом. Татуировку у него на плече вывели, отпечатки языка, пальцев, ладоней и подошв изменили. Коже его придали тускло-оливково-бронзовый тон, волосы перекрасили в черный цвет.
В галантерейном магазине “Болл и Сыновья” Гил приоделся по земной моде и поразился, увидев свою голограмму. Кто бы связал этого изящного молодого светского щеголя с прежним бедным, измотанным Гилом Тарвоком?
Достать фиктивные удостоверения оказалось нелегко. Наконец, Гил позвонил в “Данди-Хауз” и вскоре его соединили с Арвином Ролусом.
Ролус сразу же узнал Гила, что вызвало у того раздражение и беспокойство. Гил высказал, что ему требовалось, но Ролус не проявил большой охоты помочь ему.
— Поймите, пожалуйста, положение Института. Мы исповедуем беспристрастие и невмешательство. Поэтому мы ведем анналы, анализируем, истолковываем — но не вмешиваемся и не пропагандируем. Если я как сотрудник Исторического Института окажу помощь в вашей интриге, то устрою вторжение Института в течение истории.
Гилу подумалось, что Ролус без надобности сделал ударение на одной из фраз.
— Я не хотел, чтобы это было официальным звонком, — поспешил уточнить Гил. — Просто думал обратиться к вам как к моему единственному знакомому на Земле, за каким-нибудь негласным советом.
— Понимаю, — молвил Ролус. — Ну, в таком случае… — он на миг задумался. — Конечно, я ничего не понимаю в этих делах. Но, — из стенной прорези в номере Гила выползла бумажка, — если вы позвоните по этому номеру, то кто-то, по меньшей мере, выслушает вас не поморщившись.
— У меня также есть к вам вопрос в вашем официальном качестве.
— Ладно тогда. Что это за вопрос?
— Где находится Катадемнон, где, на Даммаре?
Ролус живо кивнул, словно вопрос Гила ничуть не удивил его.
— Я поставлю вопрос в процессор. Информация вскоре доберется до вас, и гонорар за услугу будет добавлен к вашему итоговому счету отеля.
Десять минут спустя из прорези в стене выполз лист бумаги. Текст гласил:
КАТАДЕМНОН, ЗАЛ ВОЕНАЧАЛЬНИКОВ
ДРЕВНЕГО СИГИЛА, НЫНЕ ИЗВЕСТНОГО
КАК ДАММАР — РАЗВАЛИНЫ В ГОРАХ
В ДЕСЯТИ МИЛЯХ К ЮГО-ЗАПАДУ
ОТ НЫНЕШНЕГО СТАРОГО ГОРОДА.
В течение вечера Гил связался с человеком, чей номер предоставил Арвин Ролус. На следующий день он забрал новые документы и присвоил себе личность Хартвига Торна, гранда. Он сразу же взял билет до Даммара и в тот же вечер покинул Землю.
Глава 21
Даммар был жутковатым маленьким миром, в половину диаметра Донны, и двумя третями ее поверхностной силы тяжести. В полярных регионах раскинулись огромные болота, на средних широтах — горы и скалы поразительных размеров, в жаркой зоне росли уникальные даммарские экваториальные густые заросли: путаница из колючек и “усиков” в десять миль шириной и, в иных местах, в полмили высотой. Из-за болот, скал, ущелий и этих зарослей было мало районов, удобных для обитания. Гарван, туристический центр, и Даммарский Старый Город, располагались на противоположных концах Большой Центральной Равнины, этого шрама, нанесенного касательным ударом метеора.
В Гарвине были отели, рестораны, бани, спортплощадки и, разумеется, театры марионеток. Артисты — марионетки — были особой породой: красивые маленькие существа полтора метра ростом, сильно отличающиеся от полуобезьян-бесенят, поставляемых таким, как Кукловод Холкервойд.
Сами даммаряне редко выходили из своих резиденций под холмами, на которые они тратили громадные состояния. Типичная резиденция представляла собой сложную систему покоев, затянутых мягкими серыми или перламутровыми тканями. За слоями газовой материи висели шары, испускавшие темно-лиловый и зеленый, как волнующееся море, свет. В редких случаях человека, которому даммаряне желали сделать приятное, или же заплатившего достаточно солидный гонорар, могли пригласить в резиденцию: визит предусматривал необыкновенный ритуал. Визитера мыли в бане щебечущие марионетки, обдавали его струями пара, закутывали с головы до пят в белый халат, надевали ему сандалии из белого фетра. Подвегнутый такой санобработке, он шел вдоль бесконечных панорам из занавесей и драпировок в гроты, увешанные колышущимися паутинами и газовыми тканями, через голубые и серо-зеленые огни и, наконец, выходил на поверхность, приведенный в трепет и озадаченный.
Прибыв в Гарван, Гил обосновался в одном из отелей “Старый Даммар”: скопище белых куполов и полусфер, с немногими маленькими окнами, размещенными, казалось, где попало. Гила поселили в двух комнатах с куполами на разных уровнях, украшенных бледно-зелеными панелями, а полы устилал толстый черный ковер.
Покинув отель, Гил зашел в агентство экскурсий и путешествий. На затененном балконе стоял даммаря-нин, его глазные яблоки сверкали светящимися звездами: создание поменьше, помягче, погибче гарриона, но в остальном во многом такое же. На стоящем на стойке экране появились светящиеся буквы:
— Вы желать?
— Я хочу взять напрокат аэромобиль, — слова стали на экране подрагивающими формами, которые даммарянин прочел одним взглядом.
Пришел ответ:
— Это возможно, хотя и дорого. Тур по экскурсионной трубе стоит не больше и предпочтительней по части безопасности и люкс-комфорта.
— Несомненно, — согласился Гил. — Но я ученый одного земного университета. Я желаю взглянуть на ископаемые остатки. Мне хочется посетить фабрики по изготовлению марионеток и осмотреть древние развалины.
— Посещать фабрики по изготовлению марионеток не рекомендуется, ввиду деликатности процедур. Гостя не позабавит увиденное. Никаких представляющих интерес развалин у нас нет. Экскурсионная труба предоставит более ценную поездку и обойдется дешевле.
— Я предпочитаю взять напрокат аэромобиль.
— Вы должны внести залог, равный цене аэромобиля. Когда он вам понадобится?
— Завтра рано утром.
— Ваше имя?
— Хартвиг Торн.
— Завтра утром аэромобиль будет стоять позади отеля. Можете сейчас заплатить три тысячи сто стандартных валютных единиц. Три тысячи — залог. Он будет вам возвращен. Прокат аэромобиля — сто единиц в день.
Час–другой Гил погулял по городу. С наступлением вечера он расположился в кафе под открытым небом выпить импортированного из Фортинана пива. В небе проплывала Донна — огромный янтарный полудиск.
В кафе вошел мужчина, сопровождаемый женщиной. Мужчиной был Скут Кобол. Женщина, несомненно, доводилась ему женой. Они прилетели на Даммар потратить свои накопленные ваучеры, как любые другие получатели. Скут Кобол взглянул на Гила, изучил взглядом его одежду по последней земной моде и что-то шепнул жене, которая окинула Гила таким же взглядом. А затем они посвятили все свое внимание меню. Гил, с кривой усмешкой, посмотрел на небо в сторону Донны.
Глава 22
Сутки на Даммаре длились недолго. Поужинав, Гил долго изучал карту Даммара. Он едва успел лечь, как небо начало светлеть.
Он поднялся с постели с ощущением судьбоносности сегодняшнего дня. Давным-давно Холкервойд провозгласил его “обреченным”: живущим под бременем рока. Он медленно оделся, сознавая этот груз. Казалось, что вся его жизнь была направлена именно к этому дню.
Аэромобиль ждал на платформе позади отеля. Он сел в машину, закрыл обтекатель, передвинул руль в удобное положение и закрепил его там. Проверил уровень энергии: аккумуляторы заряжены, он коснулся кнопки ВКЛ и потянул на себя руль. Машина поднялась в воздух. Гил плавно двинул руль вперед, накренил его назад: машина заскользила вверх по наклонной.
Покамест все шло хорошо. Гил направил машину выше, над горами. Далеко на юге располагались экваториальные заросли, бесформенная серо-коричневая клякса. Гил повернул на север.
Впереди сверкал заиндевелый единственный пик: ориентир. Гил свернул к северу от пика и увидел впереди Даммарский Старый Город: отнюдь не блистающее красотой скопище сараев и складов. Предпочитая, чтобы его присутствие осталось незамеченным, Гил резко повел аэромобиль на снижение и направился на юго-восток от Старого Города.
Он проискал целый час, прежде чем нашел развалины: беспорядочную груду камня, затерянную среди обломков скал на склоне горы.
Он посадил аэромобиль на маленькой ровной площадке в пятидесяти ярдах от низкой стены, и теперь Гил дивился тому, что так долго искал, так как строение это было монументальным и стены все еще не рухнули. Он вылез и постоял у машины, прислушиваясь, и услыхал лишь вздохи ветра. Старый Город, в десяти милях отсюда, был бесформенным скопищем серо-белых брусков. Он не видел ни одного признака жизни.
Взяв с собой фонарик и пистолет, он приблизился к разрушенной стене. За ней находилась впадина, а потом более массивная стена из покрытого пятнами лишайника бетона: потрескавшаяся, осевшая, но все еще стоящая; Гил приблизился, пытаясь обуздать проснувшийся в нем благоговейный страх. Это был дом великанов. Гил почувствовал себя ничтожным и незначительным. И все же… Эмфирион ведь был человеком, подобно ему самому, с человеческим страхом. Он явился в Катадемнон, — а потом?
Гил пересек ров между двумя стенами и подошел ко входу, заваленному щебнем. Вскарабкавшись на кучу щебенки, он заглянул внутрь, но солнечный свет, падавший с неба наискось, избегал этого провала, и он увидел лишь черные тени.
Гил включил фонарик и соскользнул по куче вниз в коридор, заваленный многовековыми наносами. На стене висели лохмотья ткани, сотканной, наверное, из волокон расплавленного обсидиана, протравленного окислами металлов. Узоры покрылись коркой грязи, но тем не менее напоминали Гилу занавеси, которые он видел где-то в другом месте… Коридор вывел в овальный зал, крыша которого давно рухнула. Пол был открыт небу.
Гил остановился. Он стоял в Катадемноне. Здесь Эмфирион столкнулся с тиранами Сигила. Не слышалось ни звука, даже шороха ветра, но давление прошлого было почти осязаемым.
В противоположном конце зала находился проем с обрывками регалий по обеим сторонам. Здесь Эмфириона могли поднять и прибить к балке — если его и впрямь ждала такая судьба. Гил пересек зал. Остановившись, он поднял взгляд на каменную балку над проемом. В ней определенно была впадина. Если Эмфириона подвесили здесь, то его ноги болтались на уровне плеч Гила, а кровь окрасила камень у ног Гила… Камень давно покрылся коркой серой пыли.
Гил прошел под балкой, направил луч фонарика в отверстие. Первую часть широкой лестницы завалило пылью, обломками и кусочками сухой растительности. Гил пролез в ход. “Под балку, где прибили его, и там в крипте своем они заточили его навеки”. Лестница привела в овальную камеру, с тремя уходящими в темноту проходами. Пол камеры выложили тусклым камнем, на котором лежал непотревоженный слой пыли. Крипта? Гил обвел камеру лучом фонарика и пошел в ту сторону, где могла находиться крипта. Заглянул в длинное помещение, холодное и неподвижное. На полу лежало в беспорядке полдюжины выплавленных из стекла ящиков, покрытых густой пылью. В каждом лежали органические останки: хитиновые пластинки, полосы ссохшейся черной кожи… Водном из ящиков был человеческий скелет, сочленения его распались, кости рухнули. Пустые глазницы смотрели прямо на Гила. А в центре лба зияло круглое отверстие.
Гил направил аэромобиль обратно в Гарван, посадил его на платформу позади отеля, забрал свой залог. А потом ушел к себе в номер, где принял ванну и переоделся во все свежее. И пошел посидеть на террасе, выходящей на площадь. Он чувствовал себя раздавленным, так, словно из него выпустили воздух. Он не ожидал найти того, что нашел.
Он надеялся на большее. Как насчет того чувства предзнаменования, с которым он начал день? Инстинкт подвел его. Все прошло с глупой легкостью, с такими малыми затруднениями, что все это дело казалось каким-то обидным. Гил испытывал беспокойство, неудовлетворенность. Он нашел останки Эмфириона: уж в этом-то не возникало никаких сомнений. Но знал не больше, чем раньше. Эмфирион погиб напрасно, его славная жизнь заканчивалась провалом и попусту. Но ничего удивительного: именно об этом говорила легенда.
Солнце опустилось за западные холмы. Силуэт Гарвана — покатые купола, наложенные один на другой — выглядел черным на фоне пепельно-коричневого неба. Из переулка рядом с отелем вышла темная фигура — даммарянин. Он бочком пробрался вдоль окружавшей террасу черной ограды и остановился, посмотрев на площадь. Затем он повернулся и изучил взглядом террасу, словно подсчитывая стоимость ночного дела. Жадные, купающиеся в гиперроскоши звери, подумал Гил, вбухивающие каждый секвин, каждый ваучер и каждый баус в свои экстравагантные резиденции. Он гадал, были ли даммаряне такими же сибаритами в былые героические дни, во времена Эмфириона… Катадемнон не предполагал никакой особой изысканности. Наверное, в те дни они не располагали финансовыми средствами для потакания своим вкусам…
Чувствуя внимание Гила, даммарянин повернул свою странную, хохлатую голову. Гил в свою очередь воззрился на него, и тут ему в голову пришла поразительная мысль.
Даммарянин внезапно повернулся и исчез за оградой. Гил откинулся в кресле. В качестве упражнения в абстрактной логике эта проблема имела поразительно простое решение. Но решение это означало такую душераздирающую трагедию, что в нее не хотелось верить.
И все же факты — вещь упрямая. Ведь столько всяких странных маленьких пустяков, которые он, дивясь, наблюдал, стали теперь звеньями одной цепи. Ему никто не мог дать совета. Он был один.
Что сделал бы на его месте Эмфирион?
Сказал бы правду.
Отлично, подумал Гил. Значит, будет Правда, и пусть последствия сами о себе заботятся.
Гил сделал знак принести ему меню и заказал ужин. Утром он отправится в Амброй.
Глава 23
Гил прибыл в знакомый старый космопорт Годеро ранним вечером, по времени Амброя. Он подождал, пока с корабля схлынут экскурсанты, а затем не спеша спустился по трапу.
Чиновник на входе был человеком желчного нрава. Он хмуро посмотрел на одетого по земной моде Гила и изучил его документы.
— С Земли, да? Что же вы делаете здесь в Амброе?
— Путешествую.
— Хм. Сэр Хартвиг Торн. Гранд. У нас они тоже есть. Везде одно и то же. Гранды путешествуют, а нижняки работают. Продолжительность пребывания?
— Наверное, неделя.
— Здесь не на что смотреть. Хватит и дня.
— Вполне возможно, — пожал плечами Гил.
— Ничего, кроме серости, скуки да нудной работы. Вы здесь не найдете никакой роскоши, кроме как в высотных замках. Вам известно, что они только что подняли взимаемый с нас процент? Теперь они берут 1,46 процента вместо 1,18. Вы на Земле взимаете свой процент?
— Там действует иная система.
— Как я понимаю, вы не ввозите никаких дуплицированных, сделанных машиной или незаконно скопированных предметов для распространения, либо даром, либо ради прибыли?
— Никаких.
— Отлично, сэр Хартвиг. Проходите, пожалуйста. Гил вышел в памятный ему зал. Войдя в “спай” — будку, он позвонил Великому Лорду Дугалду “Буамарку”, в его высотный замок в районе Вашмонт.
Экран показал белый диск на синем фоне. Вежливый голос произнес:
— Великого Лорда Дугалда в замке нет. Он будет рад, если вы оставите меморандум относительно вашего дела.
— Я гранд с Земли, только что прибыл. Где я могу найти Лорда Дугалда?
— Он на празднестве, в замке Лорда Парнасса “Андерлайна”.
— Я позвоню туда.
На второй звонок ответил какой-то лорденыш с худощавым лицом и уложенными надо лбом в фантастической прическе, покрытыми лаком черными волосами. Он с изысканной надменностью выслушал Гила и отвернулся, не сказав ни единого слова. Миг спустя появился Лорд Парнасс.
Гил принял этакий позабавленно-снисходительный вид.
— Я — сэр Хартвиг Торн, турист с Земли. Я позвонил выразить уважение Великому Лорду Дугалду, и меня отослали к вам.
Парнасс, худощавый и резкий, как тот лорденыш, с темно-красной кожей, смерил Гила взглядом.
— Для меня большая честь познакомиться с вами. Лорд Дугалд гостит у меня в замке, наслаждаясь представлением, — он на едва заметный миг поколебался. — Я был бы рад приветствовать вас в своем замке, особенно если у вас к лорду Дугалду срочное дело.
Гил рассмеялся.
— Оно ждало много лет и вполне может подождать еще день–другой, но я был бы рад разобраться с ним как можно скорее.
— Отлично, сударь. Вы где остановились?
— В космопорте Годеро.
— Если вы зайдете в Бюро “Ц” и сошлетесь на меня, то в ваше распоряжение предоставят транспорт.
— Я скоро прибуду.
Среди обыкновенных получателей бытовало мнение, что лорды жили в роскоши, окруженные изысканными предметами и восхитительными ароматами, а прислуживали им прекрасные юноши и девушки. Постели лордов, по слухам, были ложами из воздушного пуха и диких цветов. Каждая трапеза, поговаривали, была пиром из вкуснейших сластей и отборнейших гейдских вин. Не смотря на свое знание, Гил почувствовал волнение и трепет, когда аэромобиль поднялся к высотному замку. Его высадили на террасу, окруженную белой балюстрадой. Две широких лестницы вели на верхнюю террасу с возвышающимся за ней дворцом Лорда Парнасса.
Поднявшись по лестнице, он приблизился к входу, у которого стояли двое гаррионов в тускло-красных ливреях. Сквозь задрапированные портьерами из золотистого атласа высокие окна виднелось великолепное собрание лордов и леди. Все разговаривали вибрирующим, лукавым шепотом и смеялись почти беззвучно.
Пол был покрыт черным ковром с Мангских островов. Вдоль стен стояли кушетки, обитые бутылочно-зеленым плюшем, — на взгляд Гила, эксцентричной и сверхутонченной модели, определенно, работа не амбройских краснодеревщиков. По стенам висели гобелены, импортированные с Даммара. И правда, великолепие и роскошь, подумал Гил, но странное ощущение — будто смотришь на потрепанную театральную декорацию. Атмосфере, несмотря на мягкое освещение и пышные драпировки, недоставало непринужденности и насыщенности, а веселью недоставало спонтанности. Это все равно, подумал Гил, что смотреть на марионеток, играющих в празднество. Не удивительно, подумал он, что лорды и леди посещали такие приемы, как Окружной Бал, где они могли принять участие в страстях нижняков… И едва он подумал об Окружном Бале, как увидел Шанну в чудесном платье приглушенно лимонно-желтого цвета, с белыми лентами и оборками. Гил завороженно наблюдал за тем, как она стояла, разговаривая тихим полушепотом с галантным молодым лордом. С каким же очаровательным рвением она играла в чувства: улыбки, надутые губки, лукавые наклоны головки, премилые легкие возмущения, гримаски восторга, смятения, замешательства и ужаса.
Подошел высокий худощавый лорд: Лорд Парнасс. Остановился, поклонился.
— Сэр Хартвиг Торн?
— Он самый, — поклонился в ответ Гил.
— Надеюсь, мой замок вам по нраву? — тон Лорда Парнасса был легким, сухим, с самым слабым, какой только возможен, обертоном снисходительности.
— Он очарователен.
— Если дело у вас к Лорду Дугалду неотложное, то я отведу вас к нему. Когда закончите, можете наслаждаться, не стесняясь.
— Я не желал бы злоупотреблять вашим гостеприимством, — поблагодарил его Гил. — Мое дело, вероятно, не займет много времени.
— Как пожелаете. Тогда будьте добры последовать за мной.
Шанна заметила Гила и завороженно уставилась на него. Гил улыбнулся ей и кивнул. Невелика беда, если она узнала его. Озадаченная, она повернулась, провожая Гила взглядом, когда тот последовал за Лордом Парнассом в маленькую отгородку, увешанную голубым атласом. За инкрустированным столиком сидел Великий Лорд Дугалд “Буамарк”.
— Вот сэр Хартвиг Торн с Земли, которому нужно обсудить с вами какое-то дело, — сказал Парнасс и, натянуто поклонившись, вышел.
Великий Лорд Дугалд, осанистый мужчина среднего возраста, с кожей сливового цвета, пристально посмотрел на Гила.
— Я вас знаю? В вас есть что-то, кажущееся мне знакомым. Как вас зовут, простите?
— Мое имя не имеет значения, — сказал Гил. — Можете считать меня принцем Эмфирионом Амбройским.
Дугалд пронзил его холодным взглядом.
— Это кажется слишком экстравагантной шуткой.
— Дугалд, Великий Лорд, почему это вас удивляет, когда вся ваша жизнь — сплошная экстравагантная шутка?
— А? Что такое? — Дугалд с усилием поднялся на ноги. — Что все это значит? Ты не приезжий с Земли! У тебя голос нижняка. Что это за фарс? — Дугалд повернулся подозвать стоявшего в конце зала гарриона.
— Погодите, — остановил его Гил. — Выслушайте меня, а потом уж решайте, что делать. Если вы сейчас позовете гарриона, то потеряете всякую возможность выбора.
Дугалд уставился на него, с апоплексически полиловевшим лицом, то открывая, то закрывая рот.
— Я тебя знаю. Я видел тебя. Я помню твою манеру речи… Может ли такое быть? Ты — Гил Тарвок, которого изгнали! Гил Тарвок — пират! Великий вор!
— Я — Гил Тарвок.
— Мне следовало догадаться, когда ты сказал “Эмфирион”. Что за безобразие! Чего ты от меня хочешь? Отомстить? Ты заслужил свое наказание! — Лорд Дугалд посмотрел на Гила с новым гневом. — Как ты спасся? Ведь тебя же изгнали!
— Верно, — согласился Гил. — А теперь я вернулся вновь. Вы уничтожили моего отца, вы собирались уничтожить меня! Я не испытываю к вам особой жалости.
Лорд Дугалд снова повернулся к гарриону, и Гил опять остановил его, подняв руку.
— У меня есть при себе оружие. Я могу убить и вас, и гарриона. Вам лучше выслушать меня. Это не займет много времени, а уж потом можете решить, как вам поступить.
— Тогда говори! — раздулся от гнева лорд Дугалд. — Скажи то, что должен сказать и убирайся!
— Я произнес имя Эмфирион. Он жил две тысячи лет назад и сорвал планы кукловодов Даммара. Он пробудил в вирванах их самосознание и убедил их заключить мир. А затем он отправился на Даммар и выступил в Катадемноне. Вы знаете о Катадемноне?
— Нет, — пренебрежительно бросил Лорд Дугалд. — Дальше.
— Кукольники вогнали в голову Эмфириону гвоздь, а затем затеяли новую кампанию. То, чего они не добились силой, они надеялись добиться хитростью. После Имперских Войн они восстановили город, смонтировали “овертренд” и “андерлайн” и учредили “Буамарк”. А также организовали кооператив “Турибль”, и впоследствии “Буамарк” всегда продавал только “Туриблю” и, наверное, и покупал тоже только у “Турибля”. И впрямь, настоящие кукольники! Зачем дамарянам марионетки? Они использовали в качестве своих марионеток фортинанцев, и лишили нас нашего богатства.
Дугалд помассировал нос двумя указательными пальцами.
— Откуда вам все это известно?
— Да как же может обстоять иначе? Вы называли меня вором и пиратом. Но вор и пират — вы! Точнее, вы — марионетка, управляемая ворами.
Лорд Дугалд, казалось, набух, сидя в кресле.
— Так значит. Так, значит, теперь вы еще и оскорбляете меня?
— Это вовсе не оскорбление, а сущая правда. Вы — марионетка, созданная давным-давно в даммарянских инкубаторах.
Лорд Дугалд пристально посмотрел на Гила.
— Вы уверены в этом?
— Конечно. Лорды? Леди? Что за анекдот! Вы — превосходные копии человека, но вы марионетки.
— Кто заразил вас такими фантастическими взглядами? — потребовал придушенным голосом ответа Лорд Дугалд.
— Никто. В Гарване я наблюдал, как ходит даммарянин. Он шагал, тихо ступая, словно у него болели ноги. И вспомнил, что именно так ходили на Маастрихте те лорды и леди. Вспомнил, как они боялись света, открытого неба, как они желали убежать, спрятаться в пещеры: как вирваны, как даммаряне. Я вспомнил цвет их кожи — тот розовый оттенок, который иногда тяготеет к лиловому цвету даммарян. На Маастрихте я только дивился, как это такие похожие на людей личности могли вести себя так странно. Как я мог быть таким наивным? И столько поколений мужчин и женщин: как они могли быть такими глупыми, такими непроницательными? Достаточно просто. Обман был настолько большой, что не поддавался уразумению.
Покуда Гил говорил, лицо Дугалда начало дрожать и корчится самым странным образом, губы втягивались в рот и выпячивались, глаза вылезали из орбит так, что Гил гадал, переживает ли лорд этот припадок. Наконец, Дугалд выпалил:
— Глупости… Ерунда… Подлая чушь…
— Нет, — покачал головой Гил. — Коль скоро эта мысль начинает распространяться, все стайовится ясным. Посмотрите! — Он показал на драпировки. — Вы душите себя тканью, как и даммаряне, у вас нет никакои музыки, вы не в состоянии завести детей от настоящих людей, даже запах у вас странный.
Дугалд медленно опустился в кресло и какой-то миг сидел молча. А затем хитро покосился на Гила.
— Как далеко вы распространили эти дикие предположения?
— Достаточно широко, — заверил его Гил, — иначе я бы и не явился сюда.
— Ха! Кого вы уведомили?
— Во-первых, я отправил меморандум в Исторический Институт.
Дугалд болезненно застонал. А затем с жалкой попыткой бравады заявил:
— Там никогда не обратят внимания на такую чепуху! Кого еще?
— Убив меня, вы ничего не добьетесь, — вежливо уведомил его Гил. — Я прекрасно понимаю, что вам хотелось бы это сделать. Заверяю вас, это будет бесполезно. Хуже, чем бесполезно. Мои друзья распространят новости не только по всему Фортинану, но и по всей человеческой Вселенной: о том, что лорды — всего лишь марионетки, что их гордость — всего лишь актерская игра, что они обманули доверявших им.
Дугалд сгорбился в кресле.
— Гордость эта не поддельная. Это истинная гордость. Сказать вам кое-что? Только у меня, Великого Лорда Дугалда “Буамарка”, нет никакой гордости. Я скромный, я лиловый от забот — потому что только я знаю правду. Все остальные — они не виноваты. Они осознают свое отличие и считают его мерой своего превосходства. Только я не гордый. Только я знаю, кто я такой, — он жалобно застонал. — Ну, я вынужден выполнять ваши требования. Чего вы хотите? Богатства? Космическую яхту? Городской дом? Все это?
— Мне нужна только правда. Правда должна быть известна всем.
— Да что я могу сделать! — протестующее закаркал Дугалд. — Вы хотите, чтобы я уничтожил свой народ? Честь — это все, что у нас есть. Один я только лишен чести, и взгляните на меня! Видите, каково мне! Я отличаюсь от всех остальных. Я — марионетка!
— Вы один знаете это?
— Один. Прежде чем умереть, я уведомлю другого и тем самым обреку его так же, как давным-давно обрекли меня.
В отгороженную часть зала вошел Лорд Парнасс. Он перевел вопросительный взгляд с Гила на Лорда Дугалда.
— Вы все еще занимаетесь своим делом? Мы почти готовы к ужину. — И обратился к Гилу. — Вы присоединитесь к нам?
— Конечно, — согласился Гил. — Буду рад поужинать с вами.
Лорд Парнасс коротко поклонился и покинул отгороженную часть зала.
Лорд Дугалд сумел состроить грубовато-добродушное лицо.
— Ну, тогда давайте рассмотрим этот вопрос. Вы не хаосист. Уверен, что вы не желаете уничтожить испытанное временем устройство общества, в конце концов…
— Лорд Дугалд, — прервал его, подняв руку, Гил. — Как бы там ни было, с обманом должно быть покончено, и обманутым вами людям должны возместить ущерб. Если вы и ваше “общественное устройство” сможете пережить эти шаги, то и флаг вам в руки. Я питаю злобу только к вам и даммарянам, а не к лордам Амброя.
— То, что вы требуете, невозможно, — заявил Дугалд. — Вы явились сюда, чванясь и угрожая, и теперь мое терпение истощилось! Предупреждаю вас и прошу не распространять никаких лживых или подстрекательских басен!
Гил повернулся к двери.
— Первыми, кто узнает, будут Лорд Парнасс и его гости.
— Нет! — с болью воскликнул Дугалд. — Неужели вы уничтожите нас всех?
— С обманом должно быть покончено. Ущерб должны возместить.
Дугалд в отчаянии и пафосе простер руки.
— Вы человек упрямый?
— Упрямый? Вы убили моего отца. Вы две тысячи лет грабили и обманывали. И вы еще ожидаете, чтобы я был иным?
— Я исправлю дело. Вычеты вернутся к 1,18 процента. Нижняки будут получать заметно более высокий доход. Я потребую этого. Вы не представляете, как настойчивы даммаряне!
— Правда должна быть известна всем!
— Но как же наша честь?
— Покиньте Донну. Увезите свой народ на какую-нибудь далекую планету, где никто не знает вашей тайны.
Дугалд издал крик дикой боли.
— Как же я смогу объяснить такой крутой поворот?
— Сказав правду.
Дугалд уставился Гилу прямо в глаза, и Гил, на короткий странный миг, почувствовал себя вглядывающимся в непроницаемую даммарянскую пустоту.
Должно быть, Дугалд тоже обнаружил в глазах Гила нечто, внушающее ужас. Он повернулся и вышел широким шагом в большой зал. Голос его заскрежетал, прорываясь сквозь тихое бормотание и чуть слышный шепот.
— Слушайте меня! Слушайте все! Правда должна быть сказана!
Общество повернулось к нему в вежливом удивлении.
— Правда! — выкрикнул Дугалд, — правда должна быть сказана. Все должны узнать, наконец.
В зале воцарилась тишина. Дугалд дико озирался по сторонам, пытаясь выдавить из себя слова.
— Две тысячи лет назад, — объявил он, — Эмфирион избавил Фортинан от тех даммарянских чудовищ, известных как вирваны.
А ныне явился еще один Эмфирион, чтобы изгнать еще одну расу даммарянских чудовищ. Он настоял на правде. И сейчас вы услышите правду.
Почти две тысячи лет назад, когда Амброй лежал в развалинах, с Даммара отправили новый набор марионеток. И эти марионетки — мы. Мы служили своим хозяевам — даммарянам и выплачивали им деньги, выколоченные из труда нижняков. Это и есть правда, и теперь, когда она известна, даммаряне не могут больше принуждать нас.
Мы не лорды, мы — марионетки.
У нас нет никаких душ, никаких мыслей, никаких личностей. Мы синтезированы.
Мы не люди, и даже не даммаряне. И самое главное, мы не лорды. Мы — прихоти, фантазии, выдумки. Честь? Наша честь так же реальна, как струйка дыма. Достоинство? Гордость? Смешно даже употреблять эти слова.
Дугалд показал на Гила.
— Он явился сюда сегодня вечером, назвавшись Эмфирионом, принудив меня к правде.
Вы услышали правду.
И, когда правда, наконец, сказана, сказать больше нечего.
Зал безмолвствовал.
Прозвенел колокольчик. Лорд Парнасс пошевелился, обвел взглядом гостей.
— Нас ждет банкет.
Гости один за другим медленно потянулись из зала. Гил посторонился. Рядом с ним прошла Шанна. Она остановилась.
— Ты — Гил. Гил Тарвок.
— Да.
— Когда-то, давным-давно, ты любил меня.
— Но ты меня никогда не любила.
— Возможно, любила. Наверное, я любила тебя настолько, насколько могла.
— Это было давным-давно.
— Да. Теперь все по-иному, — Шанна вежливо улыбнулась и, подобрав юбки, ушла своей дорогой.
— Завтра вы должны выступить перед получателями, — обратился Гил к Лорду Дугалду. — Скажите им правду, как сказали правду своему народу. Наверное, они не снесут ваши башни. Если же они придут в неудержимую ярость, то вы должны быть готовы убраться.
— Куда? В Грабленые горы к вирванам?
Гил пожал Плечами. Лорд Дугалд повернулся, Лорд Парнасс ждал. Они прошли в банкетный зал, оставив Гила стоящим в одиночестве.
Он повернулся и вышел на террасу, и постоял с миг, глядя на древний город, который раскинулся, слабо посвечивая огнями до самой Инесы и дальше. Никогда он не видел такого прекрасного зрелища.
Он прошел к аэромобилю.
— Отвези меня в гостиницу “Коричневая Звезда”.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Симпатичное местечко
СообщениеДобавлено: 17 окт 2010, 00:30 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14628
Глава 24


окончание

Жители Амброя, такие осторожные, такие усердные, такие бережливые, после того как их оповестили по “спай” — системе, несколько часов пребывали в ошеломленном состоянии. Работа прекратилась, люди выходили на улицы, тупо глядели в небо на Даммар, вверх на высотные замки на вашмонтских многоэтажках, а затем сквозь город на Министерство Соцобеспечения.
Люди мало говорили друг с другом. Иной раз кто-нибудь разражался смехом, а затем снова умолкал. Народ начал потихоньку стекаться к Министерству Соцобеспечения, и к полудню на площади стояла уже огромная толпа, сверлящая взглядами мрачное старое здание.
В здании собрался клан Коболов, проводя чрезвычайное заседание.
Толпа начала беспокойно шевелиться. Послышался ропот, который, нарастая, стал оглушительным. Кто-то, наверное, какой-то хаосист, бросил камень, который разбил окно. В пробитом стекле появилось лицо, и рука принялась делать предостерегающие жесты, которые, казалось, привели толпу в раздражение. Прежде еще возникали какие-то колебания и сомнения относительно роли Министерства. Но гневные жесты из окна, казалось, отправили Министерство на одну доску с теми, кто обманывал и обирал получателей, и в конце концов разве не агенты Министерства проводили в жизнь этот обман?
Толпа заволновалась. Ропот стал угрожающим рычанием. Полетели новые камни, разбились новые стекла.
Громкоговоритель на крыше внезапно истошно завопил:
— Получатели! Возвращайтесь к работе! Министерство Соцобеспечения изучает ситуацию и в должное время заявит надлежащие протесты. Все! Разойдитесь! Немедленно уходите: по домам или по рабочим местам. Это официальное распоряжение!
Молодежь хлынула к запертым дверям и попыталась взломать их. Раздались выстрелы — несколько юношей упали. Толпа рванулась вперед и ворвалась в Министерство Соцобеспечения через выбитые окна. Раздались новые выстрелы, но толпа уже проникла в здание, и произошло много ужасных деяний. Коболов разорвали на мелкие кусочки, строение предали огню.
Истерия продолжалась всю ночь. Высотные замки остались невредимыми, главным образом потому, что толпе было до них не добраться. На следующий день Совет Цехов попытался восстановить порядок, и Мэр приступил к работе по организации ополчения.
Шесть недель спустя из Амброя отправилась сотня космических судов всех разновидностей — пассажирские посудины, грузовые суда, космояхты — и устремилась к Даммару. Нескольких даммарян убили, еще нескольких захватили в плен. Остальные укрылись в своих резиденциях.
Депутации, составленной из пленных даммарян, вручили ультиматум:
Две тысячи лет вы грабили нас без жалости или раскаяния. Мы требуем полного возмещения. Вынесите все свои богатства: каждую нитку тканей, каждый драгоценный артефакт, все свои сокровища в виде денег, кредитов, иностранных счетов и валюты и всю Другую ценную собственность. Отныне эти предметы и это богатство станут нашими. Затем мы уничтожим резиденции взрывчаткой. С этой поры даммаряне должны жить на поверхности в условиях, столь же суровых, как те, которые вы навязывали нам. Впоследствии вы должны платить государству Фортинан контрибуцию в размере десяти миллионов ваучеров ежегодно, на протяжении двухсот лет Донны.
Если вы немедленно не согласитесь на эти условия, то будете уничтожены, и не останется ни одного живого даммарянина”.
Четыре часа спустя из резиденций начали вывозить первые драгоценные предметы.
На площади Андл воздвигли святилище, в котором поместили хрустальный гроб, содержащий скелет Эмфириона. На двери стоящего рядом дома с узким фасадом и окнами из янтарного стекла висела мемориальная доска из полированного черного обсидиана. Серебряные буквы гласили:
“В этом доме жил и работал сын Амианта Тарвока, Гил, который, взяв себе имя Эмфирион, оказал великую честь этому имени, своему отцу и себе…”


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 35 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB


Подписаться на рассылку
"Вознесение"
|
Рассылки Subscribe.Ru
Галактика
Подписаться письмом