Галактика

Сознание Современного Человека
Текущее время: 16 июл 2018, 21:10

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 47 ]  На страницу 1, 2, 3, 4  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Не исключено...
СообщениеДобавлено: 08 май 2011, 21:11 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14623
Попробуем снова разобраться во всём написанном... Не исключено, что и эта книга очередная выдумка и спекуляция известными именами

Леонардо да Винчи и Братство Сиона

Линн Пикнетт, Клайв Принс

ВВЕДЕНИЕ

Изыскания, которые привели к созданию этой книги, были начаты еще Леонардо да Винчи. Интерес к жизни и творчеству этого пленительного, но скрытного гения Возрождения, в частности к его роли в возможной фабрикации Туринской Плащаницы, привел нас к более широкому и увлекательному исследованию всевозможных «ересей», которые тайно были подоплекой его действий. Мы должны были выяснить, какой из ересей он был привержен, что он постиг и во что верил, почему он пользовался определенными шифрами и символами в трудах, которые он завещал потомкам. Итак, именно Леонардо мы должны благодарить за те открытия, которые составили основу этой книги. Ощущения, возникающие при проникновении в сложный, зачастую мрачный мир тайных обществ и еретических верований, были поначалу довольно странные. В конце концов, по общему мнению, Леонардо был всего лишь атеистом и рационалистом. Но, как мы обнаружили впоследствии, он не принадлежал ни к тем, ни к другим. Начав свою работу как скромное исследование интересных культов и роли личности Леонардо, которые вряд ли могли поколебать мир, мы неожиданно вторглись в основные догматы христианства.
По сути своей, это было путешествие сквозь время и пространство: сначала от Леонардо до настоящего времени, затем назад, за пределы эпохи Возрождения через Средние века к Палестине первого века, где царят три главных героя — Иоанн Креститель, Мария Магдалина и Иисус. На этом пути мы постоянно останавливались, чтобы по-иному, более объективно вникнуть в суть многих групп и тайных организаций: Свободных Каменщиков (франкмасонов), Рыцарей Храма (тамплиеров), Катаров, Братства Сиона, Ессеев, вплоть до культа Исиды и Осириса. Разумеется, темы, близкие к этой, уже были освещены во многих других книгах, в том числе недавно изданных, в частности, в книге «Святая кровь и Святой Грааль» Майкла Бейджента, Ричарда Ли и Генри Линкольна — особо вдохновлявшей нас, — в книге «Знак и Печать» Грэма Хэн-кока «Храм и ложа» Бейджента и Ли и в совсем недавней публикации «Ключ Хирама» Кристофера Найта и Роберта Ломаса. Мы выражаем признательность этим авторам за то, что они высветили общее для нас поле исследований, но, как нам кажется, в этих трудах не найдено общего ключа к сути этих тайн. И неудивительно. Вся наша культура покоится на определенных предположениях, формирующих картину прошлого, в первую очередь на представлениях о христианстве, о характере и побудительных мотивах его основателей. Но если эти представления неверны, то выводы, основанные на них, далеки от истины или, по меньшей мере, складываются в искаженную картину, не соответствующую фактам. Впервые осознав, к каким дестабилизирующим выводам мы пришли в этой книге, нам следовало бы остановиться и признать их ошибочность. Наступил момент, когда надо было принять решение: продолжаем ли мы свое исследование и обнародуем результат или навсегда забудем полученный итог, представляющий собой ниспровержение основ? Мы решили идти дальше: в конечном итоге эта книга всего лишь естественно вытекает из перечисленных выше, так, может быть, действительно просто пришло ее время.
Эта организация иногда называется также Орден или Приорат. (Прим. перев.)
Исследуя веру, которую исповедовали тысячи «еретиков» в течение многих веков, мы обнаружили удивительное постоянство. В основе учений множества совершенно разных групп были одинаковые — или подобные — таинства. Сначала мы думали, что эти общества приняли их в силу обычаев того времени или, возможно, из-за страсти к таинственности, но теперь мы понимаем, почему они должны были держать свои знания в секрете от властей, в особенности от церкви. Главный вопрос заключается не в том, во что они верили, но в том, была ли эта вера основана на чем-либо существенном. Если да, если основа ересей действительно содержит утраченный ключ христианства, то картина предстает по-настоящему революционная.
В этой книге рассказано о восьмилетних поисках на территории, почти не имеющей карт. Хотя другие и оставили для нас кроки, которыми мы могли руководствоваться, они кончались как раз там, куда нам следовало вступить.
Линн Пикнетт Клайв Принс
Лес Святого Иоанна.
Лондон. 22 июля 1996 года

СВЯЗУЮЩАЯ НИТЬ ЕРЕСЕЙ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ТАЙНЫЙ КОД ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ


Есть в мире одно из самых знаменитых — бессмертных — произведений искусства. Фреска Леонардо да Винчи «Тайная Вечеря» является единственной уцелевшей росписью в трапезной монастыря Санта-Мария дель Грация. Она выполнена на стене, которая осталась стоять после того, как все здание превратилось в груду мусора в результате бомбардировки союзников во время Второй мировой войны. Хотя свои варианты этой библейской сцены представили миру и другие замечательные художники — Никола Пуссен и даже такой вызывающий идиосинкразию автор, как Сальвадор Дали, — именно творение Леонардо по каким-то причинам поражает воображение больше, чем любое другое полотно. Варианты на эту тему можно увидеть повсюду, и они охватывают весь спектр отношений к теме: от преклонения до осмеяния.
Иногда изображение выглядит настолько знакомым, что его практически не рассматривают в деталях, хотя оно открыто взору любого зрителя и требует более тщательного рассмотрения: его истинный глубокий смысл остается закрытой книгой, а зритель скользит взглядом лишь по ее обложке.
Именно это произведение Леонардо да Винчи (1452— 1519) — страдающего гения Италии эпохи Возрождения — указало нам дорогу, которая привела к открытиям, столь захватывающим по своим последствиям, что поначалу они казались невероятными. Невозможно понять, почему целые поколения ученых не заметили того, что оказалось доступно нашему изумленному взгляду, почему такая взрывоопасная информация терпеливо ждала все это время писателей, подобных нам, оставалась вне основного русла исторических или религиозных исследований и не была обнаружена.
Чтобы быть последовательными, мы должны вернуться к «Тайной Вечере» и посмотреть на нее свежим, непредвзятым взглядом. Сейчас не время рассматривать ее в свете знакомых представлений об истории и искусстве. Сейчас наступил момент, когда более подходящим будет взгляд человека, которому совсем незнакома эта столь известная сцена — пусть пелена предвзятости падет с наших глаз, позволим себе посмотреть на картину по-новому.
Центральной фигурой, разумеется, является Иисус, которого Леонардо в своих записях, относящихся к этой работе, называет Спасителем. Он задумчиво взирает вниз и чуть влево от себя, руки простерты по столу перед ним, как бы предлагая зрителю дары Тайной Вечери. Поскольку именно тогда, согласно Новому Завету, Иисус ввел таинство Причастия, предложив ученикам хлеб и вино в качестве своей «плоти» и «крови», зритель вправе ожидать, что на столе перед ним должна быть чаша или кубок с вином, чтобы жест выглядел оправданным. В конечном итоге для христиан эта вечеря непосредственно предшествует страстям Христовым в Гефсиманском саду, где он горячо молится «да минует меня чаша сия...» — еще одна ассоциация с образом вино-кровь, — а также святая кровь пролилась перед Распятием во искупление грехов всего человечества. Тем не менее вина перед Иисусом нет (и даже символического его количества на всем столе). Могут ли эти простертые руки означать то, что на лексиконе художников называется пустым жестом?
Учитывая отсутствие вина, возможно, не случайно и то, что из всех хлебов на столе очень немногие «преломлены». Поскольку Иисус сам ассоциировал со своей плотью хлеб, который следует преломить при высшем таинстве, не послан ли нам едва различимый намек на истинный характер страданий Иисуса?
Однако все это лишь верхушка айсберга ереси, отраженной в этой картине. По Евангелию, апостол Иоанн Богослов был физически столь близок к Иисусу во время этой Вечери, что приник «к его груди». Однако у Леонардо этот молодой человек занимает совсем не такое положение, как требуют того «сценические указания» Евангелия, но, напротив, преувеличенно отклонился от Спасителя, склонив голову в правую сторону. Непредвзятого зрителя можно простить, если он заметит только эти любопытные особенности в отношении единственного образа — образа апостола Иоанна. Но, хотя художник в силу собственных пристрастий, конечно, был склонен к идеалу мужской красоты несколько женственного типа, иных толкований быть не может: в данный момент мы смотрим на женщину. Все в нем поразительно женственное. Каким бы старым и поблекшим ни было изображение из-за возраста фрески, нельзя не обратить внимания на крошечные, изящные руки, тонкие черты лица, явно женскую грудь и золотое ожерелье. Это женщина, именно женщина, что отмечено одеянием, особо ее выделяющим. Одежды на ней представляют собой зеркальное отражение одежды Спасителя: если на нем синий хитон и красный плащ, то на ней красный хитон и синий плащ. Ни у кого из сидящих за столом нет одеяний, представляющих собой зеркальное отражение одежд Иисуса. И за столом нет других женщин.
Центральной в композиции является огромная, уширенная буква «М», которую образуют фигуры Иисуса и этой женщины, взятые вместе. Они будто буквально соединены в бедрах, но страдают из-за того, что расходятся или даже растут из одной точки в разные стороны. Насколько нам известно, ни один из академиков никогда не ссылался на этот образ иначе, чем «святой Иоанн», не замечена ими и композиционная форма в виде буквы «М». Леонардо, как мы установили в своих исследованиях, был великолепным психологом, который посмеялся, представив своим патронам, заказавшим ему традиционное библейское изображение, в высшей степени неортодоксальные образы, зная, что люди будут спокойно и невозмутимо смотреть на самую чудовищную ересь, поскольку обычно видят только то, что хотят видеть. Если вас призвали написать христианскую сцену и вы представили публике нечто, на первый взгляд, подобное и отвечающее ее пожеланиям, люди никогда не станут искать двусмысленный символизм.

Вместе с тем Леонардо должен был надеяться, что, возможно, есть другие, разделяющие его необычное толкование Нового Завета, кто распознает в картине тайную символику. Или же кто-то когда-то, некий объективный наблюдатель однажды поймет образ таинственной женщины, связанной с буквой «М», и задаст вопросы, с очевидностью из этого вытекающие. Кто была эта «М» и почему она столь важна? Почему Леонардо рискнул своей репутацией — даже жизнью в те дни, когда еретики повсюду горели на кострах, — чтобы включить ее в основополагающую для христианина сцену? Кто бы она ни была, ее судьба не может не вызывать тревоги, поскольку протянутая рука режет ее изящно выгнутую шею. Угроза, заключенная в этом жесте, сомнений вызвать не может.
Поднятый прямо перед ликом Спасителя указательный палец другой руки с очевидной страстностью угрожает и ему самому. Но и Иисус и «М» выглядят людьми, не замечающими угрозу, каждый из них полностью погружен в мир своих дум, каждый в собственной манере безмятежен и спокоен. Но все вместе выглядит так, будто тайные символы использованы не только для того, чтобы предупредить Иисуса и сидящую рядом женщину (?), но и сообщить (а может быть, напомнить) наблюдателю о некой информации, которую обнародовать другим способом было бы опасно. Не использовал ли Леонардо свое творение для обнародования каких-то особых верований, провозгласить которые обычным способом было бы просто безумием? И не могли бы эти верования быть посланием, адресованным гораздо более широкому кругу, а не только ближнему его окружению? Может быть, они были предназначены и для нас, для людей нашего времени?
Вернемся к рассмотрению этого поразительного творения. На фреске справа, с точки зрения наблюдателя, высокий бородатый мужчина согнулся почти вдвое, что-то рассказывая ученику, сидящему у края стола. При этом он практически полностью повернулся спиной к Спасителю. Моделью для изображения этого ученика — Святого Фаддея или Святого Иуды — служил сам Леонардо. Отметим, что изображение художников эпохи Возрождения, как правило, либо случайны либо делались тогда, когда художник был красивой моделью. В данном случае мы имеем дело с примером использования образа приверженцем double entendre (двойного смысла). (Он был озабочен поиском нужной модели для каждого из апостолов, о чем можно судить по его бунтарскому предложению, сделанному самому разгневавшемуся приору монастыря святой Марии, послужить моделью для Иуды.) Так почему Леонардо изобразил себя столь явно отвернувшимся от Иисуса?
Более того. Необычная рука целит кинжалом в живот ученика, сидящего всего через одного человека от «М». Эта рука не может принадлежать никому из тех, кто сидит за столом, поскольку для удержания кинжала в таком положении подобный изгиб физически невозможен для людей, находящихся рядом с изображением руки. Однако действительно
поразительным является не сам факт существования не принадлежащей телу руки, но отсутствие в трудах о Леонардо, которые мы прочитали, упоминания об этом: хотя в паре работ эта рука упоминается, ничего необычного авторы в ней не находят. Как и в случае апостола Иоанна, который выглядит как женщина, ничто не может быть более очевидным — и более странным, — стоит лишь обратить на это обстоятельство внимание. Но эта неправильность чаще всего ускользает от внимания наблюдателя просто потому, что факт этот — экстраординарный и возмутительный.
Мы часто слышим, что Леонардо был ревностным христианином, религиозные картины которого отражают глубину его веры. Как мы видим, по меньшей мере в одной из картин присутствуют образы, очень сомнительные, с точки зрения ортодоксального христианина. Нашими дальнейшими исследованиями, как мы покажем, установлено: ничто не может быть столь далеким от правды, как представление, что Леонардо был истинно верующим — подразумевается, верующим по канонам общепринятой или хотя бы приемлемой формы христианства. Уже по любопытным аномальным особенностям одного из его творений мы видим, что он пытался рассказать нам о другом пласте смыслов в знакомой библейской сцене, о другом мире веры, скрытом в общепринятых образах настенной росписи в Милане.
Что бы ни значили эти еретические неправильности — а значение этого факта преувеличить невозможно, — они были абсолютно несовместимыми с ортодоксальными догматами христианства. Само по себе это вряд ли будет новостью для многих современных материалистов/рационалистов, поскольку для них Леонардо был первым настоящим ученым, человеком, у которого не было времени на какие-либо суеверия, человеком, являвшим собой антитезу всякой мистике и оккультизму. Но и они не смогли понять того, что предстало перед их глазами. Изобразить Тайную Вечерю без вина равносильно изображению сцены коронации без короны: получается либо бессмыслица, либо картина наполнена другим содержанием, причем до такой степени, что представляет автора абсолютным еретиком — человеком, который имеет веру, но веру, противоречащую догматам христианства. Может быть, не просто иную, но находящуюся в состоянии борьбы с догматами христианства. И в других работах Леонардо мы обнаружили его собственные особые еретические пристрастия, выраженные в тщательно проработанных соответствующих сценах, которые он вряд ли написал бы именно так, будучи просто атеистом, зарабатывающим себе на жизнь. Этих отклонений и символов слишком много, чтобы их можно было истолковать как насмешку скептика, вынужденного работать по заказу, нельзя их назвать и просто выходками, подобными, например, изображению святого Петра с красным носом. То, что мы видим в Тайной Вечере и других работах, есть тайный код Леонардо да Винчи, который, как мы полагаем, имеет поразительную связь с современным нам миром.
Можно спорить, во что верил или не верил Леонардо, но его действия были не просто причудой человека, несомненно неординарного, вся жизнь которого была полна парадоксов. Он был замкнутым, но вместе с тем душой и жизнью общества; он презирал гадалок, но в его бумагах обозначены большие суммы, заплаченные астрологам; он считался вегетарианцем и нежно любил животных, но его нежность редко простиралась на человечество; он рьяно препарировал трупы и наблюдал за казнями взглядом анатома, был глубоким мыслителем и мастером загадок, трюков и мистификаций.
При столь противоречивом внутреннем мире вполне вероятно, что религиозные и философские воззрения Леонардо были необычными, даже странными. Только по этой причине возникает искушение не обращать внимания на его еретические верования как на нечто, не имеющее значения для нашей современности. Общепризнано, что Леонардо был чрезвычайно одаренным человеком, но современная тенденция оценивать все в терминах «эпохи» ведет к значительной недооценке его достижений. В конце концов, в те времена, когда он пребывал в расцвете творческих сил, даже книгопечатание было новинкой. Что
один изобретатель-одиночка, живший в столь примитивные времена, может предложить миру, который купается в океане информации через глобальную сеть, миру, в считаные секунды через телефон и факс обменивающемуся информацией с континентами, в его времена еще не открытыми?
Есть два ответа на этот вопрос. Первый: Леонардо не был, воспользуемся парадоксом, заурядным гением. Большинство образованных людей знает, что он сконструировал летательный аппарат и примитивный танк, но вместе с тем некоторые его изобретения были столь несвойственны времени, в котором он жил, что люди с эксцентричным складом ума могут вообразить, будто ему было дано провидеть будущее. Его конструкция велосипеда, например, стала известна только в конце шестидесятых годов двадцатого века1. В отличие от мучительной эволюции методом проб и ошибок, которую претерпел викторианский велосипед, пожиратель дорог Леонардо да Винчи имеет уже в первой редакции два колеса и цепную передачу. Но еще более поражает не конструкция механизма, но вопрос о причинах, которые побудили изобретать велосипед. Человек всегда хотел летать как птица, но мечта о балансировании на двух колесах и нажимании на педали, принимая к тому же во внимание плачевное состоянии дорог, уже отдает мистикой. (Вспомним, кстати, что в отличие от мечты о полетах она не фигурирует ни в одном классическом сюжете.) Среди многих других высказываний о будущем Леонардо предсказал также и появление телефона.
Будь Леонардо даже еще большим гением, чем говорят о том исторические книги, все равно остается без ответа вопрос: какими возможными знаниями он мог обладать, если им предложенное обрело смысл или получило широкое распространение только через пять веков после его времени. Можно, конечно, выдвинуть аргумент, что учение проповедника первого века, казалось бы, должно иметь еще меньшее отношение к нашему времени, но остается непреложным факт: некоторые идеи универсальны и вечны, истина, найденная или сформулированная, по прошествии веков не перестает быть истиной.
Но к Леонардо нас поначалу привлекли не его философия, явная или скрытая, и не его искусство. Мы занялись широким исследованием всего, связанного с Леонардо, из-за его наиболее парадоксального творения, слава которого непостижимо велика, а знаний практически нет. Как было подробно изложено в нашей последней книге2, мы обнаружили, что он был тем мастером, который сфабриковал Туринскую Плащаницу, реликвию, на которой чудом сохранился лик Христа во время его смерти. В 1988 году радиоизотопным методом было доказано всем, кроме горстки фанатично верующих, что этот предмет является артефактом времен позднего Средневековья или раннего Возрождения. Для нас же Плащаница осталась поистине замечательным произведением искусства. Жгучий интерес вызывал вопрос, кто же этот мистификатор, поскольку создать эту поразительную реликвию мог только гений.
Все — и те, кто верит в подлинность Плащаницы, и те, кто с этим не согласен, — признают, что она обладает всеми особенностями, присущими фотографии. Для реликвии характерен любопытный «эффект негатива», что означает: изображение для невооруженного глаза выглядит как туманный ожог материала, но просматривается совершенно четко во всех деталях на фотографическом негативе. Поскольку такие особенности не могут быть результатом какой-либо известной техники живописи или другого способа нанесения изображения, приверженцы подлинности реликвии (те, кто верит, что это действительно Плащаница Иисуса) считают их доказательством чудотворного характера образа. Однако мы установили, что Туринская Плащаница проявляет свойства, присущие фотографии, потому, что она фотографическим отпечатком и является.
Каким бы невероятным этот факт ни казался на первый взгляд, но Туринская Плащаница есть фотография. Авторы этой книги вместе с Кейт Принс воссоздали то, что, по
их мнению, было оригинальной технологией. Авторы этой книги стали первыми, кто смог воспроизвести необъяснимые особенности Туринской Плащаницы3. Мы обзавелись камерой-обскурой (камера с отверстием без линз), тканью, обработанной химикалиями, доступными в пятнадцатом веке, и подобрали яркое освещение. Однако объектом нашего эксперимента был гипсовый бюст девушки, который, к сожалению, по статусу отстоит от первой модели на световые годы, несмотря на то что лицо на плащанице не является ликом Иисуса, как многократно провозглашалось, но лицом самого мистификатора. Короче говоря, Туринская Плащаница, помимо всего прочего, есть пятисотлетняя фотография не кого иного, как самого Леонардо да Винчи. Несмотря на некоторые любопытные претензии на обратное4, такая работа не могла быть выполнена благочестивым христианином. Изображение на Туринской Плащанице, если его рассматривать на фотографическом негативе, явно представляет собой окровавленное, изломанное тело Иисуса.
Кровь его, следует помнить, не есть обычная кровь, но для христиан это кровь божественная, святая, через нее мир обрел искупление. По нашим понятиям, фальсифицировать кровь и быть истинно верующим — понятия несовместимые, к тому же человек, испытывающий хоть толику уважения к личности Иисуса, не может выдать свое собственное лицо за его лик. Леонардо сделал и то и другое, причем мастерски и, как мы подозреваем, не без некоторого тайного удовольствия. Разумеется, он знал, не мог не знать, что образу Иисуса на Плащанице — поскольку никто не осознает, что это изображение самого флорентийского художника5, — будут молиться множество паломников еще при жизни художника. Насколько нам известно, он действительно бывал в тени, наблюдая за тем, как люди молятся перед реликвией, — и это полностью соответствует тому, что мы знаем о его характере. Но догадывался ли он, какое несметное количество людей будет осенять себя крестным знамением перед его изображением в течение веков? Мог ли он вообразить, что когда-то в будущем люди будут обращены в католическую догму только из-за того, что увидели это прекрасное, измученное лицо? Мог ли он предвидеть, что в мире западной культуры понятие о том, как выглядел Иисус, сложится под влиянием образа на Туринской Плащанице? Понимал ли он, что когда-нибудь миллионы людей со всего мира будут поклоняться Господу в образе еретика-гомосексуалиста XV века, что человек Леонардо да Винчи станет в буквальном смысле изображением Иисуса Христа? Плащаница стала, как мы полагаем, самой циничной — и успешной — мистификацией из когда-либо реализованных в человеческой истории.
Но, несмотря на то что были одурачены миллионы людей, она представляет собой нечто большее, чем гимн искусству безвкусного розыгрыша. Мы считаем, что Леонардо воспользовался представившейся возможностью создать наиболее чтимую христианскую реликвию как средством осуществления двух целей: донести до потомства изобретенную им технологию и закодированные еретические воззрения. Было крайне опасным — и события это подтверждают6 — обнародовать технологию примитивной фотографии в тот век суеверий и религиозного фанатизма. Но, нет сомнений, Леонардо забавляло то, что за его изображением будут присматривать те самые священнослужители, которых он столь презирал. Разумеется, эта ирония ситуации могла быть чисто случайной, простой прихотью судьбы в сюжете уже достаточно занимательном, но для нас это выглядит еще одним доказательством страсти Леонардо к полному контролю над ситуацией, причем простирающемуся далеко за пределы его собственной жизни.
Помимо того, что Туринская Плащаница представляет собой фальсификацию и творение гения, она содержит также определенные символы, характерные для пристрастий Леонардо, которые встречаются в других, признанных его работах. Например, в основании шеи человека, отображенного на Плащанице, проходит четкая разделительная линия. На изображении, полностью преобразованном в «контурную карту» с помощью изощренной компьютерной технологии, мы видим, что эта линия отмечает нижнюю границу головы,
отображенной анфас, затем идет темное поле под ней, пока на появляется отображение верхней части груди7. Нам кажется, что тому были две причины. Одна из них чисто практическая, поскольку отображение является составным — тело действительно распятого человека, а лицо самого Леонардо, поэтому линия могла оказаться необходимым элементом, указывающим на место «соединения» двух частей. Однако фальсификатор был не простым ремесленником и мог бы с легкостью избавиться от предательской разделительной линии. Но хотел ли на самом деле Леонардо избавляться от нее? Может быть, он оставил ее для зрителя намеренно, по принципу «имеющий глаза, да видит»?
Какое возможное еретическое послание могла содержать Туринская Плащаница даже в закодированном виде? Существует ли предел количеству символов, которые можно закодировать в изображении обнаженного распятого человека — изображении, подвергнутом скрупулезному анализу многими лучшими учеными с помощью всего имеющегося в их распоряжении оборудования? К этому вопросу мы еще вернемся далее, а сейчас позвольте нам намекнуть, что ответ на поставленные вопросы можно найти, взглянув свежим, непредвзятым взглядом на две главные особенности отображения. Первая особенность: обилие крови, которая производит впечатление текущей по рукам Иисуса, что может показаться противоречащим особенности Тайной Вечери, а именно, символу, выраженному через отсутствие вина на столе. На самом деле, одно только подтверждает другое. Вторая особенность: явно выраженная разделительная линия между головой и телом, как будто Леонардо привлекает наше внимание к усекновению головы... Насколько нам известно, Иисус не был обезглавлен, а отображение является составным, значит, нас приглашают смотреть на отображение как на два отдельных образа, которые тем не менее являются почему-то тесно связанными. Но, даже если это так, то почему кто-то обезглавленный помещен над тем, кто был распят?
Как вы увидите, этот намек на отрубленную голову в отображении на Туринской Плащанице представляет собой усиление символов, имеющихся во многих других работах Леонардо. Мы уже отметили, что молодой женщине «М» на фреске «Тайная Вечеря» явно угрожает рука, как бы разрезающая ее изящную шейку, как перед лицом самого Иисуса грозно поднят вверх палец: явное предостережение, или, возможно, напоминание, или же и то и другое. В работах Леонардо поднятый вверх указательный палец всегда, в каждом случае, прямо связан с Иоанном Крестителем.
Этот святой пророк, предтеча Иисуса, объявивший миру «се агнец Божий», чьи сандалии он недостоин развязать, имел огромное значение для Леонардо, о чем можно судить по многочисленным его изображениям во всех сохранившихся работах художника. Это пристрастие само по себе факт любопытный для человека, который поверил современным рационалистам, утверждающим, что у Леонардо не хватало времени на религию. Человек, для которого все действующие лица и традиции христианства были ничто, вряд ли стал бы посвящать столь много времени и сил одному, отдельно взятому святому в такой степени, в какой он занимался Иоанном Крестителем. Снова и снова Иоанн доминирует в жизни Леонардо как на сознательном уровне в его работах, так и на подсознательном, что выражается через многочисленные совпадения, окружающие его.
Создается впечатление, будто Креститель следует за ним повсюду. Например, его любимая Флоренция считается под покровительством этого святого, как и кафедральный собор в Турине, где находится фальсифицированная им Святая Плащаница. Его последняя живописная работа, которая вместе с «Моной Лизой» находилась в его комнате в последние часы перед смертью, представляла собой изображение Иоанна Крестителя. Его единственная уцелевшая скульптура (выполненная совместно с Джио-ванни Франческо Рустичи, известным оккультистом) тоже Креститель. Она стоит теперь над входом в баптистерий во Флоренции, высоко вознесшись над головами толп туристов, представляя собой, к
сожалению, удобный насест для равнодушных к святыням голубям. Поднятый вверх указательный палец — то, что мы называем «жестом Иоанна», — фигурирует в картине Рафаэля «Школа в Афинах» (1509). Почтенный Платон повторяет этот жест, но в обстоятельствах, которые не связаны с какими бы то ни было таинственными аллюзиями, как может вообразить себе читатель. На самом деле моделью для Платона был не кто иной, как сам Леонардо, и жест этот, очевидно, был не только характерен для него, но имел также глубокий смысл (как, предположительно, и для Рафаэля, и других людей из этого круга).
Если вам кажется, что мы придаем слишком большое значение тому, что назвали «жестом Иоанна», взглянем на другие примеры в работах Леонардо. Жест фигурирует в нескольких его картинах и, как мы уже говорили, всегда обозначает одно и то же. В его незавершенной картине «Поклонение волхвов» (которая была начата в 1481 году) анонимный свидетель повторяет этот жест возле холма, на котором растет рожковое дерево2. Многие вряд ли даже замечают эту фигуру, поскольку их внимание приковано к главному, по их мнению, в картине — поклонению мудрецов или волхвов Святому Семейству. Прекрасная, мечтательная Мадонна с младенцем Иисусом на коленях изображена как бы в тени. Волхвы стоят на коленях, протягивая дары ребенку, а на заднем плане изображена толпа людей, которые пришли поклониться матери и младенцу. Но, как и в случае с «Тайной Вечерей», это произведение только на первый взгляд христианское, и оно заслуживает пристального изучения.
2 Рожковое дерево — (Ceratonia silequa), растение семейства цезальпиниевых, плодоносит. Высота до 10 м. (Прим. ред.)


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Не исключено...
СообщениеДобавлено: 08 май 2011, 21:13 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14623
ГЛАВА ВТОРАЯ
В ПРЕИСПОДНЮЮ


Наше исследование «неизвестного Леонардо» было обречено превратиться в длительный, захватывающий поиск, больше похожий на посвящение в тайны, чем на простое путешествие от А до Б. На этом пути мы неоднократно забредали в тупики, попадались в сети подполья, состоящего из тех, кто связан с тайными обществами, кто не только с удовольствием готов сыграть с вами злую шутку, но и служит агентом-распространителем дезинформации и сознательной путаницы. Мы часто поражались, как простое исследование жизни и работ Леонардо да Винчи могло привести нас в мир, который, как мы полагали, не существует вне одного из самых непроницаемых фильмов знаменитого французского сюрреалиста Жана Кокто. В его «Орфее» изображена преисподняя, в которую попадают, пройдя сквозь зеркало. Фактически именно этот выразитель странного — Кокто — вывел нас на следы не только того, во что верил Леонардо, но и существующего тайного учения, связанного с той же областью. Мы дознались, что Кокто (1889—1963), видимо, сам состоял или был связан с тайным обществом — позднее мы вернемся к тем материалам, которые об этом прямо свидетельствуют. Но сначала давайте проанализируем другое свидетельство — то, что мы видим собственными глазами.
На удивление близко от сверкающих огней и роскоши лондонской площади Лейчестер стоит церковь Нотр Дам де Франс. Расположенную на площади Лейчестер, практически дверь в дверь с модным, пользующимся популярностью «взрослым» кафе-мороженым, церковь довольно трудно найти, поскольку ее фасад не заявляет о себе великолепием, которое у нас ассоциируется с большими католическими соборами. Мимо нее можно пройти, не удостоив второго взгляда, не осознав, насколько существенно ее декор отличается от убранства других христианских церквей.
Построенная в 1865 году на месте, имеющем какую-то связь с Орденом Тамплиеров, церковь Нотр Дам де Франс была почти полностью разрушена фашистскими бомбами во время «воздушной войны» и восстановлена в конце пятидесятых годов. Войдя в церковь, весьма скромную по наружному убранству, прихожанин попадает в большой, высокий, полный воздуха зал, который поначалу кажется типичным залом современной католической церкви. Почти лишенный безвкусных статуй, которыми перенасыщены старые церкви, зал тем не менее имеет небольшие декоративные пластинки с изображением остановок Христа на Крестном Пути, высокий алтарь под большим гобеленом с изображением Мадонны, окруженной ласкающимися к ней животными, который, хотя и несколько напоминает одну из наиболее жеманных картинок Диснея, все же представляет собой вполне приемлемое изображение молодой девы Марии. Имеются также несколько гипсовых фигур святых, расположенных над боковыми приделами. Но с левой стороны, если смотреть на алтарь, имеется небольшой придел без культовой статуи, но вместе с тем отличающийся своим собственным культом. Посетители восхищаются им и фотографируют необычную настенную роспись, которая была выполнена Жаном Кокто в I960 году. Церковь настолько гордится этим, пользующимся заслуженной славой, произведением искусства, что здесь же продаются открытки с изображением росписи. Но точно так же, как и в случае так называемых «христианских» творений Леонардо да Винчи, эта роспись при внимательном рассмотрении позволяет увидеть символы, далеко не ортодоксальные. И сравнение с работами Леонардо здесь не случайное. Можем ли мы сказать, что, несмотря на минувшие пятьсот лет, его работы перекликаются с творчеством Кокто?
Прежде чем мы обратим ваше внимание на оригинальное творчество Кокто, давайте взглянем на церковь Нотр Дам де Франс в целом. Хотя она и не уникальная, но все же форму имеет для католической церкви весьма необычную — круглую, к тому же форму здесь подчеркивают некоторые детали. Например, имеется поразительное куполообразное верхнее окно, украшенное композицией из концентрических колец, которую легко истолковать как своеобразную паутину. И стены, как внутри, так и снаружи, декорированы повторяющимися попеременно равновеликими во всех направлениях крестами — и снова кругами.
Послевоенная церковь, хотя и новая, поднялась, гордо включив в себя плиту, взятую из Шартрского собора, жемчужины готической архитектуры. Как мы установили, этот собор был центром для тех людей, чьи религиозные взгляды были далеко не столь ортодоксальны, как хотят нас уверить в том исторические книги. Можно возразить, что ничего особенного или греховного в закладке такого камня нет, в конечном итоге во время войны эта церковь была местом встречи сил Свободной Франции и элемент Шартрского собора был, несомненно, уместным символом всего, что осталось от дома. Однако наши исследования показали, что эта символика более глубокая. День за днем многие — лондонцы и гости столицы — останавливаются у Нотр Дам де Франс помолиться и принять участие в религиозной церемонии. Церковь, кажется, является одной из самых посещаемых в Лондоне, а также служит удобным приютом для обездоленных с улиц, к которым здесь относятся с большой теплотой. Но для большинства тех, кто приходит сюда как в одну из достопримечательностей туристического Лондона, магнитом служит роспись Кокто, хотя они могут посетить ее как оазис спокойствия в центре бурлящей столицы.
Вначале фреска разочаровывает — как и многие работы Кокто, — на первый взгляд она представляет собой не более чем живописный эскиз, сцену, выписанную несколькими красками на штукатурке. Изображено Распятие: Христос окружен преисполненными благоговения римскими солдатами, горюющими женщинами и учениками. В ней, несомненно, есть все традиционные составляющие сцены Распятия, но, как и «Тайная Вечеря» Леонардо, она заслуживает более пристального, более критического рассмотрения, даже анализа с точки зрения здравого смысла.
Центральная фигура, жертва, которой уготована мучительная смерть под пыткой, скорее всего, Иисус. Но в равной степени справедливым будет предположение, что мы с полной уверенностью не знаем, кто он, поскольку видим его изображение только от коленей вниз. Верхняя часть тела не показана. И в основании креста лежит огромная сине-красная роза. На переднем плане находится загадочная фигура: ни солдата, ни ученика, но человека, отвернувшегося от Распятия, который выглядит чрезвычайно взволнованным тем, что происходит за его спиной. Действительно, есть причина для потрясения: быть свидетелем смерти любого человека в подобных обстоятельствах достаточно ужасно, но присутствовать там, где воплощение Бога проливает свою кровь, связано с переживаниями неописуемыми. На вид этот персонаж имеет черты вовсе не человека, потрясенного происходящим, и это не лишенный всяких надежд верующий. Если наблюдатель взглянет непредвзято, то увидит, что изогнутая бровь и взгляд в сторону принадлежат свидетелю безучастному, даже испытывающему недовольство. Это не реакция человека, собирающегося пасть, на колени в молитве, но кого-то, выражающего свое мнение как равный равному.
Так кто же этот человек, присутствующий при самом трагическом для христиан событии с таким выражением лица? Это не кто иной, как сам Кокто. И, если вы помните, Леонардо тоже нарисовал себя смотрящим в сторону от Святого Семейства на картине «Поклонение волхвов», и отвернувшимся от Иисуса на «Тайной Вечере», — следовательно, между произведениями Леонардо и Кокто есть, по меньшей мере, семейное сходство. И если вспомнить, что и тот и другой художник, как считается, был членом высокого ранга одного и
того же еретического, тайного общества, противостоять желанию продолжить расследование становится просто невозможно.
Враждебным сцене выглядит и черное солнце, простирающее свои темные лучи к окружающему небу. Сразу перед ним находится персонаж — предположительно мужчина, — чьи поднятые кверху выпуклые глаза, прорисованные силуэтом на фоне горизонта, удивительно похожи на вздернутые груди. Четыре римских воина стоят в эпических позах вокруг креста, удерживая копья под странным, явно символическим углом, и один из них прижимает к себе щит с изображением стилизованного орла. У ног двух воинов лежит кусок ткани, на котором разбросаны игральные кости. Общая сумма, которая выпала на низ, равна пятидесяти восьми.
У основания креста стоит, сжимая руки, апатичный молодой человек, его пустой взгляд остановился на двух женщинах. Они, в свою очередь, как бы объединены большой формой «М», образованной сразу под человеком с огромными глазами. Старшая из женщин, погруженная в горе, смотрит вниз, и кажется, что она плачет кровью. Молодая в буквальном смысле более отдаленная, и, хотя она стоит почти вплотную к кресту, всем телом она отвернулась от него. Широкая форма «М» повторена на фронтальной поверхности алтаря, сразу под росписью. Последняя фигура на сцене, крайняя справа на фреске, представляет собой мужчину неопределенного возраста, единственный глаз которого изображен в отчетливо различимой форме рыбы.
Некоторые комментаторы1 указывали, что углы пик, которые держат воины, образуют пентаграмму, что само по себе вряд ли является ортодоксальным элементом в такой традиционной христианской сцене. Однако это обстоятельство, каким бы интригующим ни было, не является предметом данного исследования. Как мы видим, видимо, существует поверхностная связь между подсознательными посланиями в религиозном творчестве Леонардо и Кокто, и наше внимание привлекло одинаковое использование определенных символов.
Имена Леонардо да Винчи и Жана Кокто имеются в списках Великих Мастеров общества, что считается одним из самых старых и наиболее влиятельных из тайных обществ Европы — Prieure de Sion — Братства Сиона. Данные об этом Братстве крайне противоречивы, под вопросом даже существование этого общества, поэтому всякая информация о его деятельности высмеивается, а следствия этой деятельности игнорируются. Сначала мы относились к информации такого рода точно так же, но дальнейшее расследование показало, что дела обстоят не так просто, как кажется.
Впервые англоговорящий мир обратил внимание на Братство Сиона в 1982 году, когда появилась книга «Святая кровь и Святой Грааль» Майкла Бейджента, Ричарда Ли и Генри Линкольна, хотя на родине этого Братства во Франции оно было известно с I960 года. Братство представляет собой псевдомасонский или псевдорыцарский орден с определенными политическими амбициями и, по всей видимости, пользующийся заметным закулисным влиянием. Вместе с тем очень трудно отнести Братство к какой-либо определенной категории, поскольку в его деятельности есть что-то химерическое. Однако нет ничего иллюзорного в информации, предоставленной нам представителем Братства, с которым мы встретились в начале 1991 года. Эта встреча была результатом серии довольно странных писем, которые мы получили после дискуссии на радио по поводу Туринской Плащаницы.
Что привело нас к этому слегка сюрреалистическому рандеву, подробно описано в нашей предыдущей книге2, но в данный момент достаточно сказать, что некий Джио-ванни, человек, который нам известен только под этим псевдонимом, итальянец, который
представился нам высокопоставленным членом Братства Сиона, внимательно наблюдал за нашими исследованиями темы «Леонардо и Плащаница». По каким-то причинам он решил рассказать нам об определенных интересах организации и, возможно, вовлечь нас в осуществление каких-то своих планов. Большая часть этой информации — после мучительной проверки ее достоверности — привела к созданию нашей книги о Туринской Плащанице, но приблизительно половина информации не имела отношения к этой работе и в книгу включена не была.
Несмотря на зачастую поразительные и даже шокирующие последствия информации Джиованни, мы были вынуждены воспринять ее, по меньшей мере основную ее часть, всерьез, просто потому, что наше независимое исследование подтвердило ее достоверность. Например, изображение на Туринской Плащанице, как мы показали, имеет свойства фотографии именно потому, что это фотография и есть. А если эта информация, как утверждал Джиованни, получена из архивов Братства, то есть основания рассмотреть вопрос о его реальности, возможно, с известной долей здорового скептицизма, но, разумеется, полностью отвергая аргументы многих полных скептиков.
Когда мы впервые погрузились в тайный мир Леонардо, мы быстро осознали, что если это спрятавшееся в тени общество действительно было неотъемлемой частью его жизни, то придется проделать большой путь для объяснения побудительных мотивов его действий. Если он действительно был частью какой-то мощной подпольной сети, то, возможно, в этих делах были замешаны его влиятельные патроны, такие как Лоренцо Медичи и Франциск I, король Франции. Действительно, складывается впечатление, что какая-то тайная организация стояла за спиной Леонардо, но была ли эта организация Братством Сиона?
Если претензии Братства обоснованны, то к моменту, когда Леонардо был завербован, оно должно было быть достаточно устойчивым объединением. Но каков бы ни был возраст организации, она должна была обладать сильной, возможно, уникальной привлекательностью для молодого художника и его в равной степени скептически настроенных коллег эпохи Возрождения. Возможно, подобно современным франкмасонам организация предлагала материальную и социальную помощь, помогая молодым людям утвердиться при влиятельных дворах Европы, но такого объяснения недостаточно для понимания очевидной глубины еретической веры Леонардо. Какой бы организации он ни стал членом, она должна была отвечать его духу по меньшей мере в той же степени, как и материальным интересам.
Внутренняя сила Братства Сиона по меньшей мере частично связана с предположением, что его члены есть и всегда были хранителями великой тайны — такой, что раскрытие ее перед публикой разрушит фундамент как Церкви, так и государства. Братство Сиона, известное также под названием Орден Сиона, а также под другими именами, было основано, как утверждают, в 1099 году во время Первого крестового похода, и даже в это время это было всего лишь формальное оформление группы, деятельность по сохранению тайны которой началась гораздо раньше3. Считается, что члены этой группы создали Орден Тамплиеров — этот интересный орден монахов-воинов с дурной репутацией. Братство и Тамплиеры, как считается, стали практически одной и той же организацией, которую возглавлял один и тот же Великий Магистр, пока между ними не произошел раскол и каждая организация пошла своим путем с 1188 года. Братство продолжало функционировать под руководством ряда Великих Магистров, среди которых были знаменитые исторические личности, такие как Исаак Ньютон, Сандро Боттичелли, Роберт Фладд, английский философ оккультного направления, и, разумеется, Леонардо да Винчи, который, как считается, возглавлял Орден последние девять лет своей жизни. Из более современных лидеров упоминаются Виктор Гюго, Клод Дебюсси и художник, писатель, драматург и кинорежиссер Жан Кокто4. Хотя и не в качестве Великих Магистров, Братство
имело в своих рядах на протяжении веков такие яркие личности, как Жанну д'Арк, Нострадамуса (Мишель де Нотр Дам) и даже папу Иоанна XXIII.
Помимо участия в нем знаменитостей, история Братства Сиона поколение за поколением была связана с некоторыми известными королевскими и аристократическими семействами Европы. Среди них упоминается семейство Анжу, Габсбурги, Синклеры и Монтгомери.
Считается, что целью Братства является защита потомков старой королевской династии Меровингов, правивших территорией, которая сейчас называется Францией, с V века до конца VII, когда был злодейски убит король Да-гоберт II, Однако критики утверждают, что Братство Сиона существует всего с 1950 года и состоит из группы ми-фо-маньяков, не обладающих какой-либо реальной властью, — роялистов с безграничной иллюзией величия5. Таким образом, с одной стороны, мы имеем собственные претензии Братства на родословную и raison d'etre (причину бытия), а с другой стороны, обоснования критиков. Перед нами легла пропасть, навести мост через которую не представлялось возможным, и — если быть честным — мы сомневались в перспективности этой линии исследований.
Однако мы сознавали, что хотя оценка Братства с точки зрения логики распадается на две части: вопрос, существует ли эта организация в наше время и вопрос ее родословной, претензии Братства на историю — тема исключительно сложная, а ничто, связанное с этой организацией, не было ясным и прозрачным. Даже единственное сомнительное обстоятельство или очевидное противоречие относительно деятельности Братства позволяет скептикам отвергнуть всю тему, как явную чушь от начала до конца. Но мы должны помнить, что мы имеем дело с создателями мифов, которые часто в большей степени озабочены в обнародовании имеющих большую силу и даже шокирующих идей в виде образов ее носителей, вместо того чтобы сообщать правду. О том, что Братство существует сейчас, мы не сомневаемся. Общение с Джиованни убедило нас, что, в крайнем случае, он не является случайным, одиноким мистификатором и его информация достоверна. Он не только предоставил нам бесценные факты, связанные с Туринской Плащаницей, но также рассказал некоторые подробности о других людях, которые в настоящее время имеют отношение к Братству, а также о других, возможно, эзотерических организациях, действующих как в Великобритании, так и в Европе. Например, он назвал ассоциированным членом Братства одного консультанта по вопросам публикаций, вместе с которым один из нас работал в семидесятые годы.
На первый взгляд, заявление Джиованни об этом человеке показалось нам его фантазией, но через несколько месяцев случилось нечто странное. С поразительной синхронностью именно этот консультант присутствовал на приеме, который устроила одна из наших приятельниц в ноябре 1991 года в своем любимом ресторане, расположенном не около ее дома, но сразу за углом от дома одного из нас. Поэтому мы были поражены, когда некто, поименованный Джиованни, появился буквально на ступенях нашего крыльца. Мы встречались с ним и впоследствии и были приглашены в его дом в графстве Сюррей. Человеком он оказался общительным, с ним и его женой было довольно интересно проводить время, но со временем стал очевиден тот факт, что он является членом Братства Сиона.
Кульминацией наших бесед с ним в то время стало приглашение в его загородный дом на послерождествен-скую вечеринку. Прием был роскошный, но теплый, гостями были очаровательные космополиты, каждый из которых очень интересовался — как нам кажется, чрезмерно, — нашей работой, связанной с Леонардо и Плащаницей. Все это нам льстило, но что-то и беспокоило, поскольку все они были представителями международного банковского сообщества.
Хозяин был нам уже известен как член какого-то рода масонской организации, но, несмотря на свое блестящее остроумие и легкость общения, он также занимался оккультизмом. Очевидно, он хотел, чтобы нам стало известно о его увлечении оккультизмом. Каков бы ни был характер его подспудных намерений, мы узнали, что Братство существует и состоит из культурных и влиятельных англоговорящих мужчин и женщин.
В качестве ассоциированного члена Братства Джиованни назвал также директора одного известного лондонского издательства, с которым мы тоже были знакомы. Хотя мы не сумели найти факты, подтверждающие его членство, мы все-таки узнали, что его интерес к оккультизму простирается гораздо дальше случайных книг и статей, которые он написал и издал под различными псевдонимами по этому предмету. Он также сыграл существенную роль в издании книги «Святая кровь и Святой Грааль» в 1982 году. (И, конечно же, не случайно то, что он имеет второй дом неподалеку от французской деревни, которая, как мы увидим далее, играет главную роль в драме, связанной с Братством Сиона.)
В процессе общения с этими людьми был выявлен очень важный факт: Братство Сиона не является, как утверждают некоторые критики, измышлением группы французиков с монархическими фантазиями. На основе нашего недавнего опыта и контактов мы убеждены, что Братство существует сейчас.
Другое дело, его история или родословная. Следует признать, что критики Братства имеют некоторые основания, когда заявляют, что самая ранняя публикация о Братстве датируется 25 июня 1956 года6. Согласно французским законам, все ассоциации обязаны зарегистрироваться, что может показаться несколько странным, когда речь идет о «тайном» обществе. В заявке на регистрацию Братство определило свою цель как «учеба и взаимопомощь членов» — заявление, которое, хотя и отдает в своем чистом альтруизме Пиквикским клубом, является все же абсолютно нейтральным. В нем указывается только один конкретный вид деятельности: издание журнала под названием «Circuit» — «Сеть», направленность которого, согласно заявлению, «информация и защита прав и свобод арендаторов дешевого жилья». В заявлении были приведены четыре имени сотрудников ассоциации, самым интересным из которых — и самым известным — является Пьер Плантар, издатель журнала «Сеть».
Однако со времени этой невразумительной декларации Братство Сиона стало известно гораздо более широкой аудитории. Были опубликованы не только его полный устав7 за подписью Великого Магистра, которым якобы одно время был Жан Кокто (хотя подпись может быть и поддельной), но и несколько книг, посвященных Братству. Впервые о Братстве было рассказано в книге Жерара де Седа «Templiers sontparmiss пот» («Тамплиеры среди нас»), в которую было включено интервью с Пьером Плантаром.
Однако Братству было суждено дожидаться известности в англоговорящем мире еще двадцать лет. В 1982 году в книжные магазины поступила сразу ставшая бестселлером книга Майкла Бейджента, Ричарда Лея и Генри Линкольна «Святая кровь и Святой Грааль». Разгоревшиеся после этого споры сделали Братство модной темой, обсуждаемой в очень широких кругах публики. Однако о том, что в книге было приписано этой организации, и о ее предполагаемых целях мы расскажем позднее.
Пьер Плантар охарактеризован в этих книгах как яркая личность, который довел до совершенства искусство политика честно глядеть прямо в глаза, виртуозно уклоняясь от ответа на вопросы по существу. Впервые этот деятель, родившийся в 1920 году, привлек внимание публики в оккупированной нацистами Франции в 1942 году как редактор журнала «Vaincre pour ипе jeune chevalerie» («Завоевание молодого рыцаря»), который был явно некритично настроен по отношению к оккупантам и издавался с их одобрения. Официально
это был орган Братства Аль-фа-Галат, квазимасонского и рыцарского общества с центром в Париже, Великим Магистром которого Плантар стал в двадцать два года. Его редакционные статьи публиковались сначала под псевдонимом «Пьер де Франс», затем «Пьер де Франс-Плантар» и, наконец, просто «Пьер Плантар»8. Свою страсть к поиску, с его точки зрения, правильного имени он продемонстрировал еще раз, когда принял величественный титул «Пьер Плантар де Сен-Клер», под которым он фигурировал на страницах книги «Святая Кровь и Святой Грааль» и которым он пользовался, когда был Великим Магистром Братства Сиона между 1981 и 1984 годами. (Теперь «Уагпсге» — это название внутреннего бюллетеня Братства, который издает Пьер Плантар де Сен-Клер вместе со своим сыном Томасом9.)
Этот чертежник из фирмы, занимающейся установкой печей, которой временами не хватало денег на оплату аренды помещения10, тем не менее оказал значительное влияние на европейскую историю. Именно Пьер Плантар де Сен-Клер под псевдонимом «Капитан Вей» стоял за организацией Комитетов Общественной Безопасности, которые вернули к власти де Голля в 1958 году11.
Давайте теперь рассмотрим, в сущности, парадоксальный характер Братства Сиона. Первое: откуда на самом деле поступает общедоступная информация об этой организации и насколько она достоверна? Как сказано в книге «Святая Кровь и Святой Грааль», основным источником является комплект из всего лишь семи загадочных документов, находящихся в Национальной библиотеке в Париже, который известен под названием «Dossiers secret» («Секретные досье»)12. На первый взгляд, они представляют собой сумбурную компиляцию из генеалогий аристократических семейств, старинных текстов и более современных аллегорий, приписываемых анонимным авторам, или авторам, явно прикрывшимся псевдонимами, или якобы подписанных людьми, которые не имеют к текстам никакого отношения. Большая часть документов посвящена предполагаемым задачам общества по опеке Меровин-гов и знаменитой тайне Ренн-ле-Шато, отдаленной ланге-докской деревушки, которая стала отправной точкой исследования Бейджента, Ли и Линкольна. Однако затрагиваются и некоторые другие принципиальные темы, имеющие, с нашей точки зрения, гораздо большее значение, к обсуждению которых мы сейчас вернемся. Первый документ был помещен в досье в 1964 году, хотя датирован 1956 годом. Последний — в 1967 году.
Кто-то может сразу отвергнуть большую часть содержимого этих досье как чью-то неловкую шутку.
Но мы против такой спонтанной реакции, поскольку наш опыт общения с Братством Сиона и его «modus operandi* — стилем деятельности — позволяет предположить наличие преднамеренной, тщательно разработанной дезинформации. За дымовой завесой клубящейся черной чуши скрываются очень серьезные, имеющие точную направленность намерения. Однако можно с уверенностью сказать, что ни при каких обстоятельствах такие великие люди, как Леонардо да Винчи и Исаак Ньютон, не увлеклись бы проблемой восстановления на троне Франции давно почившей в бозе династии Меровингов. Содержащиеся в досье доказательства продолжения династии после Дагоберта II, не говоря уже о чистой генеалогической линии вплоть до двадцатого века, являются в лучшем случае слабыми, а в худшем — демонстративно вымышленными13. Каждый, кто пытался составить семейное древо на два или три поколения назад, знает, насколько сложен и насколько проблематичным становится процесс определения предков. И снова по-прежнему остается без ответа вопрос, каким образом такого рода задача могла вдохновлять очень умных людей поколение за поколением. Вряд ли можно вообразить себе, что Исаака Ньютона и Леонардо да Винчи всерьез увлекла бы, например, задача британского общества восстановить на троне потомков короля Гарольда II (убитого воинами Вильгельма Завоевателя в 1066 году).
Современное Братство Сиона поставило себе очень трудную задачу восстановления на троне династии Меро-вингов. Не будем говорить о традициях республиканской Франции, не допускающих восстановления монархии, но даже при выполнении всех условий (монархия, доказанный прямой потомок Меровингов) Меровинги не могут претендовать на французский трон, поскольку в их время французской нации как таковой еще не существовало. Как остроумно заметил французский писатель Жан Робин: «Дагоберт был... королем во Франции, но ни в коей мере не королем Франции».
«Секретные досье» могут показаться полной нелепостью, но большие усилия и ресурсы, затраченные на их создание и утверждение высказанных претензий, заставляют отложить окончательное суждение. Даже французский писатель Жерар де Сед, который посвятил множество страниц аргументированному разгрому фиктивных доказательств дела Меровингов, изложенному там, признал, что научные изыскания и академические усилия, затраченные на создание досье, выглядят неадекватно раздутыми. Едко высмеяв этот «бредовый миф», он тем не менее пришел к заключению, что за всем этим скрывается какая-то тайна15. Имеется одна любопытная особенность досье, заключающаяся в постоянных намеках, что авторы документов имеют доступ к официальным правительственным и полицейским документам.
Возьмем из многих два примера: в 1967 году к досье была добавлена брошюра под названием «Le serpent rouge» («Красная змея»), авторство которой приписывается трем авторам: Пьеру Фейджери, Луи Сен-Максенту и Гастону Кокеру. Датирована она 17 января 1967 года, хотя в Национальной библиотеке зарегистрирована 15 февраля16. Брошюра представляет собой тринадцатистраничный текст, который можно расценить как пример талантливого поэтического произведения, в котором прослеживается астрологический, аллегорический и алхимический символизм.
Что же такое дьявольское было в ней заложено, если всех трех авторов нашли повешенными в один и тот же период, ограниченный двадцатью четырьмя часами, 6— 7 марта того же года. Считалось, что их смерть связана с их совместной работой над «Красной змеей». Однако впоследствии было установлено, что эта брошюра была помещена в досье 20 марта — после того, как их всех нашли мертвыми, — а дата на регистрационной карточке была намеренно фальсифицирована. Но самое поразительное в этом странном деле то, что эти три предполагаемых автора никакого отношения к памфлету не имеют, как и к Братству Сиона... Предположительно, кто-то воспользовался странной одновременной смертью трех человек, чтобы использовать ее для своих не менее странных целей. Но зачем? И, как указал де Сед, прошло всего тринадцать дней между тремя смертями и появлением памфлета в досье Национальной библиотеки — столь быстрая реакция предполагает, что настоящие авторы (или автор) имеют доступ к конфиденциальной полицейской информации17. А Фрэнк Мари, писатель и частный детектив, точно установил, что для перепечатки «Красной змеи» и ряда других, более поздних документов, имеющихся в досье, была использована одна и та же пишущая машинка18.
Другой пример — поддельные банковские документы банка Ллойда. Пергамент якобы XVII века, найденный французским священником в конце прошлого века, который должен был служить доказательством непрерывности генеалогической линии Меровингов, был куплен англичанином в 1955 году и помещен в банковскую ячейку в банке Ллойда в Лондоне. Хотя этих документов никто не видел, было известно, что письмо существует — это подтверждал факт помещения их в банковскую ячейку, получивший подтверждение трех крупных британских бизнесменов, каждый из которых имел ранее контакты с британской разведывательной службой. Однако во время расследования, которое проводили Бейджент, Ли и Линкольн для своей книги «Наследие Мессии», продолжения книги «Святая Кровь и Святой Грааль», они сумели доказать, что письма являются подделкой, хотя среди
поддельных есть и подлинники с настоящими подписями, а также копии свидетельств о рождении трех бизнесменов. Самым интересным во всей этой истории является то обстоятельство, что подлинники, встречающиеся среди писем, получены из папок французского правительства способом, не исключающим участия французской разведки19.
И снова у исследователя еще раз возникает ощущение того, что дело в высшей степени странное. Колоссальное время и усилия затрачены, может быть, даже связанные с личной опасностью, только для того, чтобы состряпать дело, хотя при детальном рассмотрении все это кажется абсолютно бесцельным. В этом отношении все дело выглядит так, будто была соблюдена давняя традиция тайных служб, по которой очень немногое не только имеет вид подлинника, но и является таковым, а кажущаяся, на первый взгляд, простой и невинной информация может оказаться дезинформацией. Однако использование парадоксов, даже полностью абсурдных, имеет свои причины. Мы имеем склонность запоминать абсурдное и даже в большей степени нелогичное, когда оно намеренно представлено в виде тщательно аргументированных фактов, поскольку абсурдность имеет при таких обстоятельствах мощнейшее воздействие на человеческий ум. Ведь это человеческому уму свойственно создавать собственные фантазии, которые оперируют своими парадоксами и алогичностью. Побудителем, создателем этих фантазий является подсознание, которое — если его однажды «зацепило» — продолжит работу над символическим посланием в течение долгого времени, даже нескольких лет, извлекая мельчайшие намеки на символическое значение даже из полной абракадабры.
Скептики, которые столь гордятся своей универсальной мудростью, часто оказываются на удивление наивными, поскольку они видят все в черно-белом цвете как либо истинное, либо ложь, чего некоторые преднамеренно и добиваются. Например, есть ли лучший путь, с одной стороны, привлечь внимание, с другой стороны, отсечь досужих любопытствующих, чем представить публике интригующую, но по сути своей бессмысленную информацию? В данном случае мы имеем дело с неким подобием инициации для тех, кто близок к Братству. Для непосвященных же поставлена дымовая завеса, отбивающая охоту к более глубокому исследованию. Если информация предназначена для вас, то вскоре вы получите дополнительные материалы или же найдете их сами с подозрительной синхронностью. Эти дополнительные данные внезапно все поставят на свои места. По нашему мнению, было бы большой ошибкой не уделить «Секретным досье» должного внимания на том основании, что их содержимое является демонстративно неправдоподобным.
Сам масштаб работы по составлению служит аргументом в пользу того, что досье что-то предлагают. Конечно, нельзя не признать, что некоторые маньяки все свое время отдают работе, неизбежно обреченной на забвение, и сами по себе затраченные человеко-часы не делают результаты непременно достойными нашего внимания. Но в данном случае мы имеем дело с группой, которая явно действует по какому-то сложному плану, и, если мы примем во внимание все другие ценные намеки и следы (о которых будет рассказано далее), станет ясно: что-то происходит. Либо авторы досье пытаются сказать нам что-то, либо пытаются что-то скрыть, намекая при этом на важность этого.
Что же мы можем извлечь из исторических претензий Братства? Действительно ли оно существует с XI века, действительно ли среди его членов были упомянутые в тайных досье славные имена? Прежде всего каждый знает, как трудно доказать существование, в современности или исторически, тайного общества. Ведь чем успешнее охраняется секрет, тем труднее доказать, что он вообще есть. Однако в том случае, если среди тех, кто претендует на принадлежность к этой группе в течение многих лет, многократно продемонстрирован интерес, темы и цели, то вполне оправданно и даже разумно предположить, что такая группа могла существовать.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Не исключено...
СообщениеДобавлено: 08 май 2011, 21:13 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14623
Каким бы невероятным ни казался список Великих Магистров Братства (по данным секретных досье), Бей-джент, Ли и Линкольн установили, что этот список вовсе не случайных имен20. Между рядом последовательно сменявших друг друга Великих Магистров, разумеется, есть связь. Помимо того что они знали друг друга — а во многих случаях были тесно связаны, — эти знаменитые люди имели общие интересы и схожие занятия. Известно, что многие из них имели отношение к эзотерическим движениям и тайным обществам, таким как франкмасонское, розенкрейцеров и Общество Святого Причастия21, к тому же у них были некоторые общие цели. Например, через всю их известную литературу сквозной нитью проходит тема, столь обычная для алхимиков, — человек, раздвигающий границы своего знания, может стать почти богом.
Помимо этого, в процессе нашего собственного независимого исследования, о котором рассказывается в нашей последней книге, были получены доказательства, что те семьи и лица, которые предположительно были связаны с Братством, были теми же самыми людьми, что стояли за величайшей фальсификацией всех времен, подделкой великой Святой Плащаницы22.
Как уже было показано, и Леонардо, и Кокто использовали еретическую символику в своих якобы христианских картинах. Несмотря на пропасть в пятьсот лет, отделяющую эти творения, постоянство образов демонстрируется поразительное. Разумеется, и в творчестве других художников и писателей, связанных с Братством, присутствуют те же мотивы23. Этот факт сам по себе позволяет предположить, что на самом деле они были участниками некой подпольной организации, которая ко времени Леонардо уже достаточно устоялась. Считается, что и он сам, и Кокто были Великими Магистрами, и если принять во внимание их род занятий, то можно вполне обоснованно предположить, что они были высокопоставленными членами какой-то группы, по меньшей мере, подобной Братству Сиона. Масса доказательств исторического существования Братства, собранных Бейджентом, Ли и Линкольном в книге «Святая Кровь и Святой Грааль», делает этот факт неоспоримым.
Все эти доказательства свидетельствуют о том, что с XII века существовала и действовала тайная организация, но является ли современное Братство Сиона ее истинным наследником? Конечно, эти два образования могут быть и не связаны между собой, как утверждают, но современное Братство, несомненно, знает о древней организации. В конечном итоге именно от членов современного Братства мы впервые узнали о том, что было такое общество в прошлом. Но даже доступ к архивам Братства не означает преемственности. Элайн Ферал, протеже Кокто, который работал с ним и знал его очень хорошо, сказал в беседе с нами, что его учитель не был Великим Магистром Братства Сиона. Ферал считает, что Кокто не был связан с какой-либо организацией, которая впоследствии провозгласила своим Великим Магистром Плантара де Сен-Клера. Ферал провел свое собственное расследование некоторых аспектов истории Братства Сиона, особенно тех, что имели отношение к лангедокской деревушке Ренн-ле-Шато, и, по его мнению, все те, кто упомянут в списке Великих Магистров Братства в «Секретных досье» вплоть дб и включая Кокто, были связаны подлинным подпольным учением24.
На этом этапе нашей работы мы решили не обращать внимания на предполагаемые политические амбиции современного Братства, но сосредоточиться на истории, которая, разумеется, может пролить свет и на современность.
В «Секретных досье» — помимо мифомании, связанной с Меровингами, — особый упор делается на Святом Граале, колене Вениаминовом и Марии Магдалине. Например, в «Красной змее» имеется следующая декларация.
«От того, от кого я хочу освободиться, поднимается ко мне аромат благовоний, пропитывающий его гробницу. Раньше некоторые называли ее Исида, владычица благотворных источников, ПРИДИТЕ КО МНЕ ВСЕ, КТО СТРАДАЕТ И КТО ПОТЕРЯЛ СЕБЯ, И Я УТЕШУ ВАС, другие: МАГДАЛИНА, знаменитый сосуд, полный целебными бальзамами. Посвященные знают ее подлинное имя: НОТР ДАМ ДЕ КРОСС25».
Текст этого короткого отрывка загадочный, в первую очередь из-за того, что последняя фраза — NOTRE DAME DES CROSS — бессмысленная (если только «Cross» не является фамилией, но и в этом случае о ее смысле остается только догадываться). «Des» — это частица управления, означающая родительный падеж во множественном числе, но слова «Cross» во французском языке нет, а на английском языке это слово стоит в единственном числе. Далее, своеобразное сочетание или уподобление Исиды и Магдалины — богини и падшей женщины, причем из разных культур, и никакой прямой связи между ними нет. Конечно, кажется, что в первую очередь надо было бы связать с династией Меровингов такие, явно не имеющие к ней отношения понятия, как Магдалина, Святой Грааль и колено Вениаминово, не говоря уже о египетской богине Исиде. В «Секретных досье» объясняется, что франки-сикамбриа-пе, племя, из которого ведут свой род Меровинги, было еврейского происхождения: то было потерянное колено Вениаминово, который мигрировал сначала в Грецию, а затем в Германию, где они и стали сикамбрианами.
Однако авторы книги «Святая Кровь и Святой Грааль» еще больше усложнили сценарий. По их утверждению, важность рода Меровингов была не просто досужей фантазией группки эксцентричных роялистов. Их заявление і ісревело всю тему в совсем иную плоскость, в результате чего книга поразила воображение миллионов читателей, с энтузиазмом воспринявших предложенную идею. Они выдвинули гипотезу, что Иисус был женат на Марии Магдалине и у них были дети. Иисус пережил распятие на кресте, но его жена без него отправилась с детьми в еврейскую колонию, которая существовала там, где сейчас юг Франции. Именно их потомки стали правящим кланом сикамбриан, то есть основателями рода и династии Меровингов. В свете этой теории главные темы Братства обретают смысл, но возникают новые принципиальные вопросы. Как вы уже поняли, выживание любой кровной линии в чистом виде — а это вещь, необходимая для организации такой кампании, — вещь невероятная, вне зависимости от того, от кого ведется род.
Нельзя отрицать, что предпосылки для брака Иисуса с Марией Магдалиной имеются — или по меньшей мере для интимной связи с ней, — что мы подробнее обсудим позже, не исключено также, что он мог выжить после казни на кресте. Вопреки уже распространившемуся общему мнению, ни одно из этих утверждений фактически не является гипотезой Бейджента, Ли и Линкольна, поскольку за много лет до публикации их книги об этом спорили несколько академиков26.
Однако главная проблема заключается в предположениях, которые лежат в основе их аргументов — проблема, наличие которой они отчетливо сознавали, хотя и не хотели привлекать к ней внимание. Согласно их утверждениям, род Меровингов важен, поскольку его родоначальником является Иисус. Но если он выжил после казни, то уже нельзя говорить, что он умер во искупление наших грехов, что он воскрес. Нельзя говорить о его божественности, утверждать, что он Сын Бога. Отсюда следует вопрос: так почему же в таком случае столь важны его предполагаемые потомки?
Одним представителем этой освященной группы потомков, как полагают, является не кто иной, как сам Пьер Плантар де Сен-Клер. Несмотря на напыщенный язык, которым в отношении этой гипотезы злоупотребляют некоторые комментаторы, следует отметить, что сам он никогда себя потомком Иисуса не называл. Особо, усиленно надо подчеркнуть, что представление об Иисусе как о воплощении Бога — и, следовательно, о некоторой
божественности его потомков, что делает столь важными представителей рода Меровингов, — есть идея не христианская. Фундамент этого представления, этой веры — тезис о том, что Иисус был потомком царя Давида, то есть законным царем Иудейским, и этот титул автоматически, пусть даже только в теории, распространяется на его семью. А это означает следующее: претензия на происхождение из рода Меровингов есть заявка, скорее, на политическую власть, чем на божественность.
Бейджент, Ли и Линкольн явно построили свою теорию на материалах «Секретных досье», но, по нашему мнению, выбрали из них только то, что соответствовало их гипотезе, чтобы представить отобранное в качестве доказательств. Например, в «Досье» имеются материалы, где говорится, что короли династии Меровингов от основателя династии Мерови до Кловиса (который перешел в христианство в 496 году) были «языческими королями, религией которых был культ Дианы»27. Такие данные очень трудно совместить с представлением о том, что они были потомками Иисуса или еврейского племени.
Другим примером любопытного отбора данных Бей-джентом, Ли и Линкольном является «документ Монтгомери»28. Этот документ, по словам авторов, представляет собой записки, которые были найдены в архиве семьи Монтгомери, один из членов которой показал их авторам книги. Дата записок неопределенная, но считается, что они относятся к девятнадцатому веку. Ценность этого документа в том, что по сути своей он подтверждает теорию, выдвинутую в книге «Святая Кровь и Святой Грааль», хотя он, разумеется, не может считаться доказательством. Записки позволяют по меньшей мере установить то, что такая теория — о браке Иисуса с Марией Магдалиной — была известна, самое меньшее, за целое столетие до начала исследования авторов книги.
В «документе Монтгомери» рассказана история Иешуа бен Иосифа (Иисуса, сына Иосифа), который был женат на Мириам (Марии) из Вифании (библейский персонаж, которую многие считают Марией Магдалиной). Во время восстания против римлян Мириам арестовали, но освободили потому, что она была беременна. Она затем бежит из Палестины и оказывается в Галлии (то есть в сегодняшней Франции), где у нее рождается дочь.
Достаточно легко представить себе, почему этот документ привлек внимание Бейджента, Ли и Линкольна, нуждавшихся в подтверждении своей теории, но довольно странно то обстоятельство, что они не воспользовались им в полной мере. В этом повествовании Мириам из Ви-фании характеризуется как «жрица культа женщины», подобного культу Дианы, которой поклонялись Меровин-ги, что придает явно языческий оттенок всей истории, не согласующейся с тезисом о том, что Братство в первую очередь занимается поддержанием непрерывности рода иудейского царя Давида, рода, к которому принадлежал Иисус.
Весьма интересен, тот факт, что современное Братство ни подтверждает, ни опровергает гипотезы, изложенные в книге «Святая Кровь и Святой Грааль», что само по себе достаточно подозрительно. Может быть, Братство затеяло какую-то игру с нами?
Для нас очевидно одно: амбиции Братства простираются не только на чисто политическую власть, как в том нас пытаются уверить Бейджент, Ли и Линкольн. Снова и снова в досье упоминаются люди — либо в списках Великих Магистров или просто в качестве имеющих связь с Братством, — которые являются в первую очередь не политиками, но принадлежат к кругу людей, занимающихся оккультизмом. Например, Никола Фламель, Великий Магистр с 1398 по 1418 год, был алхимиком, Роберт Фладд (1659—1637) принадлежал к обществу розенкрейцеров, и, уже рядом с современностью, Шарль Нодье (Великий Магистр, 1801 — 1844) считается главным виновником современного всплеска интереса к оккультизму. Даже сэр Исаак Ньютон (Великий Магистр, 1691 — 1727), который
известен как ученый и математик, был алхимиком и гермети-ком, и совершенно точно известно, что у него был экземпляр манифеста розенкрейцеров с многочисленными заметками на полях29. И, разумеется, Леонардо да Винчи, другой гений, которого наши современники совершенно не понимают, считая его острый ум продуктом только материалистического мышления. На самом деле, как было показано, его пристрастия имели совершенно иной источник, что и сделало его идеальным кандидатом на должность Великого Магистра Братства.
Удивительно, что, признавая интерес к оккультизму, свойственный многим из этих людей, Бейджент, Ли и Линкольн, кажется, не сумели в полной мере оценить значение их пристрастий. А во многих случаях оккультизм у них был не случайным хобби, но составлял главное содержание жизни. Наш собственный опыт показывает, что все персонажи, имеющие отношение к современному Братству, глубоко преданы оккультизму.
Какая же возможная тайна удерживает внимание столь многих самых блестящих людей, занимающихся оккультными науками столь долгое время, учитывая то обстоятельство, что надуманное прикрытие в виде истории о Меровингах вряд ли может быть такой тайной? Какой бы убедительной ни была сенсационная книга «Святая Кровь и Святой Грааль», объяснение, данное в ней целям и мотивам Братства, в самой основе неудовлетворительное. Очевидно, что имеется нечто, вряд ли являющееся простым вопросом о легитимности французской монархии, если принять во внимание то количество сил и энергии, которое было потрачено на это дело в течение веков. И чем бы ни было это нечто, оно должно представлять такую угрозу статусу-кво, что даже после наступления века Просвещения его надо держать в тайне, которую тщательно охраняет тайное общество посвященных.
В начале нашего исследования, посвященного Леонардо и Туринской Плащанице, у нас снова и снова возникало ощущение, что существует настоящая тайна, ревностно оберегаемая несколькими избранными. По мере того как расследование продвигалось все дальше, мы не могли избавиться от подозрения, что темы, которые мы обнаружили в жизни и творениях Леонардо, похожи на те, что содержатся в материалах, распространяемых Братством. и, конечно, двойной проверке заслуживало то обстоятельство, что та же самая тематика была вплетена в работы
Жана Кокто. Мы уже обсудили творение этого художника, находящееся в церкви Нотр Дам де Франс. Но какое отношение могут иметь его поразительно специфические образы к работам Леонардо и к какому-то предполагаемому эзотерическому — и даже еретическому — движению?
Наиболее очевидным символом, связанным с произведением да Винчи, является тот факт, что художник написал себя отвернувшимся от креста. Леонардо, о чем мы уже упоминали, изобразил себя в такой позе по меньшей мере дважды — в картине «Поклонение волхвов» и в «Тайной Вечере». Анализируя выражение лица Кокто, на котором явно видно глубокое недовольство всем происходящим вокруг, не будет преувеличением сказать, что мы найдем ту же самую враждебность в демонстративности, с которой Леонардо отвернулся от Святого Семейства в «Поклонении волхвов». На росписи Кокто мы видим человека на кресте только от бедер и ниже, вследствие чего возникает сомнение в том, кто это. Мы уже обратили ваше внимание в «Тайной Вечере» на любопытный факт: полное отсутствие вина — а это позволяет поставить вопрос о жертвенности Иисуса. Кокто идет еще дальше, не показывая Иисуса совсем. Аналогией можно назвать и символ в виде огромной буквы «М» — в работе Кокто этот символ связывает двух горюющих женщин, предположительно Мадонну и Марию Магдалину. И снова мы вправе предположить, что та, которая отвернулась от фигуры Иисуса, Магдалина. В то время как Мать рыдает, глядя вниз, именно
молодая женщина повернулась спиной к нему. В «Тайной Вечере» Леонардо «М» связывает Иисуса с подозрительно женственным святым Иоанном — и эта «леди «М» тоже отклонилась от него настолько далеко, насколько это возможно, хотя и создается впечатление близости. Роспись Кокто имеет символику, которая — как только мы осознаем поле деятельности Братства Сиона — явно связана с ним. Например, на костях, которые бросили воины, изображено пятьдесят восемь точек, а это есть эзотерический номер Братства30.
Поразительно большая сине-красная роза у основания креста явно является намеком на движение розенкрейцеров, которое, как вы увидите далее, тесно связано с Братством и с Леонардо.
Как уже было сказано, члены Братства верят, что Иисус не умер на кресте, а некоторые его фракции придерживаются мнения, что вместо него погибла подменная жертва, которой была уготована такая судьба. Судя только по росписи Кокто, возникает искушение отнести взгляды Кокто именно к этой фракции. Например, мы не только не видим лица жертвы, но и видим фигуру, которая обычно со сценой распятия не ассоциируется. Это человек у правого края, чей единственный видимый глаз начертан явно в форме рыбы — то есть налицо аллюзия к первоначальному символу христиан, который означал «Христос». Следовательно, кем может быть этот человек с глазом в форме рыбы? В свете веры Братства в то, что Иисуса никогда не прибивали гвоздями к кресту, может быть, эта фигура и есть сам Иисус! Был ли будущий Мессия на самом деле свидетелем пытки и смерти подменной жертвы? Если это правда, то можете вообразить, какие эмоции его обуревали.
И снова в росписях как Леонардо, так и Кокто мы видим «леди «М» и в том, и в другом случае, несомненно, Марию Магдалину. Теперь, если и предположить, что она была женой Иисуса, становится объяснимым, почему она сидела на Тайной Вечере по правую руку своего мужа и почему она — как его «половинка» — одета так же, как и он, но в зеркальном отображении.
Хотя существует малоизвестное предание, что во времена Средневековья и раннего Возрождения Марию Магдалину изображали присутствующей на Тайной Вечере, Леонардо дал понять, что персонаж по правую руку Иисуса на его картине есть апостол Иоанн. Почему он решил обмануть всех таким способом? Может быть, это тонкий ход, чтобы усилить воздействие этих образов на подсознание? Если художник говорит нам, что это мужчина, а зрительно мы воспринимаем его как женщину, то это противоречие заставляет наше подсознание переваривать его достаточно долго.
В росписях и Леонардо, и Кокто Магдалина кажется спокойно выражающей свои собственные сомнения в предполагаемой роли Иисуса через «язык тела». Была ли она столь близка ему, что знала подлинную историю? Была ли в действительности Магдалина женой Иисуса и, следовательно, приобщена к скрытой информации о фактическом исходе Распятия? Может быть, поэтому она отвернулась? Роль Магдалины хитроумно — пожалуй, даже на подсознательном уровне — подчеркнута в «Тайной Вечере», но главным героем Леонардо, вне сомнения, является трагический персонаж Нового Завета — святой Иоанн Креститель. Если Леонардо действительно состоял в Братстве Сиона — и учитывая его намеренное подчеркивание родства Иисуса, — его одержимость образом Крестителя кажется загадочной. Но отвечало ли это наваждение интересам Братства Сиона? Наш таинственный информатор Джиованни оставил без объяснений мучающий нас вопрос, который он же и подсказал: почему все Великие Магистры принимали имя Иоанн? Сначала мы думали, что это аллюзия к его собственному выбору псевдонима, и мы соответственно поняли это как намек на то, что сам он человек в Братстве ранга достаточно высокого. Но на самом деле он привлек наше внимание к другому, гораздо более важному фактору.
Помимо того что Великие Магистры известны в организации как «Nautonnier» (рулевые), они также берут себе имя «Жан» (Иоанн) или в случае женщины «Жанна» (Иоанна). Леонардо, например, значится в списке под именем Иоанн IX. Стоит отметить одну особенность, которая покажется странной для столь старинного рыцарского Братства — равенство женщин, — но Братство всегда провозглашало себя тайным обществом равных возможностей, и в четырех случаях Великими Магистрами были женщины. (Сегодня одну из французских фракций Братства возглавляет женщина31.) Однако такая политика полностью соответствует истинной природе и целям Братства, в чем вы убедитесь, когда мы поймем его суть.
Поле деятельности Братства можно определить по титулам, которыми обозначена иерархическая лестница Братства. В соответствии с занимаемым положением ниже «Nautonnier» (Рулевого) находятся трое посвященных, которые именуются «Ргіпсе Noachite de Notre Dame», еще ниже девять человек с титулом «Croise de Saint Jean» (Крест Святого Иоанна) или «St John's Crusader» (Крестоносец Святого Иоанна). (Последний в современных вариантах фигурирует просто как воин.)
Есть еще шесть ступеней ниже, но три верхние, охватывающие тринадцать членов высокого ранга, образуют правящую верхушку. Вместе эти управляющие известны под названием «Arch Kyria» — последнее слово представляет собой уважительное именование женщины, эквивалент английского слова «леди». В частности, в эллинистическом мире первых веков после Рождества Христова этим словом именовали богиню Исиду32.
Следует отметить, что Первым Великим Магистром был настоящий Иоанн — Жан де Жизор, французский дворянин двенадцатого века. Но настоящая загадка связана с любопытным фактом: его титул в Братстве был Иоанн II. Вот что думают по этому поводу авторы книги «Святая Кровь и Святой Грааль»:
«Главный вопрос, конечно, заключается в том, кто из Иоаннов: Иоанн Креститель? Иоанн Богослов — «возлюбленный ученик» в четвертом Евангелии? Или еще один Иоанн, которого в апокрифах называют автором Апокалипсиса? Должно быть, это кто-то из этих трех... Кто же из них в таком случае был Иоанном I?»33
Еще один наводящий на размышления «Иоанн» упомянут в книге 1982 года Жана-Пьера Делу и Жака Бретини «Ренн-ле-Шато: главная тайна истории Франции». Известно, что оба автора были тесно связаны с Пьером Планта-ром де Сен-Клером, в частности, они были в составе его «свиты», когда Бейджент Ли и Линкольн встречались с ним в 1980 году34, — Плантар оказал существенную помощь при написании этой книги. Явно пропагандистская книга Братства объясняет, как было образовано сообщество. (Жан-Пьер Делу и Жак Бретини написали также несколько статей о Братстве Сиона, опубликовав их в журнале «L'Inexplique» — французский вариант журнал «Необъяснимое», — который, согласно некоторым источникам, был основан и финансируется Братством.)
Главной причиной, как утверждается в книге, было желание образовать «тайное правительство» во главе с Годфруа Бульонским — одним из лидеров Первого крестового похода. В Святой Земле Годфруа обнаружил организацию, которая называла себя Церковью Иоанна, и в результате «составил великий план». Он поставил свой меч на службу Церкви Иоанна — эзотерической секте для посвященных, которая хранила Учение, в основе которого был Дух»36. Именно вследствие этого великого плана возникло впоследствии Братство Сиона — организация, Великий Магистр которой всегда носил имя Иоанн, — и Орден Храмовников — Тамплиеры.
Вот что говорит Пьер Плантар устами Делу и Бретини:
Таким образом, в начале двенадцатого века сошлись вместе средства, духовные и мирские, позволившие реализовать глубинные устремления Годфруа Бульонского: Орден Тамплиеров будет мечом Церкви Иоанна и основателем господствующей династии, оружием, которое будет повиноваться духу Сиона37.
Результатом этого должно было стать «духовное возрождение», которое «перевернет христианский мир». Несмотря на то что особое внимание к «Иоанну» было явно очень важным для Ордена, причины этого оставались неясными — в начале этого расследования мы даже не знали, какой Иоанн имеется в виду, не говоря уже о том — почему? Но в чем причина такой неясности? Почему они сразу не объявили, о каком Иоанне идет речь? И почему почитание (в каких крайних формах оно бы ни осуществлялось) любого из святых Иоаннов могло быть угрозой основам христианства?
Но можно догадаться, какого Иоанна имел в виду Орден, если принять во внимание пристрастие Леонардо к Крестителю.
Вместе с тем понимание Орденом роли Иисуса вряд ли можно назвать ортодоксальным, и кажется по меньшей мере нелогичным почитание человека, который предположительно имеет значение только как предтеча Иисуса. Могло ли случиться так, что Орден, подобно Леонардо, тайно поклонялся Иоанну Крестителю вместо Иисуса? Это очень серьезное предположение. Если существовали предпосылки для того, чтобы верить в то, что Креститель стоит выше Иисуса, то последствия для Церкви были бы весьма болезненными. Даже в том случае, если религия «иоан-нитов» основана на недоразумении, нет сомнений в том воздействии, которое эта вера могла оказать, если бы получила широкое распространение. Она представляла собой абсолютную форму ереси — а в «Секретных досье» многократно подчеркивается антиклерикальная направленность деятельности потомков Меровингов и их положительное отношение к ереси. Известно, что Братство пропагандирует идею о том, что ересь — вещь хорошая по некоторым причинам, в ней самой заключающимся.
Мы поняли,, что предполагаемая ересь, связанная с Крестителем, имеет поразительные следствия, и если мы копнем глубже дела Братства, нам в первую очередь придется столкнуться с фигурой Иоанна Крестителя, хотя вначале мы не были уверены, что найдем какие-либо доказательства, свидетельствующие о существовании ереси.
На этом этапе мы имели в качестве доказательства веры Братства в Иоанна Крестителя только личное, отчетливо проявленное пристрастие Леонардо к нему и тот факт, что все Великие Магистры принимали имя Иоанн. Откровенно говоря, серьезных надежд на то, что мы найдем что-либо более конкретное, у нас не было, но по мере расследования мы добрались до более серьезных доказательств существования иоаннитской веры в Братстве.
Имеются тому доказательства или нет, но ересь исповедовали члены Братства поколение за поколением. Но была ли эта ересь хотя бы частью той великой тайны, которой предположительно владеет и столь тщательно оберегает Братство?
Другим персонажем Нового Завета, имеющим огромное значение для Братства, как уже многократно было показано, является Мария Магдалина. Авторы книги «Святая Кровь и Святой Грааль» объяснили, что ее особое значениє основано исключительно на том предполагаемом факте, что она могла быть женой Иисуса и матерью его детей. Но принимая во внимание более чем прохладное отношение Братства к Иисусу, такое объяснение кажется неубедительным. По всей видимости, Мария Магдалина была важна для Братства сама по себе, и Иисус почти не имеет к этому отношения — в «документе Монтгомери», например, его роль сведена к минимуму: он отец ребенка и никаким иным образом в документе не
упоминается. Можно пойти и дальше, предположив, что и без Иисуса в этой женщине было нечто, придававшее этому персонажу важность исключительную.
Позднее в процессе расследования мы попытались задать Пьеру Плантару де Сен-Клеру несколько вопросов о том, с чем связан интерес Братства к Марии Магдалине. Мы получили ответ от секретаря Плантара Джино Сандри, итальянца, живущего в Париже. Ответ был четкий и краткий, но не без завуалированной угрозы. В нем Сандо заявил, что получить помощь можно, но, «вероятно, вы уже сами обладаете информацией, вас интересующей?»38. Это был явный намек на то, что он кое-что знает о нас, но мы восприняли это как комплимент. Он, видимо, подразумевал, что вся информация, в которой мы нуждаемся, у нас уже есть, а осмыслить ее уже наша задача. Но в письме Сандро был и другой намек: хотя отправлено оно было 28 июля, письмо было датировано другим днем — 24 июня — днем празднования памяти Иоанна Крестителя.
Для стороннего наблюдателя любая эзотерическая связь между Марией Магдалиной и Иоанном Крестителем выглядит чистейшей фантазией, поскольку в известных евангельских текстах даже не упоминается, что они когда-либо встречались. А мы в данном случае явно имеем дело с древней тайной, с которой связаны — и в которой почитаются совершенно недвусмысленно — оба персонажа. Какой же особенностью обладали эти люди первого века, что обеспечило им столь продолжительное «еретическое» поклонение? Может быть, они и представляют собой то, что так беспокоит Церковь? Можете себе вообразить, как трудно было понять, откуда нам следует начинать. Но где бы мы ни искали историю Магдалины, одно место, которое было значительно ближе к дому, чем Израиль, постоянно вырисовывалось как особо важное. Братство особо настаивало на легенде, по которой она отправилась в южную Францию, — туда следовало отправиться и нам, хотя бы только для того, чтобы убедиться, была ли эта история просто средневековым вымыслом, который, подобно Туринской Плащанице, должен был завлечь паломников в определенное место. Но с самого начала было что-то, вызывающее интерес, в связи этой загадочной женщины Нового Завета с именно этим местом. Вряд ли это имело отношение к коммерческим интересам. Мы решили расследовать тайну Марии Магдалины в ее собственном доме.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Не исключено...
СообщениеДобавлено: 10 май 2011, 02:09 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14623
ПО СЛЕДАМ МАГДАЛИНЫ

Она красива — красива скорее в стиле греческих богинь, а не в современном. Правильные черты лица, ниспадающие волосы с пробором посередине головы — впечатление почти девичьей неприступности и целостности. Нет в ней ничего от женщины легкого поведения, которой она была согласно легенде. И это, как нам говорят, есть голова Марии Магдалины.
Выставленный в базилике череп, ранее вызывавший страх своей ужасающей обнаженностью, теперь заключен в золотую маску. Его торжественно проносят во время шествия в городе Сен-Максимин в Провансе. Ежегодное шествие проводится в воскресенье, ближайшее ко Дню Магдалины, к 22 июля. В 1995 году, когда мы приехали в город, шествие проводилось 23 июля при удушающей жаре и ослепительном сверкании солнца.
Почти в четыре часа пополудни, завершив свой продолжительный французский обед, народ выносит, наконец, реликвию на подозрительно неустойчивых носилках. Сотни людей присоединяются к процессии, возможно, просто потому, что это праздник — все любят парады и шествия, — но, кажется, в толпе было и немалое число ревностных паломников, взгляды которых со страстью были устремлены на странную реликвию, которую проносили около них. Мы вынуждены были напомнить себе, что паломники были всегда, всегда были фанатично верующие в любой вере или безверии, и сама по себе вера не является мерой исторической достоверности. Тем не менее для нас, относящих себя к культуре, в которой
Магдалина предметом особого поклонения не является, мощь этого фестиваля заставила задуматься. Мы обретались в стране Марии Магдалины.
В нашем присутствии в Сен-Максимине есть определенная ирония. В 1988 году радиоуглеродным анализом было установлено, что Туринская Плащаница является фальсификацией, что вызвало наш интерес к ней, который, в свою очередь, привел нас к контрольному экземпляру, к материалу из покрова XIII века, принадлежавшего «святому» Людовику IX, находящемуся в базилике Сен-Максимина.
Но все, связанное с Туринской Плащаницей, было отложено в сторону. Сейчас мы прибыли сюда, на юг Франции, чтобы найти правду о Марии Магдалине, о женщине, которая, как полагают, была хранительницей многих древних тайн, чья власть над умами простирается до современной культуры, но мы еще не поняли, какова природа этой власти. Стоя здесь в условиях крайней, почти одурманивающей жары, мы со смешанными чувствами наблюдали за ежегодным шествием с предполагаемой головой Марии Магдалины. На тех, кто воспитан в традициях протестантской Англии, католические праздники и ритуалы, связанные с реликвиями, производят действие, которое можно назвать культурным шоком. Происходящее выглядит безвкусным, показным и даже страшным.
В данном случае каждый гость немедленно понимает, что перед ним не смешное проявление суеверия, но демонстрация преданности и гордости местного населения, энтузиазм которого в отношении этой особой святой нельзя назвать только формальным. Может быть, ключевым словом здесь должно быть «местный», поскольку над шествием развевался флаг не Франции, но Прованса, и святая была местная, несмотря на то что прибыла она в эти края уже в довольно солидном возрасте. Люди верят, что Мария Магдалина прибыла из Палестины морем и поселилась в Провансе, где и умерла. Она
обладает такой властью над людьми, что в этой области по сей день ей не только поклоняются, но и любят страстной любовью.
Нет сомнения, что экстраординарная, даже фанатичная любовь к ней в Провансе и легенда о ее смерти здесь все еще продолжают жить, многие верят в это де-факто, не обсуждая. Но это не просто еще один пример непрерывности благочестивой католической традиции. Нас поразило непреходящее ощущение, что в данном случае подспудно существует нечто гораздо более значительное. Узнать именно это подспудное, этот скрытый смысл — такую задачу мы перед собой поставили.
Первое: как могло такое случиться, что тело еврейки I века было захоронено на юге Франции? Что такого особого было в этой женщине, в этой святой, если она вызывает такую страсть и поклонение столь долгое время после смерти? И почему — если, конечно, это правда — Братство Сиона одобряет такое необычное поклонение?
Еще до того, как мы совершили нашу первую поездку во Францию специально для исследования мест, традиционно связанных с ее культом, мы потратили много времени, размышляя о его происхождении. Нам было нужно понять, как с исторической точки зрения она воспринимается нашей культурой — и насколько сильным может оказаться ее продолжающееся воздействие на умы. В отличие от относительно прохладного восприятия ее культа в протестантской Англии, для многих европейских католиков с горячей кровью она представляет собой объект страстного поклонения. Для них она остается самой важной женщиной после Мадонны.
Спросите большинство образованных людей сегодня, кто была Мария Магдалина, что она из себя представляет, и вы получите очень интересные ответы. Почти каждый знает, что она была блудницей, но после этого — в зависимости от точки зрения отвечающего — следует некий комментарий о ее неопределенных, но, несомненно, близких отношениях с Иисусом. Это бытующее в нашей культуре предубеждение нашло свое отражение в песне Томаса Раиса и Эндрю Ллойда Вебера «Я не знаю, как любить его» из мюзикла «Иисус Христос — суперзвезда» (1970 г.). В ней она изображена как «шлюха с добрым сердцем», столь любезная вкусам английского зрителя, а также выступает в роли утешительницы Иисуса, к которой возвращается самоуважение через общение с ним. Когда мюзикл впервые был показан на сцене и позднее переделан в музыкальный фильм, воспринят он был как сенсация, особенно христианами, затронув даже флегматичных англичан. Возможно, это произошло главным образом из-за всеобщего возмущения, что история с главным действующим лицом Иисусом была использована в качестве сюжета для рок-оперы!
Магдалина появилась и в «Жизни Брайена» Монти Питона (1979 г.), что вызвало всплеск возмущения среди христиан всех конфессий во всем мире, хотя особых причин тому не было. Считая, что герой Брайен — это плохо замаскированный намек на Иисуса, эта умная и странно тревожная комедия была осуждена как вульгарная оскорбительная клевета. Отбросив в сторону всю эту шумиху, следует заметить, что в фильме никто не собирался изображать Иисуса, он представляет собой всего лишь сатирический комментарий на тему о культе Мессии, существовавшим в его дни, который тем не менее, по нашему мнению, случайно или намеренно оказался достаточно глубоким с весьма любопытными деталями, явно результатом тщательных исследований. В комедии подруга Брайена Джудит — сюрреалистически изображенная как уроженка Уэльса — выступает как реальная сила, стоящая за ним и его движением: естественно, ведь ее яростная риторика сделала сначала из него мужчину, а потом жертву.
В нескольких странах христиане пикетировали кинотеатры, когда там показывали фильм Мартина Скорцезе «Последнее искушение Христа» (1988 г.). Хотя в этом фильме
Христос изображен несколько простоватым, этого недостаточно для столь широко распространенной жесткой реакции. Ее вызвала откровенная сексуальная сцена с участием Иисуса и Марии Магдалины — хотя в фильме она подана всего лишь как фантазия. По причинам, которые мы постараемся проанализировать позже, сама мысль об этом вызывает у христиан странное отвращение, вероятно, потому, что затрагивает фундаментальный вопрос божественности Иисуса. Понятие сексуально активного Иисуса, даже при отсутствии намеков на брак, автоматачески расценивается ими как богохульство: всякие предположения на этот счет рассматриваются как утверждение, что Иисус не является Сыном Бога. В «Последнем искушении» прослеживается очевидное восхищение автора фильма Марией Магдалиной, а также концепцией ее интимной связи с Иисусом. (Стоит отметить, что директор картины, как ни странно, верующий христианин.)
Однако вовсе не современная вседозволенность превратила Магдалину в святую. В истории она всегда включала в себя современное отношение к женщине, такое отношение, которое всегда оставалось табу для другого значительного женского персонажа Евангелия — отстраненной Мадонне. В викторианской Англии, например, Магдалина служила хорошим предлогом для изображения кающихся блудниц полуобнаженными и в мистическом экстазе: и грешница и святая одновременно, знакомая и неизвестная. В те времена в публичных домах были модными сцены с раскаянием, хотя такого рода мистерии не имеют ничего общего с историей Марии Магдалины, рассказанной в Евангелиях. В наши постфеминистские времена упор делается в основном на ее отношения с Иисусом.
Магдалина всегда выступала в роли лакмусовой бумаги для проверки современного состояния мирских сексуальных нравов, но ее образ отражал также отношение Церкви к женщинам и к их сексуальности. Она причислена к лику святых только в качестве раскаявшейся блудницы, и распространение этой легенды зависело от ее раскаяния и последующего смиренного одинокого образа жизни. Ее святость обусловлена ее самоотречением.
В последние два десятилетия Магдалина стала для христианской церкви критерием, который определял отношение Церкви к верующим женщинам, в частности, в тот момент, когда введение института женщин-священников в англиканской церкви вызвало ожесточенные споры. Не случайно при посвящении в сан первой женщины приходского священника в 1994 году в качестве темы для проповеди была выбрана история Нового Завета о том, как Иисус встретил Марию Магдалину в саду. Естественно, что единственная значимая женщина в истории Иисуса, за исключением его Богоматери, стала символом прав женщин для женщин-активисток в рамках христианской церкви. Обусловлено это тем, что власть Марии Магдалины над умами вовсе не воображаемая, она существовала всегда и оказывала глубочайшее воздействие в течение веков, что наглядно показала Сюзан Хаскинс в своей недавно опубликованной книге «Мария Магдалина» (1993 г.)1.
Сначала притягательная сила Магдалины кажется загадочной, особенно с учетом того, что она упоминается в Новом Завете мельком. У нас возникло искушение, что ее случай аналогичен истории Робин Гуда, скудность информации о котором привела к возникновению легенд, призванных восполнить недостаток сведений. Но если кто и создал фантазию на тему Мария Магдалина, то это могла быть только Церковь. Образ Магдалины, как раскаявшейся блудницы, не имеет ничего общего с историей, рассказанной в Евангелиях от Матфея, от Марка, от Луки и от Иоанна: персонаж, описанный в Новом Завете, резко отличается от образа, созданного Церковью. Евангелия являются единственными известными большинству людей источниками, где упоминается Мария Магдалина, поэтому обратимся к ним. До недавнего времени большинство христиан считали ее персонажем второго плана. Но за последние двадцать лет в восприятии учеными Магдалины произошел
явный переворот. Сейчас ее роль считается гораздо более значительной, и на этих последних открытиях мы построили свою гипотезу.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Не исключено...
СообщениеДобавлено: 11 май 2011, 02:59 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14623
Помимо Мадонны, Мария Магдалина является единственной женщиной, упомянутой по имени во всех четырех Евангелиях. Она первая появляется во время проповеди Иисуса в Галилее как одна из группы женщин, кто последовал за ним и «стали служить ему»2. Именно из нее он изгнал «семь бесов». Предание связало ее с двумя другими женщинами Нового Завета: Марией из Вифании, сестрой Марфы и Лазаря, и с неназванной женщиной, которая омыла Иисуса нардом из алебастрового кувшина. Эту связь мы исследуем позже, но в данный момент ограничимся персонажем, недвусмысленно обозначенным как Мария Магдалина.
Ее роль приобретает совершенно новое, более глубокое и вечное звучание, когда сообщается о ее присутствии при распятии и, что особенно важно, когда оказывается, что она была первой свидетельницей воскресения. Хотя в четырех Евангелиях сцена обнаружения пустой гробницы трактуется по-разному, тем не менее во всех четырех первая свидетельница, увидевшая, что Иисус воскрес, одна и та же. Это, несомненно, Мария Магдалина. Она была не просто первой женщиной-свидетельницей, но и первым человеком, кто увидел его после того, как он покинул гробницу. Этот факт большинство людей, предпочитающих видеть только Иисуса и его учеников в качестве его подлинных апостолов, не замечают.
Фактически Церковь в основание своего авторитета положила только концепцию апостольства: Петр назван «Первым апостолом» и, следовательно, тем каналом, по которому дух Иисуса доведен до потомков. Его авторитет, который, по мнению многих, связан с заявлением «на этом камне построю я мою церковь», официально основан на том, что он был первым из апостолов, кто увидел воскресшего Иисуса. Но текст Нового Завета прямо противоречит учению Церкви в этом отношении.
Таким образом, уже только в этом отношении Магдалина претерпела вопиющую несправедливость с далеко идущими последствиями. Она была первой из тех, кого Иисус наделил апостольскими полномочиями, поручив сообщить о своем воскресении другим ученикам. Достаточно любопытным является то обстоятельство, что на первых порах Церковь признавала ее истинное место в иерархии святых: она была наделена титулом Apostola Аро-stolorum (Апостола апостолов) и даже более точно — «Первым Апостолом»4. Причина, по которой Иисус выбрал в качестве свидетеля своего первого появления после воскресения женщину, всегда была занозой для теологов. Возможно, наиболее оригинальное объяснение этому было дано в Средние века, когда всерьез приводили довод: самый быстрый способ распространения новости — рассказать о ней женщине5!
Теперь ученые пришли к выводу, что женщины играли гораздо более активную роль в движении Иисуса, чем обычно признавалось Церковью, причем как при его жизни, так и позже, когда вера начала распространяться среди язычников6. Может быть, некоторые сочтут это иронией судьбы, но истинная картина роли женщин, возможно, не была бы прояснена до сих пор, если бы не жаркий спор, развернувшийся в связи с кампанией посвящения женщин в сан. Роль женщины была сведена к минимуму только тогда, когда Церковь стала формализованным институтом под влиянием святого Павла. И процесс был ретроспективным. Другими словами, хотя женщины вовсе не были на втором плане в истинной драме Иисуса, Павел и его приверженцы сделали все, чтобы умалить их роль. Действительно, чтение только Евангелия может создать впечатление, что учениками Иисуса были только мужчины. Имеется всего одна ссылка в Евангелии от Луки, где упоминается о женщинах, путешествующих вместе с Иисусом. Поэтому не совсем понятно, когда
центральное место вокруг креста вдруг оказывается занято женщинами, появившимися ниоткуда.
Судя по тому, что женщины отодвинуты на периферию повествования в целом, кажется загадкой, почему они столь внезапно оказываются в центре внимания. Может быть, потому, что все ученики-мужчины на самом деле бросили его? Может быть, женщины оставлены в рассказе в данном критическом эпизоде только потому, что они остались единственными его преданными друзьями?7 Возможно, авторы евангельских текстов вынуждены были признать роль женщин при распятии просто потому, что они были единственными свидетелями казни и только на их рассказах основан весь текст эпизода8. Важно отметить, что в иудейских судах того времени женщинам не было разрешено выступать в качестве свидетельниц, поэтому их слова не считались важными во всех отношениях. Мария Магдалина первой увидела воскресшего Иисуса, и, возможно, так оно было.
Маловероятно, что этот факт придуман, поскольку вряд ли в то время в качестве обоснования фантазии были бы использованы слова женщины. Все женщины заслуживают восторженного отношения за преданность и мужество, которое требовалось для того, чтобы встать рядом с осужденным преступником. Но одна из них явно возвышается над другими — Мария Магдалина. Ее значимость подтверждается тем фактом, что практически без исключений9 ее имя стоит первым, когда перечисляются женщины, последовавшие за Иисусом. Даже некоторые католики в наше время считают это следствием того, что она была лидером женщин, поверивших в Иисуса. В крайне формализованном иерархическом обществе того времени такая честь не могла быть ни случайной, ни маловажной: Магдалина идет первой даже в тех списках, которые составляли мужчины, не испытывающие уважения к месту любой женщины, присоединившейся к Иисусу, и особенно к этой женщине.
Она была, как мы видели, той женщиной, которая служила своим имением и своими трудами Иисусу и его ученикам. Это всегда объясняли так, будто она была всего лишь преданной служанкой, постоянно преклоняясь перед гораздо более важными мужчинами в группе. Но факты говорят об ином: нет сомнения, что использованные термины на самом деле означали не «прислуживать», но «обеспечивать» других, а термин «в их нуждах» означает «с их достоянием». По мнению многих ученых, Мария Магдалина, возможно, подобно другим женщинам в движении Иисуса, была не безденежной нахлебницей, но женщиной со своими средствами, которая содержала Иисуса и других мужчин10. Хотя библейский текст использует эти слова и для других женщин, поддерживавших его, Мария Магдалина, как мы видели, первая среди них.
Мария Магдалина вполне определенно и намеренно стоит особняком по отношению к другим женщинам уже по своему имени. Все другие женщины, упомянутые с именем в канонических евангелиях, всегда определены по отношению к мужчине как «жена такого-то» или «мать такого-то». Только у Марии есть полное имя, хотя о том, что оно обозначает, мы расскажем позже.
И вместе с тем эта важная и влиятельная героиня остается загадочной. После несколько сомнительного комплимента в Евангелиях, где она выделена особо, о ней нигде более не упоминается — ни в Деяниях Апостолов, ни в Посланиях апостола Павла (даже в его описании того, как была обнаружена пустая гробница), ни в Посланиях апостола Петра. Это может показаться еще одной тайной, многократно обсужденной, но так и не раскрытой, если не обратиться к текстам, известным под названием Апокрифические Евангелия, где картина проясняется в поразительной степени. Эти документы — числом около пятидесяти — были найдены в Египте в Наг Хаммади и представляют собой собрание ранних апокрифических христианских текстов, причем оригиналы некоторых из них были датированы тем же
временем, что и канонические Евангелия11. Ранняя Апостольская Церковь заклеймила эти тексты как «еретические», и с тех пор их систематически искали для того, чтобы тут же уничтожить, как будто они содержали некие секреты, потенциально опасные для только что образованной Церкви.
Во многих из этих документов провозглашается исключительное первенство Марии Магдалины: один из них даже называется «Евангелие от Марии».
Возможно, факт, что четыре Евангелия Нового Завета эффективно отодвигают ее на второй план, в то время как «еретические» тексты подчеркивают ее важность, совсем не случаен. Может быть, Новый Завет был на самом деле текстом, составленным партией, позиция которой была направлена против Магдалины?
Апокрифы мы обсудим детально в последующей главе, а сейчас отметим наиболее важное. Новый Завет неохотно признает, что она играла главную роль в движении Иисуса, а гностические Евангелия открыто провозглашают и подтверждают ее исключительную роль. Более того, ее высочайший статус не ограничен женским общест-иом — она в буквальном смысле Апостол Апостолов и, следовательно, признается второй только по отношению к Иисусу, стоящей по рангу выше любого его приверженца, будь то мужчина или женщина. Именно она, как оказывается, стояла между Иисусом и всеми его учениками, 11 менно она истолковывала для учеников его изречения. В этих текстах второй по рангу была Мария Магдалина, а не апостол Петр.
Именно она, согласно апокрифическому Евангелию от Марии, собрала растерявшихся учеников после Распятия и вдохнула в них мужество, когда они готовы были отказаться от всего и разойтись по домам после потери своего харизматического лидера12. Она развеяла все сомнения не только своей страстью, но и умными доводами, сумела вдохновить их, что и сделало учеников истинными и преданными апостолами. Должно быть, это была нелегкая задача, поскольку ей не только надо было преодолеть отношение к женщине как к низшему существу, свойственное ее времени и культуре, но и противостоять могучему личному антагонисту. Им был Петр, согласно преданию, святой мученик и основатель Римской Католической Церкви. Он, как многократно утверждается в апокрифических Евангелиях, ненавидел и боялся ее, хотя при жизни учителя он только слабо протестовал, жалуясь на ее слишком сильное влияние13. В некоторых текстах рассказывается о „горячих стычках между Петром и Марией, когда Петр хотел узнать у Иисуса, почему он столь открыто предпочитает общество этой женщины. Мария Магдалина говорит, согласно другому гностическому Евангелию «Pistus Sophia*-. «Петр заставляет меня колебаться в своей вере: я боюсь его, потому что он ненавидит всех женщин»14. А в гностическом Евангелии от Фомы мы встречаем слова Петра: «пусть Мария оставит нас, поскольку женщины недостойны жизни»15.
Но Христос любил ее больше других учеников. Остальные ученики обижались на это и выражали свое неодобрение. Они сказали ему: «Почему ты любишь ее больше, чем нас, всех остальных?» Спаситель ответил и сказал им: «А почему я не люблю вас так, как я люблю ее?»16
В том же самом гностическом Евангелии мы читаем явно безобидную фразу: «С Господом всегда шли трое: Мария, его мать, его сестра и Магдалина, которую называли его спутницей. Все трое были Мариями. И спутницей Спасителя была Мария Магдалина11.
Если сегодня слово «спутница» означает подруга, коллега и подразумевает чисто платонические товарищеские отношения, то греческое слово имеет также значение «супруг/а»...
Или канонические Евангелия были включены в Новый Завет потому, что они и только они являются истинным посланием Бога — а многие фундаменталисты свято в это верят — или гностические Евангелия содержат, по меньшей мере, столь же достоверную информацию, что и Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна. Степень достоверности гностических Евангелий, по нашему мнению, точно такая же, как у канонических.
Если Магдалина была в действительности женой Иисуса, тогда получает полное объяснение ее загадочная роль в Новом Завете. Она предстает там очень важной фигурой, но причина столь высокого статуса, по Новому Завету, непонятна — может быть, авторы рассчитывали на то, что их читатели знают о ее связи с Иисусом. В конечном итоге раввины, как правило, были женаты, холостой проповедник вызвал бы множество пересудов, и их отзвук непременно можно было бы отыскать в Евангелиях. Если Иисус был бы бездетным целибатом в столь династической культуре, это не только вызвало бы замешательство, но оказало бы значительное влияние на его учение. Фактически институт целибата столь чужд еврейской культуре и традициям, что рассматривается почти что греховным. Если бы Иисус проповедовал безбрачие, то это не могло пройти незамеченным, но такого обвинения против него никто не выдвигал, даже непримиримые враги. Монашеский образ жизни был гораздо более поздним изобретением христианства: даже такой очевидный «холостяк», как Павел, признавал, что «лучше жениться, чем грешить»19.
Сама идея о сексуальности Иисуса столь безумна для большинства современных верующих, что, как мы видели, фантазия Скорцезе на тему Иисус и Мария в постели спровоцировала массовое негодование. Повсюду христиане клеймили фильм за стремление к дешевым сенсациям, святотатство, безбожие и клевету. Но действительной причиной столь бурной реакции были, по нашему мнению, не более, не менее, как атавистический страх и ненависть к женщинам. Они традиционно считаются нечистыми, и близость с ними ведет к грехопадению со времен прегрешения Евы, — поэтому, разумеется, Сын Бога не мог подвергнуть себя столь смертельной опасности. Ужас при мысли, что Иисус мог иметь близость с какой-либо женщиной, усиливается тысячекратно, когда в качестве его любовницы люди, далекие от веры и Церкви, называют Марию Магдалину, известную всем как блудницу.
Хотя в подробностях мы обсудим это позже, достаточно сказать, что вопрос о том, была ли она прежде уличной женщиной, остается открытым. Есть доводы и за и против, но наиболее значимым аспектом в этом отношении является то обстоятельство, что Церковь предпочла изобразить ее блудницей, хотя и раскаявшейся. Эта, в лучшем случае, довольно вольная, явно намеренная интерпретация ее образа служит для обозначения сразу двух главных идей: Магдалина в частности и все женщины вообще нечисты и духовно чужды мужчинам, и искупить свою греховность они могут только в лоне Церкви.
Если представить Иисуса и эту, предположительно, бывшую блудницу как любовников — вещь совершенно немыслимая, то в равной степени возмутительно было бы предполагать, что они были мужем и женой. Как мы видели, авторы книги «Святая Кровь и Святой Грааль» в корне не согласны с кощунственной идеей, что если Магдалина была женой Иисуса, то это объясняет, почему она является столь значимой персоной для Братства Сиона и проповедуемой Братством идее святой кровной линии.
Хотя есть возможность создать солидную основу учения, приняв тезис о том, что Иисус был женат и даже имел потомство, сама по себе идея кажется довольно слабой причиной для того, чтобы Братство вложило столь много страсти и сил в нее. Поскольку, как мы показали в предыдущей главе, есть весьма существенные причины, чтобы отбросить идею о том, что Меровинги есть потомки этой пары20.
Очевидно, что привлекательность Марии Магдалины заключена в чем-то еще, чем-то ускользающем, но вполне осязаемом. Намеки на это видны в самой силе ее образа в нашей культуре, но именно во Франции реально существовавшая женщина, предположительно, завершила свое земное бытие. Самым знаменитым повествованием о Магдалине во Франции является книга «Золотая легенда» Жака де Воражина (1250 год)21. В этой книге архиепископ Генуи, доминиканец де Воражин, характеризует ее как Illwninata и Illuminatrix — Просвещенную и Просвещающую, — что особо интересно, поскольку именно такая роль отведена ей в «запрещенных» гностических Евангелиях. В книге и речи нет о том, что она духовно чуждая из-за того, что она женщина.
Как и во всех легендах, существует несколько вариантов основного сюжета, который всегда остается неизменным. Вскоре после Распятия Мария Магдалина вместе со своими близкими и некоторыми другими — кто эти другие, в разных вариантах говорят о разных людях — по морю прибыли на побережье, которое сейчас стало частью Прованса. Среди этой группы изгнанников был легендарный первый епископ Прованса*, которого называют одним из семидесяти двух учеников Иисуса; Мария Иаковлева и Мария Самомия, тетки Иисуса; чернокожая служанка по имени Сара и Иосиф Аримафейский, богатый друг Иисуса, которого чаще связывают с историей Гластонбери. Почему они отправились в опасное и полное лишений путешествие, объясняют в разных вариантах по-разному. По одной из версий, они бежали от гонений, которым подвергалась новая Церковь в Иудее; по другой версии, враги специально отправили их в море на корабле без руля и весел. Берега они достигли только благодаря чуду.
Южная Франция, по средневековым источникам, представляла собой в то время дикий пустынный край, в котором обитали только свирепые язычники. На самом деле Прованс был главной и процветающей частью Римской империи, где мирно сосуществовали римские, греческие и даже еврейские общины: царю Ироду принадлежали там
* Святой Максимин.
обширные поместья. И нельзя сказать, что путешествие было каким-то особенно трудным: это был обычный маршрут торговых судов, ничем не отличающийся, скажем, от торгового пути из Тира или Сидона в Рим. Если эта группа действительно отправилась в Прованс, то сделано это, конечно, было сугубо добровольно, никто их из Иудеи не изгонял.
Во всех версиях легенды говорится, что высадились они там, где сейчас расположен город Сен-Мари-де-ла-Мер. Оказавшись там, группа раскололась, и каждая часть пошла своим путем проповедовать Евангелие. Далее рассказывается, что Магдалина бродила по этому региону, проповедуя и обращая в христианство язычников, а затем стала отшельницей, уединившись в пещере в Сен-Боме. В некоторых версиях указывается, что прожила она неправдоподобный, библейский период в сорок лет, проводя свое время в молитве, обращенной к Иисусу, и в покаянии в грехах. Характерная деталь — верующие убеждены, что она все это время оставалась голой, прикрываясь только волосами, которые служили ей одеждой наподобие звериных шкур Иоанна Крестителя. В конце жизни ангелы перенесли ее к святому Максимину (в то время первому епископу Прованса), который причастил ее перед смертью. Похоронили ее в городе, названном в честь святого Мак-симина.
Замечательная история, но правдива ли она? Во-первых, маловероятно, чтобы Магдалена была отшельницей в пещере в Сен-Боме. Даже официальный хранитель католической святыни признает, что она никогда там не была22. Однако это место имеет некоторое значение. В римские времена оно было явно не подходящим для отшельничества, поскольку располагается в густонаселенном районе, и именно эта пещера была местом
поклонения богине Диане Люцифере (богине, «приносящей свет», или Illuminatrix — просвещающей).
Обнаженная — хотя и не стриженая — Магдалина непременно должна была стать центром внимания, и вряд ли она была одна в этом месте молений, поскольку в пещере постоянно толпились многие другие жрицы и паломники. Обращение в христианство язычников, конечно, процесс, хорошо известный из истории, но в этой легенде усматривается намек на нечто иное.
(Интересно, что Арль — самый близкий к месту высадки Магдалины густонаселенный город, — был главным центром культа Исиды23. Эта неприветливая, болотистая земля, видимо, была местом обитания нескольких сект, поклоняющихся этой богине, и, несомненно, здесь скрывались приверженцы этого культа и в христианские времена.)
На самом деле превращение чувственной красавицы Магдалины в изможденную, слезливую отшельницу представляет собой намеренную христианизацию другой истории: все ключевые моменты взяты из легенды V века о святой Марии Египетской, которая тоже была проституткой, превратившейся в отшельницу. Ее покаяние в пустынной Палестине длилось сорок семь лет. (Старые привычки отмирают долго, она оплатила морякам дорогу, как и прежде, своим телом, но замечательно то, что благодаря этому поступку она считается еще «святее».)
Несомненно — а также в свете доказательств, которые будут приведены далее, — история о «кающейся» Магдалине является созданной преднамеренно средневековой Церковью, чтобы сделать образ Магдалины более приемлемым. Но, вскрыв то, что она не делала, мы не прояснили ни ее истории, ни характера личности. Снова и снова мы сталкиваемся со странной привлекательностью этой женщины, которая кажется более значимой, чем определено современным понятием «харизма», чье обаяние не только пережило века, но, по всей видимости, возрастает и в наше время.
Имеются тысячи легенд о житии святых, одни более правдоподобны, чем другие, но, как это ни печально, большинство из них представляют собой сказки. Почему же житие Марии Магдалины должно отличаться от других?
Почему в этой легенде должно содержаться зерно истины? Многие критики утверждают, что легенда о Марии Магдалине во Франции является просто фальсификацией, состряпанной хитрыми французскими публицистами, которые стремились создать подложное библейское оправдание самих себя (подобно историям о том, что мальчиком Иисус посетил западную часть Англии).
Невозможно отрицать тот факт, что многие детали истории пребывания Магдалины во Франции являются позднейшими добавлениями, но есть основания предполагать, что история в целом основана на действительных фактах. Претензии на то, что Иисус посетил западную часть Англии, в то время весьма отдаленную часть Римской империи, можно назвать чрезмерными, но путешествие обеспеченной независимой женщины до процветающей провинции на берегах полностью романизированного Средиземного моря представляет собой событие вполне вероятное. Но еще более достоверной эту историю делает та роль, в которой она выступает: она проповедница. Как мы уже знаем, ранняя Церковь называла ее Апостолом Апостолов, но в Средние века было немыслимо отвести такую роль женщине. Если бы, как утверждают некоторые критики, легенда была составлена средневековыми монахами, то они вряд ли отвели бы ей исключительно мужскую роль Апостола. Это позволяет предположить, что история основана на действительных событиях, имевших место, хотя легенда и была приукрашена в последующие века. Особо важно
отметить полное согласие историков в том, что христианство утвердилось в Провансе в I веке24.
Расположившись в Марселе, мы начали посещать главные места, известные по легенде о Марии Магдалине.
Расследование, как и сама история, началось в Сен-Ма-ри-де-ла-Мер, городке, который расположен в двух часах езды на автомашине от Марселя в Камарге, болотистой местности со множеством водоемов — etangs, — где Рона впадает в Средиземное море. Сен-Мари представляет собой единственный город в местности, где занимаются в основном разведением лошадей, которыми столь славится Камарг. Кроме того, Камарг является заповедником, где обитает большое количество птиц, в том числе фламинго, посещающих эти берега, прилетая из Африки. В целом эти места довольно дикие, воздух здесь в сумерках гудит от туч москитов. После долгого путешествия вдоль болот из Арля прибытие в Сен-Мари, процветающий город, переполненный туристами, поражает. Как и на остальной части Камарга, на нем лежит отчетливый испанский оттенок вплоть до арены для боя быков, расположенной рядом с пляжем. Похожая на галеон церковь Нотр Дам де ла Мер возвышается над низкими домами города, что неудивительно, поскольку эта церковь XII века была построена как крепость из-за того, что располагалась в отдаленном прибрежном городке, который постоянно находился под угрозой нападения пиратов и других врагов25.
Почитают здесь трех Марий: Марию Магдалину, Марию мать — Иакова-младшего и Иосии и Марию Сало-мию. Церковь представляла собой особый интерес для короля неаполитанского и сицилийского Рене Анжуйского (1408—1480), бывшего, согласно данным Братства Сиона, одно время Великим Магистром. Добрый король Рене — имя, под которым он вошел в историю, — был преданным поклонником Магдалины и получил от папы разрешение вскрыть ее склеп. Он нашел в нем два скелета, которые были провозглашены скелетами Марии Иаковлевой и Марии Саломии, но никаких следов останков Марии Магдалины не было. Внутри церкви имеется любопытный алтарь, посвященный Саре Египетской, которая предположительно была служанкой Марий. Считается, что она была чернокожей, и сейчас является покровительницей цыган, которые собираются в городе 25 мая каждого года на праздник, устраиваемый в ее честь.
Они избирают цыганскую королеву года перед статуей Сары, затем устраивают шествие со статуей, которую в процессе специальной церемонии окунают в море. Естественно, это событие стало наиболее значимой туристической достопримечательностью этого района, которая многие годы привлекает множество туристов, в том числе людей известных, например, Боба Дилана, столь вдохновленного этим событием, что он написал про него песню26. О другом знаменательном посещении города говорит табличка на площади, прикрепленная к стене церкви: город посетил кардинал Анжело Ронкалли (1881 — 1963), в то время посол Ватикана во Франции, который впоследствии стал папой Иоанном XXIII. Считается, что он тоже был членом Братства Сиона, хотя Жан Кокто утверждал, что Иоанн XXIII был Великим Магистром27. Следуя далее по предполагаемому маршруту Марии Магдалины, мы прибыли в духоту и толкучку Марселя, где она проповедовала. Из двух кафедральных соборов, которые стоят бок о бок, один насчитывает всего 150 лет и функционирует до сих пор. Хотя в его убранстве превалирует тема Магдалины, это, по всей вероятности, всего лишь дань местной традиции. Интерес представляет древнее строение Vieille Major, в котором имеются подлинные изображения жизни и работы святой в этих местах. И, как и в соборе Нотр Дам де Франс в Лондоне, купол оформлен в виде гигантской паутины. К сожалению, признанный небезопасным кафедральный собор для публики закрыт.
Построенный в XII веке на месте церкви пятого века собор пропитан духом древнего поклонения Магдалине. Там не только имеется придел, посвященный исключительно
Магдалине, но также придел святого Северина с серией барельефов, на которых изображены сцены из ее жизни, которые принимал лично Рене Анжуйский. На одном из них показана проповедующая Мария, что усиливает отраженный в гностических Евангелиях образ Магдалины как апостола. Если ее проповедь язычникам была успешной, то рядом должен был быть кто-то, крестивший их в христианскую веру, но кто это был? А может быть, именно она, Апостол Апостолов, взяла на себя эту роль?
По местной традиции она должна была проповедовать на ступенях старого храма Дианы. Это здание не стало основанием для любого из двух кафедральных соборов Марселя, но располагалось на пересечении нескольких улиц в двухстах метрах от соборов. Не осталось ничего, напоминающего об историческом значении этого места, но есть что-то убедительное в настойчивых уверениях местных жителей, что это неприметное место и есть то самое, где когда-то вела проповедь Мария Магдалина.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Не исключено...
СообщениеДобавлено: 13 май 2011, 12:23 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14623
За фортом Святого Иоанна Крестителя и живописным портом с его знаменитым, хотя и дурно пахнущим, рыбным рынком расположено аббатство Святого Виктора. Это еще одно примечательное религиозное место: здесь с начала V века расположен монастырь, который был построен на месте языческого кладбища. Существующее сейчас здание было построено в XIII веке, но его склеп гораздо старше, и там имеется много саркофагов еще римских времен. В склепе имеется также подобная пещере часовня, посвященная Магдалине. Но для нас наибольшей достопримечательностью этого места была статуя Нотр Дам де Конфешн XIII века. С младенцем на руках изображена чернокожая женщина. Это одна из легендарных и вызывающих бурные споры Черных Мадонн.
К востоку от Марселя находится Сен-Бом: большая пещера, где Мария Магдалина предположительно прожила свои последние дни отшельницей. Крутая извилистая дорога взбирается практически на тысячу метров вверх и затем выходит на плато, на котором стоит небольшая группа зданий, составляющих деревушку Сен-Бом. Отсюда ведет длинная знойная дорога через лес до грота, который сейчас считается католической святыней. Однако здесь открытий не предвиделось, поскольку, как было сказано раньше, Церковь назначила Сен-Бом местом действия придуманной истории, аналогичной истории другой блудницы — святой Марии Египетской, причем действие этого предания происходит в то время, когда грот был местом поклонения языческой богине. Созданный миф имел двойную ценность: превратил инакомыслящую Магдалину в человека, которому Церкви было легче покровительствовать, а также сделал языческое место идолопоклонства христианской святыней.
Из Сен-Бома дорога повела нас дальше, к предполагаемому месту смерти и захоронения Марии Магдалины, в Сен-Максимине-ла-Сен-Бом. Когда мы прибыли туда, в самом разгаре был ежегодный праздник в ее честь. Знаменитое шествие с головой Магдалины начинается со службы в базилике Сен-Мария-Магдалина, затем реликвию, которая обычно хранятся под замком в ризнице, водружают на носилки и несут по предписанному маршруту по извилистым узким улочкам Сен-Максимина. Оркестр из трубачей и барабанщиков в традиционных костюмах Прованса возглавляет шествие, состоящее из епископов, священников, монахов-доминиканцев и уважаемых граждан. Затем следуют двое носилок с фигурами двух святых. Затем после долгого ожидания появляется голова, обрамленная небольшими золотыми медальонами, расположенными по кромке балдахина, драгоценная реликвия производит впечатление предмета огромной важности. Горожане с копьями образуют символическую охрану вокруг носилок, и такова притягательная сила реликвии, что мы заметили полностью забывшую о скромности молодую женщину, которая перегнулась через перила балкона, чтобы лучше видеть, — на ней не было даже нитки. (Найдутся люди, которые скажут, что только в таком виде и надо чествовать такую святую.)
Куда бы ни доставляли реликвию, происходит это под навязчивое исполнение специального гимна Марии Магдалине, который поют как священники, так и народ, кульминация которого — оглушающее общее пение в сопровождении всемирно известного органа в самой базилике. Но не является ли вся эта красочность всего лишь прикрытием? Говорит ли эта церемония что-нибудь о самой Марии Магдалине, самой загадочной женщине Нового Завета?
Утверждают, что ее мощи были обретены в склепе церкви в Сен-Максимине 9 декабря 1279 года Карлом II Анжуйским, графом Прованским. То, что считают ее мощами, было обнаружено в дорогом алебастровом саркофаге, который датируется пятым веком. Объяснение столь позднего захоронения найдено в документах, которые находились там же. В них было сказано, что в 710 году ее прах был спрятан в другом саркофаге, чтобы уберечь от осквернения сарацинами, которые могли напасть на побережье, и только с этой даты ведется регулярная хроника. Мощи все еще находятся в каменном саркофаге в склепе базилики, хотя голова в золотой оправе покоится в ризнице. Карл Анжуйский финансировал строительство базилики, и он же — с согласия папы — отдал ее под опеку Доминиканского Ордена. Сооружение, к строительству которого приступили в 1295 году, продолжалось 250 лет, но — как и в случае многих кафедральных соборов — так и не было окончательно завершено. Карл намеревался сделать собор местом паломничества к мощам Магдалины, хотя он и не обрел такой славы, как, например, собор святого Иакова в Компостела28.
Средневековая торговля святынями даже в те времена осуждалась образованными людьми как вульгарное мошенничество за счет благочестивых людей. Тысячи паломников и верующих рекой сыпали деньги в мошну тех церковных властей, кто заявлял о наличии у них подлинных священных реликвий. Разумеется, наиболее драгоценной святыней считалось тело святого или, по меньшей мере, частицы его мощей. Куда бы вы ни направились в христианском мире, везде вы могли найти ноготь большого пальца одного святого либо ухо другого. Однако даже самые циничные и наглые из владельцев реликвий не смели претендовать на владение чем-либо, связанным с самим Иисусом, потому что он вознесся на небо. Самое ценное, чем они смогли обзавестись, — колючки из «тернового венца» или щепки от подлинного креста, на котором его распяли. Их было столь много, что все вместе они образовали бы настоящий лес. В наши дни очень немногие комментаторы, особенно те, кто не связан с католической Церковью, сомневаются в том, что почти все так называемые реликвии являются подделками, признавая, что они апеллируют к столь возвышенным чувствам, что помимо вреда наносят оскорбление.
Как ни печально, следует признать, что и «мощи Марии Магдалены» в соборе в Сен-Максимине совершенно определенно являются подделкой, и можно доказать поддельность документов: в них использована система дат, принятая в XIII веке, значительно отличающаяся от принятой в VIII. Кроме того, сарацины в то время Франции не угрожали29.
Однако в этой истории есть элементы, которые позволяют предположить, что с этой подделкой связано нечто большее, что простое желание нажиться. Действительно, владение реликвией было делом весьма прибыльным, но там, где дело касалось великих исторических личностей, часто действовала совсем иная мотивация. Например, предполагаемые останки короля Артура и его королевы были найдены в Гластонбери в XI веке. Большинство людей подумали, что это было просто желание аббата сделать свое аббатство известным, но был в этом деянии и иной элемент. В это время англичане покоряли Уэльс, а для его жителей король Артур был легендарным героем, символом их независимости, который — и в это свято верили — не умер, но когда-нибудь в будущем вернется, чтобы встать на их защиту против врагов. Провозгласив найденный труп останками короля Артура, англичане нанесли мощный психологический удар жителям Уэльса.
Считалось, что мощи Марии Магдалины покоятся в Везуле в Бургундии, куда их доставили из Прованса и хранили под алтарем аббатства Сен-Мария-Магдалина, но никто их не видел. Затем в 1265 году Сен-Луи, известный коллекционер и почитатель реликвий, приказал вскрыть место их хранения, и два года спустя мощи достали из под-спуда, организовав грандиозную церемонию, в которой он принял участие. К сожалению, монахи Везуля нашли всего лишь несколько костей в металлическом гробу, а не полный скелет, на который рассчитывали30. Девятнадцатилетний Карл II Анжуйский, как племянник Луи, присутствовал на этой церемонии. После этой церемонии Карл пришел к выводу — по причинам, оставшимся неизвестными, — что подлинные мощи Магдалины все еще находятся где-то в Провансе, и решил найти их. Его увлечение Марией всегда удивляло ученых, и один французский историк написал: «Хотелось бы знать, откуда принц почерпнул такую преданность»31. Карл приказал произвести раскопки под церковью Сен-Максимина и лично принял в них участие. Хотя реликвия, которая была найдена, была подделкой, судя по действиям Карла, он искренне верил в ее подлинность. Однако существует и другая вероятность: «обнаружение» реликвии в Сен-Максимине было запланированной акцией, чтобы прекратить дальнейшие поиски реликвии, а Карл и его семья тем временем тайно продолжали поиск..
Когда были обретены мощи, Карл обратился к папе с просьбой об официальном признании этой реликвии, дезавуировании реликвии в Везуле и согласии на строительство базилики, и в 1295 году папа удовлетворил его просьбы. Однако, по всей видимости, имело место и нечто большее, поскольку известно, что Карл провел тайное совещание с местными архиепископами. Кроме того, он настаивал, чтобы опека над реликвиями была поручена доминиканцам, хотя реликвией уже занимались монахи Ордена Святого Бенедикта. Доминиканцы не хотели этого и приняли реликвию только по прямому приказу папы. Базилика была отнесена к прямой юрисдикции папы, а не местного архиепископа, но это решение вызвало столь мощный протест, что Карл был вынужден послать войска, чтобы помочь новому доминиканскому хозяину и представителям папы официально вступить в свои права32. Любопытно, что в конечном итоге доминиканцы приняли Магдалину в качестве своей официальной покровительницы в 1297 году с титулом «дочери, сестры и матери» Ордена33. Как уже говорилось, потомок Карла Рене Анжуйский (предполагаемый Великий Магистр Братства Сиона) в равной степени высоко ценил Марию Магдалину. Говорили, что у него была чаша, выполненная в стиле Грааля, с загадочной надписью:
«Тот, кто выпьет до дна, увидит Бога. Тот, кто выпьет до дна залпом, увидит Бога и Марию Магдалину»34.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Не исключено...
СообщениеДобавлено: 16 май 2011, 00:43 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14623
Несомненно, что Мария Магдалина имела очень большое значение для семейства королей Анжуйских, но в их прочной и долголетней привязанности кроется какая-то тайна. Факт раскопок Рене Анжуйского в Сен-Мари-де-ла-Мер — явно в поисках останков Магдалины — достаточно странный, поскольку 200 лет назад Карл Анжуйский нашел их в Сен-Максимине. По всей видимости, несмотря на неоднократные утверждения с разных сторон о владении этой реликвией, останки Марии Магдалины на самом деле так и не были найдены.
В Марселе мы нашли одну из странных Черных Мадонн, которая, как нам было известно, тесно связана с преданием о Магдалине, хотя как и почему, нам было неясно.
Эти религиозные статуи в точности соответствуют обычным изображениям Мадонны с младенцем, но по какой-то непонятной причине Мадонна исполнена чернокожей.
Надо сказать, что эти произведения особой любовью Церкви не пользуются, которая считает их по меньшей мере подозрительными. Выдвинуто множество теорий, объясняющих
этот факт. Какую связь они могут иметь с Марией Магдалиной, которая относится к народам Среднего Востока и которую традиционно считали бездетной? Мы решили исследовать культ Черной Мадонны в надежде найти этому объяснение35.
Известные также под названием Черных Девственниц, каждая из этих статуй становится центром поклонения, где бы она ни находилась. Хотя Черные Мадонны встречаются по всей Европе, включая Польшу и даже Великобританию, наибольшее их число — около 65%, по данным исследования 1985 года Яна Бегга, находится во Франции, причем преимущественно в южной ее части36.
Хотя вокруг этих статуй всегда образуется круг ярых почитателей, происходит это всегда на местном уровне и никогда официально не признается и не поддерживается католической Церковью. Как мы могли убедиться на собственном опыте, существует нечто «не очень хорошее» в связи с Черной Мадонной. Ян Бегг пишет в своей книге «Культ Черной Мадонны» (1985 г.):
«...когда 28 декабря 1952 года на заседании американской Ассоциации по развитию науки был представлен доклад о Черных Мадоннах, была проявлена откровенная враждебность: все священники и монаществующие, присутствующие в аудитории, покинули ее»37.
Далее он упоминает, что помимо откровенной враждебности большинство современных священнослужителей либо не проявляют интереса к ней, либо ничего не знают и не имеют желания узнать.
В поисках материала для своей книги Бегг часто посещал те места, где имеется Черная Мадонна, и обнаружил, что, как правило, местный священник притворялся незнающим о такой или говорил, что она почему-то исчезла или что-нибудь в таком же роде. Вместе с тем, где бы ни была Черная Мадонна, где бы ее вновь ни обнаружили, везде она окружена фанатичным почитанием местных прихожан. Так что же в этом культе вызывает такую антипатию канонического католицизма?
Есть много теорий, объясняющих черную кожу Мадонны, от совсем смешных до возвышенных, хотя превалируют первые. Ян Бегг приводит дословно разговор между его коллегой и священником по этому вопросу: «Отец, почему Мадонна черная?». Священник отвечает: «Сын мой, она черная потому, что у нее черная кожа»38. Есть и другие объяснения: насмешливое предположение, что статуя почернела от времени за многие века под воздействием дыма от свечей. Разумеется, тот факт, что остальные статуи в церкви можно отмыть, в расчет не принимается. Люди не столь наивны, чтобы ошибочно поклоняться просто неумытой Мадонне в течение веков, причем с редкой, особой страстностью. Кроме того, многие из них были покрашены в черный цвет или сделаны из соответствующего материала, например черного дерева, следовательно, есть основания предполагать, что они намеренно были сделаны черными.
Возможно, более приемлемой была бы гипотеза, что эти статуй темные потому, что их привезли с собой крестоносцы из мест, населенных людьми с темной кожей.
Однако неоспорим тот факт, что большинство Черных Мадонн были изготовлены на том месте, где им поклоняются, и не являются копиями тех произведений, которые привезли с собой из экзотических стран крестоносцы. Есть еще одна, гораздо более убедительная теория. Черные Мадонны почти всегда ассоциируются с гораздо более древними местами поклонения язычников59. И хотя христианизация таких мест была явлением, достаточно широко распространенным в Европе, черный цвет этих фетишей позволяет предположить
продолжение поклонения языческой богине, но уже обряженной в христианские одежды. Вот почему предположительно Церковь относится к ним с таким презрением, хотя страсть, с которой им поклоняются, делает невозможным прямой запрет. Кроме того, для запрета требуется обоснование — во всяком случае, в наши дни, — которое, несомненно, привлечет внимание к поклонению, насчитывающему уже более 2000 лет.
Сама по себе связь с язычеством не объясняет, почему Мадонны черные, несмотря на заявления апологетов христианства, что любая такая связь должна, хотя бы символически, быть «темной». Многие из этих мест были ранее местами поклонения таким дохристианским богиням, как Диана и Кибела, которая была черной в течение длительного времени, когда ей поклонялись.
Еще одной богиней, которую иногда изображают в черном облике, была Исида, культ которой был весьма распространенным в Средиземноморском бассейне даже в христианские времена. Сестра Нефтиды, она была богиней со многими лицами, среди ее особых даров выделялись магия и исцеление, и, помимо этого, она ассоциировалась с морем и луной. Ее супруга Осириса, бога подземного мира и смерти, тоже изображали черным. Его предал и убил злой бог Сет, но супруга своей магией воскресила его, чтобы зачать совместного ребенка Гора.
Общеизвестно, что ранние христиане многое заимствовали из иконографии Исиды для изображения Мадонны. Например, ее наградили некоторыми из титулов Исиды, такими как «Звезда моря» (Stella maris) и «Царица неба».
А Исиду традиционно изображали стоящей на полумесяце или со звездами в волосах или вокруг головы: и это перешло к Деве Марии. Но наиболее поразительным является сходство изображения матери с младенцем. Христиане могут верить, что статуи Девы Марии с младенцем Иисусом на руках являются исключительно христианской иконографией, но на самом деле концепция Мадонны с младенцем к христианским временам уже прочно утвердилась в культе Исиды40.
Исиде тоже поклонялись как святой девственнице. Хотя она и была матерью Гора, этот факт не смущал умы миллионов, в нее верующих. Современным христианам предлагают принять девственные роды как акт веры и как реальное историческое событие, в то время как верующие в Исиду и другие язычники с такой дилеммой не сталкивались. Для них Зевс или Венера многократно посещали землю: главное в том, что они были материальны, имели тело. Каждый бог отвечал за свою собственную область человеческой жизни, например, египетская богиня Маат воплощала концепцию справедливости как в материальном мире, так и в загробном, когда души покойников взвешивали на весах. Боги были идеалом, а не историческими личностями. Верующие в Исиду не тратили время на поиски одежд, в которые могло быть обернуто тело Осириса, не придавали значения щепке от ящика, в который его положили. Их религия не была ни простой, ни невежественной, язычники отлично понимали психику человека.
Исиде поклонялись и как девственнице, и как матери — но не как матери-девственнице. По всей вероятности, верующие в Исиду считали откровенно неприемлемой идею о непорочном зачатии: их боги могли творить чудеса, но не требовали от них веры в столь невероятное. Поклонение основным богиням подчеркивало их «женственность» путем разделения ее на три главных аспекта, каждый из которых соответствовал реальной жизни женщины. Первое Девственница, затем Мать, затем Старуха — все три связаны с новой луной, полной луной и ущербной луной. Каждая богиня, включая Исиду, претерпевала весь женский опыт, включая сексуальную любовь, и, следовательно, могла помочь женщине в решении проблем на любой стадии жизни в отличие от Девы Марии, предполагаемая чистота
которой становилась непреодолимым барьером для тех, кто хотел бы поделиться с ней своими сексуальными проблемами.
Исиду, полнокровную женщину, которая олицетворяет полный женский цикл, иногда изображали черной. Ее культ был распространен гораздо шире, чем предполагается. Например, храм, посвященный ей, был даже в Париже, и есть доказательства, что это был не изолированный островок веры. Исида, прекрасная богиня, девушка-женщина, которой можно молиться, была абсолютно всем, что привлекает женщин любой культуры. При появлении патриаршей Церкви ее первым инстинктивным желанием было уничтожение поклонения языческой богине. Но нужда в богине была слишком сильна и представляла собой угрозу отцам церкви. Поэтому Дева Мария получила право на существование в виде выхолощенной версии Исиды, совершенно незнакомой с биологическими, эмоциональными и духовными императивами реальных женщин, подменная богиня, созданная женоненавистниками для женоненавистников.
Точно установлено, что места, где находится Черная Мадонна, ассоциируются с культовыми капищами язычников, но есть между ними и другая связь, не столь широко общепризнанная. Снова и снова эти загадочные статуи и вековое им поклонение процветают рядом с Марией Магдалиной. Например, знаменитая черная статуя Святой Сары Египетской находится в Сен-Мари-де-ла-Мер — том самом месте, где высадилась Магдалина после ее путешествия из Палестины. И в Марселе имеется не менее трех Черных Мадонн, одна из которых находится в склепе базилики святого Виктора, сразу перед подземной часовней, посвященной Марии Магдалине. Другая стоит в «своей» церкви в Аи-ен-Прованс (поблизости от того места, где Мария Магдалина была похоронена) и еще одна — в главной городской церкви святого Савояра.
Связь между культом Марии Магдалины и культом Черной Мадонны неоспорима. Ян Бегг отмечает, что не менее пятидесяти центров поклонения Магдалине имеют также приделы, посвященные Черной Мадонне41. Изучение карт мест во Франции, где имеется Черная Мадонна, показывает, что наибольшее их число сосредоточено в округе Ли-он/Виши/Клермон-Ферран с центром в гряде холмов, называемых горы Магдалины. Много Черных Мадонн находится также в Провансе и в Восточных Пиренеях — оба места тесно связаны с легендой о Марии Магдалине. Ясно, что связь между двумя культами существует, но по какой причине — непонятно.
Здесь снова мы сталкиваемся с Братством Сиона, поскольку — хотя это факт малоизвестный — оно особо заинтересовано в культе Черной Мадонны. (Кстати, весьма интересен тот факт, что это не упомянуто в книге «Святая Кровь и Святой Грааль», хотя два автора книги из трех, Майкл Бейджент и Ричард Ли, опубликовали статьи на эту тему в журнале «Необъяснимое» в то самое время, когда их книга вышла в свет42.) Несколько мест, которые ассоциируют с деятельностью Братства, имеют Черных Мадонн, например, Сион-Вадемон и то место, Блуа в долине Луары, где традиционно встречаются члены Братства для избрания Великого Магистра43.
Для Братства культ Черной Мадонны является центральным. Члены Братства выделили одну из них, находящуюся поблизости от Авиньона, для особого поклонения. Эта Мадонна известна как «Нотр Дам де Люмьер»44. Для них сомнений в реальной значимости Черных Мадонн не возникает. Пьер Плантар де Сен-Клер недвусмысленно пишет: «Черная Мадонна — это Исида, и имя ей Нотр Дам де Люмьер»45.
Но нет ли здесь некоторого расхождения по поводу возможной связи между Исидой/Черной Мадонной и пристрастием Братства к роду Меровингов? Плантар де Сент-Клер объясняет связь между Братством и Черными Мадоннами тем, что поклонение им
началось по инициативе Меровингов. Даже отбросив в сторону свое неверие в реальность существования рода, такое объяснение плохо вяжется с претензией на родословную Меровингов, начало которой положили евреи из колена Давидова. Бегг отмечает и другое расхождение: в то время как поклонение членов Братства Исиде сейчас можно рассматривать как попытку найти корни Братства в римских временах и ранее, женщины-богини, которым молились в Галлии, были представлены в основном Дианой и Кибелой, но не Иси-дой. Плантар де Сен-Клер настаивает, что Братство особо связано именно с Исидой — но почему? Бегг предполагает, что это намек на какую-то важную связь с Египтом46.
Если и есть легендарная фигура, через которую можно найти ответ на эту загадку или представляющая собой мостик между языческой и христианской традициями, которые сошлись вместе в культе Черной Мадонны, то это только Мария Магдалина. Мы видели, как она важна для Братства, которое воспринимает Черную Мадонну как Исиду. Мы видим, насколько важна она для Братства, которое Черных Мадонн считает Исидами. Но почему знаменитая христианская кающаяся святая ассоциируется с древними языческими местами поклонения?


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Не исключено...
СообщениеДобавлено: 17 май 2011, 02:09 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14623
Один след можно найти в Песне Песней. Считается, что их автор царь Соломон, написавший стихи в честь роскошных прелестей царицы Савской. Как ни странно, одно из этих стихотворений читается в католических церквях в день, посвященный Марии Магдалине. В нем говорится (Песнь Песней 3:1-4):
На ложе моем ночью искала я того, которого любит душа моя, искала его и не нашла его.
Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать того, которого любит душа моя; искала я и не нашла его.
Встретили меня стражи, обходящие город: «Не видели ли вы того, которого любит душа моя?»
Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя, ухватилась за него и не отпустила его, доколе не привела в дом матери моей и во внутренние комнаты родительницы моей.
С самых первых христианских времен Песнь Песней ассоциировали с Марией Магдалиной47. В данном случае, возможно, в стихах содержится некий намек, поскольку женщина говорит «Я черна, но красива», что представляется еще одним связующим звеном с культом Черной Мадонны48 и, если верить в этом отношении Братству, то и с египетской богиней Исидой.
Все это сбивает с толку, поскольку помимо нескольких очевидных связующих звеньев между Магдалиной и Черными Мадоннами есть также несколько связей между этой святой и Песней Песней.
Хотя подобно женщине из Песни, плач которой там приведен, Исида отправилась на поиски своего мужа Осириса, какую параллель можно найти здесь с Марией Магдалиной? Сначала кажется, что прямого ответа нет. Кажется, что, как ни складывай, все известные факты в схему не уложатся.
Принять в расчет следует и еще одно обстоятельство, еще более сбивающее с толку. Прованс, дом Магдалины и нескольких Черных Мадонн, пропитан духом еще одной значимой фигуры из Нового Завета — Иоанна Крестителя. Нас поразило в этом районе количество церквей, посвященных ему, и количество мест, носящих его имя.
В Марселе помимо церкви, посвященной Крестителю, есть форт Святого Иоанна, построенный Орденом Госпитальеров, который до сих пор стережет вход в бухту.
В Ауен-Прованс мы обнаружили огромную церковь Святого Иоанна Мальтийского. На улице, ведущей к ней, имеется большой барельеф с изображением сцены усекновения его главы.
Везде, где мы бывали, мы сталкивались с одним и тем же необъяснимым явлением: в местах наибольшего сосредоточения мест, связанных с Магдалиной, имелось также большое количество — выше среднего — церквей, посвященных Пророку и Предтече Иоанну Крестителю. Возможно, именно это, довольно странное, обстоятельство вынудило Яна Бегга на следующее размышление.
История Черной Мадонны может тайно содержать нечто еретическое такой силы, что вызовет изумление и шок даже у наших современников. Более того, эта ересь может затронуть политические силы, все еще достаточно влиятельные в современной Европе49.
Разумеется, большое количество зданий, посвященных Иоанну Крестителю, можно легко объяснить тем, что Орден Госпитальеров (позднее получивший известность как Мальтийский Орден) особо поклонялся ему, а госпитальеры имели сильное влияние в этом районе. Но на юге Франции была и другая сила, которую нельзя не принимать в расчет, — еще более знаменитый Орден Храмовников-тамплиеров, а они тоже питали особую склонность к почитанию Крестителя.
Находясь в Провансе, мы не упустили возможность побывать в районе Сен-Жан-Кап-Ферра, который сделал своим домом Жан Кокто. Путь от Марселя до Ниццы показался нам очень долгим, хотя она расположена всего лишь чуть дальше от роскошного города-государства Монако. Сен-Жан-Кап-Ферра находится в самом конце полуострова, и его история тесно связана со знаменитостями мира кино, такими как Дэвид Нивен, который нашел здесь свое убежище. Здесь расположены великолепные усадьбы, подобие которых можно встретить только в фильмах о Джеймсе Бонде50 — и, в частности, некое Шато Сен-Жан, которое почти угрожающе нависает своими наглухо зашторенными окнами над округой, производя впечатление декорации из фильма Хичкока. И даже на этих полях богатых и знаменитых не все столь материалистично, как кажется: местный акцент на Сен-Жане не случаен.
В деревне имеется церковь, посвященная Иоанну Крестителю, по имени которого названа вся округа. И снова благодарить за это надо рыцарей Мальтийского Ордена, часовня которых все еще стоит на месте бывшего форта на самой оконечности полуострова. Пойнт Сен-Жан, несомненно, превосходное место для наблюдения. Стены часовни увешены табличками в память посещения ее различными Великими Магистрами их Ордена в течение многих лет, и место рядом с ней называется «плас де Шевалье де Мальта» (Площадь Рыцарей Мальтийского Ордена). Над площадью доминирует огромная бронзовая статуя Мадонны с ребенком, которую, несмотря на ее темно-зеленый цвет из-за патины, называют La Vierge Noire — Черной Мадонной. Это еще один пример странной, явно символической связи месторасположения Черной Мадонны с Иоанном Крестителем.
Однако неожиданную связь с Братством Сиона вы найдете на Большой Земле неподалеку отсюда. В городке Вилл-франк-сюр-Мер у бухты стоит небольшая часовня, которую посещают местные жители — члены рыбацкой общины. Из-за этого она посвящена святому Петру, но наибольший интерес вызывает ее убранство, поскольку расписана она была Жаном Кокто, завершившим свою работу в 1958 году, хотя мечтал он об этом многие годы. В результате убранство церкви полностью задумано и исполнено им: от замены
штукатурки на стенах до внешнего вида подсвечников. Получилось в конечном итоге нечто, как бы помягче сказать, фантастическое. Убранство слегка напоминает убранство масонских храмов, хотя роспись в гораздо большей степени сюрреалистическая. Повсюду разбросаны пристально глядящие глаза: огромные глаза нарисованы по обе стороны от алтаря, но россыпь маленьких глаз буквально испятнала все поверхности, стены разукрашены изображениями своеобразных фигур, например женщины, поднявшей три пальца, несомненно, к наблюдателю. Из всех странных групп фигур и символов в часовне наше особое внимание привлекли изображения цыган: они танцуют в компании с богинеподобной девушкой — явная аллюзия с ежегодной церемонией в Сен-Ма-ри-де-Ла-Мер. Зрелище это довольно странное для, во-первых, совсем другого конца Прованса и к тому же в часовне святого Петра, который, согласно апокрифическим Евангелиям, враждебно относился к Марии Магдалине, столь любимой Братством.
Кокто расписал эту часовню непосредственно перед тем, как приступил к работам в Лондоне, и в обоих случаях посетитель уходит из помещения с тяжелым чувством: как будто скрытый символизм образов проникает в подсознание с посланием, которое сильно отличается от того, что должно быть в христианском здании.
Приблизительно в тридцати пяти километрах от роскоши Ниццы расположена группа деревушек, которые образуют часть вырисовывающейся схемы сосуществования мест, посвященных Марии Магдалине и Иоанну Крестителю. Вдоль долины реки Везуви проходит когда-то очень важный путь от Альп к побережью, и вблизи от этого района мы нашли несколько мест с именами, вызывающими те же ассоциации, что и округа Сен-Жан-Кап-Ферра. Например, деревня Святой Магдалины (обратите внимание!) расположена около местечек с названиями Мари и Сен-Жан.
И это не все. Там же находится старинный город тамплиеров Утелль, средневековые дома которого все еще сохранили эзотерические знаки алхимиков; далее по долине стоит Рокьюбиллиер, еще одно поселение рыцарского братства. А самый большой город Сен-Мартин-де-Везуби был местом знаменитой массовой расправы с тамплиерами в 1308 году51.
Это родина знаменитой Черной Мадонны la Madone des Fenestres — (Мадонна Окон, хотя ее происхождение оспаривается), которую доставили в округу тамплиеры. Но, по местным преданиям, статую во Францию привезла Мария Магдалина52. Хотя легенда может быть и не основана на факте, но достаточно интересной является местная ассоциация между Магдалиной, культом Черной Мадонны и тамплиерами.
На противоположной стороне долины от Сен-Мартин-де-Везуви находится деревня Венасон, где на скале над единственной дорогой возвышается часовня святого Себастьяна. Внутри ее украшает картина с изображением святого Грата, который когда-то был здесь епископом, держащего голову Иоанна Крестителя. В пяти километрах от этой часовни в деревне Сен-Далмас стоит церковь Святого Распятия, принадлежавшая тамплиерам, — одно из самых древних религиозных строений Франции. На ее стенах висит картина с изображением Саломеи, подающей голову Иоанна Крестителя своей матери, жене Ирода, и приемному отцу царю Ироду.
Разумеется, во многих церквях, как католических, так и православных, имеются изображения и символы Иоанна Крестителя, но обычно в них изображена сцена Крещения Иисуса. Очень мало сцен усекновения главы Иоанна или изображений отрубленной главы, и эти изображения, как правило, считаются приемлемыми только в местах особого поклонения Иоанну Крестителю. В этом районе Франции имеется очень много таких изображений, и это не случайно, поскольку, как мы видели, на этой земле в свое время было очень много тамплиеров и связанных с ними Орденов, а Иоанн Креститель, что всегда было известно,
был святым — покровителем Ордена Храмовников и, следовательно, предметом их особого поклонения. Но почему Иоанн Креститель был столь важен для тамплиеров и рыцарей мальтийского Ордена? Этот вопрос впоследствии станет особо важным в нашем расследовании.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Не исключено...
СообщениеДобавлено: 19 май 2011, 03:33 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14623
Наша поездка в Прованс показала, что за легендами о Марии Магдалине в этом районе стоит нечто принципиально важное, позволила заглянуть в нечто древнее, значительно большее, хорошо организованное — может быть, в более темное. По мере нашего продвижения по ее следам мы начали вскрывать слой за слоем эзотерические ассоциации, многие из которых уходили в глубь веков. Где бы ни была Магдалина, тут же обычно оказывалась и Черная Мадонна, где бы ни был ее культ, оказывалось, что раньше здесь было языческое капище. Другая нить этой паутины соединяла женский триумвират с Братством Сиона и — необъяснимо! — с поклонением тамплиеров Иоанну Крестителю.
На ранних стадиях своего расследования мы осознали, что такая связь существует, но смысл ее понять не могли. Иногда нам казалось, что и не поймем никогда. Но по мере дальнейшего исследования явно несочетаемые факты, легенды и персонажи начали занимать свое место в общей картине — и начала складываться картина, которой мог бы гордиться сам Леонардо.
Не имея представления, насколько дестабилизирующими будут наши открытия, мы покинули Прованс и с головой окунулись в глубины европейской ереси.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛУБИНЫ ЕРЕСИ


Легенды о Магдалине вышли далеко за пределы Прованса, хотя места, связанные с ее земной жизнью во Франции, есть только здесь. Истории о ее пребывании ходят по всему югу, но особенно многочисленны они в районе, примыкающем к Пиренеям на юго-западе и в Арьеже. Говорят, что именно в эти земли она принесла Святой Грааль. Соответственно здесь находится и множество Черных Мадонн, в частности в Восточных Пиренеях.
Оставив позади Марсель и направившись на запад, мы достигли района Лангедок-Руссильон, когда-то одну из самых богатых областей Франции, но теперь одну из беднейших. В этих малонаселенных местах только земля отзывается эхом на слова человека, и миля за милей на ней нет ничего другого, несмотря на возрастающее количество туристов, приезжающих сюда окунуться в пропитанную кровью историю — не говоря уже о вине. И мы, как добрые европейцы, сделали свой вклад в экономику региона, но приехали в первую очередь для исследования прошлого.
Свидетельства бурного прошлого этого региона встречаются на каждом шагу. Развалины замков и древних крепостей, разрушенных по приказам папы и королей, встречаются повсюду, как и предания о жестокости, которая намного превосходила обычную даже по средневековым меркам. Все это результат того, что в Европе если и есть родина ереси, то это Лангедок-Руссильон. Только этим историческим фактом можно объяснить систематическое обнищание этой округи. В других регионах, даже таких, как Босния или Северная Ирландия, редко встретишь пример такого очевидного влияния религии на благосостояние страны.
Лангедок — от Langue d'Oc — местный язык — простирается от Прованса до местности, лежащей между Тулузой и Восточными Пиренеями. До XIII века эта провинция практически не входила в состав Франции: там правили графы Тулузские, которые хотя и присягали на верность французскому королю, но фактически были богаче и мощнее их.
В XI веке эти места были предметом зависти Европы, поскольку намного превосходили остальную ее часть по цивилизованности и культуре. Там были самые передовые для того времени искусства, литература и наука, но в XII веке эта блестящая культура была разгромлена при вторжении с варварского севера. Негодование местного населения по этому поводу не прошло и по сей день. Многие жители предпочитают относиться к своей земле, как к Аквитании по ее бывшему названию. Как мы обнаружили, жители этого района имеют очень долгую память.
Древний Лангедок всегда был рассадником еретических, бунтарских идей, вероятно, потому, что в этой культуре поощрялось новое знание и сложилось толерантное отношение к радикальному новому мышлению.
Центральным элементом этой среды были трубадуры, странствующие менестрели, исполнявшие песни о любви — гимны женскому началу. Традиция куртуазной любви сложилась на идеализированном представлении о женственности, на образе идеальной женщины, богини. Романтические по форме песни трубадуров были насыщены эротикой. Влияние этой традиции простиралось и за пределы Лангедока: она пользовалось особенным успехом в Германии и Низких землях — Нидерландах, где трубадуры были известны под
названием миннезингеры — в буквальном переводе «воспевающие женщин», хотя слово «женщина» в этом слове имеет значение женщины идеальной, изначальной.
Лангедок был свидетелем самого первого геноцида в Европе, когда крестоносцы-альбигойцы (получившие свое имя по названию города Альби — главной крепости катаров) истребили 100 000 людей, зараженных катарской ересью. Именно для искоренения этой ереси была создана инквизиция. Избиение происходило в XII веке, и, вероятно, поэтому известность этого события невелика, о нем редко упоминают в ряду с другими массовыми убийствами. Однако в этом районе рана еще не зажила, и некоторые местные жители считают, что до сих пор существует многовековое официальное замалчивание факта, заговор, направленный на то, чтобы катарская история не получила широкой огласки.
Помимо катарской ереси, район является и всегда был центром алхимии, и несколько деревень свидетельствуют о занятиях алхимией ее бывших жителей, в частности в деревне Алет-ле-Бейнс около Лиму, где дома до сих пор украшены эзотерической символикой. Именно в Тулузе и Каркассоне в 1330-х и 1340-х годах появились первые известные обвинения в участии в шабаше ведьм. В 1335 году шестьдесят три человека в Тулузе были обвинены в занятиях колдовством на основании признательных показаний, полученных с помощью обычных для того времени средств. Главной среди них была молодая женщина по имени Анна-Мария де Жоржель, которая говорила и от имени других, рассказывая о свой вере. Она заявила, что видит мир как поле битвы между двумя богами, богом небес и богом всего мира. Анна-Мария и другие выступали на стороне бога всего мира, поскольку все они думали, что он победит. Это, по мнению судей-священнослужителей, и было «колдовством», но то был простой гностицизм. Другая женщина, которую подвергли такой же обработке, призналась, что посещала «шабаш», чтобы «прислуживать катарам за ужином»1.
В этой области сохранились многие элементы язычества, которые можно обнаружить в самых неожиданных местах. Хотя резные изображения «зеленого человека» — бога растительности, которому поклоняются во многих сельских районах Европы, — можно встретить во многих христианских церквях, таких как кафедральный собор Норвича. Как пишут А. Т. Манн и Джейн Лейн:
«В Пиренейском кафедральном соборе Сен-Бертран-де-Комминж в церковь проникла Лилит: здесь имеется резное изображение крылатой женщины с птичьими ногами, которая родит «Зеленого человека», фигуру, подобную Дионису2».
Этот же маленький городок претендует не много, не мало, как на то, что здесь имеется гробница самого царя Ирода Антипы, римского ставленника в Палестине, казнившего Иоанна Крестителя. Согласно хронике иудейского историка Иосифа Флавия, трио злодеев — царь Ирод, его жена интриганка Иродиада и его падчерица Саломея, названная так за исполнение «Танца семи покрывал», — были сосланы в римский город Лугдунум в Галлию, который теперь стал городом Сен-Бертран-де-Комминж. Ирод исчез без следа, Саломея утонула в горной реке, а Иродиада по местной легенде продолжала жить и возглавила «стаю» ведьм, «летающих на помеле»3.
Другая красочная лангедокская легенда связана с «королевой юга» — (Reini du Midi), титулом графини Тулузской. Ее наиболее знаменитое появление на сцене произошло, когда Герберт Орильякский (около 940—1003), который позднее стал папой Сильвестром II, отправился в Испанию, чтобы выведать секреты алхимии. Сильвестр, считавшийся «самым ученым человеком к востоку от Пиренеев», почерпнул свои знания от Меридианы, предложившей ему «свое тело, состояние и колдовские знания»5. Знания эти, видимо, были алхимические и эзотерические в некой форме, переданные через сексуальное посвящение. Американская писательница-исследователь Барбара Дж. Уокер считает, что имя Меридиана
есть искаженное Мария-Диана, связывая тем самым языческую богиню с легендой о Магдалине в Южной Франции.
Кроме того, в Лангедоке была самая большая колония тамплиеров в Европе, пока их не разгромили в начале XIV века, — до сих пор здесь встречаются руины их замков и укрепленных пунктов.
Если, как мы подозревали, существует гораздо большее число «ересей», связанных с культом Магдалины, чем было найдено нами в Провансе, то их место должно быть именно здесь. Во всяком случае, один из первых крупных городов, который мы должны были проехать по пути из Марселя, знал в своей истории невероятное, страстное поклонение ее имени — и тысячи людей погибли там из-за своей веры в нее.
Сегодняшний Безье находится в округе Лангедок-Руссильон и представляет собой многолюдный город приблизительно в десяти километрах от Лионского залива Средиземного моря. В 1209 году за каждым уцелевшим жителем этого города крестоносцы-альбигойцы вели безжалостную охоту до полного уничтожения. Даже для пропитанных кровью — и часто откровенно странных — анналов этой продолжительной кампании этот эпизод превосходит другие по своей странности.
История эта рассказана несколькими современниками, но мы ограничимся свидетельством монаха-цистерцианца Пьера де Вокс-де-Ферра, записавшего ее в 1213 году. Лично он при этом событии не присутствовал, но составил хронику по рассказам крестоносцев, которые принимали в этом участие. Безье стал центром ереси, поэтому, когда крестоносцы напали на него, там был анклав, насчитывающий 222 катара, в то время как остальное население ересью заражено не было. Неизвестно, был ли катаром сам граф Безье или просто симпатизировал им, но, несомненно, он не преследовал их, и это больше всего разгневало крестоносцев.
Они потребовали, чтобы городские жители либо передали им катаров, либо покинули город, чтобы можно было легко расправиться с оставшимися там катарами. Хотя требование была сделано под угрозой отлучения — немалое наказание в те дни, когда преисподняя была полной реальностью в умах людей, — а альтернатива была достаточно щедрым подарком, предоставлявшим католикам шанс избежать предстоящего избиения, случилось поразительное. Жители города отказались выполнить и то и другое требование. Как пишет Пьер де Вокс-де-Ферра, они предпочли «умереть как еретики, чем жить как христиане». Как сказано в отчете, отправленном папе его представителем, жители города дали клятву защищать еретиков.
В июле 1209 года крестоносцы без особого труда взяли город и убили в нем всех и каждого — мужчин, женщин, детей и священников — и сожгли город. Было убито от 15 000 до 20 000 человек, и только двести из них были еретиками: «не спасало ничто — ни крест, ни алтарь, ни распятие». Именно здесь прозвучала знаменитая фраза: когда папского легата спросили, как отличить еретика от благочестивого католика, он ответил: «Убейте их всех — Бог своих узнает».
Легко понять, что жители города хотели защитить себя от мародерствующей армии, но следует помнить, что им была предоставлена возможность уйти из города. Если же высшей ценностью для них было имущество, то они могли выдать катаров и продолжать жить как жили, не оглянувшись. Однако они остались и подписали себе смертный приговор дважды, приняв клятву защищать катаров. Но что за жизнь на самом деле вели жители города Безье до этого?
Первое: следует обратить внимание на дату массового убийства. Это было 22 июля — день Марии Магдалины, — на важность этого обстоятельства указывают все современные комментаторы. Далее, в церкви Марии Магдалины в Безье за сорок лет до этого был убит местный правитель Раймонд Тренкавель I, хотя причины этого убийства неясны. Кроме того, по меньшей мере не случайной в Безье была связь между Марией Магдалиной и ересью, и это проливает свет на причины альбигойского крестового похода в целом.
Как писал Пьер де Вокс-де-Ферра:
«Безье был взят в день Святой Магдалины. О, высшая справедливость Провидения!.. Еретики заявляли, что Святая Мария Магдалина была спутницей Иисуса Христа... следовательно, есть высшая справедливость в том, что город взяли и еретиков убили в день той святой, которую они столь тяжко оскорбили...»
Каким бы шокирующим для доброго монаха и крестоносцев ни была эта новость, но для абсолютного большинства жителей города это оскорблением не было, недаром они встали рядом с еретиками, хотя им грозила за это смерть. Несомненно, такая вера была местной традицией, глубоко укоренившейся в сердцах и умах людей. Как мы видели, гностические Евангелия и другие ранние тексты без колебаний характеризовали связь между Марией Магдалиной и Иисусом как открыто сексуальную. Но откуда узнали об этом средневековые французы? Гностические Евангелия еще не были найдены (да и если бы были найдены, то вряд ли дошли до них). Так как зародилась эта традиция?
Никто не знает с достаточной точностью происхождение катарской ереси, но она быстро распространилась по Лангедоку в XI веке. Лангедокцы не презирали и не высмеивали катаров, как это делает наша культура с сектантами. Эта религия стала доминирующей в регионе, и относились к ней на местном уровне с подобающим уважением и почтением. Все благородные семейства в регионе были либо катарами, либо симпатизировали им и активно их поддерживали. Эта ересь практически стала государственной религией Лангедока9.
Известные как Les Bonshommes или Les Bons Chretiens — добрые люди или добрые христиане, — катары, по всей видимости, никого не обижали. Современные комментаторы, особенно те, кто говорит о пришествии Нового Века (New Age), считают, что катары представляли собой безупречное движение к фундаментальным ценностям христианства. Хотя, как мы увидим далее, они вобрали в себя многие другие идеи и их идеология была в некоторой степени неупорядоченной по образу жизни, они действительно старались следовать учению Иисуса. Они обвиняли католическую Церковь в том, что она отошла слишком далеко от начальной концепции христианства. Они предавали проклятию богатство и помпезность церкви и считали, что это прямо противоречит тому, чему учил Иисус, к чему призывал своих последователей. При поверхностном рассмотрении они кажутся предтечами протестантов, но, несмотря на некоторое внешнее сходство, их учение было совершенно иное.
Катары вели очень аскетичную жизнь. Они предпочитали встречаться на открытом воздухе или в обычных домах, а не в церквях, и, хотя у них существовала церковная иерархия, включая епископов, все крещеные верующие были духовно равными. Возможно, наиболее удивительным для тех времен было подчеркнутое равенство полов, хотя и в целом Лангедок был более просвещенным в своем отношении к женщине по сравнению с общепринятым подходом в то время. Они были вегетарианцами, употреблявшими в пищу рыбу (по некоторым соображениям мы обсудим это позже), и пацифистами. Они верили также в некоторые формы реинкарнации. Они были также странствующими проповедниками и путешествовали парами, живя в крайней нищете и простоте, останавливаясь помочь и
вылечить любого, где бы он ни встретился. Во многих отношениях Добрые Люди не представляли собой угрозы ни для кого, кроме Церкви.
Эта организация нашла множество причин для преследования катаров. Они громко протестовали против символа в виде креста, рассматривая его как ужасное напоминание об орудии смерти, на котором казнили Иисуса. Они также ненавидели культ святых в целом и сопутствующую ему торговлю реликвиями — в те дни главное средство наполнения казны в Риме. Но все это перевешивает главная причина ненависти церкви — катары отказывались признавать власть папы. В течение всего XII века различные советы Церкви осуждали катаров, пока, наконец, в 1179 году катары и их защитники не были преданы анафеме. До этого момента Церковь отряжала к ним особых миссионеров — талантливых ораторов того времени, чтобы вернуть лангедокцев в «истинную веру», но такие миссии встречали довольно апатично.
Даже великий Святой Бернар из Клерво (1090—1153) был послан в этот район, но вернулся оттуда раздраженным их непреклонностью. Стоит отметить, что в своем отчете, направленном папе, он счел необходимым пояснить, что, хотя катары и ошибаются в толковании доктрины, но «по образу жизни ничего предосудительного у них нет»10. Это примечание будет сопровождать весь крестовый поход, поскольку даже отъявленные враги катаров были вынуждены признавать, что жизнь они ведут примерную.
Далее Церковь сменила тактику и попыталась переиграть катаров на их собственном поле, послав своих странствующих проповедников. Одним из первых таких странников был Доминик Гусман, испанский монах, основавший нищенствующий монашеский орден (позднее ставший Орденом Святого Доминика, члены которого потом образовали Святую Инквизицию).
Затем состоялось несколько открытых диспутов, страстных публичных дебатов, которые окончились ничем. Наконец, в 1207 году папа Иннокентий III потерял терпение и отлучил от церкви графа Тулузского Раймонда VI за бездействие против еретиков. Решение было явно непопулярное, и папский легат, доставивший известие, был убит одним из рыцарей Раймонда. Это было последней каплей: папа провозгласил крестовый поход против катаров и всех тех, кто симпатизирует им. Крестовый поход был созван 24 июня 1209 года — в день Святого Иоанна Крестителя.
До этого крестовые походы объявлялись только против мусульман — против иностранных «дикарей», которые жили в землях столь отдаленных, что их невозможно даже вообразить. Но этот крестовый поход был организован христианами против христиан, почти у порога дома папы. Исключительно велик был шанс, что крестоносец мог оказаться личным знакомым еретика, которого поклялся уничтожить.
Альбигойский крестовый поход, который начался в Безье в 1209 году, с крайней жестокостью продолжался в виде похода от города к городу под командованием Симона де Монфорта вплоть до 1244 года, срок немалый, позволивший крестоносцам полностью уничтожить ересь. Есть места в Лангедоке, где до сих пор имя Симона де Монфорта произносят со страхом и ненавистью.
Со временем открытые религиозные причины кампании смешались с более циничными политическими11. Большинство крестоносцев были выходцами с севера Франции, благосостояние и силы Лангедока были для них столь притягательны, что их нельзя было игнорировать. В начале крестового похода этот регион был практически независимым, в конце — это уже была часть Франции.
Как ни суди, но по любым меркам этот эпизод европейской истории имел огромное значение. Это не только был первый случай геноцида в Европе, но и решающий шаг к объединению Франции, а также повод для создания инквизиции. По нашему мнению, для наших современников альбигойской крестовый поход означает много большее, чем просто забытая религиозная кампания невиданной жестокости.
Катары были пацифистами, они столь сильно презирали грязную оболочку из плоти, что страстно желали от нее избавиться даже тогда, когда это избавление приходило в виде смерти на открытом огне. Во время кампании тысячи катаров взошли на костер, из них очень многие проделали это не моргнув глазом, не проявив никаких признаков страха или ужаса перед мучительной смертью. Некоторые зашли столь далеко, что не проявили при этом никаких признаков боли. Наиболее замечательный в этом отношении случай произошел в конце осады их последнего убежища Монтсегюра. Важный пункт на современном туристическом маршруте Монтсегюр стал своего рода мифическим местом, в некоторой степени подобным пику Гластонбери. Хотя и эта скала покажется для нетренированного человека довольно тяжким испытанием, по крутизне она не может сравниться с дорогой к Шато Монтсегюра. Каменная цитадель вознесена на головокружительную высоту горного утеса, имея форму старинной сахарной головы, доминирующей над деревней и долиной, достаточно опасной из-за регулярных камнепадов. Надписи на различных языках предупреждают о недопустимости самонадеянных попыток подняться к Шато тех, кто не уверен в своем здоровье, — даже бронзовые здоровяки с рюкзаками находят этот маршрут исключительно тяжелым. Трудно вообразить, как катары сумели взобраться туда и принести запасы провианта. Но оказавшись там, они получили место, где было достаточно легко отсидеться, поскольку крестоносцы с тяжелым вооружением и лошадьми не могли даже попытаться взойти на эту вершину.
К началу 1240 года, когда крестоносцы выдавили катаров в холмистые предгорья Пиренеев, Монтсегюр стал их штаб-квартирой. Крепость, в которой укрылись 300 катаров, в том числе их лидеры, представляла собой драгоценный приз для людей папы. Королева Франции Бланка Кастильская особо подчеркнула важность Монтсегюра, написав: «мы должны отрубить голову дракона».
Во время десятимесячной осады произошло любопытное явление. Несколько воинов из числа осаждавших перебежали в осажденную крепость, хотя не могли не понимать, чем это для них закончится. Что заставило их решиться на столь странный поступок? Некоторые предполагают, что примерное поведение катаров произвело на них столь сильное впечатление, что произошел внутреннее обращение в другую веру.
Как было сказано, катары шли к своей неминуемой смерти под пыткой не только с должным стоицизмом, но и при полном внутреннем спокойствии — даже тогда, как говорили, когда языки пламени уже начинали лизать их тела. У тех, кто помнит 1970-е годы, сразу возникнет ассоциация с памятным образом одинокого буддийского монаха, который сжег себя в знак протеста против вьетнамской войны. Он сидел совершенно спокойный, погрузившись в транс благодаря долгой тренировке и самодисциплине, отдав огню свое тело. И катары сознательно готовились к смерти, даже принимали клятву не отрекаться от своей веры при любой пытке. Может быть, они тоже практиковали аналогичную технику вхождения в транс, чтобы преодолеть невыносимую боль? Этот секрет воины хотели бы раскрыть со времен незапамятных.
Падение Монтсегюра привело к возникновению множества тайн, которые привлекали к себе поколение за поколением, включая нацистских охотников за сокровищами и тех, кто искал и ищет Святой Грааль. Самая большая тайна связана с так называемым Сокровищем катаров, которое четверо из них сумели унести в ночь капитуляции, перед тем как всех
остальных умертвили. Эти отважные еретики спустились на веревках с особо крутой скалы в середине ночи.
Хотя крепость формально капитулировала 2 марта 1244 года по причинам, которые так и не были выяснены, защитникам разрешили в ней остаться еще на пятнадцать дней, после этого они сами взошли на костер. В некоторых отчетах говорится, что они сбегали вниз по холму и прыгали в костры, для них разожженные на поле внизу. Иногда высказывают предположение, что они попросили дополнительное время, чтобы выполнить какой-то ритуал, но правды об этом никто не знает.
Содержание катарского сокровища уже много лет служит предметом жарких споров. Судя по исключительно трудному маршруту, по которому прошли четверо беглецов, вряд ли это могли быть мешки с золотом. Некоторые предполагают, что это был сам Святой Грааль — или иной ритуальный предмет огромной важности, — другие считают, что это были некие письмена или знания, и даже то, что с сокровищем были посланы именно эти четыре человека. Они могли представлять собой правящую династию, имея легендарную кровную связь с Иисусом.
Но если катарское сокровище было знанием, то в какой форме оно было взято с собой? Во что на самом деле верили катары? Их веру с достаточной точностью проанализировать трудно, поскольку они оставили после себя очень мало письменных источников и большая часть того, что о них говорят, почерпнута из написанного их врагами — инквизицией. Как проницательно указали Уолтер Бирке и Р. А. Гильберт в своей книге «Сокровища Монтсегюра» (1987 г.), слишком много внимания уделяется их предполагаемой идеологии, хотя привлекательным в этой религии был в первую очередь их образ жизни12. Вместе с тем эта религия возникла на основе особого взгляда на мир, и ее происхождение до сих пор остается вопросом спорным.
Катары были ветвью богомилов, еретического движения, которое достигло своего апогея в середине X века на Балканах, но оставалось влиятельным и тогда, когда катары уже были уничтожены. Движение богомилов распространилось очень широко — вплоть до Константинополя—и считалось серьезной угрозой ортодоксальной христианской вере.
Сами болгарские богомилы были наследниками длинной цепи ересей и у своих противников пользовались репутацией довольно красочной. Например, английское слово bugger (мерзавец, содомит) имеет корни в слове болгарин и используется как в буквальном значении — все еретики обвинялись в сексуальных отклонениях вне зависимости от того, были в них повинны или нет, — а также в качестве просто бранного слова.
Богомилы и их ответвления, такие как катары, были дуалистами и гностиками: для них мир изначально порочен, дух заключен в грязную оболочку и освободить его можно только через Gnosis, личное откровение, которое ведет душу к совершенству и познанию Бога. У гностицизма много возможных корней — вероятными кандидатами можно считать древнегреческую философию, культы таинств (здесь и далее культы, религии и учения, организованные по принципу посвящения в таинства учения в виде инициации при переходе с низшей ступени в высшую, названы культом, религией или учением таинств, примером учения таинств может служить масонство. — Прим. пер.), такие как культ Диониса, дуалистические религии типа зороастризма. (Более детальное описание вы найдете в замечательном исследовании Юрия Стоянова «Тайные традиции в Европе» (1994 г.)13.)
Принимая во внимание литературу о катарах, которая продается во многих туристических лавках Лангедока, простого человека можно простить за то, что он представляет себе их религию как религию Нового Века, теологию ясную и простую. В
десятках книг и брошюр прославляется гуманизм катаров и вера в столь «модные» теперь реинкарнацию и вегетарианство. В целом же все это сентиментальная романтическая чепуха.
Катары были вегетарианцами отнюдь не из-за их любви к животным, но в силу своей ненависти к процессу размножения, они употребляли в пищу только рыбу потому, что думали, что она размножается внеполовым путем, асексуально. Их представление о реинкарнации базировалось на концепции «доброго конца» (смерти), что обычно означало стремление стать жертвой, погибшей за веру. Если верующий становился такой жертвой, то его возрождение в этой юдоли слез и печали было неминуемо, в противном случае катары были обречены ждать, пока этот мир не перестанет быть юдолью слез и печали.
Некоторые пытаются доказать, что верования катаров были доморощенной религией, местным продуктом Лангедока14, но это неправда, хотя некоторая часть местного материала была включена в их идеологию. Знаменательно, что только религии катаров была свойственна вера в то, что Мария Магдалина была спутницей или, может быть, подругой Иисуса. Однако это положение религии было предназначено не для простых верующих, но только для посвященных высокого ранга, только для внутреннего круга. Катары были настроены резко против секса и даже против брака, поэтому эту концепцию веры они не предавали огласке, но приберегали для тех, кто уже доказал свою приверженность вере.
Катары часто попадали в неловкое положение с теологической точки зрения: с одной стороны, они всячески поощряли самостоятельное чтение и изучение Библии (в отличие от ортодоксального католицизма, который был противником массового доступа к священной книге и ее бездумному толкованию); с другой стороны, они были вынуждены радикально перетолковывать библейские события, чтобы они соответствовали их вере. Самым поразительным примером их интерпретации Нового Завета служит их взгляд на Распятие Иисуса, согласно которому к кресту была прибита гвоздями чистая душа без тела. Поскольку в Библии на это нет и намека, они были вынуждены изобрести «другого» Иисуса из-за своей ненависти к физическому телу человека — поклоняться Иисусу в реальной физической форме для них было немыслимо.
Следовательно, концепция любовников Иисуса и Марии Магдалины вряд ли была их досужей выдумкой. На самом деле они боролись с несколькими теологическими положениями для того, чтобы объяснить их брак, чем не стали бы заниматься, если бы существовала возможность отвергнуть эту историю как полную глупость15. Все это, по всей видимости, указывает на широкое распространение представлений о взаимных отношениях Иисуса и Марии Магдалины в Лангедоке в то время. Эта концепция была не только сутью того, во что верил, не рассуждая, простой народ, но также настолько важной во всем христианском мире, что ее нельзя было игнорировать. Как пишет Юрий Стоянов:
«Более того, концепция образа Марии Магдалины как «жены» или «любовницы» Христа появляется только у катаров и не имеет аналога в доктрине богомилов»16.
Хотя Магдалина была и до сих пор остается очень популярной святой в Провансе, где, как предполагают, она жила, именно в Лангедоке она стала сосредоточием явно безумных еретических воззрений, и, как мы потом обнаружили, именно в этом регионе на основе культа Магдалины возникло страстное поклонение ей, дикие слухи и темные тайны.
Как было показано, информация о том, что Иисус и Мария Магдалина были любовниками, найдена также в Евангелиях Наг Хаммади, которые были спрятаны в Египте в IV веке. Может быть, аналогичная вера в Лангедоке покоилась на этих или других общих источниках? Некоторые ученые, прежде всего Марджори Малверн, высказывали
предположение, что культ Магдалины на юге Франции сохранил эти древние гностические идеи17. И тому есть некоторые доказательства.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Не исключено...
СообщениеДобавлено: 20 май 2011, 00:36 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14623
В 1330 году в Страсбурге был издан замечательный трактат под названием Schwester Katrei (Сестра Катерина), якобы составленный немецким мистиком Мейстером Эк-хартом, но ученые установили, что настоящим его автором была одна из его учениц. Трактат состоял из серии диалогов между «сестрой Катериной» и ее исповедником о религиозном опыте женщины. Хотя в трактате и содержалось много ортодоксальных утверждений, имелось и совершенно иное. Например, там было такое заявление: «Бог есть вселенская мать...» и ощущалось сильное влияние катарской ереси, помимо общего духа традиций трубадуров-миннезингеров 18.
Этот необычный и откровенный трактат связывает Марию Магдалину с Minne — Леди-любовью миннезингеров, но — что еще более поразительно — заставляет ученых задуматься, поскольку содержит утверждения о Марии Магдалине, которые помимо трактата можно встретить только в Евангелиях Наг Хаммади. В трактате она выступает как главная по отношению к Петру, поскольку лучше понимала Иисуса, здесь же и говорится о напряженности в отношениях между ней и Петром.
Более того, в трактате «Сестра Катерина»19 упоминаются конкретные стычки между ними, данные о которых можно было почерпнуть только в текстах Наг Хаммади.
Профессор Пенсильванского университета Барбара Ньюмен сумела выразить затруднительное положение, в которое попали академики, следующими словами: «То, что прозвучало в «Сестре Катерине», ставит перед наукой трудную проблему исторической преемственности» и созналась, что «это реальное, хотя и загадочное явление»20. Каким образом в руки автора «Сестры Катерины» в XIV веке попали тексты, впервые обнаруженные в XX? То, что в трактате видно влияние катаров и трубадуров Лангедока, не может быть случайностью, и из этого следует очевидный вывод: именно через них было получено знание гностических Евангелий в части, касающейся Марии Магдалины. Их тайна может быть не только в том, что нам известно как тексты Хаммади, но также и в других документах, столь же ценных, но еще не обнаруженных.
Непреходящая вера в сексуальный характер отношений между Иисусом и Магдалиной распространена на юге Франции. В неопубликованных материалах исследования Джона Саула говорится, что он нашел множество ссылок на такой союз в литературных произведениях Южной Франции, написанных до XVII века, в частности у авторов, связанных с Братством Сиона, таких как Сезар, сын Нострадамуса (который опубликовал свои труды в Тулузе)21.
В Провансе мы убедились, что у всех центров культа Магдалины обычно есть места, ассоциируемые с Иоанном Крестителем. Поскольку катары высоко ценили ее, может быть, они поклонялись и Крестителю. Напротив, по всей видимости, катары столь активно невзлюбили Крестителя, что писали о нем как о «демоне». Эта линия идет от богомилов, которые считали его «предтечей Антихриста»22. Один из немногих сохранившихся священных текстов катаров называется «Книга Иоанна» (известная также как Liber Secretum), представляющая собой гностический вариант Евангелия совсем иного Иоанна. Большая часть книги в точности повторяет каноническое Евангелие, но в ней имеются некоторые добавления — «откровения», намеренно произнесенные Иисусом только перед Иоанном — «возлюбленным учеником». Откровения эти дуалистические-гностические и согласуются с общей теологией катаров^.
В этой книге Иисус говорит своим ученикам, что Иоанн Креститель на самом деле был посланцем сатаны (Властелина материального мира), которого направили для того, чтобы упредить его миссию спасения. Изначально это был текст богомилов, и полностью его не воспринимали ни богомилы, ни все катары. Многие секты катаров исповедовали более ортодоксальные взгляды на Иоанна, и есть доказательства того, что богомилы на Балканах даже отмечали ритуалами его день — 24 июня24.
Но совершенно точно известно, что катары питали особое уважение к Евангелию от Иоанна, которое ученые считают сейчас наиболее гностическим в Новом Завете. (В оккультных кругах давно ходит слух, что у катаров был другой, ныне утраченный вариант Евангелия от Иоанна, и многие из тех, кто увлекается оккультизмом, обшарили все окрестности Монтсегюра, надеясь найти его, но безуспешно25).
Очевидно, что катары придерживались неортодоксальных, хотя и несколько непоследовательных, представлений об Иоанне Крестителе. Но скрывалось ли что-либо за их концепцией дурного Иоанна и доброго Иисуса? Вероятно, нет, но, как полагают некоторые современные комментаторы, отношения между этими двумя людьми были не столь безоблачными, как считают большинство христиан26. Взгляды катаров, возможно, представляли собой их философию дуализма в самой простой форме: если в паре один хороший, то другой плохой. Но если это так, то по логике следует предположить, что они считали их противостоящими, но равными. Из этого следует, что думали о них как о соперниках, что вряд ли можно назвать традиционным христианским мышлением. Кроме того, вследствие этого возникают сомнения в том, что в Средние века в этих местах признавали постулат о предполагаемой поддержке миссии Иисуса Иоанном Крестителем. Как и в случае Магдалины и Иисуса, взаимоотношения Иоанна и Иисуса воспринимались в варианте, радикально отличающемся от принятого Церковью.
На первый взгляд, поиск подтверждения в теологии катаров важности Иоанна Крестителя для еретических движений не несет в себе ничего, кроме разочарования. Но есть другая известная в истории организация, которая круто изменяет ситуацию. Разумеется, это тамплиеры, для которых Иоанн Креститель всегда был — без исключений — предметом особого поклонения. И так же, как крестовый поход против катаров оставил после себя видимые следы в Лангедоке, так и руины замков этих загадочных рыцарей все еще встают из тумана в самых отдаленных местах этого региона.
Наименование «тамплиер» стало сейчас своего рода эзотерическим клише, поскольку каждый, кто знаком с романом Умберто Эко, знает об их тайных занятиях, а историки без сожаления и с величайшим презрением отвергают всякие поползновения добраться до их «секретов». Однако всякая тайна, связанная с Братством Сиона, неизбежно приводит к этим воинам-монахам, поэтому они стали неотъемлемой частью нашего расследования.
Треть всего имущества тамплиеров в свое время находилась в Лангедоке, и руины их замков добавляют теперь очарования этой прекрасной земле. В одной из самых красивых легенд говорится, что, когда 13 октября приходится на пятницу (день недели и дата внезапного разгрома Ордена), в руинах появляются странные огни и видны темные фигуры, бродящие вокруг них. К сожалению, в те пятницы, которые мы провели там, мы ничего не видели и не слышали, кроме тревожного хрюканья диких свиней, но история показывает, насколько органично тамплиеры вписались в местные легенды.
Тамплиеры живут в памяти местного населения, и эта память сохранила только положительное. Даже в этом веке знаменитая оперная певица Эмма Кальве, которая родилась в Авероне на севере Лангедока, написала в своих мемуарах, что до сих пор местные
жители, желая положительно аттестовать красивого или умного мальчика, говорят о нем: «Он — сын тамплиеров»27.
Основные факты, касающиеся Ордена Тамплиеров, весьма просты28. Известный под официальным названием Орден Бедных Рыцарей Храма Соломона был образован французским дворянином Гуго Пайенским для того, чтобы составить рыцарский эскорт для паломников, направляющихся в Святую Землю. В течение девяти лет в Ордене было всего девять членов, затем Орден был открыт для приема и вскоре стал силой, с которой нельзя было не считаться не только на Среднем Востоке, но и во всей Европе.
После признания Ордена Гуго Пайенский отправился в поездку по Европе для сбора у королей и дворянства пожертвований в виде денег и земель. Он посетил Англию в 1 129 году, где основал первое в этой стране учреждение тамплиеров в том месте, где сейчас стоит станция метро Холборн.
Подобно всем другим монахам тамплиеры давали обет нестяжания, безбрачия и послушания, но в миру и в случае необходимости использовать меч против врагов Христа. Представление о тамплиерах было неразрывно связано с крестовыми походами, организованными для изгнания неверных из Иерусалима и возвращения ему статуса христианского города.
В 1 128 году Совет официально признал тамплиеров в качестве религиозного и военного ордена. Главным организатором этого выступил Бернар Клервоский, глава Ордена цистерцианцев, впоследствии канонизированный. Но, как пишет Бамбер Гасконский:
«Он был агрессивный, он был жесткий... и он был хитрый политикан, неразборчивый в методах, когда надо было повергнуть врагов»29.
Бернар написал устав тамплиеров, который составил на основе устава цистерцианцев, и именно один из его приверженцев, став папой Иннокентием II, провозгласил в 1 139 году, что рыцари-тамплиеры отныне и навсегда будут подотчетны только папе. Оба Ордена — тамплиеров и цистерцианцев — развивались параллельно, и можно обнаружить следы того, что действия свои они намеренно координировали — например, лорд Гуго Пайенский, граф Шампани, даровал святому Бернару землю в Клервосе, на которой он построил свою монастырскую «империю». Знаменателен тот факт, что Андре де Монбар, один из девяти рыцарей-основателей, был дядей Бернара. Высказывалось предположение, что тамплиеры и цистерцианцы действовали вместе по заранее составленному плану для завоевания власти во всем христианском мире, но осуществить его не удалось30.
Преувеличить престиж и финансовую мощь тамплиеров, когда они достигли вершины своего влияния в Европе, трудно, вряд ли можно найти крупный центр цивилизации, где у них не было бы общины, о чем свидетельствуют, например, такие названия, как Темпл Форчун (Храмовое Богатство) и Темпл Бар (Храмовая Застава) (Лондон), Темпл Мидс (Храмовые Луга) (Бристоль), и это только в Англии. Но, по мере того как возрастало богатство тамплиеров, возрастало их высокомерие и надменность, и отношения как с духовными, так и со светскими главами государств начали портиться.
Благосостояние тамплиеров во многом определялось Уставом: при вступлении новый член Ордена должен был передать свое имущество Ордену, кроме того, их владения умножались благодаря массовым щедрым пожертвованиям многих королей и представителей благородного сословия. Вскоре их казна переполнилась, и в значительной мере этому способствовала недюжинная финансовая проницательность, в результате которой они стали первыми международными банкирами, от мнения которых зависел кредитный
рейтинг других. Это был надежный путь для того, чтобы стать главной силой. За короткое время определение «нищий рыцарь» стало бутафорской оболочкой, хотя рядовой состав таким и остался.
Помимо ошеломительного богатства тамплиеры прославились своим боевым умением и мужеством — иногда до безрассудства. У них были выработаны особые боевые правила, например, им было запрещено сдаваться, если одному рыцарю противостояли не более чем три противника, и даже в случае абсолютного численного превосходства врага было необходимо сначала получить согласие командира на капитуляцию. Они были спецназом тех времен, элитное подразделение, на стороне которого был Бог — и деньги.
Несмотря на их отчаянное сопротивление, Святая Земля пала под ударами сарацин, отрывавших от нее кусок за куском, пока в 1291 году последняя христианская территория — город Акр — не оказалась в руках врага. В этих местах тамплиерам делать больше было нечего, и они вернулись в Европу для сбора сил на реконкисту, но, к несчастью, мотивация такой кампании у тех королей, которые могли финансировать войну, уже исчезла. А вместе с этим исчезла и главная причина их существования. Не имеющие определенного занятия, но все еще богатые и высокомерные, они пользовались всеобщей антипатией, поскольку были освобождены от налогов и подотчетны только папе, и ему одному.
Поэтому в 1307 году произошло неизбежное. Могущественный король Франции Филипп Красивый организовал разгром тамплиеров с согласия папы, который был его ставленником. Были разосланы секретные приказы, и в пятницу, 13 октября 1307 года, тамплиеры были окружены, арестованы, подвергнуты пыткам и сожжены.
Такова, во всяком случае, история, изложенная в большинстве стандартных работ на эту тему. Складывается впечатление, что весь Орден встретил свою судьбу в этот день много лет тому назад и тамплиеры были эффективно сметены с лица земли навсегда. Но это весьма далеко от реальности.
Прежде всего казнены были очень немногие, хотя большинство захваченных тамплиеров были подвергнуты допросу, что означало изощренные пытки. Очень немногие пошли на плаху, хотя, заметим, что их Великий Магистр был сожжен на медленном огне в теней Собора Парижской Богоматери. Из тысяч других только те, кто отказался признаться или отказался от своих признаний, были убиты. Но насколько достоверными были их признания, полученные с помощью раскаленной кочерги или сжимания пальцев в тисках? И в чем конкретно им предлагали признаться?
Отчет о признаниях тамплиеров по меньшей мере весьма красноречив. Мы читаем: они молились кошке, принимали участие в оргиях, что было частью обязанностей рыцаря, поклонялись демону по имени Бафомет или отрубленной голове. Их обвиняли также в том, что они наступали на крест и плевали на него, что было частью обряда инициации. Все это, конечно, выглядит глупостью, учитывая то, что они были рыцарями Христа и хранителями христианских идеалов: чем больше их пытали, тем более очевидным становилось это противоречие.
Вряд ли это удивительно: очень немногие жертвы пыток сумели сжать зубы и отказаться от слов, вложенных в их уста мучителями. Но в таком случае в этой истории кроется большее, чем кажется на первый взгляд. С одной стороны, предполагают, что все обвинения против тамплиеров были изобретены теми, кто завидовал их богатству и преувеличивал их власть, что выдвинутые обвинения послужили королю хорошим поводом преодолеть экономические трудности с помощью конфискованных богатств. С другой стороны, хотя обвинения и не могли быть правдивыми, имеются доказательства того, что у
тамплиеров имелись какие-то таинственные и, возможно, «темные» дела в оккультном смысле. Эти две стороны, разумеется, друг друга не исключают.
Однако есть одно признание, которое может навести на размышления. Некто Фальк де Труа заявил, что ему показали крест и сказали: «Особо в него не верь, он слишком молод»31. Учитывая малую образованность в истории, свойственную тому времени, вряд ли это загадочное заявление мог бы придумать инквизитор.
Вне сомнения, Братство Сиона претендует на то, что именно оно было той силой, которая стояла за созданием Ордена Тамплиеров: если это так, то это один из лучше всех хранившихся секретов в истории. Утверждают также, что Братство и Орден были практически неразличимы вплоть до раскола в 1 188 году, после которого их пути разошлисьзг. Одно это говорит о существовании какого-то заговора молчания в отношении концепции тамплиеров. Здравый смысл не позволяет согласиться с тем, что для защиты всех паломников, посещающих Святую Землю, было достаточно девяти рыцарей, особенно принимая во внимание срок — в течение девяти лет. Более того, нет никаких свидетельств того, что они вообще когда-либо предприняли серьезную попытку защитить паломников. Вскоре тамплиеры стали баловнем Европы: им предоставили привилегии и оказывали честь, совершенно не соответствующие их действительным заслугам. Например, им отдали целое крыло дворца в самом Иерусалиме, то место, где раньше была мечеть. Она, в свою очередь, была построена на фундаменте храма, который дал имя Ордену, Храма Соломона.
Другая тайна, связанная с организацией Ордена, основана на том, что есть доказательства существования Ордена задолго до 1 118 года, хотя осталось неясным, зачем эта дата была сфальсифицирована. Многие комментаторы предполагают, что первый отчет об этом событии, написанный архиепископом Вильямом Тирским через пятьдесят лет после события, был просто прикрывающей историей33. (Хотя Вильям Тирский был враждебно настроен по отношению к тамплиерам34, он, предположительно, записал историю так, как понимал ее.) Но снова то, для чего служила прикрытием эта история, служит предметом многочисленных досужих предположений.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Не исключено...
СообщениеДобавлено: 21 май 2011, 16:34 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14623
Гуго Пайенский и девять его соратников были уроженцами либо Шампани, либо Лангедока, и среди них был граф Прованский35 — в Святую Землю они прибыли явно с особой миссией. Возможно, предполагают многие, они искали Ковчег Завета36, или другое древнее сокровище, или документы, которые могут привести к нему, или же за тайными знаниями, которые позволят управлять людьми и их состоянием.
Недавно Кристофер Найт и Роберт Ломас в своей книге «Ключ Хирама» выдвинули предположение, что тамплиеры искали и нашли ковчег с манускриптами, имеющими тот же источник, что и Свитки Мертвого моря. Однако, как ни привлекательно это предположение, доказательств авторы не представили, и, как мы увидим, вся тема, связанная с источником Свитков Мертвого моря, насыщена недоразумениями и мифами. Но имеются доказательства того, что тамплиеры искали у арабов и всех других новые знания во время своих путешествий.
Для нас наиболее увлекательной вещью в отношении тамплиеров было необычно сильное поклонение Иоанну Крестителю, который, видимо, был гораздо более важным для них сравнительно с обычными покровительствующими святыми. Братство Сиона — когда-то, как заявляют, неотделимое от тамплиеров — называет своих Великих Магистров Иоаннитами, возможно, из особого почтения к этому святому.
Однако установить причину особого отношения тамплиеров по обычным стандартным историям практически невозможно: тамплиеры обычно ссылались на то, что Иоанн был
учителем Иисуса. Некоторые предполагают, что отрубленная глава, которой, по слухам, они молились, была головой самого Иоанна Крестителя37, но культ такого рода требует, чтобы в любом случае тамплиеры были бы совершенно иными людьми, а не достаточно простодушными христианскими рыцарями.
Даже в их внешне ортодоксальной символике спрятаны намеки на Иоанна. Например, у них одним из наиболее важных символов был Агнец Божий. Большинство христиан считает, что это относится к Иисусу Креститель недвусмысленно сказал «Се Агнец Божий», но во многих районах, в частности на западе Англии, этот символ считается обозначением самого Иоанна, и тамплиеры, видимо, использовали его именно в таком значении. Символ Агнец Божий был выгравирован на одной из их официальных печатей, которая, в частности, была характерна для отделений Ордена на юге Франции.
Доказательство того, что поклонение Иоанну Крестителю было для тамплиеров не просто данью покровителю, но скрывало в себе нечто более серьезное, можно найти в работе ученого священника Ламберта де Сент-Омера. Ламберт был компаньоном одного из рыцарей-основателей Ордена, второго по рангу после Гуго Пайенского Год-фрида де Сент-Омерского. В книге «Ключ Хирама» Кристофер Найт и Роберт Ломас воспроизвели иллюстрацию из труда Ламберта, где изображен «Небесный Иерусалим», и заметили при этом:
«...изображение отчетливо показывает, что основателем (небесного Иерусалима) является Иоанн Креститель. В этом, так называемом христианском документе Иисус вообще не упоминается»38.
Как и в символизме картин Леонардо, Иоанн Креститель выступает как фигура важная сама по себе, а не просто в роли Предтечи Иисуса.
Спустя два года после массовых арестов, когда рыцарей все еще судили, каталонский провидец, занимавшийся оккультизмом, Раймон Лалл (1232—1316), ранее бывший непоколебимым сторонником Ордена, писал, что суды представляют собой угрозу «лодке святого Петра», добавляя при этом:
«Среди многих христианских секретов, быть может, есть такой, что вызовет неслыханное разоблачение, такое же, как возникло в случае тамплиеров... такой очевидный публичный позор может сам по себе опрокинуть лодку святого Петра39».
Лалл, по всей видимости, говорил не только об опасностях для Церкви, связанных с разоблачением тамплиеров, но и о других секретах равной сокрушительной силы. Видимо, он согласился с обвинениями в адрес Ордена, хотя в данный момент было бы недальновидным сомневаться в них.
Можно ли найти в Лангедоке, бывшем когда-то домом для самого большого количества тамплиеров в Европе, правду об Ордене? Даже по прошествии столь долгого времени в этом районе жива очень долгая память и здоровый скептицизм по отношению к общепринятым воззрениям.
Итак, катары и тамплиеры процветали здесь в одно и то же время, но, принимая на веру их ценности, эти две весьма влиятельные группы, по всей вероятности, находились на противоположных сторонах. Конечно, символ тамплиеров — красный крест на белом поле — считается чистым символом крестового похода. Но есть много признаков, указывающих на то, что тамплиеры были если не активными сторонниками катаров, то по меньшей мере симпатизировали «еретикам» в горах. Неоспорим бросающийся в глаза факт: тамплиеров в
альбигойском крестовом походе не было. Следует признать, что интересы рыцарей в это время были связаны с далекой Святой Землей, и многие из них происходили из тех же семей, которые дали и катаров, но ни одно из этих обстоятельств не объясняет их полную незаинтересованность в ловле катаров.
Но каковы были подлинные интересы тамплиеров и мотивы, определявшие их деятельность? Были это простые воины-монахи, какими притворялись, или же было тайное оккультное измерение в их планах?


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Не исключено...
СообщениеДобавлено: 25 май 2011, 03:22 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14623
ХРАНИТЕЛИ ГРААЛЯ

Традиционная академическая наука считает «чепухой» «оккультную» составляющую в идеологии тамплиеров: историки заявляют, что они были всего лишь воинами-монахами, какими себя и выставляли, что любое предположение об их связи с чем-то эзотерическим есть результат слишком богатого воображения или недобросовестных исследований.
Поскольку все в этом мнении единодушны, историки, интересующиеся этой стороной деятельности Ордена, не осмеливаются говорить об этом открыто, боясь испортить свою репутацию (и потерять академические гранты). Поэтому такими исследованиями не занимаются, а если и занимаются, то результаты не публикуют. (Есть несколько уважаемых историков, которые в частных беседах признают эзотерическую составляющую деятельности тамплиеров достаточно важной, но никогда не говорят об этом публично.)
В результате такого отношения некоторые важные места, связанные с тамплиерами, остались неизученными. Как мы выяснили, регионом, который пострадал больше других от этого обстоятельства, оказался тот самый, что представляет для нас наибольший интерес, — Лангедок- Руссильон.
Вне Святой Земли эти места были родиной тамплиеров — около 30% всех европейских крепостей и форпостов тамплиеров находились в этом небольшом районе. Но археологических работ здесь почти не проводилось, и некоторые ключевые места не исследовались никогда.
К счастью, пренебрежение этой тематикой со стороны официальной науки было компенсировано многими частными изысканиями людей, проявлявших страстный интерес к таинственным рыцарям. Кроме того, многие местные жители считали своим долгом охранять и защищать старые места пребывания тамплиеров. Имеются несколько «любительских» (не финансируемых, а не любительских в смысле непрофессионализма) исследовательских центров, таких как Центр по изучению и исследованию Ордена тамплиеров, которые посрамили академиков. Открытия этих энтузиастов, как археологические, так и связанные с документами тамплиеров, сохранившимися в местных архивах, весьма впечатляющие, особенно с учетом полного отсутствия финансирования и равнодушной апатией архивариусов и профессиональных историков.
Одной из таких групп является Абраксас, действующая под руководством двух эмигрантов, англичан по имени Николь Дейв и Тексан Чарльз Байватер в курортном городе Ренн-ле-Бейн. Их исследования вместе с работой сети таких же групп привели к солидным, документированным открытиям, которые позволили в буквальном смысле переписать историю тамплиеров. В борьбе против абсолютной апатии официальной науки, с одной стороны, и чрезмерного энтузиазма местных охотников за сокровищами — с другой, Николь и Чарльз нашли главные места тамплиеров, которых никогда не касалась лопатка археологов. Большинство их работ еще ждут публикации, хотя они собираются это сделать в ближайшее время.
Поэтому в поисках материалов о тамплиерах в этом еретическом центре Лангедока-Руссильона мы отправились не к академикам, но к Чарльзу и Николь.
Сидя в гостиной Чарльза в его квартире на главной (и практически единственной) улице Ренн-ла-Бейнс, мы начали разговор с ним и Николь с расспросов о возможной связи между тамплиерами и катарами. Они ответили, что между этими двумя группами была очевидная связь и не только через родственные отношения семей, которую просмотрели историки: например, даже в разгар крестового похода тамплиеры укрывали у себя беглых катаров, и есть документальные доказательства их помощи рыцарям, активно сражавшимся на стороне катаров против крестоносцев.
Как сказала Николь:
«Следует всего лишь сопоставить фамилии катаров, перечисленные в документах инквизиции, с фамилиями тамплиеров того же периода, чтобы обнаружить, что они одни и те же. Особо следует отметить, что в некоторых домах тамплиеров проживали катары и даже были похоронены на освященной земле.
Достаточно циничные исследователи предположили, что это происходило в порядке обмена собственностью и товарами на членство в Ордене Тамплиеров. На самом деле мы знаем о катарах, которые стали тамплиерами после того, как они полностью лишились собственности: им не только предоставляли кров, но они и умирали и их хоронили. Позднее тамплиеры делали все, что было в их силах, для катарских семейств или их потомков, чтобы вернуть их земли прежним владельцам»1.
Чарльз продолжал:
«В одном из районов тамплиеры даже позволили вести активные действия со своей территории. Катарские воины вступали в бой, а затем возвращались во владения тамплиеров. Это легко подтвердить документально».
Мы считаем исключительно важным тот факт, что при многочисленных, явно надуманных обвинениях против тамплиеров одно никогда не было им предъявлено — их тесная связь с такими еретиками, как катары. Инквизиция была отлично осведомлена об этом, что доказывается тем, что они выкапывали тела катаров, погребенные на землях тамплиеров, для последующего сжигания их в назидание тем, кто склонен к ереси. Происходило это даже через тридцать лет после окончания крестового похода. (Более того, инквизиторы пытали тамплиеров, поэтому если кто и знал об их связи, то именно они.) Очевидно, что имело место что-то еще, возможно, известное французской короне, но считалось это настолько опасным для публичного знания, что наружу не просочилось ни слова. При всех наших исследованиях, связанных с тамплиерами, мы испытывали неприятное — и все возрастающее — ощущение, что за всем этим кроется какая-то основная тайна, скрытая под покрывалом официальной истории. Не могли бы тамплиеры и катары сообща владеть каким-то потенциально взрывоопасным знанием? Была ли эта тайна причиной столь хорошо спланированной кампании Филиппа Красивого против тамплиеров?
Не все тамплиеры были уничтожены в ту памятную судьбоносную пятницу, тринадцатого числа. Многим было позволено жить и вернуться в общество под другими именами, а две страны, Шотландия и Португалия, предоставили беглым рыцарям убежище. (В Португалии тамплиеры были позднее известны под названием рыцари Христа.) Область, примыкающая к Лангедоку, как мы узнали от Чарльза и Николь, была любопытным исключением из общего разгрома. Руссильон, восточная часть этого района, находился под юрисдикцией испанского королевства Арагон, а северная часть, включая Каркассон, принадлежала французскому королю. Руссильонских рыцарей арестовали и судили, но признали невиновными, и когда папа официально распустил Орден, они либо примкнули к другим аналогичным братствам, либо доживали, получая пенсию, на своих землях.
По предположениям некоторых комментаторов2, тамплиеры пережили попытку их полного уничтожения и существуют даже в наши дни, хотя имеются доказательства того, что они претерпели несколько расколов и действуют в лице нескольких организаций, каждая из которых претендует на прямое происхождение от первого Ордена.
Если тамплиеры скрывали что-то — оцениваемое французским королем столь опасным, что он предпринял против них столь решительные меры, — то чем это могло быть? Так кто кого использовал: папа Филиппа или Филипп папу? С какого угла мы ни анализировали эту историю, не хватало ключевого звена.
Предположим, что это ускользающее от нас звено связано с Братством Сиона. Как уже было сказано, имеются следы какого-то теневого присутствия уже при организации Ордена, и та же самая группа кукловодов (кто бы они ни были), видимо, дергала за ниточки и впоследствии. Чарльз и Николь нисколько не сомневались в существовании «внутреннего круга» в руководстве тамплиеров, который уже сложился еще до официального возникновения Ордена. Более того, они считают, что сам Орден был создан для того, чтобы этот внутренний круг обрел общественное лицо как раз в то время, когда европейские путешественники получили доступ в Святую Землю.
Наши исследователи пришли к тому же заключению. Как сказал (основываясь на исследованиях Джорджа Каггера) французский писатель Жан Робин:
«Орден Храма состоял из семи «внешних» кругов, посвященных в малые тайны, и из трех «внутренних» в соответствии с посвящением в тайны большие. А «ядром» были те семьдесят тамплиеров, которых «допрашивал» папа Климент V (после арестов 1307 года)3».
О том же пишет британский автор Грэм Хэнкок в своей книге «Знак и печать»:
«...проведенные мною исследования веры и поведения этой странной группы воинов-монахов убедили меня, что они прильнули к источнику какой-то чрезвычайно древней мудрости...»4.
Существование тайной группы было возможным, поскольку тамплиеры были по организационной структуре обществом таинств, а именно они установили иерархическую структуру с обрядами посвящения и высокой степенью секретности. Следовательно, не исключено, что не только рядовые тамплиеры были осведомлены гораздо хуже, чем их руководители, но и вера могла быть у них другая. Скорее всего, большинство рыцарей Храма представляли собой не более чем простых христианских солдат, соответствующих общему представлению о них, но внутренний круг был совсем иным.
По всей видимости, внутренний круг тамплиеров занимался активными исследованиями в эзотерических И религиозных делах. Вероятно, одной из причин общей секретности был тот факт, что они имели дело с тайными аспектами иудейского и мусульманского мира. Они искали в буквальном смысле тайны Вселенной там, где, по их мнению, могли их найти. В процессе своих географических и интеллектуальных странствований они выработали терпимость к весьма неортодоксальным верованиям — а может быть, даже и восприняли их.
В те дни должно было существовать чрезвычайно сильное стремление к знаниям любой ценой, и тамплиеры явно не были заинтересованы в исследованиях ради самих исследований, уж в чем угодно, а в непрактичности их обвинить было нельзя. Когда они вели
поиск, он всегда был конкретен, всегда имелись достаточно веские причины, и благодаря этому они оставили некоторые следы того, что было для них важным.
Один из таких следов связан с навязчивой идеей Бер-нара Клервоского, первого eminences grises — «серого кардинала» тамплиеров. Этот образованный и умный, но яростный монах был явно глубоко предан Мадонне, как показывают многие его проповеди. Однако складывается впечатление, что не Мадонна была истинным предметом духовной любви Бернара. То была совсем другая Мария, личность которой можно определить по тому факту, что особой симпатией Бернара пользовались Черные Мадонны5. Он также написал почти девяносто проповедей на тему Песни Песней и проповедовал гораздо более тесную связь «Невесты» с Марией из Вифании6, которой в те дни однозначно была Мария Магдалина.
«Я черная, но красивая», — говорит любовница, и эта фраза тоже связывает Песнь Песней с культом Черной Мадонны, преданным приверженцем которого был Бер-нар, уроженец центра культа Черной Мадонны в Фонтене около Дижона. Он заявлял, что его еще ребенком она вдохновила, когда он получил три капли чудесного молока из груди Черной Мадонны Шатильона. Высказывалось предположение, что это было ритуалом инициации в ее культ7. Когда Бернар призвал ко Второму Крестовому походу, он предпочел для проповеди центр Марии Магдалины в Везуле8.
Следовательно, есть вероятность, что явная приверженность Бернара Мадонне была всего лишь дымовой завесой для его несомненного страстного поклонения Марии Магдалине, хотя одно, разумеется, не исключает другого. Однако при разработке Устава тамплиеров Бернар обязал рыцарей «быть послушниками Вифании, крепости Марии и Марфы»9 и передал свое особое поклонение Ордену. Даже перед лицом полного^ уничтожения рыцари, находившиеся вместе с Великим Магистром Жаком де Моле в подземельях крепости Шинон, составили молитву, обращенную к Нотр Дам, к Богоматери, в которой они поминали Святого Бернара как человека, основавшего религию Благословенной Мадонны10. С учетом всего сказанного это могла быть зашифрованная молитва культа Магдалины.
Не случайно клятва тамплиера была обращена к «Богу и Нашей Владычице» — или достаточно часто к «Богу и Благословенной Марии»11. Некоторые полагают, что «Наша Владычица», к которой обращались в клятве, это не Мадонна, что подтверждается словами Отпущения грехов тамплиера: «Молю Бога о прощении моих грехов, как простил он грехи Святой Марии Магдалины и «разбойника благоразумного», распятого на кресте»12.
Самое меньшее, уже только это показывает важность Магдалины для тамплиеров. (Стоит отметить, что при содержании руссильонских тамплиеров по специальному приказу папы условия их содержания резко ужесточали в день Святой Марии Магдалины15. Вспомните, массовое убийство в Безье произошло именно в этот праздник, что указывает на природу этой «ереси».) Фактически тамплиеры исповедовали концепцию женскую, которая, на первый взгляд, серьезно противоречила их образу воинов. Вместе с тем Чарльз и Николь установили, что в Ордене Храма состояли женщины. В течение первых пяти лет его существования многие женщины приняли клятву Ордена, хотя они и оставались рядовыми членами. Хотя предположений о существовании тайного анклава женщин-королев в рамках Ордена не было, Майкл Бейджент и Ричард Ли тем не менее писали:
«...в отчете конца XII века по Англии говорится о принятии в Орден женщины, получившей титул Сестры, что явно предполагает наличие какого-то рода женского крыла или статуса помощников в рамках Ордена. Но никаких разъяснений по этому вопросу не
было найдено. Даже материалы, которые могли содержаться в официальных архивах инквизиции, с тех пор исчезли бесследно или были очень глубоко запрятаны»14.
Николь и Чарльз по результатам своих исследований документов тамплиеров пишут с большим оптимизмом:
«Если вы обратитесь к документам XII века, то встретите многочисленные упоминания о том, что женщины вступали в Орден особенно в первый век его существования. Каждый вступающий давал клятву отдать «мой дом, мои земли и мое тело и душу Ордену Храма». В конце этих документов встречаются как мужские, так и женские имена. Очень часто в Орден вступали парами, причем клятву давала и женщина. Эти документы находят преимущественно в этом районе (Лангедок), и есть достаточно много доказательств того, что одно время в Ордене было довольно много женщин».
Они также обращают внимание на тот факт, что позднее правила были изменены и тамплиерам запретили принимать женщин — из чего следует, что раньше они их принимали.
Когда мы выразили удивление, что мало кто знает об этом, вне сомнения, исключая некоторые слабые намеки, женщины не вписываются в обычную деятельность там-^ плиеров, Чарльз объяснил нам:
«Временами кажется, что большое количество этой информации игнорируется намеренно. В книгах вы найдете многословную информацию о многом, но это замалчивается снова и снова. Тому есть два объяснения: либо авторы слепы, либо по какой-то особой причине замалчивают информацию. Если авторы — ученые-исследователи — а, предположительно, все они относятся к этой категории, — эта информация прямо просится с листа. Но ее игнорируют».


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Не исключено...
СообщениеДобавлено: 27 май 2011, 02:50 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14623
ГЛАВА ПЯТАЯ

ХРАНИТЕЛИ ГРААЛЯ


Традиционная академическая наука считает «чепухой» «оккультную» составляющую в идеологии тамплиеров: историки заявляют, что они были всего лишь воинами-монахами, какими себя и выставляли, что любое предположение об их связи с чем-то эзотерическим есть результат слишком богатого воображения или недобросовестных исследований.
Поскольку все в этом мнении единодушны, историки, интересующиеся этой стороной деятельности Ордена, не осмеливаются говорить об этом открыто, боясь испортить свою репутацию (и потерять академические гранты). Поэтому такими исследованиями не занимаются, а если и занимаются, то результаты не публикуют. (Есть несколько уважаемых историков, которые в частных беседах признают эзотерическую составляющую деятельности тамплиеров достаточно важной, но никогда не говорят об этом публично.)
В результате такого отношения некоторые важные места, связанные с тамплиерами, остались неизученными. Как мы выяснили, регионом, который пострадал больше других от этого обстоятельства, оказался тот самый, что представляет для нас наибольший интерес, — Лангедок- Руссильон.
Вне Святой Земли эти места были родиной тамплиеров — около 30% всех европейских крепостей и форпостов тамплиеров находились в этом небольшом районе. Но археологических работ здесь почти не проводилось, и некоторые ключевые места не исследовались никогда.
К счастью, пренебрежение этой тематикой со стороны официальной науки было компенсировано многими частными изысканиями людей, проявлявших страстный интерес к таинственным рыцарям. Кроме того, многие местные жители считали своим долгом охранять и защищать старые места пребывания тамплиеров. Имеются несколько «любительских» (не финансируемых, а не любительских в смысле непрофессионализма) исследовательских центров, таких как Центр по изучению и исследованию Ордена тамплиеров, которые посрамили академиков. Открытия этих энтузиастов, как археологические, так и связанные с документами тамплиеров, сохранившимися в местных архивах, весьма впечатляющие, особенно с учетом полного отсутствия финансирования и равнодушной апатией архивариусов и профессиональных историков.
Одной из таких групп является Абраксас, действующая под руководством двух эмигрантов, англичан по имени Николь Дейв и Тексан Чарльз Байватер в курортном городе Ренн-ле-Бейн. Их исследования вместе с работой сети таких же групп привели к солидным, документированным открытиям, которые позволили в буквальном смысле переписать историю тамплиеров. В борьбе против абсолютной апатии официальной науки, с одной стороны, и чрезмерного энтузиазма местных охотников за сокровищами — с другой, Николь и Чарльз нашли главные места тамплиеров, которых никогда не касалась лопатка археологов. Большинство их работ еще ждут публикации, хотя они собираются это сделать в ближайшее время.
Поэтому в поисках материалов о тамплиерах в этом еретическом центре Лангедока-Руссильона мы отправились не к академикам, но к Чарльзу и Николь.
Сидя в гостиной Чарльза в его квартире на главной (и практически единственной) улице Ренн-ла-Бейнс, мы начали разговор с ним и Николь с расспросов о возможной связи между тамплиерами и катарами. Они ответили, что между этими двумя группами была очевидная связь и не только через родственные отношения семей, которую просмотрели историки: например, даже в разгар крестового похода тамплиеры укрывали у себя беглых катаров, и есть документальные доказательства их помощи рыцарям, активно сражавшимся на стороне катаров против крестоносцев.
Как сказала Николь:
«Следует всего лишь сопоставить фамилии катаров, перечисленные в документах инквизиции, с фамилиями тамплиеров того же периода, чтобы обнаружить, что они одни и те же. Особо следует отметить, что в некоторых домах тамплиеров проживали катары и даже были похоронены на освященной земле.
Достаточно циничные исследователи предположили, что это происходило в порядке обмена собственностью и товарами на членство в Ордене Тамплиеров. На самом деле мы знаем о катарах, которые стали тамплиерами после того, как они полностью лишились собственности: им не только предоставляли кров, но они и умирали и их хоронили. Позднее тамплиеры делали все, что было в их силах, для катарских семейств или их потомков, чтобы вернуть их земли прежним владельцам»1.
Чарльз продолжал:
«В одном из районов тамплиеры даже позволили вести активные действия со своей территории. Катарские воины вступали в бой, а затем возвращались во владения тамплиеров. Это легко подтвердить документально».
Мы считаем исключительно важным тот факт, что при многочисленных, явно надуманных обвинениях против тамплиеров одно никогда не было им предъявлено — их тесная связь с такими еретиками, как катары. Инквизиция была отлично осведомлена об этом, что доказывается тем, что они выкапывали тела катаров, погребенные на землях тамплиеров, для последующего сжигания их в назидание тем, кто склонен к ереси. Происходило это даже через тридцать лет после окончания крестового похода. (Более того, инквизиторы пытали тамплиеров, поэтому если кто и знал об их связи, то именно они.) Очевидно, что имело место что-то еще, возможно, известное французской короне, но считалось это настолько опасным для публичного знания, что наружу не просочилось ни слова. При всех наших исследованиях, связанных с тамплиерами, мы испытывали неприятное — и все возрастающее — ощущение, что за всем этим кроется какая-то основная тайна, скрытая под покрывалом официальной истории. Не могли бы тамплиеры и катары сообща владеть каким-то потенциально взрывоопасным знанием? Была ли эта тайна причиной столь хорошо спланированной кампании Филиппа Красивого против тамплиеров?
Не все тамплиеры были уничтожены в ту памятную судьбоносную пятницу, тринадцатого числа. Многим было позволено жить и вернуться в общество под другими именами, а две страны, Шотландия и Португалия, предоставили беглым рыцарям убежище. (В Португалии тамплиеры были позднее известны под названием рыцари Христа.) Область, примыкающая к Лангедоку, как мы узнали от Чарльза и Николь, была любопытным исключением из общего разгрома. Руссильон, восточная часть этого района, находился под юрисдикцией испанского королевства Арагон, а северная часть, включая Каркассон, принадлежала французскому королю. Руссильонских рыцарей арестовали и судили, но признали невиновными, и когда папа официально распустил Орден, они либо примкнули к другим аналогичным братствам, либо доживали, получая пенсию, на своих землях.
По предположениям некоторых комментаторов2, тамплиеры пережили попытку их полного уничтожения и существуют даже в наши дни, хотя имеются доказательства того, что они претерпели несколько расколов и действуют в лице нескольких организаций, каждая из которых претендует на прямое происхождение от первого Ордена.
Если тамплиеры скрывали что-то — оцениваемое французским королем столь опасным, что он предпринял против них столь решительные меры, — то чем это могло быть? Так кто кого использовал: папа Филиппа или Филипп папу? С какого угла мы ни анализировали эту историю, не хватало ключевого звена.
Предположим, что это ускользающее от нас звено связано с Братством Сиона. Как уже было сказано, имеются следы какого-то теневого присутствия уже при организации Ордена, и та же самая группа кукловодов (кто бы они ни были), видимо, дергала за ниточки и впоследствии. Чарльз и Николь нисколько не сомневались в существовании «внутреннего круга» в руководстве тамплиеров, который уже сложился еще до официального возникновения Ордена. Более того, они считают, что сам Орден был создан для того, чтобы этот внутренний круг обрел общественное лицо как раз в то время, когда европейские путешественники получили доступ в Святую Землю.
Наши исследователи пришли к тому же заключению. Как сказал (основываясь на исследованиях Джорджа Каггера) французский писатель Жан Робин:
«Орден Храма состоял из семи «внешних» кругов, посвященных в малые тайны, и из трех «внутренних» в соответствии с посвящением в тайны большие. А «ядром» были те семьдесят тамплиеров, которых «допрашивал» папа Климент V (после арестов 1307 года)3».
О том же пишет британский автор Грэм Хэнкок в своей книге «Знак и печать»:
«...проведенные мною исследования веры и поведения этой странной группы воинов-монахов убедили меня, что они прильнули к источнику какой-то чрезвычайно древней мудрости...»4.
Существование тайной группы было возможным, поскольку тамплиеры были по организационной структуре обществом таинств, а именно они установили иерархическую структуру с обрядами посвящения и высокой степенью секретности. Следовательно, не исключено, что не только рядовые тамплиеры были осведомлены гораздо хуже, чем их руководители, но и вера могла быть у них другая. Скорее всего, большинство рыцарей Храма представляли собой не более чем простых христианских солдат, соответствующих общему представлению о них, но внутренний круг был совсем иным.
По всей видимости, внутренний круг тамплиеров занимался активными исследованиями в эзотерических И религиозных делах. Вероятно, одной из причин общей секретности был тот факт, что они имели дело с тайными аспектами иудейского и мусульманского мира. Они искали в буквальном смысле тайны Вселенной там, где, по их мнению, могли их найти. В процессе своих географических и интеллектуальных странствований они выработали терпимость к весьма неортодоксальным верованиям — а может быть, даже и восприняли их.
В те дни должно было существовать чрезвычайно сильное стремление к знаниям любой ценой, и тамплиеры явно не были заинтересованы в исследованиях ради самих исследований, уж в чем угодно, а в непрактичности их обвинить было нельзя. Когда они вели
поиск, он всегда был конкретен, всегда имелись достаточно веские причины, и благодаря этому они оставили некоторые следы того, что было для них важным.
Один из таких следов связан с навязчивой идеей Бер-нара Клервоского, первого eminences grises — «серого кардинала» тамплиеров. Этот образованный и умный, но яростный монах был явно глубоко предан Мадонне, как показывают многие его проповеди. Однако складывается впечатление, что не Мадонна была истинным предметом духовной любви Бернара. То была совсем другая Мария, личность которой можно определить по тому факту, что особой симпатией Бернара пользовались Черные Мадонны5. Он также написал почти девяносто проповедей на тему Песни Песней и проповедовал гораздо более тесную связь «Невесты» с Марией из Вифании6, которой в те дни однозначно была Мария Магдалина.
«Я черная, но красивая», — говорит любовница, и эта фраза тоже связывает Песнь Песней с культом Черной Мадонны, преданным приверженцем которого был Бер-нар, уроженец центра культа Черной Мадонны в Фонтене около Дижона. Он заявлял, что его еще ребенком она вдохновила, когда он получил три капли чудесного молока из груди Черной Мадонны Шатильона. Высказывалось предположение, что это было ритуалом инициации в ее культ7. Когда Бернар призвал ко Второму Крестовому походу, он предпочел для проповеди центр Марии Магдалины в Везуле8.
Следовательно, есть вероятность, что явная приверженность Бернара Мадонне была всего лишь дымовой завесой для его несомненного страстного поклонения Марии Магдалине, хотя одно, разумеется, не исключает другого. Однако при разработке Устава тамплиеров Бернар обязал рыцарей «быть послушниками Вифании, крепости Марии и Марфы»9 и передал свое особое поклонение Ордену. Даже перед лицом полного^ уничтожения рыцари, находившиеся вместе с Великим Магистром Жаком де Моле в подземельях крепости Шинон, составили молитву, обращенную к Нотр Дам, к Богоматери, в которой они поминали Святого Бернара как человека, основавшего религию Благословенной Мадонны10. С учетом всего сказанного это могла быть зашифрованная молитва культа Магдалины.
Не случайно клятва тамплиера была обращена к «Богу и Нашей Владычице» — или достаточно часто к «Богу и Благословенной Марии»11. Некоторые полагают, что «Наша Владычица», к которой обращались в клятве, это не Мадонна, что подтверждается словами Отпущения грехов тамплиера: «Молю Бога о прощении моих грехов, как простил он грехи Святой Марии Магдалины и «разбойника благоразумного», распятого на кресте»12.
Самое меньшее, уже только это показывает важность Магдалины для тамплиеров. (Стоит отметить, что при содержании руссильонских тамплиеров по специальному приказу папы условия их содержания резко ужесточали в день Святой Марии Магдалины15. Вспомните, массовое убийство в Безье произошло именно в этот праздник, что указывает на природу этой «ереси».) Фактически тамплиеры исповедовали концепцию женскую, которая, на первый взгляд, серьезно противоречила их образу воинов. Вместе с тем Чарльз и Николь установили, что в Ордене Храма состояли женщины. В течение первых пяти лет его существования многие женщины приняли клятву Ордена, хотя они и оставались рядовыми членами. Хотя предположений о существовании тайного анклава женщин-королев в рамках Ордена не было, Майкл Бейджент и Ричард Ли тем не менее писали:
«...в отчете конца XII века по Англии говорится о принятии в Орден женщины, получившей титул Сестры, что явно предполагает наличие какого-то рода женского крыла или статуса помощников в рамках Ордена. Но никаких разъяснений по этому вопросу не
было найдено. Даже материалы, которые могли содержаться в официальных архивах инквизиции, с тех пор исчезли бесследно или были очень глубоко запрятаны»14.
Николь и Чарльз по результатам своих исследований документов тамплиеров пишут с большим оптимизмом:
«Если вы обратитесь к документам XII века, то встретите многочисленные упоминания о том, что женщины вступали в Орден особенно в первый век его существования. Каждый вступающий давал клятву отдать «мой дом, мои земли и мое тело и душу Ордену Храма». В конце этих документов встречаются как мужские, так и женские имена. Очень часто в Орден вступали парами, причем клятву давала и женщина. Эти документы находят преимущественно в этом районе (Лангедок), и есть достаточно много доказательств того, что одно время в Ордене было довольно много женщин».
Они также обращают внимание на тот факт, что позднее правила были изменены и тамплиерам запретили принимать женщин — из чего следует, что раньше они их принимали.
Когда мы выразили удивление, что мало кто знает об этом, вне сомнения, исключая некоторые слабые намеки, женщины не вписываются в обычную деятельность там-^ плиеров, Чарльз объяснил нам:
«Временами кажется, что большое количество этой информации игнорируется намеренно. В книгах вы найдете многословную информацию о многом, но это замалчивается снова и снова. Тому есть два объяснения: либо авторы слепы, либо по какой-то особой причине замалчивают информацию. Если авторы — ученые-исследователи — а, предположительно, все они относятся к этой категории, — эта информация прямо просится с листа. Но ее игнорируют».
Поразительно, но вся операция 13 октября 1307 года была бескровной. По всей Франции королевские сенешали вскрыли запечатанные пакеты с приказом собрать достаточное количество солдат для ареста лучших христианских воинов — представьте себе полученный обычным полицейским участком в Англии приказ о мобилизации достаточного количества сил для ареста САС, имеющихся в этом районе. А большинство тамплиеров пошли на убой, как ягнята. Странно также, что тамплиеры не призвали на помощь силы, находящиеся вне Франции.
Знаменательно, что некоторые рыцари, включая казначея Ордена, умудрились ускользнуть, причем так, что можно предположить о предупреждении15. Кроме того, знаменитый флот тамплиеров, базировавшийся во Франции в этот момент, просто исчез. Во всех архивах французского короля, связанных с кампанией против тамплиеров, не упоминается ни один корабль. Куда исчез флот? Не мог же он раствориться в воздухе.
Внутренний круг тамплиеров, видимо, все же предпринял чрезвычайные меры, чтобы сохранить тайные знания. Как показал уважаемый специалист по Новому Завету Шонфилд16, тамплиеры пользовались кодом, известным как шифр Атбаш. Факт замечательный, поскольку этот шифр использовали некоторые авторы Свитков Мертвого моря, по меньшей мере, за тысячу лет до основания Ордена. Что бы это ни значило, сам по себе этот факт показывает-, тамплиеры были полны решимости использовать самые искусные методы для сохранения своих секретов, а кроме того, свидетельствует о том, что их тайны были древними и почерпнуты из эзотерических источников. Шонфилд выяснил, что применительно к имени таинственного обезглавленного идола, которому предположительно молились тамплиеры, — Бафомету — шифр означает греческое слово sophia (София-премудрость). Грэм Хэнкок пишет в книге «Знак и печать», что смысл этого слова есть «не
много, не мало, как «мудрость»17. Но на самом деле значит этот термин гораздо большее, и полный смысл его придает иной оттенок всей raison d'etre (причина бытия) тамплиеров.
Называемая просто Мудрость на еврейском языке Чок-мах — это женский персонаж, который появляется в Ветхом Завете, в частности в Книге Притчей Соломоновых. София вызывает серьезное замешательство среди как иудейских, так и христианских комментаторов, поскольку она представлена как партнер Бога. Именно она оказывает на него влияние и даже дает ему советы18.
София была также центральной в гностической космологии — в тексте Наг Хаммади по именем Pistis Sophia она ассоциируется с Марией Магдалиной. Как Чохма, она является ключевой фигурой для гностического понимания каббалы (важной и очень влиятельной оккультной системы, которая была основой колдовства в Средние века и в период Ренессанса). Для гностиков она выступала как греческая богиня Афина и египетская богиня Исида, которую иногда называли София19.
Если рассматривать только это, то использование тамплиерами слова «София», закодированное как «Бафомет», еще не доказывает их поклонения Женскому Началу. Они могли заниматься всего лишь поисками мудрости. Однако существуют и другие свидетельства, что все это было частью глубокого поклонения Женскому Началу, которое простирается гораздо дальше простой семантики как у тамплиеров, так и у других эзотерических групп.
Шотландский исследователь Нивен Синклер, специализирующийся на истории тамплиеров, сказал нам: «Тамплиеры очень сильно веровали в Женское Начало»20. Он в этом не сомневается, и ничего странного в этом нет.
Тамплиеры всегда делали свои церкви круглыми, поскольку считали, что таков был Храм Соломона. Кроме того, это могло символизировать круглую Вселенную, но, скорее всего, отражало Женское Начало. Круги и циклы всегда ассоциировались с богинями и всеми вещами женского рода, как эзотерическими, так и биологическими.
Эта символика свойственна всем цивилизациям: доисторические курганы были круглыми, поскольку они символизировали чрево земли, из которого покойный возродится в виде духа. Каждый знаком с округлостью живота беременной, и символом фазы «Мать» у богини является полная, круглая луна.
Каково бы ни было точное значение округлости для тамплиеров, этот символ никак не мог быть обозначением Мужского Начала. После того как время тамплиеров прошло, строительство круглых церквей было официально определено Церковью как еретическое21. Однако мы заметили, что французская церковь в Лондоне круглая: эта характерная черта повторена и усилена в декоративном убранстве как вне, так и внутри церкви.
Тамплиеры, видимо, обрели эзотерические и еретические знания, но было ли это случайным или намеренным? Свидетельства говорят в пользу последнего варианта: они искали совершенно определенные секреты, которые, как только тамплиеры их обрели, они были вольны открыть посвященным или хранить в тайне. Хотя многие секреты так и остались тайной, некоторые следы в виде зашифрованных посланий сохранились — даже вырезанные на камне.
Рыцари Храма были инициаторами и движущей силой строительства великих готических соборов, особенно Шартрского. Как доминирующая сила — иногда единственная — в больших европейских центрах культуры, они стояли за формированием гильдий
строителей, включая каменщиков, которые становились членами Ордена, пользуясь всеми преимуществами такого положения, такими, например, как освобождение от налогов22. _
За долгую историю великих кафедральных соборов странная символика их убранства озадачивала специалистов во многих областях. И только недавно они увидели, что это такое: несомненно, то были зашифрованные эзотерические знания тамплиеров. Грэм Хэнкок, анализируя священную архитектуру древних египтян, отметил, что «в
Европе ей равны только великие кафедральные соборы Средневековья, такие как Шартрский», и задал вопрос: «Было ли это случайным?» Далее он пишет:
«Я давно подозревал, что здесь имеется связь с Рыцарями Храма. Их открытия во время крестового похода, возможно, образовали недостающее звено в цепи наследования тайных архитектурных знаний.... Святой Бернар, патрон тамплиеров, дал определение бога — поразительное для христианина — как «протяженность, высота и глубина». Не могу я забыть и того факта, что сами тамплиеры были великими строителями и архитекторами, или то обстоятельство, что монашеский Орден цистерцианцев, к которому принадлежал Святой Бернар, также славился в этой области деятельности человека».23
Проект кафедрального собора составляли, принимая во внимание — воплощая — принципы священной геометрии24. А именно идею, заключающуюся в том, что определенные геометрические пропорции есть отражение божественной гармонии, что некоторые пропорции более божественные, чем другие. Это же подчеркнуто в максиме Пифагора «число есть все» и является следствием концепции герметиков, что математика есть язык, на котором Бог говорит с Человеком. Адептами такой эзотерической архитектуры были художники и архитекторы времен Ренессанса, для которых золотое сечение, в их понимании идеальная пропорция, значило немногим меньше, чем всеобщая панацея. Золотое сечение было общим знаменателем их мышления, а концепцией священной геометрии была пропитана вся их интеллектуальная жизнь. Рисунки Леонардо, будь то изображение человека или машины, цветов или морской волны, доносят до нас веру художника в смысловое значение геометрических очертаний и в гармонию пропорций, а в одном из наиболее знаменитых рисунков Vitruvian Man в буквальном смысле включено золотое сечение23.
Легендарный Храм Соломона был для тамплиеров, так же как позже для масонов, драгоценным цветком, воплощением священной геометрии. Он был не только высшее блаженство для глаз, видевших его или молившихся в нем, но и нечто большее для восприятия, не укладывающееся в обычные пять чувств. Храм резонирует уникальным, трансцендентным образом со звездной гармонией небес, его длина, ширина, высота и глубина полностью отвечают пропорциям, которые так любит Вселенная. Храм Соломона был самой душой Бога, отображенной в камне.
Многие современные туристы бывают озадачены каменным убранством старых кафедральных соборов, которые явно несут в себе астрологическую символику. Конечно, может быть, такой турист подумает, что неоспоримый знак Овена, вырезанный на главном портале над входом такого уважаемого храма, случайность, проказа отдельного масона? Но снова и снова во многих совершенно разных соборах имеются эти знаки — и никогда они не бывают случайными.
Вся возвышенная символика, которую можно увидеть на соборах, в свое время легко читалась посвященными и отражала многовековой давности изречение герметиков: что наверху, то и внизу. Считается, что эта фраза была записана на Изумрудной скрижали Гермеса Трисмегиста, легендарного египетского волшебника, или мага, хотя сама фраза могла быть еще старше. Слова означают, что все на земле имеет свой аналог на небесах и
наоборот — тезис, который Платон сделал популярным своей концепцией Идеала. Согласно этой концепции, все сущее от ложки до человека есть просто один из вариантов идеала, который существует в своего рода другом измерении, заполненном совершенными образцами. Волшебники — или маги — пошли дальше, полагая, что каждая мысль или деяние зеркально отображается в другом измерении и оба измерения каким-то образом непреоборимо воздействуют друг на друга. Отзвук этой концепции можно увидеть в модной современной теории параллельного существования многих Вселенных. Таким образом, мифы о древних богах с их мелочной ревностью и зачастую низменными страстями считались отражением жизни человечества. Для наших предков не было противоречия в уничижительном низкопоклонстве перед великим олимпийским богом Зевсом и верой в то, что он время от времени вселяется в животное, чтобы совратить земную деву. От бога ждали поведения, свойственного человеку, но другой стороной этой концепции была мысль, абсолютно «еретическая» для иудеев и христиан, — человек может стать богом.
Ничто из сказанного не было секретом для тамплиеров. Вид соборов наглядно показывает понимание принципов герметиков со стороны как каменщиков, так и тамплиеров, которые оплачивали их труд26. Этот средневековый люд особо дорожил практическим воплощением любого эзотерического знания, когда предоставлялась возможность. Для них эзотерические символы, высеченные в зашифрованном виде в камне, не были просто развлечением. Как говорят Бейджент и Ли в своей книге «Храм и Ложа», «...Бог — вот кто научил практическому применению священной геометрии через архитектуру»27. И мы снова обращаемся к Храму Соломона.
Соломон, сын легендарного иудейского царя псалмопевца Давида, построил Храм невиданной красы, использовав самые лучшие и дорогостоящие материалы28. Мрамор и драгоценные камни, ароматическое дерево и редчайшие ткани пошли на постройку Храма не только для того, чтобы создать для верующих место, которое будет услаждать их чувства, но и в качестве дома для самого Бога. А в сердце храма находилась святая святых, самый таинственный предмет, посредством которого первосвященник общался с Всемогущим, — Ковчег Завета. Этот знаменитый предмет, с одной стороны, мог наслать благословение на «праведного», а с другой — разрушить грешника или того, кто не знал, как справиться с последствиями его пагубного присутствия. Возможно, тамплиерам он казался своего рода абсолютным оружием, и поэтому, как полагают многие, они начали искать его.
Имеются некоторое признаки в убранстве соборов, позволяющие судить, как толковали значение ковчега тамплиеры. Например, Шартрский собор, детище «серого кардинала» Бернара Клервоского, имеет камень, резьба по которому выглядит как Дева Мария с высеченной в камне надписью arcis foederis — Ковчег Завета. Само по себе это мало что значит, поскольку это был стандартный христианский символ в Средние века. Но, принимая во внимание, что Шартр был центром культа Черной Мадонны, не был ли Ковчег уравнен с другой Марией — Магдалиной и даже с более древней языческой богиней? Возможно, за символом Марии скрывается сам принцип Женского Начала. Он не может быть связан с Девой Марией, поскольку архитекторы этого готического собора имели особые причины для обращения к сексуально активной женщине. (Знаменателен также тот факт, что первые изображения жизни Марии Магдалины во Франции были выполнены путем травления стекла для окон Шартрского кафедрального собора.)
На самом деле за явно странным убранством готических зданий скрывается известная пагубная и неправильно понятая дисциплина — алхимия (как, разумеется, алхимия, по всей видимости, является общим знаменателем большинства Великих Магистров Братства Сиона29). Полагают, что алхимия пришла от древних египтян через арабов (само слово имеет арабское происхождение). Это была больше чем наука: практика охватывала широкую сеть взаимосвязанных видов деятельности и типов мышления: от магии до химии, от философии
и герметизма до священной геометрии и космологии. Алхимиков интересовало также то, что сейчас называют генной инженерией, и методы замедления процесса старения, вплоть до достижения физического бессмертия. Алхимики жаждали знаний, и у них не было времени на борьбу с церковниками, поэтому они ушли в подполье и продолжали свои исследования тайно. Для алхимика не существовало такого понятия, как ересь, в то время как для Церкви не было такого понятия алхимик-нееретик, отсюда вся их деятельность получила название «Черного Искусства» — «Черной Магии».
Существовало много уровней алхимии: на внешнем или экзотерическом занимались экспериментами с металлами, но были другие, тайные уровни, которые включали деятельность по достижению таинственной «Великой Работы». Считалось, что этот момент является апогеем жизни алхимика, когда он, наконец, превратит простой металл в золото. Однако в эзотерических кругах расценивали этот момент так же, как вершину духовного просветле-ния и физического обновления через магическую работу, которая построена на основе сексуальности. (Позднее об этом будет рассказано подробнее.) По всей видимости, Великая Работа представляла собой акт наивысшего посвящения.
Возможно, тогда считали, что ритуал обеспечивает долгожительство: Никола Фламель, предположительно Великий Магистр Братства Сиона, который достиг Великой Работы в компании со своей женой Перенеллой 17 января 1382 года, по слухам, жил после этого исключительно долго30.
В алхимии символом совершенной Великой Работы выступал гермафродит — в буквальном значении этого слова — сплав в одном лице бога Гермеса с богиней Афродитой. Леонардо был зачарован гермафродитами настолько, что исписывал соответствующими рисунками лист за листом. В недавно опубликованной работе с анализом наиболее знаменитого портрета в мира — загадочно улыбающейся Моны Лизы — утверждается, что Моной Лизой была, точнее, был не кто иной, как сам Леонардо. Исследователи доктор Дигби из клиники Модели в Лондоне и Лилиан Шварц в лаборатории Белл в США с помощью изощренной компьютерной технологии независимо друг от Друга совместили портрет с лицом художника и получили и результате полное совпадение черт31. Может быть, то была просто одна из его остроумных шуток, предназначенная для потомков, но есть и другая возможность — Леонардо, будучи алхимиком, придерживался идеи о достижении Великой Работы.
Некоторые верят, что это достижение имеет столь глубокое физическое воздействие, что возможна даже перемена пола — вероятно, отражением этой концепции и является Мона Лиза. Но гермафродит символизирует также момент оргазма, когда и мужчина и женщина испытывают полное слияние друг с другом, исчезновение границ между ними с мистическим осознанием самих себя слившихся и Вселенной.
В убранстве готических соборов есть много любопытных фигур — от демонов до Зеленого Человека. Но некоторые из них выглядят довольно странно: элемент каменной резьбы Нантского собора изображает женщину, смотрящуюся в зеркало, хотя ее затылок есть лицо старика32. А в Шартрском соборе резная так называемая Царица Сав-ская имеет бороду!33 Во многих соборах встречается символика тамплиеров.
Все это связь, не выраженная прямо, но Чарльз Байуо-тер и Николь Дейв нашли памятники тамплиеров в районе Лангедок-Руссильон с прямой символикой алхимиков:
«Нет никаких сомнений, что они были знакомы с алхимией. Обратите внимание, мы нашли место, которое было специально выбрано тамплиерами из-за свойств почвы, в структуре там есть ясно выраженные алхимические знаки, там есть следы, связывающие
это место с культурой как катарской, так и мусульманской. И все это достоверные, документированные факты, которые легко доказать».
Во время нашего путешествия по Франции мы многократно находили города, ранее принадлежавшие тамплиерам, такие как Утелль в Провансе и Алет-ле-Бейнс, которые впоследствии стали центрами алхимии. Знаменательно также то обстоятельство, что у алхимиков, как и у тамплиеров, Иоанн Креститель был объектом особого поклонения34. Уже было сказано, что великие кафедральные соборы и многие знаменитые церкви были построены на священных капищах языческих богинь. Например, Нотр Дам де Пари стоит на фундаменте храма Дианы, а церковь святого Сульпиция в Париже построена на руинах храма Исиды. Само по себе это неудивительно: по всей Европе христианские церкви возводили на местах языческих храмов, и это было намеренным действием Церкви, желающей продемонстрировать свой триумф в борьбе с язычеством. Но зачастую местные жители просто приспосабливали свою форму язычества, включая в нее христианство, и рассматривали новый храм, скорее, как дополнение к старой религии, а не наоборот.
Однако, имея доказательства более глубоких интересов тамплиеров, может быть, кафедральные соборы такого типа они строили для того, чтобы продолжать молиться Женскому Началу, а не подавлять его? Возможно, соборы представляли собой гимн богине, исполненный в камне, и Нотр Дам — «Богоматерь», которой столь многие из них были посвящены, на самом деле была воплощением принципа Женского Начала — Софией...
Сегодня большинство людей считают готическую архитектуру скорее мужской, с ее вознесенными вверх шпилями и крестообразными нефами, но большая часть убранства в приделах соборов насыщена женственностью, особенно роскошные окна с изображением розы. Барбара Дж. Уокер указывает на их значение:
«...Роза, которую в Древнем Риме считали Цветком Венеры, была опознавательным знаком ее священных проституток. Происходившее «под знаком розы» (sub rose) было частью эротических мистерий Венеры, которую непосвященным знать было не положено...»
Во времена великого века строительства соборов, когда Марии молились как Богине в ее «Дворцах Царицы Небес», то есть в Норт Дам, к ней часто обращались как к Розе, Кусту Роз, Венку из Роз... Мистической Розе... . Подобно языческому храму, готический кафедральный собор символизировал тело богини, которая была также Вселенной, включающей в свою суть и суть мужской божественности...».35
Роза, как будет показано далее, была также символом, присвоенным себе трубадурами, певцами любви Юга Франции, которые были тесно связаны с эротическими мистериями.
И другие символы, которые мы встречаем в готических соборах, представляют собой мощное подсознательное послание, говорящее о власти Женского Начала. Резная паутина — образ, повторяющийся в куполообразном фонаре церкви Нотр Дам де Франс в Лондоне, — представляет собой намек на Арахну, богиню-паука, которая управляет судьбами мужчин, или Исиду в той ипостаси, в которой она сплетает судьбы. Аналогичным образом лабиринт, начертанный на полу Шартрского собора, отсылает нас к женским мистериям, через которые посвященный должен пройти, причем свой путь он может найти, только следуя нити, свитой для него богиней. Очевидно, что такое место предназначалось не для воспевания Девы Марии, в частности, и потому, что оно было домом Черной Мадонны — Notre Dam de Souterrain (Нашей Владычицы Подземного Мира). В Шартрском соборе имеются также оконные стекла, на которых изображено прибытие Марии Магдалины во Францию на лодке, что связывает эту легенду с мифом об Исиде, для которой лодка была любимым видом
транспорта. (Возможно, титул Великого Магистра Nautonnnier (Рулевой) содержит намек на его роль на корабле Исиды.) Это окно представляет собой самое древнее изображение легенды о Магдалине во Франции, и в кафедральном соборе, столь далеком от Прованса, эта картина была устроена архитекторами явно не случайно и имела огромное значение.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Не исключено...
СообщениеДобавлено: 31 май 2011, 01:12 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14623
В те времена, когда строились соборы, ересь нашла и другой канал, который помог ей сохраниться в истории, хотя, как и в случае «Тайной Вечери» Леонардо, символика, которой она записана, часто воспринимается неправильно. Эта иная еретическая традиция связана с легендой о Граале.
Сегодня в английском языке термин «Святой Грааль» часто используют в значении «цель ускользающая» — сверкающий приз, который должен увенчать труд всей жизни. Большинство людей знает, что это что-то древнее, имеющее религиозный характер, — обычно считают, что это чаша, из которой Иисус испил во время Тайной Вечери. Согласно преданию, Иосиф Аримафейский, богатый тайный ученик Иисуса, собрал в нее кровь, пролитую Им на кресте, она, как потом оказалось, имеет целительные свойства. Поиск Святого Грааля понимают как предприятие, связанное с физической и духовной опасностью, поскольку ищущий бьется со всевозможными врагами, в том числе с силами зла. Во всех вариантах легенды Чаша выступает и как реальный предмет, и как символ совершенства. Ее считают объектом, представительным в двух измерениях — реальном и мифическом, — и как таковая Чаша поражает воображение, как никакой другой объект.
Грааль можно считать предметом таинственным, реальным сокровищем, лежащим в какой-то пещере, но она всегда несет в себе идею, что Чаша есть символ чего-то несказанного, находящегося за пределами обыденной жизни. Чаша имеет ауру духовного поиска и не только в связи с легендами о Граале, но и благодаря культуре, в которой эти легенды возникли.
Из миллионов слов, посвященных этому предмету в течение веков, самые мудрые, по нашему мнению, содержатся в книге «Святой Грааль» Малкольма Годвина, опубликованной в 1994 году. Книга представляет собой замечательный анализ всех несравнимых между собой легенд и толкований и сквозь все сказанное добирается до сути дела. Помимо обычных христианских и кельтских вариантов романтических мифов о Граале, относящихся к XII — началу XIII века, Гудвин выделил и третий важный вариант — связанный с алхимией. Он выявил, что самые ранние версии истории о Граале, несомненно, ведут свое происхождение от кельтских мифов, где повествуется о великом короле Артуре и его дворе, и многие элементы этого повествования включают понятия, связанные с поклонением кельтской богине. Истории о Граале перелицевали старые кельтские легенды, и в них появились еретические идеи, которые.были в ходу в XIII веке.
Первой балладой о Граале была незаконченная Le Conte del Graal (около 1190 года) Кретьена де Труа. Знаменательно, что город Труа, откуда родом Кретьен, был центром каббалистики и местом пребывания комендатуры тамплиеров. Именно в этом городе держал свой двор граф Шампанский. (Большинство из девяти рыцарей — основателей Ордена Тамплиеров — были его вассалами.) И самая знаменитая церковь в городе Труа посвящена Марии Магдалине36.
В том варианте легенды, который приведен у Кретье-на, нет упоминания о том, что Грааль — чаша, что она как-то связана с Тайной Вечерей или с Иисусом. В ней вообще нет ничего религиозного, и общий настрой легенды чисто языческий37. Здесь Грааль является блюдом или тарелкой, что, как мы увидим, имеет большое значение. Кретьен опирался на
гораздо более древнюю легенду, где главным героем выступал Передур38. В своих поисках он встречает ужасную, явно ритуальную процессию в отдаленном замке. В этой процессии, помимо других вещей, несли пику, с которой капала кровь, и отрубленную главу на блюде. Общим для всех легенд о Граале является критический эпизод, когда герой не сумел задать важный вопрос, и этот грех упущения ставит его в исключительно опасное положение. Как говорит Малкольм Годвин: «В данном случае вопрос, который так и не был задан, касается природы отрубленной главы. Если бы Передур спросил «чья глава» и какое она к нему имеет отношение, то узнал бы, как снять заклятие с Проклятой Земли»39. (Эта земля была проклята и стала бесплодной.)
Даже незавершенная легенда Кретьена пользовалась огромным успехом и послужила основой для множества следующих — в большинстве своем чисто христианских легенд. Вот что сказал Малкольм Годвин о монахах, которые их написали:
«Они умудрились напустить такого благочестивого тумана в глубочайшую ересь, что и легенда, и авторы сумели выжить, несмотря на яростный цензурный пыл отцов Церкви. Ортодоксальные умы папского Рима никогда прямо не признавали существование Грааля, но на удивление легко отнеслись к легенде и не предприняли никаких мер по ее уничтожению... Еще более любопытен тот факт, что легенда осталась нетронутой после уничтожения катарской ереси... и даже Ордена Тамплиеров, которые косвенно присутствовали в различных вариантах текста40».
Одним из этих христианских вариантов была легенда о Парсифале, которая, как утверждают некоторые, была написана монахом из аббатства Гластонбери около 1205 года, хотя другие полагают, что ее автором был анонимный тамплиер41. В этой легенде рассказывается о двух взаимосвязанных поисках. Рыцарь Гавейн ищет меч, которым был обезглавлен Иоанн Креститель, каждый день в полдень с этого меча волшебным образом начинает капать кровь. В одном из эпизодов герой встречает телегу, на которой свалены 150 отрубленных голов рыцарей: некоторые головы оправлены в золото, другие в серебро, третьи в свинец. Затем появляется странная девица, несущая в одной руке голову короля, оправленную в золото, а в другой — голову королевы, оправленную в свинец.
В легенде о Парсифале высшие хранители Грааля носят белые одежды с красным крестом, то есть одеты как тамплиеры. Упоминается там также красный крест, который стоит в лесу, падающий перед священником, «ударяющим в каждую его часть» палкой, — явная связь с обвинением, что тамплиеры плевали на крест и наступали на него. И снова в одном из эпизодов говорится об отрубленных головах. Один из хранителей Грааля говорит Пар-сифалю: «Есть головы, оправленные в серебро, и головы, оправленные в свинец, и тела, которым эти головы раньше принадлежали. Я говорю тебе: ты должен принести туда голову и короля, и королевы».
Наглядная алхимическая символика: основные и драгоценные металлы, короли и королевы. Такой антураж, как мы увидим далее, встречается и во множестве других главных вариантов легенды о Граале.
Несмотря на безмолвное неодобрение Церковью этой легенды, большинство христианских вариантов было создано группой монахов-цистерцианцев. Названное Queste del San Graal, это произведение примечательно тем, что в нем прослеживается мощная символика Песни Песней42. Из всех откровенно странных историй о Граале наиболее странное — наиболее провокационное — было создано баварским поэтом Вольфрамом фон Эшенбахом (около 1220 г.)і3. В нем автор заявляет, что намеренно корректирует вариант Кретьена де Труа, в котором достоверной информации не содержится. Он претендует на большую точность, поскольку узнал настоящую историю от некого Кио де Прованс, позднее
опознанного как Гийо Прованский — монах, который выступал от имени тамплиеров и был трубадуром44. Как Вольфрам написал в «Парсифале»: «Истинная история, полностью завершенная, была послана в Германию из Прованса»45.
Но каким было это знаменательное завершение? В «Парсифале» Замок Грааля представляет собой тайное место, охраняемое тамплиерами (обратите внимание, Вольфрам называет их «окрещенными людьми»), посланными тайно распространять свою веру. Подчеркивается секретность и неприятие каких-либо вопросов тамплиерами.
Эта легенда завершается тем, что Репанс де Шой (носительница Грааля) и сводный брат Парсифаля Фиерфиц отправляются в Индию и заводят сына по имени Иоанн — знаменитого Пресвитера Иоанна, положившего начало линии, в которой каждый берет себе имя Иоанн. Нет ли здесь зашифрованного намека на Братство Сиона, Великие Магистры которого всегда брали себе такое имя?
Центральной для теории Бейджента, Ли и Линкольна в отношении Грааля является концепция происхождения. Как видно из названия книги, для них «Святой Грааль» представлял собой «Святую кровь». Основано их представление на истолковании начального французского термина sangraal, который обычно воспринимают как san grail (Святой Грааль), но может быть воспринят как sang real — королевская кровь, что они интерпретировали как «родословная». Бейджент, Ли и Линкольн связали то обстоятельство, что в легендах о Святом Граале делается особый упор на родословной, с большой, по их мнению, тайной о браке между Марией Магдалиной и Иисусом, и выдвинули собственную теорию: Грааль в легендах является символическим выражением потомков Иисуса и Марии Магдалины. По этой теории, хранителями Грааля были те, кто знал об этой тайной святой родословной — а именно тамплиеры и Братство Сиона46.
Однако в этой теории есть прореха: в легендах о Граале особый упор делается на родословной хранителей Грааля или ищущих Грааль — сам Грааль от них отделен. Хотя вполне возможно, что легенды посвящены тайне, которую хранят определенные семейства и передают ее от поколения к поколению, кажется маловероятным, что эта тайна связана с кровным родством. Нельзя забывать, что теория построена на играх с одним-единственным французским словом sangraal, а мы уже видели все те трудности, которые связаны с гипотезой о сохранении «линии «чистой крови» в течение веков.
Связь между легендами о Граале и наследием тамплиеров кажется достаточно реальной. Вольфрам фон Эшен-бах, как полагают, много путешествовал и был довольно хорошо знаком с центрами тамплиеров на Среднем Востоке. Его произведение является наиболее откровенно тамплиерским из всех баллад о Граале. По словам Мал-кольма Годвина, «во всем Парсифале Вольфрама раскиданы аллюзии к астрологии, алхимии, Каббале и новым духовным идеям Востока»47. Он включал в рассказ также символы, взятые прямо из колоды Таро.
В этом варианте Хранители Грааля в Замке Монтсалвач прямо названы тамплиерами48. Прототипом Замка считали Монтсегюр, последнюю крепость катаров49, а в другом своем произведении Вольфрам называет Властелином Грааля Замок Перелла. В реальности во времена поэта лордом Монтсегюра был Рамон де Перелла. Снова мы видим, что тамплиеры и катары связаны друг с другом через не совсем понятное, но тем не менее драгоценное сокровище.
В балладе Вольфрама нет чаши, наделенной сверхъестественной силой: в данном случае Грааль — это камень, lapsit exillis, что, по всей вероятности, означает Камень Смерти, хотя это всего лишь предположение. Никто в действительности ничего не знает. Другие
считают камень драгоценным украшением, которое выпало из короны Люцифера, когда он слетел с небес на землю, или знаменитым философским камнем (lapis elixir) алхимиков. В контексте легенды последний вариант наиболее вероятен: текст в целом изобилует алхимической символикой.
Некоторые писатели увидели в героине Гундри, «посланнице Грааля» в Парцефале Марию Магдалину50. (Во всяком случае, это относится к Вагнеру — в его опере «Парцефаль» (1882 г.) героиня Гундри носит с собой фляжку с «бальзамом», омывает ноги герою, которые она, как Магдалина, вытирает своими волосами.) Может быть, отзвук чаши Грааля есть в традиционной алебастровой вазе, которую несет Магдалина в традиционной христианской иконографии.
Однако во всех легендах поиск Грааля выступает как аллегория духовного путешествия героя к личному преображению — и за его пределы. Как уже было сказано, именно такова одна из главных целей серьезной алхимии. Но только ли алхимический подтекст делает все легенды о Граале «еретическими»?
Церковь, несомненно, была смертельно оскорблена тем, что в легендах о Граале игнорируется или отвергается ее власть и апостольская преемственность. Герой действует сам — хотя иногда с помощниками — в поисках духовного просвещения и преобразования. Таким образом, по сути своей легенды о Граале представляют собой гностические тексты, подчеркивающие ответственность индивида за состояние своей души.
Однако есть еще кое-что в каждой легенде о Граале, задевающее Церковь. Грааль неизбежно подается как нечто, предназначенное только для посвященных, даже не для элиты, а для самой верхушки элиты, превосходящее по важности даже Мессу. В каждой легенде о Граале сам предмет — что бы это ни было — держит женщина. Даже в кельтской истории о Передуре юноши могут нести копье, но только девам позволено нести то, что можно назвать прототипом Грааля — блюдо с головой на нем. Но разве место женщине, да еще в такой важной роли в чем-то, считающемся более высокой ипостасью, чем Месса? (Вспомните, что катары, крепость которых Монтсегюр, несомненно, послужила прототипом для Замка Грааля по Вольфраму фон Эшенбаху, придерживались системы равенства полов, по которой и мужчины и женщины назывались одинаково — священники).
Но в наибольшей степени во всех легендах прослеживается связь с тамплиерами. Как отмечали несколько комментаторов51, обвинение в том, что тамплиеры молятся отрубленной голове — называемой, как верили, Бафо-мет, — перекликается с балладами о Граале, в которых, как мы видели, фигурирует множество отрубленных голов. Тамплиеров обвиняли в приписывании Бафомету той же силы, которой обладает Грааль: он мог заставить дерево зацвести и сделать землю плодородной52. Однако тамплиеров обвиняли не только в почитании головы идола, но и во владении серебряным ковчегом в форме женского черепа, который называли просто caput (голова)55.
Шонфилд, анализируя последствия, связанные с женской головой, с учетом собственного толкования символа Бафомет, как Софии, пишет:
«Не остается сомнений в том, что голова прекрасной женщины у тамплиеров символизирует Софию в аспекте женском и аспекте Исиды, и она связана с Марией Магдалиной в христианском толковании54».
Считалось, что одной из реликвий тамплиеров был также (предположительно) правый указательный палец Иоанна Крестителя. Это может оказаться более значительным, чем кажется на первый взгляд. Как было сказано в первой главе, Леонардо в религиозных сценах
часто намеренно изображал персонажи с ритуальным знаком — поднятым вверх указательным пальцем правой руки. Этот жест, видимо, был связан с Иоанном Крестителем. Например, мы видели, как человек, который, как кажется, поклоняется рожковому дереву в «Поклонении волхвов», делает этот жест: и жест, и дерево связаны с Иоанном. Не исключено, что именно эта реликвия, которой владели тамплиеры, была материальной причиной приверженности Леонардо к этому жесту.
(Жак де Воражин в своей книге «Золотая Легенда» приводит предание, по которому палец Иоанна Крестителя — только часть обезглавленного тела, оставшаяся после уничтожения тела императором Юлианом, — был доставлен во Францию, поэтому есть некоторые основания для предположения, что реликвия тамплиеров и палец из легенды есть одно и то же. Кроме того, в книге де Воражина есть и другая легенда, в которой говорится, что глава Иоанна Крестителя была похоронена под крепостью Ирода в Иерусалиме, где тамплиеры проводили раскопки55).
Тамплиеры были связаны с Граалем, и это подтверждается многократно. Английская писательница, автор путевых заметок Нина Элтон в книге «Долина Пирене» (1955 г.) описывает, как она карабкалась к руинам замка тамплиеров в Монтреаль-де-Сос, чтобы посмотреть фрески, на которых было изображено копье с тремя каплями крови и чаша — образ, явно заимствованный из легенд о Граале56.
Еще одно странное граффити было найдено в шато в Домме, где были заключены в темницу многие тамплиеры. Ян и Дейк Бегг описывают странную сцену Распятия, в которой Иосиф Аримафейский (держа в руках лотаринг-ский крест) показан собирающим капли крови Иисуса, стоя справа, а слева изображена обнаженная беременная женщина, держащая в руке прут или ветку57.
Есть и другие, более любопытные свидетельства такой связи. В небольшом городке в Провансе, который, как уже было сказано, является местом пребывания и культа Черной Мадонны и в прошлом тамплиеров, есть легенда, которая включает интересные элементы легенды о Граале58. В ней говорится, что при разгроме тамплиеров все они были обезглавлены — факт, учитывая, что об этом нет ни одного официального подтверждения, — весьма сомнительный, и при этом они прокляли эту землю, наслав на нее болезни.
Мужчины от этого проклятия стали импотентами или стерильными, а земля бесплодной. Какова бы ни была правда, но есть исторический факт: в 1560 году герцог Эммануэль Филиберто Савойский провел ритуал очищения земли, поскольку она была в плачевном состоянии. Один из близлежащих горных пиков до сих пор носит название «Maledia», что переводится как «болезнь». Но наиболее значимым элементом легенды является то, что она связывает обезглавливание тамплиеров с-болезнью земли — два главных элемента канона Грааля. Для авторов историй о Граале в отрубленных головах или, может быть, в отрубленной голове заключалось нечто судьбоносное в отношении земли: она могла принести проклятие или же щедрые дары тому, кому благоволила.
Различные истории о Граале и различные сюжетные линии в них могут показаться противоречивыми, но в своем монументальном труде о легендах, связанных со святым Граалем, «Тайная церковь Святого Грааля» (1902 г.) великий ученый оккультист А.Е.Уайт разглядел присутствие учения таинств в рамках христианства, которое стоит за общей концепцией этих легенд. Уайт был одним из первых, кто опознал алхимические, герметические, гностические элементы в этих историях. Хотя он был уверен в наличии серьезных свидетельств, говорящих о существовании такой «церкви таинств» в легендах о Граале, он не пришел к определенным твердым выводам о ее характере, но отметил заметное место того, что он назвал «ио-аннитским учением»59. Он связывал эту давно бытующую в
эзотерических кругах идею о христианской школе таинств, основанной Иоанном Евангелистом на основе тайного учения, открытого ему Иисусом. Это тайное знание не проявляется во внешнем или эзотерическом христианстве, пришедшем через учение Петра. Уайт считает, что это учение пришло в Европу через южную Галлию — юг Франции — до того, как достигло ранней кельтской церкви в Британии60.
Несмотря на кельтские элементы в легендах о Граале, Уайт считает, что иоаннитское влияние имеет средневосточное происхождение и пришло через тамплиеров. Однако он не утверждает, что это единственно возможный вариант, поскольку у него не было достоверных доказательств, но, по его мнению, такое вполне вероятно. Он убежден в том, что баллады о Граале основаны на какой-то «церкви таинств», которая была связана с тамплиерами.
Убежденность Уайта в существовании «иоаннитского» учения завораживает, но никаких пояснений по этому поводу он не дал, и источник его знаний окутан тайной. Однако это учение указывает на связь между легендами о Граале и каким-то Святым Иоанном — каким? Это мы увидим в следующей главе, в который попробуем разъяснить большую часть противоречий, окружающих этот вопрос.
Легенды о Граале представляют собой еще одно проявление подпольных идей, которые были распространены в средневековой Франции под эгидой тамплиеров, подобных культу Черной Мадонны. Связь между этими идеями поразительная. И та и другая концепция основана на более ранних, языческих источниках: Грааль — на кельтских мифах, а культ Черной Мадонны — на храмах языческой богини. И то и другое расцвело в XII и XIII веках благодаря контактам — через тамплиеров — со Святой Землей.
Тамплиеры были хранителями многих знаний, собранных из многих эзотерических источников, включая алхимию и священную сексуальность (связь между Черными Мадоннами, тамплиерами и алхимией является темой исследования французского историка Жака Ханена в его работе «La'enigme des Vierges Noires» (Загадка Черных Мадонн, 1972 г.). А «мостик» между их эзотическими и экзотерическими идеями и христианским миром тех времен заключался в образе одной женщины: Марии Магдалины.
Все это случилось много лет назад. Катаров давно нет, и тамплиеры ушли вскоре вслед за ними. Но покрылось ли пылью веков их тайное знание, их мистическое и алхимическое осознание Женского Начала?
Может быть, и нет. Может быть, оно стало самым увлекательным, самым опасным секретом, продолжающим подпольно существовать в Европе и в наши дни.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Не исключено...
СообщениеДобавлено: 01 июн 2011, 19:55 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14623
ГЛАВА ШЕСТАЯ

НАСЛЕДИЕ ТАМПЛИЕРОВ


Большинство историков считают, что бурными событиями начала XVI века окончательно завершилась деятельность Ордена, и, следовательно, не ищут признаков, указывающих на его существование впоследствии. Но в оккультной традиции всегда говорилось о духовном наследии рыцарей Храма, которое сейчас продолжает жить среди нас. Кроме того, многие общества заявляют о своей прямой преемственности. Но, самое главное, в ряде недавних исследований убедительно показано, что Орден выжил и оказывает огромное влияние на западную культуру.
Следствия этого глубокие и далеко идущие. Действительно, если они были собирателями эзотерического и алхимического знаний, как верим мы и другие исследователи, то выживание тамплиеров должно быть связано с продолжением великой тайны в оккультной традиции, которая может существовать и в наши дни. Эта тайна — возможно, включающая научные знания первых алхимиков и колдовские приемы восточной эзотерической традиции — может оказаться не утраченной и сейчас, даже в нашем обществе. Если это так, то современные тамплиеры, будучи носителями древней еретической системы верований и практики, могли бы пролить свет на предмет нашего исследования. Но сначала мы должны были убедиться, что тамплиеры действительно не исчезли.
Здравый смысл не позволяет согласиться с утверждением, что высокоорганизованные тамплиеры смиренно сдались и пошли на смерть. Прежде всего, не все рыцари в Европе были арестованы одновременно в пятницу, тринадцатого. Эта катастрофа произошла с Орденом только во Франции, но даже там некоторые сумели ускользнуть. В других странах репрессии и преследования постепенно становились все менее жесткими. В Англии, например, Эдуард II не поверил, что тамплиеры были виновны в том, в чем их обвиняли, и даже вступил в жаркий спор с папой. Он резко отказался от применения пыток к рыцарям.
В Германии произошел очень забавный эпизод. Гуго Гамбах, Великий Магистр Германии, обставил свой приход на совет, возглавляемый архиепископом Меца, драматически. В полной рыцарской амуниции, в сопровождении двадцати закаленных в боях воинов, в полном вооружении с пиками он вошел на заседание совета и провозгласил: папа — грешник, и его следует сместить, Орден ни в чем не виновен, и его люди готовы предстать перед Божьим судом путем честного боя с присутствующими членами совета... Воцарилась напряженная тишина, и дело было закрыто, а рыцари остались живы, чтобы доказывать свою невиновность в другой день.
В Арагоне и Кастилии епископы судили тамплиеров и нашли их невиновными. Однако какими бы снисходительными или либеральными ни были судьи по отношению к рыцарям, игнорировать папский приказ 1312 года о роспуске Ордена они не могли. Но даже во Франции казнены были очень немногие, многих освободили после покаяния, а в других странах они просто приняли себе другие имена и присоединились к другому действующему Ордену, например Тевтонскому.
Таким образом, в истории нет даже скудной информации о том, что рыцари Ордена тамплиеров были физически уничтожены. Разумеется, они могли уйти в подполье, перегруппироваться и реформировать организацию. Фактически то, как они растворились в мире, гарантирует, что исход был именно таким. Вспомните, что рядовые рыцари существенно отличались от внутреннего круга, от элитных рыцарей, которые не только
управляли организацией, но и хранили тайные знания. Вероятнее всего, что и та и другая группы ушли в подполье и основали собственные, отдельные организации, причем каждая из них претендовала на происхождение от Ордена.
После роспуска Ордена Тамплиеров большая часть их земель отошла к их соперникам рыцарям-госпитальерам. Однако в Шотландии и Англии собственность не была передана, и есть доказательства того, что поместья в Лондоне принадлежали семьям потомков тамплиеров вплоть до 1650 года1. Но нас интересует преемственность не владения землей и зданиями, но хранения эзотерических знаний.
Хотя абсолютно достоверной информации о том, что именно тамплиеры стояли за подпольной сетью алхимиков, у нас нет, известно, что «внутренний круг» интересовался алхимией, о чем свидетельствует факт близости алхимических центров, таких как Алет-де-Бейнс, к комендатурам тамплиеров. Мы знаем также, что алхимики, подобно тамплиерам, особо поклонялись Иоанну Крестителю.
Недавно несколько комментаторов представили убедительные доказательства, что идеология масонов берет свое начало в идеях тамплиеров: к этому выводу пришли Бейджент и Ли в книге «Храм и ложа» и американский историк-исследователь Джон Дж. Робинсон в книге «Рожденные в крови», причем подход к этому вопросу был совершенно разный.
Первые проследили жизнь идей тамплиеров через Шотландию, в то время как американский историк проследил происхождение ритуалов франкмасонов и добрался до тамплиеров. Поэтому эти книги отлично дополняют друг друга, рисуя более-менее полную картину связи между двумя великими оккультными организациями.
Единственное, в чем расходятся авторы этих книг, заключается в том, что Бейджент и Ли считают, что движение масонов изолированно развивалось в Шотландии, а затем распространилось в Англии при наплыве шотландских аристократов в Лондон при восшествии на английский престол шотландского короля Якова VI. С другой стороны, Робинсон полагает, что тамплиеры преобразовались в масонов в Англии. Он убедительно доказывает, что тамплиеры стояли за крестьянской революцией 1381 года, когда восставшие в первую очередь нападали на собственность Церкви и Ордена Госпитальеров — двух главных врагов тамплиеров, — хотя пытались не наносить ущерба бывшей собственности тамплиеров.
Для многих посторонних масонское общество представляет собой просто эксцентричный клуб старых чудаков или же сеть, обеспечивающую выгодные деловые контакты и влияние его членов. Ритуальная сторона общества воспринимается как нелепое чудачество, когда братья закатывают штанину на одной ноге и произносят архаичные и бессмысленные клятвы. Возможно, что-то изменилось, но раньше масонское общество представляло собой школу таинств с торжественным посвящением, которое было основано на древних оккультных традициях, специально созданную для того, чтобы просветить человека в вопросах сверхъестественного, а также сблизить между собой посвященных братьев.
Сначала это была оккультная организация, открыто провозглашавшая своей задачей передачу священного знания. Большая часть того, что мы сейчас называем наукой, вышла из этого братства — это можно видеть на примере создания Королевского Общества в 1662 году в Англии, в задачу которого входило собирание и распространение научных знаний. Создание этого Общества было официальной регистрацией «Невидимого колледжа» масонов, образованного в 1645 году2. (Как и во времена Леонардо, оккультное и научное знания вовсе не считались антагонистическими, но воспринимались как одно и то же.)
Хотя нет сомнений в том, что современные масоны торжественно, с ощущением высокой духовности исполняют обряд посвящения, организация в целом производит впечатление заблудившейся: в ней забыли изначальный смысл этого обряда. Основной организацией современных масонов является образованная сравнительно недавно (в день Иоанна Крестителя 24 июня 1717 года) Великая Ложа. До этого времени свободные каменщики были действительно тайной организацией, но появление Великой Ложи знаменовало собой перерождение ее в знаменитый обеденный клуб, хотя и закрытый, но тем не менее публичный, поскольку никаких тайн в нем уже не осталось.
Так каков же возраст движения масонов? Самое раннее упоминание о них относится к 1641 году3, но если это братство связано с тамплиерами, то его история уходит гораздо дальше, в глубь веков. Робинсон приводит свидетельства существования масонских лож в 1380-х годах4, и в алхимическом трактате 1450 года используется термин «масон — вольный каменщик»5.
Сами масоны ведут свое происхождение от английской средневековой гильдии каменщиков, которые создали собственную систему кодов и условных знаков, позволяющих опознавать друг друга, поскольку они владели опасными знаниями священной геометрии. Но, как показано в обширном скрупулезном исследовании Робинсона, это утверждение оказалось мифом, поскольку в средневековой Англии такой гильдии не было6. Еще одним масонским мифом является их утверждение, что масоны унаследовали свои тайные знания от строителей легендарного Храма Соломона. Если это так, то почему они полностью игнорируют другую группу с гораздо более явными связями с этим храмом, которая имела полное название Орден Бедных Рыцарей Христа и Храма Соломона — то есть тамплиеров.
До образования Великой Ложи масоны действительно распространяли такого же рода информацию о священной геометрии, алхимии и герметизме, как и тамплиеры. Например, первые масоны активно занимались алхимией: в трактате середины XV века говорится о масонах как о «работающих над алхимией»7, и одним из первых посвященных масонов был, согласно записям, Элиас Эшмоль (посвященный 1б4б года), основатель музея Эшмоля в Оксфорде, которого причисляют к алхимикам, гермети-кам и розенкрейцерам8. (Эшмоль был также первым автором, в одобрительных тонах писавшим о тамплиерах после их разгрома9.)
Жемчужиной в короне масонства является любопытное, привлекательное здание под названием часовня Росслин, расположенная в нескольких милях от Эдинбурга. Снаружи она выглядит столь ветхой, что кажется, будто вот-вот рухнет, но внутри оказывается абсолютно крепкой — какой, естественно, ей и положено быть, поскольку она является известным местом сосредоточения масонов и организаций тамплиеров10. Построенная между 1450 и 1480 годами сэром Уильямом Сен-Клером, лордом Росс-лина, часовня должна была служить женской молельней при большом сооружении, храме, который собирались построить на основе конструкции Храма Соломона, но так и осталась на века стоять в одиночестве. Сен-Клеры (позднее их фамилия преобразовалась в Синклеры) были наследственными защитниками масонства в Шотландии начиная с XV века и далее11: явно не случаен тот факт, что до этого они служили в таком же качестве тамплиерам.
С самого начала Орден Тамплиеров был связан с Синклерами и с Росслином: основатель Ордена Великий Магистр Гуго Пайенский был женат на Катерине Сен-Клер. Прямые потомки викингов Сен-Клеры/Синклеры представляют собой одно из самых интересных семейств в истории: представители этого семейства были заметными фигурами в Шотландии и Франции с XI века. (Интересен тот факт, что фамилией это семейство обязано шотландской жертве Святому Клеру, который был обезглавлен.) Гуго и Катерина посетили усадьбу Сен-Клеров, расположенную неподалеку от Росслина, и основали там первую ложу тамплиеров в Шотландии, которая и стала для Ордена штаб-квартирой.
(Мы уже упоминали, что Пьер Плантар взял себе имя де Сен-Клер, то есть намеренно связал себя с французской ветвью древнего семейства. Несколько комментаторов задавали вопрос: имеет ли он право на эту фамилию, но, во всяком случае, у него для этого шага были веские причины12.)
Вне сомнения, рыцари сделали Шотландию одним из своих главных убежищ после разгрома Ордена — может быть, потому, что большая часть земель принадлежала Роберту Брюсу, который сам был отлучен, в связи с чем папа в данный момент властью в Шотландии не обладал. И Бейджент и Ли убедительно доказали, что исчезнувший флот тамплиеров обнаружился у шотландских берегов.
Одним из поворотных исторических событий на Британских островах, несомненно, была битва при Баннок-берне, которая состоялась 24 июня 1314 года, когда силы Роберта Брюса решительно разгромили англичан. Имеются данные, что Брюс получил значительную помощь в виде контингента рыцарей-тамплиеров, которые обеспечили ему победу своим выступлением в одиннадцать часов. Во всяком случае, в это верят современные шотландские тамплиеры (считающие себя потомками беглых рыцарей), поскольку они празднуют годовщины битвы при Баннок-берне в Росслине как день, когда были «откинуты покровы, скрывавшие рыцарей-тамплиеров». Одним из рыцарей, который бился вместе с Робертом Брюсом в Баннокберне, был (другой) сэр Уильям Сен-Клер, умерший в 1330 году и похороненный в Росслине — в гробнице, для тамплиеров типичной13.
В убранстве часовни Росслин имеются некоторые очевидные аномалии. Каждый квадратный дюйм внутренних поверхностей покрыт резными символами, а здание в целом выполнено по законам священной геометрии. Большинство символов бесспорно масонские. Предметом особой гордости является «Колонна подмастерья» — явная параллель с масонским мифом о Хираме Абиффе14, подмастерье, известном под именем «сын вдовы», который является весьма значимым масонским термином (важным и для данного исследования). На притолоке рядом с колонной есть надпись:
«Вино сильное, но король сильнее, женщины — самые сильные, но ПРАВДА побеждает всех»15.
Хотя большинство символов масонские, имеется по меньшей мере столько же символов тамплиеров: рисунок пола часовни основан на кресте тамплиеров, имеется резьба, включающая знаменитый образ двух всадников на одном коне, присутствующий на печати тамплиеров. И в древней роще поблизости деревья высажены в форме тамплиерского креста. Все это достаточно интересно, поскольку, согласно обычным историческим текстам, масоны появились не ранее конца 1500 года, а тамплиеры перестали быть силой, с которой следовало считаться, после 1312 года. Следовательно, образный ряд часовни, которая датируется 1460 годом, оказывается слишком ранним для масонов и слишком поздним для тамплиеров. Однако здесь имеется и символика, которую нельзя причислить ни к масонской, ни к тамплиерской. Здесь встречается множество образов языческих и даже несколько исламских. На внешней стене часовни вырезан Гермес, недвусмысленный намек на герметизм, а на внутренних стенах то и дело встречается изображение Зеленого Человека, кельтского языческого бога растительности. Тим Уоллес-Мэрфи в своей официальной истории часовни Росслин отождествляет Зеленого Человека с вавилонским умирающим-воскресающим богом Таммузом. Все такие боги имели одинаковую атрибутику и часто изображались с зеленым лицом — хотя наиболее часто таким изображали Осириса, супруга Исиды.
Когда мы посетили Нивена Синклера, члена знаменитого семейства Синклеров, на нас буквально обрушилась масса свидетельств того, что они были не только тамплиерами, но и язычниками. Нивен, страстно интересующийся историей Синклеров и часовни Росслин,
рассказал нам немало интересного о том, что произошло с утраченным знанием тамплиеров. Он заявил, что знание было в зашифрованном виде записано в самой структуре сооружения часовни Росслин, чтобы таким образом сохранить его для будущих поколений. По его словам, «герцог Уильям Сен-Клер построил часовню в те времена, когда книгу можно было сжечь или запретить. Он хотел оставить послание потомкам»16. Тема явно увлекла его, и он продолжал рассказывать об изобретательности своего предка сэра Уильяма, создавшего эту книгу в камне. «Если вы пойдете в Собор Святого Павла, то вам хватит и одного посещения. Если же — в часовню Росслин, то этого будет явно мало. Я исчисляю количество своих визитов туда сотнями и каждый раз нахожу там что-нибудь новое. Красота этого места завораживает».
Часовня Росслин совсем не похожа на обычную христианскую часовню. Нивен зашел в своем рассказе так далеко, что сказал: «Считается, что сэр Уильям поставил часовню «Во славу Господа». Если бы это было так, то почему же вы обнаружите там так мало христианских символов». В Средние века Синклеры активно пропагандировали языческие празднества и предоставляли приют цыганам (о которых говорят, что они относятся к числу последних активных почитателей языческой богини в Европе17). По слухам, многие полагают, что ранее в склепе часовни Росс^ лин была Черная Мадонна18.
Мы были несколько шокированы, осознав, что тамплиеры вовсе не были благочестивыми христианскими рыцарями, в отличие от образа, сложившегося в воображении широких масс. Образ прикрытия был создан весьма успешно, но они намеренно оставили после себя свидетельства своей реальной веры для тех, кто относится К категории «имеющий глаза, да видит». Убранство часовни Росслин служит одним из примеров зашифрованного, но открывающего глаза послания.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 47 ]  На страницу 1, 2, 3, 4  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB


Подписаться на рассылку
"Вознесение"
|
Рассылки Subscribe.Ru
Галактика
Подписаться письмом