Галактика

Сознание Современного Человека
Текущее время: 18 дек 2018, 23:22

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 42 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Святая тайна
СообщениеДобавлено: 18 мар 2011, 03:48 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14637
22

Иерусалим


Миновав Северные ворота Храмовой горы, Бартон обошел толпу людей у Западной стены по узким, вымощенным камнем улочкам, отлого спускавшимся с горы Мориа.
Как ни странно, удалось убедить Разака позволить ему забрать свиток к себе в кабинет, чтобы попытаться перевести текст. Похоже, мусульманину не терпелось получить хоть какие-то ниточки.
Миновав оживленные Мусульманский и Христианский кварталы, Бартон вошел в Еврейский квартал по улице Тиферет Исраэль и свернул налево, к широкой площади Хурвы. При полном безветрии резкий свет полдня еще больнее резал глаза. Он взглянул на арку Хурвы — центральную точку площади — и полуразрушенную нижнюю часть, оставшуюся от некогда величественной синагоги.
«Хурва, или иначе руины, — очень подходящее название», — подумал Бартон.
Как и сам Иерусалим, синагогу много раз разрушали и восстанавливали из-за бесконечных распрей между мусульманами и евреями. Накануне рождения государства Израиль в 1948 году синагога была взорвана Иорданским легионом — последний удар, оказавшийся для здания смертельным.
Минуло почти шесть десятилетий, а упорная битва продолжается — ожесточенная война за территории и сферы влияния между израильтянами и палестинцами. И сейчас Бартон чувствовал, что его затянуло в самую горячую точку конфликта.
Хотя главный офис Археологического управления при Министерстве культуры Израиля располагался в Тель-Авиве, три недели назад здесь, в помещении Археологического музея Уола, установили аппаратуру временного канала спутниковой связи — совсем недалеко от квартиры, которую снимали возможные участники происшествия на Храмовой горе.
Перед самым зданием стоял припаркованный золотистый «БМВ»-седан с полицейскими номерами. Бартон мысленно застонал и поспешил к входной двери. Там его встретила стажер-ассистент Рейчел Лейбовиц — привлекательная девушка лет двадцати с небольшим, черноволосая, с оливковой кожей и очаровательными голубыми глазами.
— Грэм, — быстро проговорила она. — Там внизу двое в форме, они к вам. Я велела им ждать на улице, но они настаивали и…
— Все хорошо, Рейчел. — Бартон вскинул руку. — Они должны были прийти.
Он вдруг поймал себя на том, что глазеет на ее губы. Может, в Археологическом управлении и пытались сделать ему приятное, назначив такого симпатичного помощника, однако делам его это не помогло ни на йоту.
В свои пятьдесят четыре Грэм Бартон не был уж таким лихим плейбоем, как когда-то в молодости. Но в своем узком кругу он считался легендой, и это как будто компенсировало его не улучшающуюся внешность. И энергичные студентки, такие как, например, Рейчел, были готовы на все, чтобы сблизиться с ним.
— Пожалуйста, никого со мной пока не соединяйте. — Он прошел мимо девушки, улыбнувшись и задержав дыхание, чтобы оградить себя от дурмана ее духов.
Официальных приглашений на сегодня никому не выдавали, но Бартон знал, что, пока он занимается осмотром места преступления, полиция и СБИ будут дышать ему в затылок. Разумеется, они захотят иметь информацию о каждой найденной им крупинке.
Спускаясь в подземную галерею музея, он прошел мимо восстановленных мозаик и ритуальных ванн, обнаруженных при раскопках богатой виллы эпохи Ирода Великого.
Археологическое управление недавно запустило мощную программу по созданию цифрового каталога своей необъятной коллекции — от пергаментных свитков до гончарных изделий, от языческих изваяний до оссуариев, — колоссальной базы данных с историческими сведениями и трехмерными изображениями каждой реликвии. Программные средства, предназначенные для работы в Интернете, предстояло разработать так, чтобы полевые археологи могли иметь возможность расшифровывать древние надписи. Первым запустив подобные программы в Великобритании, Бартон был идеальной кандидатурой на должность главы проекта. Именно здесь он начал программу оцифровки, чтобы постепенно охватить сетью все израильские музеи, заканчивая знаменитым Музеем Израиля.
Направляясь в конец галереи, он прошел в неприметную квадратную комнату, окрашенную в уныло-серый глянец, — его временный кабинет. Здесь и дожидались Бартона двое мужчин, которые вчера уже приходили просить о сотрудничестве в расследовании: комиссар полиции округа Иерусалим генерал Яков Тополь и глава местного отдела СБИ генерал-майор Арий Телексен. Каждый занял по складному металлическому стулу на «гостевой» половине импровизированного рабочего стола.
— Джентльмены. — Бартон кивнул, поставил портфель и уселся напротив офицеров.
Телексену было под шестьдесят, крепыш с физиономией питбуля — тяжелые челюсти и толстые веки. Он сидел, сложив руки на груди, нисколько не пытаясь скрыть отсутствие двух пальцев на левой руке. Будучи выдающимся агентом-ветераном израильской антитеррористической службы, он сохранял холодную невозмутимость, приличествующую человеку, много повидавшему в этом мире. О высоком положении Телексена свидетельствовали оливкового цвета мундир с генеральскими погонами и черный берет с символикой СБИ. Сабля, перевитая ветвью оливы, рассекала надвое золотую звезду Давида.
— Мы хотели бы узнать предварительные результаты вашего исследования. — Голые стены гулко отразили раскатистый голос Телексена.
Бартон погладил подбородок, собираясь с мыслями, и начал:
— В задней стене мечети Марвани направленным взрывом пробита очень аккуратная брешь. Явно профессиональная работа.
— Это нам известно, — нетерпеливо сказал Телексен, помахав искалеченной рукой. — Какова была цель?
— Получить доступ в потайную крипту.
— Крипту? — Тополь уставился на археолога.
Он был явно моложе Телексена, форма его скорее подошла бы пилоту коммерческого авиалайнера: бирюзовая рубашка с воротничком, соответствующие званию погоны и темно-синие брюки. На фуражке эмблема полиции Израиля: две оливковые ветви, окружавшие звезду Давида. Да и внешность вполне обыкновенная: мужчина средних лет, широкий в кости, лицо худое, с глубоко посаженными глазами.
— Крипту, — повторил Бартон, доставая один из сделанных им оттисков. — Вот смотрите. На стене была табличка с именами всех похороненных там.
Оба офицера не сводили глаз с оттиска.
— Что украли? — хрипло спросил Тополь.
— Могу только предположить, но, по-моему, это был погребальный ковчег. Оссуарий.
— Погребальный ковчег? — переспросил Телексен.
— Небольшой ларец из камня, вот такой примерно. — Бартон обрисовал в воздухе размеры оссуария. — Вероятно, в нем находились кости скелета человека.
— Я в курсе, как выглядит погребальный ковчег, — буркнул Телексен. — Меня больше интересуют мотивы. Вы хотите сказать, что мы потеряли тринадцать солдат из-за ящика с костями?
Бартон кивнул.
Телексен презрительно фыркнул. Тополь еще раз невозмутимо взглянул на оттиск, указав на иудейские имена:
— Так какой из них унесли?
— Вот этот. Но как видите, тут неразборчиво.
— Вижу, — сказал Тополь, явно пытаясь скрыть замешательство.
В ночь похищения, когда он лично побывал на месте преступления вместе со своими детективами, ему особенно запомнилось изображение, увиденное там, на стене: высеченный из камня дельфин обвивает трезубец. Такой странный символ не сразу забудешь. Однако на оттиске Бартона дельфин отсутствовал. Вместо него на камне виднелась глубокая борозда. Если это сделали не похитители, тогда кто?
— Так каким, по-вашему, был их мотив?
— Четкого вывода у меня пока нет, — вздохнул Бартон. — Похоже, ими руководил тот, кто в точности знал, что лежит в оссуарии.
— Мотив-шмотив… Да кому нужен ящик с костями?! — перебил Телексен, даже не пытаясь скрыть свое презрение.
Запустив руку в нагрудный карман пиджака, он вынул пачку «Тайм лайт», вытряхнул оттуда сигарету и, не спрашивая разрешения у хозяина кабинета, щелкнул серебряной зажигалкой «Зиппо».
— Трудно сказать… — ответил Бартон. — Для этого надо узнать, что находилось внутри.
Последовало долгое-долгое молчание. Офицеры переглянулись.
— Версии есть? — медленно и отчетливо выговорил Телексен.
Держа сигарету в пальцах искалеченной руки, он глубоко затянулся и выпустил дым через ноздри.
— Пока нет.
Тополь держался более уравновешенно.
— А есть ли вероятность того, что это был вовсе не погребальный ковчег? Могло ли в усыпальнице находиться что-либо еще?
— Исключено, — уверенно сказал Бартон. — Согласно обычаям, в криптах не оставляли никаких ценностей. Это не Древний Египет, генерал.
— Удалось ли вам обнаружить какую-нибудь улику, позволяющую нам выйти на след злоумышленников? Есть ли в деле палестинский след? — не унимался Телексен.
Казалось, они не способны понять, что в отличие от многих коренных израильтян Бартон в своих суждениях не руководствуется религиозной или политической лояльностью.
— На данный момент ничего конкретного.
— Можно как-нибудь отследить исчезнувший оссуарий? — Телексен терял терпение.
— Наверное, можно. — Бартон спокойно разглядывал обоих, хотя агрессивное поведение и сигаретный дым постепенно истощали его терпение. — Я буду тщательно контролировать рынки древних артефактов. Больше всего шансов, что он вынырнет именно там. — Он запустил руку в портфель за вторым листком бумаги и по столу подтолкнул его к Тополю. — Вот эскиз, как примерно должен выглядеть оссуарий, вместе с его размерами и приблизительным весом. Предлагаю вам распространить это среди своих людей, особенно на блокпостах. А вот рисунки других оссуариев, найденных в крипте.
Тополь взял рисунки.
— Мне кажется, вы упускаете одну очень важную вещь, — поспешил добавить Бартон тихим голосом.
Оба офицера вскинули головы.
— Усыпальница под Храмовой горой подкрепит убежденность сионистов в том, что над ней прежде стоял иудейский храм. Вероятно, вам следовало бы поделиться этой информацией с премьер-министром.
В данном случае Бартон пытался сыграть на желании каждого израильского еврея — как ортодокса, так и безразличного к вере — ухватиться за надежду, что в один прекрасный день миру явят неопровержимую археологическую находку, подтверждающую исключительное право иудеев на Храмовую гору.
Телексен беспокойно заерзал, металлические ножки его стула царапнули пол.
— Так что не удивляйтесь, если расследование этого дела приведет к намного большим открытиям, — добавил Бартон.
— Что-нибудь еще? — осведомился Тополь.
Археолог подумал о найденном им свитке, лежащем сейчас внутри цилиндра в кармане его брюк.
— На данном этапе это все.
— Едва ли стоит напоминать вам, что поставлено на карту, — сурово сказал Телексен. — Мы балансируем на краю крайне неприятной конфронтации с Хамасом и палестинской администрацией. Множество людей с их стороны готовы воспользоваться любым предлогом, чтобы обвинить нас в теракте против ислама.
— Я приложу все усилия, чтобы найти оссуарий, — сказал Бартон.
Телексен сделал последнюю затяжку и сжег сигарету до фильтра.
— Найдете ковчег — сразу же сообщите нам обоим. Вы получите полный доступ ко всем необходимым ресурсам. — Он бросил окурок на пол и раздавил правой ногой. — И на будущее: к следующей нашей встрече я бы хотел получить нечто большее, чем лекцию по археологии.
Оба офицера поднялись и вышли в галерею.
Звонком дав сигнал Рейчел о том, что гости покинули здание, Бартон быстро закрыл дверь и, волнуясь, вытащил цилиндр. Сняв колпачок, он постучал по цилиндру, чтобы свиток выпал на освобожденную поверхность столешницы. Из ящиков соседнего стеллажа он достал пару латексных перчаток и пластиковый пакет с застежкой. Потом сел за стол, опустил пониже штангу настольной лампы и натянул перчатки.
Осторожно развернув свиток, археолог уложил его текстом вверх на пластиковом пакете и так же осторожно разгладил пальцами. Буквы были аккуратными и крупными, и лупа Бартону не понадобилась. Однако ему сразу же пришлось убедиться, что без переводчика не обойтись, поскольку в греческом он был не слишком силен.
А насколько ему известно, в Иерусалиме жил только один человек, которого он считал экспертом.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Святая тайна
СообщениеДобавлено: 19 мар 2011, 02:44 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14637
23
Ватикан


Шарлотта Хеннеси все еще не могла прийти в себя от мысли, что многочисленные травмы, обнаруженные на останках мужчины тридцати лет, обладавшего при жизни отменным здоровьем, были следствием распятия.
Сейчас они с Берсеи намеревались отыскать новые факты, подтверждающие идентификацию субъекта и устанавливающие дату его смерти. Кости необходимо подвергнуть радиоуглеродному анализу, да и сам оссуарий подлежит более тщательному исследованию.
Стоя перед ковчегом, ученые осматривали его известняковый корпус.
— Я обнаружил кое-какую информацию о похожем оссуарии, найденном в Израиле в две тысячи втором году, — сообщил Берсеи. — Из надписей на нем сначала сделали вывод, что там содержались останки Иакова, брата Иисуса. Хотя в подлинности оссуария сомнений не возникло, письмена на нем сочли фальсификацией. Хотелось бы просмотреть результаты экспертизы того оссуария, тогда бы я ясно представлял, что нам следует искать тут.
— Почему они решили, что надписи фальшивые? В чем отличие фальшивки от подлинника?
— Иногда это «прыжок веры», — ответил Берсеи. — Но как правило, легитимность надписей определяется сохранностью поверхностных наслоений.
— Вы об этом? — Шарлотта указала на тонкий слой тусклого зеленовато-серого налета, равномерно покрывавшего всю поверхность камня.
— Да, смахивает на окисление меди, на патину на металлах. А на камне такой вот след со временем оставляют сырость, седиментация и атмосферные осадки.
— А органическая структура этого налета, или патины, может указать на характер окружающей среды, в которой был найден оссуарий?
— Именно так. — Берсеи нацепил очки для чтения и вгляделся в страничку записей в своем блокноте. — Вчера вечером я просмотрел кое-какие исследования об оссуариях: похоже, их начали использовать, главным образом в Иерусалиме, в первом веке до нашей эры, и длилось это недолго, всего лет сто или двести. — Он поглядел на Шарлотту. — И все же полагаю, что известняк для нашего оссуария, как и для оссуария Иакова, был добыт примерно в одно и то же время в каменоломнях Израиля.
— Ну да, и в этом случае минеральный состав патины должен соответствовать геологическим элементам в этом регионе, — продолжила Шарлотта. — Погодите, Джованни. Тогда выходит, этому оссуарию около двух тысяч лет, правильно?
— Правильно. И судя по тому, что в тот же период часто распинали людей, мы на верном пути.
— Значит, если надписи на камне сфальсифицировать, патина нарушится? — Хеннеси пригляделась к зеленоватому налету на стенках ковчега.
— Вы опять угадали! — Берсеи улыбнулся.
— А есть способ как-то определить возраст камня?
— Способ есть, да толку мало.
— Почему?
— Нам в принципе не важно, когда сформировался этот известняк. Самому камню, может, уже миллион лет. Куда интереснее знать, когда его добыли в каменоломне. Поверхностный налет и надписи — лучшие критерии оценки возраста оссуария.
— Ясно. А это? — Шарлотта указала на чуть размытый символ: дельфин и трезубец. — Думаете, нам по силам разгадать, что сие означает?
— Уверен, что символ этот языческий, — сказал Берсеи. — Странно, но у меня такое чувство, будто я уже где-то его видел. Ну что ж, давайте для начала выясним, настоящие ли здесь наслоения.
— Вы тогда заканчивайте с оссуарием, а я пока приготовлю образец кости для радиоуглеродного анализа. — Она махнула рукой в сторону стола со скелетом.
— Идет. Кстати, — Берсеи потянулся к своему блокноту и что-то быстро записал. — Вот имя и телефон человека из лаборатории AMS здесь, в Риме. — Он вырвал листок. — Скажете, что от меня. Что мы вместе работаем на Ватикан и результаты нужны срочно. Он все сделает. И попросите его позвонить сразу же, как только результаты будут готовы. Свидетельство о радиоуглеродном датировании он может прислать позже.
— Антонио Кьярдини? — прочитала Хеннеси.
— Произносится как «Чардини». Мой давний друг, к тому же он мне кое-чем обязан.
— О'кей.
— Кстати, насчет языка не беспокойтесь, по-английски он говорит свободно. — Берсеи взглянул на часы: четверть второго. — Пока вы не позвонили, как насчет ланча?
— С радостью. Умираю, хочу есть.
— Сэндвич с тунцом вас не особо вдохновил?
— Ну, это не вполне соответствует моему представлению об итальянской кухне.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Святая тайна
СообщениеДобавлено: 21 мар 2011, 14:17 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14637
24
Иерусалим


Грэм Бартон свернул с базара Эль-Даббаха в Христианском квартале и приостановился полюбоваться величественным фасадом храма Гроба Господня.
Пилигримы-христиане стекались в Иерусалим, чтобы повторить крестный путь, пройденный Иисусом, с четырнадцатью «стояниями», от бичевания до распятия, — так называемые «Страсти Христовы». Путь этот берет начало у францисканского монастыря на Виа Долороса, прямо под северной стеной Храмовой горы, — места, где, как утверждают христиане, Иисус взвалил на себя крест, после того как его подвергли бичеванию и надели на голову терновый венок. Стояния от десятого до четырнадцатого — где Христос был раздет, прибит к кресту, испустил дух и затем был снят с креста — поминались в богослужении в этой церкви.
После всего произошедшего в последние дни в Иерусалиме Бартона не удивило, что сегодня туристов здесь не много. Он направился к главному входу.
Войдя в помещение массивной ротонды с двумя ярусами круговой римской колоннады, Бартон обогнул небольшой мавзолей, украшенный искусным золотым орнаментом. Внутри этого сооружения находилась главная святыня церкви — мраморная плита, прикрывавшая вход в пещеру, в которой похоронили Христа.
— Грэм, — приветливо окликнули его. — Это вы?
Повернувшись, Бартон оказался лицом к лицу с дородным пожилым священником с длинной белой бородой, одетым в церемониальное одеяние греческой православной церкви: свободная длинная черная ряса и такая же черная высокая камилавка.
— Отец Деметриос! — улыбнулся Бартон.
Коротенькими полными ручками с толстыми пальцами-сардельками священник обнял Бартона и чуть притянул к себе.
— Отлично выглядите, друг мой. Что привело вас в Иерусалим вновь? — Он говорил с сильным греческим акцентом.
Бартон впервые встретился с ним полтора года назад, когда готовил выставку распятий и других реликвий эпохи Крестовых походов в Лондонском музее. Отец Деметриос милостиво предоставил музею экспонаты для выставки на трехмесячный срок — в обмен на щедрое пожертвование.
— На этот раз надежда на вашу помощь в переводе старинного документа.
— Для вас — все, что пожелаете, — любезно ответил священник. — Пойдемте.
Шагая рядом с отцом Деметриосом, Бартон обратил внимание, как много здесь служителей церкви. Согласно распорядку, установленному когда-то султаном Оттоманской империи, греческое духовенство было вынуждено делить этот храм с другими конфессиями христианской церкви: римско-католической, эфиопской, сирийской, армянской и коптской. Каждой выделялись свои приделы и часы для молитв.
«Это было необдуманное решение и в духовном, и в материальном отношении», — подумал Бартон.
Откуда-то из глубины церкви доносилось негромкое заупокойное пение.
— Ходят слухи, что вас позвали сюда израильтяне, чтобы помочь в расследовании происшествия на Храмовой горе, — прошептал священник. — Это правда?
— Мне не хотелось бы говорить об этом…
— Я не в обиде. Но если это все-таки правда — будьте осторожны, Грэм.
Священник отвел археолога в православный придел, известный как «пуп земли», или камень мироздания, названный так в честь каменной чаши в его центре. Она обозначала то место, которое древние картографы отметили как рубеж между Востоком и Западом. Еще по прошлому приезду Бартон обратил внимание, что отец Деметриос чувствовал себя комфортно только здесь, на своей территории.
У боковой стены располагался византийский алтарь, украшенный золотым орнаментом, над ним возвышалось массивное золотое распятие: Иисус в натуральную величину с ореолом в виде солнца, по обе стороны две скорбящие Марии, обращенные лицами к Христу. Стеклянное ограждение у основания алтаря обрамляло скальный пласт — полагали, что здесь был распят Иисус.
Голгофа. Двенадцатое стояние.
Священник перекрестился на алтарь и повернулся к Бартону:
— Показывайте, что принесли, Грэм. — Запустив руку под рясу, он достал очки для чтения.
Бартон вынул из нагрудного кармана пергамент, упакованный в пластиковый пакет с герметичной застежкой, и протянул священнику.
Отец Деметриос погладил пальцами пакет.
— Какой вы молодец — используете последние технологии. Ну-ка, посмотрим, что у вас тут…
Надев очки, он взял документ, поднял его повыше — к свету, излучаемому богато украшенным канделябром, — и уставился в текст. Через несколько секунд лицо его побелело, а нижняя губа отвисла.
— Боже мой…
— Что там?
Священник был явно напуган. Он впился в Бартона взглядом поверх очков.
— Где вы это нашли? — тихо спросил отец Деметриос.
Бартон подумал, стоит ли ему говорить, и ответил:
— Я не могу сказать. Мне очень жаль.
— Понимаю… — По глазам священника было видно, что именно такого ответа он и ожидал.
— Так вы скажете, что там написано?
Отец Деметриос обвел взглядом придел: поблизости прогуливались три католических священника в сутанах францисканцев.
— Давайте спустимся. — Он махнул Бартону, приглашая идти за ним, и проследовал вниз, под неф, по широкой изгибающейся лестнице.
Бартон не вполне понимал, чем древние письмена могли так напугать старика. Они спускались все глубже, пока выложенные камнем стены не сменились совсем древними, вырубленными прямо в холодной земле.
В похожем на пещеру помещении отец Деметриос наконец остановился.
— Вы знаете, что это за место?
— Конечно, — ответил Бартон, обводя взглядом низкий каменный потолок со следами контрольных меток, характерных для разработки месторождений полезных ископаемых. — Древняя каменоломня.
Глаза его быстро пробежались по стене за спиной священника, на которой были высечены сотни равносторонних крестов рыцарей-тамплиеров. Граффити двенадцатого века.
— Это гробница, — поправил его священник, указав на длинные погребальные ниши, расположенные в дальней стене. — Хотя мне известны оговорки, с которыми вы принимаете эту идею.
«Где Елене посчастливилось раскопать крест Христа», — хотел добавить Бартон, но сдержался.
Тот факт, что престарелая мать императора Константина лично выбрала это место — бывший римский храм, где язычники когда-то поклонялись Венере, — почти не оставляло сомнений в его подлинности. Будучи опытным археологом и прекрасно зная о расхождении во взглядах ученых-историков и служителей веры, Грэм не собирался оскорбить священника богохульством.
— Между прочим, прямо над нами еще одна священная гробница, — с серьезным лицом напомнил ему отец Деметриос.
— А зачем вы привели меня сюда? Это имеет отношение к содержанию свитка?
— Это имеет отношение ко всему, — торжественно заявил священник. — Не знаю, где вы нашли это, Грэм. Но если этот документ не отсюда — а я знаю, что он не отсюда, — то хочу предостеречь вас. Будьте очень-очень осторожны. Вы лучше других знаете, как неверно порой истолковываются слова. Если вы пообещаете, что не забудете мое предостережение, я напишу вам перевод.
— Даю вам честное слово.
— Ну хорошо. — Отец Деметриос покачал головой и испустил тяжкий вздох. — Дайте-ка мне вашу ручку и бумагу.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Святая тайна
СообщениеДобавлено: 23 мар 2011, 03:20 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14637
25

Ватикан


Каждый раз, когда отец Патрик Донован проходил по широкому коридору Апостольского дворца, ему становилось не по себе. Это были врата, ведущие к престолу Ватикана — материальной вершине иерархии христианского мира. Дворец примыкал к дальнему концу Ватиканского музея, и в нем размещались кабинеты Папы и государственного секретаря, этажом выше располагались роскошные апартаменты Борджиа. Казалось, весь этот огромный, словно вестибюль аэровокзала, комплекс являлся продолжением самого музея с его высоченными, от пола до потолка, фресками, мраморными полами и пышным убранством.
Здесь наиболее наглядно были представлены вооруженные силы Ватикана — невозмутимые швейцарские гвардейцы стояли на постах через равные промежутки, и это только добавляло беспокойства отцу Доновану.
Высокие галереи тянулись вдоль одной стены коридора, окнами выходя на площадь Сан-Пьетро — просторный, эллиптической формы внутренний двор, созданный Бернини, строительство которого было завершено в 1667 году. Четыре широкие аркады охватывали площадь, словно обрамляя обелиск, привезенный из долины Нила в 38 году нашей эры. Памятник остро напомнил Доновану о кровопролитии, произошедшем в Иерусалиме всего четыре дня назад.
Большие прямоугольные окна противоположной стены зала были защищены металлическими решетками, не позволяя забыть, что это здание изначально проектировалось как крепость.
По краям смутно вырисовывающейся в конце коридора двойной двери стояли два швейцарских гвардейца в полном облачении — полосатые желто-сине-красные камзолы и такие же панталоны, красные береты и белые перчатки. «Клоуны», как назвал их Конти. Каждый держал в руках оружие шестнадцатого века — алебарду, представлявшую собой длинное копье, под острым наконечником которого располагалось лезвие топора с крюком. Донован также заметил, что у обоих гвардейцев были «беретты» в кобурах.
В двух метрах от порога он остановился.
— Buona sera, Padre. Si chiama? — спросил высокий гвардеец, стоявший справа.
— Отец Патрик Донован, — ответил священник на итальянском. — Я по вызову его преосвященства кардинала Сантелли.
Гвардеец скрылся за дверью кабинета. Несколько неловких секунд, пока отец Донован рассеянно глядел в пол, оставшийся часовой безмолвно стоял по стойке «смирно». Появился первый гвардеец.
— Он готов принять вас.
Хранителя архива провели в просторную, отделанную мрамором и деревом приемную, где за отдельным столом сидел личный секретарь Сантелли, молодой отец Джеймс Мартин, его лицо было бледным и замкнутым. Донован приветливо улыбнулся и обменялся с ним любезностями, попытавшись вообразить, как же психологически тяжело, должно быть, отцу Мартину всецело находиться в распоряжении такого человека, как Сантелли.
— Можете пройти, — сказал Мартин, указывая на массивную дубовую дверь.
Открыв дверь, Донован ступил в роскошно убранное помещение, в дальнем конце которого над высокой спинкой кожаного кресла он увидел пурпурную шапочку и знакомую копну густых седых волос.
Государственный секретарь Ватикана сидел лицом к окну, в прямоугольник которого аккуратно вписался собор Святого Петра, и, прижимая плечом трубку телефона к правому уху, жестикулировал тонкими руками. Тут же он развернулся, и взору Донована предстали налитые кровью глаза, кустистые брови и тяжелая челюсть кардинала Антонио Карло Сантелли. Кардинал указал ему на кресло у широкого стола из красного дерева.
Донован тяжело плюхнулся в кресло, когда он устраивался поудобнее, обивка заскрипела.
Будучи кардиналом высшего ранга, Сантелли занимался политическими и дипломатическими проблемами папского престола, эффективно действуя как премьер-министр римской курии, и был подотчетен непосредственно самому Папе. Хотя даже Папа иногда уступал требованиям Сантелли.
О политической ловкости этого человека ходили легенды. Едва назначенный на должность кардинала в начале 1980-х, он твердой рукой вершил политику Ватикана, проведя его темными закоулками скандала с банком «Амброзиано», завершившегося убийством Роберта Кальви, так называемого «банкира Бога», которого нашли повешенным под мостом Блэкфрайрз в Лондоне.
Пока кардинал заканчивал разговор, Донован разглядывал святая святых папской политической машины. Широченный стол Сантелли был пуст, за исключением невысокой стопочки кратких рапортов, лежащей строго перпендикулярно краю, и огромных размеров плазменного монитора на лапе-подставке. Скринсейвер был включен — на зеленом экране развевался флаг с надписью «Все, что нам нужно, — это вера». Ярый поклонник информационных технологий, Сантелли являлся главным пропагандистом установки ватиканской оптоволоконной сети.
В углу, на мраморном жертвеннике красовалась копия Микеланджеловой Пьеты. Всю правую стену занимал ручной работы гобелен, изображавший сражение Константина у Милвианского моста. Слева от Донована на фоне стены цвета красного вина висели три картины Рафаэля, оказавшиеся здесь будто бы совершенно случайно.
Взгляд его, завершив круг, вернулся к кардиналу Сантелли.
— Передайте ему, что окончательное решение примет святой отец, — говорил кардинал низким голосом по-итальянски. Сантелли, как всегда, был прямолинеен. — И позвоните мне, когда все закончится.
Он положил трубку.
— Вы пунктуальны, Патрик. — Донован улыбнулся. — Чувствую, что впервые после этого жуткого переполоха в Иерусалиме вы принесли мне добрые вести. Ну скажите же мне, что все наши усилия стоили такой жертвы.
Донован с трудом заставил себя посмотреть Сантелли в глаза.
— Фактов, способных убедить меня в подлинности оссуария, предостаточно.
— Но полной уверенности у вас нет? — Кардинал скривился.
— Работа еще не окончена. Не все тесты проведены. — Донован почувствовал, как его голос дрогнул. — Но уже имеются неоспоримые данные.
Повисла недолгая пауза.
Затем кардинал перешел к сути дела:
— Но останки внутри есть?
— Как и говорилось в манускрипте, — кивнул Донован.
— Великолепно.
— Его Святейшеству сообщат?
— Я позабочусь об этом, когда придет время. — Не отрывая локтей от подлокотников кресла, Сантелли сложил пальцы обеих рук, словно в молитве. — Когда эти двое ученых представят окончательный отчет?
— Я попросил их подготовиться к пятнице.
— Хорошо. — Кардинал заметил озабоченность Донована. — Не унывайте, отец Донован, — сказал он, разводя руки. — Вы только что помогли вдохнуть новую жизнь в великое дело.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Святая тайна
СообщениеДобавлено: 24 мар 2011, 02:21 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14637
26

После ланча оба исследователя вернулись отдохнувшими. День выдался ясный и тихий. Берсеи водил Шарлотту в кафе «Сан-Луиджи» на Виа Мочениго, что в паре шагов от входа в Ватиканский музей. Спокойная музыка и приятный интерьер в стиле девятнадцатого века неплохо гармонировали с равиоли с лобстером, которые предложил Берсеи, — качественный скачок по сравнению со вчерашним сэндвичем с тунцом.
Пока Шарлотта договаривалась с лабораторией AMS, Берсеи вновь экипировался для исследований оссуария. Приглушив свет над рабочей установкой, он просканировал все поверхности ковчега ультрафиолетовым зондом. Окуляры «Ораскоптик» сильно увеличивали ключевые зоны — в частности, углубления замысловатой вязи гравировки.
Первое, на что он обратил внимание, — налет на поверхности был стерт во многих местах, особенно вдоль боковых стенок. Под ультрафиолетовым светом виднелись широкие и длинные абразивные отметки, в некоторых местах напоминавшие плетеное волокно. Берсеи предположил, что это следы строп, хотя никаких волокон не осталось. По-видимому, стропы современные, нейлоновые. Он заключил, что это свежие отметки, повредившие осадочные наслоения.
Ничего удивительного. Джованни повидал много реликвий, с которыми неправильно обращались в процессе извлечения из земли и транспортировки, но такого рода пренебрежение к старине каждый раз глубоко задевало его. Он читал, что оссуарий Иакова раскололи во время перевозки. По сравнению с этим повреждение их оссуария было незначительным и, вероятно, не обесценит находку.
Установив на столе треногу с цифровой камерой и выставив режим без вспышки, он сделал несколько снимков, потом выключил ультрафиолетовую лампу и усилил освещение рабочей установки.
Затем Берсеи занялся поисками малейших признаков того, что налет был искусственным — нанесенным инструментами вручную, — тщательно осматривая каждую грань и поверхность. На это ушло много времени, но длительное изучение не выявило подозрительных царапин или сколов. Налет равномерным и плотным слоем покрывал известняковые поверхности, включая следы резца на боковых стенках ковчега.
Наконец Берсеи выпрямился, расправил затекшие плечи и, откинув вверх окуляры «Ораскоптик», залюбовался искусной вязью орнамента оссуария. Близилась его серебряная свадьба, и такая вот замысловатая розетка отлично смотрелась бы на каком-нибудь ювелирном украшении. После стольких лет совместной жизни с Кармелой становилось все труднее подобрать ей оригинальный подарок.
Вновь склонившись над оссуарием, он маленьким лезвием сделал соскобы с разных его участков, затем поместил каждый на предметное стекло и замаркировал. Собрав пятнадцать проб, антрополог аккуратно поместил стекла на поднос, отнес к другой рабочей установке, оборудованной электронным микроскопом, и зарядил первый образец.
На мониторе соединенного с микроскопом компьютера появилось сильно увеличенное изображение высушенных минералов и отложений, формировавших налет на поверхности ковчега, на экране оно напоминало цветную капусту светло-бежевого цвета. Берсеи сохранил подробное описание первого образца в базе данных, убрал его и вставил второй. Когда была записана информация о последней пробе, на мониторе ровными рядами выстроились изображения всех образцов.
Берсеи дал компьютеру команду произвести перекрестную проверку проб. Сравнив химический состав и произведя необходимые вычисления, программа не обнаружила в образцах существенных различий. Если хотя бы в одном месте налет была подделан — например, при помощи мела или кремнезема, разведенных в горячей воде, — это не могло бы не сказаться на изотопном составе проб. Возможно, нашлись бы даже остатки окаменевших микроскопических водорослей, из которых состоит кустарно изготовленный мел.
Как он и предполагал, все образцы имели повышенный процент содержания карбоната кальция наряду со стандартным количеством стронция, железа и магния. Судя по данным Интернета, полученные результаты соответствовали составу поверхностных наслоений на аналогичных артефактах, найденных при раскопках в Израиле.
Берсеи вытащил из микроскопа последний образец.
По его мнению, полученные результаты давали основание утверждать, что гравировки оссуария хронологически предшествовали образованию налета. Было вполне логично заключить, что загадочный языческий символ на боковой стенке оссуария датируется тем же временем, что и содержавшиеся там мощи. И если ему удастся точно выяснить, что именно он означает, то это поможет установить личность распятого мужчины.

27

Искоса наблюдая за действиями Джованни Берсеи, Шарлотта взяла трубку радиотелефона и набрала номер, который он ей дал. Гудки — такие непривычно европейские — казались бесконечными. И в тот момент, когда она решила перезвонить, на том конце сняли трубку.
— Salve.
На мгновение Шарлотта растерялась, не зная, что сказать. Она ожидала, что ее соединят с коммутатором, или секретарем, или даже голосовой почтой, и поначалу решила, что попала в чью-то квартиру.
— Salve? — В голосе появились настойчивые нотки.
Она взглянула на имя в записке.
— Синьор Антонио Чардини?
— Si.
— С вами говорит доктор Шарлотта Хеннеси. Мне посоветовал обратиться к вам Джованни Берсеи. Простите, я не знала, что это домашний телефон.
— Это мобильный. Все нормально. — Небольшая пауза. — Вы американка?
Он отлично говорил по-английски.
— Да.
— Что я могу сделать для моего старого друга Джованни?
Доктора Берсеи, похоже, любили все.
— Мы с ним здесь, в Риме, работаем над уникальным проектом. Точнее, в Ватикане…
— В Ватикане? — переспросил Чардини.
— Да. Нас попросили провести экспертизу образцов древних костей. И для полной картины исследования нам необходимо установить возраст образцов.
— Образцы костей в Ватикане? — Собеседник Шарлотты повысил голос. — Довольно странное сочетание. Хотя вот под собором Святого Петра есть эти гробницы, где хоронят пап. — Он попытался размышлять вслух.
— Ну да… — Ничего умнее ей не удалось из себя выдавить. — Мне очень неловко обременять вас, но доктор Берсеи полагает, что вы могли бы ускорить получение результатов…
— Для Джованни — да. Можно и постараться. А кости… они в хорошем состоянии? Чистые?
— Сохранились просто великолепно.
— Хорошо. В таком случае пришлите, пожалуйста, образец весом как минимум в грамм.
— Договорились. А… если вы не против… там еще деревянные щепки, которые мы тоже хотели бы датировать.
— Древесина — желательно десять миллиграммов, хотя нам в принципе достаточно и одного миллиграмма.
— Десять так десять. Мне надо заполнить какой-нибудь бланк?
— Просто отправьте посылку мне лично от своего имени — этого будет достаточно. Оформление документов я возьму на себя. И укажите, когда бы вы хотели получить сертификат.
— Спасибо вам большое. И еще… понимаю, что я уже и так попросила вас об одолжении, но доктор Берсеи интересовался: не могли бы вы позвонить нам сразу же, как только станут известны результаты?
— А, теперь понятно, почему он заставил позвонить вас, доктор Хеннеси. — Чардини дал волю веселому смеху. — Я займусь образцами сразу же, как получу. Обычно результатов ждут неделями. Но я приложу все усилия, чтобы получить их через пару часов. Записывайте адрес.
Чардини дважды медленно продиктовал ей улицу и номер дома.
— Спасибо вам. Я отправлю материалы с ватиканским курьером. Образцы будут у вас через пару часов. Чао!
Шарлотта повесила трубку и направилась к рабочей установке.
Вернувшись к осмотру скелета, она остановила выбор на расщепленном фрагменте сломанной плюсневой кости. С помощью щипчиков Шарлотта осторожно отделила маленький кусочек и упаковала его в пластиковый пузырек.
Чтобы определить возраст кости и тем самым возраст скелета, этот образец необходимо сжечь. Выделившийся при этом газ собирают, очищают и сжимают, чтобы определить количество содержащегося в нем углерода-14 — радиоактивного изотопа. В определенном количестве изотоп присутствует во всех живых организмах, и после гибели организма его процентное содержание сокращается примерно вдвое каждые 5730 лет. Хотя сам процесс казался Шарлотте простым, она знала, насколько сложен и дорог комплекс масс-спектрометров, необходимых для проведения этих тестов. Многие музеи и археологические группы предпочитали заказывать экспертизы независимым лабораториям AMS — таким, где работал Чардини.
Шарлотта достала из выдвижного ящика деревянную щепку, найденную во время предварительного обследования.
Уложив два образца в конверт с амортизирующей прокладкой, она приготовила второй с почтовой наклейкой «Ватикан». Глядя на выпуклый папский крест на ярлыке, она мысленно улыбнулась, ощутив себя статистом, а может, и основным действующим лицом в некой детективной истории. Все это казалось таким далеким от ее работы за океаном. Когда она проводила анализ образцов в БМТ, то, по крайней мере, знала их возраст и откуда они родом.
Для тщательного воссоздания физического облика Шарлотте также потребуется сделать анализ ДНК скелета. В ДНК записана информация, определяющая каждый внешний и внутренний признак человека. Как было известно Шарлотте, в ряде случаев ДНК может сохранять свою целостность многие тысячи лет. Ученые убедились в этом, исследуя египетские мумии, возраст которых насчитывал почти 5 000 лет. Исходя из отличного состояния скелета, она была уверена, что качество его ДНК осталось на должном для изучения уровне.
Генетические экспертизы требовали еще более сложного оборудования, чем радиоуглеродный анализ. И Шарлотте было точно известно, что самый быстрый и надежный результат можно получить, если такой тест проведет ее родная компания БМТ под бдительным надзором Эвана Олдрича. БМТ запатентовала новые системы и программное обеспечение для эффективного анализа человеческих геномов с использованием современной техники лазерного сканирования, и она прекрасно знала об этом, поскольку являлась одним из ведущих специалистов своей компании.
Взглянув на часы, Шарлотта взяла трубку и набрала номер телефона в Финиксе. Без четверти пять.
Бог с ней, с восьмичасовой разницей, она знала, что Эван — ранняя пташка и неизменно встает с рассветом. После трех гудков трубку сняли.
— Олдрич.
Он всегда так отвечал на телефонные звонки — сразу переходил к делу; одно из любимых ею качеств Эвана.
— Привет! Римский филиал вас беспокоит.
Олдрич сразу узнал Шарлотту, и в голосе его зазвенели радостные нотки:
— Как там дела в сердце христианства?
— У нас все хорошо. А у вас?
Она машинально коснулась одной из своих сережек, вспомнив, что их подарил ей Олдрич на прошлый день рождения — изумруд, ее камень. Он сказал, что изумруды идеально подходят глазам Шарлотты.
— Все по-старому. Что за спешка там в Ватикане? Тебе поручили выяснить, как сделать Папу бессмертным?
— Ты удивишься. Изучаю древний скелет. Пока что стандартные процедуры судебной медицины, но, в общем, увлекает. Хотелось бы мне, чтоб ты на это посмотрел.
— Надеюсь, дело того стоит.
— Ну, об этом еще рано говорить. Нет, честно, работа очень необычная. И потом, часто ли поступают заказы из Ватикана?
— Согласен… — Он помедлил. — Полагаю, ты позвонила не только затем, чтоб сообщить мне это.
Шарлотта почувствовала, что он намекает на проблемы в их взаимоотношениях после ее поспешного отъезда, если не сказать бегства, в прошлое воскресенье. В тот вечер Эван остался у нее. Полная страсти ночь завершилась утренней дискуссией на тему «о переходе отношений на следующий уровень». Так до сих пор не сказав ему о своем заболевании раком, Шарлотта поторопилась уклониться от разговора — к разочарованию Эвана. В разгар их спора пришел лимузин, и она уехала в самый неподходящий момент. Определиться в отношениях было очень важно, но не сейчас. К счастью, Эвану всегда удавалось отделять работу от личных отношений.
— Образцы костей в отличном состоянии, и я надеюсь с помощью ДНК-картирования произвести впечатление на местных священников, — сказала Шарлотта. — Хочу воссоздать физический облик. Как думаешь, БМТ это заинтересует?
Последовала короткая пауза, ей почудилось, что Олдрич разочарован. Наконец он сказал:
— Думаю, это будет неплохим пиар-ходом.
— Как дела с новым генным сканером?
— Начинаем бета-тестирование. Я потому и на ногах с утра пораньше — решил еще раз проверить результаты.
— И как?
— Знаешь, многообещающе. Отправь мне свой образец — я запущу его. Это будет классный тест.
— У меня здесь скелет в полном комплекте. Какой кусочек тебе прислать?
— Рисковать не стоит, пришли что-нибудь маленькое, например предплюсневую кость. Когда ждать?
— Если мне разрешат отправить сегодня вечером — к утру образец будет у тебя.
— Обещаю сразу же его запустить. Займусь лично.
— Спасибо, Эван.
— Папе от меня привет. Да, Шарлотта…
Она напряглась и подавила вздох.
— Что?
— Просто хотел, чтоб ты знала: я скучаю. И вовсе не по моему лучшему исследователю.
— Мне тоже тебя не хватает. Пока, — улыбнулась она и повесила трубку.
Шарлотта вернулась к рабочей установке, изо всех сил пытаясь побороть внезапно нахлынувшую печаль. Ну почему она не сказала, что не может быть с ним так, как он этого хочет? Глубоко вздохнув, женщина с трудом успокоилась, пообещав себе обо всем рассказать Эвану, когда вернется в Финикс. И тогда они вместе подумают, как жить дальше. Бог свидетель — как же ей не хотелось потерять его!
Итак, за работу.
Шарлотта упаковала предплюсневую косточку в пластиковый пакетик и положила в коробку DHL. Подписывая адрес компании БМТ, она попыталась подавить внезапный приступ ностальгии — до нее вдруг дошло, как же далеко сейчас она от Эвана.
Когда Шарлотта покончила с посылкой, к ней подошел доктор Берсеи и остановился, уперев руки в бока:
— С уверенностью могу сказать, что поверхностный налет — не подделка. Он подлинный. А какие новости у вас?
— Мило пообщалась с сеньором Чардини. — Шарлотте с трудом удалось улыбнуться. — Очаровательный мужчина. Уже завтра у нас будут результаты.
— А что это у вас за упаковка?
— Думаю, второй образец поможет нам составить генетический портрет исследуемого объекта. — Она помахала коробкой Джованни. — Отправлю в Финикс на анализ.
— ДНК?
— Угу.
Берсеи глянул на часы, было уже начало шестого:
— Мы сегодня славно поработали. Мне пора — ждем к ужину старшую дочь.
— Что на этот раз приготовила Кармела?
— Куриную сальтимобокку. — Он со страдальческим лицом закатил глаза и начал стягивать маску.
Шарлотта громко рассмеялась и почувствовала, как ушла с души тяжесть:
— Надеюсь, на этот раз блюдо удастся.
— Осторожней, а то принесу и скормлю вам то, что недоедим, — пригрозил Берсеи. — Ну что ж, завтра мы с вами как следует посмотрим, что там внутри оссуария, а затем я попробую расшифровать тот символ. А еще хочу показать вам один приборчик, который будет отличным дополнением к вашему анализу ДНК. Утром увидимся — если, правда, дочка не раскрутит меня на вторую бутылку вина.
— Приятного вам вечера, Джованни. Еще раз спасибо за ланч.
— На здоровье. И попробуйте сегодня выспаться, хорошо? Не хватало, чтоб вы по моей милости заболели.
«Я уже больна», — сказала она про себя, улыбнулась ему и помахала рукой.
— Чао!
Когда за Джованни закрылась дверь, Шарлотта на какое-то мгновение испытала чувство зависти.
Закончив упаковывать образцы, она по интеркому вызвала отца Донована. Тот откликнулся почти сразу же, будто знал, что она еще оставалась в лаборатории.
— Добрый вечер, доктор Хеннеси. Чем могу помочь?
Шарлотта рассказала ему об образцах, и священник заверил, что, если она оставит их в лаборатории, он поручит курьеру забрать оба. Он также пообещал Шарлотте, что посылки будут отправлены вечером DHL, невзирая на высокую цену за доставку через океан.
Уладив рабочие вопросы, отец Донован спросил:
— Вечером отправитесь в Рим?
— Такой замечательный вечер. Хотела пойти прогуляться и где-нибудь поужинать.
— Если вы не прочь немного разориться, могу вам порекомендовать превосходный ресторан.
— Спасибо, с удовольствием воспользуюсь вашим советом. Как говорится, «Если находишься в Риме…»


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Святая тайна
СообщениеДобавлено: 25 мар 2011, 03:02 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14637
28

Когда Шарлотта через служебный вход вышла из Ватиканского музея, солнце едва наступившего вечера еще дарило ласковое тепло. Подумав, что ее наряд — брюки хаки и блузка — сойдет для предстоящей прогулки, она решила не возвращаться к себе. Кроме того, ей все равно следует придерживаться строгого ватиканского дресс-кода, иначе обратно ее не пустят. Поэтому особого выбора не было.
Она неспешно прогулялась по аллее, которая тянулась между высокой городской Северной стеной и величественным зданием Ватиканского музея, и, миновав пост швейцарских гвардейцев у ворот Святой Анны, покинула территорию папского государства.
Ресторан, рекомендованный отцом Донованом, открывался после семи тридцати. В отличие от Штатов в Италии предпочитали ужинать позднее. Предстояло как-то потратить целый час, и Шарлотта решила, не уходя далеко от ресторана, насладиться красотами Рима — побродить по боковым улочкам и даже отважилась выйти на набережную Тибра.
Некоторое время спустя, следуя указаниям Донована, Шарлотта направилась обратно к импозантному фасаду шестиэтажного отеля «Атланта стар». Она увидела вывеску ресторана «Лез'Этуальс» и тут же интуитивно ощутила, что все-таки одета неподобающим образом. Войдя в фойе, она поднялась в лифте на верхний этаж.
Как только двери разъехались, ее приветствовал метрдотель — элегантно одетый молодой человек лет тридцати со смуглым лицом и густыми черными волосами.
— Signora Hennesey… Buona sera! Come sta? — И тут же перешел на английский: — Отец Донован предупредил меня. Я ждал вас.
— Buona sera, — ответила она, разглядывая зал ресторана.
— Меня зовут Альфонсо. — Он чуть поклонился. — Прошу вас, следуйте за мной, синьора. Вам зарезервирован столик на крыше.
Шарлотту провели через зал ресторана и далее вверх по лестнице, выходящей на террасу, которую украшало целое море ярких цветов. Альфонсо остановился подле маленького столика у перил.
Глядя на очертания вечернего Рима на фоне меркнущего неба, Шарлотта замерла от восхищения. Отсюда казалось, будто громада собора Святого Петра находилась совсем рядом с восточной стеной Ватиканского музея. Повернув голову, она увидела округлые очертания замка Сант-Анджело. По ту сторону Тибра раскинулся Старый город, в панораме которого выделялся лишь купол Пантеона.
Метрдотель помог Шарлотте сесть за столик, снял с тарелки белую крахмальную салфетку и укрыл ей колени.
— Если вам что-то понадобится, синьора Хеннеси, пожалуйста, тут же обращайтесь.
— Grazie.
Неслышно возник сомелье и вручил ей пугающих размеров карту вин в кожаном переплете.
Шарлотта вдруг поняла, что за весь этот день, полный трудов, открытий и переживаний, у нее не было ни минутки, чтобы хоть как-то оценить свое положение. Ей вдруг показалось, что она чувствует себя одинокой. Или не показалось? Все ведь сложилось отлично, не так ли? Она пристально вгляделась в даль, за реку — о лучшем она и мечтать не могла.
Однако Шарлотта понимала, что все вовсе не так замечательно.
Вернулся сомелье, замер у ее плеча, и Шарлотта заказала полбутылки «Брунелло ди Монтальчино». Врачи не рекомендовали ей употреблять алкоголь, но в этот вечер она не собиралась лишать себя удовольствий.
С улицы на террасу долетал стрекот мотороллеров.
Вернулся сомелье и затеял презентацию принесенного вина: показал этикетку, затем открыл бутылку и заставил Шарлотту понюхать. Наконец он налил немного в бокал и попросил ее попробовать. Она взболтнула вино, скорее чтобы покрасоваться, зная, что лекарства, которые она сейчас принимает, придадут вину легкое металлическое послевкусие вне зависимости от выдержки и урожая.
Когда сомелье ушел, ее мысли потекли своим ходом, вновь вернувшись к Эвану Олдричу. Шарлотта напомнила себе, что было бы безответственно принимать на себя любые долгосрочные обязательства. Хотя врачи сказали ей, что медицина не стоит на месте, постоянно изобретая что-то новое. И в скором времени ответы, возможно, будут найдены. Вот только когда?
А дети? В свои тридцать два Шарлотта уже начала ощущать беспокойство, что не сможет стать матерью. В связи с предстоящим обследованием и, как результат, более агрессивным лечением, включающим, возможно, инъекции «бортезомиба», который чреват врожденными дефектами внутриутробного развития младенцев, ее беспокойство только усиливалось. Она сознавала, что материнство могло стать для нее недосягаемой мечтой.
Женщина неторопливым взглядом обвела соседние столики. Счастливые парочки, весело смеющееся семейство справа от нее. Может, они и не счастливы вовсе. Внешность, как правило, обманчива — это она знает по себе лучше, чем кто-либо другой. Странно, но эти рассуждения навели ее на мысли о Сальваторе Конти и отце Доноване. Что они за люди? Каким образом ящик с костями свел их вместе?
Она подумала об образце кости, что отправила Чардини. В процессе радиоуглеродного анализа его сожгут, чтобы определить возраст. Уничтожат.
— Синьора сделал свой выбор? — подал голос Альфонсо.
— Хорошо, что подошли. Мне нужна ваша помощь.
Несмотря на то что название ресторана было французским, в его меню преобладали блюда итальянской кухни. После нескольких вопросов о предпочтениях в еде Альфонсо порекомендовал ей «Сорренто шалателли» — «превосходная домашняя паста с лобстером и крабами под сливочным соусом из морепродуктов „Альфредо“. Пальчики оближете!»
Едва попробовав пасту, она поняла, что на правильном пути. Шарлотта была преданной фанаткой программы Рейчел Рэй «30 минут о еде» на нью-йоркском телеканале «Фуд нетуорк».
«Жаль, что сейчас рядом со мной нет этой жизнерадостной ведущей, наполовину итальянки, чтобы вместе насладиться такой вкуснятиной, — подумала она. — Наконец-то нашлось то, что разбудило мои оглушенные лекарствами вкусовые рецепторы».
Радуясь пасте и вину в окружении нежно благоухающих цветов и поглядывая с высоты на город, практически сформировавший западную культуру, Шарлотта мысленно перенеслась в иной мир. Покончив с ужином, она целый час просто сидела и блаженствовала. Умиротворенная. Счастливая.
Когда принесли счет на изрядную сумму, она уверенно расплатилась корпоративной кредиткой «Америкэн экспресс» — возмещение морального ущерба, нанесенного вчерашним сэндвичем с тунцом.
Выйдя из отеля, Шарлотта не спеша направилась по Виа Вителлески к суровой громаде замка Сант-Анджело. Когда она стала его обходить, ее взору открылся Тибр. Перейдя оживленную набережную Кастелло, Шарлотта пошла по мосту Сант-Анджело, пятью изящными арками изогнувшемуся над рекой.
Рим вправе гордиться богатейшей историей и культурой. Даже этот мост — настоящий шедевр, и далеко не последнюю роль во всем этом сыграл Ватикан. Полюбовавшись мраморными ангелами Бернини, выстроившимися вдоль моста, Шарлотта вдруг остановила взгляд на том, который бережно держал в руках огромное распятие. Еще вчера она, не задумываясь, прошла мимо. Но теперь она уже никогда не сможет смотреть на крест так, как прежде. Такой привычный, прозаический предмет теперь казался Шарлотте просто ужасным. И оттого, что распятия попадались на глаза буквально повсюду, стоило лишь приглядеться, ей становилось просто не по себе.
Разглядывая достопримечательности великого города, Шарлотте не удалось заметить лишь одного: держась на безопасном расстоянии за ее спиной, из тени у стены замка за ней наблюдал Сальваторе Конти.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Святая тайна
СообщениеДобавлено: 27 мар 2011, 00:48 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14637
29

Иерусалим


Потягивая кахву, Разак сидел на веранде своей квартиры в Мусульманском квартале, откуда открывался вид на Храмовую гору и площадь Западной стены. С восходом солнца туда стали стягиваться митингующие, и сейчас он наблюдал, как новые толпы людей буквально со всего света выстраиваются в шеренгу перед полицейскими кордонами.
Телевизор Разака, на минимальной громкости работающий на канале «Аль-Джазира», создавал негромкий звуковой фон. Обстановка в Иерусалиме была напряженной, а в палестинских поселениях Газы и того хуже — группы молодых людей уже организовывали там беспорядки, провоцируя полицию и забрасывая ее камнями. Все израильские блокпосты, как и главные въезды в Старый Иерусалим, были усилены бронетехникой. СБИ удвоила численность пограничных патрулей.
Люди требовали ответов — им нужен был виновник. Израиль в срочном порядке усиливал оборону, готовясь к очередной конфронтации. Хамас, соответственно, распространял заявления, порочащие правительство еврейского государства.
Разак попытался сосредоточиться на разработке плана по смягчению напряженности хотя бы на время. Борьба за выживаемость. Порой проблемы, сосредоточенные в сердце Иерусалима, на тридцати пяти акрах Святой земли, казались вечными и неискоренимыми.
Его размышления прервал сигнал мобильного телефона.
— Простите за беспокойство. Это Грэм Бартон.
Разаку потребовались пару секунд, чтобы вспомнить, что он сам дал археологу свою визитку.
— Слушаю вас.
— Я хотел сообщить вам, что перевод текста готов.
— И о чем там речь?
— О, это удивительно! — живо откликнулся Бартон. — Но не тема для телефонного разговора. Не могли бы мы с вами встретиться?
— Конечно. — Разак вряд ли сумел бы устоять перед заразительным оптимизмом археолога. — Когда?
— Скажем, примерно в полдень в «Абу Шукри» на Эль-Вад? Вы знаете, где это?
Разак взглянул на часы:
— Да, я там бывал. Увидимся в полдень.
«Может, именно этого шанса я ждал?» — подумал Разак.

30

Ватикан


Шарлотта Хеннеси повернулась, чтобы взглянуть на цифровое табло будильника — красные пульсирующие линии показывали ровно 7 утра. Сквозь тонкие шторы ослепительно сияло солнце, и она вновь откинулась на подушку. Хотя Шарлотта неплохо выспалась на удобной неширокой кровати, ей отчего-то подумалось, что последним постояльцем здесь был, наверное, кардинал.
Над головой на стене висело распятие — женщина остановила на нем взгляд, и тут же против воли перед глазами явилось видение молотков, забивающих огромные гвозди в живую плоть.
«Привыкай», — велела себе Шарлотта.
Неохотно выбравшись из постели, она пошлепала к дорожной сумке и, достав бутылку «мотрина», пожалела, что пила вчера вино. Из маленького холодильника Шарлотта вынула бутылку «мельфалана», с хлопком открыла пробку, вытряхнула одну крохотную таблетку и запила ее водой. Далее последовала пригоршня витаминных добавок, противодействующих ущербу, который могли нанести лекарства ее иммунной системе.
Почистив зубы, Шарлотта приняла душ и оделась. Пояс, в котором были спрятаны ее наличность и паспорт, она надела под блузку (в соответствии со строгой рекомендацией путеводителя из-за печально известной славы римских карманников). Опустив мобильный телефон в карман, она направилась к двери.
Войдя в лабораторию, Шарлотта увидела, что Джованни уже погружен в работу: склонившись над металлическим системным блоком компьютера, он возился с кабелями какого-то прибора.
Берсеи поднял голову и улыбнулся:
— Ага, вот сегодня у вас отдохнувший вид.
— Никак не наверстать, но уже немного получается. — Шарлотта скосила глаза на аппарат. — Что это?
Он поманил ее рукой.
— Вам понравится. Лазерный сканер для 3D-дизайна.
Компактный прямоугольный блок со стеклянной дверцей и пустым внутренним отсеком-камерой возвышался фута на три от пола. Элементы управления располагались на боковой стенке.
— Смахивает на мини-бар, — критически разглядывая прибор, заметила Шарлотта.
— Такое мне в голову не приходило. — Окинув сканер беглым взглядом, Джованни засмеялся. — Пакетиков с орешками внутри нет. Может, чашечку кофе? А я тем временем покажу вам, как с ним управляться, — предложил он, подключая USB-кабель от прибора к своему ноутбуку.
Шарлотта за пять минут переоделась и вернулась, готовясь приступить к работе.
— Этой штуковиной мы просканируем каждую косточку и с помощью программы обработки изображений воссоздадим скелет, — объяснил Берсеи. — Затем программа CAD проанализирует кости и соответствующие точки их соединения, просчитает количество мышечной массы, которую поддерживала каждая косточка, и попытается воссоздать внешность этого загадочного человека уже во плоти. Я проделаю первый этап, вы можете продолжить.
Берсеи потянулся за черепом, бережно взял его одной рукой за зубастую нижнюю челюсть, другой — за купол и поместил в камеру сканера.
— «Просто поставь в мини-бар»…
Шарлотта громко рассмеялась. Берсеи, улыбаясь, перешел к своему ноутбуку:
— …и кликни на «COMINCIARE SCANSIONE»…
— А что, вся программа на итальянском?
Берсеи поднял глаза и удивился, заметив ее слегка встревоженное выражение лица.
— Упс… Недодумал. Сейчас переключу на английский. — Работая мышкой, он через несколько секунд изменил настройки программы. — Прошу прощения. Итак, мы остановились на «кликните „Начать сканирование“» — вот так…
Сканер загудел, а лазеры внутри камеры сформировали координатную сетку вокруг черепа, детализируя каждую особенность. Менее чем через минуту тщательно оцифрованная репродукция черепа в серо-белом изображении появилась на экране ноутбука.
— Ну вот. Трехмерная копия. Мы можем манипулировать ею, как нам захочется. — Антрополог провел пальцем по сенсорной панели ноутбука, и череп развернулся в обеих плоскостях, подчиняясь команде. — Теперь сохраняем изображение, и программа выкинет меню и попросит замаркировать кость. — Берсеи открыл перечень меток, прокрутил его, нашел «Череп с нижней челюстью» и кликнул по ней. — Теперь нажмем «Продолжить сканирование». Хотите попробовать? — Он открыл дверцу сканнера и достал череп. — Надевайте перчатки и маску и берите кость.
Шарлотта бросила стаканчик из-под кофе в мусорную корзину, натянула перчатки и надела маску.
Она взяла сегмент позвоночника скелета и поместила его в камеру сканера. Кликнув на кнопку SCAN, она принялась наблюдать за пляской лазерных лучей. Мелькнули непрошеные мысли о компьютерной томографии и лучевой терапии, но Шарлотта отогнала их.
— Джованни, как Кармела — справилась с сальтимобоккой?
— Ну, если честно, все получилось не так уж плохо, — ответил он удивленно. — Вот только дочери все же удалось уболтать меня на вторую бутылочку вина. О матерь божья… — добавил он, взявшись за голову.
Через минуту формирование изображения закончилось. Шарлотта с помощью сенсорной панели ноутбука покрутила изображение; Берсеи из-за плеча наблюдал за ее действиями. Она сохранила снимок как «Позвонок поясничный». Затем кликнула «Сканировать дальше».
— Perfetto. Скажите, когда закончите, хорошо? Я покажу, как собрать все «сканы» в единое целое. — Берсеи удалился в подсобку.
Шарлотта приступила к сканированию другого спинного позвонка. Минуту спустя Берсеи вернулся с двумя эспрессо.
— Пора заправиться итальянским реактивным топливом.
— Вы — мой спаситель!
— Будут проблемы — не стесняйтесь, зовите на помощь.
Остановившись у рабочей установки, Берсеи заглянул в оссуарий, чтобы исследовать толстый слой пыли приблизительно полдюйма толщиной, покрывавший его дно. Пыль надо извлечь и провести ее анализ с помощью микроскопа, а затем лабораторного спектрометра. Специальной ложечкой антрополог начал выгребать пыль на прямоугольное стеклянное блюдце, накрытое ситом, чтобы отсеять мелкие фрагменты костей, упавшие на дно оссуария. Он полагал, что найдет частицы высохшей плоти и осыпавшейся каменной пыли, а может, и ничтожное количество органических материалов, например цветов или масел, традиционно использовавшихся в древнееврейских погребальных ритуалах.
Чего он вовсе не предполагал найти, так это маленький круглый предмет, который попал в ложечку при втором гребке. Пальцами в перчатках Берсеи взял его, осторожно стряхнул пыль мягкой кисточкой и тогда разглядел, что структура двух его окислившихся поверхностей была рукотворной. Штампованный металл. Монета.
Взяв с подноса для инструментов более жесткую кисть, антрополог кивком головы подозвал Шарлотту.
— Что там у вас?
— Взгляните. — Положив монету на ладонь, Берсеи вытянул руку.
Шарлотта прищурила зеленые глаза, рассматривая трофей.
— Монета? Отличная находка, Джованни!
— Согласен. Она здорово облегчит нам работу. Как правило, монеты, которые находят вместе с останками, чрезвычайно полезны в плане определения возраста.
Он передал ей монету, повернулся к компьютеру и ввел в строку поиска: «Римские монеты LIZ».
Шарлотта внимательно разглядывала находку. Диаметр немногим более дюйма. На аверсе был символ, напоминающий вопросительный знак в зеркальном отражении, обрамленный написанными по кругу буквами. На реверсе просматривались три заглавные буквы LIZ, помещенные в центр грубоватого изображения растения, напоминающего изогнутую, покрытую листьями ветвь.
— Так… — прошептал Берсеи.
Антрополог был явно поражен. Человек, принадлежащий к поколению, которое строчило дипломные работы на пишущей машинке, он не уставал изумляться эффективности прикладной науки и Интернета, в частности, в исследовательской области. Он щелкнул по наиболее подходящей ссылке и попал на сайт онлайнового торговца монетами «Форум древние монеты».
— Что вы нашли?
Просмотрев список выложенных для продажи древних монет, Берсеи нашел изображение монеты, идентичной той, что была зажата в пальцах Шарлотты.
— Хоть наша и в лучшем состоянии, осмелюсь утверждать, что эта — та самая. — Берсеи увеличил изображение лицевой и тыльной сторон монеты, являвшихся безукоризненными копиями их находки. — Хм, любопытно. Здесь написано, что она была выпущена Понтием Пилатом.
Склонившись поближе к монитору, чтобы лучше разглядеть изображение, Шарлотта ошеломленно переспросила:
— Тем самым Понтием Пилатом? Библейским?
— Тем самым, — кивнул Джованни. — Он ведь существовал на самом деле. — Негромким голосом антрополог прочитал с экрана текст, сопровождавший изображение. — Вот, пишут, что Пилат за время своего десятилетнего пребывания в должности, начавшегося в двадцать шестом году новой эры, выпустил три монеты. Все были бронзовыми prutah, отчеканенными в Кесарии в двадцать девятом, тридцатом и тридцать первом годах новой эры.
— Значит, эти римские цифры L–I-Z говорят нам об определенной дате? — Ей смутно припомнилось, что «L» означает пятьдесят, а «I» — единицу. Про «Z» вспомнить не удалось.
— Формально это греческие цифры — числительные. В те времена эллинская культура все еще оказывала существенное влияние на повседневную жизнь Иудеи. Да, они на самом деле обозначают дату выпуска, — объяснил Берсеи. — Вот только эта монета была изготовлена за сотни лет до того, как появился наш современный григорианский календарь. В первом веке римляне вели летоисчисление, исходя из периодов правления императоров. Видите эту круговую надпись на древнегреческом?
Шарлотта попробовала произнести вслух:
— «TIBEPIOY KAICAPOC»… М-м-м…
— Это означает «Император Тиберий».
— Откуда вы знаете? — Она обратила внимание, что Берсеи не смотрел в этот момент на экран.
— Я довольно бегло читаю на древнегреческом. В ранней Римской империи этот язык был общепринятым.
— Ну вы даете…
Антрополог ухмыльнулся.
— Итак. Правление Тиберия началось в четырнадцатом году нашей эры. Буква «L» — просто сокращение слова «год». «I» значит десять, «Z» — семь: складываем и получаем семнадцать. Значит, монетку эту отчеканили на семнадцатом году правления Тиберия.
Немного смутившись, Шарлотта отсчитала годы.
— То есть в тридцать первом году от Рождества Христова?
— Вообще-то греки опускали ноль. Избавлю вас от мук подсчетов — правильная дата будет тридцатый год нашей эры.
— А что означает другой символ — как перевернутый вопросительный знак?
— Здесь говорится, что это lituus — спираль, символизирующая скипетр, который в качестве символа власти держал авгур.
— Авгур?
— Жрец. Приравнивался к оракулу и назначался Римом. Авгур поднимал спираль-жезл, чтобы вызывать богов, когда изрекал предсказания о войне или о каком-нибудь политическом деянии.
Когда разговор заходил о предсказаниях, Шарлотте прежде всего приходили в голову образы докторов в белых халатах, пытающихся истолковать лабораторные анализы. Она вновь тщательно осмотрела монету:
— Что, помимо Библии, вам известно о Понтии Пилате?
— Довольно много. Он был скверным типом, — усмехнулся Берсеи.
— В каком смысле?
Джованни рассказал ей, что знал. Император Тиберий не желал отдавать правление прибрежной Иудеей в руки иудейского царя, так как римские войска должны были иметь возможность без помех, оперативно перемещаться на юг — к Египту. Вдобавок через Иудею проходили главные торговые пути. Тиберий практически отстранил от власти сыновей царя Ирода и посадил своего наместника Пилата, оскорблявшего религиозные верования и обычаи местного населения, а также беспощадно подавлявшего массовые выступления мятежных иудеев. В одном документально подтвержденном источнике сообщается: когда стало известно о том, что Пилат изъял храмовые деньги для строительства акведука и толпы возмущенных кражей мирных жителей собрались у его иерусалимской резиденции, он подослал в толпу переодетых в гражданское платье солдат. По сигналу Пилата солдаты достали оружие и вырезали сотни людей.
— И это лишь один пример, — закончил рассказ Берсеи.
— Мерзость.
— Пилат по большей части жил на севере, в городе Кесария, в роскошном дворце с видом на Средиземное море — у вас в Штатах это называется «пляжным домом». Я бывал там… Красивое место. Именно в Кесарии под его непосредственным наблюдением были отчеканены эти монеты.
Вновь взглянув на экран монитора, Шарлотта обратила внимание на удивительно низкую цену, предложенную за реликвию Пилата:
— Двадцать два доллара? Как может монета возрастом почти в две тысячи лет стоить так дешево?
— Каков спрос, таково и предложение, — ответил Берсеи. — Не такая уж это и редкость. В свое время, кстати, это был эквивалент вашего американского пенни.
Шарлотта изогнула бровь: пенни?
— А как, по-вашему, эта монета попала в оссуарий?
— Очень просто. В древнееврейском погребальном ритуале веки усопшего прикрывали монетками. Веки должны были оставаться сомкнутыми, служа защитой душе до тех пор, пока сохранялась плоть. Когда ткани истлевали, монеты проваливались в череп.
— Хм-м.
Пошарив в оссуарий, Берсеи выудил что-то из пыли и протянул на ладони вторую монету.
— Два глаза — две монеты. — Он рассмотрел находку с обеих сторон. — Полное совпадение.
Несколько мгновений Шарлотта обдумывала новую информацию.
— Получается, что кости похоронены в тот же год, правильно?
— Необязательно. Но скорее всего, так и было.
Глубоко задумавшись, она оглянулась и посмотрела на скелет, затем перевела взгляд на монету:
— Понтий Пилат и тело распятого. А не кажется ли вам…
В тот же миг Берсеи поднял руку, поняв, что она собирается сказать.
— Давайте не будем забегать вперед, — попросил он. — Как я уже говорил, римляне распяли сотни людей. И к тому же я добропорядочный католик, — добавил он с улыбкой.
Не найдя ни капли сомнения в строгом взгляде Берсеи, Шарлотта почувствовала, что антрополог прежде всего хочет получить самую полную и объективную информацию.
— Вы закончили сканирование скелета?
— Да, все готово.
— Отлично. — Поднявшись, Берсеи подхватил из принтера лист с распечаткой интернет-статьи. — Сейчас покажу вам, как это все скомпоновать. — Он указал на скелет, выложенный на столе рабочей установки. — И вот тогда-то мы узнаем, каков был из себя этот парень.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Святая тайна
СообщениеДобавлено: 29 мар 2011, 01:34 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14637
31
Храмовая гора


Ровно в двенадцать Разак подошел к деревянному столу, стоявшему перед крохотным кафе, за ним сидел Грэм Бартон, прихлебывая черный кофе и читая «Иерусалим пост». Завидев Разака, англичанин свернул газету и поднялся, чтобы поздороваться.
— Доброе утро, Грэм. — Разак застенчиво улыбнулся.
Бартон протянул руку, и они обменялись рукопожатием.
— Ассалам алейкум, — поздоровался Бартон на приличном арабском.
— Ва алейкум ассалам, — ответил Разак, приятно удивленный. — Нам с вами следует над этим поработать, но для начала не так уж плохо для неверного.
— Благодарю вас. Присаживайтесь, пожалуйста. — Археолог указал на стул с противоположной стороны стола.
— Вы выбрали отличное место для встречи.
— Думал, вам понравится.
Бартон сознательно выбрал это популярное маленькое кафе в Мусульманском квартале, поскольку в последнее время до него доходили слухи, что владельцы магазинов еврейской национальности не очень-то любезны с покупателями-мусульманами: еще одно негативное последствие нашумевшей кражи.
Не успел Разак сесть, как к нему подошел молодой официант-палестинец, болезненно худой, с признаками редкой поросли на подбородке.
— Вы есть будете, Грэм?
— Да, если вы не торопитесь.
— Что вы предпочитаете?
— Давайте на ваш вкус.
Разак повернулся к официанту и на одном дыхании отбарабанил названия нескольких блюд. Знаменитый хумус с черными бобами и жареными кедровыми орешками, лаваш («горячий, пожалуйста», — уточнил он), фалафель, две порции шаурмы, под конец Разак попросил чайник зеленого чая с мятой. «И две чашки», — добавил он намеренно по-английски, чтобы Бартон не чувствовал себя неловко.
Нацарапав заказ в блокноте и прочитав вслух, официант скрылся в кухне.
— Ну, рассказывайте, что нашли.
Лицо Бартона просияло.
— Нечто просто невероятное. — Он потянулся к карману рубашки и, заметно волнуясь, вытащил оттуда сложенный листок бумаги. — Смотрите. — Археолог развернул листок и положил его на стол перед Разаком. — Сверху фотокопия оригинального текста, внизу — распечатка на английском. Будьте добры, прочтите сами, пожалуйста.
Разак немного полюбовался вязью рукописного текста древнего свитка. Затем взглянул на страничку перевода.

«Исполнив волю Господа, я, Иосиф Аримафейский, и моя возлюбленная семья ожидаем здесь славного дня, когда наш павший Мессия вернется, чтобы истребовать свидетельство Божье из-под алтаря Авраама и восстановить священную Скинию».

— Кто этот Иосиф? — По лицу Разака было заметно, что он в замешательстве.
Вернулся официант с дымящимся чайником чая, и, пока он разливал его в две чашки, Разак прикрывал документ рукой.
Бартон дождался ухода официанта и заговорил:
— Иосифом звали человека, чей скелет находится в девятом оссуарий. Иудейское имя Иосиф на английском звучит как Джозеф. — Он дал Разаку несколько мгновений, чтоб тот воспринял услышанное, и продолжил: — Вы слышали когда-нибудь об Иосифе из Аримафеи?
Разак покачал головой.
— Неудивительно. Это библейский персонаж, жил в первом веке, и в Новом Завете о нем упоминается довольно скупо.
Разак отпил глоточек чая, на лице его появилось беспокойство.
— А что о нем говорится в Писании?
— Прежде всего должен вам сказать, что об Иосифе нам известно только из легенд. — Бартон говорил торопливо, но понизив голос, чтобы его слышал только собеседник. — Считается, что он был преуспевающим купцом, снабжавшим металлами как иудейскую знать, так и римских чиновников: и тем и другим он поставлял бронзу, олово и медь для производства оружия и чеканки монет.
— Полезный человек.
— Да. — Бартон терпеливо продолжил: — В Евангелиях от Марка и Луки утверждается, что Иосиф был влиятельным членом Синедриона — высшего государственного совета и высшего судебного института в древней Иудее, состоявшего из семидесяти одного члена. В Евангелиях также выдвигается предположение, что Иосиф был тайным последователем знаменитого иудея по имени Иешуа, в высшей степени харизматической личности.
Мусульманин никак не отреагировал на произнесенное имя, однако Бартон продолжал выжидательно смотреть на собеседника.
— Вы полагаете, я обязан знать этого Иешуа?
— О, несомненно, — убежденно проговорил Бартон. — В некоторых еврейских переводах оно звучит как Иешуа, а в подлинниках Евангелий на греческом — Иесос. — Он чувствовал, как растет нетерпение Разака. — Ну а уж арабское звучание его имени вам конечно же известно… Иса.
— Иисус? — Разак широко распахнул глаза.
— И хотя имя Иешуа, или Иисус, было вторым по популярности тогда, в первом веке, не думаю, что Иисус, о котором идет речь, нуждается в каких-либо представлениях.
Разак поерзал на стуле.
— После смерти Иисуса Иосиф, по легенде, отправился в Галлию — современную Францию. Сопровождаемый учениками, Лазарем, Марией Магдалиной, Филиппом, он проповедовал учение Иисуса. Предположительно в шестьдесят третьем году нашей эры он даже побывал в Англии, в Гластонбери, где обзавелся землей и построил первый в Англии мужской монастырь.
Сделав глоток чая, Разак поднял брови.
— Продолжайте.
— В Средние века Иосиф становится культовым героем, и монархи разных стран стали выдумывать наследственные связи с ним, дабы разделить его известность и славу. Именно в те времена всплывает еще одна легенда, согласно которой Иосиф обладал терновым венцом Иисуса и чашей, из которой тот пил на Тайной вечере. — Бартон чуть помедлил, позволяя Разаку переварить подробности. — Кое-кто верил, что в эту чашу Иосиф собрал кровь распятого тела Иисуса. — Англичанин заметил, как Разак поджал губы, услышав «распятого тела». — Чаша, более известная как Священный Грааль, обладала исцеляющей силой и гарантировала ее обладателю бессмертие.
— Это все сказки, — констатировал Разак. — Вы же не собираетесь утверждать, будто воры были убеждены в том, что в украденном ими оссуарий находился Святой Грааль?
Скривив губы, Бартон взмахнул рукой, словно отгоняя его предположение.
— Кое-кто наверняка так и полагает, но я бы не стал цепляться за эту идею. Я решил провести еще кое-какие исследования, связанные с Иосифом Аримафейским, используя доступные источники. — Он показал Разаку книгу.
Разак перевел взгляд на экземпляр Нового Завета в руке англичанина.
— Те же сказки… — цинично обронил он.
Зная, что Новый Завет будет темой щекотливой, Бартон предвидел подобную реакцию. В любой дискуссии об Иисусе приходилось отдавать себе отчет, что мусульмане чтили его как одного из длинной череды пророков, наряду с Авраамом, Моисеем и последним рабом Аллаха Мухаммедом. Ни при каких обстоятельствах ислам не позволял считать человека либо пророка равным Богу. Именно это являлось столпом исламской веры: мусульмане объявляли христианское понятие Троицы безусловным богохульством, тем самым создавая непреодолимую пропасть между двумя религиями. И сама Библия рассматривалась мусульманами как искаженное толкование жизни Иисуса.
Проигнорировав подколку, Бартон продолжил:
— Из двадцати семи книг Нового Завета авторы четырех дают подробное историческое описание проповедника Иисуса: Матфей, Марк, Лука и Иоанн. Каждый упоминает Иосифа из Аримафеи. — Бартон раскрыл Библию на страничке, заложенной закладкой, изо всех сил стараясь унять дрожь в пальцах. То, что он намеревался высказать, было просто невероятным. Он еще ближе склонился над столом. — Все четыре источника сообщают об одном и том же, поэтому я просто прочту вам отрывок из Матфея, глава двадцать семь, стих пятьдесят семь и далее.
И медленно прочел:

— «Когда же настал вечер, пришел богатый человек из Аримафеи, именем Иосиф, который также учился у Иисуса. Он пришел к Пилату, просил тела Иисусова. Тогда Пилат приказал отдать тело. И, взяв тело, Иосиф обвил его чистою плащаницею. И положил его в новом своем гробе, который высек он в скале; и, привалив большой камень к двери гроба, удалился».

Бартон поднял глаза от страницы.
— Вот это предложение я прочту еще раз:

«И, взяв тело, Иосиф обвил его чистою плащаницею. И положил его в новом своем гробе, который высек он в скале».

Разак раскрыл от удивления рот.
— Но вы же не думаете, что… — Неожиданно у стола вырос официант, и Разак оборвал себя на полуслове, дожидаясь, когда юноша поставит тарелки и удалится. Глубоко вздохнув, он продолжил: — Кажется, я понимаю, куда вы клоните, Грэм. Уверяю вас, это очень опасная версия. — Он отщипнул хлеба и положил на него немного ароматного хумуса.
— Выслушайте меня, прошу вас, — мягко настаивал Бартон. — Мы должны хотя бы принять во внимание предположение о том, что воры твердо верили: в похищенном оссуарий находятся останки Иисуса. А в найденном нами свитке содержится прямая ссылка на Мессию. Уж слишком все очевидно и точно.
Объясняя это Разаку, Бартон сам начал осознавать всю серьезность предостережения отца Деметриоса. Слова, начертанные в свитке, могли стать потенциальной угрозой традиционным службам в честь таинственного покровителя Христа, потому что катакомбы под храмом Гроба Господня, как полагали, принадлежали Иосифу.
— Советую есть хлеб, пока он горячий. — Разак пристально посмотрел на археолога.
— Вы поймите, я не утверждаю, что сам верю в это. — Бартон отщипнул хлеба и добавил ложечкой себе в тарелку немного хумуса. — Я только лишь озвучиваю предполагаемый мотив грабителей. Если мы имеем дело с фанатиком, убежденным, что это правда, значит, похищенный оссуарий в самом деле является реликвией.
Разак медленно прожевал и сказал:
— Убежден, что вы в состоянии меня понять. Я не могу вот так просто принять известие о том, что в пропавшем оссуарий находились останки Иисуса. Знайте, мистер Бартон, в отличие от заблудших людей, написавших эту книгу, — он указал на Библию, — Коран приводит точные слова Аллаха, произнесенные устами его посланника, великого пророка Мухаммеда, да пребудет с ним мир. И он рассказал мусульманам правду. Иисус избежал креста. Аллах защитил его от тех, кто стремился причинить ему вред. Он не умер ужасной смертью. Аллах забрал его и вознес на небеса. — Разак воздел брови. — И учтите также, что реакция людей, перед которыми я ответствен, будет куда резче моей. Они и слушать не захотят подобных версий. — Он макнул кусочек хлеба в хумус и положил в рот. — Впрочем, разве христиане не утверждают, что Иисус восстал из мертвых и вознесся на небо? Разве не этому событию посвящен праздник Пасхи?
— Совершенно верно, — ответил Бартон.
Продолжая жевать, Разак насмешливо взглянул на него.
Бартон ухмыльнулся.
— В Библии много о чем говорится, — согласился он. — Но первые Евангелия появились десятилетия спустя после проповеднической деятельности Иисуса, после длительного периода устных преданий. Думаю, нет нужды говорить вам, как может повлиять на целостность религии то, что мы сегодня прочитали. Поскольку ученики и последователи Христа сами были евреями, они опирались на поучительные толкования Писания, так называемые «мидраши», которые, скажу откровенно, по большей части сосредотачивались на его смысле и понимании — частенько в ущерб исторической достоверности. И еще подчеркну: древние толкования воскресения Иисуса имели больше отношения к духовной трансформации, чем к физической.
— Не понимаю, как люди верят этим сказкам. — Разак покачал головой.
— Видите ли, — осторожно возразил Бартон, — необходимо учитывать, что Евангелия предназначались для новообращенных язычников. Людей, прежде веровавших в богов, смерть которых была трагичной, а воскресение — славным. Жизнь, смерть и затем возрождение были очень близкими, общими темами для языческих богов, включая Осириса, Адониса и Митру. Раннехристианские лидеры, в особенности Павел из Тарса, знали, что Иисус должен подпадать под это мерило. Он проповедовал эту новую религию в условиях серьезной конкуренции. Мы не можем игнорировать соображение о том, что Павел приукрашивал историю. К тому же считается, что из двадцати семи книг Нового Завета автором четырнадцати является он лично. Согласитесь, обстоятельство весомое. И для нас будет благоразумным представить эти рассказы в правильном историческом и человеческом контексте.
— Да, за словом вы в карман не полезете, Грэм. — Разак одобрительно посмотрел на него. — Ваша жена, наверное, обожает вас, — сказал он с едва уловимым сарказмом и указал на золотое обручальное кольцо на правой руке археолога.
— Вот уж кто в нашей семье мастер заговаривать зубы, так это Дженни. Она адвокат.
— Ах вот как. — Брови Разака взмыли вверх. — Профессиональный спорщик. Не хотел бы я стать свидетелем ваших прений.
— К счастью, в семье они редкость.
По правде говоря, за порогом суда Дженни меньше всего напоминала говорливого адвоката. В последнее время, оставаясь вдвоем, они все больше молчали, не находя общих тем.
— У вас есть дети?
— Сын Джон, двадцать один год. Симпатичный парень, количество серого вещества у него в голове в два раза больше, чем у обоих родителей, вместе взятых. Учится в Кембридже, в моей альма-матер. А еще у нас дочурка Жозефина, ей двадцать пять. Живет в Штатах, в Бостоне. Как и мама, адвокат. А вы? Жена, дети?
Разак смущенно улыбнулся и покачал головой:
— К сожалению, Аллах пока еще не подарил мне подходящей супруги.
Бартону почудилось, будто он уловил что-то во взгляде мусульманина. Боль?
— Может, дело не в воле Аллаха, а в вашей строптивости? — спросил англичанин.
Разак сделал вид, что обиделся, но затем рассмеялся.
— Знаете, возможно, вы и правы.
Когда они покончили с едой, Разак вновь вернулся к переводу.
— А вот конец предложения… О чем здесь речь? — Он прочел вслух:

— «…вернется, чтобы истребовать свидетельство Божье из-под алтаря Авраама и восстановить священную Скинию».

Бартон надеялся избежать обсуждения этой части текста.
— Э-э… — Он помедлил. — Алтарь Авраама… скорее всего, речь идет о горе Мориа.
— Там, где пророку Аврааму было велено принести в жертву Исмаила, сына Агари, — без всякого выражения проговорил Разак.
— Да. — Бартон решил не обращать внимания на трактовку.
Хотя в Пятикнижии ясно сказано, что Авраам должен был принести в жертву Исаака, сына своей жены Сары, мусульмане прослеживали свою родословную от Исмаила: сына, которого по желанию Сары родила от Авраама рабыня Агарь. Это был еще один пример того, как две религии отчаянно пытаются бороться за «право собственности» на самого почитаемого патриарха Старого Завета — человека, которому приписывают монотеистическую веру и полное повиновение одному истинному Богу.
«В конечном счете, ведь именно в этом и суть самого слова „ислам“, — подумал Бартон. — Повиновение воле Аллаха».
— А вот это «свидетельство Божье», — добавил Разак. — Звучит так, будто речь идет о некоем физическом предмете, находящемся «под алтарем Авраама». Не понимаю.
Бартон вдруг ощутил мурашки на правой руке.
— Я сам все пытаюсь понять, о чем речь, — солгал он. — Для этого мне нужно навести еще кое-какие справки.
Скептически глянув на него, Разак кивнул.
— Надеюсь, вы расскажете мне, если узнаете что-то новое.
— Разумеется.
— А каковы наши ближайшие планы?
Бартон задумался. Странно, но его мысли по-прежнему возвращались к отцу Деметриосу — к посещению нижнего склепа храма Гроба Господня, по преданию принадлежавшего Иосифу Аримафейскому, и к потайной усыпальнице под Храмовой горой: в ней недоставало некоторых особенностей, типичных для склепов первого столетия.
— Думаю, нам следует вернуться в крипту. Хочу проверить, не упустил ли я чего. Когда, по-вашему, мы сможем туда отправиться?
— Давайте отложим до завтрашнего утра, — предложил Разак. — Нынче утром у меня состоялся очень интересный разговор по телефону со старым другом из Газы, узнавшим, что я участвую в расследовании. Он сказал, у него есть кое-какая информация, которая может нам помочь.
— Какого рода информация?
— По правде говоря, еще не знаю. Он не стал уточнять по телефону.
— Значит, что-то существенное.
— Очень надеюсь. Вот к нему-то я и собирался съездить сегодня днем. Если вы не очень заняты, может, составите мне компанию?
— С радостью. Когда именно?
— Мне надо кое-где поприсутствовать… Это ненадолго. — Разак взглянул часы. — Не могли бы вы подойти часам к двум к стоянке за Яффскими воротами?
— Договорились.
Разак полез в карман брюк и достал бумажник.
— Прошу вас, Разак, — запротестовал англичанин. — Позвольте мне. Вы торопитесь, а я еще посижу.
— Благодарю, Грэм. Вы очень щедры.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Святая тайна
СообщениеДобавлено: 30 мар 2011, 00:40 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14637
На скамейке напротив кафе «Эль-Вад» молодой человек незапоминающейся внешности читал газету и наслаждался чашкой кофе и отличной погодой. Время от времени он украдкой поглядывал на археолога и мусульманского уполномоченного. Крохотные микрофончики у него в ушах, подключенные к портативному записывающему устройству, передавали их занимательный диалог на пост наблюдения иерусалимского отделения СБИ.

32
Ватикан

Включив полноэкранное отображение, Джованни Берсеи прокрутил мозаику пиктограмм отсканированных образцов, периодически останавливаясь, чтобы увеличить и подробно изучить какую-либо кость.
— Великолепно, Шарлотта. Похоже, и ребра у вас получились как надо, а это непросто. Теперь осталось только попросить компьютер собрать скелет. — Он кликнул по меню.
Из-за его спины Шарлотта Хеннеси наблюдала, как на экране появилось маленькое окошко:

ПОЖАЛУЙСТА, ПОДОЖДИТЕ, ПОКА ВАШ ОБРАЗЕЦ ОБРАБАТЫВАЕТСЯ
25 % завершено…
43 % завершено…
71 % завершено…

Берсеи обернулся к ней:
— Пока ни одной ошибки. Неплохо для первой попытки.

98 % завершено…
100 % завершено…

Через двадцать секунд на экране появилось трехмерное изображение скелета. Программа тщательно исследовала каждую косточку, чтобы воссоздать состояние суставов и хрящевых соединений и выдать точное изображение структуры скелета в полном сборе. На нем даже отобразился подробно детализированный ужасный след, результат распятия: борозды на ребрах и повреждения запястий, лодыжек и коленей.
— А тело мы увидим?
Берсеи вытянул руки, словно в попытке замедлить ход набирающей скорость машины:
— Тише едешь — дальше будешь.
— Извините. Переборщила с кофе.
— Мы, итальянцы, не очень любим торопить события, — пошутил антрополог. — Способствует долголетию.
Шарлотта внутренне съежилась от страха. Берсеи вновь взялся за мышку.
— А сейчас мы попросим компьютер распределить по скелету мышечную массу. Программа обмерит каждую косточку и определит точки присоединения связок.
Шарлотте был известен лишь основной принцип.
— Крупные мускулы создают больше напряжения на костях, к которым они крепятся, требуя более сильных связок и больше точек присоединения? — уточнила она.
— Именно так. Можно назвать это реверсивной технологией. При условии, что программа не в состоянии вычислить каждую аномалию мягкой ткани, зато может определить структурные аномалии скелета. И если определит, то либо покажет нам их, либо выдаст сообщение об ошибке. И давайте нарастим немного мышц на наш скелет. — Он переключил внимание на экран.
Вновь появилось окошко индикатора, указывающее степень выполнения задачи:

ПОЖАЛУЙСТА, ПОДОЖДИТЕ, ПОКА ВАШ ОБРАЗЕЦ ОБРАБАТЫВАЕТСЯ
77 % завершено…
100 % завершено…

Экран обновился.
На этот раз программа окутала скелет волокнистой тканью мышечной массы. Картинка отвратительная, но анатомически корректная — лишенное кожи мужское тело, мышцы, изобилующие разнообразными оттенками красного, и неприятного иссиня-белого цвета связки. Мужчина был великолепно сложен.
Шарлотта подалась ближе к монитору.
— Он в отличной форме, — констатировала она.
— Тогда не было «Макдоналдсов», — обронил Берсеи, работая мышкой.
— И оссобуко тоже.
Оба рассмеялись.
Угомонившись, Джованни вновь обратил внимание на экран.
— Ну ладно, давайте-ка прикроем его кожей. — Он кликнул на нужную опцию.
Почти в то же мгновение картинка на экране переменилась, явив трехмерное изображение тела, напоминающего мраморную скульптуру Бернини с «мягкой» плотью, на котором отсутствовал лишь волосяной покров, включая брови. Глаза предстали глянцевыми, бесцветными полусферами.
Шарлотта застыла от удивления. С этого момента исследование вступило в совершенно иную область, безымянный, безликий субъект обретал жутковатые, как будто живые черты. Отвоевав у смерти эти древние мощи, они словно вдыхали в них жизнь.
— А вот теперь заполнить белые пятна нам поможет ваш анализ ДНК, — продолжил объяснение Берсеи. — Введем в программу генетические данные, и она воссоздаст все: от глаз и цвета кожи до густоты волос, ногтей рук, волос на теле и так далее. Также мы сможем довольно точно прикинуть содержание жира в теле. На этот момент данные нашего подопечного таковы. По-моему, впечатляет. — Он указал на правый нижний угол экрана.
Там появились статистические данные, в том числе включавшие такую строчку:

РОСТ (ДЮЙМЫ/САНТИМЕТРЫ): 73,850/187,579

— Для тех лет просто великан, — заметил Берсеи. — Странно. Если этот человек умер в начале первого столетия, он действительно был заметной фигурой.
— Ведь люди тогда были мельче, так?
— Существует устойчивое мнение, что все дело в неправильном питании. Но я бы не особо доверял этой версии. Многие считают, что на самом деле питались они значительно лучше. Но даже по современным стандартам этот человек заставил бы прохожих оглядываться на него. Данные вашей генетической экспертизы помогут пролить свет на его облик.
— Давайте поколдуем над лицом.
Берсеи нажатой кнопкой мыши перетащил очерченную белым контуром рамку вокруг изображения и кликнул по ней, давая команду увеличить.
Экран заполнила призрачная форма, черты уже просматривались, но были еще чуть приглушенными — длинный, чуть загибающийся книзу нос, полные губы и решительный подбородок, отчетливая линия челюсти, прямые брови и широко раскрытые глаза.
Берсеи довольно улыбнулся.
— Программа отлично поработала. На сегодня — лучший результат воссоздания облика. И посмотрите, какой красавчик.
Шарлотта была просто зачарована призраком на экране:
— Интересно, насколько этот образ точен.
— Я пользовался этой программой, когда работал над воссозданием личностей на основе подобных останков при расследовании убийств, — доверительно сообщил Берсеи. — И уверяю вас, когда под конец производилось сравнение с известной внешностью жертвы, результаты были очень похожими.
Неожиданно проснулся интерком. Отец Донован, извинившись за вмешательство, сообщил о том, что синьору Хеннеси просят к телефону.
— Это, наверное, данные радиоуглеродного анализа, — сказал Берсеи. — Давайте вы поговорите, а я пока поработаю с оссуарием.
— Так и сделаем. — Шарлотта направилась к телефону.
Берсеи вернулся к своей рабочей установке.
Когда он убрал слой мельчайшей пыли с днища оссуария, что-то привлекло его внимание. Едва заметные линии.
Схватив тонкую кисть, антрополог нагнулся поближе, старательно выметая пыль из бороздок, пока не обозначился прямоугольный контур.
Сменив кисть на маленькое лезвие, Берсеи провел им по периметру прямоугольника, осторожно поддевая края того, что напоминало металлическую пластину. Под снятой пластиной оказалась полость, в темноте которой смутно виднелись контуры трех длинных предметов конической формы.
Джованни решил, что это ему чудится, и подправил освещение. Сунув руку в оссуарий, он осторожно ощупал полость. Его пальцы, затянутые в латекс, ощутили холод металла, когда он вытаскивал один из предметов. Он оказался на удивление тяжелым, сантиметров восемнадцать в длину, угольно-черным с выпуклым тупым концом, сужавшимся и переходящим в стержень с коваными краями.
Уложив гвоздь на поднос, Джованни уставился на него, не веря своим глазам.
Следом он вытащил два оставшихся на дне оссуария гвоздя и выложил их в ряд с первым. Еще три предмета, которые помогут установить личность этого человека. В карьере Берсеи было много моментов, которые подогревали его страсть к открытиям. Однако сегодняшние находки — просто за гранью возможного.
Гвоздь.
— Боже мой, — выдохнул он, откидываясь на спинку кресла.
В другом конце лаборатории Шарлотта только что повесила трубку.
— Вы только посмотрите, что я нашел! — окликнул ее Берсеи, не сводя глаз с подноса.
Шарлотта подошла к рабочей установке. По выражению побледневшего лица Берсеи она поняла, что оссуарий поделился с ними еще одним секретом.
Ни слова не говоря, антрополог указал на поднос.
Взгляду ее предстали три металлических предмета, лежавшие на блестящей стальной поверхности.
— Гвозди для шпал? — Она взглянула на острия гвоздей, и жуткая процедура распятия представилась ей еще более реальной и страшной.
Берсеи нарушил затянувшееся молчание.
— Думаю, не ошибусь, если скажу, что именно этими гвоздями был распят этот человек… кто бы он ни был.
— Где вы их нашли?
— Там. — Он указал подбородком на оссуарий. Шарлотта застыла над оссуарием, напряженно вглядываясь в пустое чрево известнякового ковчега.
— Под слоем пыли.
Внезапно ее взгляд выхватил неясный контур в глубине оссуария. Он напоминал второй тайник, выбитый внутри ковчега.
— Постойте-ка, — резко воскликнула она, развернув штатив лампы над оссуарием и осветив его полость. — А вы, кажется, кое-что проглядели. Смотрите. Похоже на… — в резком свете ей удалось как следует рассмотреть увиденное, — …цилиндр?


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Святая тайна
СообщениеДобавлено: 31 мар 2011, 02:11 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14637
33
Иерусалим


Разак нашел Фаруха в маленькой комнате на верхнем этаже здания школы, переоборудованной ВАКФ во временный офис. Фарух только что закончил говорить по телефону.
Хранитель не дал Разаку и рта раскрыть.
— Тополь говорит, что за последние несколько дней импортных грузов, схожих по описанию с оссуарием, не обнаружено. — Он побарабанил пальцами по столу. — В общем, хорошего мало.
Разак сел. Фарух выглядел так, будто не спал несколько дней; лицо его было повернуто к вошедшему под таким углом, что идеально вписывалось в раму окна, обрамлявшую вид на Купол Скалы.
— И Хамас, и власти Палестины подтвердили, — продолжал Фарух, — что вертолет, на котором похитители скрылись с Харам аш-Шариф, однозначно был израильским. Когда я выложил это Телексену, он заявил, что вертолет угнали с авиабазы Сдэ-Дов, под Тель-Авивом. Модель «Сикорски UH-60 блэк хоук».
Если память не подводила Разака, то в конце девяностых Израиль закупил у американцев несколько штурмовых вертолетов.
— Похоже, ВВС Израиля делит аэродром Сдэ-Дов с коммерческими перевозчиками, — добавил Фарух.
— Тогда неудивительно, что постороннему не составило труда попасть на базу.
— Не будем торопиться с выводами, — резко сказал Фарух. — Вполне вероятно, что вертолет и не был угнан.
Разаку не понравилось, что терпение и объективность суждений Фаруха, похоже, пошли на убыль. Он сменил тактику:
— По крайней мере, они наконец-то в этом признались. К своему стыду.
— Разумеется, оговорившись, что это была трагическая случайность.
— Вы не поинтересовались у Телексена, почему нас сразу не поставили в известность?
— Первым делом спросил.
— И что он сказал?
— Его беспокоило, что информация просочится в прессу. — Фарух скрестил на груди руки.
Разак вынужден был согласиться с таким доводом: поменяйся палестинцы ролями с израильтянами, они тоже сделали бы все возможное, чтобы скрыть любую информацию, которая могла бы положить начало враждебному противодействию. Все это казалось странной, никогда не прекращающейся игрой.
— Но сами-то вы не считаете, что похищение спланировано израильтянами, не так ли?
— Еще рано что-то «считать». Но я, безусловно, подозреваю их в этом.
— Но как же тогда погибшие израильские солдаты? — Разак покачал головой. Это не вязалось с тем, что говорил Бартон. С какой стати евреям интересоваться мнимыми реликвиями фальшивого Мессии или сомнительной легендой о Святом Граале? — Ради чего?
— Ради чего? Ради того, чтобы разрушить мир, — они жаждут только этого.
Иного ответа Разак от представителя Хамаса и не ждал.
— Так что вы решили предпринять?
— Пока ничего. Дождемся более полной информации. — Фарух сплел пальцы рук и прижал к губам. — Расскажите, чем там занимается этот английский археолог… как его, Бартон?
Момент был совершенно неподходящий для того, чтобы подпитывать возрастающую тревогу расстроенного пожилого человека. В сложившихся обстоятельствах в дикие теории археолога пока никого посвящать не следовало.
— Он попросил разрешения еще раз осмотреть помещение. Говорит, будто что-то упустил.
Пытаясь скрыть заинтересованность, хранитель спокойно спросил:
— Что же именно?
— Как выясню, сразу дам вам знать. — Разак поднялся, собираясь уходить. — Да, кстати, не могли бы вы одолжить мне свою машину? У меня сегодня встреча с человеком, у которого, возможно, есть полезная информация.
— Конечно. — Фарух выдвинул ящик стола и передал Разаку ключи от своего «Мерседеса S500». — Как раз только что помыл. Куда поедете?
— В Газу, — спокойно ответил Разак.
— Понятно. — Взгляд Фаруха сделался каменным, он едва не попросил ключи обратно. — Вы в курсе, что там сейчас творится?
— Я осторожно, — заверил его Разак. — Со мной поедет Бартон. Все будет в порядке.
Явно недовольный, Фарух кивнул.
— Прошу вас, Разак, не забывайте, что мы пытаемся раскрыть преступление. Террористический акт. А не снимаем документальный фильм. И не прозевайте, если Бартон нападет на след.
— Да-да, конечно.
Когда Разак ушел, Фарух некоторое время посидел в тишине, бездумно глядя в окно на покрытый листовым золотом Купол Скалы — сооружение, само по себе определявшее право ислама на Палестину.
Обе стороны не могли договориться даже о едином названии этого места. Для евреев это была Храмовая гора. Для мусульман — Харам аш-Шариф.
Все в Иерусалиме имеет по меньшей мере два имени, даже сам город — Аль-Кудс.
Как могло такое маленькое государство перекроить весь Ближний Восток и разжечь джихад — военное противостояние Крестовым походам? Конфликт, который длится веками. И веками же не прекращаются споры. Для Фаруха религиозные убеждения давно перестали быть основанием для борьбы — дело обстояло куда серьезней.
Он возвратился мыслями к своему фронтовому прошлому. В 1967 году, когда разразилась Шестидневная война, он служил в армии. Тогда арабские страны — Египет, Сирия и Иордания — сформировали объединенный фронт с целью раз и навсегда сбросить израильтян в море. Но недооценили смертоносную авиацию израильских ВВС, оснащенных закупленными в США самолетами, которые нанесли превентивные удары по египетским аэродромам еще до начала наступления. Последствия конфликта были для палестинцев ужасающими. Израилю удалось отвоевать контроль над Голанскими высотами, Западным берегом Иордана и Синайским полуостровом. Но даже после такого страшного конфликта Храмовая гора оставалась под контролем ислама. Даже до зубов вооруженные израильтяне понимали, что боевая операция по захвату святого места чревата резкой эскалацией конфликта.
В 1973 году Фаруху пришлось еще раз вступить в борьбу за свой народ, когда объединенные силы Египта и Сирии попытались захватить оккупированные территории, проведя внезапные атаки на Синае и Голанских высотах во время самого святого еврейского праздника Йом Киппура, или Дня искупления. Две недели арабские войска с боями продвигались в глубь территории региона и едва не добились разгрома израильтян. Однако благодаря вмешательству ООН боевые действия были прекращены.
Фарух положил руку на грудь и помассировал старый шрам — пуля израильского пехотинца едва не унесла тогда его жизнь.
Крупных конфликтов не было уже более тридцати лет, однако палестинские интифады возникали довольно часто. Израиль ужесточил контроль над территорией, заявив эксклюзивные права на применение вооруженных сил. То, что Израиль обладал ядерным оружием, давно уже являлось секретом полишинеля, в то время как протестующие на улицах палестинцы прибегали в основном к швырянию камней.
Но появление экстремистских вооруженных группировок, таких как «Хамас» и «Исламский джихад», трансформировало конфликт в психологическую атаку, имеющую целью лишить израильтян мира и покоя. Прогремевшие на весь мир акты смертников стали новым голосом палестинской свободы. И все равно, как их называют, террористами или мучениками, — то, что они хотят сказать миру, ясно без слов: израильтяне всего лишь гости на этой земле.
В Израиле никогда не будет мира, и такие, как Фарух, мужчины, которые сражались на фронте за независимость, знали почему. Отказаться от борьбы для Палестины означало принять правоту западной идеологии. Скоро палестинцы поднимутся и отвоюют свои территории, как когда-то Салах ад-Дин, в двенадцатом веке изгнавший крестоносцев из пределов Святой земли.
Наибольшее кровопролитие происходило обычно тогда, когда израильтяне совались на Храмовую гору. Археологические раскопки, начатые израильтянами и палестинцами в 1996 году, закончились многочисленными жертвами. В 2000 году Ариэль Шарон попытался вновь заявить права Израиля на контроль над территорией, и несколько сотен солдат СБИ заняли эспланаду. И вновь палестинцы восприняли эту акцию как нападение на ислам, и вновь пролилось много крови.
Хотя Фарух давно уже не держал в руках оружия, на своем новом «фронте» он оставался солдатом. Храмовая гора — самая ценная частица региона — являлась археологической ценностью, «капсулой времени» мировой религии и политики. И не важно, насколько изощренным стало оружие израильтян, — пока он живет и дышит, они никогда не получат этой земли. Он скорее умрет прежде, чем настанет этот день.
Взяв трубку телефона, Фарух позвонил в отдел новостей палестинского телевидения города Газы. Этот канал, владельцем и управляющим которого была администрация Палестины, активно выражал крайнее недовольство израильской оккупацией. Его сообщения вызывали бурный отклик в правых израильских кругах, в конце концов его директор был найден убитым выстрелами с близкого расстояния в голову и грудь. Подозрение пало на Моссад.
Звонок Фаруха был перенаправлен его тайному агенту — молодому амбициозному мусульманину по имени Альфар. Фарух сообщил подробную информацию о вертолете, тем самым начинив взрывчаткой самую спорную информационную бомбу, когда-либо готовящуюся взорваться в сети СМИ.
Фарух повесил трубку.
Через эспланаду Харам аш-Шариф донесся усиленный динамиками призыв муэдзина. Время полуденной молитвы.
Хранитель опустился на колени, повернул лицо к Мекке и приступил к чтению Корана.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Святая тайна
СообщениеДобавлено: 01 апр 2011, 02:58 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14637
34
Ватикан


Встав так, чтобы получше видеть находку Шарлотты, Берсеи определил, что предмет, скрывавшийся в нише на самом дне оссуария, напоминал металлическую пробирку.
Двое ученых с некоторой тревогой переглянулись. Белые полоски масок закрывали их лица до самых глаз.
— С меня на сегодня хватит, тем более вы заслужили. Доставайте. — Джованни кивнул на оссуарий.
Шарлотта наклонилась поближе, ощущение было такое, будто ее рука опускается в черную дыру. Пальцы сомкнулись вокруг холодного металла. Медленно, с превеликой осторожностью, она вытащила руку из оссуария.
Перевернув ладонь и распрямив пальцы, она покатала потускневший от времени цилиндр по обтянутой латексом ладони — резкий контраст старого и нового материала. Оба конца трубки были закрыты круглыми металлическими колпачками. Надписей никаких.
— Похоже, контейнер… — Шарлотта по очереди осмотрела каждый конец цилиндра и подняла взгляд на Берсеи, ожидая пояснений, но антрополог просто утратил дар речи. — Джованни, может, вы откроете?
Берсеи только махнул рукой.
Шарлотта покрутила цилиндр в пальцах. Металл напоминал тот, из которого были отчеканены монеты. Бронза?
— Ладно. Итак…
Шарлотта держала цилиндр над подносом. Стиснув зубы, она взялась пальцами за колпачок и цилиндр и равномерно крутанула в противоположных направлениях. Сначала он не поддался. Но мгновением позже негромкий треск поведал о том, что восковая печать сломана.
Колпачок повернулся.
Ученые переглянулись, словно два заговорщика. Поднеся цилиндр ближе к свету лампы, Шарлотта рассмотрела внутри что-то свернутое в трубку.
— Ну что там? — Голос Берсеи был хриплым от напряжения.
— Как будто свиток.
Он сжал пальцы в кулак и прижал к подбородку.
— А теперь предельно осторожно, — громко сказал антрополог. — Он может оказаться очень хрупким.
«Сначала монеты, теперь вот это, — с замиранием сердца подумал Берсеи. — Что же это творится…»
Шарлотта тихонько постучала по закрытому основанию цилиндра, и из него показался свиток, он на мгновение застрял и вдруг выскользнул, с негромким глухим звуком приземлившись на поднос. Шарлотта и Джованни замерли.
— Черт! Я не думала, что он так легко выскочит.
Берсеи протянул руку и указательным пальцем осторожно покатал свиток взад и вперед, пытаясь определить, не поврежден ли он.
— Цел, — тяжело выдохнул антрополог. — И похоже, отлично сохранился.
— Это пергамент?
Берсеи пригляделся повнимательнее.
— Да, скорее всего, телячья кожа.
— Вам случалось находить древние документы?
— Лично мне нет, — признался он.
— А просто развернуть его мы не можем?
— Не стоит торопиться. На первый взгляд он сохранился прекрасно, но есть вероятность, что он очень хрупок. Необходимо следовать строгой процедуре, чтобы исключить любой риск повреждения. — Джованни все пытался представить, какую тайну мог хранить документ. — А вам не кажется, что вокруг нас просто аномальное средоточие необыкновенных находок? — Его лицо помрачнело.
— Может, и так… Но у меня для вас на самом деле интересные новости.
— Результаты радиоуглеродного анализа?
— Той косточки, что я отправила Чардини, — кивнула она.
— Что он выяснил? — Берсеи напряженно уставился на нее.
— Готовы? На ногах крепко стоите? Образец настолько хорош, что с вероятностью девяносто восемь и семь десятых процента кости датируются периодом между пятым и семьдесят первым годами нашей эры.
В глазах Берсеи вновь появилась и начала расти неуверенность. Тот самый период… Просто невероятно… Левой рукой он потер спину у основания шеи — начиналась судорога. Это от стресса.
— Вот это новости…
— А деревянная щепка, между прочим, от орехового дерева, характерного для флоры израильского региона. Процент вероятности возраста составляет восемьдесят девять и семь десятых процента для периода между восемнадцатым и тридцать четвертым годами нашей эры.
Глаза Берсеи непроизвольно метнулись к скелету, словно тот вдруг ожил.
— Когда вы рассчитываете получить результаты генетического анализа?
— Возможно, завтра.
Он посмотрел вниз, на свиток из телячьей кожи и проговорил:
— Хорошо. А сейчас давайте все это задокументируем.
Шарлотта принесла цифровую камеру, включила ее и приступила к съемке внутренней части оссуария.
Погрузившись в размышления, Берсеи осознал: во всей этой истории что-то не так. Недаром отец Донован пригласил самых видных научных экспертов. Священник знал больше, чем дозволено знать ему. После того как Шарлотта отсняла неразвернутый свиток, Берсеи осторожно вернул его в металлическую капсулу и завинтил колпачок.

35
Блокпост Эрец, Израиль


Разак вел машину по хайвэю № 4 к границе Газы. Через час езды на юго-запад от Иерусалима пышная зелень преображенной израильтянами пустыни стала чахнуть, уступая место скучному безжизненному ландшафту.
— Вам когда-нибудь приходилось бывать по ту сторону? — Бартон показал глазами на ограждение из стальной проволоки, которое тянулось на пятьдесят один километр вдоль границы, отрезавшей крохотную полоску земли от южного побережья Израиля.
— Только однажды, — печально ответил Разак. Продолжать он не стал.
Бартон вдруг почувствовал горечь во рту. Сознавая, что станет одним из горстки европейцев на крохотной территории, населенной в основном палестинцами, он предпочел бы услышать от Разака более обнадеживающий ответ, особенно в свете того, что с недавних пор «западники» стали главными объектами похищений исламских боевиков, таких, например, как Бригады мучеников Аль-Аксы.
Впереди километра на три дорога была забита транспортом: такси, легковушки и микроавтобусы ожидали досмотра на КПП «Эрец». Множество машин стояло у обочин — перегрелись моторы. Укрыться было негде, и солнце нещадно изливало зной на беспомощных автовладельцев.
Даже сквозь закрытые окна в охлажденный кондиционером салон «мерседеса» доносился плач детей и просачивалась удушливая вонь выхлопных газов.
— А кто этот ваш связной, к которому мы едем? — спросил Бартон.
— Мой старинный школьный приятель. Человек, который разделяет со мной многие мои тревоги о судьбе Ближнего Востока, — объяснил Разак. — Если не возражаете, я хотел бы попросить вас позволить мне вести разговор.
— Пожалуйста.
Они почти два часа добирались до широкого металлического навеса, напоминающего ангар без дверей, который служил укрытием от солнца для солдат пограничного патруля СБИ. Вдоль дороги тянулись бетонные баррикады и проволочные заграждения. По обе стороны проезда на позициях стояли танки и бронемашины.
Разак повернулся к Бартону:
— Письмо израильской полиции у вас с собой?
— Конечно.
— Отлично. Полагаю, оно нам понадобится.
Разак пытался не обращать внимания на арабского таксиста, которого допрашивала группа солдат СБИ на встречной обочине. Пара немецких овчарок обнюхивала машину в поисках взрывчатки. Он припомнил, что, по слухам, израильтяне с особым подозрением относились к одиноким водителям, следующим из сектора Газы, многие из них оказывались террористами-смертниками.
Наконец солдаты СБИ в полном боевом снаряжении, даже не опуская дула винтовок, махнули Разаку, приказывая следовать вперед. Направленные вниз видеокамеры наблюдения, установленные на стальных балках крыши, ослепительно сверкали объективами. Тощий молодой израильский солдат шагнул вперед.
— Откройте багажник и предъявите документы, — скомандовал он на плохом арабском, успев, однако, мимолетом полюбоваться плавными обводами «мерседеса».
Разак нажал кнопку открывания багажника и протянул солдату их паспорта.
Двое солдат двинулись вдоль бортов автомобиля, осмотрели при помощи зеркал подвеску, заглянули в салон и остановились у багажника.
Проверявший документы постовой чуть пригнулся, взглянул на Бартона и покачал головой.
— Понятно, нездешний. — Скривившись, он перевел взгляд на Разака и сказал: — Вы, должно быть, с ума сошли, ехать сюда, особенно сейчас. На такой тачке. С ним. — Лицо солдата приняло непроницаемое выражение, когда он вновь обратился к Бартону: — С какой целью следуете?
Багажник с силой захлопнули, и англичанин подскочил от неожиданности.
Предъявив письмо Бартона, Разак пояснил, что полиция Израиля уполномочила их вести расследование происшествия на Храмовой горе. Постового это удовлетворило.
— Проезжайте, только будьте осторожны, — предупредил он. — За этим КПП вы предоставлены самим себе.
Разак серьезно кивнул и тронулся с места. Испустив долгий вздох облегчения, он медленно проехал под сторожевой башней, осторожно маневрируя меж бетонных блоков второй линии заграждения.
Через пятнадцать минут езды на юг по главной магистрали региона на горизонте показались невыразительные очертания города Газа. Концентрация зданий постепенно росла — Разак внимательно вел машину по многолюдным улицам деловой части города, где все еще попадались руины разбомбленных домов — напоминания о частых ракетных атаках Израиля.
Долгое время оба молчали, словно впитывая мрачное уныние окружающего.
— Жуть… — наконец обронил Бартон.
— Более миллиона людей втиснуты буквально на пятачок земли. — Голос Разака был мрачен. — Страшная антисанитария, политическая нестабильность, разрушенная экономика…
— Идеальный рецепт для создания беспорядков.
Припарковав машину у поребрика, Разак заплатил сорок израильских шекелей палестинскому мальчугану с круглым лицом, чтобы тот приглядел за машиной. Улицы были переполнены. В знойном, безжизненном воздухе висел смрад нечистот.
Выйдя из машины, Бартон старался не встречаться глазами с любопытными прохожими-палестинцами.
— Мы договорились увидеться с ним вон там, — сказал Разак, быстро показав глазами на крохотное уличное кафе на углу шумной улицы, расположенное в тени огромной мечети с дерзко вонзившимся в синее небо минаретом. — Пойдемте.

* * *

Агент-палестинец, крепкого сложения, с приветливым лицом, обрамленным бородой, уже сидел за столиком, попивая мятный чай из прозрачного стеклянного стакана. Он окликнул Разака.
Тот с улыбкой ответил на приветствие благословением и рукопожатием, затем представил мужчину Бартону, назвав лишь его имя — Тахим.
Бартон тоже улыбнулся и протянул руку. Он отметил, что на агенте был аккуратно выглаженный полотняный костюм, резко контрастировавший с одеждой большинства палестинцев, носивших традиционные исламские наряды. Многие женщины были даже в паранджах, укрывавших их с головы до пят.
Улыбка Тахима заметно увяла, когда он огляделся по сторонам, прежде чем в ответ пожать руку Бартону.
— Присаживайтесь, прошу вас.
— Не возражаешь, если мы будем говорить по-английски? — спросил Разак.
Скользнув строгим взглядом по лицу Бартона, Тахим помедлил, но все же сказал:
— Конечно, я не против.
— Тогда рассказывай, мой друг. Как тут дела?
Покачав головой, Тахим закатил глаза.
— Думаете, уход израильтян решил все проблемы? Совсем наоборот. Парламент переполнен фундаменталистами, мечтающими официально объявить войну Израилю. Фонды, предоставленные ООН и Западом, иссякли. Ко всем бедам теперь еще этот инцидент в Иерусалиме… — Взгляд его устремился куда-то вдаль.
— Знаю, сейчас очень нелегко.
— Это просто счастье, что моя семья не со мной, — добавил Тахим. — А как у тебя дела? Так же хороши, как твоя машина? — Он кивнул головой в сторону улицы, где метрах в тридцати мальчишка отгонял зевак от «мерседеса».
— Все хорошо, — усмехнулся Разак.
— Рад слышать. — Тахим подозвал официанта и велел принести еще два чая.
— Полагаю, — Разак понизил голос, — ты догадываешься, как я встревожился, узнав, что ты в курсе похищения.
Тахим вновь посмотрел на Бартона.
— Не волнуйся, — успокоил его Разак. — Грэм не израильтянин. Он хочет помочь нам.
Тахим дождался, пока официант поставил перед Разаком и Бартоном стаканы и удалился, и продолжил:
— Ты, наверное, уже знаешь про вертолет?
— Знаю, — ответил Разак. — Израильтяне ищут его.
— Тогда ты не знаешь! — Тахим откровенно удивился.
Разак смутился, его лицо вытянулось.
— Его уже нашли, — продолжил Тахим.
— Что?
Потягивая чай, Бартон с молчаливым изумлением слушал их диалог, пытаясь не обращать внимания на пулевые отверстия, аккуратным рядком тянущиеся по шлакобетонному фасаду кафе.
— Я слышал, три дня назад в нескольких километрах от берега одному палестинскому рыбаку кое-что попалось в сети. А именно — обломки вертолета. Подушки сидений, спасательные жилеты… и голова мертвого пилота в шлеме израильских ВВС.
Шокированный, Разак был не в состоянии вымолвить ни слова. Наконец он спросил:
— Как же так случилось, что никто об этом не знает?
«Как минимум, „Аль-Джазира“ должна была предпринять попытку обнародовать новость, не важно, правдива она или нет», — подумал он.
Тахим осмотрелся вокруг, прежде чем ответить:
— Ходят слухи, что Шин Бет убила рыбака прежде, чем тот дал интервью прессе. Но до того он успел поделиться новостью со своим братом — моим хорошим другом, имя которого по известным причинам я называть не буду.
— Но отчего вертолет разлетелся на куски?
— В ночь похищения люди слышали, как вертолет пролетел прямо над крышами, и видели, как он удалился в сторону моря. Несколько минут спустя кое-кто даже заметил что-то похожее на взрыв над горизонтом.
Разак внезапно остро ощутил свою беспомощность и понял: рассказ Тахима оправдал его опасения, что следы и оссуария, и вертолета давно простыли. Он обменялся тревожным взглядом с Бартоном.
— Это еще не все, — продолжил Тахим. — Как известно, когда израильтяне ушли из Газы, они уступили Палестинской администрации контроль над южной границей с Египтом. С тех пор оружие и боеприпасы буквально наводнили Газу. Большая их часть была переправлена за кордон.
Разак выглядел совершенно сбитым с толку.
— Но ведь пограничные сооружения оборудованы сенсорами и электрическими зарядами, детонирующими взрывчатку. — Он знал, что эти меры запугивания оказались серьезным препятствием для проникновения террористов-смертников на территорию Израиля.
— Позволь, я тебе объясню.
Бартон заметил, что Тахим основательно вспотел.
— Незадолго до кражи в Иерусалиме вертолет летел вдоль ограждения. — Показав на восток, палестинец провел пальцем по воздуху. — Обычное дело. Некоторые, однако, утверждают, что на несколько минут он завис. Прямо над оградой… носом в сторону Газы. Если подумать, весьма смелые действия для израильского вертолета, в тот момент представлявшего собой отличную мишень для гранатомета. — Голос его охрип, и он отпил глоток чая. Прочистив горло, Тахим продолжил: — В общем, мне рассказали, что с земли на борт вертолета подняли какой-то груз.
В глазах Разака заметалась тревога. Ну конечно! Единственный способ обойти блокпосты — обойти их все разом!
Тахим подался ближе к слушателям:
— А еще мне сказали, что некий человек в Иерусалиме координировал всю эту операцию.
— Но…
Прежде чем слова сорвались с языка Разака, лицо Тахима вдруг как бы лопнуло, извергнув кровь и клочья плоти на стену, и в то же мгновение раздался звук, как будто что-то отрикошетило от стены. Не раздумывая, Разак стремительно бросился на землю, успев попутно стянуть со стула Бартона, в то время как безжизненное тело Тахима качнулось вперед и с глухим стуком упало на стол.
Редкие прохожие закричали и бросились наутек.
— Господи! — завопил Бартон, дрожа от страха. — Что это было?!
Бесшумный выстрел был предельно точным и не оставляющим сомнения.
— Снайпер, — прошептал Разак.
Вторая пуля вонзилась в толстую деревянную столешницу, пройдя над самой головой Разака. Он и Бартон разом вздрогнули. Третья выбила осколок из каменной мостовой, едва не задев руку мусульманина.
— Надо убираться отсюда как можно скорее. — Разак резко повернул голову и посмотрел в сторону машины. — Придется бегом.
Бартон тяжело дышал, с подбородка капал пот.
— Хорошо, — кивнул он.
Разак с трудом извлек из кармана ключи.
— Сейчас разделимся, встретимся у машины. Пригнитесь и давайте отсюда быстро, а потом ныряйте в толпу. — Он показал в сторону тротуара, где большинство прохожих еще не осознали, что возникла стрельба. — Я рвану в другую сторону, это наш единственный шанс. Вперед!
Оба выскочили из-под стола, устремившись в разных направлениях. Когда Разак бросился через улицу, его чуть не сбил полуразвалившийся «форд-хэтчбек».
Бартон бежал, изо всех сил стараясь не налететь на прохожих, и мучился угрызениями совести — ведь по его милости они находились на линии огня снайпера. Нутром ощущая на себе зрачок прицела, Бартон с удивлением осознал, что добрался до «мерседеса» и не услышал очередного выстрела. Краешком глаза он увидел, как Разак быстро движется сквозь толпу людей, переходящих улицу.
Фары «мерседеса» мигнули — Разак издали снял машину с сигнализации.
Бартон протянул руку и схватился за ручку дверцы. Нырнув в салон, он повернул голову и увидел мальчишку-палестинца, словно камердинер придерживавшего открытую водительскую дверь. Через мгновение из транспортного потока вынырнул Разак, ловко шмыгнул в машину и вставил ключ в замок зажигания. Дверь захлопнулась. Разак махнул рукой парнишке, чтоб тот убирался, и тут пуля снайпера клюнула мальчика прямо в висок, повалив тело на тротуар.
Только сейчас до прохожих дошло, что происходит, и началась паника: люди бросились врассыпную.
Рванув рычаг переключения передач, Разак ударом вдавил в пол педаль акселератора.
Выстрелов не последовало.
Едва дыша и сотрясаясь от выброса адреналина в кровь, они обменялись взглядами.
— Что это было? — наконец выдавил Бартон, руки его тряслись.
Окинув спутника взглядом, Разак не нашел что сказать. В следующую минуту он полностью сосредоточился на движении по узким улочкам, держа курс через город к главной магистрали.
И тут вдруг заднюю часть «мерседеса» резко кинуло вправо одновременно с оглушающим скрежетом металла и звоном стекла. Обоих беглецов швырнуло в сторону, едва не выбросив с сидений.
Каким-то образом Разаку удалось удержать управление машиной после того, как ее занесло на поребрик, а потом бросило обратно на мостовую. Он обернулся и успел заметить, что «фиат-седан» последней модели с помятым передом, вылетевший с перекрестка, разворачивается после удара с явным намерением продолжить преследование. Рядом с водителем в машине находился еще один человек, лица обоих скрывали маски. Увидев, что пассажир высунулся из окна, целясь в них из «АК-47», Разак крикнул:
— Ложись!
Бартон съехал вниз по сиденью и сел на корточки под бардачком, и именно в это мгновение очередь разнесла заднее и ветровое стекла «мерседеса», осыпав англичанина осколками. Две пули вонзились в консоль аудиосистемы, брызнувшую снопом электрических искр.
Пригнув голову ниже, Разак проскочил еще два перекрестка, прежде чем вписался в широкий поворот выезда на магистраль по пути на север. В быстрой последовательности прогремели новые очереди, и Разак почувствовал, как пули, пробив обшивку со стороны водителя, едва не вонзились ему под мышку — их приняла на себя боковина сиденья.
Распахнувшаяся перед ними дорога была пуста. Разак до предела вдавил педаль газа. Двигатель «мерседеса» натужно взревел, и водителя вмяло в спинку сиденья. Каким-то чудом задняя часть машины выдержала столкновение, хотя руль ощутимо тянуло влево и заметно трясло. Мусульманин коротко глянул вниз на Бартона, вид у которого, разумеется, был не геройский.
— Живы?
— Они еще у нас на хвосте?
Разак посмотрел в зеркало заднего вида.
— Да. Но скорее всего, мы оторвемся.
Сзади вновь донеслись выстрелы — пули с отрывистым чмоканьем ударили в багажник.
Проносясь мимо бетонных заграждений брошенных блокпостов, Разак то и дело поглядывал на машину преследователей. Как он и предвидел, «фиат» быстро отставал, из-под скрученной решетки его радиатора валил серый дым.
Облегченно вздохнув, Разак попытался выровнять дыхание. Мысли его на мгновение перенеслись к Фаруху, ему явно придется не по душе состояние возвращенного «мерседеса».
В полукилометре от границы Разак увидел в зеркало, что машина преследователей резко затормозила. Длинной вереницы ожидающих проверки автомобилей не было, а преследователи рассчитывали на нее как на последнюю возможность для точного выстрела.
— Можете выбираться, — сказал он Бартону.
Сбавив скорость, Разак провел машину сквозь заграждения под башней наблюдательного пункта. Затормозив у навеса охраны, он дождался, пока солдаты махнули ему, командуя проезжать. Разглядев, в каком состоянии автомобиль, они осторожно, с винтовками наперевес окружили «мерседес» и приказали пассажирам не двигаться.
Затем вперед вышел тот же молодой постовой, что пропускал их в Газу. Скривившись, он закинул винтовку на плечо и упер руки в бедра, внимательно разглядывая корпус «мерседеса». Затем опустился на корточки подле двери Разака с выбитым стеклом и насмешливо изрек:
— Хорошо покатались. Надеюсь, вам понравилось.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Святая тайна
СообщениеДобавлено: 03 апр 2011, 00:23 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14637
36

Ватикан


Ровно в пять вечера в лабораторию вошел отец Донован.
— Что-то вы опять заработались, — с приветливой улыбкой проговорил он.
— Хотим доказать, что Ватикан не зря тратит свои деньги, — ответил Берсеи.
— Могу ли я вам чем-нибудь помочь? Не требуется ли вам что-то еще для работы?
Ученые переглянулись.
— Нет, — ответила Шарлотта. — Лаборатория прекрасно оборудована.
— Вот и замечательно. — Донован перевел любопытный взгляд на скелет, а затем — на открытый оссуарий.
— Не хотите послушать краткий отчет о наших находках на данном этапе? — спросил Берсеи.
— О, конечно, — заметно оживился священник.
Последующие пятнадцать минут ученые рассказывали ему о результатах судебной экспертизы и радиоуглеродного анализа и показывали новые находки, скрывавшиеся в потайном отделении оссуария. Берсеи держался бесстрастно, стараясь излагать лишь бесспорные факты, и Шарлотта последовала его примеру.
Судя по гамме чувств, проявленной священником, — от неподдельного удивления и заинтригованности до сдержанной заинтересованности рассказом о следах распятия на скелете, — Шарлотта заключила, что он, возможно, находился в неведении относительно предполагаемого содержимого оссуария. Она обратила внимание на то, что бронзовый цилиндр как будто обеспокоил падре больше, чем все остальное, — неотступная тревога сквозила в его озадаченном пристальном взгляде, обращенном к этой находке.
— И вот еще что, отец Донован, — добавил Берсеи. — Это самое выдающееся археологическое открытие в моей практике. Не знаю, какую сумму выложил Ватикан, чтобы получить все это, но заверяю вас: вы обладаете бесценной реликвией.
Внимательно наблюдая за выражением лица священника, Шарлотта заметила, что тот доволен и, мало того, испытывает облегчение.
— Наверняка мое начальство будет радо услышать это, — сказал священник, вновь переводя взгляд на скелет. — Не хочу торопить события, но, как вы считаете, сможете ли вы представить официальный отчет о ваших открытиях в пятницу?
Берсеи посмотрел на Шарлотту — согласна ли она. Шарлотта утвердительно кивнула. Переключив внимание на Донована, он сказал:
— Нам надо будет подготовиться, но к пятнице мы управимся.
— Вот и хорошо, — подытожил Донован.
— Если у вас все, падре, — сказал Берсеи, — то я, пожалуй, пойду. Не хотел бы заставлять жену ждать.
— Что вы, что вы, не стоит из-за меня задерживаться, — заволновался священник. — Я очень благодарен вам за то, что вы держите меня в курсе.
Берсеи удалился в подсобку, чтобы переодеться.
— Примерный семьянин, — шепнула Шарлотта Доновану. — Его жене просто повезло.
— О да, — согласно кивнул тот. — У доктора Берсеи очень добрая… мягкая душа. Он столько лет нам помогал… — Отец Донован чуть помедлил и добавил: — А скажите, доктор Хеннеси, вам приходилось бывать в Риме прежде?
— Нет. И, если честно, у меня пока не было времени даже сходить на тот берег.
— Позволите порекомендовать вам маршрут для экскурсии?
— Да, прошу вас. — Она искренне обрадовалась гостеприимству священника.
Ведя замкнутый образ жизни, Донован с удовольствием направил свою нерастраченную энергию на то, чтобы услужить одинокой путешественнице.
— Если у вас нет планов на вечер, я настоятельно рекомендую вам «Прогулку по ночному городу», — с жаром предложил он. — Начинается экскурсия от пьяццы Навона, прямо напротив моста Сант-Анджело, в шесть тридцать. Продолжительность три часа. Экскурсоводы просто фантастические, они устроят для вас великолепный обзор всех достопримечательностей Старого города. — Священник бросил взгляд на часы. — Если пойдете туда прямо сейчас, то успеете вовремя.
— Звучит заманчиво.
— Обычно такие туры заказываются за два дня, — пояснил Донован. — Особенно в это время года. Но если мое предложение заинтересовало вас, я могу позвонить, чтобы вам зарезервировали билетик.
— Вы очень добры, — улыбнулась Шарлотта.
В этот момент из подсобки показался Берсеи.
— Доктор Хеннеси, отец Донован, доброго вам вечера, — попрощался он, отвесив каждому легкий поклон. Затем повернулся к Шарлотте и сказал: — Увидимся завтра утром, в то же время. Смотрите не загуляйте.

37
Рим

Перейдя мост Сант-Анджело, Шарлотта дошла до конца Виа Дзанарделли и несколько раз повернула, прежде чем выйти на просторную пьяццу Навона, похожую на чуть вытянутый овальный гоночный трек. Направляясь к большому фонтану в стиле итальянского барокко, расположившемуся в самом центре площади, — он носил название «фонтан Четырех Рек», — она увидела, что группа людей уже собирается вокруг долговязого итальянца с ламинированным «бэйджиком», скорее всего экскурсовода. Подойдя к ним, Шарлотта встала немного в сторонке, терпеливо дожидаясь своей очереди и любуясь высоченным обелиском фонтана и четырьмя мраморными скульптурами гигантов работы Бернини, олицетворяющими четыре великие реки: Ганг, Дунай, Нил и Рио-де-ла-Плата.
Немного погодя гид направился к ней, уткнувшись в список предполагаемых участников экскурсии. Оторвав взгляд от бумаги, он лучезарно улыбнулся женщине, очарованный ее изумительными глазами.
— А, должно быть, вы доктор Шарлотта Хеннеси, — сказал он по-английски почти без акцента, поставив галочку напротив надписи от руки в самом низу своего списка.
— Да, это я, — ответила она, рассматривая гида.
Обаятельная улыбка и мягкий взгляд темных глаз, молодое и симпатичное лицо, черные волосы густые и длинные, но безупречно уложенные.
— Меня зовут Марко, — представился он. — Отец Донован замолвил за вас словечко. Очень приятно, что вы присоединились к нам в этот вечер.
— Спасибо, что включили меня в список в авральном порядке.
— Лишнего билетика не найдется? — Резкий голос с сильным итальянским акцентом раздался из-за левого плеча Марко.
Шарлотта и гид одновременно повернулись. Ее улыбка угасла, как только она увидела ухмыляющегося Сальваторе Конти.
Марко, похоже, задело, что его прервали.
— Ваше имя? — сухо спросил он.
— Да какая разница, — резко ответил Конти. — Почем билеты?
Оценивающе оглядев его, экскурсовод показал на свой список и отрывисто проговорил:
— Простите. Свободных мест нет. Если хотите, оставьте мне свои координаты, я постараюсь включить вас в субботнюю экскурсию.
Конти возбужденно развел руками, как бы охватывая ширь площади, а потом указал на «бэйджик» с именем гида.
— Бросьте, Марко, не похоже, чтоб тут не поместилась еще одна душа. Такой простор, да, Шарлотта? — Подняв бровь, он выжидающе уставился на женщину.
Удивленная его бесцеремонностью, Шарлотта отвернулась и не ответила.
Конти потянулся за бумажником.
— Так сколько?
Покачав головой, Марко скрестил за спиной руки, не выпуская планшетки со списком. Он видел, что гостье Ватикана неприятен этот мужчина. Она даже избегает смотреть ему в глаза.
— Не я придумал эти правила, синьор, — терпеливо объяснил он ему на итальянском. — Свяжитесь, пожалуйста, с нашим агентством и расскажите о ваших пожеланиях. А сейчас не время и не место для споров.
Уперев язык в щеку и скорчив рожу, Конти ткнул пальцем в грудь Марко и ответил тоже по-итальянски:
— Слышь, экскурсовод, к соотечественникам надо относиться с большим уважением. Неудивительно, что тебе приходится зарабатывать на жизнь, шатаясь по улицам и рассказывая басни туристам. Ну а у меня для тебя есть своя сказочка. — Он приблизил лицо к его глазам. — Смотри, время позднее, на улицах Рима порой небезопасно. Никогда не знаешь, с кем столкнешься в темном переулке. — Конти наслаждался замешательством гида. — Я не золотой слиток прошу, слышишь, урод, а всего лишь билет.
Шарлотта не поняла ни слова из сказанного Конти, но заметила на лице Марко растущее беспокойство. Конти перевел взгляд на нее.
— Просто я думал, может, вам захочется компании… — сказал он, изображая из себя страдальца. — Приятного вечера, доктор Хеннеси.
С этими словами наемник сделал два шага назад, развернулся и зашагал через площадь.
— Простите, ради бога, — смущенно пробормотала Шарлотта.
Марко пару раз нервно сглотнул, чтобы обрести дар речи:
— Ваш друг?
— Мы едва знакомы, — быстро ответила она. — И спасибо вам, что не уступили. Иначе вечер для меня был бы безнадежно испорчен.
— Ну что ж. — Гид, приходя в себя, причесал пятерней свою гриву. — Пойдемте?
Пока Марко официально представлялся группе и вкратце рассказывал о маршруте экскурсии, Шарлотта оглядела площадь в поисках Конти и, не обнаружив его, вздохнула с облегчением. Кто же он на самом деле? Какое отношение этот жуткий человек может иметь к Ватикану?
Шарлотте потребовалось не менее часа, чтобы забыть о неприятной встрече на пьяцце Навона. Но, слушая непринужденное повествование Марко, она мало-помалу окуналась в невероятную историю Рима. Он увлек группу в удивительное путешествие по знаменитому римскому Пантеону, строительство которого было завершено в 125 году н. э. императором Адрианом. Там Шарлотта залюбовалась необъятным сводом купола, конструкция которого, казалось, держится вопреки законам физики, и долго смотрела, как таяли солнечные лучи, проливаясь сквозь широкое круглое окно в его центре.
Затем они отправились к пересечению трех дорог — tre vie — полюбоваться огромным барочным фонтаном Никола Сальви с его тритонами, верхом на морских коньках охраняющими колесницу-раковину Нептуна. Потом миновали площадь Испании, от которой вверх по крутому склону поднимались 138 ступеней к двум колокольням-близнецам, расположенным по обе стороны от церкви Троицы-на-Горе.
Несколькими кварталами далее пред ними во всей красе брешианского мрамора предстал Иль Витториано, архитектурный памятник, несомненно привлекающий взгляд (хотя большинство римлян вряд ли выразились бы столь сдержанно). Он напоминал колоссальный свадебный торт, втиснутый в самый центр Старого Рима. В 1925 году его сооружение завершили и назвали в честь Виктора-Эммануила II — первого короля объединенной Италии.
К тому времени, как экскурсанты поднялись к полуразрушенным аркам и колоннам форума на Капитолийском холме — единственной возвышенности, оставшейся от легендарных Семи холмов, — солнце стало скатываться за горизонт, а молодой месяц наливаться силой. В эти мгновения Шарлотта Хеннеси почувствовала, что совсем потерялась в тенях древней империи.
Когда группа перешла от Старого Рима к Колизею, весь город уже купался в ярких огнях, словно надев новую личину. Обходя снаружи огромный, высотой в сорок восемь метров, амфитеатр с тремя ярусами галерей из белого известняка, Шарлотта готова была поклясться, что слышит звон мечей гладиаторов и львиный рык.
Но уже в следующее мгновение воображение обернулось вызывающей озноб реальностью — она поймала на себе быстрый взгляд современного гладиатора, отступившего в густую тень. Как бы ни хотелось верить, что ей это померещилось, сомнений не было. Опять Сальваторе Конти!

Четверг


38
Храмовая гора

Бартон пришел к усыпальнице в начале десятого утра. Поздоровавшись с Акбаром, он пробрался сквозь пролом и очутился внутри. Разак уже был там. Мусульманин, в аккуратно выглаженных слаксах и белой рубашке с воротником, стоял, скрестив на груди руки и глубоко погрузившись в свои мысли. Не знай Бартон Разака, он был бы готов поклясться, что тот собирается примириться с этим местом.
— Жарковато сегодня.
— Да.
Бартон отряхнул брюки от пыли и поинтересовался:
— Рискну спросить, какова была реакция Фаруха, когда он увидел свою машину?
— Он не обрадовался, — поморщился Разак.
Это еще мягко сказано. Вчера вечером Фарух устроил ему настоящий разнос, когда увидел, что его великолепный «мерседес» подлежит серьезному ремонту. «Зачем только я отпустил тебя! Вопиющая безответственность! Ты что, не знал, куда едешь, Разак? Чего ради тебя туда понесло?» — Разак почувствовал себя нашкодившим подростком. — «Хорошо еще, он застрахован, а страховку, поверь мне, добыть очень нелегко, если ты палестинец».
— Вы рассказали ему о том, что мы узнали?
Разак покачал головой, прижал палец к губам, кивнув в сторону Акбара, и за рукав потянул Бартона к дальней стене усыпальницы.
— Думаю, он еще не готов это услышать, — прошептал он.
В эту ночь Разак почти не спал, размышляя, кто же мог подослать снайпера. Единственное, что приходило в голову: Шин Бет подчищает хвосты. В этом случае весьма велика вероятность того, что они с Бартоном могут разделить судьбу Тахима, если не поторопятся найти ответы.
— Помните наш уговор: мы никому не должны рассказывать ни о том, что слышали вчера, ни о том, что с нами случилось. Поскольку неизвестно, каковы будут последствия.
Бартон кивнул. Разак отпустил его рукав и сменил тему.
— Так зачем мы с вами опять здесь?
Археолог собрался с мыслями.
— Вчера я уже говорил, что посидел и хорошенько подумал над «концептом» этой усыпальницы. И кое-какие факты у меня просто не стыкуются. — Бартон вышел в центр помещения, взгляд его заскользил по стенам. — У меня из головы не выходит Иосиф Аримафейский, его положение в обществе, власть и деньги. И беспокоит меня то, что в его склепе я не нахожу многих признаков, которые, по идее, должен был найти в усыпальнице богатой семьи.
— Например?
— Прежде всего, изысканности. Здесь нет ничего, что говорило бы о знатности или богатстве. Простая крипта из камня — ни орнамента на стенах, ни пилястров, ни фресок, ни мозаик… Ни-че-го.
Разак склонил голову, подавляя нетерпение. Для мусульманина в том, что говорил археолог, не было ничего удивительного.
— Может, Иосиф был человеком скромным?
— Может быть. Но помните, я рассказывал вам, что тело на двенадцать месяцев оставляли разлагаться, прежде чем клали в оссуарий?
— Такое не забудешь, — кивнул Разак. — Но при чем здесь это?
— Поверьте мне, очень даже при чем. В древних иудейских склепах всегда отыщется по меньшей мере одна маленькая ниша, называемая локулус, — короткий такой тупичок метра два глубиной, куда и помещали тело. — Бартон вспомнил гробницу, которую показал ему отец Деметриос в скале под храмом Гроба Господня.
Разак тоже оглядел стены.
— Не вижу такого.
— Вот! — Бартон воздел палец к небу. — Потому-то мне и непонятен «концепт» этой гробницы. Для закладки и содержания десяти оссуариев нужно сделать много ходок сюда и отсюда. По самому скромному подсчету, требуется одно посещение, чтобы оставить здесь тело усопшего члена семьи, второе — для проведения священных обрядов тахары и, наконец, последнее — чтобы переложить очищенные от греха кости в оссуарий. Получается как минимум три визита на одно тело.
— Согласен.
— Когда я на днях обследовал эти останки, — Бартон показал на оссуарий, — у меня сложилось впечатление, будто вся семья умерла в один день.
— Почему вы так решили? — Разак выгнул бровь.
— Я, конечно же, не эксперт в области судебно-медицинской антропологии. Но кости скелетов выглядят как групповое фото из семейного альбома. — Он перевел взгляд на ряд из девяти оссуариев. — Разница в возрасте соответствует вполне нормальному развитию: старый отец, мать чуть помоложе и дети, ни один из которых не был старше тридцати лет. По идее, члены большой семьи должны уходить из жизни, так сказать, по более случайной схеме, и по крайней мере, некоторые из детей доживают до преклонных лет.
— Да, странно.
— Не то слово. — Бартон обвел взглядом помещение. — А вход вы здесь видите?
Разак тоже внимательно огляделся: всюду, кроме одной стены, плотная земля.
— Похоже, единственным входом и выходом был проем, который закрывала кирпичная стена. — Он показал на брешь от взрыва.
— Вот-вот. А теперь взгляните сюда. — Направившись мимо пролома, он жестом велел Разаку следовать за ним. — Видите? — Бартон развел руки в стороны, демонстрируя толщину стены. — Почти полметра. Теперь смотрите: почему эти кирпичи, — он похлопал ладонью по кирпичам со своей стороны стены, — одного сорта с этими? — Он шлепнул по стене со стороны мечети. Затем Бартон вытянул руку в сторону похожей на пещеру комнаты со сводчатым потолком, и Разак проследил за его рукой взглядом. — И из такого же кирпича выложено все помещение. Совпадение? Боюсь, что нет.
До Разака начало доходить.
— Погодите-ка. — Немного наклонившись, он подошел ближе и тщательно осмотрел дыру в стене по внутреннему периметру. — Вы хотите сказать, что обе стороны стены были возведены одновременно?
— Вот именно. Дабы скрыть крипту от этого помещения, — он указал в сторону мечети Марвани, — на начальном этапе строительства мечети. Посмотрите на проход, который вел в усыпальницу до того, как была возведена стена. — Археолог отошел назад и развел руками, чтобы подчеркнуть ширину выбитого в коренной породе входа, позже заделанного кирпичами.
Разак взглянул на англичанина, пытаясь понять, что тот хочет ему втолковать. Вновь повернувшись к пролому, он осмотрел пространство, которое заполняла кирпичная стена. Бесспорно, оно было широким, но не более чем в два раза шире стандартного дверного проема.
— И что, по-вашему, это означает?
— А означает это, причем весьма определенно, что наши воры здесь не первые незваные гости. Я считаю, что помещение это изначально не планировалось как усыпальница.
Мусульманин непонимающе уставился на него.
— Это был подвал, специально построенный как тайное убежище, — пояснил Бартон. — Может, его строительство имеет какое-то отношение к Соломоновым конюшням. Но я, кажется, знаю, кто приложил к этому руку.
Мысленным взором он увидел наскальные надписи на стене над плотной фигурой отца Деметриоса — образ, который помог ему сформулировать свою новую теорию.
Разак напряженно размышлял над словами Бартона, припоминая все то, что ему было известно об истории этого места. Первым в голову приходило упоминание о том, что за несколько веков до строительства на этом месте мечети Марвани здесь располагались конюшни. А конюшни предположительно были построены… Внезапно его лицо расслабилось.
— Тамплиеры?
Бартон улыбнулся и многозначительно покачал головой.
— Совершенно верно! Это, конечно, смелое предположение, но большинство археологов именно им приписывают строительство Соломоновых конюшен. Насколько хорошо вы знакомы с историей тамплиеров?
Не опасаясь быть втянутым в долгий исторический экскурс, Разак поведал ему то, что знал из внушительного объема прочитанного на эту тему.
«В конце концов, — подумал он, — чтобы постичь суть современного противостояния Востока и Запада, надо всего лишь раскрыть книгу по истории».

Орден бедных рыцарей Христа и храма Соломона был основан в 1118 году нашей эры, после 1-го Крестового похода. Целью военно-монашеского ордена тамплиеров, или храмовников, было защищать Иерусалимское королевство от соседних мусульманских орд, а также обеспечивать безопасный путь для христианских паломников из Европы. Храмовники славились бесстрашием и фанатичностью, не щадя себя, они сражались все, как один, проливая кровь во имя Иисуса Христа. Тамплиеры держали под своим контролем Храмовую гору до тех пор, пока в двенадцатом веке не пали в страшной резне, устроенной войсками Салах ад-Дина после битвы при Хаттине. Они даже разместили свою штаб-квартиру в мечети Купол Скалы, дав ей латинское название Templum Domini — храм Господа.

Бартона приятно удивил уровень познаний Разака, и он сказал ему об этом. Не многие евреи или даже христиане в состоянии продемонстрировать такое хорошее понимание ключевых моментов истории.
— Эти оссуарий были привезены сюда откуда-то из другого места, где изначально проводилась процедура погребальных обрядов. Если придерживаться версии о том, что это просто подвал, — продолжил Бартон, — напрашивается предположение, что рыцари-тамплиеры соорудили его для тайного и безопасного хранения оссуариев.
— Или сокровищ, — живо подхватил Разак, всплеснув руками. — Давайте не будем забывать и о такой вероятности. — Его не слишком привлекла идея археолога увязать похищение с останками почитаемого пророка. — Известно ведь, что они обладали сказочным богатством, не правда ли? Награбленным в домах и мечетях мусульман, полученным в качестве взяток от представителей власти…
— Верно, тамплиеры скопили огромное богатство в основном за счет побежденных врагов. Папство даже позволило им взимать налоги и собирать десятину. Со временем они превратились в банкиров. Тамплиеры были средневековым аналогом… скажем, «Америкэн экспресс». Видите ли, прежде чем отправляться в поход к Святой земле, европейские паломники клали деньги на депозит в «местном филиале» ордена тамплиеров, где взамен получали зашифрованный депозитный вексель. По прибытии сюда, в Иерусалим, они обменивали вексель на местную наличность.
— Тогда почему вы уверены, что в этом подвале они не хранили награбленное добро?
— Наверняка этого никто не знает, — сказал Бартон. — Но мне кажется крайне маловероятным, что они так замуровывали свои капиталы, зная, что те могут понадобиться им для текущих целей.
— Да, в плане ликвидности нелогично, — улыбнулся Разак. — Зато логично, если речь идет не о краткосрочных капиталах.
— Сдаюсь! — с усмешкой согласился Бартон. — Однако гравировки на дальней стене не дают нам никакого ключа к разгадке: просто имена тех, чьи останки покоятся в этих ковчегах. — Он неторопливо подошел к оссуариям и напряженно вгляделся в них, словно ища ответа. — Если их привезли сюда, чтобы замуровать, где тогда их нашли изначально? — негромко пробормотал археолог, озвучивая свои мысли.
— Не могу понять, — развел руками Разак, — как получилось, что под таким оживленным местом обнаружился подвал-тайник?
— Я много над этим размышлял и должен сказать, что здесь все очень интересно. — Бартон внимательно посмотрел на Разака. — В первом веке здание Синедриона — высшего государственного совета и высшего судебного института иудеев — располагалось прямо над Соломоновыми конюшнями. И в те времена гора под ним, по слухам, была вся изрыта тайными подземными ходами.
«Многие из которых вели в самое сердце храма», — добавил он про себя.
— Так вот. Будучи членом Синедриона, Иосиф имел доступ к тем проходам, что вели к подземным помещениям. Это позволяло ему соорудить тайник в атмосфере полной секретности.
— Вы об Иосифе Аримафейском. Если я правильно понимаю, так называлось место, откуда он был родом, — Аримафея?
— Об этом говорится в Библии, — кивнул Бартон.
— Тогда изначальное захоронение должно быть на родине Иосифа, там, где жила его семья?
— Может, и так, — без особого энтузиазма проговорил Бартон.
И тут же задумался: могла ли существовать настоящая гробница под храмом Гроба Господня? Это не казалось ему возможным, поскольку задолго до прихода крестоносцев храм здесь уже стоял.
— Проблема в том, что никто не знает, о какой Аримафее идет речь. Некоторые считают, что это город на холме в древней Иудее. Но это всего лишь предположение.
— Допустим, ваша гипотеза верна, как же тогда воры отыскали это место? — Вспомнив жуткое, разорванное выстрелом лицо Тахима, Разак вдруг почувствовал острую необходимость увязать это с чем-то, что могло бы помочь завершить их расследование.
Бартон глубоко вздохнул и в задумчивости запустил пятерню в волосы.
— Единственное, что приходит в голову: вор обладал неким документом. Информация об этой усыпальнице была подробно изложена в древнем тексте, с детальным описанием входа… думаю, даже с его размерами.
— Но кто мог обладать таким документом?
— Как вам сказать… Бывает, подобные древние свитки либо книги лежат прямо на виду, не переведенные, в запасниках музеев, лежат десятилетиями… Может, какой-нибудь христианин-фанатик, работающий в музее, — неуверенно добавил он.
И следом подумал, не слишком ли это предположение притянуто за уши.
Выражение лица Разака сделалось скептическим.
— А с рынков античных древностей сведений об оссуарии не поступало?
— Сегодня утром опять проверял новые поступления — ничего.
Внезапно пол под их ногами задрожал, следом донесся отдаленный раскатистый гул. Охваченные тревогой, Разак и Бартон инстинктивно выбросили руки в поисках опоры.
Затем все стихло — так же внезапно. И хотя это очень напоминало слабый подземный толчок, оба мгновенно поняли: на самом деле произошло нечто иное.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Святая тайна
СообщениеДобавлено: 06 апр 2011, 01:50 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14637
39

Ватикан


Утро в лаборатории началось с того, что отец Донован связался с ними по интеркому и сообщил Шарлотте: ей звонят из Штатов.
— Бегите, бегите, — поторопил ее Берсеи.
Шарлотта направилась к телефону, на ходу стягивая маску.
— Шарлотта Хеннеси на проводе.
— Это я, Эван.
При звуке его голоса, доносящегося из крошечного динамика, у нее дрогнуло сердце.
— Привет, Эван. Который там у тебя час?
— Да еще очень рано, а может, очень поздно — в зависимости от того, как на это посмотреть. Главное, я закончил сканирование твоего образца.
Она почувствовала какое-то напряжение в голосе Эвана. В динамике было слышно, как он шуршит бумагами.
— Погоди секундочку, — сказала Шарлотта. — У меня включена «громкая связь», сейчас возьму трубку. — Сдернув перчатки, она схватила трубку. — Все, говори.
Олдрич тут же выпалил:
— Я начал с построения схемы кариотипа, чтобы получить предварительное представление о хромосомах объекта. И вот тут-то я и заметил нечто очень странное…
— Что именно? Какие-то нарушения?
— Да, Шарлотта. Результат получился: сорок восемь XY.
В спектральном кариотипе плотные нити ДНК, называемые хромосомами, помечены флуоресцентными маркерами и разбиты по цвету на пары, чтобы можно было заметить генетические отклонения. Поскольку человек наследует по двадцать три хромосомы от каждого родителя, включая одну половую хромосому (от матери он всегда получает Х-хромосому, а от отца — X или Y), типичный результат должен быть 46 (XX) для женщин и 46 (XY) для мужчин.
Сорок восемь хромосом?! Хеннеси большим и указательным пальцами покрутила сережку в ухе, пытаясь осознать услышанное. Хорошей новостью было то, что пол оказался определенно мужским. Это совпадало с результатами судебной экспертизы. Но откуда взялась дополнительная пара неполовых хромосом, или аутосом? Подобные отклонения, как правило, говорят о серьезных наследственных заболеваниях. Например, так называемый синдром Дауна возникает, когда появляется лишняя хромосома из двадцать первой пары.
— Значит, анеуплодия? — шепотом спросила Шарлотта.
— Да. В данном случае мы имеем дело с геномной мутацией.
— Какого типа?
Она говорила негромко, чтобы не привлекать внимания Берсеи. Поглядывая на него, Шарлотта видела, что он ничего не замечает, с головой уйдя в результаты сканирования останков.
— Пока не могу сказать. Надо будет подстроить генный сканер на исследование совпадающих участков. Никак не ожидал с ходу получить такие результаты, но это не займет много времени. Мне удалось вытянуть основной набор элементов генотипа. Я отправил тебе его по электронной почте.
— Здорово. У меня будет отличный задел на старте.
— По-твоему, сколько ты еще пробудешь в Риме?
— Понятия не имею. На мой взгляд, большая часть работы сделана. За мной, конечно, еще презентация. Думаю, несколько дней. Ну, может, еще пару деньков мне захочется побродить по Риму. Тут такая красотища!
— А Ватикан полностью проинформировал тебя о твоей работе?
— Да, но нас просили соблюдать строгую конфиденциальность. Даже пришлось подписать письмо о неразглашении. Так что, извини, о работе даже говорить не имею права.
— Да ладно, Чарли, мне необязательно знать. Наверное, если кому можно доверять, так это Ватикану. Просто не хочу, чтобы БМТ ввязывалось в какое-нибудь темное дело.
«Что он такого накопал, что так занервничал?» — подумала Шарлотта.
— Еще один вопрос. Ты случайно не прогнал генотип по нашей базе данных, чтобы определить этническую принадлежность?
На том конце провода повисло недолгое молчание.
— Ну, вообще-то да…
— Вот как. — Ее удивило, что он не сказал сразу. — И что?
— Еще одна странность во всей этой истории. Я не нашел ничего.
— В смысле?
Это было более чем странно. Хотя девяносто пять процентов генетического материала являются едиными для всего человечества, около пяти процентов генома приходится на отличия, определяющие пол и расовую принадлежность.
— Совпадений нет.
— Но это невозможно. Ты подключал базу генофонда Ближнего Востока?
— Да.
Оссуарий был одной из составных частей еврейских погребальных обрядов. Вероятно, ей следует быть более точной.
— А как насчет иудейского генофонда?
— Уже проверил. То же самое.
Может ли такое быть? Это противоречит всему, что знают генетики.
— А может это каким-то образом быть связано с той аномалией, что ты обнаружил?
— Думаю, да. Как только еще что-нибудь найду — сразу дам тебе знать. Еще вопросы?
Шарлотта нерешительно помедлила, отвернулась к стене и наконец прошептала:
— Я соскучилась. И очень сожалею, что уехала, оставив тебя в таком настроении. Просто я… Знаешь, я очень хочу с тобой поговорить, когда вернусь. Я должна тебе кое-что рассказать.
— Хорошо, — не сразу ответил Эван.
— До скорого. Не забывай меня.
— Тебя невозможно забыть.
— Всего хорошего, Эван.
Как только она положила трубку, рядом с ней возник Берсеи.
— У вас все в порядке?
— Как будто да, — с улыбкой сказала Шарлотта. — Получила из лаборатории результаты анализа ДНК.
— Ну и?
— Теперь у нас есть недостающая информация.
Из-за плеча Шарлотты Берсеи наблюдал, как она запустила Интернет и вошла в свой почтовый ящик. Через несколько секунд она открыла файл Олдрича — густо заполненную символами электронную таблицу.
— Вот, пожалуйста. — Шарлотта уступила место Берсеи.
Он прокрутил таблицу вниз, изучая результаты.
— Ну и как вам?
— Потрясающие детали. Хоть вводи все эти данные прямо в программу.
Шарлотта про себя улыбнулась: «Спасибо, Эван!»
Берсеи запустил программу обработки изображений и нашел файл с результатами сканирования скелета и воссозданной плотью. Призрачная мраморная статуя ожидала последних прикосновений ваятеля — генетической «косметики».
— Начнем с простейшего: компьютер выдаст нам цвет волос, но, разумеется, не прическу, — пояснил антрополог, пока файлы данных форматировались для ввода в программу.
Мутация, обнаруженная Олдричем, подтолкнула Шарлотту к размышлениям над пространным перечнем возможных заболеваний. Поскольку наиболее сильному воздействию подверглись мягкие ткани тела, а непосредственно кости затронуты не были — в отличие от того, что происходило в ее собственном организме, — ей сложно было представить результат. Острое желание увидеть завершенную картину внезапно полностью затмило дурные предчувствия.
Берсеи ввел генетические данные и дал команду обновить профиль.
Несколько тягостных секунд ничего не происходило. Затем на экране появилось уточненное изображение внешнего облика человека, воссозданного из останков. Это было совсем не то, что ожидали ученые.

40
Иерусалим

Когда у Ария Телексена запищал мобильник, он уже знал причину звонка. Он стоял у широкого окна с зеркальным стеклом в своем кабинете, на восьмом этаже штаб-квартиры СБИ, расположенной в деловой части Иерусалима. Отсюда открывался панорамный вид на город. Взгляд его серых глаз был прикован к столбу густого черного дыма — словно дыхание дьявола, он, клубясь и расширяясь, поднимался с улицы в нескольких кварталах от резиденции СБИ.
— Буду через пять минут, — мрачно ответил в трубку Телексен.
Только вчера вечером до него докатилась первая волна новостей о том, что похитители Храмовой горы угнали израильский вертолет. С чувством возрастающей тревоги Телексен осознал: только что Палестина нанесла ответный удар.
Он обладал странной способностью — еще до прибытия в пострадавший район предвидеть последствия бомбежки. Вот и сейчас предчувствия подсказывали ему, что жертв сегодня будет много.
Телексен торопливо сбежал вниз к гаражу и запрыгнул на водительское сиденье своего золотистого «БМВ». Запустив двигатель, он установил на крыше машины синюю полицейскую мигалку. Выехал из гаража, с силой вдавил акселератор и помчался по улице Гилель.
Когда он подъезжал к Главной синагоге, перед его глазами предстало до боли знакомое зрелище хаоса, царящее на улице Короля Георга: охваченные паникой толпы, оттесняемые полицией и солдатами СБИ; место происшествия, уже обнесенное деревянными барьерами; караван «неотложек», высадивший десант аварийных бригад медиков, которые спешили на помощь тем, кто выжил.
Телексен повел машину через толпу, солдат СБИ махнул ему, указывая вперед, и он, чуть проехав, припарковался на безопасном расстоянии. Когда он открыл дверь, в ноздри ударил запах горелого мяса.
Даже с расстояния пятидесяти метров Телексен разглядел окровавленные фрагменты плоти и костей под стенами зданий, примыкающих к эпицентру, они отдаленно напоминали влажные конфетти. Взрывная волна оголила ветви деревьев, а шрапнель рассыпала по стенам рубцы, похожие на отметины оспы. Уцелевших окон почти не было.
На первый взгляд разрушения строений минимальные. По сравнению с терактами, свидетелем которых доводилось быть Телексену, нынешний можно назвать незначительным. Однако глубоко в душе Арий понимал: вслед за этим последует череда других, если они в скором времени не найдут средство погасить растущее недовольство происшествием на Храмовой горе.
Один из следователей узнал его и представился. Это был мужчина лет пятидесяти с копной седых волос.
— Детектив Аарон Шомберг. — Он не смог удержаться от любопытного взгляда на трехпалую руку Телексена.
— Что вам удалось выяснить, детектив Шомберг? — Телексен закурил «Тайм лайт».
— Свидетели утверждают, что женщина арабской внешности, в штатском платье, вбежала в толпу выходящих из синагоги и подорвала себя.
Телексен направился к эпицентру взрыва, рядом с ним шагал Шомберг. Санитары складывали в мешок части тела и человеческие останки, слишком мелкие для носилок, скорее всего, то, что осталось от террористки.
— Сколько убитых? — Телексен выдохнул дым через нос.
— На данный момент одиннадцать, плюс человек пятьдесят ранено.
Еще одна глубокая затяжка.
— Никто не видел, как она подходила?
— Заряды были под одеждой. Все произошло слишком быстро.
С сожалением вспомнив о временах, когда террористов было намного проще обнаружить, Телексен повернулся к Шомбергу:
— Что она сказала?
— Простите? — в замешательстве переспросил детектив.
— Жертвенная смерть не бывает без преамбулы. — Держа сигарету тремя пальцами левой руки, он наставил ее зажженный конец на Шомберга, желая подчеркнуть сказанное. — Мученики не расстаются с жизнью молча. Может, кто-то все же слышал, что она сказала, перед тем как подорвать себя?
Шомберг перелистал свой блокнот.
— Что-то вроде «Аллах покарает всех, кто угрожает ему».
— На арабском или на английском?
— На английском.
Они дошли до места, где, по словам свидетеля, подорвалась террористка, — в считанных метрах от входа в синагогу. На первый взгляд выбор объекта для теракта мог показаться довольно странным, поскольку подрыв заряда более эффективен в закрытых помещениях, например в автобусах или кафе. Однако, исследовав поврежденный фасад здания, которое больше походило на банк, чем на храм, Телексен понял, что выбор оказался верным. Он обратил внимание, что жертвы, разбросанные по ступеням, находились в своеобразном «загоне»: каменная стена за их спинами увеличила силу взрыва. Получилось так, что если несчастные избежали смертоносной шрапнели, то взрывная волна все равно сделала свое страшное дело, разорвав их внутренние органы и раскрошив кости.
Зазвонил мобильный телефон Телексена. Бросив взгляд на дисплей, он понял, что звонит Тополь, и щелчком выстрелил окурок на тротуар.
— Да?
— Паршиво? — В голосе полицейского была тревога.
— Видали и похуже. Но тем больше причин как можно быстрее покончить с этим делом. Когда вы можете подъехать?
— Да я уже в паре кварталов.
— Поторопитесь.
Дав отбой, Телексен подумал: «Сколько же всего еще случится, прежде чем они раскроют виновников похищения на Храмовой горе».
Внимание его отвлекло прибытие микроавтобусов прессы. Палестинское телевидение всегда доставляло много хлопот. Сейчас необходимо было замаскировать ненависть и досаду. Обстановка накалялась.
Тринадцать израильских солдат и два пилота вертолета убиты в пятницу. Сегодня — гибель ни в чем не повинных израильских горожан.
«И ради чего?» — спрашивал он себя.
Английский археолог, едва ли не лучший в этой области специалист, уверяет, что дело в реликвии. Телексен знал, что древние реликвии стоили бешеных денег — в особенности те, что родом из Святой земли. Трудно представить, на что способны решиться те, кто вознамерится продать их. Но угонять вертолеты? Убивать солдат? Может ли быть цена оссуария столь высока? Он видел десятки таких в галереях музеев Израиля, и было не похоже, чтобы их крепко охраняли. Что такое особенное находилось в том оссуарий? Бессмыслица какая-то…
Лучшие люди его разведслужбы продолжали настаивать на том, что столь тщательно спланированный разбой способен осуществить только инсайдер — свой, хорошо осведомленный человек, находящийся в Иерусалиме. Телексен понимал, что они имеют в виду. Тайно пронести в Иерусалим оружие равносильно умению ходить по воде. Для этого надо перехитрить блокпосты, металлодетекторы и мириады других внутренних препон. На такое способны единицы.
Давно не секрет, что вертолет является классным тактическим оружием. Может, его угнали для того, чтобы выставить на посмешище систему безопасности Израиля? К счастью, его агентам удалось опередить палестинцев и прессу и скрыть истинную судьбу «блэк хоука». Но поскольку многие в городе отнюдь не горели желанием сотрудничать с израильской разведкой, Телексен был глубоко встревожен тем фактом, что похитителям удалось так быстро достичь нейтральных вод. Если реликвию вывезли морем…
Что-то упругое под его левой ногой прервало размышления, и Телексен посмотрел вниз. Подняв ногу, он понял, что стоял на человеческом ухе, и, нахмурившись, отошел в сторону.
Где же выход? Телексен надеялся услышать ответы от Бартона, но того, похоже, интересовали только собственные идиотские теории относительно истории Древнего мира. Арий подозревал, что этот археолог станет еще одной головной болью.
Затем Телексену вдруг пришла в голову некая мысль. Он был уверен, что и Тополь одобрит ее. Бартон станет тем, кто ответит за все.

41
Ватикан

Оба ученых с изумлением смотрели на экран монитора.
Программа обследовала отсканированный скелет «в сборе» для воссоздания мышечной массы и добавления бесцветного кожного покрова. И вот сейчас эти новые компоненты трансформировали похожее на статую изображение в завершенный трехмерный «призрак» человека.
Берсеи, пораженный полученным результатом, прикрыл рот ладонью.
— И какова, по-вашему, его расовая принадлежность?
Шарлотта пожала плечами. Очень может быть, что Олдрич был прав.
— Мне вообще кажется, что таковая у него отсутствует. — Ей самой показались невероятными вырвавшиеся у нее слова.
Кожа объекта казалась пугающе живой, сочетая темную и светлую пигментации, четко обрисовывая мускулы и подчеркивая особенности фигуры.
Джованни навел курсор на лицо и увеличил масштаб.
Лицо, несомненно, было мужским, но отчего-то наводило на мысль о гермафродите. Большие глаза с гипнотизирующими аквамариновыми радужками под красиво очерченными бровями немного сужались, поднимаясь к уголкам. Длинный нос чуть расширялся над полными, шоколадного цвета губами. Темно-коричневые пряди формировали густую линию волос, выдававшуюся на висках двумя острыми мысками. Растительность на лице, вдоль угловатой линии челюстей — того же цвета и густоты.
— Довольно симпатичный экземпляр, — с холодным равнодушием изрек Берсеи.
— Я бы даже сказала, что он само совершенство, — добавила Шарлотта. — Не в смысле, мужчина-модель или кинозвезда… Вот только он, по-моему… Мне кажется, он ни на кого не похож.
Напряженно вглядываясь в экран, она пыталась найти в его облике что-нибудь аномальное, однако ничто в изображении не указывало на генетический дефект, если не считать таковым совершенство исследуемого.
«Что же в действительности означала найденная Олдричем геномная мутация? — думала она. — Мог ли быть неверным прототип, заложенный в сканер? Могла ли программа обработки изображений неверно истолковать данные?»
Берсеи недоуменно покрутил головой.
— Если собрать все типичные расовые характеристики человечества и заправить их в блендер, получится, наверное, именно такой результат. — С напряженным лицом он вытянул руку в сторону компьютера, все еще потрясенный увиденным. — Просто диву даюсь, как один человек может сочетать в своем организме столько черт…
— Что теперь?
Берсеи выглядел измученным, словно это изображение причиняло ему физические страдания.
— Даже не знаю… — Оторвав взгляд от монитора, он поднял на Шарлотту усталые глаза. — Мы провели полную судебную экспертизу, — он начал загибать пальцы, — датирование по углероду, завершили создание внешнего облика по генотипу. Единственным важным моментом остается барельеф на оссуарии.
— Ну, если хотите заняться им, — предложила Шарлотта, — я могу начать готовить нашу презентацию для отца Донована. Соберу все данные, фотографии и сяду писать отчет. И наверное, завтра мы уже сможем доложить ему о находках на данный момент. Может, он что-нибудь посоветует.
— Хороший план. Кто знает, вдруг тот символ сможет нам что-нибудь поведать об этом парне.
Берсеи вернулся к своей рабочей установке и включил цифровую камеру. Тихонько напевая себе под нос, он сделал несколько крупных планов рельефного рисунка на оссуарий и загрузил их в компьютер.
Восторгаясь искусством резчика, Джованни провел пальцем по выпуклой поверхности барельефа на боку оссуария.


С самого начала этот рисунок не давал ему покоя. Оссуарии использовались только евреями в древней Иудее. Антрополог же помнил, что изображения и дельфина, и трезубца, главным образом языческих символов, находили в ранних римских культах. Это противоречило предполагаемому месту происхождения реликвии.
Берсеи запустил Интернет и начал с простейшего поиска на слово «трезубец». Почти мгновенно вывалилась тьма ссылок. Он принялся кликать по наиболее подходящим.
Само слово «трезубец» обладало множеством значений. Индусы называли его «тришул», или «священная троица».
На Среднем Востоке его ассоциировали с молнией. Его alter ego — вилы — позже пришли в христианское искусство как символ дьявола. Своеобразная попытка дискредитации языческих изображений.
Сам по себе дельфин был почти так же загадочен. В древние времена смышленых млекопитающих почитали за то, что они спасали жизни потерпевших кораблекрушение моряков. Римляне также использовали изображения дельфинов, как символ путешествия через море смерти, к Благословенным островам. Еще дельфин напрямую ассоциировался с богами Эросом, Афродитой и Аполлоном.
Однако выгравированный на оссуарий объединенный символ, конечно же, имел особое значение. Вот только какое?
Берсеи стал искать еще ссылки, которые могли бы объяснить смысл изображения: дельфин, обвивающий трезубец.
Дельфин и трезубец появились предположительно в греческой мифологии, оба олицетворяли силу Посейдона, бога морей. Его трезубец был даром одноглазых титанов, циклопов. Когда бог гневался, он бил трезубцем об океанское дно, волнуя океан и вызывая штормы. Способный превращаться в других существ, Посейдон часто представал перед людьми в образе дельфина. Позже римляне переименовали греческого бога морей в Нептуна.
Берсеи не покидала уверенность, что еще немного — и он отыщет нечто важное.
Поразительная информация пришла к нему, когда он отправился по ссылке о древних монетах, отчеканенных Помпеем, римским полководцем первой половины I века до н. э. На лицевой стороне серебряной монеты имелось рельефное изображение увенчанной лавровым венком головы Помпея. Слева и справа от нее — по дельфину и трезубцу, но не слитно, а бок о бок друг с другом. И Берсеи вспомнил, что на заре своей карьеры Помпей вторгался в Иерусалим.
Он склонился ближе к монитору. После осады Иерусалима в 64 году до н. э. Помпей отдал приказ о распятии тысяч иудейских зилотов. Для этого понадобилось столько крестов, что пришлось вырубить все до единого деревья на склонах гор, окружавших Иерусалим.
Распятие. Иерусалим.
Может ли здесь быть связь? Связь оссуария с пресловутым римским полководцем?
Поразмышляв над этим, Берсеи не успокоился. Его по-прежнему не оставляло смутное чувство, что где-то ему уже встречался этот символ, и необъяснимо твердая уверенность: это связано с Римом.
Он вновь окунулся в поиски.
Варьируя фразы, например «дельфин вокруг трезубца», Джованни наконец отыскал ссылку с полным совпадением. Щелкнув по ней, он был поражен, когда экран заполнило изображение символа с оссуария.
Лицо антрополога осветилось улыбкой.
— Во-от, это уже кое-что… — промурлыкал он.
Прокрутив статью вниз, он прочитал сопровождавший изображение текст.
Слова ударили его, словно камень. Ошеломленный, он еще раз перечитал.
— Шарлотта! — окликнул Берсеи. — Вы должны увидеть это! — Он откинулся на спинку стула, изумленно качая головой.
Пару секунд спустя она стояла рядом. С осунувшимся лицом итальянец показал на экран монитора.
— Что это?
— Объяснение, что значит барельеф на оссуарии, — тихо проговорил Берсеи, вновь кивая на монитор.
Глядя на его изменившееся лицо, она улыбнулась и сказала:
— Я так понимаю, вы нашли ответ.
— Ну да… — пробормотал Берсеи, потирая глаза.
Склонившись поближе к монитору, Шарлотта стала читать вслух:
— «Принятое ранними христианами, переплетение дельфина и трезубца является изображением… — Она запнулась.
Неожиданно стал слышен низкий гул вытяжной вентиляции.
— …распятия Христа». — Голос ее дрогнул, и слова словно повисли в воздухе.
Лишь через мгновение Шарлотта осознала смысл.
— Боже мой… — Желудок ее больно сжался, и она отвернулась от экрана.
— Как же я раньше-то… — измученным голосом пробормотал Берсеи. — Дельфин уносит души в загробный мир. Трезубец означает Пресвятую Троицу.
— Не может быть. Это ошибка. — Она посмотрела на Джованни сверху вниз.
— Но я уверен, что поверхностный налет на оссуарий подлинный, — возразил Берсеи. — В каждой точке. Стойкий по всей поверхности, включая слой, покрывающий этот барельеф. Вдобавок я установил единственно возможное место происхождения минеральных веществ — Израиль. И следы на костях подтверждают это. Бичевание. Распятие. У нас имеются даже гвозди и деревянные щепки, — особо подчеркнул он и поднял вверх руки, будто сдаваясь. — Какие же еще нужны доказательства?
Шарлотта почувствовала, что совершенно неспособна мыслить и рассуждать логически.
— Но если это и вправду тело… Иисуса Христа, — ей больно было выговаривать эти слова, — вы подумайте хорошенько: насколько тогда все серьезно. — Шарлотте вспомнилось распятие над кроватью. — Нет, это невозможно. Всем известна история распятия. Библия дотошно, по минутам расписывает ее, а наши находки противоречат Библии. Противоречий слишком много. — Она стремительно подошла к рабочей установке.
— Что вы делаете? — подскочил со стула Берсеи.
— Вот. Убедитесь сами. — Она дрожащим пальцем ткнула в надбровную дугу черепа скелета. — Следы от колючек есть?
Он посмотрел на Шарлотту и перевел взгляд на череп. Джованни знал, что она имела в виду. Терновый венец. Тщательно разглядывая череп, он не смог обнаружить даже мельчайших царапин.
— Но ведь совсем необязательно, что колючки могли поранить саму кость, а?
Обойдя рабочую установку, Шарлотта встала у ног скелета.
— Ну хорошо, а здесь? Сломанные колени? — Она указала на них. — Что-то не припоминаю, чтоб об этом упоминалось в Библии. И разве его прикончили не копьем?
Сейчас Шарлотта как будто пыталась вновь обрести потерянную веру и очень нуждалась в том, чтобы поверить во что-то более значительное, чем она сама, а Берсеи — почему-то именно он — вновь опровергал ее. Хуже всего было то, что он делал это с помощью науки.
— Послушайте, я понимаю, о чем вы говорите. — Антрополог развел руками. — Но я всего лишь в полном недоумении — так же как и вы.
Шарлотта напряженно вглядывалась в его лицо:
— Джованни, вы ведь на самом деле не думаете, что это останки Иисуса Христа, правда?
Берсеи провел пятерней по волосам и вздохнул.
— Имеет право на существование и вероятность того, что этот символ выбит здесь просто в честь Христа, — предположил он. — Человек этот, — он показал на скелет, — вполне возможно, ранний христианин и, не исключено, стал жертвой, мучеником. Похоронившие его люди таким образом отдали дань Христу… — Он пожал плечами. — К тому же на оссуарии нет даже конкретного имени. Но вы видели его фенотип. Он совсем не такой, какой мы привыкли видеть у других людей. И я, должен признаться, считаю этот факт бесспорным.
— Но это всего лишь символ, — не сдавалась Шарлотта. — Почему вы так уверены?
Берсеи был поражен, с каким жаром она защищалась. Как бы ему хотелось иметь такую уверенность.
— Пойдемте со мной!
— Куда мы? — крикнула она в спину Берсеи, направляясь за ним в коридор.
Не останавливаясь, Джованни обернулся к ней.
— Потерпите немножко. Сейчас все узнаете.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Святая тайна
СообщениеДобавлено: 07 апр 2011, 02:14 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14637
42
Финикс


Эван Олдрич пробирался мимо столов, заставленных приборами, к стеклянной выгородке у дальней стены главной научной лаборатории БМТ.
Оказавшись внутри, он закрыл дверь, достал из кармана халата запечатанный стеклянный пузырек и положил его рядом с мощным микроскопом. Сканер, разместившийся на соседнем столе, обтекаемыми формами напоминал фотокопировальный аппарат. Олдрич натянул латексные перчатки.
В дверь коротко постучали, затем она открылась.
— Доброе утро, Эван. Чем занимаешься?
Олдрич обернулся — в приоткрытую дверь заглядывала Лидия Кэмпбелл, старший лаборант. Рука Олдрича рефлексивно дернулась, чтобы прикрыть пузырек.
— Надо посмотреть кое-какие образцы.
— Те, с которыми ты работал вчера? — Она опустила взгляд на ладонь, закрывшую пузырек. — Я думала, ты все закончил.
— Ну да, просто хотел еще разок кое-что проверить.
— Если понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. Может, кофейку?
Эван с улыбкой помотал головой, и Лидия скрылась за дверью.
Через час он вернул пузырек — на этот раз наполненный чистой иммунной сывороткой — в карман халата. Горя желанием срочно рассказать Шарлотте о своем открытии, Олдрич потянулся к телефону… и убрал руку. Такие вещи надо сообщать с глазу на глаз. Эта слишком важная, можно даже сказать, сногсшибательная информация не предназначена для передачи по телефону или по электронной почте. Он вспомнил, как Шарлотта говорила, что ей придется задержаться в Риме на пару дней. Однако он не мог ждать так долго.
Выйдя из лаборатории, Олдрич сразу направился в свой кабинет и сел к компьютеру. Запустив Интернет, он зашел на сайт «Континентальных авиалиний» и забронировал себе билет первого класса на ближайший рейс в Рим.

43
Иерусалим

Фарух в состоянии крайнего возбуждения повесил трубку, руки его тряслись. То, что звонок этот поступил лишь несколько часов спустя после утреннего взрыва в Главной синагоге, — не простое совпадение.
Позвонивший ему человек был отголоском далекого прошлого — темного прошлого, все еще преследовавшего Фаруха бессонными ночами. Последний раз он услышал этот незабываемый баритон где-то после шести вечера 11 ноября 1995 года. Именно в этот день Шин Бет — самое засекреченное и беспощадное подразделение израильской разведки — похитило его на боковой улочке Газы, затащив в фургон. Ему связали руки и ноги и натянули на голову мешок.
Как только фургон сорвался с места, начался допрос — его вел человек, занимавший вторую по значению должность в силовой структуре СБИ. В те годы перед контрразведчиками поставили практически невыполнимую задачу: выследить Инженера, палестинского повстанца по имени Яхья Айяш, который в середине девяностых при поддержке вооруженных групп вербовал террористов-смертников для проведения серии нападений на жителей Израиля. Израильтяне все плотнее сжимали кольцо благодаря оперативно добытой агентурной информации. Одним из главных подозреваемых числился Фарух, которого обвиняли в связях с главным сторонником Инженера — Хамасом.
К тому времени, когда его выкинули из машины на безлюдном пустыре недалеко от израильской границы, у Фаруха были сломаны три ребра, четыре пальца, прожжена сигаретами грудь и выбито семь зубов.
Из разбитого рта текла кровь, но Фарух улыбался: он не проронил ни слова, не выдал местонахождение Инженера. Израильтянам никогда не удастся сломить его!
И еще он с удовольствием думал о том, что кровь на его лице принадлежала не только ему. Даже связанный, с мешком на голове, он исхитрился укусить руку Телексена, впился зубами в презренную израильскую плоть и сжимал их все сильнее и сильнее, пока не перекусил сухожилия, пока не захрустели кости. Израильтянин выл как пес.
Вскоре после того, как Инженера все-таки убили в его конспиративной квартире, с помощью заряженного взрывчаткой мобильного телефона, Арий Телексен получил повышение, звание тат-алуфа — генерал-майора. С тех пор Фаруху довелось видеть его всего пару раз, в основном в выпусках новостей — всегда легко узнаваемого по руке, которую хранитель искалечил ему в ту давнюю ночь в Газе.
И вот сейчас Телексену хватило наглости позвонить ему с просьбой, как поначалу показалось, об услуге. Однако после пространного объяснения стало ясно, что в этой услуге крайне заинтересован и сам Фарух.
— Акбар, — крикнул Фарух, выглянув в коридор и с трудом пытаясь успокоиться.
Через мгновение у порога вырос гигант телохранитель. Фарух окинул его цепким взглядом.
— Ты сильный парень. Мне понадобится твоя помощь.

44
Ватикан

Двое ученых поднялись на лифте на один этаж, двери раскрылись в главную галерею, располагавшуюся над лабораторией, — галерею Пио.
Когда они вышли из лифта, Берсеи тихим голосом сказал ей:
— Дело в том, Шарлотта, что на протяжении трех столетий после смерти Иисуса у ранних христиан было не принято изображать его портрет в буквальном смысле этого слова. Для этой цели они использовали другие знакомые им художественные образы.
— Откуда вы это знаете?
— Этому есть археологические доказательства. Более того, одно доказательство мы с вами увидим здесь. — Он показал глазами на коллекцию предметов искусства, выставленную в галерее. — Я вам сейчас кое-что покажу.
Шагая рядом с Джованни, Шарлотта рассматривала мраморные барельефы на христианские темы, украшавшие стены, словно массивный каменный орнамент.
— Вы что-нибудь знаете об этой коллекции? — Берсеи указал на них рукой.
Она покачала головой.
— Они датируются началом четвертого века, — объяснил антрополог, — тем периодом, когда император Диоклетиан развязал кампанию травли последователей Христа: сжигание церквей и убийства христиан, не желавших отречься от своей веры. Это были годы, когда ранние христиане тайно собирались в катакомбах на окраинах Рима, чтобы помолиться среди мертвых мучеников и святых, что покоились там, некоторые в украшенных орнаментом гробах. — Он указал на один такой, что стоял на массивном пьедестале.
— Саркофаг, — вспомнила Шарлотта, любуясь искусной работой древнего мастера.
— Да. «Двоюродный брат» еврейского оссуария, который мы с вами исследуем. Многие ранние христиане были новообращенными иудеями, и они, несомненно, развивали то, что должно было впоследствии стать христианскими погребальными ритуалами.
Они остановились напротив мраморной статуи высотой около трех футов.
— Ну вот, пришли. — Берсеи повернулся к ней. — Как вы думаете, кто это?
Перед ней было изваяние молодого человека с длинными вьющимися волосами, одетого в тунику. На плечах у него лежал агнец, ноги которого он придерживал обеими руками. На боку у юноши висела сума с лирой.
— Похож на пастушка.
— Тепло. На самом деле его зовут «Добрый пастырь». Нашли в катакомбах. Именно таким ранние христиане изображали Иисуса.
Шарлотта еще раз внимательно оглядела статую.
— Вы меня разыгрываете. — Облик пастыря был мальчишеский, с правильными чертами лица, но никак не библейский: изваяние выполнено скорее в традициях греко-римской скульптуры.
— Вовсе нет. Забавно, не правда ли? Но не стоит забывать, что в этом облике мифология смешивалась с историей жизни Иисуса. И портретное сходство не являлось целью. Это была попытка воплотить идеал, который олицетворял Иисус, — защитник, пастырь. В этом изображении Христа присутствуют также черты Орфея, греческого полубога, символа искусств и песнопений. Наверное, оттого, что небесная музыка Орфея способна была укротить и успокоить даже самого свирепого зверя. — Он указал на лиру в сумке на боку пастуха. — А слова Иисуса могли умиротворить души грешников.
— Прямо как дельфин и трезубец, олицетворяющие спасение души и божественность. — Шарлотта поняла, зачем Берсеи привел ее сюда.
— Точно так.
— Но тогда почему? Почему они не поклонялись иконам или распятию?
«Ведь распятия происходили повсюду, — подумала она. — Особенно в этих местах. Трудно представить католицизм без его страшного креста».
— Во-первых, чтобы скрыть от римлян свое истинное вероисповедание. Это было разумно в годы постоянных преследований. Во-вторых, ранние христиане не знали иконографии. И между прочим, апостолы Петр и Павел такие вещи запрещали. Вот почему не существует изображений распятий тех времен. И не существовало до появления Константина.
— Опять он.
— Опять. Он прародитель современной веры. Константин изменил все каноны. Когда в четвертом веке он пришел к власти, распятия-казни прекратились, и даже катакомбы были заброшены. Это ведь в годы его правления Иисус сделался настоящим культовым героем — божественным созданием. Появились распятия как символы веры, выросли большие соборы, и стали официально собираться материалы для Библии. Образно говоря, вера вышла из подполья, становясь национальным достоянием.
— Удивительно, но на уроках истории нам не рассказывали о Константине, а ведь я училась в католической школе! И я совсем ничего о нем не знаю.
Берсеи глубоко вздохнул, расслабил плечи и принялся рассказывать.
— В триста двенадцатом году нашей эры Римская империя была поделена между двумя правителями — Константином на западе и его родственником Максенцием на востоке. Максенций, правивший в Северной Италии, объявил Константину войну. Тот, сформировав армию из представителей группы людей, известной как христиане, с боями прошел через Северную Италию, несколько километров не дойдя до Рима, до единственной переправы через Тибр… Милвианского моста. Когда поползли слухи, что армия Максенция по численности в десять раз превосходит армию Константина, дух христианского войска довольно быстро пошел на убыль. На рассвете перед финальным броском на Рим Константину было явлено видение. Высоко в небе над головой он заметил удивительный знак, по форме напоминающий крест, — как бы наложившиеся X и Р, греческие «хи» и «ро», являвшиеся первыми двумя буквами имени Христос. Он тут же поднял свое войско и объявил, что их спаситель, Иисус Христос, сказал ему: «В этом знаке побеждай». Константин отдал приказ украсить этим символом все щиты, и его воины вновь обрели мужество. В тот день две армии сошлись в кровопролитной битве, и Константин вышел из нее победителем.
— И эту победу его армия приписала вмешательству Христа?
— Да, — кивнул Берсеи. — И, отдавая долг своим воинам, а возможно даже, вдохновленный их страстной верой, Константин впоследствии поднял христианскую религию на национальный уровень. Можно, конечно, отметить и то, что «единый бог», почитаемый христианами, удачно сочетается с позицией Константина как единого императора Рима. Однако необходимо было успокоить массы язычников по всей стране, еще не принявших новую религию. Император Аврелий в третьем веке сделал одной из официальных религий империи культ солнца, и Константин хитро вплетал в раннее христианство многочисленные языческие понятия.
— Какие, например?
— Начнем с простейших. — Берсеи сцепил пальцы, обводя взглядом галерею. — Вот, например, нимб, солнечный ореол. Как на наших монетках от Понтия Пилата, Константин отчеканил монеты в триста пятнадцатом году, лет за десять до того, как он обрел власть над всей империей. Но на монетах Константина можно видеть бога солнца с нимбом, в длинной мантии, невероятно схожего с изображениями Иисуса в более поздней иконографии.
— Интересно.
— А еще Константин мудро совместил празднование рождения Христа с языческим праздником — днем зимнего солнцестояния и рождения бога солнца, который отмечался двадцать пятого декабря. Думаю, вы не удивитесь, узнав, что еженедельный христианский праздник, когда-то отмечавшийся в субботу — еврейский Шаббат, — был перенесен на другой день недели.
— Воскресенье.
Берсеи кивнул.
— Да, во времена Константина этот день был известен как dies Solis. — Джованни помрачнел. — А затем в эпоху Константина появляется нечто более основательное. Акцент на физическом, а не на духовном воскресении Иисуса.
— Поясните, пожалуйста.
— В ранних греческих евангелиях высказывались предположения о том, что тело Христа не воскресло, но трансформировалось.
— А по Библии Иисус вышел из гробницы и явился пред своими учениками. — Все годы, проведенные в католической школе, ей вдалбливали это в голову.
— Разумеется. Иисус исчез из гробницы, — с готовностью согласился Берсеи. Затем на его лице появилась хитрая улыбка. — Но ни в одном Евангелии не говорится, как именно. Согласно евангельским свидетельствам, следовавшим за рассказом о пустой могиле, получается так, что Иисус также обладал способностью проходить сквозь стены и материализоваться буквально из ниоткуда. Если вы припомните Священное Писание, многие из тех, кому он являлся, даже не узнавали его. Это совсем не похоже на свойства, характерные для возвращенного к жизни физического тела.
— Почему же тогда церковь подчеркивает именно его физическую смерть и физическое воскресение?
— Поведаю вам о своем предположении. — Берсеи улыбнулся. — Египет, а в особенности Александрия, был очень влиятельным культурным центром Римской империи. Там поклонялись Осирису — богу загробного мира, зверски убитому своим братом, богом Сетом, разрубившим его на куски. Жена Осириса, богиня жизни Исида, собрала части его тела и поместила в гробницу, совершив ритуалы, в результате которых он через три дня восстал живой и невредимый.
— Очень напоминает пасхальную историю, — согласилась Шарлотта. — Вы полагаете, что тексты Евангелий были изменены?
Неподалеку от них остановилась пожилая пара, с любопытством поглядывая на двух людей в белых лабораторных халатах. Берсеи встал поближе к Шарлотте.
— По большей части тексты сохранились нетронутыми, но вполне возможно, что ключевым моментам дано иное толкование. А может, это просто совпадение. — Он пожал плечами. — Так или иначе, факт в том, что в четвертом веке христианство по всей империи практиковалось со всевозможными разночтениями. Циркулировали сотни манускриптов, какие-то из них подлинные, многие же — приукрашенные вымышленными деталями.
— Значит, все противоречивые писания отправлялись на свалку, — сделала вывод Шарлотта.
— Верно. Но вины Константина в этом не было, — вступился за императора Берсеи. — Константин пытался объединить империю. Распри церкви только мешали его замыслам.
— Логично, — согласилась Шарлотта.
Ей показалось, что на самом деле Джованни восхищается Константином.
— В общем, отсюда все и пошло. Церковь теснее переплелась с империей, слившись с нею в своеобразном симбиозе. Распятия исчезли с обочин дорог, зато огромное распятие поднялось над алтарем, и римская власть, опирающаяся на страх, начало которого положило правление мечом, получила новое развитие — правление с помощью угрозы проклятия грешникам. И почти все это — по милости одного блистательного римского императора, который придал новый вид лицу западной цивилизации.
Шарлотта вздохнула и покачала головой.
— Мне почудилось или вы как-то говорили, что являетесь добрым католиком?
— Говорил, — кивнул Джованни.
— Даже несмотря на то, что в курсе всего этого?
— Потому, что я в курсе всего этого. Вы должны понять: если то, на что мы с вами любовались там, внизу, является телом Христа, это не противоречит подлинным Евангелиям. Но порождает большую проблему для церкви, позволившей себе некоторые вольности в трактовке Священного Писания.
— Это так, — с готовностью согласилась Шарлотта. — Но что, по-вашему, подумают христиане, если наше открытие предадут гласности?
— Подумают то, что захотят подумать. Так же как вы и я. Доказательство выдающееся, но противоречивое. Верующие будут продолжать верить, как они это делали до сих пор, несмотря на все иные версии или ереси. Не поймите меня неправильно, это, конечно же, породит колоссальную дилемму для христианства. И настоящий шквал в СМИ, когда за новость ухватится пресса.
— А есть вероятность того, что это фальшивка?
Берсеи вздохнул.
— Если фальшивка, то высочайшего класса. Но кто ж знает…


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Святая тайна
СообщениеДобавлено: 08 апр 2011, 02:51 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14637
45
Иерусалим


К тому времени, как Грэм Бартон вернулся в квартиру, которую он снимал на втором этаже роскошного многоэтажного здания, расположенного на улице Жаботинского в современном районе Иерусалима, было уже половина девятого вечера. После всего случившегося днем он мечтал о полном бокале «Каберне совиньон», звонке супруге — доложить, что он в порядке, — и хорошем сне.
Из-за взрыва у Главной синагоги весь день сегодня насмарку. После подтверждения информации о случившемся Разак сразу же уехал в ВАКФ за инструкциями о дальнейших действиях. Большинство жителей Иерусалима провело день у экранов телевизоров в ожидании свежих подробностей. Бартон же проторчал остаток дня в музее Уола, разбираясь с делами, отложенными на потом. Ему потребовались все его дипломатические способности, чтобы отказать Рейчел, которая пригласила Грэма присоединиться к ней и ее другу и немного выпить. Хотя, по правде говоря, он бы с удовольствием отвлекся и расслабился.
Теперь же, видя, как город охватывает волна насилия, Грэм Бартон чувствовал, что обязан найти подлинные ответы, которые могли бы помочь спасти положение. Однако после их с Разаком трагического приключения в Газе он задавался вопросом: может, израильтяне знают больше, чем говорят? А еще не давала покоя мысль о том, что, возможно, наемные убийцы продолжают поиски его и Разака.
«На кого они работают?» — гадал Бартон.
Все дело в том, что пока еще он не принес существенной пользы расследованию, — по крайней мере, не узнал ничего такого, о чем следовало бы поставить в известность власти. Как и обещал, археолог сделал запросы по своим международным каналам на рынках древностей. Однако ничего подозрительного пока не выяснил.
Телексен и Тополь вот-вот должны связаться с ним и начать на него давить.
Вставив ключ в замочную скважину входной двери, Бартон краешком глаза заметил три фигуры, поднимающиеся по лестнице. Он отклонился назад, чтобы рассмотреть их получше. В этот момент из-за угла вышел Тополь с двумя крепкими офицерами в форме, тяжелыми шагами приблизился к нему и небрежно кивнул:
— Добрый вечер, мистер Бартон.
Англичанина охватило недоброе предчувствие. Полицейский нанес визит раньше, чем он ожидал, да еще прямо на квартиру. Ничего хорошего это не сулило. Взгляд Бартона невольно скользнул по пистолетам в кобурах. Приезжего из Великобритании такое количество выставленного напоказ оружия слегка нервировало.
— И вам доброго вечера, генерал.
— Хорошо, что застали вас. — Немигающий взгляд темных глаз Тополя был тяжелым. — Не зря, значит, приехали.
С бешено колотящимся сердцем Бартон спросил:
— А зачем вы приехали?
— Может, поговорим внутри? — Тополь показал на дверь.
Бартон нерешительно шагнул за порог и включил свет, полицейские последовали за ним.
В квартире, закрепленной за ним Археологическим управлением в качестве части его солидного гонорара, имелась просторная гостиная. Бартон провел гостей туда и предложил им сесть. Сел один Тополь, двое его сопровождающих застыли по обе стороны двери, на манер стоек для книжных полок.
Тополь сразу приступил к делу:
— Меня попросили произвести обыск в вашей квартире, и я хотел бы, чтоб вы помогли мне в этом.
Изумленный Бартон в первое мгновение не нашелся что ответить.
— Что? Но зачем это вам?..
— На вашем месте я бы сейчас не задавал этот вопрос. Надлежащее разрешение у меня есть. — Достав какой-то официального вида документ, он протянул его Бартону. — Можете почитать, а мы пока приступим.
Документ был, конечно же, на иврите. Между тем Тополь кивнул своим подчиненным, и те скрылись в другой комнате.
— Вы не могли бы показать мне содержимое ваших карманов?
— Да что же это такое? Меня что, арестовывают?
Бартон никак не ожидал, что звонок жене обернется просьбой о защите его правовых интересов. Он понятия не имел о своих гражданских правах в этой стране. Может, следует заявить протест?
— Нет, мы с вами пока только беседуем, — объяснил Тополь. — Но если вы почувствуете, что в участке вам будет комфортнее, можем поехать туда прямо сейчас.
Бартон кивнул.
— Я получил чрезвычайно тревожный звонок из ВАКФ.
— Вот как?
— Карманы, пожалуйста, — напомнил Тополь, показав на стол.
Бартон понял, что так или иначе он своего добьется. Пытаясь сохранять спокойствие, он начал выгружать на стол содержимое карманов: бумажник, паспорт гражданина Великобритании, ключи от помещений в музее, автобусные билеты.
— По-моему, кое-чего не хватает, — упорствовал Тополь.
Доносящиеся с другой половины квартиры звуки свидетельствовали об усердной деятельности офицеров: открывали ящики, передвигали мебель… Все говорило о том, что от строгой инспекции Тополя не укроется ничто.
С превеликой осторожностью Бартон запустил руку в нагрудный карман и достал бронзовый цилиндр, абсолютно уверенный, что тот распалит любопытство полицейского. За ним наконец последовали запаянный в пластик пергамент и сложенный лист с переводом. Выложив все это на стол, Бартон попытался прочитать выражение лица Тополя.
Выгнув брови, израильтянин чуть склонил голову набок, когда увидел необычный текст пергамента, напомнив при этом озадаченного пса, но решил оставить это на потом.
— С самого начала этого расследования у меня были подозрения, что в организации похищения принимал участие хорошо осведомленный человек, инсайдер. Глава ВАКФ выражал те же опасения. А после того как я сегодня услыхал его слова, я пришел к выводу, что склонен согласиться с его высказываниями.
Тополь вспомнил свой ночной разговор с Телексеном: они быстро приняли решение, которое должно будет предотвратить дальнейшее кровопролитие.
— Боюсь, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду. — Плечи Бартона поникли.
— Для осуществления похищения потребовалась изощреннейшая операция по переброске оружия и взрывчатки, — усмехнулся полицейский. — Не говоря уж о «рабочей силе». Такое возможно только при поддержке некоего высокопоставленного лица. Лица, имеющего доступ к перевозке грузов. К тому же прекрасно разбирающегося во всех тонкостях истории Храмовой горы. И отлично знающего, что за сокровища были замурованы в том подземелье. ВАКФ полагает, что этот «некто» — вы.
— Вы шутите… — Бартон почувствовал, что задыхается. — Понимаю, эти взрывы обострили необходимость проведения срочных и конкретных акций, но ваши слова…
— Израильский вертолет и два пилота все еще не найдены… — Тополь рубанул воздух рукой.
Бартон заметил, что он опустил глаза, когда произносил это. Мог он знать о встрече в Газе? О рыбаке и обнаруженных обломках «блэк хоука»?
— Источники указывают, что пилоты, возможно, участвовали в похищении… скажем, способствовали его осуществлению, — уточнил Тополь. — Возможно, кто-то с этой стороны вышел на них, вступил в контакт, нашел стимул.
— Я не имею к этому никакого отношения, и вы это знаете. — Бартон старался держаться твердо.
— Мне сообщили, — сказал Тополь с каменным выражением лица, — что вы сделали себе имя, добывая редкие памятники старины для клиентов в Европе.
— Для музеев, — уточнил археолог.
— Довольно прибыльная работенка. Разве не так?
Бартон не собирался продолжать эту дискуссию, по крайней мере, без присутствия адвоката.
— Учитывая характер вашей работы на Археологическое управление, вам также предоставили полный доступ в Старый город. Вы ввозили и вывозили оборудование, какое вам заблагорассудится… много раз и без всякой проверки.
— Да каким образом я мог провезти взрывчатку в Старый город? — Голос Грэма Бартона обрел уверенность. — Повсюду стоят детекторы.
— Да очень просто. Наши химики провели анализ остатков пластиковой взрывчатки. В ней, похоже, не содержался диметил-динитробутан, на наличие которого срабатывают детекторы. — Видите ли, мистер Бартон… это взрывчатое вещество — армейского образца. И не исключено, что доставили его вам наши исчезнувшие пилоты.
Один из полицейских ворвался в комнату, мгновенно разрядив повисшее напряжение. В руке он держал некий предмет в большом пластиковом футляре.
Обеспокоенно глянув на его ношу, Бартон смутился. Что там еще, черт возьми?
Не вставая, Тополь раскрыл футляр и громко прочитал название модели на черном корпусе двигателя:
— «Flex BHI822 VR». Ага, производитель европейский. — Тополь провел пальцем вдоль длинного полого барабана, вставленного в патрон: край его был острым как бритва. — Керновая дрель. Из вашего набора инструментов?
Вскоре после похищения, когда группа криминалистов Тополя производила предварительный осмотр места взрыва, была найдена брошенная на полу дрель. Без отпечатков пальцев. В то утро Тополь позаботился, чтобы информацию об этом изъяли из всех документов.
Лицо археолога побледнело.
— Я вижу этот предмет впервые в жизни, — вяло проговорил он.
Голоса доносились до него смутно, все происходило как при замедленной съемке. Может, ему это снится?
— А что это у вас здесь? — Тополь потянулся и схватил со стола пергамент, с любопытством разглядывая его. — Старинный документ, а? — Он развернул листок бумаги с ксерокопией и переводом. — Я не знаток Библии, мистер Бартон, но сдается мне, что речь тут о погребальной камере, спрятанной под горой Мориа. И если не ошибаюсь, Иосиф из Аримафеи имеет какое-то отношение к Иисусу Христу? Не он ли главный герой легенд о Священном Граале — бесценной реликвии верующих?
Сарказм в голосе Тополя лишь вновь подтвердил подозрение о том, что полицейский уже откуда-то знает о свитке. На лбу Бартона проступил пот. Стены стали как будто бы сдвигаться.
— Вам предоставили доступ к месту преступления, вы же взамен умышленно испортили ключевую улику — соскоблили надписи на стенах и изъяли оставшиеся оссуарии.
— Что? — ахнул Бартон. — Вы совсем спятили?
— Вы прекрасно меня слышали. ВАКФ утверждает, что оставшиеся девять оссуариев загадочным образом исчезли. Все сводится к тому, что вор по-прежнему среди нас.
Внезапное исчезновение оссуариев было ужасной новостью, но что-то в обвинении майора было еще более страшным.
— «Соскоблили надписи на стенах»? Как это понимать?
Тополь был готов к вопросу. Он достал из кармана пиджака фотографию и протянул Бартону:
— Полюбуйтесь. Снимок сделан моей бригадой криминалистов за день до вашего появления.
Потрясенный Бартон разглядел на снимке каменную табличку, прикрепленную к стене усыпальницы. На ней видны были девять имен… и отчетливый барельеф дельфина, обвившего трезубец. Он видел этот символ раньше и хорошо знал его происхождение. Смысл его потряс Бартона до глубины души. Но сейчас размышлять об этом он не мог — надо было спасать себя.
— Вот уж не думал, что, соглашаясь на этот проект, пострадаю от ложного обвинения.
Тополь проигнорировал его комментарий. Вернулся второй офицер, и генерал отдал приказ арестовать Бартона.

46
Париж, Франция
18 марта 1314 года

Жак де Моле со связанными за спиной руками поднимался по ступеням деревянного эшафота, сооруженного перед собором Нотр-Дам. Глядя вверх на то, что прежде казалось выдающимся шедевром архитектуры, Великий магистр видел лишь каменный скелет громадного демона: гигантские ребра-аркбутаны, парные шпили рогов, огненно-красная розетка окна — огромный глаз. Он слышал, как плещутся о берег острова Сите воды Сены, отсекая его от Парижа, словно раковую опухоль.
Глядя вниз, на ступени перед входом в собор, де Моле пристально рассматривал рассевшееся там папское прелатство, пытаясь отыскать мерзкое лицо Климента. Получив отказ от короля Филиппа в прошении восстановить орден тамплиеров, проклятый предатель, забыв о приличиях, явился на казнь. В самом центре уселись три кардинала — руководить церемонией и исполнять роль палачей.
На импровизированное судилище собралась большая толпа жаждущих своими глазами увидеть, как падший герой готовится встретить свой трагичный конец. Де Моле чувствовал себя одиноким фигляром на этой зловещей сцене до того момента, как на деревянные ступени вытолкнули еще троих высокопоставленных членов братства тамплиеров, подвели и поставили бок о бок с ним.
Жак де Моле с гордостью оглядел их: Жоффруа де Шарьте, Гуго де Перо и Жоффруа де Гонвиль — благородные рыцари, достойно служившие ордену. К несчастью, они тоже находились во Франции семь лет назад, когда король Филипп отдал приказ своим войскам провести тайную облаву на тамплиеров.
Несколько минут спустя начался фарс — посыпались пылкие выступления злоязычных священников, разжигавших страсти толпы смесью фальшивых свидетельств и ложных обвинений в адрес рыцарей-тамплиеров. Особое внимание уделялось россказням о содомитском грехе и сатанизме, поскольку такие фальсификации прекрасно действовали на простолюдинов. Затем, пока Великий магистр с изумлением внимал этому наглому вранью, священник зачитал толпе документ, в котором по пунктам перечислялись обвинения, в которых он, де Моле, сознался, — а ведь ничего подобного он прежде в глаза не видел.
Ложь горячими углями жгла слух де Моле, но он сохранял независимый и дерзкий вид, время от времени поднимая глаза на каменных горгулий, злобно глядящих вниз с фасада Нотр-Дам.
На толпу резко пала тишина. Поднялся один из кардиналов, указал на де Моле и завопил:
— А ты, исполненный порока де Моле, возглавлявший нечестивый орден, что скажешь ты на обвинения, предъявленные здесь? Заявишь ли ты открыто, раз и навсегда, о своей вине, подтвердив тем самым, что перечисленные признания являются твоей исповедью, и перед лицом Господа вернешь себе честь свою?
Де Моле с любопытством взирал на кардинала, поражаясь тому, что прежде служил таким людям. Сколько тамплиеров пало во имя Христа в Святой земле! Ему хотелось крикнуть, что ложь, которую эти самодовольные ублюдки плодят столетиями, низводит величие этой жертвы. Да только никто и никогда не поверит тем невероятным истинам, что познал он, как не поверит и в существование удивительных реликвий под храмом Соломона в Иерусалиме, подтверждающим эти истины. Без доказательств он просто-напросто еще больше запятнает свою репутацию и только сыграет на руку мучителям. Де Моле утешал себя сознанием того, что когда-нибудь правда откроется…
«И да будут прокляты все отрицавшие ее», — мысленно добавил он.
Магистр понимал: эти люди вознамерились уничтожить его. Произойдет ли это сегодня, на эшафоте или спустя годы медленного гниения в темнице, он, жертва злодейской интриги короля Франции, был обречен.
Великий магистр заглянул в глаза трех своих рыцарей и у всех под легкой вуалью страха увидел решимость. Их братство будет жить до последнего вздоха.
Прочистив горло, де Моле вновь перевел взгляд на кардинала.
— Истина лишь в том, что жизнь мою должны забрать те, кому я так преданно служил. В том, что все сказанное здесь является ложью, а правдой — лишь то, что исходит из уст моих. Пред Господом и всеми свидетелями сей несправедливости, — он обвел взглядом толпу, — я признаю себя виновным в великом грехе. Однако не в том, который сфабриковали мои обвинители. — Де Моле вновь обратил взгляд на кардинала. — Виновен я лишь в позоре и бесчестье, в том, что под пытками и угрозами смерти признавал себя виновным в злодеяниях, кои предписывают ордену тамплиеров. Я заявляю, что благородные мужи, служившие церкви в деле защиты христианства, несправедливо оговорены. И посему считаю ниже своего достоинства бесчестить своих братьев, сея очередную ложь.
Изумленный дерзким опровержением, кардинал несколько долгих секунд безмолвствовал, прежде чем заявить:
— Огласив это данное под присягой признание, ты не оставляешь мне иного выбора, как требовать исполнения указа короля Филиппа: предать тебя огню!
Де Моле едва заметно улыбнулся. Вот наконец и финал.
Затем кардинал обратился к трем другим тамплиерам и огласил приговор. Всем — пожизненное заключение. Де Моле был шокирован, когда Гуго де Перо и Жоффруа де Гонвиль сознались во всех обвинениях.
Затем наступила очередь отвечать Жоффруа де Шарне.
Словно встрепенувшись от сна, де Шарне оскалил зубы и закричал:
— Я отвергаю все предъявленные обвинения! Бог свидетель, эта ложь на руку лишь надменному Папе и безнравственному королю. Единственный праведник сейчас здесь перед вами — это Жак де Моле. В битвах я всегда шел за ним, за ним и отправлюсь к Всевышнему!
— Ну, так будь по-твоему! — Кардинал задохнулся от гнева.
Жака де Моле и Жоффруа де Шарне перевезли на лодке на расположенный рядом Еврейский остров — здесь уже были сожжены заживо десятки тамплиеров.
Солнце садилось, и Париж окутывался тьмой.
Когда двух узников вели к столбам, черным от сгоревшей плоти, де Моле обернулся к брату-тамплиеру. За годы заточения и мук де Шарне превратился в тень того крепкого воина, которого он знал в Святой земле, но держался на удивление мужественно.
— Помните, что оставили мы в Иерусалиме, — наказал ему де Моле. — Ваша служба и жертва будут справедливо оценены Им. И день Его суда придет совсем скоро, Жоффруа. Вы совершили самый благородный поступок, на который только способен мужчина. Вы послужили Господу. Без сожалений оставьте это сокрушенное тело и не думайте о прошлом. Сегодня вечером ваша душа обретет свободу.
— Благослови вас Господь, Жак, — ответил де Шарне. — Я всегда считал своей честью служить тому же делу, что и вы.
Когда солдаты подтащили де Моле к столбу, он обратился к ним:
— Я уже неопасен вам, развяжите мне руки, чтобы я смог помолиться перед смертью.
С неохотой стражники перерезали веревки на запястьях старика, но притянули его туловище к столбу тяжелыми цепями. Наваленные вокруг де Моле дрова были из свежесрубленного дерева, а ветви с зелеными листьями: по особому распоряжению короля Филиппа еретику полагалось принять смерть на медленном огне.
Оглянувшись через плечо, де Моле в последний раз поблагодарил де Шарне, прикованного к столбу за его спиной. Как только занялся погребальный костер, заговорили колокола Нотр-Дама.
Жар пополз вверх по ногам магистра. Затем языки пламени стали поджаривать снизу его тело. Потом огонь усилился, тело магистра покрылась красными пузырями, а ноги почернели. Когда терпеть стало невмоготу, де Моле испустил мучительный крик — языки пламени лизали уже верх бедер. Он едва слышал крики де Шарне. Соединив руки, магистр воздел их к небу и завопил:
— Да падут муки мои на тех, кто неправедно осудил нас! Господь отомстит за нас и ввергнет этих людей в преисподнюю!
Огонь пожирал тело, но Жак де Моле чувствовал, как крепнет его дух.
Великого магистра тамплиеров поглотила тьма, а его плотские останки обратились в ослепительный факел на фоне ночного неба.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 42 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB


Подписаться на рассылку
"Вознесение"
|
Рассылки Subscribe.Ru
Галактика
Подписаться письмом