Галактика

Сознание Современного Человека
Текущее время: 17 окт 2017, 14:27

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 26 ]  На страницу Пред.  1, 2
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Боги Атлантиды
СообщениеДобавлено: 01 июл 2011, 01:41 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14548
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ ГОРЯЩИЕ ГОРЫ ЕНОХА


На протяжении первых двух веков нашей эры огромной популярностью пользовалось странное сочинение под названием «книга Еноха». Оно считалось частью Ветхого Завета. Я полагаю, что читатели в ту пору воспринимали ее как диковинный приключенческий роман: ангелы устраивают главному герою, пророку Еноху, экскурсию по небесам и приводят в место, очень напоминающее ад. Более того, в этой книге описывается своего рода скандал: мятежные ангелы, которые названы Стражами, решили насладиться сексом с земными женщинами и зачали расу буйных исполинов.
Затем по причине, которую так и не удалось установить, книга Еноха исчезла. Была ли она запрещена Церковью? Так или иначе, очень скоро об этой книге заговорили как о сочинении, которое непременно следует прятать от детей.
Книгу Еноха открыли вновь в конце XVIII века, когда шотландец Джеймс Брюс обнаружил ее текст в монастыре в Абиссинии (ныне Эфиопия). Брюс был масоном, принадлежавшим к килвинингской ложе «Кэнонгейт»; возможно, он отправился в поход, будучи движим романтическим желанием отыскать Ковчег Завета, который по одной легенде находится именно в Эфиопии.
Брюс добрался до Гондара, столицы Абиссинии, по озеру Тана и повстречал удивительных людей, которые вполне могли быть потомками непослушных великанов из книги Еноха: они ели куски сырого мяса, отрезанные от живой коровы, вешали на копья яички врагов и в разгар пира валились под стол, дабы предаться там любви. Огромный и бородатый Брюс понравился их царю и был назначен главнокомандующим. Со временем он принялся изучать местность и побывал у истока (как уверял его проводник) Белого Нила; оказалось, что из этого истока рождается куда менее полноводный Голубой Нил.
В монастыре Брюс нашел хронику «Кебра Нагаст» («Книга славы царей»), повествующую о том, как царь Соломон усыновил ребенка царицы Шебы, столица которой располагалась в Абиссинии. Их сын в конце концов вернулся в Абиссинию, забрав с собой Ковчег Завета.
В том же монастыре Брюс обнаружил книгу Еноха, которую, по преданиям, сочинил пророк Енох, внук Адама и прапрадед Ноя. На деле она была написана около 200 года до н. э., однако, по мнению профессора Александра Тольманна, описанные в ней семь горящих гор, которые спустились с небес и низринулись в море, вызвав потоп, являются не чем иным, как кометой 7600 года до н. э.
Великий потоп — важнейшее событие в масонской версии древней истории, потому Брюс, должно быть, понимал, что нашел весьма ценную книгу, которая прославит его имя среди собратьев по масонству. Он привез ее с собой в Лондон. Завистливые домоседы отнеслись к рассказам о раскованных эфиопах более чем скептически, а доктор Джонсон фактически назвал Брюса лжецом. Его великую книгу «Travels to Discover the Source of the Nile» («Путешествие с целью открыть истоки Нила») почти никто не заметил; впрочем, сочувствовать ее автору невозможно — известно, что Брюс нанял переписчиком прозябавшего в бедности священника, пообещав ему заплатить позже, и попытался надуть его, выгнав с пятью гинеями. Брюс впал в депрессию и умер в 1794 году в возрасте 64 лет — он упал с лестницы и свернул себе шею.
Книгу Еноха перевели на английский только в 1821 году, что удачно совпало с расцветом романтизма и модой на мятежных ангелов и запретные связи.
На этом этапе моего исследования я прочел книгу «Uriel's Machine» («Машина Уриила») Кристофера Найта и Роберта Ломаса и был ошеломлен их описанием той части книги Еноха, которая называется «Книгой об обращении светил небесных» и посвящена в основном астрономии. Ангелы заводят Еноха в северные широты. На это намекает единственное обстоятельство: день длиннее ночи на девятую часть, день заключает в себе ровно десять частей, а ночь — восемь частей. Найт и Ломас приходят к выводу, что эта холодная земля расположена между 51-м и 59-м градусами долготы. Именно там помещаются Стоунхендж в Уилтшире, Нью-Грейндж в Ирландии, Калланиш на Гебридах и многие другие доисторические обсерватории.
Эти сооружения были возведены «людьми гребенчато-ямочного неолита», названными так по типу создававшейся ими керамики. Найт и Ломас задаются вопросом: случайно ли в «астрономической» главе книги Еноха заходит речь о широтах различных доисторических обсерваторий? В какой-то момент Енох переносится к «твердой как кремень скале» на западе:
«И я видел шесть врат, в которых солнце заходит; луна также восходит и заходит чрез те же врата… а также много окон направо и налево от тех врат»[131].
Ломасу и Найту это описание напомнило о Стоунхендже с его «окнами» в трилитонах — дольменах, составленных из трех камней.
В начале 1960-х годов британский астроном Джеральд Хокинс приступил к проверке гипотезы, согласно которой Стоунхендж может представлять собой своеобразный компьютер каменного века, сооруженный для того, чтобы вычислять время восхода Солнца и Луны в периоде длительностью 18,6 года. Книга Хокинса «Stonehenge Decoded» («Расшифрованный Стоунхендж») немедленно стала бестселлером, хотя ряд астрономов она не убедила. Тем не менее идеи Хокинса широко распространились, а в 1970-е годы его теорию поддержал труд профессора Александра Тома о древних каменных кругах.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Боги Атлантиды
СообщениеДобавлено: 05 июл 2011, 03:08 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14548
«Машина Уриила»


Ключевая идея Хокинса проста: стоя в центре каменного круга, вы можете наблюдать восход Солнца (или Луны) и предсказывать погоду по положению светила относительно маркеров.
Ломас и Найт решили попробовать соорудить «машину Уриила» на холме в Йоркшире — иначе говоря, они построили простейшую обсерваторию. Раз за разом отмечая из центра круга положение Солнца в момент восхода или заката, они устанавливали один маркер за другим. Строительство продолжалось год, его результатом стали два изогнутых ряда столбов — один против другого. Ломас и Найт усвоили (как усвоили это и древние строители Стоунхенджа), что год не делится на четыре равные части солнцестояниями и равноденствиями. Земля вращается вокруг Солнца по эллиптической орбите, потому от зимнего до летнего солнцестояния оно восходит 182 раза, а от летнего до зимнего — 183 раза. Та же неравномерность проявляется и в отношении весеннего и осеннего равноденствий.

Благодаря этим наблюдениям Ломас и Найт поняли также, почему строители древних монументов, эти «Эйнштейны каменного века», приняли за единицу длины расстояние в 32,64 дюйма — мегалитический ярд, как назвал его Александр Том. Сам Том признавал, что удвоил меру длины в 16,32 дюйма (которую установил, обмеряя мегалиты), чтобы приблизить ее к современному ярду.
Ломас и Найт обнаружили, что их «машина» считает, что в году 366 дней (между двумя зимними солнцестояниями). Отсюда они вычислили мегалитический градус, одну триста шестьдесят шестую долю вращения Земли. Установив столбы на расстоянии мегалитического градуса, они выяснили, что светило перемещается от вершины одного столба к вершине другого за 3,93 минуты.
Судя по всему, строители мегалитов измеряли время при помощи маятника. Промежуток времени, за который маятник завершает одно колебание, определяется, как мы знаем, длиной маятника. Ломас и Найт обнаружили, что длина маятника, который колеблется 366 раз за 3,93 минуты, должна составлять в точности 16,32 дюйма. Вот почему «Эйнштейны каменного века» приняли расстояние в 16,32 дюйма за основную меру длины. Ломас и Найт решили проблему, которая поставила в тупик Тома.
«Машину Уриила» (состоящую, по сути, из ряда деревянных столбов) можно использовать не только как калькулятор для вычисления времени восхода Солнца и Луны, но и как обсерваторию для наблюдений за кометами. Если коротко, с ее помощью можно определить, врежется данная комета в Землю или нет.
Ломас и Найт предположили, что подобные наблюдения составляли важную часть работы астрономов в древних обсерваториях. Две расположенные по линии «восток — запад» ямы под столбы на стоянке автомашин близ Стоунхенджа доказывают, что первый Стоунхендж был заложен около 8000 года до н. э., более чем за три столетия до вызванной кометой Тольманна катастрофы, покрывшей Шотландию слоем песка и занесшей морские ракушки на Сноудон, самую высокую гору Уэльса. Археологи обнаружили следы еще двух ям, вырытых за тысячу лет до того.
Открытие Ломаса и Найта дает ответ критикам гипотезы мегалитического ярда, которые полагают абсурдной гипотезу, по которой на площади в тысячи квадратных миль на протяжении дюжины веков использовалась единая мера длины. Эти критики полагают, что, будь мегалитический ярд реальностью, должен был бы иметься его эталон из железа или дерева, который копировали древние люди. На деле достаточно было поставить два деревянных столба на расстоянии мегалитического градуса и укорачивать или удлинять маятник до тех пор, пока он не станет колебаться 366 раз в течение времени, пока Солнце движется от одного столба к другому. Длина маятника и будет мегалитическим ярдом.
Многое прояснила и книга «Историческая метрология», написанная А.Э. Берриманом, инженером, который был одержим мерами и весами.
Берриман указывает на то, что основной греческой мерой длины был стадий (отсюда — слово «стадион»), приблизительно равный длине футбольного поля, 185 метров. Удивительно, но в полярной окружности Земли — ровно 216 000 стадиев, а 216 000 — это, в свою очередь, 60 в кубе. Или 3600, помноженное на 60. Легко заметить, что каждый градус земной окружности должен быть равен 60 стадиям. Один градус равен 60 минутам, иначе говоря, одна минута равна одному стадию. Минута делится на 60 секунд, то есть секунда равна одной шестидесятой греческого стадия или, в свою очередь, ста греческим ступням (футам).
Все это более чем странно, потому что ученые Греции классического периода понятия не имели о размере Земли — Эратосфен вывел его около 250 года до н. э. в ходе эксперимента с глубоким колодцем в Сиене. Древнегреческая система измерений доказывает, что понятие «стадий» греки переняли у какой-то более ранней цивилизации, которой размеры Земли были известны. Сразу приходит мысль о шумерах, которые придумали минуту, равную 60 секундам, и час, равный 60 минутам. Но шумеры не были великими мореплавателями, они скорее всего понятия не имели о длине земной окружности. На эту роль куда лучше подходят древние морские цари Хэпгуда — атланты.
Желая поближе познакомиться с масонскими ритуалами, Ломас и Найт из любопытства присоединились к масонской ложе. Считается, что масонство зародилось в средневековых гильдиях, своеобразных профсоюзах, в которые объединялись строители кафедральных соборов вроде тех, что стоят в Шартре и Сен-Дени. Однако пристальное изучение масонских обрядов убедило Ломаса и Найта в том, что эти обряды оформились куда раньше, во времена Иерусалимского храма, Иисуса и его брата Иакова, и что древние масонские традиции появились еще во времена потопа, около 9600 года до н. э.
Принять подобную идею легче, чем кажется. Если воспоминания о потопе обнаруживаются в легендах канадских индейцев, что мешает им проявиться в религиозной традиции Ближнего Востока, где их сохраняли сначала иудеи, а потом христиане?
Ломаса и Найта особенно заинтриговала часовня Росслин недалеко от Эдинбурга, один из наиболее замечательных религиозных памятников Шотландии. Я посетил ее, когда мы с Джой побывали в Эдинбурге в мае 1996 года. Эта часовня, построенная Вильямом Сен-Клером в середине XV столетия, представляет собой строение скорее языческое, нежели христианское. Ее стены и колонны покрывают барельефы, изображающие виноградные лозы, море цветов и фруктов. Повсеместно встречается языческая фигура «зеленого человека».
Что он делает в христианском храме? В мифологии «зеленый человек» олицетворяет весеннее возрождение природы и связанные с ним языческие празднества.
В книге «Mysteries» («Мистерии»), написанной 20 лет назад, я сообщал о древнем культе лунной богини Дианы, который был запрещен христианами, но отказывался исчезать. Как указывалось выше, чудоковатая исследовательница Маргарет Мюррей считала даже, что ведьмы были жрицами древнего культа Дианы и что шабаши, которыми, как утверждалось в ходе процессов над ведьмами, руководил дьявол, были на деле языческими обрядами плодородия, а руководил ими верховный жрец, изображавший бога Пана с козлиными копытами и рогами.
Я задал себе вопрос: являлся ли Вильям Сен-Клер (или Синклер, как его стали называть позднее) набожным христианином, каким хотел казаться?
Росслинскую часовню, безусловно, переполняет мистика. Начать с того, что здесь можно встретить изображения растений американского происхождения, например сахарной кукурузы и алоэ (оно выглядит как лилия и имеет горький вкус). Однако часовня была построена за полвека до того, как Колумб открыл Америку.
В поезде, который вез меня обратно в Корнуолл, я прочел купленную в росслинской книжной лавке книгу «Ключ Хирама» Роберта Ломаса и Кристофера Найта, повествовавшую о часовне Росслин. Книга усилила мои подозрения: судя по всему, Вильям Сен-Клер был хранителем странного (и нехристианского) культа.
Современные масоны склонны думать, что их необычная церемония посвящения (посвящаемый надевает на шею петлю, обувает одну ногу в туфлю, а на второй закатывает штанину до колена, после чего дает невнятные ответы на столь же невнятные вопросы) появилась на пустом месте. Ломас и Найт решили, что на самом деле эта церемония являет собой секретный код. Они пришли к заключению, что масонское братство изначально возникло на основе средневековой организации рыцарей-тамплиеров, которые, в свою очередь, хранили тайны, известные со времен великого потопа.
Своим названием тамплиеры (они же храмовники) обязаны иерусалимской штаб-квартире ордена, которая располагалась на подвальном этаже Храма Соломона (правильнее говорить о руинах храма, разрушенного римлянами в 70 году н. э., спустя всего четыре года после того, как Ирод его восстановил).
Христианские рыцари захватили Иерусалим в 1 099 году в ходе Первого крестового похода. Прошло 20 лет, и 9 французских рыцарей из Труа, явившись к королю Иерусалима Балдуину II, сказали ему, что поклялись защищать дороги, чтобы обеспечить безопасность христианских паломников. Они спросили короля, не разрешит ли тот построить дом на Храмовой горе, и Балдуин выделил рыцарям участок земли, включавший «подвал» Храма Соломона, где они устроили конюшню.
Тут начинается самое интересное: девять рыцарей не стали создавать отряд, который мог бы защитить пилигримов (в любом случае девять человек вряд ли могут обеспечить безопасность на всех дорогах). Вместо этого они в течение семи лет раскапывали «конюшню» и сидели тише воды ниже травы. Они явно надеялись что-то найти. В 1970-х годах израильские археологи обнаружили один из выкопанных рыцарями туннелей.
Что они искали? Разрушив Храм, римляне вывезли все его сокровища. Может быть, остатки этих сокровищ были зарыты под Храмом?
Как бы то ни было, тамплиеры, судя по всему, ничего не нашли, и в 1 126 году, через семь лет после начала раскопок, предводитель рыцарей Гуго де Пейен вернулся во Францию. Казалось, попытка основать орден провалилась.
Тут объявился его спаситель. Цистерцианец Бернар Клервоский (позднее — святой Бернар) был одним из наиболее могущественных прелатов Франции, пусть он и отказывался принимать официальные титулы, оставаясь всего лишь аббатом. Бернар, кроме прочего, приходился племянником одному из девяти рыцарей, Андре де Монбару. Именно Монбар сопровождал Пейена на пути во Францию.
Через два года в городе Труа был созван собор, целью которого было убедить Церковь поддержать начинания рыцарей-тамплиеров. В 1 128 году был основан «Орден Бедных Рыцарей Иисуса и Храма Соломона». Он был подотчетен одному только папе римскому. При поддержке св. Бернара в орден стекались и средства, и рекруты, в итоге тамплиеры стали богатейшим из религиозных орденов Европы.
Второй крестовый поход, объявленный по инициативе Бернара Клервоского после падения Эдессы в 1 144 году, окончился неудачей: в 1 187 году мусульмане под предводительством Саладина вернули себе Иерусалим. Невзирая на семь крестовых походов, которые объявлялись на протяжении следующего столетия, восстановить власть христиан на Востоке не удалось. Их разгром завершило падение Акры в 1291 году. Рыцари-храмовники были уже не нужны.
Однако при них остались власть и богатство (которым рыцари были отчасти обязаны налоговым льготам). Орден возглавил великий магистр Жак де Молэ, тамплиеры зализали раны на Кипре и стали думать, что делать дальше. Оставаться на Кипре было небезопасно — мусульмане совершали набеги на Лимасол и захватывали пленников, за которых надо было платить выкуп. Тамплиеры думали о возвращении во Францию, но тут их поджидала проблема: король Филипп Красивый (1265–1314) враждовал с папой Бонифацием VIII. Поскольку тамплиеры считали понтифика своим владыкой, их возвращение во Францию могло не понравиться королю.
Что до самого короля, то он не жаловал храмовников из общих соображений: заносчивые рыцари, как и их римский владыка, его раздражали. (Возможно, потому, что однажды Филипп пытался вступить в орден, но получил отказ.) Король вышел из этой схватки победителем. Когда папа пригрозил отлучить Филиппа Красивого от Церкви, тот объявил Бонифация еретиком и взял его под стражу в собственном доме; Бонифаций скончался вскоре после того, как вновь оказался на свободе.
Его преемник, Бонифаций IX, возобновил войну, проигранную его предшественником, и Филипп избавился от него, приказав отравить. Затем король вознамерился посадить на папский престол собственного ставленника Бертрана де Го, архиепископа Бордо.
Филипп заранее обговорил множество условий, на которых соглашался поддерживать кандидатуру Бертрана. В частности, новый папа должен был перенести папский престол во Францию. Одно условие хранилось в тайне и никогда не разглашалось: судя по всему, папа согласился не выступать против планов короля арестовать тамплиеров и присвоить их деньги.
В 1305 году Бертран стал папой Климентом V, и король немедленно приступил к реализации плана захвата чужого имущества, одного из самых необычных за всю историю человечества. Он решил взять под стражу всех живших во Франции тамплиеров (15 тысяч человек) и обвинить их в ереси. Представьте себе современного короля, который хочет арестовать всех офицеров армии, флота и ВВС!
Удивительнее всего то, что Филипп Красивый добился своего. Запечатанные приказы разлетелись по Франции за четыре недели до атаки на орден, и в пятницу, 13 октября 1307 года тамплиеры были арестованы.
Храмовников обвинили в гомосексуализме и в том, что они поклонялись демону Бафомету, а также плевали на крест. Под ужасными пытками (рыцарей держали над раскаленными жаровнями) многие сознались в содеянном. В их числе был и великий магистр Жак де Молэ. Однако 18 марта 1314 года, когда тамплиерам был вынесен приговор, Молэ отказался от своих слов и заявил, что признался под пыткой. Планы короля оказались под угрозой, и разъяренный Филипп тут же приказал сжечь Молэ и его друга Жоффруа де Шарне на медленном огне.
Этот приказ был приведен в исполнение на следующий день на Еврейском острове посреди Сены. Говорили, будто Молэ предсказал, что не пройдет и года, как король и папа встретятся с ним перед престолом Всевышнего. Прошло три месяца, и оба были мертвы: Филипп погиб во время охоты на кабана, Климент скончался от недуга.
Аресту подверглись далеко не все тамплиеры. Их пришвартованные в Ла-Рошели корабли за день до атаки на орден снялись с якоря и исчезли. Капитаном одного из этих кораблей был сеньор де Го, родственник папы, Бертрана де Го. Не исключено, что Бертран предупредил его о готовящихся арестах.
Мы знаем, что случилось по меньшей мере с одним кораблем. Им командовал рыцарь Анри де Сен-Клер, осевший в Шотландии. Один из его потомков построил часовню Росслин.
Заманчиво предположить, что другие корабли флота тамплиеров за два века до Колумба пересекли Атлантику, а один из них позднее возвратился в Шотландию. Иначе почти невозможно объяснить, откуда на стенах Росслинской часовни взялись изображения кукурузы и алоэ.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Боги Атлантиды
СообщениеДобавлено: 07 июл 2011, 02:37 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14548
Есть и другая проблема, не менее занимательная. Если тамплиерские флотоводцы знали о существовании Америки, откуда они получили эти сведения? Должно быть, они читали манускрипты или видели карты, на которых была изображена Америка, «карты древних морских царей». Но где они их нашли? Вернее всего, эти манускрипты и карты были извлечены из-под земли в подвале Иерусалимского храма, где тамплиеры жили и раскапывали «конюшню».
Но кто спрятал там древние документы? Ясно, что не иудейские священники — их интересовало лишь одно: как спасти сокровища Храма от римлян.
Известно, однако, что в 66 году н. э., когда в Иудее случилось восстание, в этой местности жили люди, обладавшие некими сокровищами и желавшие укрыть их от посторонних глаз. Речь о ессеях, секте, которая удалилась в пустыню, дабы выразить тем самым недоверие израильско-иудейской династии Хасмонеев или Маккавеев. Последние были потомками знаменитого иудейского партизана Иуды Маккавея, который двумя столетиями ранее поднял восстание против сирийского господства. Когда Иуда погиб в бою, во главе партизанских отрядов встал его брат Ионафан; спустя некоторое время он сделался первосвященником и основал маккавейскую династию. Ортодоксальные иудеи его не признавали, поскольку Закон гласит, что первосвященники должны быть из рода Ааронова. Они создали оппозиционную партию — фарисейскую.
Ессеи, ведомые пророком, который называл себя Учителем Праведности, пошли еще дальше: они обосновались в Кумране, в пустыне близ пещер Мертвого моря. Судя по всему, они жили в палатках и использовали пещеры как книгохранилища. Прошло почти две тысячи лет прежде, чем ессейские священные книги были извлечены из пещер и произвели сенсацию. Их стали называть «свитками Мертвого моря».
Ломас и Найт придерживаются широко распространенной теории, по которой Иисус был ессеем. Его младший брат Иаков унаследовал титул Учителя Праведности. Иисус был распят после того, как попытался поднять восстание против римлян. Иакова жрецы сбросили со стены Храма и забили камнями до смерти. Когда в 66 году н. э. император Веспасиан явился вместе со своим сыном Титом, чтобы подавить иудейское восстание, ессеи приготовились биться до последней капли крови и, как утверждают Ломас и Найт, зарыли самые ценные священные книги в Храме. Большая часть ессеев погибла в боях с захватчиками, Тит сровнял Храм с землей и увез его сокровища в Рим. Однако предания о спрятанных манускриптах сохранились (в следующей главе мы рассмотрим связанную с ними ошеломляющую теорию), и когда Церковь объявила Крестовый поход с целью завоевать Святую землю, хранители преданий поняли, что появилась возможность вернуть утерянные книги.
В первую очередь эти книги надлежало перевести. Один из рыцарей, Жоффруа де Сент-Омер, был знаком со старым ученым по имени Ламберт (ныне он известен как Ламберт Сент-Омерский); вероятно, около 1 119 года Жоффруа отвез ему несколько свитков. Так или иначе, сейчас имя Ламберта чаще всего связывается с копией рисунка «Небесный Иерусалим», на котором появляются все основные символы масонства — две колонны, масонский треугольник и компасы. Масонское братство в Европе было основано якобы пять веков спустя.
Ломас и Найт указывают на то, что Небесный Иерусалим (или Новый Иерусалим) упоминается в свитках Мертвого моря как часть видения Иезекииля. Их доказательство слишком сложно, чтобы привести его целиком. Они приходят к следующему выводу: «Открытие свитка о Новом Иерусалиме… убеждает нас в том, что тайны ордена тамплиеров были записаны в манускриптах, закопанных назореями (или ессеями Кумрана…)»[132].
Если этот свиток был одним из пергаментов, обнаруженных под Храмом, значит, ессеям были ведомы масонские секреты.
Далее Ломас и Найт обращают наше внимание на Палестину времени Иисуса. Открытия следуют одно за другим. Вскоре становится ясно, что христианский Иисус из Назарета и Иисус, каким его знали современники, — это две совершенно разные фигуры. Во времена Иисуса город Назарет вообще не существовал. Иисуса называли «Иисусом Назореем», а не Назаретянином. Сегодня мы описали бы назореев как иудейских пуритан. Они строго придерживались вегетарианского рациона, отвергали приношение в жертву животных и отказывались считать, будто Моисей получил божественное откровение. Шарль Гиньбер писал, что «в некоторых аспектах они напоминали ессеев», однако Ломас и Найт убедительно доказывают, что назореи и были ессеями[133].
Ломас и Найт обнаружили также сегодняшних назореев, живущих на юге Ирака. Ныне эта секта называет себя мандейской. Христиане ли они? Не совсем. Они поклоняются не Иисусу, а его родственнику Иоанну Крестителю. Иисуса мандеи считают всего-навсего повстанцем и еретиком, который не сохранил доверенные ему тайны.
В книге «А History of Secret Societies» («Тайные общества») Аркон Дарол утверждает, что мандеи «исповедуют древнюю форму гностицизма, включающую инициацию, блаженство и различные ритуалы, некоторые из которых напоминают масонские»[134].
Более того, у мандеев есть специальное рукопожатие и обряд, во время которого (точно как у масонов) посвящаемый воскресает.
Ломас и Найт считают эти «совпадения» достаточными, чтобы заключить: масонство зародилось не в XVII веке, оно куда старше. С ними трудно не согласиться.
Отсюда мы перейдем к странным и весьма нетрадиционным взглядам на христианство.
Ломас и Найт доказывают, что Иисус не просто проповедовал вселенскую любовь; он хотел освободить свою страну от римлян и был готов поднять ради этого восстание. Многие считали, что он не прав.
«Судя по всему, Иисус, или Иешуа бен-Иосиф (под этим именем его знали современники), не пользовался любовью ни в Иерусалиме, ни в Кумране. Он желал радикальных перемен, которые не готовы были принять ни его семья, ни обитатели Кумрана. Как мы покажем далее, все факты указывают на то, что большинство, включая Марию и Иосифа, поддерживало Иакова»[135].
Ессеи, утверждают Ломас и Найт, считали Иисуса и Иоанна Крестителя мессиями, «двумя колоннами», которые поддерживают масонство. Слово «кумран» означает «арочный проход», а также арку, которая соединяет колонны Бога.
После смерти Иоанна Крестителя, говорят Ломас и Найт, взгляды Иисуса сделались еще более резкими, и он взял на себя роль Иоанна, то есть «второй колонны». Жителям Кумрана это не понравилось. (Я должен подчеркнуть, что Ломас и Найт подкрепляют самые возмутительные выводы цитатами из исторических текстов.) Служение Иисуса продолжалось год, все это время он искал сторонников, проповедуя в глухомани, куда римляне почти не заглядывали.
Затем он решил, что настало время действовать. Иисус въехал в Иерусалим на осле, дабы, исполнилось предсказание пророка Захарии, сказавшего, что царь прибудет на осле. Иисус отправился в Храм и поднял мятеж, напав на ростовщиков. Затем он отступил к селению Вифания и стал ждать революции.
Римляне издали плакат (сохранившийся до наших дней), на котором разыскиваемый преступник Иисус изображен маленьким (около 4 футов 6 дюймов), лысым и горбатым[136]. Сначала был арестован Иаков, брат Иисуса, потом и он сам — в Гефсиманском саду, через пустырь от Храма. Оттуда Иисус должен был видеть две колонны восточных врат и соединяющую их арку, две колонны Нового Иерусалима, которыми на деле был он сам.
Анализ фактов доказывает, что Иисус не ожидал ареста. Он нанес первый удар, вскоре за ним должна была восстать вся Иудея, весь народ Израиля. Иисус рассчитывал при помощи Яхве сделать для своего народа то, что сделал для него двумя веками ранее Иуда Маккавей. Однако Иисус недооценил римлян и их еврейских прихвостней. Они решили подавить восстание в зародыше.
Мой старый друг Хью Шонфилд, известный еврейский ученый, был твердо убежден в том, что Иисус не погиб на кресте: ему дали снадобье, позволявшее имитировать смерть. Шонфилд написал об этом книгу «The Passover Plot» («Пасхальный заговор»), Генри Линкольн, Ричард Ли и Майкл Бейджент разрабатывают ту же версию в книге «The Holy Blood and the Holy Grail» («Святая Кровь и Святой Грааль»),
Итак, в возрасте 33 лет Иисус был распят, и его тело поместили в специально приготовленную гробницу. Спустя два дня тело исчезло; несколько учеников Иисуса видели его живым. Что касается дат, они спорны. Скорее всего, Иисус родился в 7 году до н. э. Иначе говоря, миллениум следовало отмечать в 1993 году[137].
Далее мы переходим к Савлу, еврею и римскому гражданину. Он сменил имя на «Павел», когда стал гражданином Рима (а не когда, вопреки расхожей версии, был обращен в христианство). Ему было поручено выкорчевать остатки движения за свободу Иудеи, чем он и занялся примерно через десять лет после распятия Иисуса, в 43 году н. э. Среди первых жертв Павла была секта мандеев, которых изгнали в Ирак. 17 лет спустя он ослеп «по дороге в Дамаск» и стал во главе христиан.
Скорее всего, тут речь идет не о сирийском Дамаске (Павел не имел там никакой власти), а о Кумране, который назван Дамаском. Ломас и Найт предполагают, что Павел собирался взять под стражу брата Иисуса, Иакова, которого теперь называли Иаковом Праведным. Когда у Павла восстановилось зрение, он очаровался романтической доктриной, позже распространившейся под именем христианства.
Вероятно, Иакова испугали вести о том, что его гонитель прибыл в Кумран и умоляет рассказать ему все об Иисусе. Судя по всему, то, что Иаков и другие члены общины рассказали Павлу, вдохновило его на создание собственной религии, центром которой стал Иисус. Когда кум-ранцы узнали о том, что новообращенный взялся за проповеди, они прозвали его «человеком лжи».
Согласно Павлу, есть две истории жизни Иисуса: собственная история Павла и история Иакова Праведного. Павел считал, что Иисус был сыном Бога и умер на кресте, дабы спасти человечество от последствий греха Адама. Эта история была придумана для гоев, в особенности для тех из них, кто ценил эллинскую культуру (подобно римлянам). Иисус, по Павлу, был подобием греческого бога, принявшим смерть ради того, чтобы его последователи попали на небо.
Иаков и назореи были известны также как мессианисты — они по-прежнему ждали прихода Мессии, а часть их, видимо, считала, что принявший мученическую смерть революционер Иисус воскреснет и поднимет вооруженное восстание против римлян. (Эти экстремисты называли себя «зелотами».) Мессия, которого они ждали, был ортодоксальным иудеем, таким же, как Иуда Маккавей. Вслед за Иисусом мессианисты верили также в то, что вскоре наступит конец света и они одни будут спасены.
Однако христианство Павла, которое он проповедовал среди неевреев, было куда более привлекательным. В своей книге «А Criminal History of Mankind» («Уголовная история человечества») я отмечаю:
«Эта новая версия христианства привлекала в равной мере и гоев, и евреев. Для того чтобы понять, что Павел имел в виду под грехопадением, любому разумному человеку достаточно было взглянуть на Рим Тиберия, Калигулы и Нерона. Эти помешанные на сексе алкоголики являлись живой иллюстрацией того, что Рим погряз в безнравственности. Римская матрона, торговавшая своим телом ради удовольствия, доказывала, что Ева пала столь же низко, как Адам. Мир тошнило от римской жестокости, римского материализма, римского блуда. Христианство, обращаясь напрямую к духу, предлагало смысл жизни и цель; оно было глубокомысленно. Сильному оно обещало новые высоты знания. Слабому оно говорило о мире и примирении, о том, что уставший отдохнет, а смиренного ждет награда. Всем и каждому христианство обещало конец царства Цезаря с его распятиями, избиениями и экзекуциями по воле власть имущих. Христиане надеялись на скорый конец этого мира»[138].
По иронии судьбы именно иудейское восстание 66 года привело к победе христианства Павла над мессианизмом Иакова. Поводом для этого восстания (по крайней мере, одним из поводов, как утверждал еврейский историк Иосиф Флавий) послужило убийство Иакова священниками в 62 году. Нерон был вынужден послать на подавление восстания полководца Веспасиана. Когда Нерон покончил с собой, войска провозгласили Веспасиана императором.
Веспасиан вернулся в Рим, оставив своего сына Тита осаждать Иерусалим. Город пал в сентябре 70 года. Храм был сожжен, мятежники, включая мессианистов, зверски убиты, сокровища Храма Тит увез в Рим. Когда мессианистов не стало, у придуманной Павлом религии распятого спасителя, о котором он проповедовал вне Иудеи, не осталось конкурентов. Путь к завоеванию мира был свободен.
Христианство было популярно именно в силу того, что предвещало конец света. Иисус говорил, что Армагеддон, последняя битва между силами добра и зла, произойдет до того, как его слушатели отойдут в мир иной. Если учесть, что Иисуса слушали дети, получалось, что это событие должно было произойти около 90 года н. э.
Сейчас мы сказали бы, что Иисус воспринимал действительность искаженно — он считал, что о скором светопреставлении ему поведал Бог. Столь же искаженно воспринимали реальность евреи, которые подняли восстание, уверившись в том, что Яхве не позволит чужакам захватить их Храм. 90 год прошел, конец света не наступил, но никто этого не заметил. Христиане к тому времени терпели гонения от безжалостного римского императора Домициана, младшего сына Веспасиана. Этот император настаивал на том, чтобы к нему обращались «господин и бог», и казнил тысячи христиан, которые отказывались признавать его божественность. Домициан был убит заговорщиками в 96 году.
С этого момента и на протяжении 200 лет к христианам относились по-разному. Чаще их преследовали (императоры полагали, что народ следует развлекать, время от времени бросая кого-нибудь на растерзание львам). По большей части христиане были рабами и отверженными, и сильные мира сего их презирали. Когда Плиний Младший решил расспросить о христианстве двух молодых рабынь, которые оказались диаконисами, он посчитал, что естественнее всего будет подвергнуть их пыткам. Позднее он ничуть не раскаивался в своем поступке, уверяя, что не нашел в их словах ничего, кроме только «искаженного и безбрежного суеверия»[139]. Ломас и Найт в целом с ним согласились бы.
Того же мнения придерживался и папа Лев X. Ломас и Найт цитируют его слова: «Она хорошо нам послужила, эта легенда о Христе»[140].
В 312 году н. э. гонимое христианское меньшинство не могло поверить своему счастью: император Константин сделал христианство государственной религией империи. Сам он говорил, что накануне решающей битвы у Муль-вийского моста увидел крест в небе и слова «Сим победиши!».
В правдивости этой истории следует усомниться, поскольку сам Константин так и не стал христианином, оставаясь последователем солнечного бога Sol Invictus («непобедимое солнце»), культ которого установил император Аврелий. Тем не менее Константин победил собственного брата Максенция и бросил его тело в Тибр. Христиане оказались в положении бедных родственников, которые неожиданно сделались единственными наследниками огромного состояния.
Судя по всему, «обращение» Константина состоялось по сугубо политическим причинам. Во II веке за 17 лет сменилось более 70 императоров, из которых немногие умерли своей смертью. По всей империи восставали варвары. Император Диоклетиан, захвативший власть в 284 году, удержал государство от распада только силой воли и жестокостью. Он сковал империю цепями и повелел городам и деревням, в которых стояли армейские гарнизоны, кормить солдат, не требуя платы. Налоговое бремя при нем стало тяжким, как никогда ранее. При всем том Диоклетиан вынужден был назначить еще трех «соимператоров», которые помогали ему управлять империей. Когда он решил уйти на покой и выпустил из рук бразды правления, государство немедленно начало распадаться.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Боги Атлантиды
СообщениеДобавлено: 10 июл 2011, 01:54 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14548
Нужно было что-то делать, и Константин, сын одного из «соимператоров», знал, что именно. Возможно, озарение посетило его накануне битвы у Мульвийского моста, отчего он и говорил впоследствии о видении. Константин осознал, что империи требуется не огромная армия, а новая религия. Возможно, его выбор пал на христианство потому, что его мать, британская принцесса Елена, была христианкой{5}. Хотя христианство и распространилось по всей империи, оно оставалось религией меньшинства: христианином являлся в те времена лишь каждый десятый. С другой стороны, христиан можно было отыскать в любом городе и любой деревне. Передав им власть, Константин обретал сторонников повсюду. В каждом городе, где имелся христианский епископ, фактически появлялся со-император.
Константин успешно воплотил задуманное в жизнь, но столкнулся с новой головной болью. Кроткие и миролюбивые христиане начали нападать друг на друга столь же неистово, как иудеи тремя веками ранее. Причина раздора была схожа с той, что развела евреев Иерусалима: половина христиан считала другую половину «пособниками». Император Диоклетиан преследовал христиан и приказывал им избавляться от священных книг. Многие христиане предпочли отказаться от книг и не принимать мученическую смерть. Теперь люди, считавшие, что компромиссы с языческой властью невозможны, желали наказать отступников.
Проведенный в Арелате (ныне Арль) собор епископов не смог ничего изменить, и встревоженный император бежал в Византию, явно жалея о безрассудном решении передать власть в руки грызущихся фанатиков. Но и в Византии ему не было покоя. Тамошним яблоком раздора было мировоззрение александрийского священника Ария, который пришел к безупречному выводу: Иисус, сын Бога, сам Богом не был. К тому времени романтический взгляд Павла на Иисуса укоренился настолько, что это толковое и здравое заключение было расценено как богохульство.
Константин решил раз и навсегда положить конец раздражавшим его распрям. В 325 году он созвал собор в Никее (на территории сегодняшней Турции) и пригласил на него церковных иерархов со всей империи. Явившись на собор, Константин волевым решением определил, каким должно быть христианство. Арий проиграл спор, его взгляды были осуждены как «арианская ересь».
Его отправили в ссылку. Христианство с той поры определялось никейским Символом Веры, который констатировал, что Иисус «единосущен» Богу-Отцу, в то время как Святой Дух, «третий лишний», всего лишь «исходит» от Отца и Сына. Так Иисус, хотел он того или нет, был превращен в Бога, что глубоко шокировало бы его как ортодоксального иудея.
Константину, который не был христианином, было все равно, что именно решит Никейский собор. Он был рад тому, что иерархи наконец приняли какое-то решение и перестанут убивать друг друга, подрывая безопасность государства. (Дочь императора Констанция в это не верила и вмешалась, дабы возвратить Ария из ссылки и восстановить его в правах.) Елена, мать Константина, оказала ему неоценимую помощь — она обнаружила «истинный крест», на котором имелась табличка «Царь Иудейский». Было установлено, где именно Иисуса распяли и где находилась его гробница. Елена, кроме того, обнаружила место, на котором Господь говорил с Моисеем из горящего куста, и десятки других мест, упомянутых в Священном Писании; на каждом из них она строила церковь. Все эти места, разумеется, стали привлекать туристов.
Это было лишь начало. Как пишут о том Ломас и Найт: «Ранняя римско-католическая церковь поставила перед собой цель уничтожить все, что не стыковалось с установленной догмой. Истина была неважна; мнение церкви становилось реальностью, а все, что противоречило этой реальности, исчезало»[141].
В 415 году голосящая толпа христианских фанатиков под предводительством патриарха Кирилла сожгла Александрийскую библиотеку. Женщина-ученый Ипатия, один из ведущих математиков свой эпохи, была раздета донага, и монахи заживо содрали с нее кожу устричными ракушками. Прошло время, и Кирилла причислили к лику святых.
Цезари сменялись один за другим, а Римско-католическая церковь продолжала существовать. Иерархи подделали документ под названием «Дар Константина», согласно которому Церковь обладала абсолютной властью в делах не только духовных, но и светских. Ощутив приятный вкус власти, Церковь намеревалась удерживать ее и впредь.
По понятным причинам она отказывалась признавать изложенный выше взгляд на основание христианства и упорствовала, почти не встречая сопротивления, вплоть до 1947 года. Затем в пещерах близ Кумрана на Мертвом море были обнаружены свитки, позволившие потрясти церковную доктрину до основания.
Где-то в начале 1947 года пастушок из бедуинов искал на скалах Кумрана пропавшую козу и обнаружил на высоте расщелину. Он бросил в нее камень и услышал, как разбилась какая-то глиняная посуда; тогда пастух вскарабкался по скале и оказался в пещере. Он увидел множество глиняных кувшинов высотой около двух футов каждый.
Один из кувшинов содержал кожаные свитки, завернутые в куски рассыпавшейся льняной ткани. Для бедных арабов кувшины представляли куда большую ценность, нежели их содержимое, потому несколько кувшинов опорожнили и заполнили водой, а свитки из них бросили вместо хвороста в костер. Один из свитков чудом попал в руки христианскому лавочнику. Тот показал его архиепископу. Наконец, часть свитков попала в Доминиканский археологический институт в Иерусалиме, и его сотрудники пришли к выводу, что свитки подделаны. Только в марте следующего года Уильям Ф. Олбрайт из Университета Джона Хопкинса объявил о том, что часть свитков датируется 100 годом до н. э.
Двумя годами ранее в Наг-Хаммади в Египте также были найдены древние свитки, но рассказ о них я отложу до следующей главы.
Свитки Мертвого моря, извлеченные из пещер Кумрана, доставлялись в Палестинский археологический музей (ныне Музей имени Рокфеллера) в Иерусалиме, где поступали в распоряжение строгого традиционалиста доминиканца Ролана де Во. Научный мир не проявлял к ним интереса, поскольку ученые решили, что свитки являются всего лишь древними копиями книг Ветхого Завета, например, книги пророка Исайи. Когда де Во осознал истинное значение кумранских свитков, он понял, что в интересах Церкви — не обнародовать их содержание. Свитки Мертвого моря доказывали, что Римско-католическая церковь покоится на фундаменте лжи.
В 1954 году, на беду Церкви, свитками заинтересовался Джон М. Аллегро, независимый ученый, представлявший в международной группе археологов Британию. Аллегро по наивности полагал, что работает бок о бок с не имеющими предрассудков специалистами, которые не будут возражать, если он оповестит общественность о том, что, судя по свиткам, Иисус был не сыном Бога, а еврейским революционером. Когда стало ясно, что результаты исследования публикуются невероятно медленно просто потому, что их не хотят публиковать, а материал для публикации отобран по признаку безобидности, Аллегро решил действовать.
Он не первым понял, что ученые мошенничают. В 1955 году в «Нью-Йоркере» появилась статья о свитках американского литературного критика Эдмунда Уилсона, снискавшая такой успех, что он решил написать о них целую книгу. Уилсон придерживался левых и антикатолических взглядов. Он обратил внимание на проволочки с публикацией результатов исследования свитков, а также на напряженные отношения коллектива Музея имени Рокфеллера с независимыми учеными вроде сорбоннского профессора Андре Дюпона-Соммера, который пятью годами ранее заметил, что в свитках Мертвого моря описывается распятый Учитель Праведности, очень похожий на Иисуса. Дюпон-Соммер удивился, узнав о том, что на него ополчились оппоненты-католики.
В 1956 году Джон Аллегро трижды выступал в передачах о свитках на английском радио и посоветовал другу, который спросил его о команде де Во, не становиться теологом, поскольку «ко времени, когда я закончу исследование, никакой церкви уже не будет»[142].
В Англии радиопрограммы с его участием прошли почти незамеченными. Эстафету подхватила газета «Нью-Йорк Тайме», в которой появилась информация о том, что ранние кумранские манускрипты повествуют о христианстве за 100 лет до Иисуса. Журнал «Тайм» опубликовал статью «Распятие до Христа». К этому времени католические ученые уже приготовились к обороне. Они объявили Эдмунда Уилсона невежей и дилетантом, однако ученый из команды де Во был куда опаснее.
Их следующий ход изумил Аллегро. Они написали в «Тайме» совместное письмо, в котором разоблачали его и утверждали, что ни «учитель», ни распятие в исследуемых текстах не упоминаются. Аллегро поразился тому, что они готовы защищаться в открытую; казалось бы, им следовало всячески замалчивать факт существования свитков. Он не понял, что то был лишь первый ход в игре, целью которой была дискредитация Аллегро как ученого. Он был слишком наивен, по-прежнему считал себя членом команды де Во и поддерживал с коллегами дружескую переписку, продолжая спорить о значении свитков.
Затем мир узнал о Медном свитке. В 1952 году в пещере Кумрана был найден свиток из меди, на поверхности которого были выдавлены буквы. Свиток состоял из двух фрагментов, оба были свернуты и столь хрупки, что развернуть их было нельзя. Друг Аллегро, профессор Г. Райт-Бейкер из Манчестерского колледжа сконструировал аппарат, который разрезал фрагменты на куски. Оказалось, что это список сокровищ Храма.
Команда де Во вновь встревожилась. Ессеи считались врагами саддукеев, которые управляли Храмом, между тем Медный свиток говорил об обратном. Ранее международный коллектив ученых настаивал на том, что ессеи жили изолированно; теперь было ясно, что ученые ошибались.
Де Во не хотел распространяться о Медном свитке и по другой причине. Достаточно было объявить о спрятанных сокровищах, как к Кумрану устремились бы тысячи бедуинов с лопатами. Это понимал и Аллегро; он решил, что рано или поздно текст Медного свитка будет опубликован, и согласился держать язык за зубами. Он даже не упомянул о нем в своей книге о свитках Мертвого моря. Когда в мае 1956 года появилось официальное сообщение, согласно которому сокровища, по всей вероятности, никогда не существовали и в любом случае были спрятаны не в Кумране, Аллегро ощутил, что ему нанесли удар в спину.
Благодаря развернувшейся вокруг свитков полемике книга Аллегро «The Dead Sea Scrolls» («Свитки Мертвого моря») стала бестселлером. Когда канал Би-би-си предложил Аллегро сделать на ее основе телефильм, он не колебался ни секунды. Съемочная группа Би-би-си прибыла в рокфеллеровский музей — и получила отказ безо всяких объяснений. Когда телевизионщики сказали, что фильм будет снят в любом случае, согласится де Во помогать им или нет, ученые из команды де Во признали, что они не имеют ничего против самого фильма, но не станут сотрудничать, если Би-би-си привлечет к его съемкам Аллегро.
Вопреки всему к концу 1957 года фильм был завершен. Появление его в эфире откладывалось до конца 1959 года, когда фильм выпустили в ночной эфир. Видимо, Аллегро не ошибался, когда заключил, что международная команда ученых добралась и до Би-би-си.
Казалось, Аллегро одержал победу, когда убедил иорданцев национализировать Музей имени Рокфеллера, что и произошло в конце 1966 года. Затем случилась Шестидневная война, и Иерусалим стал собственностью Израиля. Израиль не хотел расстраивать папу римского. Коллектив рокфеллеровского музея мог бить баклуши сколько вздумается.
Удивительно, но с этого момента Аллегро словно бы подыгрывает своим противникам. В 1970 году он издает книгу «The Sacred Mushroom and the Cross» («Святой гриб и крест»), в которой, основываясь на филологических доказательствах, приходит к выводу, что Иисус никогда не существовал, он был символом божества, которое «материализовалось» на глазах последователей культа изобилия, наевшихся психоделических грибов. Это звучит нелепо, ведь Аллегро читал ессейские свитки, не оставляющие сомнений в том, что Иисус (или по меньшей мере распятый Учитель) был реальным историческим лицом. Удивительное умопомрачение Аллегро нельзя отнести и на счет наркотиков, поскольку он не пил и не курил.
Как бы там ни было, Аллегро уничтожил свою репутацию и отдал победу рокфеллеровской команде. К нему перестали прислушиваться, он утратил доверие и коллег, и широкой общественности. Аллегро скоропостижно скончался в 1988 году в возрасте 53 лет. (Его главный враг де Во умер в 1972-м.)
Проживи Аллегро на два года больше, он стал бы свидетелем саморазоблачения выдающегося коллеги де Во, ответственного редактора статей о кумранских свитках Джона Страгнелла. Как и другие ученые рокфеллеровского музея, Страгнелл был яростным антисемитом. Когда в ноябре 1990 года израильтяне назначили соредактором проекта еврейского ученого Эммануэля Това, Страгнелл заявил в интервью, что рассматривает иудаизм как «отвратительную религию… и христианскую ересь»[143]. Он добавил, что всем евреям следует обратиться в христианство. Высказывания Страгнелла были перепечатаны газетами всего мира, и через пару недель его уволили.
Битва за доступ к свиткам была выиграна лишь в сентябре 1963 года. Тогда Хантингдонская библиотека Калифорнии напугала рокфеллеровскую команду, объявив о том, что располагает полным комплектом фотокопий свитков. Эти фотокопии были сделаны в 1953 году, еще до того, как де Во вцепился в свитки мертвой хваткой. Коллектив музея попросил вернуть фотографии, но не получил ответа. Хантингдонская библиотека заявила, что намерена изготовить копии на микропленке и продавать их ученым по 10 долларов за комплект. Так свитки наконец были опубликованы.
Согласно Ломасу и Найту, первоначальная Иерусалимская церковь, созданная ессеями, исчезла с лица земли, когда Тит сжег Храм и уничтожил выживших ессеев. Тем не менее ессейская традиция сохранилась в ряде документов. Ломас и Найт обнаружили письмо Климента Александрийского, богослова II века, который пишет о тайном евангелии и тайных обрядах, проводившихся самим Иисусом.
Вспомним о мандеях, назореях (они же ессеи), которые бежали в Персию до того, как Тит подавил восстание: они почитают Иоанна Крестителя, полагают, что Иисус был предателем, их обряды напоминают масонские ритуалы. Судя по всему, обряды мандеев доказывают вывод Ломаса и Найта: масонство уходит корнями к ессеям и их Иерусалимской церкви.
Другими словами, ессеи практиковали церемонии посвящения, во время которых одобрялись особым образом отобранные кандидаты. Во время такой церемонии, как и во время масонского ритуала, неофит проходил через ритуальную смерть и воскресение.
Вскоре после начала иудейского восстания 66 года произошло удивительное событие, до сих пор не объясненное историками. Прежде чем в Палестину послали Веспасиана, в Иерусалим прорвался римский полководец Цестий Галл со своим войском. Он не встретил никакого сопротивления. Римляне осадили Храм и пробили его стены, а потом решили свернуть осаду и оставили город. Изумленным евреям оставалось только предположить, что Яхве защитил их, как защитил некогда евреев, бежавших из Египта. Они преследовали бежавших римлян и убили около 6000 римских воинов.
Вскоре Рим отомстил, прислав Веспасиана, который продвигался по местности, уничтожая иудейские города и селения, чтобы повстанцам негде было укрыться. Война продолжалась четыре года и закончилась победой римлян и поражением евреев.
Скорее всего именно в тот момент, когда Цестий Галл шел на Иерусалим, ессеи решили спрятать свои священные книги. Не представлявшие особой ценности манускрипты они разрезали на части и укрыли в кувшинах в пещерах с видом на Мертвое море. Самые ценные документы были зарыты под Храмом. Эти свитки, предполагают Ломас и Найт, и были обнаружены тамплиерами.
Однако Вильям Сен-Клер построил Росслинскую часовню за 200 лет до того, как в Англии появились масоны. Почему мы должны думать, что он тоже был масоном?
Ломас и Найт обнаружили множество свидетельств тому в Росслине, о чем написали книги «The Hiram Key» («Ключ Хирама») и «The Second Messiah» («Второй Мессия»), Одно из наиболее убедительных доказательств приводится ниже: это резное изображение на стене внешней стене Росслинской часовни.
На нем мы видим масонский обряд: у неофита завязаны глаза, он стоит на коленях с петлей на шее. Человек, который держит веревку, — рыцарь-храмовник, на его плаще имеется крест. Не остается сомнений в том, что Сен-Клер был тамплиером, а тамплиеры были масонами.
Ломас и Найт считают, что строительство Росслинской часовни было одним из первых деяний масонов на английской земле.
Ломас и Найт тщательно изучили историю Сен-Клеров из Росслина. Судя по всему, Вильям Сен-Клер был норманном, который прибыл в Англию вместе с Вильямом Завоевателем в 1066 году. Этого сына Анри Сен-Клера называли еще Вильямом Благовидным. Он отправился в Первый крестовый поход в 1095 году и сражался у стен Иерусалима бок о бок с Гуго де Пейеном. Гуго женился на племяннице Анри, Катерине Сен-Клер. Связи между Сен-Клерами и тамплиерами и вправду были весьма тесными.
Когда в 1307 году корабли тамплиеров уплыли из Ла-Рошели, часть храмовников отправилась в Шотландию, где около 1140 года, в период расцвета ордена, было построенно аббатство Килвиннинг. Оно располагалось к югу от Глазго и служило пристанищем многим тамплиерам. Аббатство было идеальным убежищем, к тому же неподалеку от него, в Росслине, обитало семейство Сен-Клер. Шотландский король Роберт Брюс был отлучен от Церкви, поэтому в Шотландии тамплиеры могли чувствовать себя как дома.
Один из основных аргументов «Ключа Хирама» состоит в том, что зодчий, строивший Росслинскую часовню, сознательно имитировал Храм Ирода (который, что удивительно, не превосходил по размеру приходскую церковь) и возвел хранилище бесценных свитков, которые были главным сокровищем тамплиеров. Ломас и Найт доказывают, что даже незаконченная внешняя стена Росслинской часовни, которая выглядит так, будто строительство в какой-то момент забросили, являет собой точную копию незаконченной стены Храма Соломона, заново отстроенного Иродом.

Резное изображение в Росслинской часовне: рыцарь-храмовник посвящает неофита в масоны
В 1447 году, когда строилась Росслинская часовня, в донжоне замка Росслин случился пожар. Вильям Сен-Клер чуть не сошел с ума от волнения; он успокоился, когда выяснил, что священнику удалось спасти четыре огромных сундука с рукописями; тогда, говорит хроника, «он стал весел».
Как отмечают Ломас и Найт, странно, что Сен-Клер больше беспокоился о четырех сундуках «рукописей», чем о своем донжоне, не говоря о жене и дочери, которые тоже находились внутри замка. Если, однако, в этих сундуках хранились тайные свитки из Иерусалима, которые предстояло закопать под Росслинской часовней, странное поведение Сен-Клера становится более чем понятным.
Все указывает на то, что Сен-Клер был масоном, а ессеи и масонство напрямую связаны между собой. Становится понятной и враждебность, с которой Католическая церковь искони относилась к масонам. Ессеи восставали против иудейских первоиерархов; сам Иисус был революционером, возглавившим восстание против священников и римских оккупантов. Он был распят по политическим причинам. Святой Павел изобрел собственную религию, которую Бернард Шоу назвал «крестианством» и которая по сей день является религией Римско-католической церкви. Тамплиерам была ведома истина; они отвергали представление об Иисусе как о сыне Бога. Вот почему их обвиняли в том, что они плюют на крест, и пытали до смерти. Вот почему Росслинская часовня не являет собой христианскую церковь и полнится изображениями «зеленого человека».
Мы не получили ответа на главный вопрос: почему Росслинская часовня копирует Храм Соломона? Почему Храм Соломона столь важен для масонов? Почему архитектор Храма, Хирам Абиф, играет в масонстве ключевую роль? Во время обряда посвящения в масоны разыгрывается убийство Хирама тремя рабочими, после чего он восстает из мертвых.
Когда Хирам воскресает, громко произносятся определенные слова. Они звучат как абракадабра: «Ма'ат-неб-мен-аа, Ма'ат-ба-аа».
Однако Кристофер Найт знал, что «ма'ат» — это древнеегипетское слово. Изначально оно означало «упорядоченный и симметричный» (как, например, основание храма). Затем это слово стало означать праведность, истину и справедливость, ключевые концепции масонского братства. Найт понял, что на самом деле «абракадабра» — это древнеегипетские слова, означающие «Велик хозяин Ма'ат, велик дух Ма'ат»[144].
Судя по всему, Хирам, пришедший из Тира, был не просто зодчим Храма, но главным архитектором, который руководил строительными работами. Трое напавших на Хирама рабочих нанесли ему три удара и убили его, очевидно, потому, что он отказался открыть им тайный знак, который позволил бы строителям претендовать на высокие должности (и большую оплату). Эта версия достаточно неправдоподобна: ясно, что совершившие ужасное преступление строители не могли избежать наказания. Ломас и Найт подозревают, что в истории Хирама Абифа скрыта некая важная историческая истина.
Далее, почему масонские обряды полнятся намеками на древнеегипетские реалии? Почему одним из главных символов масонства является Великая Пирамида? Благодаря отцам-основателям современной Америки, которые все поголовно были масонами, эта пирамида появилась на долларах.
Ветхий Завет подробно рассказывает о связях между евреями и египтянами, потому Ломас и Найт посчитали, что ответ, по всей вероятности, следует искать в общей истории того и другого народа. Возможно, он кроется в событиях, которые произошли до того, как Соломон построил Храм.
Согласно книге Бытия, евреи появились после того, как Иаков бился с ангелом и его имя было изменено на Израиль. Двенадцать сыновей этого патриарха дали имена двенадцати коленам Израиля. Эти события, как мы вскоре увидим, датируются серединой XVI века до н. э.
Еврейский историк Иосиф Флавий считал, что так называемые гиксосы, «цари-пастухи», и евреи Ветхого Завета — это один и тот же народ. Гиксосы, смешанная группа семитов и азиатов, пришли в Египет около 1750 года до н. э. не как завоеватели, а как беженцы, которых согнала с их земель засуха. Около 1630 года они свергли фараона Атум-хаду, захватили власть и правили 108 лет, пока не были изгнаны в ходе восстания, которое началось в Фивах (ныне Луксор). Современные ученые считают, что Иосиф был не слишком точен, и все же в том, что гиксосы были предками евреев, сомневаться почти не приходится.
Гиксосские цари правили северным Египтом («Нижним Египтом»), в то время как в Фивах властвовал египетский фараон Секененра, старший сын которого поднял антигиксосское восстание.
Ломас и Найт задались вопросом: существовал ли египетский фараон, который мог быть действующим лицом в истории Хирама Абифа? Да, такой фараон существовал, причем только один — Секененра.
Судя по всему, правившего тогда гиксосского царя звали Апофис или Апопи. Кристофер Найт вспоминает о книге египетских ритуалов «Книга повержения Апопа», в которой приводятся волшебные заклинания с целью избавиться от Апопи{6}. Гиксосские цари сделались еще более непопулярны, когда стали почитать Сета, бога бури, которого большинство египтян считало злым божеством.
Когда фараон восходил на трон, он принимал участие в обряде, который превращал его в бога Гора, сына Осириса. Умерев, фараон становился Осирисом. Существовал важный обряд под названием Открывание Рта, в ходе которого губы умершего фараона раздвигали при помощи струга, чтобы душа могла взлететь на небеса к собратьям по божественности и ходатайствовать перед ними за египетский народ.
Почему Апопи жаждал выведать тайну этого обряда? Потому что два века спустя гиксосы стали похожи на египтян и верили в то, что обряд превращает фараона в бога. Они считали себя выскочками и желали стать настоящими египтянами. Что до царя Апопи, то он попросту хотел стать божеством. (В тот момент гиксосы, разумеется, полагали, что они будут править Египтом и тысячу лет спустя.)
Секененру убили, проломив ему череп; мы знаем это, поскольку располагаем его мумией. В книге Ломаса и Найта помещена ужасная фотография этой мумии с глубокими ранами и без одного глаза. Первым подозреваемым в убийстве фараона является гиксосский царь Апопи.
Если Секененра был прототипом Хирама Абифа, значит, тайна, которую трое убийц пытались у него выпытать, — это обряд, превращающий новокоронованного фараона в бога Гора.
Согласно описанию Ломаса и Найта, основанному на масонском ритуале, к фараону Секененре подошли трое мужчин, Юбела, Юбело и Юбелум, желавшие выведать у него тайну обряда. Фараон отказался выдать его секрет, возможно, он повел себя грубо и высокомерно — цари не любят, когда им угрожают. Три злодея нарушили данные им инструкции и убили фараона тремя ударами. (Это еще одна важная особенность масонского обряда: злодеи не должны были убивать Хирама Абифа, им было приказано только узнать его секрет.)
Основываясь на датах жизни Секененры, Ломас и Найт делают ошеломляющее предположение: «великим визирем» Апопи, стоявшим за попыткой выведать у фараона его тайну, был не кто иной, как Иосиф, сын Иакова, проданный в рабство собственными братьями. Авторы идут дальше и предполагают, что двое из троицы убийц — это братья Иосифа Симеон и Левий. Третьим убийцей, считают они, был молодой жрец из храма Секененры, которого заставили предать фараона угрозами: если Апопи не узнает тайну обряда, превращаюшего царя в бога, он непременно разрушит Фивы.
Ломас и Найт обнаружили замечательные доказательства собственной теории. Мумифицированная голова Секененры, как уже отмечалось, несет на себе следы побоев, в частности, у фараона выбит один глаз. Рядом с фараоном в его гробнице помещалась мумия, состояние которой изумило египтологов. Благодаря сухому воздуху гробницы плоть мумифицировалась, однако внутренние органы не подверглись бальзамации. Умерший был кастрирован, его лицо искривилось от боли. Очевидно, он был заживо завернут в пелены и скончался от удушья.
Вряд ли можно сомневаться в том, что эта мумия принадлежит убийце фараона. Тот факт, что он умер страшной смертью и был захоронен возле Секененры, заставляет предположить, что перед нами не гиксос, а некто из ближнего окружения фараона, наказанный за предательство. Двух других убийц, иностранцев, попросту казнили.
Почему покойный был кастрирован? Потому что бог Гор, решив отомстить за смерть своего отца Осириса, вызвал на бой Сета; Гор потерял глаз, а Сет — яички. Потому вероломный жрец был наказан соответствующим образом — в частности, еще и потому, что Секененра потерял глаз.
Сын Секененры Камос отомстил за смерть отца, подняв восстание, в результате которого гиксосы были выдворены из Египта. Камос основал новую фараонскую династию. У обряда убийства и воскресения Осириса, через который он прошел во время коронации, появился еще один смысл — смерть и воскресение Секененры. (Сохранился ли исходный обряд, превращавший фараона в бога, — это, разумеется, вопрос.)
Если Ломас и Найт правы в том, что царем, благодаря которому Иосиф стал управлять Египтом, был Апопи (а хронология указывает именно на это), убийство Секененры обретает еще более глубокое значение. Как уже упоминалось, Иаков, отец Иосифа, стал Израилем, патриархом еврейского народа. Если Иосиф и его семья были в числе гиксосов и вынуждены были бежать из Египта, убийство Секененры, по сути, создало еврейскую нацию.
Тогда становится понятно, почему евреи считали смерть Секененры настолько важным событием, что трансформировали его в убийство Хирама Абифа, архитектора Храма Соломона.
Теперь мы можем изложить наиболее смелую и любопытную часть выдвинутой Ломасом и Найтом теории. Изучая историю масонского братства, они сделали множество удивительнейших открытий.
Отождествление Секененры с Хирамом Абифом — лишь первое из них. После убийства Хирама Абифа древнеегипетская мифология была превращена в еврейскую мифологию. А значит, масонство в какой-то форме (включая обряд смерти и воскресения) сохранилось с эпохи Секененры.
Меня убедили отсылки Ломаса и Найта к пророку Еноху. В книге «Ключ Хирама» они вспоминают о Енохе, пусть и коротко, по меньшей мере трижды. Ближе к концу «Второго Мессии» есть пассаж о тринадцатом градусе шотландского масонства. На этой ступени посвященный узнает о том, как «задолго до Моисея и Авраама древний пророк Енох предвидел апокалиптическую катастрофу, мировой потоп или пожар, и решил сохранить хотя бы часть доступных человечеству знаний, чтобы передать их будущим цивилизациям или выжившим. Потому он записал иероглифами великие научные тайны на двух столпах: одном из кирпичей и другом из камня.
Масонская легенда утверждает, что эти столпы были почти полностью уничтожены, однако фрагменты их пережили великий потоп и были впоследствии найдены евреями и египтянами…»[145].
Так, согласно масонам, истоки масонского братства — две колонны, которые играют в его ритуалах центральную роль, — восходят к Еноху.
Прочитав «Ключ Хирама» в первый раз, я решил, что авторы сделали очередную попытку более или менее правдоподобно обосновать древность масонского братства. К тому времени, когда я закончил «Второго Мессию», мой скепсис почти развеялся. Мне кажется, что Ломас и Найт более чем достоверно доказали, что масонство уходит корнями в Древний Египет, а также проследили путь тайных знаний, передававшихся через Храм Соломона, ессеев и тамплиеров.
Ломас и Найт подчеркивают: Енох и великий потоп занимают в масонских легендах центральное место. В третьем томе их исследования («Машина Уриила») Енох фактически превращается в главного героя. Как уже отмечалось, Ломас и Найт доказывают, что великий потоп случился в результате столкновения Земли с кометой в 7640 году до н. э. и наши предки смогли предсказать это столкновение, используя «машину Уриила». Авторы 32 раза упоминают Венеру, которая, как они объясняют, «символизирует перерождение в иудаизме, масонстве и других древних традициях»[146].
Так пересекаются масонские легенды и древние цивилизации, о которых мы говорили ранее.
Повторим кратко то, о чем мы рассказали в этой главе. Ломас и Найт привели исчерпывающие доказательства того, что египетский обряд, из-за которого убили фараона Секененру, был одним из главных секретов ессеев; эту тайну они в числе прочих укрыли под Храмом после распятия Иисуса, в истории которого воскресение также играет важную роль.
Хранившие эту тайну ессеи были уничтожены Титом, а Храм был разрушен. Ломас пишет о масонском ритуале, который «обращается к прошлому и повествует о падении назореев в 70 г. н. э., о том, как предшественники масонов покинули Иерусалим и расселились по Европе»[147]. Ломас сообщает также, что выжившие «верили в то, что в них течет кровь двух Мессий, Давида и Аарона, которые однажды вернутся и установят царство Бога на земле»[148].
Иисуса, которого поклонники Иоанна Крестителя мандеи (потомки ессеев) считают самозванцем, объявил богом апостол Павел. Когда Константин использовал христианство, чтобы удержать от распада агонизирующую империю, Церковь стала претендовать на исключительную власть благодаря Воскресению.
Именно эта власть уничтожила большую часть тамплиеров в 1307 году. Однако тамплиерский флот бежал, и несколько кораблей достигли берегов Америки. Другие тамплиеры отправились в Шотландию, где около 1140 года, во времена расцвета ордена храмовников, было выстроено аббатство Килвиннинг.
Что до Хирама Абифа, человека, построившего Храм, у меня появилась любопытная версия о том, кем он был на самом деле. Хирам, как известно, был из Тира. Я посетил Тир в ходе поездки по Ливану и знал, что это был финикийский город, а финикийцы не поклонялись Яхве. Почему Соломон выбрал именно финикийского архитектора?
Возможно, потому, что Хирам Абиф был великим мастером своего дела. Тем не менее этот выбор кажется странным. Верховным богом финикийцев был Ваал, или Бел, к которому авторы Ветхого Завета относятся с подозрением и неприязнью. Верховной богиней финикийцев была Астарта, ее называли также Ашторет и Иштар.
В книге «The Temple and the Lodge» («Храм и ложа») Майкл Бейджент и Ричард Ли делают ошеломляющее заявление: «Современное археологическое исследование показывает, что Храм Соломона… со всей очевидностью напоминает храмы, которые строили финикийцы». Они продолжают: «Возможно, этим дело не ограничивается. В Тире храмы возводились в честь финикийской матери-богини Астарты… склоны холмов и гор (взять хотя бы гору Хер-мон) изобиловали ее святилищами»[149]. Авторы указывают на то, что царь Соломон тоже (3 Царств, 3:3) «приносил жертвы и курения на высотах»[150].
Ломас и Найт обращают внимание на тот факт, что религия Соломона не была ортодоксальной. Когда царь постарел, «жены его склонили сердце его к другим богам… И стал Соломон служить Астарте…»[151]. (3 Царств, 11:4–5). Они утверждают даже, что знаменитая Песнь песней — это гимн Астарте. Затем они задаются удивительным вопросом: «Кому был посвящен Храм — богу Израиля или богине Астарте?»[152] Вопрос может казаться отвлеченным лишь до тех пор, пока мы не вспомним, что грекам Астарта была известна как Афродита, богиня любви (отсюда слово «афродизиак»), а римлянам — как Венера. Иначе говоря, человек, построивший Храм Соломона, поклонялся Венере, и его работодатель склонялся к тому же. Как будет показано в следующей главе, языческая богиня может послужить ключом к значению древних ритуалов.
Венера — богиня не только любви, но и магии. Дело в том, что планета Венера отличается от остальных планет некоторыми особенностями орбиты. Если представить себе, что Земля — это центр Солнечной системы (как считали люди в древности), станет очевидно, что в какой-то момент каждая планета будет затмеваться Солнцем, которое периодически оказывается между этой планетой и Землей. Меркурий, к примеру, затмевается три раза в год, и если мы соединим точки затмения прямыми линиями, у нас получится неправильный треугольник. Марс затмевается четыре раза, его фигура — неправильный прямоугольник. Неправильны фигуры всех планет, кроме одной — Венеры. Ее фигура — правильный пятиугольник, пентаграмма.
Если теперь вписать в пентаграмму пятиконечную звезду, мы получим фигуру, известную всякому магу в истории, — пентакль, часто символизирующий человека с двумя руками, двумя ногами и головой. Знаменитый рисунок Леонардо «Витрувианский человек» являет нам человека с широко расставленными руками и ногами в форме пятиконечной звезды.
Кроме того, Венера — это верховная богиня самой древней земной религии, культа природы. Именно этот культ процветал в Тире, именно его приверженцем мог быть царь Соломон. Масоны считают, что Храм Соломона был спроектирован почитателем Венеры, Хирамом из Тира.
Безусловно, девять рыцарей-основателей ордена тамплиеров были христианами, а не почитателями Венеры. Однако история ордена и факт уничтожения тамплиеров говорят за то, что они не верили в «теорию Спасителя», придуманную св. Павлом, и не придерживались никейского Символа Веры. Они исповедовали ту же религию, что и неизвестные рисовальщики, изобразившие Небесный Иерусалим. Их можно назвать словом, которое появилось, лишь в 1554 году, когда Вильям Сен-Клер построил Росслинскую часовню: «масоны».
Так кем же они были? От кого унаследовали древние верования?
Пугающий ответ на этот вопрос был предложен в книге Ричарда Ли, Майкла Бейджента и Генри Линкольна «Святая Кровь и Святой Грааль», изданной в 1982 году. Хотя имена Ли и Бейджента написаны на обложке первыми, историю, которая легла в основу книги, извлек на свет третий соавтор — Генри Линкольн.
Эта история повествует о деревенском священнике Беранже Соньере из деревенского прихода в Лангедоке, области к северу от Пиренеев. Соньер был очень беден: его доход составлял шесть фунтов стерлингов в год, на которые он содержал себя и служанку. Деревенька называлась Ренн-ле-Шато.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Боги Атлантиды
СообщениеДобавлено: 11 июл 2011, 00:30 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14548
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ВОЛШЕБНЫЙ ЛАНДШАФТ



В 1891 году, через шесть лет после появления Соньера в Ренн-ле-Шато, реставрировалась деревенская церковь, и рабочий нашел в поддерживавшей алтарный камень вестготской квадратной колонне четыре деревянные трубки, внутри которых обнаружились пергаментные свитки.
Два свитка содержали генеалогии местных семейств, якобы происходивших от Меровингов, королевской династии, которая с переменным успехом правила Францией с V по VIII век Два других свитка оказались латинскими цитатами из Нового Завета, написанными без пробелов между словами.
Со всей очевидностью эти дофменты включали в себя шифр. Зашифрованное во втором, более коротком тексте послание было столь явным, что Генри Линкольн мгновенно увидел его, как только ему попалась на глаза репродукция из книги «La Tresor Maudit» («Проклятое сокровище») журналиста Жерара де Седа. Буквы, написанные над словами, складывались во фразу: «А Dagobert II roi a Sion est се tresor et il est la mort», то есть «Дагоберту II королю и Сиону принадлежит это сокровище, и оно мертво»[153]. Сион — это Иерусалим, последняя часть фразы может означать также «и оно есть смерть».
Дагобер был французским королем из династии Меровингов, жившим в VII веке. Возможно, автором надписей был предшественник Соньера, священник Антуан Бигу, кюре Ренн-ле-Шато во времена Французской революции.
Соньер показал пергаменты епископу, тот заинтересовался ими и послал Соньера в Париж, чтобы он показал его ученым. Соньер отправляется в церковь Сен-Сюльпис и говорит с ее настоятелем аббатом Бьеем. Он также встречается с племянником Бьея, Эмилем Оффе, который готовится стать священником. Оффе был связан с кружком оккультистов, который процветал в Париже в 1890-е годы. Членов этого кружка Ж.-К. Гюисманс описал в своем «сатанинском» романе «La Bas» («Там внизу»).
Оффе ввел Соньера в кружок писателей и художников, среди которых были поэт Малларме, драматург Метерлинк и композитор Дебюсси. Кроме того, Соньер — возможно, через Дебюсси — познакомился со знаменитой певицей-сопрано Эммой Кальве и стал ее любовником. (Соньер был далек от аскезы.)
Прежде чем покинуть Париж, Соньер посетил Лувр и купил репродукции трех картин, включая «Аркадских пастухов» Пуссена. На этом полотне изображены три пастуха и пастушка, замершие перед надгробием, на котором выбиты слова «Et in Arcadia Ego», которые обычно переводят как «И я (смерть) в Аркадии». (Первоначально картина называлась «Счастье, омраченное смертью».)
Через три недели Соньер возвращается в Ренн-ле-Шато и нанимает рабочих, чтобы извлечь из земли резную плиту, помещавшуюся перед алтарем. Эта плита относилась ко времени Дагоберта II, который жил в Ренн-ле-Шато в стародавние дни, когда деревня была процветающим городом. Рабочие нашли два скелета и «горшок с ничего не стоящими медальонами»[154]. Соньер отослал помощников и провел ночь в церкви в одиночестве.
Затем Соньер совершает странный акт вандализма: он уничтожает две надписи на могиле маркизы Марии де Бланшфор на церковном кладбище.
Он не знал, что эти надписи уже опубликованы в скромной книжке местного антиквара. Одна, помещавшаяся на обеих сторонах могильной плиты, содержала слова «Et in Arcadia Ego» (латинские и греческие буквы были перемешаны). Другая куда более любопытна: в ней имеются непонятные строчные буквы, три «е» и две «р», и четыре заглавные — TMRO[155]. Из строчных букв можно составить только одно слово, «ерее» — «меч». Из заглавных — тоже одно: «mort> — «смерть». Слово «ерёе» оказалось ключом к шифру второго пергамента, который Соньер обнаружил в колонне.

Надписи на могильном камне Марии де Бланшфор
Внезапно Соньер разбогател. Благодаря ему в деревне появились дорога и водонапорная башня. Себе он выстроил виллу с садом и готическую башенку, в которой поместил библиотеку. К Соньеру постоянно приезжали знаменитости, включая Эмму Кальве и австрийского эрцгерцога Иоганна Габсбургского, кузена императора Франца-Иосифа. Многочисленных гостей отменно кормила и поила прекрасным вином молодая служанка Мари Денардо. Соньер также восстановил и реставрировал деревенскую церковь, правда, на редкость безвкусно; сегодня ее яркие цвета наводят на мысль о Диснейленде.
Внутри посетителя встречает припавший к земле бес с искривленными конечностями. По всей видимости, это Асмодей, мифический хранитель сокровищ Соломона. На вершине холма, где Христос помогает страждущим, изображен неуместный мешок с деньгами. Очень странно выглядит цитата «Придите ко мне все труждающиеся и обремененные…»: первые две буквы слова «accables» («нагруженные») меньше остальных, слабая линия связывает их с предыдущим словом, с буквой «s» из «etes», и все слово читается «SACCABLES», что звучит как «sac a bles» — «мешок зерна». На французском сленге «зерно» — это «деньги». Более того, в оригинальной цитате вместо слова «accables» присутствует «affliges» — «труждающиеся». Соньер изменил цитату так, чтобы появилась игра слов, намекающая на мешок золота.
Множество необъяснимых странностей мы видим и в изображениях Крестного пути, например, спиной к Понтию Пилату стоит загадочная фигура, держащая в руках золотое яйцо. На второй картине наблюдается несообразный юноша, поднимающий палку. Столь же неуместен солдат, заслоняющийся щитом от небес на шестой картине.
Дьявол изображен полусидящим на троне, вырубленном в скале, в которой местные жители узнают располагающуюся неподалеку скалу, прозванную «Креслом Дьявола». Они знают, что рядом имеется источник, известный как «Источник Круга». Дьявол словно бы воспроизводит этот образ, соединив большой и указательный пальцы правой руки так, что мы видим круг. Соньер явно играет с нами в какую-то игру — или пытается что-то сообщить.
Епископ, которого пригласили освятить церковь, был настолько изумлен и возмущен увиденным, что никогда сюда не возвращался. Он, однако, оставался Соньеру другом. Новый епископ отнесся к нему враждебно и, когда Соньер отказался говорить об источнике своего состояния, сообщив лишь, что это дар богатого раскаявшегося грешника, который не желает открывать свое имя, перевел Соньера в другой приход. Соньер отказался переводиться, и на его место был назначен другой священник (Странно, но когда епископ обратился с жалобой в Рим, папа решил дело в пользу Соньера.) В 1905 году антиклерикальное французское правительство решило сделать жизнь Соньера невыносимой и обвинило его в шпионаже в пользу Австрии. Вероятно, часть его постоянных доходов поступала из Австро-Венгрии.
В 1917 году Соньер скончался от цирроза печени в возрасте 65 лет. Говорят, что священник, исповедовавший Соньера на смертном одре, был настолько шокирован, что отказался его соборовать.
Его служанка продолжала жить на вилле и умерла в 1953 году. В 1946 году она продала виллу, сказав покупателю, что однажды сообщит ему тайну, которая сделает его богатым и могущественным. Удар лишил ее речи.
Эту замечательную историю Генри Линкольн прочел в книге Жерара де Седа. Само собой, у него возникло множество вопросов. Может быть, Соньер нашел клад? Или же он узнал некую тайну, и сильные мира сего вынуждены были платить ему за молчание? Может быть, он был шантажистом — или же членом маленького сообщества людей, которые хранили некий секрет?
Не исключено, что Соньер нашел сокровища тамплиеров, спрятанные ими от Филиппа Красивого. Неподалеку от Ренн-ле-Шато располагается замок Безю, владелец которого, синьор де Готт, бежал на корабле храмовников из Ла-Рошели.
Возвратившись в Лондон, Линкольн сумел заинтересовать историей Соньера своего друга с Би-би-си, и они вместе отправились в Ренн-ле-Шато. Жерар де Сед согласился выступить в роли консультанта телефильма и смог обнаружить ключ к шифру второго загадочного пергамента. Этот неимоверно сложный шифр был построен на технике, которую криптографы именуют «методом Виженера». Алфавит записывается двадцать шесть раз, первая строка начинается с «А», вторая с «В», третья с «С» и так далее. Ключевые слова MORT ЕРЕЕ накладываются на пергамент, и буквы заменяются по таблице Виженера.
Текст «благородная Мария де Бланшфор» (который Соньер пытался уничтожить) используется как еще один ключ, после чего буквы располагаются на шахматной доске и ходы конем открывают сообщение, которое может быть переведено следующим образом: ПАСТУШКА НЕТ СОБЛАЗНА ЧТО ПУССЕН ТЕНИРС ХРАНЯТ КЛЮЧ МИР 681 КРЕСТОМ И ЭТОЙ ЛОШАДЬЮ БОГА Я ДОСТИГАЮ ЭТОГО ДЕМОНА ХРАНИТЕЛЯ В ПОЛДЕНЬ СИНИХ ЯБЛОК
Очевидно, именно эти слова одарили Соньера богатством, хоть и неясно, как это могло произойти.
Линкольн предложил объяснение в телефильме «Священник, художник и дьявол». Он заметил, что на пергаменте некоторые буквы по размеру меньше других. Они складывались в слова «rex mundi», «король мира», что дало ему основание предположить, что в этой истории замешаны катары, средневековая секта еретиков, которую Церковь уничтожила со звериной жестокостью.
Подобно другим еретическим сектам, таким, как богомилы, альбигойцы и вальденсы, катары верили в то, что все духовное — это благо, а все материальное — зло. Эта доктрина известна как манихейство. Кроме того, катары считали, что мир создан не Богом, а дьяволом. В 1244 году лангедокские катары были фактически уничтожены после осады их крепости на вершине горы Монсегюр и сожжены заживо у ее подножия.
За три месяца до падения крепости двое мужчин бежали из нее с сокровищами и сумели незамеченными пробраться сквозь ряды осаждающих. Никто не знает, что это были за сокровища, но ясно, что два человека не могли унести с собой много золота и драгоценных камней. Потому Соньер не мог разобогатеть, обнаружив сокровища катаров, если только он не нашел их настоящие сокровища.
Отсюда следует, что, вероятно, катары никак не могли обогатить Соньера. Катаров можно назвать гностиками (от греческого слова «гнозис» — «знание»), между тем авторов так называемых герметических сочинений (самое известное из них — это «Изумрудные скрижали Гермеса Трисмегиста») тоже называют гностиками. Однако древние гностики не считали материю злом. К гностикам, видимо, принадлежали и ессеи. Между ессейским гностицизмом и катарами нет никакой связи. Катары не имеют отношения к нашей истории.
Надпись на надгробии Марии заканчивается буквами P.S. От де Седа Линкольн узнал, что эти буквы означают «Приорат Сиона», где под Сионом понимается Иерусалим. В парижской Национальной библиотеке Линкольн обнаружил множество брошюр и книг, касающихся этого приората. Некоторые из них были опубликованы под псевдонимами вроде «Отшельник Антуан».
Один из этих документов повествует о тайном ордене, который называется Приоратом Сиона, и приводит список его Великих магистров, в котором среди прочих есть имена алхимика Никола Фламеля (про которого говорили, что он превращал металлы в золото), Леонардо да Винчи, Исаака Ньютона, Клода Дебюсси и Жана Кокто. Соньер, как мы помним, познакомился с Дебюсси в Париже.
Согласно этим документам (все вместе они называются «Секретными Досье»), Приорат Сиона был орденом внутри ордена рыцарей-храмовников. Досье свидетельствуют о том, что Приорат продолжил существовать после того, как тамплиеры были уничтожены.
Все это заставило Генри Линкольна предположить, что Соньер не находил сокровища: своим состоянием он был обязан высокому положению в иерархии Приората Сиона. На это указывают многочисленные факты. По словам Анри Бютиона, владельца гостиницы, в которую превратилась выстроенная Соньером вилла «Бетания», Соньеру часто не хватало наличности; так, он не смог заплатить 5000 франков изготовителям заказанной для виллы дорогой мебели. Священник умер буквально без гроша в кармане, но, возможно, только потому, что большие суммы перечислялись непосредственно его служанке Мари Денар-до. У человека, который нашел клад, всегда будет вдоволь наличности, даже если он поместил сокровища в банк. Судя по всему, Соньер получал деньги из Австрии, что дало французскому правительству повод заподозрить его в шпионаже.
Телефильм Линкольна был показан в 1972 году. Он назывался «Исчезнувшие сокровища Иерусалима». К тому времени Линкольн набрал столько материала, что решил приступить к съемкам второго фильма.
Наиболее интригующую информацию он получил уже после того, как фильм вышел в эфир. Удалившийся на покой викарий Англиканской церкви написал Линкольну письмо, в котором утверждал, что «сокровище» — это не золото или бриллианты, а некий документ, доказывающий, что Иисус не был распят в 33 году н. э. и был все еще жив в 45 году.
Линкольн нанес викарию визит. Священник явно жалел о том, что отправил ему письмо. В конце концов он признал, что получил информацию от англиканского богослова Кэнона Альфреда Лилли. Должно быть, сердце Линкольна забилось сильнее, когда он услышал, что Лилли поддерживал тесные связи с богословами Сен-Сюльпис и лично знал Эмиля Оффе, который представил Соньера Дебюсси.
Линкольн задал себе вопрос: если Дебюсси и вправду был Великим магистром Приората Сиона, означает ли это, что он считал, будто Иисус умер не на кресте? Может быть, это и была тайна Соньера, которая шокировала священника, принимавшего его последнюю исповедь?
Все указывало на то, что на оба вопроса следует дать утвердительный ответ. Достаточно вспомнить о том, что Соньер, покидая Париж, приобрел несколько копий картин, хранящихся в Лувре, в том числе — копию «Les Bergers d'Arcadie», «Аркадских пастухов». На этом полотне изображены три пастуха и пастушка, замершие перед надгробием, на котором выбиты слова «Et in Arcadia Ego».
В процессе съемок первого фильма де Сед поведал Линкольну о том, что могильный камень, который изобразил Пуссен, был обнаружен в деревне Арк неподалеку от Ренн-ле-Шато. На этом надгробии нет латинского изречения, однако в остальном оно похоже на надгробие на картине в деталях, включая даже камень, на который пастух поставил ногу.

«Аркадские пастухи» Никола Пуссена
Никола Пуссен (1594–1665) был одним из наиболее выдающихся художников своей эпохи. Он родился в Нормандии, но славу стяжал в Риме, где прожил почти всю жизнь. Какое-то время он служил Людовику XIII и кардиналу Ришелье.
Картина Пуссена «Аркадские пастухи» находилась в собственности Людовика XIV. Долгое время агенты короля с дивным упорством пытались заполучить это полотно. Удивительно, но когда монарх наконец приобрел «Аркадских пастухов», он укрыл картину в личных апартаментах; ходили слухи о том, что, если выставить полотно на всеобщее обозрение, оно выдаст некий секрет. Само изображение не дает никаких намеков на то, почему король столь страстно желал его заполучить и зачем он спрятал картину от посторонних глаз.
Тем не менее известно, что в 1656 году королевский министр финансов Никола Фуке отправил своего младшего брата Луи в Рим к Пуссену. Впоследствии Луи писал Никола: «Вместе с г-ном Пуссеном мы решили претворить в жизнь кое-какие планы, которые я могу с легкостью объяснить Вам в деталях; планы, что дадут Вам при посредстве г-на Пуссена преимущества, которые даже королям с большим трудом удалось бы вытянуть из него и которые, по его словам, останутся недоступными для кого бы то ни было в ближайшие столетия; кроме прочего, эти планы легко претворить в жизнь и даже извлечь из них выгоду, а преимущества таковы, что невозможно сыскать ничего лучше их, и ничто на земле не принесет большего достатка в настоящее время, и вряд ли однажды появится нечто равное…»[156]
О чем тут идет речь? Судя по словам «ничто на земле не принесет большего достатка», Луи может говорить о сокровищах, но если «из этих планов можно даже извлечь выгоду», значит, имеется в виду нечто иное.
Достоверно известно лишь, что король, взошедший на трон в пятилетнем возрасте, постепенно проникался презрением к выдающемуся и амбициозному министру финансов. Фуке стал баснословно богат; по свидетельству его помощника Кольбера, он обогатился, всякий день подчищая бухгалтерские книги. В 1661 году Людовик приказал арестовать Фуке и бросил его за решетку. (Ряд историков считает, что он и был «человеком в железной маске», но Фуке скончался за 23 года до появления загадочного узника.)
Возможно ли, что Фуке отправил брата к Пуссену, дабы обсудить свержение короля? Более чем. Возможность измены подводит нас к еще одной истории, связанной с Приоратом Сиона.
Меровингский король Дагоберт II, родившийся в 651 году, ребенком был похищен и увезен в Ирландию, в то время как его место занял узурпировавший власть майор-дом. Однако, женившись на вестготской принцессе Гизеле, Дагоберт возвратился во Францию (в Ренн-ле-Шато). Он вернул себе трон и был убит в 679 году, когда спал под деревом. В заговоре против Дагоберта явно участвовала Церковь, в него был вовлечен и его майордом Пипин Толстый.
Пипин был дедом знаменитого воителя Карла Мартелла, который остановил мусульманское вторжение во Францию в битве при Пуатье и спас Европу от исламизации. Сын Карла Мартелла, Пипин Короткий, захватил трон и сделался основателем династии Каролингов, величайшим представителем которой стал его сын, Карл Великий. По понятным причинам потомки Дагоберта, которые считали трон своим по праву, затаили на Каролингов зло. Находились люди, которые, как позднее якобиты в Англии, желали восстановить прежнюю династию на троне.
Эти люди проиграли, однако один из потомков Меровингов снискал славу не меньшую, нежели Карл Мартелл или Карл Великий. Это был Готфрид Бульонский (1058–1100), герцог Лотарингии, предводитель Первого крестового похода, рыцарь, вернувший христианам Иерусалим и ставший первым королем Иерусалимским.
Факты указывают на то, что Готфрид стал также основателем (или одним из основателей) другой «династии», Приората Сиона, который сначала назывался орден Богоматери Сионской. Вскоре после захвата Иерусалима на Храмовой горе было возведено Сионское аббатство, насельники которого именовались рыцарями ордена Богоматери Сионской. Согласно Секретным Досье, этот орден был основан в 1090 году, за девять лет до падения Иерусалима. Его членами были пять из девяти основателей ордена тамплиеров. По всей вероятности, орден рыцарей-храмовников отпочковался от ордена Сиона.
Линкольн цитирует источники, из которых следует, что в скором времени дороги двух орденов разошлись. Легендарная власть и богатство тамплиеров сделали их своевольными, «они вели себя как непослушные дети»[157]. В 1187 году разразилась катастрофа: тамплиер Жерар де Ридфор повел рыцарей в бой против сарацинов и потерял Иерусалим навсегда.
Видимо, именно в этот момент орден Сиона посчитал, что тамплиеры стали невыносимы, и порвал с ними. Затем орден сменил имя и стал Приоратом Сиона. Одной из главных задач Приората было восстановление Меровингов на французском престоле. Когда в 1307 году тамплиеры были уничтожены, Приорат продолжил свою деятельность, поскольку был тщательно засекречен.
Возможно, именно поэтому Людовику XIV не терпелось избавиться от министра Фуке и наложить руки на картину Пуссена. Если тайна, которую «даже королям с большим трудом удалось бы вытянуть из него», была тайной Приората Сиона, у Людовика имелись поводы для беспокойства. Его дядя Гастон Орлеанский был женат на сестре герцога Лотарингского; в какой-то момент Гастона хотели посадить на трон вместо его старшего брата, Людовика XIII. В этом случае в жилах французских королей вновь текла бы кровь Меровингов.
Попытка переворота не удалась. Однако у Людовика XIII не было детей, и казалось, что престол так или иначе унаследует Гастон Орлеанский. Затем, ко всеобщему удивлению, Людовик XIII произвел на свет сына; по крайней мере, это сделала его жена Анна Австрийская. Многие считали, что настоящим отцом ребенка был Ришелье либо король нанял «племенного жеребца». Предполагали, что в роли этого жеребца выступил подчинявшийся Ришелье капитан мушкетеров Франсуа Доже, иначе говоря, именно Доже разрушил планы Меровингов и Приората Сиона отвоевать корону Франции.
У Франсуа Доже было два сына, Луи и Эсташ. Многие отмечали сходство между братьями и Людовиком XIV. Это сходство могло объясняться тем, что сыновья Доже были единокровными братьями короля.
Эсташ вечно попадал в разнообразные передряги. Оба они были в конце концов арестованы: Луи — за любовную связь, Эсташ — за драки. Луи Доже отпустили, и он продолжил военную карьеру. Эсташ исчез бесследно; он мог стать «человеком в железной маске». (Маска на деле была бархатная, и Эсташа могли принуждать носить ее из-за сходства с королем.)
Возможно, преступление Эсташа состояло в том, что он шантажировал короля: «Освободите моего брата, а не то…» Или же Эсташ был связан с Приоратом Сиона и Меровингами, которые с радостью приняли бы известие о том, что Людовик XIV, будучи незаконнорожденным, не имеет прав на трон.
Заметим мимоходом, что Габсбурги также были ветвью Лотарингского дома, а значит, и главными кандидатами на членство в Приорате Сиона. Вспомним: в гостях у Соньера бывал Иоганн Габсбургский, а Соньер получал деньги из Австрии.
Получается, что, отправляясь в Сен-Сюльпис, Соньер желал войти в круг людей, которые поведали ему некую тайну. Они же щедро одарили священника, служившего в древней вотчине Дагоберта, деньгами.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Боги Атлантиды
СообщениеДобавлено: 14 июл 2011, 21:23 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14548
На этом и без того запутанная и ошеломляющая история не закончилась. Как мы знаем, ушедший на покой священник сообщил Линкольну, что «настоящими сокровищами» были сведения о том, что Иисус не умер на кресте, и эти сведения исходили из Сен-Сюльпис. Если церковь Сен-Сюльпис была парижской резиденцией Приората Сиона, значит, Соньер мог узнать эту тайну — ту самую, что шокировала священника, который исповедовал его на смертном одре: Иисус не умер на кресте, следовательно, Христианская церковь зиждется на песке, ибо она полагает, что Иисус умер на кресте, дабы спасти людей, искупив первородный грех.
Когда Линкольн работал над телефильмом Би-би-си «Тень тамплиеров», его осенила жуткая мысль. Как-то раз он и два других исследователя, Ричард Ли и Майкл Бейджент, говорили о легенде, по которой мать короля Меровея, основателя Меровингской династии, согрешила с морским чудовищем, и кто-то из них пошутил, что тема это «скользкая» («fishy», от слова «fish» — «рыба»). Внезапно Линкольн и Ли уставились друг на друга. Их посетило одно и то же подозрение. Рыба — символ христианства; может быть, легенда говорила о том, что женщина была оплодотворена… христианским символом, прямым потомком Иисуса?
Меровингские короли утверждали, что они царствуют «по праву крови» — королевской крови, а не как помазанники Церкви. Возможно, кровь, которой они гордились, была кровью самого Иисуса?
Но кто была его жена? В деревне Сент-Мари-де-ля-Мер ежегодно проводится церемония в честь прибытия во Францию Марии Магдалины, которая привезла с собой Истинный Крест и Святой Грааль. Ей же посвящена церковь в Ренн-ле-Шато, в которой имеются две статуи Марии Магдалины — с Крестом и Граалем. Соньер построил библотеку в виде башни и назвал ее Магдалой. Средневековые мистики отождествляли Марию Магдалину с Венерой, богиней любви.
Новый свет на личность этой женщины пролило любопытное открытие, совершенное в декабре 1945 года близ египетского города Наг-Хаммади. Два крестьянина раскапывали кладбище у подножия холма, намереваясь использовать почву как удобрение, и наткнулись на кувшин, зарытый под камнем. В этом кувшине хранились пергаменты с текстами на коптском языке (фактически это Древнеегипетский язык, слова которого записываются греческим алфавитом). Оказалось, что это неизвестные апокрифические евангелия, часть которых была написана в то же время, что и Новый Завет: Евангелие от Филиппа, Евангелие от Фомы и (самое любопытное) Евангелие от Марии. Имеется в виду не Дева Мария, а Мария Магдалина. Она ободряет апостолов после воскресения Иисуса и выделяется среди них как первая среди равных. В Евангелии от Филиппа Мария упоминается как «спутница» Иисуса, так перевели греческое слово, означающее «супруга».
Известие о том, что Мария Магдалина могла быть супругой Иисуса, не удивляет: еврейским раввинам и проповедникам разрешено жениться, более того, считалось, что они обязаны это сделать.
В Новом Завете Мария упоминается лишь однажды: она — раскаявшаяся проститутка, которая «отерла ноги его волосами головы своей». Евангелия Наг-Хаммади доказывают, что Мария, как и Иисус, была царских кровей — она происходила из колена Вениамина. (Иисус, разумеется, был из колена Давидова.)
Когда назначенные Константином епископы составляли Новый Завет, все упоминания о Марии как о жене Иисуса были вырезаны, а сама она превратилась в раскаявшуюся грешницу Евангелия от Марии, Филиппа, Фомы и другие были уничтожены. Однако кто-то позаботился о том, чтобы Евангелия Наг-Хаммади сохранились в глиняном кувшине.
Из них следует, что Мария была замужем за Иисусом. На картине Леонардо «Тайная вечеря» она сидит по правую руку от Иисуса. Эта картина также подверглась цензуре, и Мария Магдалина превратилась в мужчину, но когда в 1954 году полотно очистили, стало ясно, что это женщина. (Конечно же, в Секретных Досье Леонардо упоминается как один из Великих магистров Приората Сиона.) Святой Петр, который, как явствует из Евангелий Наг-Хаммади, ненавидел Марию Магдалину, поднял руку в угрожающем жесте. Ей угрожает также лишенная тела рука с кинжалом.
Все это заставило Линкольна и Ли предположить, что Иисус и Мария Магдалина прибыли во Францию, где положили начало династии Меровингов. От Марселя до Ренн-ле-Шато, где ей посвящена церковь, об этой женщине существуют десятки легенд. Возможно, надгробие, которое изобразил Пуссен, — это надгробие Иисуса? Благодаря этой ошеломляющей гипотезе (а Линкольн настаивает на том, что это всего лишь гипотеза) книга «Святая Кровь и Святой Грааль» немедленно сделалась бестселлером.
К этому времени Линкольн на правах журналиста Би-би-си провел собственное расследование и понял, что самой важной фигурой из числа живущих членов Приората Сиона был некий Пьер Плантар. В жилах дворянского рода Плантаров течет кровь династии Меровингов. Они договорились о встрече, и Линкольн пригласил Плантара посмотреть второй фильм о Ренн-ле-Шато, «Священник, художник и дьявол».
Плантар оказался радушным и галантным пожилым джентльменом (он родился в 1920 году). Он прибыл с группой последователей, из которых выделялся его товарищ маркиз Филип де Шеризе. Линкольн узнал о том, что именно Шеризе создал большую часть Секретных Досье, помещенных в Лувр. Линкольн обрадовался, заметив, как все они напряглись, когда на экране появился один из пергаментов, на котором было изображено нечто вроде пентаграммы.
Линкольн уже обратил внимание на странную геометрию картины Пуссена «Аркадские пастухи». Он искал секрет, который мог встревожить Людовика XIV, и заметил, что посох того пастуха, что стоит справа, разделен его рукой на две половины, а расстояние между верхним концом посоха и указательным пальцем пастуха равно той же «половинной величине». Вскоре он увидел, что на полотне таких «половинных величин» много. Художник, вне всякого сомнения, продумал ее геометрию.
Линкольн показал картину профессору Кристоферу Корнфорду из Королевского колледжа искусств. Корнфорд сделал ошеломляющее открытие: композиция картины базируется на геометрической пропорции, известной как «золотое сечение» (оно обозначается греческой буквой «фи»).
На первый взгляд мы столкнулись со скучным определением из школьного учебника геометрии, но золотое сечение так широко распространено и столь любопытно, что ему стоило бы посвятить отдельную книгу. Если коротко, оно описывает деление отрезка на две части, при котором длины короткой и длинной частей соотносятся так же, как длины длинной части и всего отрезка, как показано на рисунке.
Эта задача кажется головомкой из тех, которыми изобилуют занимательные книги для детей. Чем же интересно золотое сечение?
Тем, что по непонятной причине оно очень часто встречается в природе. Возьмите ваше тело: пупок делит его на две части именно в такой пропорции. Этому соотношению подчиняются узор на листе, лепестки цветка, листья на ветке, годовые кольца деревьев, семена в головке подсолнуха, морские раковины, даже рукава спиральных туманностей.

Золотое сечение
Художники используют золотое сечение, когда делают наброски, поскольку композиция картины, подчиняющаяся этому соотношению, радует глаз так же, как музыкальная гармония услаждает слух.
Почему природе нравится золотое сечение? Потому что это наилучший способ упаковать нечто, минимизировав занимаемое этим «нечто» пространство.
Может показаться, что золотое сечение описывается незамысловатой дробью, но это не так: в десятичном виде эта дробь 0,618034… продолжается до бесконечности.
В другой форме «фи» приближенно равно 1,618. Если вам нужно удлинить отрезок сообразно золотому сечению, просто умножьте его длину на 1,618.
Прежде чем вернуться к загадке Ренн-ле-Шато, еще немного математики. Существует названный по имени математика Фибоначчи ряд чисел, в котором каждое последующее число равно сумме двух предыдущих. Если начать с 0, следующим числом будет 1, затем 0+1 даст нам 1. Затем, если прибавить 1 к 1, мы получим 2. Прибавив 2 к 1, получим 3\И так далее (0, 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34, 55…).
Вот еще один интересный факт. Если взять два соседних числа Фибоначчи и разделить меньшее на большее, чем больше будут числа, тем ближе частное будет к золотому числу 0,618034… Например, если 2 разделить на 3, получится 0,6666… Но если 34 разделить на 55, получим 0,6182. Неважно, насколько велики числа Фибоначчи, пусть даже это будут миллионы и миллиарды, частное никогда не станет точно равно золотому числу.
Именно числа Фибоначчи можно обнаружить в годичных кольцах деревьев, раковинах моллюсков, спиральных туманностях. Почему Богу нравится золотое число — никто не знает. Стоит упомянуть о том, что спираль Фибоначчи можно вывести из пентакля. Если часть внутренней пентаграммы поместить под прямым углом к «ногам» пентакля, можно описать спираль Фибоначчи, начав с конца короткой линии.

Спираль Фибоначчи
Кажется, Богу почему-то нравятся пентаграммы! Стоит добавить также, что, согласно Геродоту (в тексте, который мы немного подправим, устранив ошибку переписчика, делающую его абсурдным), золотое сечение можно найти в каждой грани пирамиды Хеопса.
Корнфорд объяснил Линкольну, что, изучая «Аркадских пастухов», искал одну из двух систем, которые постоянно использовали художники в ту эпоху. Первая — это система чисел, основанная на диалоге Платона «Тимей» (повествующем о создании вселенной) и очень популярная в эпоху Ренессанса. Вторая — куда более древняя геометрическая система, в основе которой лежит золотое сечение.
Корнфорд рассчитывал обнаружить на полотне Пуссена систему «Тимея», поскольку система золотого сечения считалась тогда ужасно старомодной. Он обнаружил следы системы чисел, но в общем и целом «Аркадские пастухи» базируются на золотом сечении. Кроме того, на картине скрыто множество пятиугольников.
Посмотрим вот на этот рисунок:


Пентаграмма в круге
Отношение каждой из пяти сторон пентаграммы (например, АВ) к ее хордам (скажем, АС) равно 1:1,618, или «фи».
Приглядевшись, Корнфорд обнаружил, что может нарисовать пентаграмму, которая выйдет за рамки картины:

Пентаграмма, расширенная за рамки «Аркадских пастухов»
Если коротко, в картине Пуссена зашифрован пентакль. В итоге Корнфорд сделал любопытное замечание: возможно, фраза «у Пуссена есть ключ…» относится к местности вокруг Ренн-ле-Шато, где Соньер искал свои сокровища?
Это замечание привело Линкольна к одному из его важнейших открытий.
Бросив взгляд на топографическую карту окрестностей Ренн-ле-Шато, он сразу отметил, что три крупнейших населенных пункта (Ренн-ле-Шато, тамплиерский замок Безю и замок Бланшфор) являются тремя вершинами треугольника. Все они расположены на холмах.
Нарисовав на карте треугольник, Линкольн измерил его стороны и изумился. Треугольник получился идеально равнобедренным, проще говоря, две из трех его сторон оказались равны. Замок Безю располагается в вершине треугольника, от замка Бланшфор и от Ренн-ле-Шато его отделяет одно и то же расстояние.
Вряд ли это совпадение. Очень давно кто-то заметил, что вершины трех холмов образуют равнобедренный треугольник, и решил, что они подходят для некоего тайного замысла.
Линкольн задал себе вопрос: может быть, в округе найдутся по случайности еще два холма, образующие вместе с тремя упомянутыми холмами пентаграмму? Он понимал, что такого не бывает…
Однако, изучив как следует карту, Линкольн был ошеломлен: еще два холма были расположены точно там, где и следовало. Восточный холм именовался Ла-Сулан, западный — Сер-де-Лозе. Если эти пять холмов соединить линиями, получалась идеальная пентаграмма.
Удивительная игра природы! Но на этом сюрпризы не закончились. Посмотрев в центр карты, Линкольн обратил внимание на еще один холм, Ла-Пик
Надо сказать, что хотя на карте Ла-Пик помещается точно в центре пентаграммы, на деле он расположен в 250 ярдах к юго-востоку от ее центра. Но этого и следовало ожидать. В конце концов, мы имеем дело с нерукотворным ландшафтом. Достаточно чудесно уже то, что Ла-Пик расположен почти в центре пентаграммы.
Итак, вот и главная тайна Ренн-ле-Шато: эта деревня — часть священного ландшафта. Не исключено, что именно поэтому здесь поселился Дагоберт (а его сын Сигиберт бежал сюда после убийства отца). Королевская кровь Меровингов соединилась с волшебным ландшафтом.
Я был обуреваем сомнениями, пока не прочел книгу Линкольна «Key to the Sacred Pattern» («Ключ к священному узору») и не осознал, что речь идет о взаправдашнем «волшебном ландшафте», который увидел Генри Линкольн.
Как ни странно, Плантар отказался подтвердить правоту Линкольна. Было видно, как он и Шеризе пришли в ужас, когда Линкольн обнаружил пятиугольники на пергаментах Соньера, однако распространяться на эту тему Плантар не желал. С другой стороны, когда Линкольн стал расспрашивать его о скрытых шифрах на пергаментах, Плантар сказал удивительную вещь: пергаменты — это «приманка», состряпанная его товарищем Шеризе. Но с какой целью? Для десятиминутного фильма, снятого несколько лет назад.
Разумеется, Линкольн никак не мог в такое поверить. Необычайная сложность шифра не оставляла сомнений в том, что мастер своего дела придумывал этот шифр на протяжении долгого времени.
Но зачем Плантару понадобилось пускать пыль в глаза? Было очевидно, что изначально Плантар и Приорат Сиона намеревались привлечь к тайне внимание общественности, чтобы Франция вспомнила о потомках Меровингов в случае, если она устанет быть республикой. Де Сед сразу сказал Линкольну: «Мы надеялись на то, что все это заинтересует человека вроде вас»[158]. Когда Линкольн вгрызся в тему и обнаружил множество пятиугольников, Плантар решил, что тот продвигается слишком быстро, и решил пойти на попятную.
В 1991 году Линкольн совершил еще одно важное открытие. Он познакомился с продюсером Эрлином Хаагенсеном, который работал на датском телевидении. Хаагенсен родился на острове Борнхольм и всегда восхищался 15 борнхольмскими церквями, которые были построены в XIII веке (во времена рыцарей-храмовников). Эти церкви часто сравнивали с древними мегалитами, которые действительно были встроены в их стены. В то время Линкольн размышлял, не связан ли рисунок Ренн-ле-Шато с мегалитической эпохой. Когда Хаагенсен рассказал ему о том, что борнхольмские церкви стоят в вершинах пятиугольников, Линкольн убедился в том, что каждый из них, как говорится, «разгадал свою часть общей загадки».
Более того, Хаагенсен обнаружил, что в геометрии Борнхольма важную роль играет английская миля. Например, если геометрические построения Хаагенсена были верны, церкви Ибскер и Повлскер должны быть разделены ровно семью английскими милями. Так оно и было.
Почему именно мили? В главе «Измерение» Линколь приводит несколько обескураживающих, но весьма убедительных фактов.
Введенный в 1791 году французский метр составлял одну десятимиллионную от расстояния между Северным полюсом и экватором. Линкольн доказывает, что древнеанглийская мера длины, называвшаяся «rod», «pole» или «perch» (она составляет одну триста двадцатую мили), тоже связана с измерениями земной поверхности: один поул (198 дюймов), помноженный сам на себя (то есть в квадрате), дает километр (39 204 дюйма).
Если этот древний поул (198 дюймов) помножить на 1,618, то есть на золотое сечение, мы получим 320, число поулов в миле.
Таким образом, существует математическая связь между британским поулом и километром, а также между поулом, помноженным на золотое сечение, и милей.
Кроме того, Линкольн цитирует «Историческую метрологию» Берримана, где утверждается, что греческий стадий доказывает: грекам был известен размер Земли. Берриман спрашивает: «Была ли Земля измерена в античный период?» — и показывает, что была, опираясь на примеры из Древнего Египта, Вавилона, Шумера, Китая, Персии и многих других культур. Он доказывает, что древние меры длины и веса восходят к размерам Земли, что, в свою очередь, означает, что древние люди уже измерили Землю.
Современникам Берримана его сочинение должно было казаться безнадежно эксцентричным. Он утверждает, что многие меры длины были определенными частями земной окружности, что мера площади (акр) основывалась на десятой доле от радиуса Земли и что ряд весов базировался на плотности воды и золота. Создается впечатление, что Берриман постулирует существование каких-то древних цивилизаций, которые исчезли без следа, если не считать древних мер и весов.
Все это, конечно же, как нельзя лучше сообразуется с замечанием Хэпгуда: история необязательно развивается по прямой. Развитие может стопориться, даже идти вспять. Отсюда Хэпгуд выводил и существование цивилизаций, которые достигли высот в науке 100 тысяч лет назад.
Линкольну довелось познакомиться с норвежцем Харальдом Бёлке, который сделал замечательные открытия, изучая расстояния между населенными пунктами Норвегии. Тысячу лет назад Норвегия перестала быть языческой страной; с приходом христианства разбросанные тут и там деревни исчезали, уступая место крупным поселениям, которые превращались в города. Исследования Бёлке показывают, что эти новые города (Осло, Трондхейм, Берген, Ставангер, Хамар, Тонсберг) возводились словно бы на произвольно выбранных местах. Например, Осло был построен на болоте.
Нет ни единой гипотезы касательно того, почему именно в Ставангере был возведен кафедральный собор. Однако расстояния между городами очень точны: от Осло до Ставангера — 190 миль, от Осло до Бергена — 190 миль, от Тонсберга до Ставангера — 170 миль, от Тонсберга до Хальсноя — 170 миль и так далее. Более того, древние монастыри расположены опять же в вершинах пятиугольников. Кажется, что когда Церковь христианизировала Норвегию, она действовала, исходя из принципов геометрии.
Линкольн также вывел «церковную меру» (188 метров) и обратился через французский журнал с просьбой сообщить ему о том, где она встречается, равно как и о пента-гональной геодезии. Живущая во Франции учительница математики Патрисия Хокинс смогла обнаружить целых 162 «церковные меры», соединяющие церкви, холмы и придорожные распятия в области Кимпер в Бретани.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Боги Атлантиды
СообщениеДобавлено: 16 июл 2011, 02:21 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14548
Все дороги ведут в Ренн-ле-Шато

(ой ли....)


Последнюю главу книги «Ключ к священному узору» Линкольн начинает так;
«Мы столкнулись с загадкой. Структуру ландшафта Ренн-ле-Шато и его связь с английской милей (как и очевидную связь этой мили с размерами Земли) легко продемонстрировать на множестве примеров. Меры длины и геометрия очевидны. Узоры повторяются. Образы полны смысла. Все это было создано в далеком прошлом, которое в свете подобного феномена предстает совершенно иным»[159]. Далее он умоляет историков и археологов обратить внимание на очевидное.
Под «узорами» Линкольн понимает не просто пентакли холмов или круги церквей. Исследуя Ренн-ле-Шато, он выявил множество узоров, которые могли быть созданы лишь по чьей-то воле. «Священное место» тут — это «естественный пятиугольник холмов и рукотворный, структурированный Храм, который строили с расчетом включить в него этот пятиугольник»[160].
Я должен признаться, что убедить меня в чем-то нелегко. Мне достаточно бросить взгляд на расчерченную вдоль и поперек линиями карту, чтобы тяжело вздохнуть и закрыть книгу. Однако Линкольн сумел убедить меня в своей правоте. Например, он приводит схему, в центре которой расположена церковь Ренн-ле-Шато, соединенная линиями с близлежащими деревнями, церквями и замками. Прямой отрезок начинается с отдаленной церкви или замка, проходит через Ренн-ле-Шато и продолжается до другой церкви или замка.
Одно из наиболее убедительных открытий Линкольна связано с прямоугольной сеткой. Если провести линии, соединяющие различные селения, окажется, что эти линии идут параллельно, и не только слева направо, но и сверху вниз. Более того, прямые разделяет одно и то же расстояние.


Сетка Ренн-ле-Шато и окрестностей
Более того, основной единицей измерения этой сетки оказалась английская миля. (Линкольн приводит расстояния в милях: например, от Ренн-ле-Шато до Безю — ровно четыре мили, от Ренн-ле-Шато до Ла-Сулан — ровно четыре мили.)
Далее, Линкольн сделал открытие, которое может пролить новый свет на непонятно откуда взявшееся богатство Соньера. Многие линии проходят через башню Магдала, в которой Соньер хранил библиотеку. Эту башню он построил так далеко к западу от деревни, как только смог, на самом краю обрыва, добавив еще одну деталь в сооружение, названное Линкольном «храм Ренн-ле-Шато».
Любопытно вот что: незадолго до смерти в 1917 году Соньер заказал план еще одной башни высотой в 60 метров. Мы не знаем, где эту башню должны были построить. Линкольн отмечает, что одна из самых важных линий, на которые «расчерчены» окрестности, — это «линия восхода», которая начинается от церкви Арка и идет через Бланшфор к Ренн-ле-Шато. Эту линию Линкольн измерил одной из первых. Ее длина составляет почти шесть английских миль.
Если бы ее длина равнялась ровно шести милям, она завершалась бы на склоне позади башни Магдала. Склон расположен существенно ниже этой башни, и для того, чтобы видеть из точки, которой завершается «линия восхода», замок Бланшфор и церковь Арка, нужно построить сооружение выше Магдалы. Не здесь ли Соньер желал возвести еще одну башню?
Если так, мы получим очередное доказательство уже известной нам гипотезы: местность вокруг Ренн-ле-Шато упорядочена с геометрической логикой, наводящей на мысль об улицах Нью-Йорка.
Вскоре после того как Соньер обнаружил в колонне пергаменты, он стал проводить много времени, гуляя по окрестным холмам. Он говорил, что собирает камни, чтобы выстроить рукотворный грот. Большинство исследователей феномена Ренн-ле-Шато склонно думать, что он искал сокровища. Куда более вероятно другое: в Париже Соньер узнал тайну геометрии «храма» и теперь осматривал его составные части. Затем он построил башню Магдала, завершив «линию восхода».
Он продвинулся так далеко на запад, как мог, и был остановлен склоном холма. Более чем вероятно, что 25 лет спустя он вознамерился возвести вторую, 60-метровую башню, которая завершила бы «линию восхода».
Получается, что после того, как Соньер нашел пергаменты, он стал хранителем «храма» и, возможно, был одобрен в качестве такового самим Дебюсси. Затем Сонь-ер получил средства на возведение новых сооружений.
Продолжавшееся 30 лет исследование Линкольна доказало, что существует некая древняя наука измерений. Начиная со Средних веков об этой науке знала Церковь (разумно предположить, что о ней знали и тамплиеры). Линкольн, однако, склонен полагать, что эта наука возникла в глубокой древности, в эпоху мегалитов. Что заставляет нас вспомнить про Александра Тома и его «эйнштейнов каменного века».
Судя по всему, когда Берриман писал «Историческую метрологию», он хотел доказать то же самое. Как отмечалось выше, его главный довод состоит в том, что доисторические меры проистекали из измерений, связанных с Землей, и выводятся из ее размеров.
Берриман приводит множество любопытнейших фактов, например, он утверждает, что длина окружности Земли содержит точное число стадиев и что площадь огромного бассейна в Мохенджо-Даро в Индской долине составляет ровно 100 квадратных ярдов.
Он упоминает о найденной в той же долине раковине с линейной шкалой, обозначенной аккуратными зарубками. Расстояние между двумя особым образом отмеченными линиями равно в точности двум шумерским шуси. (Один шуси равен двум третям дюйма.)
Вот еще один диковинный факт: римляне использовали меру площади «югер», составляющую пять восьмых английского акра (как французский метр — пять восьмых английской мили). Югер в точности равен 100 английским поулам. Мы опять же приходим к тому, что древние меры длины определялись не капризом какого-нибудь царского землемера, но традицией, уходящей в седую глубь веков, и базировались на размерах Земли.
Что до «связи с Англией», Линкольн сделал одно забавное и удивительное наблюдение. На ранней стадии исследования Ренн-ле-Шато он вместе с Жераром де Седом отправился в парижскую Национальную библиотеку. Де Сед предложил ему прочитать книгу «La Vraie Langue Celtique» («Настоящий кельтский язык»), написанную аббатом Анри Буде, священником деревни Ренн-ле-Бен и близким другом Соньера.
Имеются сильные доводы в пользу того, что Буде был казначеем Соньера. В 1892 году дед Плантара нанес Буде визит, и тот передал ему не только три с половиной миллиона золотых франков для Соньера (точнее, для служанки Соньера, Мари Денардо), но и более семи с половиной миллионов золотых франков для епископа Бийя-ра, человека, который назначил Соньера священником в Ренн-ле-Шато и, очевидно, знал его тайну. Если учесть, что золотой франк стоил около 35 современных франков (один фунт стерлингов стоит почти девять франков), получится, что Соньер получил в эквиваленте 13 миллионов фунтов (более 20 миллионов долларов), а его епископ — в два раза больше.
Линкольну удалось достать книгу Буде, и он нашел ее в равной степени ошеломляющей и забавной. Судя по всему, Буде считал, что до Вавилонской башни все человечество говорило на английском, точнее, кельтском языке. Эту часть книги Буде Линкольн описывает словами «лингвистическое баловство». Поскольку Буде пользовался репутацией разумного человека, Линкольн стал подозревать, что в данном случае он дурачился. Далее, однако, аббат Буде освещает куда более любопытные темы. Так, он рассказывает о местных мегалитических объектах. Подзаголовок его книги «Кромлех из Ренн-ле-Бен». Кромлех — это мегалит, состоящий из большого плоского камня, лежащего на двух камнях-подпорках, он похож на огромный обеденный стол.
Выглядит все это так, словно Буде должен был намекнуть на тайну, связанную с окрестностями Ренн-ле-Шато, и отослать читателя к мегалитической эпохе. Линкольн склонен думать также, что Буде завуалированно сообщает читателю: ключом к тайне местности служит нечто английское, например английские меры длины, скажем, английские мили. Может быть, Буде намекает на то, что первоначально человечество пользовалось английской системой мер?
Ренн-ле-Шато отличается от других святилищ тем, что располагается в самом центре пентакля. Этого достаточно, чтобы гарантировать ему статус святилища.
Давно ли это место обрело статус священного? Линкольн уверен в том, что Ренн-ле-Шато считается святилищем уже по меньшей мере тысячу лет, поскольку «храм», состоящий из церквей, замков и деревень, был спроектирован тысячелетие назад, а то и раньше.
Тут возникает уместный вопрос. Пятиугольник гор в окрестностях Ренн-ле-Шато можно увидеть лишь с воздуха или на хорошей карте. Нам известно, что тысячу лет назад хороших карт не было, если не считать портоланы, то есть морские карты. Суша на картах отображалась весьма неточно.
Еще у нас есть данные Хэпгуда, по которым за тысячи лет до появления христианства уже существовали карты, изображавшие Антарктиду без ледяного покрова.
Кроме того, Берриман доказал, что греческий стадий был придуман цивилизацией, которой были известны точные размеры Земли, возможно, шумерской. Шумеры придумали час из 60 минут и минуту из 60 секунд. Но тут возникает новая проблема. Как шумерам удалось измерить Землю?
Ответ: используя метод, которым воспользовался в 250 году до н. э. Эратосфен, измерив Землю по тени от башни в Александрии. Совсем не обязательно брать для этого два места, отделенные одно от другого 5000 стадий; достаточно иметь две палки, воткнутые в землю на расстоянии нескольких миль друг от друга.
Очевидно, что подобный метод был известен древним египтянам, поскольку они зашифровали размеры Земли в пирамиде Хеопса. О том же говорит основание шумерской системы счисления, равное 60.
Но если бы мы спросили Платона, откуда греки получили знания о размерах Земли, он, вероятно, ответил бы: из Атлантиды. Того же мнения, по всей видимости, придерживался и Хэпгуд — до последнего года своей жизни, когда он стал думать, что развитая наука существовала уже 100 тысяч лет назад.
Действительно, это утверждение звучит более чем абсурдно — до тех пор, пока мы не вспомним о Морисе Шатлене, установившем, что ниневийское число является общим множителем двух еще больших чисел из Кириги. Шатлен пришел к выводу, что «майя и шумеры, вероятно, поддерживали постоянные контакты или же имели общие корни» (курсив мой)[161]. Шатлен говорит, что цивилизация, от которой происходили майя и шумеры, существовала более 60 тысяч лет назад…
Исследования Линкольна, касающиеся ландшафта окрестностей Ренн-ле-Шато, были продолжены историком искусства Питером Блейком, интерес которого к этой теме пробудился, когда он увидел картину Луки Синьорелли «Школа Пана», написанную по заказу Лоренцо де Медичи. Блейк заметил, что на этом полотне 1492 года имеется пентаграмма. Он ознакомился с анализом «Аркадских пастухов» в книге Линкольна и выявил пентаграмму в «Школе Пана».
Закономерно возникает вопрос: знал ли Лоренцо де Медичи о тайне, хранимой тамплиерами и Приоратом Сиона? Это весьма вероятно, тем более что Лоренцо играл важную роль в великом гуманистическом движении. Вспомнив о том, что он был патроном Леонардо, а Леонардо являлся Великим магистром Приората Сиона с 1510 по 1519 год, мы поймем, что наша гипотеза более чем правдоподобна.
Блейк подметил также, что пентаграмма «Школы Пана» тождественна той, которую Генри Линкольн обнаружил на одном из пергаментов Соньера, найденных в церкви Ренн-ле-Шато.
Картина Пуссена «Аркадские пастухи» была написана по заказу кардинала Джулио Роспильози, позже сделавшегося папой Климентом IX. Вероятно, Роспильози тоже был членом Приората Сиона. Если вам кажется невероятным, что такой человек мог стать римским папой, вспомните о том, что папа Лев X, произнесший слова «она хорошо нам послужила, эта легенда о Христе», был не кем иным, как Джованни де Медичи, сыном Лоренцо[162].
Кардинал Роспильози также заказал полотно Пуссена «Танец под музыку времени», написанное в 1638 году. Это последняя картина, заказанная им у Пуссена, и Блейк считает ее во многих отношениях самой важной из всех. На ней Гермес играет на лире, а четыре молодые женщины танцуют, взявшись за руки и повернувшись друг к другу спинами. Мраморную колонну украшают две лепные головы (вероятно, Иисуса и Иоанна Крестителя). На том же уровне расположен постамент, и линия, которая их соединяет, со всей очевидностью является верхней линией пентаграммы. Над женщинами мчится по небу колесница Ориона. В отличие от пентаграммы «Аркадских пастухов» здесь пентаграмма аккуратно заключена в пределах картины.
Блейк разгадал цветовой шифр «Аркадских пастухов», в котором Иисус обозначается красным. Далее он доказывает, что этот же шифр есть и в «Танце под музыку времени». Женщина справа от центральной фигуры одета в красное и голубое; тут подразумеваются Иисус и Дева Мария. Центральную фигуру, девушку в золотой юбке, Блейк считает символом урожая. Он предполагает, что урожай этой девушки — это ее ребенок (что вроде бы подтверждает ребенок справа) и что картина в целом намекает на то, что женщина, связанная с Иисусом и материнством, родила Иисусу ребенка.
Блейк находит подтверждение этой теории на полотне «Потоп». Эта последняя из четырех картин на тему времен года изображает Зиму и кажется столь странной, что заставляет искать в ней скрытый смысл. На ней семья пытается пристать к берегу в бушующем море. Фигура в красном плывет к суше на осле — более чем откровенный намек на Иисуса. Женщина в золотом одеянии, похожая на женщину с картины «Танец под музыку времени», держит ребенка, также завернутого в красную ткань; это явный намек на то, что Иисус зачал ребенка.
Блейк считает, что змея на скале, как и пирамида на заднем плане, символизирует мудрость. Быть может, полотно указывает на то, что Иисус и его семья пристали к чужому берегу, под которым нужно понимать Францию? Иначе непонятно, что вообще изображено на этой картине.
«Потоп» был написан по заказу герцога де Ришелье, племянника кардинала Ришелье, который был министром Людовика XIII и фактически управлял страной. Ришелье стал первым министром короля в 1624 году. Несмотря на то что 17 годами ранее Ришелье был рукоположен в священники в Риме, во время спора между испанскими Габсбургами и швейцарскими протестантами он принял сторону протестантов и изгнал папские войска из Франции. Мать короля, Мария Медичи, в ужасе попыталась убедить сына снять Ришелье с должности. Однако слабовольный Людовик, уставший от материнской тирании, осознал, что Ришелье может стать его спасителем. Он заступился за Ришелье, а его мать и брат бежали сначала в Нидерланды, а потом в оккупированную Испанию.
Ришелье ценил Пуссена настолько, что заставил его покинуть любимую Италию и стать членом Королевской академии живописи. В 1640 году Пуссен вынужден был приехать в Париж и испытал огромное облегчение, когда два года спустя ему разрешили вернуться в Италию. Вероятно, он стал членом Приората Сиона, когда жил в Париже, и по возвращении в Италию начал получать заказы от кардинала Роспильози. Временами Пуссена навещал Ришелье.
Здесь, разумеется, возникает вопрос: не был ли сам Ришелье членом Приората Сиона? Не потому ли он принял сторону не Католической церкви, а протестантов? Может быть, именно Ришелье ввел Никола Пуссена в Приорат Сиона?
Если Ришелье и в самом деле был членом Приората, он, конечно же, не желал посадить на трон Меровингов; считается, что именно Ришелье позаботился о том, чтобы Анна Австрийская забеременела, и оставил французскую корону потомкам Пипина Короткого.
Почему он так поступил? Видимо, потому, что Ришелье было решительно все равно, Меровинги сидят на троне или Каролинги; ни Лотарингский дом, ни дом Бурбонов (к которому принадлежал Людовик) не горели желанием поведать миру правду о христианстве. Если бы престол заняли представители Лотарингского дома, Ришелье потерял бы власть. Потому он помог продолжиться дому Бурбонов, сделав все, чтобы у него появился наследник.
Если Ришелье входил в Приорат Сиона, это лишь подчеркивает то удивительное обстоятельство, что множество выдающихся людей той эпохи считали римских пап и прелатов сборищем самозванцев и порадовались бы, если бы Католическая церковь была уничтожена.
Вычертив пентаграммы на «Аркадских пастухах» и «Танце под музыку времени» Пуссена и «Школе Пана» Синьорелли, Питер Блейк попытался перенести их на ландшафт окрестностей Ренн-ле-Шато и воодушевился, когда увидел, что они идеально в него вписываются. Пентаграмме Синьорелли, как и пентаграмме «Аркадских пастухов», соответствовали холмы. Что до пентаграммы «Танца под музыку времени», Блейк расположил ее под прямым углом к двум остальным, поскольку на картине изображены в основном женщины; вершины пятиугольника опять же оказались на холмах. Пересечение пентаграмм указывало на холм в самом конце долины. Рядом располагается скальный отрог холма Эстаньоль, что в переводе со старофранцузского означает «Агнец Востока».
Блейк приехал на указанное место и обнаружил на вершине насыпи каменный выступ, на одной стороне которого имелся десятиметровый желоб. У подножия скалы покоилась массивная каменная плита, заросшая с одного края лишайником. Убрав лишайник, Блейк увидел проход шириной в метр. Внутри таилось подземелье с ровным земляным полом. Блейк залез внутрь. Он обратил внимание на то, что под слоем земли виднеется кладка из белых камней. Вынув один из них, Блейк увидел, что с обратной стороны камень не обработан. Пол подземелья был сотворен человеческими руками.
В дальнем конце пещеры имелось отверстие, которое вывело Блейка на дневной свет. В паре ярдов от него он обнаружил еще одну каменную плиту, закрывавшую треугольный проход, а под ней — еще одно подземелье.
Блейк уверен в том, что эти два подземелья являются гробницами Иисуса и Марии Магдалины.
Позвольте мне изложить эту чрезвычайно запутанную историю в сжатом виде.
Согласно Ломасу и Найту, масонство как традиция передачи знаний зародилось во времена потопа 7600 года до н. э. Причиной его стало падение на Землю крупного небесного тела, которое распалось на «семь горящих гор», как следует из рассказа пророка Еноха.
Около 1530 года до н. э. фараон Секененра погиб от рук трех наемников, подосланных гиксосским царем Апопи, который желал вызнать тайну обряда, превращавшего фараона в бога. В 1522 году до н. э. новый фараон, сын Секе-ненры, поднял восстание против гиксосов и вышвырнул их из Египта. Убийца его отца был, по всей вероятности, евреем. За шесть столетий память об этой истории исказилась: жертвой стал Хирам Абиф, тирский архитектор Храма Соломона.
Несколько финикийских жен царя Соломона искушали его отпасть от религии Яхве, и он приносил жертвы богине Астарте; этим именем называли Венеру. Храм Соломона был построен по чертежам храма Астарты.
В 587 году до н. э. царь Навуходоносор пленил евреев в Вавилоне. Они освободились лишь через 50 лет. В ссылке они мечтали о Мессии, Помазаннике, который повел бы их к победе и установил царство Божие на земле. Евреи надеялись, что Зоровавель, восстановивший Храм, объявит себя Мессией, но он не считал себя таковым.
Когда евреями стал править Александр Македонский, многие посчитали Мессией его. Но один из царей династии Селевкидов (преемников Александра) установил в Храме статую Зевса, и Иуда Маккавей поднял восстание. Его потомки сделались первосвященниками.
В итоге презираемая кучка ортодоксов, которые звали себя ессеями, решила поселиться в пустынном Кумране. Ессеи вели аскетический образ жизни. Их лидера называли Учителем Праведности; он творил чудеса, утверждал, что он и есть Мессия, и был казнен примерно за 100 лет до появления Иисуса. Сходство между Учителем и Иисусом столь велико, что ученый Дж Р. С. Мид даже написал книгу под названием «Did Jesus Live 100 ВС?» («Жил ли Иисус в 100 году до н. э.?»).
Иисус был старшим ребенком в семье, у него было три брата и по меньшей мере две сестры. Его отец Иосиф был фарисеем и настаивал на строгом соблюдении закона. Иисус отринул эту секту, полагая, что она духовно бесплодна. Его троюродный брат Иоанн Креститель был сыном священника Захарии, принадлежавшего к секте Авии (Авия был потомком Аарона). Иоанн ушел в пустыню в ранней юности: когда он родился, его отец и мать были уже немолоды, и не исключено, что Иоанн рано осиротел. Ессеи принимали сирот (община хранила целомудрие, и ее численность не могла поддерживаться естественным путем), потому разумно предположить, что «пустыня» в данном случае — это Кумран. Возможно, именно потому, что Иоанн стал ессеем, с этой сектой связались и Иисус, и его младший брат Иаков.
Иисус был распят после того, как попытался поднять восстание с целью выгнать римлян из Иудеи. Царь Ирод во всем угождал Риму и окружил себя богатыми евреями (их называли «приспешниками Ирода»), которые не имели ничего против римской оккупации. Иисус сильно рисковал и нажил себе врагов с обеих сторон. Восстания, предводителем которого он надеялся стать, не случилось, Иисуса осудили и распяли.
Однако распятие вовсе не было мучительным испытанием, каким мы себе его представляем. Осужденных не прибивали гвоздями к кресту, их привязывали за запястья и лодыжки (исключение делалось для изменников). Более того, обычно человека, приговоренного к распятию, держали на кресте несколько дней, дожидаясь его смерти. Иисус провисел на кресте всего шесть часов: на следующий день была еврейская Пасха, Шаббат, а закон гласил, что во время Пасхи оставлять человека на кресте нельзя.
Затем влиятельный член Синедриона (иудейский церковный совет) отправился к Пилату и получил разрешение забрать тело Иисуса, смерть которого его потрясла, и поместить его в гробницу, которая располагалась неподалеку. Иисус был доставлен в гробницу; впоследствии Иосиф Аримафейский провел несколько лет в тюрьме за то, что в открытую его поддержал. Исследовательница Нового Завета Барбара Тиринг пишет в книге «Jesus the Man» («Иисус как человек»), что Иисуса воскресили при помощи противоядия, нейтрализовав действие яда, который он принял вместе с водой из губки.
Если гипотеза Линкольна, Бейджента и Ли верна, после этого Иисус переправился через Средиземное море, прибыв, возможно, в Марсель, и снова стал проповедовать. Согласно Барбаре Тиринг, в конце жизни он поехал в Рим, где и умер после 64 года н. э., то есть в возрасте 71 года или позже.
Вот почему в области Айреда (позже — Ренн-ле-Шато) никогда не верили в то, что Иисус погиб на кресте. Именно здесь Иисус провел значительную часть жизни.
Почему на юге Франции люди забыли о том, что некогда тут жили Иисус и Мария Магдалина? Возможно, потому, что царь Ирод был сослан Калигулой в ту же Галлию, где и умер в 69 году н. э. Беглецам не следует привлекать к себе лишнее внимание.
Как уже упоминалось, Питер Блейк верит в то, что нашел гробницы Иисуса и Марии Магдалины, располагающиеся одна подле другой, и что их местонахождение зашифровано в картинах Пуссена.
Вероятно, это и есть та информация, которую «даже королям с большим трудом удалось бы вытянуть из него» — особенно королю Людовику XIV, представителю узурпировавшей власть династии[163].
Династия Меровингов — отдельная тема. Когда Генри Линкольн решил изучить эту династию, он обнаружил, что о ней мало что известно, поскольку Церковь сделала все, чтобы вычеркнуть меровингских королей из истории. Мы знаем, что эта династия была основана франкским королем Меровеем, коронованным в 448 году. Другими словами, он был современником короля Артура. Меровей правил почти всей Францией от Марселя на юге до Арденн на севере. Легендарные обстоятельства появления короля Ме-ровея на свет навели Генри Линкольна и Ричарда Ли на мысль, из которой родилась книга «Святая Кровь и Святой Грааль»: рыба, которая оплодотворила мать Меровея, символизировала основателя христианства, как это и было в древности. Линкольн приводит доказательства того, что меровингские монархи были чернокнижниками и их часто называли «королями-колдунами». Вот почему местность вокруг Ренн-ле-Шато с ее естественной пентаграммой холмов была столь важна для Меровингов.
Линкольн пишет о том, что в 1653 году в Арденнах была найдена могила Хильдерика I, сына Меровея. Наряду с несметными сокровищами из нее извлекли и предметы, связанные с колдовством, например хрустальный шар, отрезанную голову лошади и голову золотого тельца. В могиле нашли также 300 золотых пчел. Интересный факт: Наполеон настаивал на том, чтобы этих пчел прикрепили к одеяниям, в которых он короновался. Интерес Наполеона к Меровингам подтверждается тем, что он повелел составить генеалогию этой династии; позднее эту генеалогию поместили вместе с другими документами в Национальную библиотеку.
Окружающие Меровингов легенды повествуют о том, что эта династия происходила из греческой Аркадии, чем объясняется и надпись на гробнице, изображенной на «Аркадских пастухах».
Потомок Меровингов Готфрид Бульонский возглавил Первый крестовый поход. После смерти Готфрида его брат, Балдуин I, разрешил членам Приората Сиона начать раскопки «конюшен» Храма. Мы должны предположить, что они нашли то, что искали: закопанные под Храмом свитки ессеев, включая свиток с изображением Небесного Иерусалима и масонскими символами. Эти свитки были доставлены во Францию и, возможно, помещены в замок Безю в самом сердце провинции катаров. (Линкольн сообщает о том, что св. Бернара, приезжавшего сюда с намерением выступить против катарской ереси, больше еретиков ужаснула развращенность нравов в католических приходах, и он стал читать проповеди о нравственной чистоте.)
Когда Филипп Красивый арестовал тамплиеров, их корабли сумели ускользнуть вместе со свитками, которые в конце концов оказались в Росслине. Однако Приорат, главой которого был тогда Эдуар, граф де Бар, продолжал существовать.
В 1640 году масонское братство наконец вышло из тени, чему предшествовали странные события, связанные с розенкрейцерами. В 1614 году вся Европа говорила о сенсационной книге «Fama Fraternitatis» (или «Манифест Братства»), изданной Достославным Орденом Розы и Креста. Эта книга повествует о жизни мистика и колдуна XV века Христиана Розенкрейца, который прожил 106 лет. Следующие 120 лет его нетленное тело пребывало в загадочной гробнице. Книга призывает всех заинтересованных лиц влиться в ряды Братства и обещает, что с теми, кто проявит к нему интерес (устно либо письменно), «свяжутся». Сотни людей изъявили желание вступить в Братство, однако, насколько известно, ответа никто из них не получил.
В продолжение «Fama» были изданы еще две розенкрейцерские книги, «Confessio» (1615) и толстый том под названием «Химическая свадьба» (1626). Они подогрели интерес к розенкрейцерам. Считается, что их автором был протестантский богослов Иоганн Валентин Андреа; можно быть уверенным в том, что он сочинил «Химическую свадьбу», хотя сам Андреа отрицал свое авторство. Вероятно, в молодости этот идеалист хотел создать новое духовное движение — подобно многим современникам, он считал, что пришло время начать все заново. Что характерно, в Секретных Досье его имя появляется в списке Великих магистров Приората Сиона.
Наконец, около 1640 года в Шотландии и Англии появилась организация, именовавшая себя масонским братством. Католическая церковь ненавидела масонов, однако, судя по всему, первые шотландские ложи объединяли с равным успехом и католиков, и протестантов.
Происхождение масонов оставалось неясным; лишь после Второй мировой войны Приорат Сиона под руководством Пьера Плантара решил, что пришла пора приоткрыть карты. Грандиозные планы Приората претворились в жизнь, когда Генри Линкольн нашел Жерара де Седа и убедил Би-би-си снять о загадке Ренн-ле-Шато фильм.
Появившаяся в результате книга «Святая Кровь и Святой Грааль» стала мировым бестселлером.
До какого-то момента проникнуться историей Меровингов могло лишь образованное меньшинство. Все изменилось, когда в 2003 году вышел рассчитанный на широкую аудиторию роман Дэна Брауна «Код да Винчи» с изложением истории Приората. О тайне Иисуса и тамплиеров узнали миллионы людей. Вероятно, этот роман — самая большая угроза католицизму со времен Мартина Лютера. При всем том Браун, очевидно, посчитал, что история Соньера и Ренн-ле-Шато слишком усложнит сюжет, поэтому от Соньера осталось лишь имя: так зовут смотрителя Лувра, погибающего на первых страницах.
На момент выхода моей книги данный эпизод — последний в цепи странных событий, складывающихся в историю христианства.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Боги Атлантиды
СообщениеДобавлено: 19 июл 2011, 02:25 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14548
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ ПЕРВИЧНОЕ ЗРЕНИЕ
Когда я писал эту книгу, из моей головы не выходило замечание Хэпгуда о «развитой науке, которая существовала уже 100 тысяч лет назад». Что он подразумевал под «развитой наукой»? Мы твердо знаем, что наши предки-кроманьонцы не додумались ни до парового двигателя, ни до электрического освещения.
Возможно, Хэпгуд имел в виду нечто другое? В конце концов, Стоунхендж и Тиауанако свидетельствуют о развитой науке без высоких технологий.
В книге «Время останавливается» Кит Критчлоу приводит поразительные сведения о вавилонской математике. В частности, речь идет о вычислении сторон треугольников Пифагора. Удивительно, однако, невзирая на громоздкую систему счисления, вавилоняне без проблем возводили огромные числа вроде 18 541 в квадрат (результат превышает 343 миллиона). Тем не менее они не создали простейшей алгебры, позволявшей рассчитать длину гипотенузы прямоугольного треугольника.
Критчлоу приходит к выводу, что в древности люди обладали чем-то вроде «непосредственного восприятия основных отношений между числами»[164]. Другими словами, они попросту видели ответ, как мы с вами сразу видим, что дважды два равно четырем.
Это утверждение звучит абсурдно — но вспомним о шестилетнем Бенджамине Блите, который потратил 15 секунд на то, чтобы подсчитать, сколько секунд он живет на свете, и учел при этом високосные годы.
Британский вундеркинд-аутист Дэниэль Тэммет, способный моментально умножить, например, 377 на 795, объясняет: он «видит» форму, цвет, фактуру числа. «Когда я умножаю одно число на другое, я вижу две формы. Образ трансформируется, преображается, проступает третья форма. Это и есть ответ. Я вижу мыслеобразы. Я вычисляю не думая»[165]. Получается, что Тэммет «считает» правым полушарием мозга, которое работает с формами и фактурами. Способности Тэммета развились после эпилептического припадка, который случился с ним, когда ему было три года; должно быть, в результате припадка левое полушарие мозга повредилось, и правое стало доминировать.
Тот же ответ можно дать и на вопрос, который поднимался во второй главе книги: что «увидел» Роберт Грейвз, когда сидел в машине на крикетной площадке и внезапно понял, что «знает все».
Грейвз писал о «неожиданной детской уверенности в силе интуиции, суперлогике, которая прерывала все привычные ходы мысли и в мгновение ока перескакивала от проблемы к ответу»[166].
Этими словами он описывал интуитивную догадку, осознание правого полушария мозга, «взгляд с высоты». Увиденная с высоты, вся сложность и вся противоречивость человеческого опыта растворяется в простой целостности. Ученик Гурджиева Успенский пережил нечто похожее (по всей вероятности, под воздействием веселящего газа) и описал этот опыт в главе «Экспериментальная мистика» в своей книге «Новая модель вселенной».
Он пишет: «Все существует в единстве, все связано друг с другом, все здесь чем-то объясняется и, в свою очередь, что-то объясняет… Этот новый мир, с которым человек входит в соприкосновение, не имеет отдельных сторон, так что нет возможности описывать сначала одну его сторону, а потом другую…»[167]
Вот почему Грейвз пришел в замешательство, попытавшись описать пережитое: он старался найти «отправную точку», которой не существует. Продолжая искать ее, он упал с небес на землю, и озарение попросту исчезло.
Я предполагаю, что и Бенджамин Блит, и создатель «ниневийского числа» были способны взглянуть на мир с высоты по собственной воле, в то время как современный человек находится в том же положении, что и Грейвз, вернувшийся на землю. Все теперь отделено друг от друга, все разобщено.
В книге «От Атлантиды до Сфинкса» я рассказал про антрополога Эдуарда Холла, который на протяжении нескольких лет изучал североамериканских индейцев и поведал о том, как один из его студентов решил заснять на пленку детей на школьной спортплощадке. Посмотрев фильм несколько раз, студенты Холла ощутили некий неслышный ритм. Когда фильм увидел любитель рок-музыки, он поставил в качестве звуковой дорожки к фильму запись из своей коллекции. Дети словно бы танцевали под рок-музыку, как если бы их танцем руководил некий хореограф. Очевидно, они танцевали под некий ритм из собственного подсознания. По этой причине Холл назвал свою книгу «The Dance of Love» («Танец жизни»),
А Шваллер де Любич заявлял в книге «Sacred Science» («Священная наука»): «Всякое живое существо пребывает в контакте с ритмами и гармоническими вибрациями всех энергий вселенной»[168].
В книге «От Атлантиды до Сфинкса» я рассказал также о книге «The Infinite Harmony» («Беспредельная гармония») Майка Хейса, в которой он рассказывает о собственном открытии — связи между музыкой и кодом ДНК В то время ни я, ни Майк Хейс понятия не имели о том, что в 1976 году юнгианец доктор Мартин Шонбургер выдвинул ту же теорию в книге «I Ching and the Genetic Code» («И Цзин и генетический код»), написанной под влиянием доктора Мари-Луизы фон Франц. Ее же обсуждает специалист по тайцзи Грэм Хорвуд в книге «Tai Chi Chuan and the Code of Life» («Тайцзи-цюань и код жизни»).
Хейс посещал лекции по генетике Лестерского университета; узнав о четырех основаниях, которые складываются в триплеты (или РНК-кодоны) 64 способами, он вспомнил про И Цзин (Книгу перемен), которая описывает 64 гексаграммы, состоящие каждая из шести черт или двух триграмм по три черты. Эти черты бывают двух видов — целые и прерванные.
Хейс узнал также о том, что триплетные единицы РНК соединяются с другими триплетами, образуя молекулу ДНК. Иначе говоря, двойная спираль ДНК состоит из 64 гексаграмм, как И Цзин. Хейс спросил себя: знал ли о коде жизни Фу Си, легендарный создатель И Цзин? Он предположил по аналогии с Книгой перемен, что в ДНК есть восемь типов триграмм. Так оно и оказалось. Хейс осознал, что набрел на интереснейшую тему.
Хейса поразил и тот факт, что для производства протеина необходимо 20 аминокислот плюс еще две для позиций «старт» и «стоп» — итого 22. Хейс вспомнил, что Пифагор почитал число 22 священным, поскольку оно символизировало три музыкальные октавы. (В октаве семь нот: до, ре, ми, фа, соль, ля, си, еще одна нота до требуется, чтобы завершить октаву и начать следующую.) Кроме прочего, мистическим является и само число октав — три.
Пифагор, как мы знаем, считается первым из великих мистиков, интересовавшихся числами.
Древние египтяне шли на чудовищные ухищрения, шифруя доступные им знания. Мы уже знаем, что в высоте и основании пирамиды Хеопса зашифрованы размеры Земли. Майк Хейс отмечает, что в предкамере царской камеры имеется гранитный барельеф, площадь которого почти тождественна площади круга с диаметром, равным длине пола предкамеры. Более того, если эту длину умножить на число «пи», мы получим точное число дней в году — 365,2412 пирамидных дюйма. Судя по всему, архитектура древних египтян зиждилась на вере в числа, которые шифруют структуру вселенной.
Когда Майк Хейс изучал три мировые религии (он заинтересовался исламом в Иране), его поразила та роль, которую играли в этих религиях числа 3, 7 и 22. Число «пи», отношение длины окружности к диаметру круга, — это (приблизительно) 22, разделенное на 7. В книге «Беспредельная гармония» приводятся десятки примеров с числами 3, 7 и 22. Хейс называет эти и другие числа «герметическим кодом». Он доказывает, что герметический код — это код эволюции, некий принцип, лежащий в основе развития жизни и перехода на следующие эволюционные ступени.
Как можно видеть, замечание Нарби о том, что шаманы всего мира контактируют с духами посредством музыки, куда более глубокомысленно, чем кажется на первый взгляд.
Согласно Юнгу, И Цзин работает на принципе синхронности или значимого совпадения. Подобно Джереми Нарби, Юнг считает, что мы живем в «разумной вселенной» (в отличие от мертвой механической вселенной XIX века). Когда мы спрашиваем совета И Цзин (или той структуры, которая лежит в основе оракула) со всей серьезностью и подбрасываем три монеты, он дает нам сообразный ответ, указывая на одну из 64 гексаграмм. (Когда в 1951 году Юнг писал предисловие к переводу Книги перемен Рихарда Вильгельма, он тайно советовался с оракулом уже более 30 лет.)
Отсюда становится понятно, что именно подразумевал Хэпгуд под «развитой наукой» древности. Если бы Хэпгуд прочел книгу Нарби, он согласился бы с тем, что знания индейцев о свойствах 80 тысяч растений можно назвать развитой наукой, как и знания древних египтян, позволившие им зашифровать длину года (с точностью до четырех знаков после запятой) в прямоугольном гранитном барельефе.
Нарби, Эдуард Холл, Майк Хейс, Юнг и Шваллер де Лю-бич говорят фактически о том, что в природе есть множество важных знаков, которые мы не видим в упор.
Современный человек практически не в состоянии понять, почему он слеп. Мы видим то, что у нас под носом, и не можем увидеть нечто большее, как бы широко ни таращили глаза.
Есть еще один вид слепоты, описываемый Уильямом Джеймсом в его эссе «Об определенной слепоте в людях». Джеймс вспоминает о том, как пересекал в коляске горы Северной Каролины, смотрел с отвращением на недавно возделанные клочки земли и думал о том, сколь они уродливы. Он спросил кучера, что за народ живет в этих местах. Тот с готовностью отозвался: «Мы не чувствуем себя счастливыми до тех пор, пока не возделаем один из наших участков»[169]. Джеймс внезапно осознал, что для поселенцев всякий участок — это чья-то личная победа, и понял, что они прекрасны.
Мы ослепляем себя, когда смотрим на вещи, руководствуясь собственными предрассудками, иначе говоря, когда эти вещи становятся нам безразличны. Безразличие проистекает из убеждения, что мы уже знаем, что к чему. Джеймс был более чем уверен в том, что участки земли уродливы, он не понимал, что уродство, как и красота, — в глазах смотрящего.
Даже если мы осознаем этот факт, нам все равно не удастся понять, как древним египтянам или нашим предкам-кроманьонцам удавалось видеть мир иначе, чем видим его мы, и развивать свою науку. Уясним, что тут имеется в виду, рассмотрев следующий пример.
Одним из немногих людей, для которых «древнее видение» не являлось секретом, был поэт Гете. Узнав о том, что Гете думал о науке, мы поймем, что же такое наука на самом деле.
Чтобы облегчить понимание мыслей Гете, я расскажу о том, как узнал о его мировоззрении.
Я стал поклонником творчества Гете со времен моей юности, когда впервые прочел «Фауста» в старом издании «Everyman's Library». Мне было 16 лет, и история ученого, угнетаемого ощущением бессмысленности жизни, поразила меня до глубины души. Хороших английских переводов Гете немного, и со временем я стал охотиться за каждой такой книгой.
Несколько лет назад мне в руки попал перевод сочинения Гете «Очерк учения о цвете», однако я не знал, стоит ли его приобретать. Мне было известно, что Гете увлекался наукой на любительском уровне, и я считал, что он оставался не более чем любителем. Тем не менее я купил книгу, поставил ее на полку и забыл о ней.
Мне следовало бы предположить, что Гете нужно доверять целиком и полностью. Например, я знал о том, что благодаря ему была открыта межчелюстная кость. Эта кость в верхней челюсти, на которой держатся резцы, есть у всех животных. В 1780-х годах знаменитый голландский анатом Петер Кампер заявил, что человек — уникальное существо, поскольку в его челюсти межчелюстной кости нет. Гете, стоявший на стороне эволюционной теории задолго до Дарвина и Ламарка, был уверен в том, что это чепуха. Изучив горы черепов животных и людей, он в конце концов обнаружил межчелюстную кость у человека, пусть эта кость и уменьшилась до шва, соединяющего две половины челюсти. Когда Гете объявил о своем открытии, Кампер и другие ученые высмеяли его как любителя. Столетием позже ученый мир решил, что Гете был прав, а Кампер ошибался.
Однако в случае с цветом, думал я, Гете попросту не мог опровергнуть существующую теорию. Всех нас учили в школе тому, что белый цвет состоит из семи цветов радуги — красного, оранжевого, желтого, зеленого, голубого, синего, фиолетового. Ньютон доказал это, поставив простой эксперимент. Он проделал в ширме дырку, через которую проникал лучик света, и пропустил его через призму. Свет разделился на семь цветов. Убедительно, не правда ли?
Гете достал призму и решил повторить эксперимент Ньютона. Он немедленно столкнулся с аномалией. Когда Гете смотрел через призму на освещенный участок стола, стол не становился разноцветным. Он оставался белым, и только по краям были видны цвета радуги. Оказалось, что именно так обычно и бывает: цвета появляются лишь на границе или по краям чего-либо.
Гете взял лист бумаги, верхняя половина которого была белой, а нижняя — черной. Взглянув через призму на середину листа, он увидел, как на белой стороне появляются красный, оранжевый и желтый цвета. Но когда Гете сосредотачивался на черной половине, он видел там темные цвета спектра — голубой у самой границы, затем синий и фиолетовый. Порядок цветов не соответствовал тому, который наблюдается в радуге (красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый), он был другим: желтый, оранжевый, красный, голубой, синий, фиолетовый. Этот порядок явно нарушал установленный Ньютоном закон.
В итоге Гете пришел к выводу, который может показаться нам странным. Если посмотреть на небо в жаркий день, оно окажется синим над головой и все более светлым по мере того, как взгляд опускается к горизонту — свет проходит через все более плотные слои атмосферы. Но если бы вы наблюдали за небом, поднимаясь в ракете, небо становилось бы все более синим и темным, пока не превратилось бы в космическую тьму.
С другой стороны, когда солнце сияет прямо над головой, оно желтое. Стоит солнцу опуститься к горизонту, как оно краснеет. Если говорить о солнечном свете, атмосфера порождает три светлых цвета: желтый, оранжевый и красный. Если говорить о темноте (или космосе), атмосфера создает три темных цвета: голубой, синий и фиолетовый.
Упрощая, Гете говорит о том, что темные цвета (голубой, синий, фиолетовый) есть просветленная темнота, а светлые цвета — желтый, оранжевый, красный — есть затемненный свет.
Когда я дошел до этого места, мне захотелось вышвырнуть книгу в окно и забыть о ее существовании. В чем, спрашивал я себя, теория Гете превосходит теорию Ньютона? Какой от нее может быть прок?
Мой друг Эдди Кэмпбелл дал мне книгу «The Wholeness of Nature: Goethe's Way of Science» («Целостность природы: наука по Гете») Генри Бортофга, ученого, наставником которого был физик Дэвид Бом. Книга показалась мне настолько сложной, что я решил, что буду читать ее несколько лет, и купил собственный экземпляр, который простоял на моей полке около года. Наконец, я приступил к чтению и вскоре понял, что эта книга — одна из самых важных в моей жизни.
Бортофт излагает новые любопытные факты. Например, он рассказывает о том, что, когда Гете изучал цвета, он закрывал глаза и представлял себе то, что наблюдал. Он пытался увидеть цвета в правильном порядке внутренним зрением до тех пор, пока уведенное не совпадало с реальностью.
Гете пользовался тем, что я описал ранее как «эйдетическое видение». С какой целью? Дадим слово Бортофту:
«Для того чтобы наблюдать явление цвета так, как наблюдал его Гете, необходимо обладать более активным зрением, нежели то, каким располагаем мы. Термин «наблюдение» предполагает некоторую бездеятельность. Мы полагаем, что наблюдать — значит попросту открыть глаза на данный феномен… Для того чтобы наблюдать явление так, как наблюдал его Гете, нам нужно смотреть так, как если бы направление взгляда было противоположным, от нас к явлению, а не наоборот. Этого можно добиться, уделяя внимание зрению; тогда мы действительно увидим то, что наблюдаем, не ограничиваясь простым зрительным впечатлением. Мы словно бы погружаемся в процесс наблюдения. Так становится возможным воспринимать качество цвета».
Ботфорт описывает, как именно Гете воссоздавал цвета в своем воображении, и поясняет: «Цель — развить орган восприятия, который способен углубить наше понимание явления…»[170]
Гете называл это «активным зрением»[171]. Я полагаю, что в нем и кроется разница между древними и современными людьми. Древний человек был куда ближе к природе, а потому обладал более активным зрением.
Погожим летним утром (часы показывали половину седьмого) я сидел в постели и читал книгу Бортофга о Гете. Внезапно я понял, о чем он пишет. Я выглянул из окна в сад, увидел деревья и кусты и решил последовать совету Гете. Я попытался посмотреть на сад, используя активное зрение.
Так я понял, что обычно, окидывая сад взглядом, я вижу его пассивно, принимаю его как должное, ощущаю, что мне знакома каждая пядь садового участка. Теперь же я постарался отбросить все мысли, все предрассудки и попросту увидеть сад как чужое владение, словно бы оно попалось мне на глаза впервые.
Я немедленно почувствовал, что растворяюсь в природе. Трава, деревья, кусты внезапно показались мне более настоящими и живыми. Более того, они словно бы говорили со мной. У меня возникло странное чувство, будто я нахожусь в компании старых друзей, будто я пришел в клуб, где ощущаю себя как дома.
Я понял также, что Гете, как и многие поэты, обладал подобным восприятием с рождения. В «Фаусте» он говорит о природе как о «живой одежде божества»[172]. Его лирические стихотворения лучатся чудесной, бескрайней витальностью, напоминающей о поздних полотнах Ван Гога («Дорога с кипарисами» и «Звездная ночь»), на которых деревья словно бы превращаются в зеленые костры, чье пламя устремлено к небу.
Хорошо известна история о том, как Гете и поэт Шиллер ушли с довольно скучной научной лекции в Йене, и Гете заметил, что обязан существовать иной способ объяснять природу: не по частям и кусочкам, но как живую реальность, с переходом от общего к частному. На что Шиллер только пожал плечами и заметил: «Это всего-навсего фантазия»[173].
Он ошибался. Для Гете это была не просто фантазия: именно такую природу он видел, когда смотрел на деревья, цветы и траву. Они казались ему живыми, как если бы природа была в каком-то смысле живым организмом.
В качестве упражнения я предложу читателю взглянуть на сад, используя «активное зрение». Вместо того чтобы смотреть на него как на застывшую картину, как на пейзаж, попробуйте увидеть сад в беспрерывном движении — очень медленном, но все-таки движении. Попробуйте увидеть, что растения — живые существа, такие же, как насекомые или птицы.
Конечно же, у Гете, как и у всех нас, бывали периоды, когда он уставал и начинал смотреть на мир механически. Однако в те моменты, когда Гете открывался миру, он видел природу такой, какой ее рисовал Ван Гог.
Как отметил Бортофт, дело тут не в прикладываемом усилии. Необходимо прежде всего развивать орган восприятия.
Уильям Блейк сказал: «Если бы двери восприятия были чисты, все предстало бы человеку таким, как оно есть, — бесконечным»[174]. Олдос Хаксли цитирует эти слова в книге «Двери восприятия», повествующей о воздействии на автора мескалина, психоделического наркотика, с помощью которого Хаксли видел мир куда более реальным. Несомненно, об этом же пишет и Бортофт. Но если, как полагает Нарби, индейцы по-прежнему обладают этим «органом», у современного человека он атрофировался много столетий назад.
Восприятие через этот «орган» немецкий литератор Готфрид Бенн называл «первичным зрением»[175].
Человек утерял способность к такому восприятию, когда стал развивать механическое восприятие, чтобы не затеряться в стремительно усложнявшемся мире. Это отлично понимал поэт Вордсворт, как явствует из его оды «Откровения бессмертия». Ребенку все на свете внове, все его радует, все видится «сияньем и свежестью грез». Ребенок живет в настоящем, мир видится ему ярким и ясным. Затем над юным созданием «начинают смыкаться тюремные тени», жизнь становится все более трудной, требует все большего. Повзрослев, человек оказывается в состоянии вечной спешки, и «сиянье» исчезает при свете будней[176].
Что означает, конечно же, что взрослые уже не стремятся увидеть вещи такими, какие они есть. Когда ребенок смотрит любимую телепередачу, она поглощает его внимание настолько, что он зачастую не слышит, как ему что-то говорят. Все мы можем припомнить, с какой радостью внимали дождю, стучавшему по оконным стеклам. Писательница Лора дель Риво говорила мне, что часто сворачивалась клубком и повторяла: «Разве не прекрасно быть собой?» И действительно, быть собой прекрасно, если вы поглощены собой и не допускаете никаких «протечек». Взрослея, мы рассеиваем внимание, после чего принимаем выхолощенную версию окружающего нас мира за реальность. Так в нас появляется «определенная слепота».
Животные ведут себя по-другому. Они преспокойно живут в настоящем и обращают внимание лишь на то, что их интересует. Мы, «цивилизованные» люди, позабыли, как это делается. При этом мы даже не сознаем, чего себя лишаем, поскольку все вокруг привыкли думать, что таков порядок вещей.
Между тем выхолощенное и деградировавшее сознание «награждает» нас стрессом и заставляет волноваться по поводам, которые совершенно того не стоят. И когда временами в нас пробуждается настоящее сознание, например, когда мы уезжаем отдохнуть за город, мы решаем, что просто расслабились, и отказываемся понимать, что наше внимание нуждается в постоянной тренировке. Проблема в том, что мы, образно говоря, привыкаем дышать не в полную силу и в конце концов начинаем страдать от кислородного голодания.
По словам принстонского психолога Джулиана Джейнса, такое положение дел сложилось очень недавно. В книге «The Origin of Consciousness in the Breakdown of the Bicameral Mind» («Происхождение сознания в результате краха двуполушарного разума») Джейнс интерпретирует результаты «исследования разделенного мозга» в том смысле, что сознание современного человека неимоверно сократилось и мы фактически «обитаем» только в одном из мозговых полушарий — левом, которое отвечает за язык, логику и выживание в окружающем мире. Джейнс утверждает, что правая половина (отвечающая за интуицию, прозрения и чувства) фактически нам не принадлежит. Он говорит, что человек сделался «левополушарным» не далее как около 1250 года до н. э.
Во втором тысячелетии до н. э. средиземный регион сот трясали ужасные войны; в этих условиях прежнее, детское сознание уже не могло мириться с реальностью. Человек вынужден был сузить себя, стать более нервным, жестоким и беспощадным. (Напряжение делает нас жестокими.) В этом новом состоянии сознания человек утерял связь с богами и собственным глубинным «я». Около 1230 года до н. э. ассирийский тиран Тукулти-Нинурта приказал создать каменный алтарь, на котором изображен царь, преклонивший колени перед пустым троном бога. Все цари до него изображались сидящими рядом с богом на троне. Теперь бог исчез, и человек должен был полагаться только на самого себя.
Это интересная теория, и Джейнс защищает ее довольно убедительно, но, само собой, подтвердить ее фактами невозможно. Мы можем констатировать лишь, что нечто подобное произошло с нами в какой-то момент эволюции.
Книга Нарби «Cosmic Serpent» («Космический змей») вроде бы доказывает, что на перуанских индейцев «лево-полушарность» не распространяется. Подобно шаманам всего мира, они по-прежнему общаются со своими богами или по меньшей мере знают, как с ними связаться. Индейцы верят в то, что их наставником является космический змей, а Нарби предполагает, что этот змей на самом деле — молекула ДНК Возможно ли, чтобы собственная ДНК индейцев рассказывала им о свойствах растений? Может быть, они учатся непосредственно у природы, «живой одежды божества»?
Тут возникает еще одна любопытная проблема. Именно левое полушарие отвечает за вычисления, поэтому мы должны предположить, что это полушарие — математическое. Однако любой математик скажет вам, что математика основана на интуиции в той же мере, что и поэзия, и искусство. Вот почему слабоумным близнецам Оливера Сакса удавалось быстро находить огромные простые числа. Судя по всему, они видели эти числа так же, как Микеланджело видел статую в куске мрамора на каменоломне или Никола Тесла видел устройство безо всякого бумажного чертежа. Мы приходим к странному выводу: став «левопо-лушарным», современный человек отказался от существенной части рационального мышления.
Если учесть это обстоятельство, становится понятно, как наши далекие предки создали «развитую науку» без того, чтобы изобретать бетономешалки.
Все говорит за то, что развитая наука строится скорее на интуиции, чем на разуме. С этим согласится любой ученый. Вместе с тем немногие ученые осмелятся признать, что интуиция может послужить фундаментом для куда более продвинутой науки, нежели та, что мы имеем сейчас.
В этом смысле существовавшая 100 тысяч лет назад и обладавшая «развитой наукой» цивилизация, о которой говорил Хэпгуд, уже не кажется столь парадоксальной.
В мае 1996 года мне прислали книгу с пугающим названием «Экстрасенсорное восприятие кварков». Ее написал англичанин Стивен Филлипс, получивший степень доктора за исследования в области физики элементарных частиц и читавший лекции в университете Кейптауна.
Когда Филлипс учился в докторантуре Калифорнийского университета, ему случилось приобрести в лос-анджелесской книжной лавке сочинение теософа Уильяма Кингсленда «The Physics of the Secret Doctrine» («Физика Тайной Доктрины»), Перелистывая эту книгу, Филлипс был потрясен, когда наткнулся на изображение атома водорода с ядром, обозначенным тремя точками. Немногие ученые удостоили бы этот рисунок взглядом просто потому, что изображение не выглядело как атом водорода, в котором (как все мы знаем) один электрон вращается вокруг ядра, словно одна планета вокруг солнца. На схеме, приведенной в книге, имелось шесть кругов, из которых были составлены два «треугольника», и на каждом круге были обозначены по три «точки». Филлипс знал, что модель ядра водорода, предложенная в 1961 году Мюрреем Гелл-Манном, включала в себя три частицы, которые Гелл-Манн называл кварками. Филлипс подозревал, что каждый такой кварк можно разделить на три субкварка.
Перепечатанный Кингслендом рисунок впервые появился в книге «Occult Chemistry» («Оккультная химия»). Она была написана Анни Безант и Ч.В. Лидбитером, членами-основателями Теософского общества, считавшими, что благодаря йогическим практикам они могут на манер ясновидящих проницать суть материи. «Оккультная химия» была издана в 1908 году. К 1911 году Резерфорд, а вслед за ним и Бор описали общеизвестную ныне структуру атома, состоящего из ядра и электронов на орбитах вокруг него. Естественно, ни один ученый не принял «Оккультную химию» всерьез. Одного заголовка этой книги достаточно для того, чтобы физика передернуло.
Стивен Филлипс не был обычным физиком. Его отец был марксистом, а мать — медиумом. В детстве отец подарил сыну четырехдюймовый линзовый телескоп, а мать вручила «Тайную доктрину» мадам Блаватской. Поэтому Филлипс сохранил трогательную привязанность к теософии, даже став специалистом по суперструнам и кваркам.
Безант и Лидбитер проводили исследования, концентрируясь на различных «элементах», таких как золото, платина и алмаз, а также на сложных веществах вроде воздуха и соли. Часто они видели поначалу лишь серый туман, который «увеличивали» до тех пор, пока в нем не появлялись световые точки или «шары из мерцающих точек, которые раскачивались и перемещались будто под воздействием невидимого ветра». Эти точки соединялись затем в геометрические фигуры, причем одному элементу всегда соответствовала одна и та же фигура. Безант и Лидбитер называли их МПА — «микро-пси атомы». В них заключались ПФА, первичные физические атомы, первичные составляющие материи.
Любопытно, что Безант и Лидбитер описали различные формы атомов неона, аргона и криптона. Сейчас их назвали бы изотопами.
В книге «Экстрасенсорное восприятие кварков» весьма убедительно доказывается, что Безант и Лидбитер сумели распознать не только кварки, но и куда более микроскопические частицы. В 1980 году, когда вышла эта книга, про субкварки никто не слышал, однако в 1996 году ученые из Лаборатории Ферми близ Чикаго провели эксперименты, результаты которых говорят за то, что субкварки существуют.
После «Экстрасенсорного восприятия кварков» Филлипс издал еще более смелую книгу «ESP of Quarks and Superstrings» («Экстрасенсорика кварков и суперструн»), за которой последовал труд всей его жизни — «The Image of God in Man and Matter» («Образ Бога в человеке и материи»).
В ней Филлипс утверждает, что каббалистическое Древо Жизни следует рассматривать не как туманную символическую схему реальности, придуманную узколобыми мистиками, но как корректное с научной точки зрения описание фундаментальной математической реальности вселенной.
В каббале Древо Жизни — это не реальное дерево, а символическая ось, соединяющая небеса и землю (как центральный столб в жилище шамана). Число эманаций здесь — десять; может показаться, что оно противоречит шаманизму с его девятью или семью ступенями, но противоречие это кажущееся, потому что за вычетом базового уровня земли (Малхут) остается девять уровней.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Боги Атлантиды
СообщениеДобавлено: 21 июл 2011, 01:16 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14548
«В 1976 году, вернувшись в Англию, я погрузился в изучение тетрактиса Пифагора [треугольник, разделенный точками на девять маленьких треугольников]. По мере того как я углублялся в работу, все вставало на свои места. Я обнаружил, что именами Бога названы те отделы скрытых и формообразующих эманаций Древа Жизни, в которых зашифрованы числа космического значения, например, параметры групп 248 и 496, играющие большую роль в теории суперструн. Что замечательно, число 168, ядро числа 1680 (а именно столько круговых колец насчитал Лидбитер в витке ПФА), является числовым выражением еврейского слова, обозначающего физическую манифестацию сфиры Малхут. Так данные, полученные Лидбитером через ясновидение, получили независимое подтверждение. Когда все характеризующие свойства геометрического объекта числа оказываются связаны с именами Бога, это не может быть совпадением»[177].

Когда я писал эту главу и перечитывал книгу «Экстрасенсорика кварков и суперструн», мне попалось на глаза письмо, которое Стивен прислал мне несколько лет назад. Оно содержало отчет о мистическом опыте, который он пережил, когда был ребенком.
«В детстве я часто гулял по местному парку, но ни во что не играл, просто смотрел на насекомых и птиц. Когда мне было 9 лет, я сидел в роще и наблюдал за порхающими бабочками, за муравьями, которые тащили на себе травинки, передвигаясь на первый взгляд бесцельно, и тут меня осенила мысль: этот весьма деятельный мир будет существовать, невзирая на то что люди думают о смысле жизни. Пока эта мысль жила во мне, ощущение «я», отделенного от мира, начало исчезать. Цвета сделались ярче, звуки — громче, а потом потеряли всякое значение. Я был частью огромного муравейника, я пребывал внутри, а не снаружи. Затем я ощутил, что окружен любовью. Или нет, скорее это всепроникающая любовь была повсюду, и я ее даже не ощущал, потому что никакого «я» не было. Образы объектов никак не регистрировались в моем сознании, поскольку оно являло собой лишь море любви. Затем я внезапно осознал, что осознаю нечто. Я опять оказался в лесу с насекомыми. Ощущение радости не уходило от меня на протяжении нескольких часов»[178].
Я читал это письмо непосредственно после книги Нарби и был потрясен тем, что они говорят фактически об одном и том же. Наблюдавший за бабочками и муравьями Филлипс мог сидеть и в перуанском дождевом лесу. И вот что любопытно: осознав, что мысли людей о смысле жизни никак не влияют на целеустремленных и деятельных существ вокруг нас, Филлипс поначалу ощутил, что цвета и звуки усилились. Подобное явление можно назвать «эффектом Гете», ведь это не что иное, как внезапное пробуждение «активного зрения». Это ощущение быстро перешло в другое — единства природы, в которой растворилась собственная личность Филлипса. Интересно отметить, что ему было тогда всего девять лет — возраст, после которого «начинают смыкаться тюремные тени». Ощущение исчезло, когда вернулось самосознание, Филлипс «осознал, что осознает нечто». Левое полушарие вновь победило, чувство целостности природы пропало.
Т.Э. Лоуренс однажды описал схожий опыт. Он пережил нечто подобное, когда путешествовал с отрядом арабов: «Мы вышли в дорогу в один из таких ясных дней, когда лучи рассветного солнца пробуждают чувства, а разум, уставший от ночных размышлений, еще спит. В такое утро в течение часа или двух чувства и цвета окружающего мира воздействуют на каждого человека вполне непосредственно и по-своему, не фильтруясь через мысли и, следовательно, не становясь типичными. Они представляются существующими сами по себе…»[179]
Лоуренс говорил, что его проблемы идут от «кишащей мыслями натуры» — то есть левополушарного сознания. Мы опять видим, что левое полушарие действует как фильтр, подобно темным очкам. Без «кишащей мыслями натуры» мы бы видели все «таким, как оно есть, — бесконечным». Иначе говоря, обычные границы личности испарились бы.
Не следует недооценивать и замечание Филлипса о том, что он чувствовал, будто окружен морем любви. Подобный опыт дает ощущение природы как живой и доброжелательной силы.
Когда Нарби пишет о том, что перуанские индейцы различают свойства 80 тысяч растений, нельзя не вспомнить о великом бенгальском ученом Джагадисе Чандре Бозе, о котором я впервые прочел в книге Питера Томпкинса и Кристофера Берда «The Secret Life of Plants» («Тайная жизнь растений»). Бозе показал, что нет четкой границы между живой и неживой природой, и это — его величайшее достижение.
Бозе был сыном индийского чиновника. Он родился в 1858 году и проявил себя столь прилежным учеником, что отец отправил его в Англию, в Кембридж, где Бозе изучал физику, химию и ботанику. Получив место профессора физики в Калькутте, он столкнулся с завистью коллег (она преследовала его всю жизнь), как индийцев, так и белых, желавших, чтобы Бозе «знал свое место». Несколько лет он работал, не получая жалованья, однако, поскольку Бозе действительно был выдающимся ученым, власти в конце концов сдались. Он доказал свою гениальность, передав в эфир радиоволны до Маркони.
Бозе пригласили читать лекции в Королевской ассоциации Великобритании. Успех был столь велик, что Королевское научное общество рекомендовало правительству выделить Бозе грант в 40 тысяч фунтов, чтобы он мог создать исследовательскую лабораторию. И вновь путь Бозе преградили зависть и клевета индийских коллег.
В 1899 году Бозе заметил странный факт: когда он перегружал работой когерер, устройство для приема радиоволн, тот начинал работать хуже. Стоило когереру «отдохнуть», как он «восстанавливал силы». Бозе приступил к изучению границы между живой и неживой природой, в особенности его интересовали металлы.
Когда сэр Майкл Фостер, секретарь Королевского научного общества, нанес Бозе визит, тот показал ему некий график Выдающийся ученый разочарованно вздохнул:
— В этом нет ничего нового. Все это известно уже полстолетия.
— Как вы думаете, что это такое? — спросил Бозе.
— Это кривая мышечной реакции.
— Прошу прощения, — сказал Бозе, — но это кривая жестяной банки.
— Что? — завопил Фостер недоверчиво, вскочив на ноги[180].
Бозе показал ему аналогичные результаты, полученные при изучении других металлов — железа и меди. Он доказал также, что металлы обладают памятью. Металлическую поверхность можно обжечь кислотой, а затем отполировать, чтобы от «ожога» не осталось и следа. Однако тесты все равно покажут, где именно металл получил «ожог».
Следующий эксперимент Бозе поставил на листьях, показав, что их, как и людей, можно подвергать анестезии. Он даже применил наркоз к сосне, вколов ей хлороформ, и пересадил ее на новое место без того шока, который обычно делает подобную пересадку невозможной.
Бозе атаковали со всех сторон. Когда он ставил опыты над растениями и металлами перед Королевским научным обществом, ученого атаковал патриарх физиологии сэр Джон Бердон-Сандерсон, попросту отрицавший, что нечто подобное может происходить. Тогда один из учителей Бозе организовал демонстрацию в Линнеевском обществе, где опыты индийца вызвали фурор. Тем не менее из-за интриг результаты его исследований так и не были опубликованы Королевским научным обществом.
Но сломить Бозе не удалось. Он изобрел прибор, посекундно регистрировавший рост растения, а также аппарат, который при помощи светового луча усиливал «мышечные» движения растения в десять тысяч раз. Наконец, в возрасте 59 лет Бозе был возведен в рыцарское достоинство и смог открыть собственный исследовательский институт.
Он прожил еще 20 лет и все это время продолжал эксперименты, призванные показать, что в природе нет никаких «зазоров»: фауна, флора и так называемая «неодушевленная природа» плавно переходят одна в другую. В одной из лекций он говорил о «всеохватном единстве» вещей и добавлял, что ему довелось постичь истину, «провозглашенную моими предками на берегах Ганга 30 веков назад»: разнообразие природы основано на ее единстве[181].
В отличие от Гете Бозе удалось убедить своих коллег в том, что он не мечтатель, а ученый. И все-таки он разделил судьбу Гете в том смысле, что современники не были готовы воспринять его идеи. В результате один из величайших ученых XX века был фактически забыт.
Разумно спросить: как можно продолжить работу Бозе? Мы найдем ответ в книге Нарби «Космический змей». Ученый должен пытаться развивать в себе «взгляд шамана» или по крайней мере считать, что этот взгляд имеет право на существование. Специалист по металлургии сэр Роберт Остен признался Бозе, что сам пришел к выводу об одушевленности металлов, однако ученые Королевского научного общества высмеяли его, едва он об этом заикнулся. Бозе посчастливилось обладать тем, чего не было у сэра Остена: культурой, уходившей корнями в шаманизм.
Любопытно, что к подобному мировоззрению пришел в последние годы жизни и Чарльз Хэпгуд. Он выразил его в огромном предисловии к своей последней книге «Voices of Spirit» («Голоса духов»).
Отправной точкой для него стали работы Чандры Бозе. Хэпгуд очень много читал и однажды наткнулся на книгу Бозе «Response in the Living and Non-Living» («Реакция живых и неживых организмов»), В особенности его потряс опыт Бозе, в ходе которого становилось ясно, что металл в радиоприемном устройстве может «устать» после долгих часов работы. Хэпгуда поразило также одно наблюдение Бозе: если радиоприемник не использовать несколько дней, он становится «вялым».
Бозе добавляет: «Устройство начинает лениться, когда его недостаточно часто приводят в состояние возбуждения». В рабочее состояние его может привести «сильный шок»[182]. Хэпгуд справедливо решил, что эти выводы поразительны. В конце концов, «усталость металла» — это привычное явление, его можно объяснить и чисто механистически, но «лень металла» — совсем другое дело.
Далее Хэпгуд рассказывает о знаменитых экспериментах Клайва Бакстера, специалиста по детекторам лжи, которому в середине 1960-х годов пришло в голову присоединить детектор лжи к листьям драконника, росшего у него в лаборатории. Бакстер желал знать, не окажется ди электрическое сопротивление растения меньшим в момент, когда оно впитывает воду. К его удивлению, оно оказалось большим, совсем как у человека в состоянии возбуждения.
Бакстер решил поднести к листу горящую спичку и с ужасом увидел, что еще до того, как он чиркнул спичкой о коробку, самописец дернулся и вывел на бумаге дугу. Растение явно читало мысли Бакстера. Когда он зажег спичку без намерения поджечь лист, растение никак не среагировало.
Бакстер обнаружил, что растение тревожилось, когда мимо пробегала собака, ужасалось, когда он кидал живых креветок в кипящую воду, и на несколько секунд «падало в обморок». Оно реагировало даже на засохшую кровь на порезанном пальце. Бакстер доказал, что растения обладают сознанием.
Хэпгуд переходит к экспериментам священника Франклина Лера, который работал вместе с парапсихологом Дж. Б. Райном в Университете Дьюка и доказал, что растения, на которые молится группа людей, растут лучше, чем растения, обделенные молитвой. Когда группа Лера начинала проклинать растения, они чахли и быстро умирали, что доказывает эффективность «черной магии».
Хэпгуд всегда был больше практиком, чем теоретиком, потому он решил повторить эти эксперименты в колледже Кина. Вместо молитвы его студенты должны были думать о растениях либо хорошо, либо плохо. Опять же растения, попавшие в «зону любви», росли лучше, нежели растения, о которых студенты не думали вообще. Хуже всего пришлось растениям, попавшим в «зону ненависти».
Студенты Хэпгуда проводили эксперименты поодиночке, что привело его к любопытному умозаключению. Одна очень красивая девушка жаловалась на то, что не в состоянии ускорить рост растений любовью, зато ей отлично удавалось убивать растения, о которых она думала плохо.
Узнав ее получше, Хэпгуд понял, что тут к чему. Эмоции этой девушки были заряжены отрицательно, и ненавидеть у нее получалось куда лучше, чем любить. «Она с легкостью обращала свои психические силы против несчастных семян, а полюбить их не могла. Потому у них не было и шанса выжить… У меня сложилось впечатление, что в стародавние времена из этой девушки вышла бы отличная ведьма»[183].
Хэпгуд обсуждал свои открытия с йельским биологом Гарольдом Сэкстоном Берром, который обнаружил, что живые существа создают вокруг себя слабое электрическое поле и что, если прикрепить к дереву чуткий вольтметр, можно не только зафиксировать это поле, но и заметить, как оно меняет характеристики в зависимости от времени года, солнечной активности и погодных условий.
Когда у женщин начинается менструация, их электрическое поле становится более напряженным; одна женщина, испытывавшая трудности с зачатием, использовала эти знания для того, чтобы забеременеть.
Берр заметил, что икринка лягушки воспроизводит силовые линии, которые затем развиваются в нервную систему головастика, и заключил, что эти «поля» на деле определяют форму живых клеток подобно тому, как посуда, в которой застывает желе, определяет форму желе. Берр назвал их «L-полями» (от «life fields», «поля жизни»).
При помощи своего чуткого вольтметра Берр мог также диагностировать рак на ранних стадиях, когда опухоль можно удалить прежде, чем она разрастется.
Хэпгуд указывает на то, что поля жизни Берра «обладают свойствами, которые мы можем интерпретировать как целеустремленность, разумность, дух»[184]. В качестве примера он мог бы рассказать о плоском черве рода Microstomum, описанном зоологом сэром Элистером Харди.
Упомянутый червь употребляет в пищу полип под названием «гидра» из-за его жалящих капсул. Эти «бомбы» созданы природой для того, чтобы поражать хищников, однако, попадая в пищеварительный тракт червя, они не взрываются. По мере того как гидра переваривается, «бомбы» складируются на внутренней поверхности желудка, откуда группа клеток транспортирует их на кожу червя, где капсулы устанавливаются словно пушки, нацеленные вовне.
Плоский червь поедает гидру исключительно для того, чтобы обзавестись боеприпасами; когда количество капсул на его коже оказывается достаточным, он перестает питаться гидрами, даже если испытывает чувство голода. Ясно, что этим червем движет бессознательная, но целеустремленная сила.
Эдвард Расселл, последователь Берра, сделал не менее важный вклад в науку. Он отметил, что гипнотизер Леонард Равиц может замерять при помощи вольтметра Берра глубину гипнотического транса человека. Отсюда можно заключить, что разум способен воздействовать на L-поля тела. Равиц наблюдал также случаи, когда L-поля психически больных людей начинали «волноваться» до того, как у этих людей проявлялись симптомы их заболеваний.
Эдвард Расселл указал на то, что, если «поля мысли» («thought fields», Т-поля) могут оказывать воздействие на поля жизни, L-поля в каком-то смысле контролируются мыслями. Как говорит Хэпгуд, это все равно что сказать, что «мысль — движущая сила вселенной»[185].
Хэпгуд пришел к выводу о том, что материалистическая наука в определенном смысле переворачивает все с ног на голову. Мысль — это не порождение материи, напротив, в ней заключена причина существования этой материи. Берр и Расселл доказали главенство духа или, если угодно, сознания.
Далее Хэпгуд переходит к психометрии (которую, как мы помним, признавал полковник Фосетт) и рассказывает о том, как экстрасенс Питер Гуркос, взглянув на фотографии двух его сыновей, не только исчерпывающе охарактеризовал их человеческие качества, но и сообщил о том, что врач, к которому сын Хэпгуда обратился с жалобой на мигрень, не распознал раковую опухоль, из-за чего пациент чуть не умер.
Мировоззрение Хэпгуда все больше походило на шаманское в том смысле, в каком употребляли это слово Мануэль Кордова и Джереми Нарби. Он сделал цепочку интереснейших умозаключений. Хэпгуд задался вопросом: индейские танцы дождя и танцы кукурузы — это суеверие или же действенные обряды? Он размышлял: «Наши предки обладали таким же разумом, каким обладаем мы, на протяжении по меньшей мере 200 тысяч лет, а то и в десять раз дольше»[186]. Хэпгуд наблюдал за тем, как индейцы в поселении Таос-Пуэбло в Нью-Мексико часами танцевали на ужасной жаре, и решил, что, если бы обряд сводился к суеверию и был пустой тратой времени и сил, индейцы заметили бы это давным-давно. Его собственные эксперименты, в ходе которых растения буквально росли чужими молитвами, доказали, что человеческое сознание способно воздействовать на флору.
Любопытно, что, согласно замечанию Хэпгуда, люди, не отличавшиеся разумом от нас, появились по крайней мере 200 тысяч лет назад, а возможно, что и два миллиона лет назад. В 1997 году было сделано открытие в пользу этой гипотезы.
В ходе изучения древней озерной котловины Мата Менге на острове Флорес (он располагается к востоку от Явы и Бали) группа австралийских палеоантропологов нашла каменные орудия труда. Котловина, в которой Майк Морвуд и его коллеги из университета Новой Англии (Новый Южный Уэльс) обнаружили эти предметы, была заполнена вулканическим пеплом 800 тысяч лет назад, в эпоху Homo erectus, человека прямоходящего. Найденные поблизости кости животных подтверждают эту датировку. Однако Флорес — маленький остров, стоянки древних людей на нем неизвестны. Ближайшие стоянки имеются на острове Ява, обиталище «яванского человека», который также принадлежал к нашим далеким предкам, Homo erectus.
Для того чтобы добраться до Флореса, древние люди должны были перебираться от острова к острову, преодолевая вплавь десяток миль за раз. Расстояние вроде бы небольшое, однако Homo erectus считается лишь чуточку более развитым, нежели «возгордившаяся мартышка», как пишет Морвуд. Если человек прямоходящий мог плавать по морю, значит, он был способен и на большее. Более того, говорит Морвуд, для того чтобы организовать передвижение по воде довольно большой группы людей, нужно обладать по меньшей мере зачатками речи[187].
Другими словами, около миллиона лет назад наши предки уже были достаточно умны для того, чтобы организовать строительство плотов. И если Homo erectus еще не развили речь, не означает ли это, что они общались напрямую, на интуитивном уровне, посредством своего рода телепатии? Открытие Морвуда, судя по всему, лишний раз подтверждает предположения Хэпгуда касательно неисследованных возможностей человеческого разума.
Однажды с Хэпгудом случилось любопытное происшествие. Он сидел со своим другом Айвеном Сандерсоном, зоологом, в саду. Они обсуждали рассеивание облаков, и Сандерсон попросил Хэпгуда продемонстрировать рассеивание на огромном облаке, которое зависло у них над головами. «Это самый настоящий вызов, — сказал Хэпгуд. — Потерпеть неудачу будет унизительно»[188]. Для начала он решил потренироваться на маленьком облаке. Сосредоточившись, Хэпгуд пожелал, чтобы оно рассеялось. Несколько минут ничего не происходило. Затем облако стало уменьшаться в размерах и исчезло. Сандерсон сказал, что это совпадение, и попросил сделать новую попытку. К собственному удивлению, Хэпгуд рассеял еще два облака.
Это происшествие подстегнуло его размышления о древних людях. Долгие годы Хэпгуд боролся с огромными черными муравьями, которые каждый год по весне наводняли его кухню. Однажды он решил купить муравьиный яд, но тут пришла спасительная мысль: отчего не попробовать пообщаться с насекомыми? Хэпгуд заговорил с муравьями и по-дружески предложил им уйти, подчеркнув, что это в их же интересах.
На следующее утро муравьи исчезли. Позже, когда они появлялись вновь, Хэпгуд также уговаривал их уйти.
Женщина, которой он рассказал эту историю, жаловалась, что метод Хэпгуда не работает. Она пробовал говорить с муравьями, но их число лишь возрастало. Хэпгуд спросил, что именно она делала; женщина сказала, что приказывала муравьям убраться с ее кухни и называла их при этом «маленькими грязными коммунистами». Хэпгуд вынужден был мягко объяснить ей, что подобная метода обречена на провал.
В апреле 1964 года Хэпгуд узнал о еще одном явлении, которое заинтересовало его с научной точки зрения. Он посетил сеанс гипнотической регрессии, который провел психолог доктор Кеннет Лайонс. По команде Лайонса объект эксперимента, Джордж, вспомнил свой первый день в школе и описал его детским голосом во всех подробностях. На этом этапе Лайонс сказал Джорджу, что хотел бы отправить его в прошлую жизнь; Джордж вспомнил, что его звали Джеймсом и что в 1618 году он жил в Корнуолле. Он рассказал о том, как умер в лондонской тюрьме в возрасте 17 лет.
Хэпгуду этот сеанс показался настолько любопытным, что он пригласил Лайонса в колледж Кина. И он сам, и его студенты были восхищены Лайонсом. Эксперименты, в ходе которых люди вспоминали свои «прошлые жизни», длились два года. Хэпгуд отмечает: «Каждый раз люди, которых мы отсылали в прошлое, очень точно описывали социально-бытовые условия эпохи, в которой им якобы довелось жить»[189]. Один из студентов в деталях описал древний метод заготовки шкур. Девушка, которая не знала французского, заговорила на отличном французском, когда перенеслась сознанием в собственную прошлую жизнь во Франции. 16-летний подросток отправился по просьбе Лайонса в стамбульский дворец Топкапы, где была найдена карта Пири Рейса, и подробно его описал.
Тогда Хэпгуд задался вопросом: если людей можно отправлять в прошлое, может быть, они способны переноситься сознанием и в будущее? Он начал заниматься этой проблемой и получил замечательные результаты.
Студента по имени Джей попросили отправиться в будущую среду. Он достаточно подробно описал события этого дня, рассказав о меню в столовой, занятиях и заданиях. Лайонс спросил, где Джей находится, и тот сказал, что он приехал в аэропорт Кина, чтобы встретиться с пилотом из Монпелье, штат Вермонт. Этот пилот должен был пролить свет на загадочную авиакатастрофу, случившуюся год назад.
Настала среда; вечером Хэпгуд спросил Джея, как он провел день. Джей ответил, что побывал в аэропорту Кина, и описал свою встречу с авиатором из Монпелье, который рассказал ему об авиакатастрофе. Другие события среды в жизни Джея (классные задания и т. д.) почти совпадали с теми, о которых он рассказал под гипнозом в прошлое воскресенье.
Студент Генри был отправлен в следующий четверг. Он сказал, что собирается в соседний Брэттлборо с целью предаться возлияниям и собирается одолжить машину у друга. Будучи отправлен дальше в будущее еще на несколько часов, Генри сказал, что выпивает в ресторанчике в компании двух женщин, которые пытаются его охмурить и бранят своих мужей. Он отказался повторять их реплики, видимо, сочтя их чересчур неприличными. Генри рассказал о том, что прибыл домой в два часа ночи; залаявшая на него собака перебудила всех домочадцев.
В следующую пятницу Хэпгуд встретил Генри в студенческом клубе и сказал: «Я знаю, где вы были вчера ночью». — «Спорим, что не знаете», — сказал Генри. «Вы ездили в Брэттлборо». Генри посмотрел на него удивленно. Он удивился еще больше, когда Хэпгуд сказал ему, что он одолжил машину, отправился в ресторанчик и встретил там двух женщин. «Вы в курсе, что они мне говорили?» — спросил Генри в замешательстве. Хэпгуд засмеялся и сказал: «Нет, этого вы нам так и не рассказали»


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Боги Атлантиды
СообщениеДобавлено: 31 июл 2011, 00:55 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14548
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ ДРЕВНИЕ


Однажды июльским утром 1989 года группа израильских археологов, которую возглавляла профессор Наама Горен-Инбар, приступила к раскопкам долины реки Иордан. Экскаватор вырыл две глубокие траншеи, по которым археологи могли судить о геологическом профиле региона. Тщательно изучая каждую горсть земли, они искали кости или предметы, созданные руками человека.
Среди прочих находок им попалась и одна совершенно неожиданная. Речь о выстроганном и отполированном деревянном бруске длиной в десять и шириной в пять дюймов. Со всей очевидностью этот брусок был некогда частью доски. Экскаватор переломил его пополам. С обратной стороны брусок был не слишком ровным, его явно не касались ни рубанок, ни полировочный материал.
Почему эта находка озадачила ученых? Потому что возраст слоя, из которого извлекли брусок, составлял полмиллиона лет. В те времена на Земле жили синантропы, принадлежавшие к виду ранних людей (первых «настоящих людей»), называемому Homo erectus, «человек прямоходящий». Считается, что мозг синантропа был в два раза меньше мозга современного человека. Тем не менее эти древние люди смогли изготовить полированный брусок. Профессор Горен-Инбар призналась, что сама не понимает, как нечто подобное могло произойти.
В книге Майкла Бейджента «Ancient Traces» («Запретная археология») приводится фотография этого бруска, весьма редкая, поскольку в тот момент, когда Бейджент звонил доктору Горен-Инбар, существовал всего один негатив с изображением дощечки. Фотография — единственное свидетельство ее существования: сама дощечка была уничтожена (разумеется, случайно) отделом консервирования Еврейского университета.
Звучит неправдоподобно, правда? Как можно было уничтожить кусок дерева, который являлся одной из наиболее значительных археологических находок современности? Ведь эта дощечка могла служить подтверждением выдвинутой в последней главе гипотезе: если около 800 тысяч лет назад человек прямоходящий мог построить плот и доплыть на нем вместе с семьей до острова Флорес, его интеллект явно был куда более мощным, нежели мы привыкли думать. Ричард Раджли из оксфордского музея Питт-Риверс вкратце обрисовал проблему так
«Предвзятость мнений то и дело влечет за собой отрицание свидетельств, которые не соответствуют нынешним догмам. Потому найденная в израильской пещере Хайоним резная кость, датируемая верхним палеолитом, была принята спокойно, в то время как найденная там же резная кость, датируемая средним палеолитом, была столь же спокойно отвергнута, несмотря на то что изображения, вырезанные на кости эпохи среднего палеолита, куда более изысканны, нежели изображения на кости верхнего палеолита»[193]. Верхний палеолит — это период с 40 000 до 10 000 года до н. э., средний палеолит — с 200 000 до 40 000 года до н. э.
Разве не сущее безумие — отвергать резную кость по той причине, что, как считается, люди не умели создавать подобные предметы до 40 000 года до н. э.? Разве не разумнее было бы пересмотреть существующую теорию?
Раджли — археолог, придерживающийся традиционых воззрений на историю, однако его книга «Lost Civilizations of Stone Age» («Исчезнувшие цивилизации каменного века») полна подобных примеров. Один из наиболее удивительных касается звездного скопления Плеяды (или Семь Сестер) в созвездии Тельца. Раджли указывает на то, что туземцы Северной Америки, Сибири и Австралии называют это скоплением Семью Сестрами. Вряд ли это совпадение. Но если так, значит, название Семь Сестер появилось до заселения Австралии, которое, как считают ученые, имело место 40 тысяч лет назад. Любой антрополог скажет вам, что древние люди в ту эпоху не наблюдали за звездами.
Еще труднее принять скандальное заявление Питера Кершоу из Монашского университета австралийского штата Виктория, полагающего, что Австралия была заселена людьми 140 тысяч лет назад. Его теория основывается на том факте, что около 140 тысяч лет назад произошло внезапное поднятие угольных слоев и столь же внезапное смещение вниз слоя пыльцы. Согласно Кершоу, эти явления связаны с тем, что человек начал добывать огонь.
Потрясающее открытие было сделано в 1996 году. В Джинмиуме, штат Западная Австралия, команда ученых во главе с доктором Лесли Хедом из Вулонгонгского университета нашла (согласно «Тайме» от 23 сентября 1996 года) «инструменты для изготовления каменных скульптур и огромные резные булыжники возрастом около 176 тысяч лет»[194]. Если это правда, наши предки называли Плеяды Семью Сестрами почти 200 тысяч лет назад.
Но и разговоры о людях, которые жили 40 тысяч лет назад, приводят ученых в ужас, ибо получается, что наши предки изучали звезды в те времена, когда, как считается, они сидели по пещерам и убивали зверей дубинками. В книге «Hamlet's Mill» («Мельница Гамлета») Джорджо де Сантильяна и Герта фон Деченд утверждают, что «предания о звездах» возникли раньше цивилизации и некто уже назвал созвездия их именами «до начала нынешней эпохи». Что Сантильяна имеет в виду? Очевидно, период ранее 8000 года до н. э., когда появился человек разумный.
Скопление Семи Сестер часто упоминается в книге Стэна Гуча «Города грез» с подзаголовком «Богатое наследие неандертальцев, создавшее нашу цивилизацию».
Книга «Города грез» была опубликована в 1989 году и после первого прочтения поставила меня в тупик. Гуч утверждал, что неандертальцы создали беспримерную цивилизацию, которая базировалась не на кирпичах и строительном растворе, а на «грезах». Что бы это значило? Разве цивилизация не защищает нас от природы? Грезы не помогут, если на вас надвигается ураган или саблезубый тигр. Меня впечатлило упоминание о том, что 100 тысяч лет назад неандертальцы разработали огромное месторождение гематита, но один этот факт еще не дает нам права говорить о цивилизации.
Не так давно, вновь взяв в руки «Города грез», я был поражен словами на суперобложке: «Эта книга оспаривает традиционную теорию, согласно которой до последнего ледникового периода на Земле не было цивилизации, а современные люди появились около 30 тысяч лет назад»[195]. Звучит почти как гипотеза Хэпгуда о науке возрастом 100 тысяч лет, подумал я.
Гуч начинает с того, что сравнивает неандертальцев с американскими туземцами:
«Еще до 2000 г. до н. э. различные племена Северной Америки умели ткать материю, изготавливать палатки и оружие, у них были музыка, медицина и так далее… Их связывали сложные политические отношения, богатые культурные и религиозные традиции, а также огромные пласты древнего фольклора… Некоторые племена ежедневно проводили длительные и сложные религиозные обряды, совсем как иудеи и мусульмане в наши дни. Однако, и это необходимо подчеркнуть, жившие столь непростой жизнью индейцы не обладали письменностью и не строили постоянных жилищ»[196].
Гуч задает вопрос: что бы произошло, если бы они внезапно вымерли в результате какой-нибудь катастрофы или эпидемии? Археологи нашли бы их скелеты и решили, что это были первобытные люди.
Теперь мы знаем, что «первобытность» американских индейцев — это во многом их собственный выбор. Они не просто жили в согласии с природой; они верили в то, что их связывают с ней отношения симбиоза. В книге «От Атлантиды до Сфинкса» я посвятил немало страниц племенам хопи и киче, которые исповедуют шаманизм, как и племя, описанное Нарби. Антрополог Эдвард Холл шаг за шагом постигал их образ жизни, пока не понял, что индейская цивилизация альтернативна западной. Во многих отношениях (взять хотя бы календарь киче) она куда сложнее и богаче, нежели цивилизация Запада. Вряд ли неверно будет назвать ее «цивилизацией правого полушария мозга», выбравшей собственный, уникальный путь развития.
Говоря о Семи Сестрах, Гуч пишет: «Плеяды — единственное звездное скопление, которое было отмечено и поименовано каждым народом Земли прошлого и будущего, от самых продвинутых до самых примитивных»[197]. Затем он отмечает параллели между легендами австралийских аборигенов, индейцев Вайоминга и древних греков.
Согласно греческому мифу, охотник Орион гнался по лесу за шестью девами и их матерью, когда Зевс сжалился над гонимыми и превратил их всех (включая Ориона) в созвездия. В австралийской легенде охотника зовут Вурунна, и ему удается поймать двух дев из семи, но и они ускользают, взобравшись на деревья, а затем начинают расти, пока не достигают неба, где обитают с тех пор все девы. Вайомингские индейцы рассказывают, что семь сестер спасались от медведя и забрались на высокую скалу, которая стала расти, пока не уперлась в небо.
В 1989 году Гуч отметил, что между австралийскими аборигенами и индейцами Вайоминга лежит пропасть в 20 тысяч лет. Он не знал, что в скором времени антропологи увеличат ее в два раза.
Далее Гуч переходит к важной роли, которую Семь Сестер играли в легендах ацтеков, инков, полинезийцев; китайцев, масаи, кикуйю, индусов и древних египтян. Всеобщий интерес к Плеядам, говорит он, свидетельствует о том, что их выделяла некая ранняя и общая для всех народов цивилизация.
По мнению Гуча, это была цивилизация неандертальцев. Мы вольны усомниться в этом и посчитать, что эту цивилизацию создали наши предки, кроманьонцы. Однако Гуч, разумеется, собрал массу убедительных доказательств того, что неандертальцы обладали впечатляющим интеллектом. Например, он рассказывает о находке, сделанной в пещере Драхенлох в швейцарских Альпах, о медвежьем жертвеннике, созданном 75 тысяч лет назад. В каменном «сундуке», крышкой которому служит массивная каменная плита, археологи нашли семь медвежьих черепов, чьи пустые глазницы смотрели на вход в пещеру. В дальнем конце пещеры обнаружились ниши в стене, в которых лежали еще шесть черепов.
Как мы уже знаем, число 7 связано с шаманизмом. Не приходится сомневаться в том, что пещера Драхенлох была святилищем, своеобразной церковью. Более того, Элиаде сообщает нам, что повсюду прослеживается четкая связь между медведем и Луной. Возможно, именно поэтому в пещере хранилось тринадцать медвежьих черепов — по числу лунных месяцев в году. Этот и другие доводы заставили Гуча предположить, что неандертальцы почитали Луну и были первыми звездочетами на Земле. Гуч утверждает, что, кроме прочего, прецессия равноденствий, о которой говорит Сантильяна, впервые была изучена именно неандертальцами.
«Церковь» подразумевает наличие священника или шамана. И тут встает на место еще один фрагмент головоломки. Неандертальцы не могли обходиться без шаманов, колдунов, которые играли ключевую роль в обрядах, посвященных охоте, поскольку в них участвуют шаманы всего мира. Может быть, их лунной богиней была охотница Диана? Не исключено, что она перешла к нам именно от неандертальцев.
Книга Гуча была издана в 1989 году, и с тех пор появились новые свидетельства в пользу того, что неандертальцы создавали технические приспособления. В 1996 году появилось сообщение о том, что ученый из Таррагонско-го университета Ровири-и-Вирджили обнаружил под землей на участке близ Капельядеса (к северу от Барселоны) 15 печей. Профессор Эудальд Карбонель заявил, что эта находка доказывает: неандертальцы располагали куда более совершенными технологиями, нежели принято считать.
По мнению Карбонеля, человек разумный был не эволюционным скачком по сравнению с кроманьонцем, а лишь маленьким шагом вперед от неандертальца. Все найденные печи выполняют различные функции, среди них есть хлебопекарные печи, горны, даже домны. Кроме того, археологи обнаружили самые разные инструменты из камня и кости, а также множество отпечатков, оставшихся от деревянной посуды[198].
Гуч приводит удивительнейший факт: 100 тысяч лет назад неандертальцы вырыли в Южной Африке глубокие шахты, из которых добывали гематит. «Они извлекли из самого большого месторождения тысячу тонн руды»[199]. Другие обнаруженные месторождения были разработаны 45, 40 и 35 тысяч лет назад. Во всех случаях шахты были засыпаны землей, возможно, потому, что неандертальцы полагали почву священной. Судя по всему, они использовали гематит в обрядах, включая погребальные.
В 1950 году доктор Ральф Солецки из Смитсоновского института проводил раскопки в пещере Шанидар в иракском Курдистане и обнаружил следы неандертальского ритуального погребения. Неандертальцы покрывали мертвеца «одеялом», сотканным из полевых цветов. Книга доктора Солецки «Shanidar» («Шанидар») снабжена подзаголовком «Человечность неандертальца». Солецки первым из множества антропологов пришел к выводу, что неандертальцы ушли от обезьян очень далеко.
Гуч отмечает, что гематит используется человечеством уже 100 тысяч лет и что в наши дни его используют австралийские аборигены. Он цитирует специалиста, назвавшего гематит «наиболее обогащенным духовно, наиболее колдовским веществом»[200].
Гематит — это окисел минерала магнетита (магнитного железняка), который, как следует из названия, обладает свойствами магнита. Если поместить продолговатый кусочек магнетита на воду так, чтобы его держала на плаву сила поверхностного натяжения, он развернется и укажет на магнитный север. Уже три тысячи лет назад, за тысячу лет до того, как китайцы изобрели компас, ольмеки изготавливали подобный прибор из магнетита и пробки.
Гуч указывает на то, что у многих живых существ, включая голубей, в тканях мозга есть биогенный магнетит, благодаря которому они ориентируются в пространстве, и задается вопросом: почему не предположить, что в мозгу у неандертальца имелись кристаллы магнетита, позволявшие ему чувствовать гематит под землей? Если это предположение верно, неандертальцы были предшественниками лозоискателей, которые находят подпочвенные воды.
По какой бы причине неандертальцы ни искали гематит, очевидно, что их цивилизация была достаточно развитой.
В январе 2002 года выяснилось, что неандертальцы использовали разновидность суперклея. Им оказалась черно-коричневая смола, найденная в буроугольной шахте в горах Гарца. Возраст этой смолы — 80 тысяч лет. На одном из ее кусочков найдены отпечатки пальцев, а также следы воздействия кремневого орудия и дерева. Как предположили ученые, этой смолой неандертальцы склеивали деревянное топорище и кремневое лезвие. Подобный клей из березовой смолы может быть получен лишь при температуре 300–400 градусов. Профессор Дитрих Маниа из Йенского университета имени Фридриха Шиллера заявил: «Все указывает на то, что неандертальцы владели секретом изготовления этого вещества, а не наткнулись на него случайно»[201].
Эти факты должны произвести революцию в науке. Мы считаем само собой разумеющимся, что человечество началось с кроманьонцев, «людей разумных». Наши кроманьонские предки создавали рисунки на стенах пещер около 35 тысяч лет назад, и с этого, мы полагаем, началась наша цивилизация.
Но если Плеяды были выделены как созвездие уже 40 тысяч лет назад и доводы Гуча касательно религии неандертальцев резонны, значит, цивилизация зародилась на Земле куда раньше. Само собой, если Лесли Хед прав и возраст австралийских орудий труда и каменных скульптур составляет 176 тысяч лет, она зародилась очень давно, иначе говоря, это была неандертальская цивилизация, и именно неандертальцы изучали звездное небо — поскольку наши кроманьонские предки 176 тысяч лет все еще обретались в Африке и до Австралии не добрались[202].
В 1995 году доктор Иван Турк из словенской Академии наук нашел костяную флейту, изготовленную 82 тысячи лет назад. Эта флейта доказывает, что неандертальцы были знакомы с музыкой[203]. Сравнение неандертальцев и американских индейцев из книги Гуча кажется все более и более уместным. На другой стоянке неандертальцев была найдена костяная швейная игла с дыркой для нити, изготовленная 26 тысяч лет назад.
Вероятно, наиболее убедительно разумность неандертальцев доказывают находки, сделанные в 1990-е годы в пещере Бломбос в Южной Африке. В этой пещере жили и кроманьонцы, и неандертальцы, однако именно в неандертальском слое Кристофер Хеншильвуд из университета штата Нью-Йорк обнаружил множество бледно-желтых камней, предварительно отполированная поверхность которых украшена геометрическими узорами.
Выводы, к которым ведут эти открытия, были озвучены 20 февраля 2005 года в передаче канала Би-би-си «День, когда мы научились думать» из цикла «Горизонт». Она началась с рассказа о теории профессора Клейна, по которой водораздел между обезьяной и человеком знаменует пещерное искусство, появившееся 35 тысяч лет назад, чему способствовала генетическая мутация, которую Клейн называет «человеческой революцией». Эта теория кажется обоснованной, если не учитывать то, что нам уже известно о неандертальцах.
Решительный удар по теории Клейна нанес Джеффри Лэйтман, профессор отоларингологии (наука об изучении гортани). Он отметил, что у большей части живых существ гортань расположена выше, чем у людей, отчего издаваемые ими звуки выше, нежели те, что издаем мы. Опущение гортани ведет к усилению голоса, а чем сильнее голос, тем лучше он подходит для речи. У неандертальцев, живших 200 тысяч лет назад, гортань уже была опущена. Странно предполагать, что они располагали голосовым аппаратом, но по-прежнему не умели говорить.
Найденные Хеншильвудом геометрические узоры были созданы более 70 тысяч лет назад. Не исключено, что эти узоры — не форма искусства, а условная запись, возможно, астрономическая, как точки с линиями, вырезанные 35 тысяч лет назад на кости антилопы: Дэвид Маршак из Института Пибоди показал, что наши кроманьонские предки обозначили ими фазы Луны. Маршак полагает, что эти знаки на кости — самый ранний образец «письменности». Однако узоры из пещеры Бломбос старше на 40 тысяч лет.
Дополнительным подтверждением нашей гипотезы может послужить маленькая резная фигурка, известная как «статуэтка из Берехат-Рам». Ее нашла в 1980 году та самая профессор Наама Горен-Инбар, которая позднее обнаружила древний деревянный брусок, о котором рассказывается в начале этой главы.
Статуэтку извлекли из-под земли на Голанских высотах. Ее возраст оказалось возможным установить благодаря тому, что фигурка (и 7500 скребков в придачу) лежала между двумя слоями базальта (туфа), возраст которых ученые датировали более чем уверенно: 280 и 250 тысяч лет. Статуэтка напоминает знаменитую Венеру Виллендорфскую, но выполнена куда грубее. Когда ее изучили под электронным микроскопом, оказалось, что археологи нашли не просто камень странной формы, но вырезанную из камня фигурку. И вырезал ее неандерталец. Его кремневый инструмент оставил в рытвинах каменный порошок
Итак, неандертальцы вытачивали маленькие женские фигурки, вероятно, изображавшие богиню Луны, уже четверть миллиона лет тому назад. Не исключено, что религия неандертальцев появилась на 200 тысяч лет раньше, нежели жертвенник с медвежьими черепами в пещере Драхенлох[204].
В книге «Машина Уриила» Роберт Ломас и Кристофер Найт также обращают внимание на неандертальцев. Они отмечают, что их мозг был крупнее мозга современного человека, и приводят замечательный факт: неандертальцы населяли Землю 230 тысяч лет. Таким образом, у них было более чем достаточно времени для того, чтобы создать продвинутую цивилизацию. Они определенно верили в жизнь после смерти, поскольку придумывали сложные погребальные ритуалы и обеспечивали нужды покойников в загробном мире, оставляя рядом с ними орудия труда и мясо. Они наряжали мертвецов в накидки, украшенные бисером (и с петлями для пуговиц), и расшитые шапочки, снабжали их резными браслетами и кулонами. Они изготовили по меньшей мере один идеально круглый диск из мела, почти определенно олицетворявший собой Луну.
Ломас и Найт делают важное замечание:
«Возможно, цивилизация неандертальцев достигла того же уровня, что и некоторые современные народы, например австралийские аборигены, которые чураются техники, предпочитая ей традиционное единение с природой»[205].
Рассказывая о человеческих культурах, существовавших 100 тысяч лет назад, Ломас и Найт добавляют, — если бы машина времени доставила неандертальского ребенка в наше время, он смог бы закончить университет с не меньшим успехом, чем любой человек современности.
Мы полагаем неандертальцев обезьяноподобными созданиями, которые общались, мыча и урча. Ломас и Найт цитируют научную работу, из которой следует, что, если бы одетый в современный костюм неандерталец появился в нью-йоркской подземке, никто не обратил бы на него внимания. Если неандертальцы действительно проводили религиозные обряды, играли на флейте, изучали небосвод и строили доменные печи, значит, у них имелся язык и помимо мычания.
В книге «От Атлантиды до Сфинкса» я уделил больше внимания кроманьонцам и, как следствие, упустил из виду важность неандертальского шаманизма. В этой работе я доказывал, что шаманизм играет ключевую роль в развитии цивилизации. Из того, что кроманьонцы изображали на стенах пещер шаманские ритуалы, призванные помочь охотникам выслеживать и убивать добычу, можно заключить, что шаман являлся важным членом племени и неизбежно становился его главой. Вероятно, именно в кроманьонской культуре берет начало традиция царей-жрецов Шумера и Древнего Египта. Древний Египет был последней великой культурой, в которой функции царя и верховного жреца исполнял один и тот же человек. Впоследствии разумное «я» современного человека было отделено от его бессознательного «я» сомнениями и размышлениями.
Ранее мы уже убедились в том, что «шаманские культуры», судя по всему, считают «коллективное сознание» совершенно естественным. Бразильских индейцев амауака посетило то же видение, что и Мануэля Кордову: они видели гигантского боа-констриктора, за которым следовали другие змеи, птицы и животные. По той же причине индеец, наставлявший Джереми Нарби, назвал галлюциноген «лесным телевидением».
Каждый из нас наблюдал за полетом стаи птиц в осеннем небе и видел, как все птицы поворачивают одновременно, причем ни одна не отстает. Мы видели, что точно так же ведут себя рыбы. Деревенские жители знают, что все члены птичьей стаи или рыбьего косяка связаны между собой, что та же связь существует между пчелами и муравьями. В стаях эти существа перестают быть индивидами и превращаются в коллектив, управляемый групповым разумом. Этот «групповой разум», судя по всему, управляет и живыми клетками тела червя Microstomum, и он знает больше, чем всякая клетка по отдельности.
Удивительно, но и современные люди позволяют себе следовать приказам группового разума. В книге «Без тормозов» («Out of control») Кевин Келли рассказывает о компьютерной конференции в Лас-Вегасе, на которой пять тысяч человек сидели перед гигантским телеэкраном, на котором видели самих себя. Они могли управлять картинкой при помощи жезлов, красных с одного конца и зеленых с другого. Аудиторию разделили на две группы, «красных» и «зеленых», и поручили им сыграть в электронный пинг-понг так, словно речь шла о двух людях. Затем на экране появился пилотажный тренажер; теперь левая половина аудитории отвечала за поперечный крен самолета, а правая — за его продольный наклон. Пять тысяч сознаний пытались совершить посадку и, когда стало ясно, что посадить самолет не удастся, решили остаться в воздухе и повторить попытку. В какой-то момент все участники эксперимента, не совещаясь, решили одновременно заставить самолет сделать мертвую петлю.
Очевидно, мы все еще обладаем древней способностью к коллективному действию, пусть она и «заржавела» под влиянием нашего цивилизованного социума. Мы привыкли действовать как индивиды, и когда современный горожанин идет по забитой людьми улице, он почти не ощущает «связанности» с братьями по разуму, скорее наоборот. Однако несколько часов упражнений перед экраном компьютера, описанных выше, способны восстановить эту связанность в полной мере.
По словам Шваллера де Любича, именно связанность была главной чертой древнеегипетского общества. Я коротко изложу его взгляд на проблему: «Египетская наука, египетское искусство, египетская медицина, египетская астрономия не рассматривались египтянами в отдельности друг от друга; все они были различными аспектами одного и того же явления — религии в самом широком смысле слова. Религия была тождественна знанию». Шваллер подчеркивает: «На протяжении четырех тысяч лет в Египте не было религии в привычном нам значении слова; сам Египет был религией во всей своей полноте» (курсив мой)[206].
Мы не в состоянии представить себе общество, которое есть религия во всей своей полноте. Даже современные иудаизм и ислам ушли достаточно далеко от своих корней и забыли о времени, когда социум и религия были едины. В древних культурах религия составляла самую суть повседневной жизни. От нее зависела даже охота (и соответственно питание). Ни неандертальцы, ни кроманьонцы не представляли себе жизни без религии.
Что мы на деле знаем о неандертальце? Начать с того, что он уступал нам ростом примерно на фут, а его затылок из-за огромного мозга был выпуклым, как у кальмара. (Эта выпуклость образовалась за счет большого мозжечка, части мозга, о которой мы знаем очень мало и которая задействована, когда человек грезит, отсюда и название книги Гуча — «Города грез».) Далее, считается, что неандерталец был левшой, поскольку самые ранние пещерные картины написаны левшами. Гуч пишет, что это обстоятельство очень важно. Когда физиологи начали изучать мозг, они установили, что левши больше полагаются на интуицию, нежели правши.
Я внезапно вспомнил о работе Гуча о неандертальцах, когда читал предисловие Джозефа Нидэма к книге Роберта Темпла «The Genius of China» («Китайский гений»). Нидэм приступил к своему великому труду «Science and Civilisation in China» («Наука и цивилизация в Китае»), когда во время Второй мировой войны находился в Чунцине. До того ему не приходило в голову, что можно заняться чем-то подобным, потому что «мои друзья из старшего поколения китаистов считали, что изучать там нечего» — что очень напоминает историю с неандертальцами[207]. И «нас ждала пещера с несметными сокровищами!»[208]. Нидэм установил, что сообразительные и смекалистые китайцы изобрели практически все, что только можно было изобрести, от бинома до прививок от оспы, а Запад лишь повторял их открытия. «Куда ни посмотри, мы были первыми после первых»[209].
Пытаясь раздобыть информацию о ниневийском числе, я отправил письмо Джону Мичеллу с просьбой поделиться мыслями об этом феномене, поскольку в книге «The Dimensions of Paradise» («Измерения рая») Мичелл писал: «Древние смотрели на числа как на символы вселенной и искали параллели между внутренней структурой чисел и всеми видами формы и движения (курсив мой. — К. У.). Числа населяли живую вселенную Священной Науки, они были сотворены божеством с определенной целью»[210].
Ответ Мичелла привел меня к изучению наиболее удивительного из всех исследованных феноменов.
Мичелл указал на то, что ниневийское число делится без остатка на диаметр солнца (864 тысячи миль) и диаметр Луны (2160 миль), как и на длину прецессионного цикла Земли. Он добавляет: «А также на числа от 1 до 10 и их произведение (3 628 800)»[211]. Далее Мичелл отмечает: «Среди его делителей есть такие узловые числа, как 86 400, число секунд в 24 часах, и 864 тысячи миль, диаметр солнца»[212].
Мичелл посоветовал мне прочесть главу «Число и мера» его книги «Измерения рая».
Я последовал этому совету и поначалу пришел в замешательство, поскольку эта глава пестрила длинными числами и десятичными дробями, а также сведениями о том, что римский локоть равнялся 1,4598144 английского фута, греческий локоть — 1,52064 английского фута, а египетский локоть — 1,728 английского фута. Я вспомнил об открытиях Генри Линкольна, связанных с размерами Земли (см. главу 10), но уяснить себе смысл всех этих чисел не смог.
Мое внимание привлек ряд указаний автора, например: «Если разделить экватор на 360 градусов, длина каждого градуса будет равна 365 243,22 фута, или числу дней в тысяче лет»[213].
Мысль интересная — но разве это не совпадение?
Однако когда я дошел до таблиц, в которых сопоставлялись греческие, римские, древнееврейские и древнеегипетские меры длины, мои волосы встали дыбом. Не оставалось никаких сомнений в том, что перечисленные единицы измерения были производными от длины полярной окружности Земли.
Я был ошарашен настолько, что отложил книгу, чтобы прийти в себя.
Я уже знал о том, что, согласно Агатархиду Книдскому, основание пирамиды Хеопса составляло восьмую часть минуты от градуса земной окружности, что доказывало, что древним египтянам был известен точный размер Земли.
Показав, что все греческие, римские, древнеегипетские и древнееврейские единицы измерения базировались на размере Земли, Джон Мичелл фактически подтвердил гипотезу, по которой все эти народы переняли часть некой древней традиции. И если диаметр Солнца в милях кратен числу секунд в сутках, значит, шумеры, народ, который изобрел, секунду (или унаследовал знание о ней), знали, чему равен точный диаметр солнечного диска.
Более того, в разделе, посвященном астрономии, Джон Мичелл демонстрирует, что длины окружностей Луны и Земли, а также околоземной и околосолнечной орбит Луны можно разделить без остатка на 12 в седьмой степени, и заключает, что древние философы «установили размер фута как меру, связанную с окружностью Луны, и как астрономическую эталонную меру вселенной»[214]. (Если это правда, значит, как заметил еще Генри Линкольн, нынешняя тенденция отказа от фута в пользу метра может повлечь за собой катастрофические последствия.)
Я начал понимать, что Мичелл имел в виду, когда написал мне в письме: «Мы имеем дело не с забавными совпадениями, но с целостным, органичным космическим числовым кодом, который структурирует вселенную»[215].
Все приводимые Мичеллом числа принадлежат к (по его определению) «канону»[216]. Понять, что подразумевается под этим словом, можно из странной книги «The Canon» («Канон») Уильяма Стирлинга, опубликованной в Лондоне в 1897 году. Несмотря на то что предисловие к ней написал известный искатель приключений Р.Б. Каннингейм-Грэм, эта книга канула в безвестность. Позднее сам Стирлинг покончил жизнь самоубийством. Благодаря усилиям Джона Мичелла «Канон» был переиздан в 1974 году.
На первый взгляд «Канон» — типичный труд викторианского эксцентрика. В этой книге утверждается, что адепты древних мистерий передавали друг другу знание о «космических законах», от которых зависит стабильность общества. Эти законы были выражены в форме чисел и могли быть закодированы в именах — поскольку каждая буква греческого и еврейского алфавитов соответствует некоему числу. (Это соответствие называется «гематрией».)
Джон Мичелл настаивает на том, что в «Каноне» содержится забытая всеми истина, зашифрованная в различных древних книгах.
Отправная точка «Измерений рая» — это законы Платона, утверждавшего, что египетские жрецы обладали «каноном» (или сводом правил) «пропорций и гармоний», выработанным многие тысячи лет назад. Платон использовал этот канон для вычислений размеров идеального города, который он назвал Магнезией. Но изобрел эти числа и пропорции вовсе не Платон: Мичелл приводит весьма убедительные доводы в пользу того, что их можно обнаружить и в плане Стоунхенджа, и, позднее, в Новом Иерусалиме из Откровения Иоанна Богослова.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Боги Атлантиды
СообщениеДобавлено: 02 авг 2011, 02:17 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14548
Вероятно, для того чтобы объяснить, какой смысл Мичелл вкладывает в понятие «канон чисел», нам следует вернуться к золотому сечению.
Вспомним о том, что в основе золотого сечения является ряд чисел Фибоначчи, в котором каждое следующее число есть сумма двух предшествующих: 0, 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34 и так далее. Если взять частное от деления числа Фибоначчи на следующее за ним число из того же ряда, то чем больше это число, тем ближе частное будет к «фи» (0,618…). Удивительно, но столь простой ряд, оказывается, превосходно описывает все виды природных явлений, от морских раковин до спиральных туманностей. И когда Мичелл пишет о том, что один градус экватора (в футах) равен числу дней в тысяче лет, он приводит одно из многочисленных «совпадений», которые, насколько можно судить, намекают на тайный числовой код, появившийся в самом начале времен.
Гипотеза, согласно которой жители Земли владели тайной этого кода на протяжении тысячелетий, предполагает существование очень древних цивилизаций, математические и астрономические познания которых были более чем глубоки. Когда Морис Шатлен говорит о такой цивилизации, существовавшей 65 тысяч лет назад, его слова уже не кажутся абсурдными.
В главе 10 мы обсуждали книгу Берримана «Историческая метрология» и убедились в том, что, судя по греческому стадию, греки знали, чему равна точная длина полярной окружности Земли. Тем не менее греки ничего не знали о размерах нашей планеты до 240 года до н. э., когда его вычислил Эратосфен. Опять же, можно предположить, что греки унаследовали знания от какой-то более древней культуры.
Замечание Джона Мичелла о том, что канон можно обнаружить в геометрии Стоунхенджа, вновь приводит нас к ошеломляющим выводам. Александр Том называл архитекторов мегалитических кругов «доисторическими Эйнштейнами». Он считал, что они проявляли недюжинные таланты к геометрии, когда возводили свои «каменные календари». Если Мичелл прав, дело этим не ограничивается. Не исключено, что «Эйнштейны каменного века» унаследовали древнее космическое знание, которое уходит корнями во времена, когда, как мы считаем, никакой цивилизации не существовало. Ниневийское число и числа, записанные в Кириге, тоже составляют часть этого канона.
В 1974 году астроном Брендон Картер из Парижской обсерватории сформулировал «антропный космологический принцип». Он начал с того, что подверг сомнению точку зрения, принимаемую многими учеными за аксиому: человек есть всего лишь биологическая случайность, его положение во вселенной нельзя считать особым. Картер отметил, что вне зависимости от того, случайно зародилась жизнь или нет, очевидно, что, породив жизнь, вселенная породила и наблюдателей, которые могут ее исследовать. В этом отношении мы можем считать себя особенными без ложной скромности.
В дискуссию вступили другие ученые. Астроном Фред Хойл, например, указывает в своей книге «The Intelligent Universe» («Разумная вселенная»), что наша планета все-го-навсего оказалась подходящей для зарождения на ней жизни. Если бы Солнце было на несколько градусов горячее или холоднее, жизнь на Земле не появилась бы. С этой точки зрения, вся вселенная удивительно подходит для зарождения жизни, что не кажется слишком естественным. К примеру, для того чтобы появился атом углерода (играющий ключевую роль в органике), необходимо столкнуться двум атомам гелия. Хойл говорит, что вероятность этого события столь же мала, как вероятность столкновения двух шаров на бильярдном столе размером с Сахару. Затем новый атом должен привлечь третий атом гелия, чтобы наконец образовался углерод. Но если к ним присоединится четвертый атом гелия, углерод превратится в кислород. В теории весь углерод во вселенной должен превратиться в кислород, оставив ее пустой. Этого не происходит, поскольку процессы в космосе чуть разрегулированы: в кислород превращается лишь половина углерода.
Как сказал однажды Хойл, кажется, будто с физикой забавляется некий «надзиратель».
Хойл отмечает также, что, если бы космосом управляла слепая случайность, жизнь никогда не зародилась бы, точнее, на ее появление потребовалось бы время, в триллион раз превышающее время жизни вселенной. Хойл говорит, что вероятность случайного появления жизни равна вероятности самосборки новенького «Роллс-Ройса» из ржавых запчастей, сваленных на кладбище автомобилей.
Брендон Картер расширил антропный принцип, заявив, что вселенная не просто создала жизнь, но, поскольку того требовали законы физики, должна была создать жизнь. Это не рассуждение богослова, который принимает желаемое за действительное, это строгая научная логика.
Впрочем, есть и другая точка зрения (ее придерживаются некоторые философы вроде Бергсона): нельзя сказать, что вселенная «создала жизнь». Жизнь уже существовала, так сказать, за пределами вселенной и за последние 15 миллиардов лет «проникала» в материю. Мы должны вспомнить и об открытии сэра Чандры Бозе, установившего, что даже металлы обладают некоторыми свойствами живой материи.
Кажется, антропный принцип объясняет и приводимые Джереми Нарби слова индейцев, которые утверждают, что способны входить в пророческие состояния и ощущать эти свойства.
Возможно ли, что определение, которое Гете дал природе, «живая одежда божества», надо понимать буквально и вселенная на самом деле жива? В этом случае нельзя исключать, что вселенная обладает «групповым разумом», который контролирует нас так же, как мы контролируем клетки своих тел. Возможно, научное мировоззрение последних двух столетий основывается на потрясающе ошибочном предположении, и наша вселенная вовсе не механистична.
Согласно Джону Мичеллу, именно этот принцип лежит в основе «космологического канона».
В книге «Карты древних морских царей» Хэпгуд уже пришел к выводу, что ошибочно ждать от цивилизации стремительного прямолинейного прогресса. Антропный принцип предполагает, что и вселенная, и сами числа базируются на скрытом коде. Ясно также, что этот код (или канон) был известен на Земле задолго до того, как с Иерихона начался нынешний цивилизационный цикл. Таким образом, наша цивилизация — далеко не первая на этой планете.
Геодезическое исследование Рэнда Флэм-Ата также привело его к выводу о наличии скрытого кода, который возник в далеком прошлом. В книге «Следы богов» Грэм Хэнкок приводит доказательства того, что существовала некая древняя цивилизация, и предполагает, что ее родиной была Антарктида. «Чертеж» Рэнда Флэм-Ата, на котором точный числовой алгоритм ставит расположение множества святилищ в зависимость от меридиана Гизы, лишний раз доказывает, что скрытый код — не выдумка. Более того, поскольку Флэм-Ат использует сетку, основанную на 360-градусном круге (изобретение, обычно приписываемое шумерам), не остается сомнений в том, что круг делился на 360 градусов за тысячи лет до них.
Если Стэн Гуч прав и неандертальцы действительно создали более чем развитую цивилизацию, уместно предположить, что именно им пришло в голову разбить круг на 360 градусов.
Но как случилось, что знания об этом были утеряны?
Гиппарх вновь открыл прецессию равноденствий, изучая древние звездные карты. Ниневийское число и числа, записанные в Кириге, позволяют заключить, что некто в далеком прошлом знал о Солнечной системе столько же, сколько знаем мы. Эти существа знали и точную длину окружности Земли, которую вновь вычислил Эратосфен, александрийский библиотекарь. Более чем вероятно, что древние знания (в частности, метрология и космологический канон) были утеряны, когда эта библиотека сгорела. Однако уничтожение одной-единственной библиотеки все-таки не может объяснить, каким образом оказались утрачены знания, намеки на которые можно найти в том числе на старых портоланах.
В этой книге мы несколько раз касались вероятного ответа, например, когда рассказывали о психически больных близнецах, которые тем не менее шутя перекидывались двадцатипятизначными простыми числами. Согласно Оливеру Саксу, им не составляло труда сказать, на какой день приходится та или иная дата в истории; когда их спросили, что за день был 10 декабря 50 008 года до н. э., они тут же ответили: «Вторник».
Судя по всему, мозг некоторых людей устроен особенным образом в плане «схемы соединений» и «емкости памяти». Тот факт, что подобные свойства наблюдаются у детей и «ученых идиотов», заставляет думать, что некогда люди обладали этими свойствами, но впоследствии их утеряли. Очень может быть, что эта потеря связана с развитием левополушарного сознания и с его линейной логикой. Что подразумевает, что мы могли утратить древние знания, когда стали развивать левое полушарие в ущерб правому.
Потому, если мы спросим, как ассирийцы (или их предки) вычислили пятнадцатизначное ниневийское число, ответ может быть: они его не вычисляли. Их гениальные математики попросту увидели его так же, как близнецы Сакса видели двадцатипятизначные простые числа. Таким же образом строители пирамид могли узнать точные размеры Земли (и, вероятно, Луны, Солнца, остальных планет). Это часть канона, который все принимали как нечто само собой разумеющееся.
Отсюда следует печальный вывод: современный человек с переразвитым левым полушарием мозга утратил одну из самых важных особенностей своего ума.
Впрочем, это заключение может быть преждевременным. Действительно, левополушарное сознание наделяет нас ментальностью «бумаги и карандаша», требуя обосновать всякий мотив и выверить каждый расчет. Однако бумага помогает нам хранить знания, а карандаш — производить обширные вычисления. При помощи карандаша и бумаги человек создал самую развитую из всех земных цивилизаций. Наш мозг утерял способность производить быстрые расчеты, но мы наверстали упущенное, создав компьютеры.
Главный недостаток сегодняшнего дня в том, что он требует от нас постоянного всепоглощающего сосредоточения и узконаправленного фиксированного внимания, иными словами, мы должны смотреть на мир не с высоты птичьего полета, а снизу, «с точки зрения червя». Мы похожи на лошадей с зашоренными глазами, которые не видят дальше своего носа. Мы попали в западню «близорукости», потому наша цивилизация отличается беспрецедентно высокими показателями самоубийств и психических отклонений. «Близорукость» лишает нас смысла жизни, без которого нет и психического здоровья…
Одним словом, современный человек утратил чувство свободы, столь естественное для «правополушарных» людей. Он бежит по кругу, все больше походя на робота, и забыл о том, как посмотреть на мир с высоты птичьего полета.
Эта проблема занимала западных мыслителей со времен Жан-Жака Руссо, который предложил свое решение проблемы: повернуться спиной к цивилизации и уйти «назад к природе». В том же духе высказывался и философ Хайдеггер, призывавший отказаться от техники. В 1980-е годы человек, называвший себя Унабомбером и пытавшийся начать революцию, рассылая промышленникам бомбы, доказал, что подобная реакция на сложную цивилизацию опасно проста.
Я всегда знал, что есть и другое решение проблемы взгляда «с точки зрения червя». Об этом я написал свою первую книгу, «The Outsider» («Посторонний»),
22 декабря 1849 года 27-летний романист Федор Достоевский был доставлен из тюрьмы на Семеновский плац в Санкт-Петербурге, где его должны были расстрелять. Достоевского обвиняли в распространении запрещенной литературы. Он и его друзья-революционеры, облаченные в рубахи из грубого полотна, выстроились в ряд напротив солдат. Офицер готовился отдать приказ «пли!», но тут влетевший на площадь всадник объявил, что приговоры смягчены и осужденных ждет ссылка в Сибири. Достоевского развязали и отвезли обратно в тюрьму. Один из его соратников сошел с ума.
До этого дня Достоевский был склонен к паранойе и жалости к себе. Заглянув в лицо смерти, он поднялся над пустыми переживаниями и сделался великим писателем.
То, что с ним произошло, можно описать очень просто: Достоевский узнал о своей свободе. Жить, пусть даже и в Сибири, значило быть свободным. «Шоры» были убраны на достаточное время для того, чтобы Достоевский узрел мир таким, какой он есть. Этот новый взгляд он описал в письме к брату, написанном сразу же после замены приговора:
«…В каких бы то ни было несчастьях, не уныть и не пасть — вот в чем жизнь, в чем задача ее»[217].
Встреча со смертью усилила его ощущение реальности, которое психолог Пьер Жане называет «функцией реальности».
Как ни странно, осознание выбора (или свободы воли) — это и есть сущность левополушарного мышления. Физиологи, изучающие функции полушарий, заметили, что левое полушарие более оптимистично, нежели правое. Все древние люди, обладавшие естественным «правополу-шарным» сознанием, считали себя созданиями, чья цель — угождать богам или Богу. Когда западная цивилизация стала левополушарной и утратила контакт с богами, люди научились стоять на своих ногах. Это нелегко, и часто мы ощущаем, что запутались в бессмысленном мире, где жизнь превратилась в бесконечную борьбу за выживание.
Однако эти моменты уравновешиваются другими, когда мы ощущаем типичное для левого полушария чувство цели, чистый оптимизм «весеннего утра», когда кажется, что нет на свете ничего невозможного. В такие секунды мы улавливаем отблеск ответа: вместо того чтобы возвращаться к менее требовательному сознанию, что живет в гармонии с природой, следует вывести левополушарное сознание за собственные пределы к новому смыслу жизни. На следующей ступени эволюции человек поймет, как открывать и закрывать «заслонку», которая позволит нам наделить сознание большим напряжением. Собственно, именно это напряжение мы и называем сознанием.
На данной стадии эволюции нам сложно постичь все это потому, что «точка зрения червя» делает нас крайне уязвимыми. Тем не менее всякий раз, когда мы сталкиваемся с тем, что наши философы называют «источником силы, смысла и цели», нас озаряет понимание: нравится нам этот путь или не нравится — это наш путь, и другого у нас нет.
И хотя возвращение к правополушарному сознанию прошлого равно невозможно и нежелательно, на это прошлое вряд ли разумно закрывать глаза. Знание о нем может помочь нам понять, откуда мы пришли и, что куда более существенно, куда нам двигаться дальше.
Ряд неудобных вопросов об этом прошлом по-прежнему требует ответов.
В книге «Запретная археология» Майкл Бейджент посвящает одну из глав «сомнениям» относительного того, как давно человек живет на Земле. Например, он сообщает нам, что после великой калифорнийской золотой лихорадки 1849 года рудокопы извлекали из-под земли удивительные артефакты, такие как каменный пестик, вклиненный в скалу возрастом девять миллионов лет, или железный гвоздь в куске золотоносного кварца, который образовался 38 миллионов лет назад.
Если бы подобных аномалий было немного, их объявили бы «мистификацией» или решили, что это предметы поздних эпох, каким-то образом ушедшие в глубь земли, как это случалось с индейской погребальной утварью. Но таких предметов были сотни и сотни.
В 1874 году археолог Фрэнк Кэлверт нашел кость мастодонта, на которой были вырезаны различные изображения, в том числе — рогатого зверя. Эта кость покоилась в миоценовом слое, возраст которого составляет более 25 миллионов лет, и резные изображения не могли быть делом рук человека.
В июне 1891 года домохозяйка из Иллинойса расколола кусок угля и обнаружила в нем прекрасную золотую цепочку. Полцепочки осталось внутри угля, возраст которого составлял примерно три миллиона лет.
В 1922 году горный инженер Джон Рейд нашел окаменелый след пятки подошвы ботинка с различимым рисунком. Ученые из Коламбии (штат Нью-Йорк) согласились с тем, что камень со следом относится к триасскому периоду и его возраст составляет более 213 миллионов лет; они также согласились с тем, что окаменелость очень похожа на след от подошвы.
Не будем, однако, выходить за рамки, которые приемлемы для всех нас, и допустим, что традиционная теория верна: человек появился на Земле около трех миллионов лет назад.
Согласно этой теории, первый предок человека, Homo erectus (человек прямоходящий), появился в период от двух до полутора миллионов лет назад. Описанный в начале этой главы полированный брусок дерева может служить доказательством того, что он был куда более разумен, чем принято считать.
Одно из главных допущений последних двух глав заключается в том, что, по всей вероятности, человек достиг высот интеллектуального развития задолго до того, как появились мы, и что одним из проявлений его разумности стала способность оперировать огромными числами. Мы не можем сказать, как произошел этот скачок эволюции. Но если человек прямоходящий обладал речью и строил плоты, именно он мог быть и первым настоящим «вычислителем».
Стэн Гуч доказывает, что неандертальцы обладали описанной способностью, которую унаследовали от них кроманьонцы. Опять же, мы не можем знать этого доподлинно; разве что метрологические доказательства заставляют нас предположить, что знание о «космологическом каноне» простирается в седую древность.
Итак, на картине, которая начинает прорисовываться, виден высокоразвитый разумный предок человека, живший более 100 тысяч лет назад. Эти существа почти не оставили по себе следов, так как обладали «правополушар-ным» сознанием, порождавшим примитивные технологии, но их познания в области космологии были обширнее, чем у среднего образованного человека в наши дни.
Со временем на сцене появился кроманьонец — произошло это около 40 тысяч лет назад. Оставшиеся от него следы заставляют нас заключить, что кроманьонцы были первобытными «пещерными людьми». На самом деле они, судя по всему, были такими же разумными, как мы, — именно поэтому в конце последнего ледникового периода им удалось создать первую настоящую (т. е. технологическую) цивилизацию.
Эти люди также знали о существовании «космологического канона», который, судя по всему, объемлет Солнечную систему. Цивилизация возрастом 12 тысяч лет и система чисел, гармоний и пропорций, объемлющих Солнечную систему, — это не одно и то же. Тут уместно будет привести отрывок из книги, написанной в 1908 году:
«Многие верования и мифы, дошедшие до нас со времен античности, настолько универсальны и укоренены в прошлом, что мы привыкли полагать их не менее древними, нежели само человечество. Возникает искушение задаться вопросом: могла ли неожиданная сообразность этих верований и мифов… явиться итогом слепой случайности или совпадения — и проявление ли это неизвестной древней цивилизации, все прочие следы которой поглотило время?»[218]
Человек, написавший эти слова, не был последователем мадам Блаватской или Рудольфа Штайнера. Это был физик Фредерик Содди (1877–1956), коллега Эрнеста Резерфор-да, которого в 1913 году прославило открытие изотопов.
В книге «The Interpretation of Radium» («Радий и его разгадка») Содди пишет о философском камне, «который, как говорили, мог трансмутировать металлы и был эликсиром жизни»[219]. Он спрашивает: «Только ли совпадение, что способность к трансмутации металлов традиционно увязывается со свойствами эликсира жизни? Я предпочитаю думать, что тут мы слышим эхо отдаленной эпохи, не зафиксированной в мировой истории, эхо времени, когда люди протаптывали ту дорогу, которой мы идем сегодня, эхо прошлого, которое, возможно, отстоит от нас столь далеко, что даже атомы той цивилизации буквально исчезли»[220].
Странно, что в 1908 году ученый калибра Содди без всякого смущения излагал идеи, которые любого современного ученого вогнали бы в ступор. Впрочем, Содди жил в эпоху, когда науку и воображение еще не разделяла непреодолимая бездна. Сегодня подобные размышления могут позволить себе лишь те, кому нечего терять.
Один из таких людей — Джон Мичелл, завершивший статью о «каноне» словами, которые подходят и для завершения этой книги: «Здесь нет места туманным размышлениям. Вы можете изучить все математические доказательства самостоятельно, и чем дальше вы зайдете, тем яснее будут для вас слова Платона: устройство мира продумано куда лучше, чем мы можем себе представить»[221].


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 26 ]  На страницу Пред.  1, 2

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB


Подписаться на рассылку
"Вознесение"
|
Рассылки Subscribe.Ru
Галактика
Подписаться письмом