Галактика

Сознание Современного Человека
Текущее время: 16 янв 2018, 20:18

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 38 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Новогодние истории
СообщениеДобавлено: 07 янв 2017, 23:38 

Зарегистрирован: 14 янв 2010, 01:04
Сообщения: 807
Сказка "В ночь под Рождество"

Фёдор выглянул в окно. Настроение у него было ужасное. Совсем не новогодне-рождественское. На улице зажигались фонари, в их свете было видно, что с неба вместо долгожданного снега опять падают крупные капли дождя. Дорога и тротуары были мокрыми и грязными. Фёдор очень переживал из-за того, что Новый год и Рождество пройдут, а он не поваляется в снегу, не поиграет в снежки, не покатается на коньках возле нарядной ели. С такими мыслями Фёдор, ученик 3 класса, сидя в удобном кресле, смотрел в окно и грустил. Дождевые капли монотонно барабанили по стеклу. Время тянулось медленно, тишина окутала комнату, и мальчику захотелось спать. Он закрыл глаза и задремал. А надо сказать, что жил Федя на верхнем этаже пятиэтажного дома. Вдруг его разбудил стук, настойчивый, громкий стук в … окно. Да, да, не удивляйтесь, именно в окно! Фёдор открыл глаза и заглянул за штору. Через стекло на него смотрели огромные голубые глаза. Мальчик не испугался, смело открыл окно, и в ту же минуту к нему в комнату прыгнул человечек, очень похожий на гнома. Он был в красной шапочке, синей курточке, зелёных штанишках и красных башмаках. Ростом гость был не выше Фёдора, может, даже немного ниже.

- Привет! Меня зовут Гномиус, - представился человечек.

- А я – Фёдор, - сказал мальчик.

- Я услышал твои мысли, ведь они были такими громкими и грустными, - сказал Гномиус, - что я решил тебе помочь!

- Здорово! – обрадовался мальчик. Ты можешь вызвать снег?!

- Нет, этого я не умею, но зато я знаю, как и где его найти. Если хочешь, я покажу тебе дорогу.

- Я бы с радостью! Да боюсь, что мама меня не отпустит. Сегодня Рождественская ночь, у нас дома будет праздник.

Гнонимус хитро посмотрел на мальчика, подмигнул ему, затем опустил руку в карман курточки и вытащил оттуда кусочек мела. Это был волшебный мел, которым можно было нарисовать дверь, а затем войти в нее, очутившись в задуманном месте. Для того, кто войдет в такую дверь, время замирает, поэтому, обратно он вернется именно в тот момент, когда и уйдет. Всё это Гномиус быстро объяснил Фёдору и предложил отправиться на поиски снега.

И вот уже на стене в комнате Фёдора нарисована дверь, ведущая прямо в … Фёдор шагнул следом за Гномиусом в нарисованную дверь. На него повеяло холодом и сыростью. Он огляделся по сторонам. Каково же было его удивление, когда он увидел, что все предметы: дома, деревья и даже животные вокруг сделаны изо льда, но при этом у всех у них есть туловище, руки, ноги и голова, и все они умеют разговаривать.

- Гномиус, что это? Мы где? – спросил мальчик.

- Это страна Рождества. Именно отсюда начала свой путь Рождественская Звезда. Кстати, вон ее дом с высокими балконами. Здесь же живет и Дух Рождества, который является ещё и хранителем снега. Всё, что нам нужно, это найти его и попросить дать нам немного снега для твоего города.

- Понятно, - сказал Фёдор, - тогда чего же мы ждём? Пойдём искать Духа Рождества!

- Гномиус и Фёдор стали подходить к деревьям, домам и животным на улице, чтобы спросить у них, где живет Дух Рождества. Но никто не мог им помочь, потому что никто, никогда не навещал Духа Рождества и не знал, где его дом. Фёдор приуныл, ведь страна Рождества была не маленькая, а наугад найти кого-то в чужой стране очень непросто. Но вдруг ему в голову пришла идея:

- Гномиус, а давай нарисуем дверь волшебным мелом и пожелаем оказаться в гостях у Духа Рождества!

- А что, замечательная мысль, можно попробовать! – сказал Гномиус.

Он вытащил из кармана мел и прямо на стене ближайшего ледяного дома нарисовал дверь. Фёдор закрыл глаза, загадал желание и шагнул в нарисованную дверь…Мальчик осторожно, боясь, что желание не сбудется, открыл глаза. Первое, что он увидел – огромное количество ярких гирлянд, шаров, разноцветных снежинок, которые летали по воздуху, сталкивались, издавая мелодичный звон, продолжая парить по комнате. О том, что они не ошиблись, а попали именно в гости к Духу Рождества, было понятно не только по этим украшениям. В самом центре комнаты стояла огромная, до самого потолка, ель. Она была очень красиво украшена, а внизу, под ней, стояли коробки с подарками. (Их было очень много!)

Из соседней комнаты до слуха мальчика донесся глубокий вздох, похожий на стон. Он поспешил туда. Открыв дверь, Фёдор увидел празднично украшенную комнату, в центре которой стояла большая кровать, а на ней лежал огромный человек. Он казался беспомощным, одиноким и печальным. Фёдор и Гномиус вошли в комнату.

- Здравствуйте, - робея и смущаясь, сказал мальчик тихо.

- Кто здесь? – преобразившись, громовым голосом спросил Дух Рождества. (А это был именно он!)

- Меня зовут Фёдор, а это Гномиус, - отозвался мальчик, - мы пришли попросить у вас немного снега для моего города. Ведь сегодня наступает Рождество, а снег так и не выпал.

- Отлично! – Дух Рождества вскочил с постели. А я уж, было, совсем отчаялся! Никто меня не навещал уже очень много лет, поэтому я грустил и плакал. Вместо снега везде шёл проливной дождь. Но вы посетили меня! Я понял, что меня помнят, что я нужен людям! Теперь все будет по-другому. Ты, мой дорогой Фёдор, можешь возвращаться домой, будет в твоём городе снег. Но прежде, чем вы покинете мои владения, я хочу подарить тебе и твоему другу рождественские подарки, которые хранятся в первой комнате. Дух Рождества, Фёдор и Гномиус зашли в комнату со сказочно-красивой елью. К своему удивлению, Фёдор обнаружил, что коробки с подарками подписаны, не без труда он нашел предназначавшийся ему подарок, поблагодарил Духа Рождества, дождался, когда Гномиус возьмет свой подарок. После этого они попрощались со стариком, нарисовали дверь волшебным мелом и вернулись обратно в комнату мальчика.

Как только Фёдор очутился у себя дома, он первым делом посмотрел в окно и увидел, что вся улица уже покрыта белым пушистым снегом, который всё продолжал идти, плавно кружился в воздухе, огромными хлопьями падал на землю, устилая её белоснежным ковром.

- Мама! – закричал Фёдор, - снег идет! Посмотри, какая красота!

В комнату вошла мама. Она посмотрела в окно, обняла Фёдора и засмеялась. На улице была настоящая сказка!

- Как здорово! С Рождеством тебя, сынок!

Только сейчас мальчик вспомнил про Гномиуса. Он хотел познакомить его со своей мамой. Оглядевшись вокруг в комнате, Фёдор понял, что Гномиус исчез.

- Наверное, в ночь перед Рождеством, происходят чудеса, про которые не стоит рассказывать даже маме,- подумал мальчик.

Утром Фёдор поспешил на улицу. Он целый день с друзьями провёл во дворе. Все были очень рады снегу! Дети и взрослые играли в снежки, строили крепость, лепили снеговиков, катались на лыжах, на санках и просто валялись в снегу. Сбылось всё, о чём так долго мечтал мальчик. Но Фёдора ни на минуту не покидала мысль: всё, что произошло ночью с ним, это был сон или настоящая действительность? Но как бы там ни было, в ночь под Рождество свершилось чудо: в любимый город пришла зимняя сказка.

С Рождеством, Вас!

Вложение:
с рождеством.jpg
с рождеством.jpg [ 12.48 Кб | Просмотров: 1016 ]

zfhj11 1a17 zfhj11


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Новогодние истории
СообщениеДобавлено: 08 янв 2017, 23:26 

Зарегистрирован: 14 янв 2010, 01:04
Сообщения: 807
Александр Куприн. Чудесный доктор

Вложение:
6ee3a81b26a9002a8a3a9c2c0f8aeb50.jpg
6ee3a81b26a9002a8a3a9c2c0f8aeb50.jpg [ 168.89 Кб | Просмотров: 836 ]


-----------------------------------------------------------------------

-----------------------------------------------------------------------

Вложение:
iю.jpg
iю.jpg [ 12.81 Кб | Просмотров: 906 ]


Следующий рассказ не есть плод досужего вымысла. Все описанное мною
действительно произошло в Киеве лет около тридцати тому назад и до сих пор
свято, до мельчайших подробностей, сохраняется в преданиях того семейства,
о котором пойдет речь. Я, с своей стороны, лишь изменил имена некоторых
действующих лиц этой трогательной истории да придал устному рассказу
письменную форму.

- Гриш, а Гриш! Гляди-ка, поросенок-то... Смеется... Да-а. А во рту-то
у него!.. Смотри, смотри... травка во рту, ей-богу, травка!.. Вот
штука-то!
И двое мальчуганов, стоящих перед огромным, из цельного стекла, окном
гастрономического магазина, принялись неудержимо хохотать, толкая друг
друга в бок локтями, но невольно приплясывая от жестокой стужи. Они уже
более пяти минут торчали перед этой великолепной выставкой, возбуждавшей в
одинаковой степени их умы и желудки. Здесь, освещенные ярким светом
висящих ламп, возвышались целые горы красных крепких яблоков и апельсинов;
стояли правильные пирамиды мандаринов, нежно золотившихся сквозь
окутывающую их папиросную бумагу; протянулись на блюдах, уродливо разинув
рты и выпучив глаза, огромные копченые и маринованные рыбы; ниже,
окруженные гирляндами колбас, красовались сочные разрезанные окорока с
толстым слоем розоватого сала... Бесчисленное множество баночек и
коробочек с солеными, вареными и копчеными закусками довершало эту
эффектную картину, глядя на которую оба мальчика на минуту забыли о
двенадцатиградусном морозе и о важном поручении, возложенном на них
матерью, - поручении, окончившемся так неожиданно и так плачевно.

Старший мальчик первый оторвался от созерцания очаровательного зрелища.
Он дернул брата за рукав и произнес сурово:
- Ну, Володя, идем, идем... Нечего тут...
Одновременно подавив тяжелый вздох (старшему из них было только десять
лет, и к тому же оба с утра ничего не ели, кроме пустых щей) и кинув
последний влюбленно-жадный взгляд на гастрономическую выставку, мальчуганы
торопливо побежали по улице. Иногда сквозь запотевшие окна какого-нибудь
дома они видели елку, которая издали казалась громадной гроздью ярких,
сияющих пятен, иногда они слышали даже звуки веселой польки... Но они
мужественно гнали от себя прочь соблазнительную мысль: остановиться на
несколько секунд и прильнуть глазком к стеклу.

По мере того как шли мальчики, все малолюднее и темнее становились
улицы. Прекрасные магазины, сияющие елки, рысаки, мчавшиеся под своими
синими и красными сетками, визг полозьев, праздничное оживление толпы,
веселый гул окриков и разговоров, разрумяненные морозом смеющиеся лица
нарядных дам - все осталось позади. Потянулись пустыри, кривые, узкие
переулки, мрачные, неосвещенные косогоры... Наконец они достигли
покосившегося ветхого дома, стоявшего особняком; низ его - собственно
подвал - был каменный, а верх - деревянный. Обойдя тесным, обледенелым и
грязным двором, служившим для всех жильцов естественной помойной ямой, они
спустились вниз, в подвал, прошли в темноте общим коридором, отыскали
ощупью свою дверь и отворили ее.

Уже более года жили Мерцаловы в этом подземелье. Оба мальчугана давно
успели привыкнуть и к этим закоптелым, плачущим от сырости стенам, и к
мокрым отрепкам, сушившимся на протянутой через комнату веревке, и к этому
ужасному запаху керосинового чада, детского грязного белья и крыс -
настоящему запаху нищеты. Но сегодня, после всего, что они видели на
улице, после этого праздничного ликования, которое они чувствовали
повсюду, их маленькие детские сердца сжались от острого, недетского
страдания. В углу, на грязной широкой постели, лежала девочка лет семи; ее
лицо горело, дыхание было коротко и затруднительно, широко раскрытые
блестящие глаза смотрели пристально и бесцельно. Рядом с постелью, в
люльке, привешенной к потолку, кричал, морщась, надрываясь и захлебываясь,
грудной ребенок. Высокая, худая женщина, с изможденным, усталым, точно
почерневшим от горя лицом, стояла на коленях около больной девочки,
поправляя ей подушку и в то же время не забывая подталкивать локтем
качающуюся колыбель. Когда мальчики вошли и следом за ними стремительно
ворвались в подвал белые клубы морозного воздуха, женщина обернула назад
свое встревоженное лицо.
- Ну? Что же? - спросила она отрывисто и нетерпеливо.
Мальчики молчали. Только Гриша шумно вытер нос рукавом своего пальто,
переделанного из старого ватного халата.
- Отнесли вы письмо?.. Гриша, я тебя спрашиваю, отдал ты письмо?
- Отдал, - сиплым от мороза голосом ответил Гриша,
- Ну, и что же? Что ты ему сказал?
- Да все, как ты учила. Вот, говорю, от Мерцалова письмо, от вашего
бывшего управляющего. А он нас обругал: "Убирайтесь вы, говорит, отсюда...
Сволочи вы..."
- Да кто же это? Кто же с вами разговаривал?.. Говори толком, Гриша!
- Швейцар разговаривал... Кто же еще? Я ему говорю: "Возьмите,
дяденька, письмо, передайте, а я здесь внизу ответа подожду". А он
говорит: "Как же, говорит, держи карман... Есть тоже у барина время ваши
письма читать..."
- Ну, а ты?
- Я ему все, как ты учила, сказал: "Есть, мол, нечего... Машутка
больна... Помирает..." Говорю: "Как папа место найдет, так отблагодарит
вас, Савелий Петрович, ей-богу, отблагодарит". Ну, а в это время звонок
как зазвонит, как зазвонит, а он нам и говорит: "Убирайтесь скорее отсюда
к черту! Чтобы духу вашего здесь не было!.." А Володьку даже по затылку
ударил.
- А меня он по затылку, - сказал Володя, следивший со вниманием за
рассказом брата, и почесал затылок.
Старший мальчик вдруг принялся озабоченно рыться в глубоких карманах
своего халата. Вытащив наконец оттуда измятый конверт, он положил его на
стол и сказал:
- Вот оно, письмо-то...

Больше мать не расспрашивала. Долгое время в душной, промозглой комнате
слышался только неистовый крик младенца да короткое, частое дыхание
Машутки, больше похожее на беспрерывные однообразные стоны. Вдруг мать
сказала, обернувшись назад:
- Там борщ есть, от обеда остался... Может, поели бы? Только холодный,
- разогреть-то нечем...
В это время в коридоре послышались чьи-то неуверенные шаги и шуршание
руки, отыскивающей в темноте дверь. Мать и оба мальчика - все трое даже
побледнев от напряженного ожидания - обернулись в эту сторону.

Вошел Мерцалов. Он был в летнем пальто, летней войлочной шляпе и без
калош. Его руки взбухли и посинели от мороза, глаза провалились, щеки
облипли вокруг десен, точно у мертвеца. Он не сказал жене ни одного слова,
она ему не задала ни одного вопроса. Они поняли друг друга по тому
отчаянию, которое прочли друг у друга в глазах.

В этот ужасный, роковой год несчастье за несчастьем настойчиво и
безжалостно сыпались на Мерцалова и его семью. Сначала он сам заболел
брюшным тифом, и на его лечение ушли все их скудные сбережения. Потом,
когда он поправился, он узнал, что его место, скромное место управляющего
домом на двадцать пять рублей в месяц, занято уже другим... Началась
отчаянная, судорожная погоня за случайной работой, за перепиской, за
ничтожным местом, залог и перезалог вещей, продажа всякого хозяйственного
тряпья. А тут еще пошли болеть дети. Три месяца тому назад умерла одна
девочка, теперь другая лежит в жару и без сознания. Елизавете Ивановне
приходилось одновременно ухаживать за больной девочкой, кормить грудью
маленького и ходить почти на другой конец города в дом, где она поденно
стирала белье.

Весь сегодняшний день был занят тем, чтобы посредством нечеловеческих
усилий выжать откуда-нибудь хоть несколько копеек на лекарство Машутке. С
этой целью Мерцалов обегал чуть ли не полгорода, клянча и унижаясь
повсюду; Елизавета Ивановна ходила к своей барыне, дети были посланы с
письмом к тому барину, домом которого управлял раньше Мерцалов... Но все
отговаривались или праздничными хлопотами, или неимением денег... Иные,
как, например, швейцар бывшего патрона, просто-напросто гнали просителей с
крыльца.

Минут десять никто не мог произнести ни слова. Вдруг Мерцалов быстро
поднялся с сундука, на котором он до сих пор сидел, и решительным
движением надвинул глубже на лоб свою истрепанную шляпу.
- Куда ты? - тревожно спросила Елизавета Ивановна.
Мерцалов, взявшийся уже за ручку двери, обернулся.
- Все равно, сидением ничего не поможешь, - хрипло ответил он. - Пойду
еще... Хоть милостыню попробую просить.

Выйдя на улицу, он пошел бесцельно вперед. Он ничего не искал, ни на
что не надеялся. Он давно уже пережил то жгучее время бедности, когда
мечтаешь найти на улице бумажник с деньгами или получить внезапно
наследство от неизвестного троюродного дядюшки. Теперь им овладело
неудержимое желание бежать куда попало, бежать без оглядки, чтобы только
не видеть молчаливого отчаяния голодной семьи.

Просить милостыни? Он уже попробовал это средство сегодня два раза. Но
в первый раз какой-то господин в енотовой шубе прочел ему наставление, что
надо работать, а не клянчить, а во второй - его обещали отправить в
полицию.

Незаметно для себя Мерцалов очутился в центре города, у ограды густого
общественного сада. Так как ему пришлось все время идти в гору, то он
запыхался и почувствовал усталость. Машинально он свернул в калитку и,
пройдя длинную аллею лип, занесенных снегом, опустился на низкую садовую
скамейку.
Тут было тихо и торжественно. Деревья, окутанные в свои белые ризы,
дремали в неподвижном величии. Иногда с верхней ветки срывался кусочек
снега, и слышно было, как он шуршал, падая и цепляясь за другие ветви.
Глубокая тишина и великое спокойствие, сторожившие сад, вдруг пробудили в
истерзанной душе Мерцалова нестерпимую жажду такого же спокойствия, такой
же тишины.
"Вот лечь бы и заснуть, - думал он, - и забыть о жене, о голодных
детях, о больной Машутке". Просунув руку под жилет, Мерцалов нащупал
довольно толстую веревку, служившую ему поясом. Мысль о самоубийстве
совершенно ясно встала в его голове. Но он не ужаснулся этой мысли, ни на
мгновение не содрогнулся перед мраком неизвестного.
"Чем погибать медленно, так не лучше ли избрать более краткий путь?" Он
уже хотел встать, чтобы исполнить свое страшное намерение, но в это время
в конце аллеи послышался скрип шагов, отчетливо раздавшийся в морозном
воздухе. Мерцалов с озлоблением обернулся в эту сторону. Кто-то шел по
аллее. Сначала был виден огонек то вспыхивающей, то потухающей сигары.
Потом Мерцалов мало-помалу мог разглядеть старика небольшого роста, в
теплой шапке, меховом пальто и высоких калошах. Поравнявшись со скамейкой,
незнакомец вдруг круто повернул в сторону Мерцалова и, слегка дотрагиваясь
до шапки, спросил:
- Вы позволите здесь присесть?
Мерцалов умышленно резко отвернулся от незнакомца и подвинулся к краю
скамейки. Минут пять прошло в обоюдном молчании, в продолжение которого
незнакомец курил сигару и (Мерцалов это чувствовал) искоса наблюдал за
своим соседом.
- Ночка-то какая славная, - заговорил вдруг незнакомец. - Морозно...
тихо. Что за прелесть - русская зима!
Голос у него был мягкий, ласковый, старческий. Мерцалов молчал, не
оборачиваясь.
- А я вот ребятишкам знакомым подарочки купил, - продолжал незнакомец
(в руках у него было несколько свертков). - Да вот по дороге не утерпел,
сделал круг, чтобы садом пройти: очень уж здесь хорошо.

Мерцалов вообще был кротким и застенчивым человеком, но при последних
словах незнакомца его охватил вдруг прилив отчаянной злобы. Он резким
движением повернулся в сторону старика и закричал, нелепо размахивая
руками и задыхаясь:
- Подарочки!.. Подарочки!.. Знакомым ребятишкам подарочки!.. А я... а у
меня, милостивый государь, в настоящую минуту мои ребятишки с голоду дома
подыхают... Подарочки!.. А у жены молоко пропало, и грудной ребенок целый
день не ел... Подарочки!..
Мерцалов ожидал, что после этих беспорядочных, озлобленных криков
старик поднимется и уйдет, но он ошибся. Старик приблизил к нему свое
умное, серьезное лицо с седыми баками и сказал дружелюбно, но серьезным
тоном:
- Подождите... не волнуйтесь! Расскажите мне все по порядку и как можно
короче. Может быть, вместе мы придумаем что-нибудь для вас.

В необыкновенном лице незнакомца было что-то до того спокойное и
внушающее доверие, что Мерцалов тотчас же без малейшей утайки, но страшно
волнуясь и спеша, передал свою историю. Он рассказал о своей болезни, о
потере места, о смерти ребенка, обо всех своих несчастиях, вплоть до
нынешнего дня. Незнакомец слушал, не перебивая его ни словом, и только все
пытливее и пристальнее заглядывал в его глаза, точно желая проникнуть в
самую глубь этой наболевшей, возмущенной души. Вдруг он быстрым, совсем
юношеским движением вскочил с своего места и схватил Мерцалова за руку.
Мерцалов невольно тоже встал.
- Едемте! - сказал незнакомец, увлекая за руку Мерцалова. - Едемте
скорее!.. Счастье ваше, что вы встретились с врачом. Я, конечно, ни за что
не могу ручаться, но... поедемте!

Минут через десять Мерцалов и доктор уже входили в подвал. Елизавета
Ивановна лежала на постели рядом со своей больной дочерью, зарывшись лицом
в грязные, замаслившиеся подушки. Мальчишки хлебали борщ, сидя на тех же
местах. Испуганные долгим отсутствием отца и неподвижностью матери, они
плакали, размазывая слезы по лицу грязными кулаками и обильно проливая их
в закопченный чугунок. Войдя в комнату, доктор скинул с себя пальто и,
оставшись в старомодном, довольно поношенном сюртуке, подошел к Елизавете
Ивановне. Она даже не подняла головы при его приближении.
- Ну, полно, полно, голубушка, - заговорил доктор, ласково погладив
женщину по спине. - Вставайте-ка! Покажите мне вашу больную.

И точно так же, как недавно в саду, что-то ласковое и убедительное,
звучавшее в его голосе, заставило Елизавету Ивановну мигом подняться с
постели и беспрекословно исполнить все, что говорил доктор. Через две
минуты Гришка уже растапливал печку дровами, за которыми чудесный доктор
послал к соседям, Володя раздувал изо всех сил самовар, Елизавета Ивановна
обворачивала Машутку согревающим компрессом... Немного погодя явился и
Мерцалов. На три рубля, полученные от доктора, он успел купить за это
время чаю, сахару, булок и достать в ближайшем трактире горячей пищи.

Доктор сидел за столом и что-то писал на клочке бумажки, который он вырвал
из записной книжки. Окончив это занятие и изобразив внизу какой-то
своеобразный крючок вместо подписи, он встал, прикрыл написанное чайным
блюдечком и сказал:
- Вот с этой бумажкой вы пойдете в аптеку... давайте через два часа по
чайной ложке. Это вызовет у малютки отхаркивание... Продолжайте
согревающий компресс... Кроме того, хотя бы вашей дочери и сделалось
лучше, во всяком случае пригласите завтра доктора Афросимова. Это дельный
врач и хороший человек. Я его сейчас же предупрежу. Затем прощайте,
господа! Дай бог, чтобы наступающий год немного снисходительнее отнесся к
вам, чем этот, а главное - не падайте никогда духом.

Пожав руки Мерцалову и Елизавете Ивановне, все еще не оправившимся от
изумления, и потрепав мимоходом по щеке разинувшего рот Володю, доктор
быстро всунул свои ноги в глубокие калоши и надел пальто. Мерцалов
опомнился только тогда, когда доктор уже был в коридоре, и кинулся вслед
за ним.
Так как в темноте нельзя было ничего разобрать, то Мерцалов закричал
наугад:
- Доктор! Доктор, постойте!.. Скажите мне ваше имя, доктор! Пусть хоть
мои дети будут за вас молиться!
И он водил в воздухе руками, чтобы поймать невидимого доктора. Но в это
время в другом конце коридора спокойный старческий голос произнес:
- Э! Вот еще пустяки выдумали!.. Возвращайтесь-ка домой скорей!
Когда он возвратился, его ожидал сюрприз: под чайным блюдцем вместе с
рецептом чудесного доктора лежало несколько крупных кредитных билетов...
В тот же вечер Мерцалов узнал и фамилию своего неожиданного
благодетеля. На аптечном ярлыке, прикрепленном к пузырьку с лекарством,
четкою рукою аптекаря было написано: "По рецепту профессора Пирогова".

Я слышал этот рассказ, и неоднократно, из уст самого Григория
Емельяновича Мерцалова - того самого Гришки, который в описанный мною
сочельник проливал слезы в закоптелый чугунок с пустым борщом. Теперь он
занимает довольно крупный, ответственный пост в одном из банков, слывя
образцом честности и отзывчивости на нужды бедности. И каждый раз,
заканчивая свое повествование о чудесном докторе, он прибавляет голосом,
дрожащим от скрываемых слез:

- С этих пор точно благодетельный ангел снизошел в нашу семью. Все
переменилось. В начале января отец отыскал место, Машутка встала на ноги,
меня с братом удалось пристроить в гимназию на казенный счет. Просто чудо
совершил этот святой человек. А мы нашего чудесного доктора только раз
видели с тех пор - это когда его перевозили мертвого в его собственное
имение Вишню. Да и то не его видели, потому что то великое, мощное и
святое, что жило и горело в чудесном докторе при его жизни, угасло
невозвратимо.

1897

В кн.: "А.И.Куприн. Избранные сочинения".
М., "Художественная литература", 1985.
OCR & spellcheck by HarryFan, 7 February 2001


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Новогодние истории
СообщениеДобавлено: 26 мар 2017, 01:03 

Зарегистрирован: 14 янв 2010, 01:04
Сообщения: 807
svetmk l3u3l5u s2f5hg as29 p4i5s6m svetmk
Случайно-неслучайно, а встретились мне невероятные сказки, написанные перед Новым Годом, но был этот "новый год" в 2011году. Сейчас весна, но ведь время понятие относительное:)... просто захотелось поделиться, чего ждать до следующего Нового Года:)Так что размещаю именно в этой рубрике...А написала ее академик, биофизик, Валентина Юрьевна Миронова.

СКАЗЫ НОВОГО ВРЕМЕНИ



Новогодняя сказка

Сказки – это такая штука, почти что волшебная. А может, и на самом деле таковая. Вот начнём и мы сказку сказывать, ниточку золочёную плести, весточки-угадочки раскладывать, да тропинку-дороженьку править.
Мир широк распахнулся, из края в край не обойдёшь, оком не обнимешь. А небо звёздное и того шире. Созвездия узорные путем Млечным раскинулись, глаз заворожили да сердце за собою и позвали.
Зимний лес волшебен. Хрустальные деревья пронизаны солнечным светом, и каждая снежинка переливается радугой. Каждая веточка выбелена стужей, снегом запорошена. И стоят березы в узорах нетканых, шалях искристых. И не поймешь, то ли звезды мерцают, то ли снежинки с солнцем в прятки играют. А сосны – те смолистыми стволами в небо звонкое вознеслись, словно колонны его подпирают. Не шелохнутся мощные зеленые лапы, каждая иголочка хранит свою снежинку заповедную. Воздух прозрачный, терпкий да звонкий.
Везде ровным полотном лежит снег, а на нём следы разные – вот белка прыгала, шишку из кладовой несла. Вот заяц, сменивший шубку, присел отдохнуть; да упавшая пригоршня снега спугнула его. А снежок этот упал с ветки спящего дуба – снегирь весёлый пролетал мимо. Ягоды рябины пламенеют; хороша ягода, морозом выжжена, вся сладкая стала. Съесть гроздь одно удовольствие.

Студёно. К вечеру мороз усиливается; и закончился короткий зимний день. Лиловые тени стали ещё длиннее, снег заискрился в призрачном звёздном свете. А уж звёзд-то на небе, видимо – невидимо! Черные тени от деревьев пролегли по снегу. Лунный свет струится из невообразимой дали, да пологом серебряным под ноги ложится.
Посреди леса избушка стоит. Инеем выбелена, на крыше сугробы дремлют. А из трубы дымок легкий вьётся. За окошком заиндевевшим огонек колеблется – знать, хозяева гостя поджидают. К избушке тропинка извилистая бежит, то куст раскидистый обогнет, то под крону нависшую поднырнет. Вот и вывела к ступеням. Дверь дубовая, узорчатая. То ли дракон шею выгнул, то ли жар птица оперением сверкнула. А за дверью сени полутемные. Липовые ведерки с родниковой водой ледком тронулись – хоть и не лесной холод здесь, а все же прохладно. Коромысло дугой изогнулось, над ведрами вознеслось. А над притолокой травы приютились, летним полднем высушенные. Веник пушистый только и ждет, чтобы в руки взяли – сапоги обметать. На двери, ведущей в избу, солнце вырезано улыбающееся, да знаки охранные начертаны – чужой не войдет, а свой поклонится оберегу древнему.
А в избушке тепло от печи. Веселый огонь песни поет, рядом чугунок с кашей томится. Напротив печи стол стоит, доски его гладко выскоблены да полотенцем широким вышитым покрыты. Узор волшебный, коль вглядываться станешь, то многое о себе рассказать сможет. На полотенце хлеб горячий отдыхает. А перед окошком замерзшим восковая свеча горит. Кузнец неведомый выковал дубовые листья да венок из них сплел. Вот и держат листья свечу, чтобы путникам дорожку указывать. В избушке Сказка живет.

Знает Сказка и Деда Мороза, он в свой мешок сказки дивные из сундука кладет. Непростой тот сундук, что за печкой. Замок тяжелый крышку держит. Сундук открывается только зимой, под Новый Год, когда Млечный Путь на землю опускается, а звезды сходят по нему, чтобы хороводы водить. Вот тогда чудеса и начинают происходить. Собираются вместе Сказка и звезды в дивный хоровод да начинают судьбы людские ворожить.
Я расскажу тебе о хороводе звёздном. Это настоящее волшебство. И зря думать, что его в жизни людской не бывает. Бывает чудо, да еще какое! Только люди ходят, предпочитая под ноги себе смотреть, или в мыслях своих пустых копаться – вот и проходят часто мимо. Но кто смотрит высь, тот многое увидеть сможет. Такой человек чуда суждённого не пропустит. А творится это чудо в лесу волшебном. Звезды спускаются всамделишные. Приходит Мицар из созвездия Большой Медведицы, приходит Лира из Веги. Танцующая Альциона из Плеяд, Арктур из Волопаса, веселые Гиады из дома Тельца. Величественный Ахернар, сияющий Сириус из Ориона. И еще много других. Они спускаются на землю по Млечному Пути на поляну волшебную, да в людей превращаются.
Творится сказка песней дивной. Если подслушать однажды песню эту, то так увлечешься, что и обратно возвращаться не захочется. Только со звездами путь держать. Поётся в песне о земле-матушке, о красоте, да о любви нестареющей. Песня ведь не просто слова складные, она тут же в голубок белых оборачивается, да по миру разлетается. Если увидишь где голубя белого, подожди прогонять его – вдруг это чудо в облике птичьем к тебе прилетело? Насыпь пшена янтарного, пусть порадуется; путь ведь не близок.

А потом входят звезды в избушку, за стол садятся, хлеб-соль преломляют. Сколько бы не было гостей звездных, всегда им место за столом находится. В сундук древний сказания складывают, судьбы раскрашивают красками волшебными. Под Новый Год сундук открывается, чтобы каждый судьбу свою мог увидеть. Если откажешься от круговорота мыслей в голове, что каждый день роятся, то и услышишь неведомое.
Хочешь увидеть хоровод звёздный? Это не сложно. Однажды ночью прозрачной выйди за околицу да взор свой подними до высот горних. Путь Млечный дорожкою торной через все небо пролегает. Позволь мыслям своим вслед за ним вспорхнуть.
…а потом сам поведаешь, что узришь в мерцании дальнем. Ибо тайною сокровенной все пути держатся, да миры строятся. Впрочем, все тайны в тебе самом хранятся до часа заповеданного.
Часы волшебные уже путь свой отмерили, дорога твоя выверена по светочам небесным, да тебе и самому все это ведомо.
А посему, в путь добрый!


Сказка о Звёздочке

Жила-была одна Звездочка. Конечно, жила она не одна, семья звездная у каждого есть. Любила Звездочка к братьям ходить. А там каждый раз что-нибудь интересное случалось. То гость далекий приедет, о странах дивных повесть начнет говорить; то братья из каменьев самоцветных узор дивный выложат да в созвездии на небо поместят; а то и вовсе нечто невиданное произойдет. Вот как в этот раз.
Ее день начинался как обычно. Разбудив младших братиков, она накормила их и отвела в сад, чтобы они в играх мир познавать учились. Сад тот волшебный был. Вела туда дорожка-тропинка особая; если не знать, так и мимо пройти можно. Но Звездочка все тропинки знала. Ей-то не знать! Когда она своими пальчиками каждый камешек перебирала, узором небесным выкладывая дорожку. Да деревья особые подбирала и выращивала. Ничего лишнего. Стоят кедры высокие, верхушками звезд касаясь. А под кедрами трава мягкая, ласковая, да цветы лазоревые небу улыбаются. Радостно бывать в саду волшебном. В этот сад многие родители отводили малышей учиться, не опасаясь за них.
Вот отвела Звездочка малышей, и кедры могучие приняли их в свои объятия. Велела сестра старшая учиться внимательно да сад закрыла от взора постороннего. Голубой вихрь неслышно возник у калитки, стражем всевидящим встал. Этот страж тоже ею был выпестован, из соседней галактики когда-то несмышлёнышем привезен.

И вот идет Звездочка по тропинке, а тропинка та петляет средь деревьев, под кусты заглядывает, живность разную привечает. Под каждым деревом мир свой особый живет. Конечно, и деревья непростые, каждое за свой мир отвечает. Это деревья – пестуны. А в кроне птахи малые песни поют, радуются жизни мирской. Если приглядишься, то многое увидеть можно, особенно когда глаз добрый да внимательный. Знала Звездочка, что деревья эти принадлежали братьям старшим; они мастера были на сотворение разное. Каждое дерево своего садовника знало; а все вместе – Небо Великое чтили. Под каждым стволом дверь особая располагалась. Если знать слова волшебные, то в мир Дерева войти можно. Звездочка однажды видела, как братья входили в дверь серебряную. Вроде бы махонькая стоит, лист лопуха раскидистого ее прикрывает, а вот на тебе – все поместились. Улыбнулись сестренке любимой, рукой помахали – мол, подрастай скорее, а там все ясно станет.
Нравилось Звездочке бывать среди волшебных Деревьев. Иногда даже песню можно было услышать – то народ невидимый слова дивные слагал. Садилась тогда Звездочка на траву рядом с корнями могучими, вслушивалась. Вот и сегодня она пришла к сосне янтарной. Ствол ее такой прозрачный, что все соки живительные видно, как они к небу поднимаются. Засмотрелась Звездочка на движение соков живительных да задумалась. Вихрь синий в золотом обрамлении столбом стоит, кажется, еще чуть-чуть и выплеснется наружу. Но крепко держит золотое объятие, наружу не пускает.
Крепко задумалась Звездочка, ничего вокруг не слышит. И как колесница брата старшего остановилась рядом, тоже. Кони-то загляденье, шерстинка к шерстинке, стоят копыто к копыту. Глаза мудрые, все понимают. Колесница легкая, словно перо лебяжье. Да и кони снега белее будут.
- Здравствуй, сестра младшая, пригожая! – приветствовал он ее, - о чем думы твои плавные к Небу ясному восходят?
Вздрогнула Звездочка, обернулась, брата любимого увидела. Улыбнулась, навстречу ему поднялась, руки с руками соединив. К груди широкой прижалась – так покойно и радостно ей с братом старшим быть. А уж на колеснице его прокатиться так хочется, да страшно полсловечка вымолвить.

Но вот поднимает ее брат руками сильными да на повозку легкую ставит.
- Надумалось мне показать тебе страны дивные; авось, думаю, сестра любимая не откажет в просьбе моей! – говорит, а сам улыбается.
- А то мечта моя давнишняя, - тихим голосом Звездочка признается.
Брат молча обнимает ее, а тут кони сами пошли шагом мерным да слаженным.
- Куда же думы уносили тебя, в какие страны тропка мечтаний вилась?
- В страну подзвёздную, - шепчет Звездочка.
- Туда мы сходим после, но не сегодня. Надумал я показать тебе миры дальние. Ты бывала там, и они ведомы тебе. Но есть там свои тропы заповеданные. О них и путь наш.
Звездочка не раз слышала о Великих Тропах, что пронизывают все Небо подобно сети диковинной. Эти Тропы никогда не пересекаются, хотя перейти с одной на другую возможно. Опять таки, если слова заветные знать. Звездочка видела однажды тех, кто умел ходить по Великим Тропам. Она видела глаза путников, что заходили иногда к ним в селение. То, что отразилось в их зрачках, глубоко проникло в ее душу; а потом долго пело, зовя за собой. Как дивное сказание, чистое дыхание; это было полётом неуловимым, пером соколиным. Об этом невозможно просто мечтать, прикоснуться уже счастье. А сегодня … Что же случилось сегодня?
Брат старший стоит за ее спиной, руками вожжи держит, коней неистовых усмиряя. А она, словно птенчик малый, на груди его пригрелась, словечка вымолвить не в силах.
А кони-то, кони, звери волшебные, уже вскачь несут! Крылья их серебряные раскинуты, в полете стремительном колесницу поддерживают. Ветер встречный лицо овевает, волосами подвязанными играет, все распутать их норовит. Откинула Звездочка голову на грудь брату любимому, вздохнула глубоко да вдаль посмотреть решилась. А там, в межзвездной выси, скоплений звездных видимо-невидимо! И спиралью свиваются, и в шар собираются, ну ровно драконы небесные играть в жмурки – пряталки собрались. А кони дальше колесницу мчат. Вот уж позади остались все звери звездные, невиданные. Никого впереди не видно. Тьма подступает шагами тихими.

- Как же это, брат возлюбленный? Будто пропасти обрыв вижу! – вскричала невольно Звездочка.
- А ты глаз-то не закрывай, этот страх тьмою навеян, ибо стражем поставлен. Не сможет чужой взойти на тропы заповеданные, только знающий свет их узреет.
Страшно взглянуть вниз, а хочется. Пересилила себя Звездочка, да и глянула. Там, под колесницей серебряной, волнами океан темный бьется; даже отсюда слышно, как в глубинах его валы мощные перекатываются. Мчатся кони, отблеск, словно перья лебяжьи, роняя. Но ровен шаг коней, не собьются они над пропастью дышащей.
- Не бойся темноты, она страж верный тайнам неизреченным, - говорит брат, а сам рукою сестренку младшую к себе прижимает; по волосам солнечным гладит, успокаивает.
Успокоилась Звездочка, улыбнулась. Конечно, страшно было ей впервые видеть такое. Там, где жила она раньше, все в свете ласковом купалось.
- Но ведь позвали Тропы Великие, и встреча нитью ровною пролегла по судьбе, узор новый сплела, волшебный. Как же не ответить? – неторопливо складывает речь брат старший, понимая, что только отважный духом дорогу новую, неизведанную начать может.
Молча слушала брата старшего Звездочка. Дивна речь его. Только не считала она себя смелой; вздохнула лишь, голову наклонив. Вот и тьмы испугалась.

Но брат лишь улыбается, глядя на сестренку возлюбленную. Ведомо ему было все, что в душе ее творилось. Даже то, что от нее самой скрытым лежало до поры, до времени. Знал он, что во время сужденное все замки сами раскроются да тайное ныне явным станет. Улыбался, смотря вдаль; туда же обратила взор свой и Звездочка.
…многие дороги легли под ноги дивным скакунам, многие тайны открылись пытливому взору. Многое стало ясным, словно июльским полднем в травах душистых. Вошла Звёздочка в созвездие дивное творцом перворожденным; теперь и у нее есть скипетр радужный, миры волшебные творящий.
Смотри, Звезда ясная, вся вселенная перед тобою путём серебряным, неизведанным лежит. Что там, за поворотом?
И ушла Звезда миры творить, себя познавать, устали не знать.
Дивного полёта тебе, душа творящая!


Заячья сказка

Эта сказка родилась, конечно, в сказочном зимнем лесу накануне Нового года. Всем известно, что в новогоднее время происходят удивительные истории. Даже сказки, которые сложены были давно, всё равно ожидают чудес. И чудеса, как правило, приходят.
В зимнем лесу жизнь иная. Стоят деревья, укутанные белоснежным полотном, и на нём каждая снежинка искрится разноцветьем. Красиво. Но долго на месте не простоишь – студёно! Мороз за щёки хватает, нос покусывает, под шубу пролезть так и норовит. А каждая веточка инеем выбелена; ветви под тяжестью снега до земли опустились. Посмотришь вглубь леса – а там столько шатров приготовлено, на любой вкус поставлены. Зайдёшь в такую пещерку, а она светом голубым наполнена.
На сугробах пушистых следы зверей иероглифами выписаны. Если не знать их, никогда не прочтёшь азбуку леса зимнего. Вот посмотри – здесь олень прошёл, веточки мягкие с дерева покусывал; вот белка рыжая пробегала за шишкой, в кладовую свою спешила. Вот снегирь красногрудый на ветку присел, снег вниз сбросил. Лакомка он, снегирь, рябиновую гроздь пробовать прилетал. Хороша ягода после морозца! Терпкая да пахучая. А вот и заяц следы оставил. Спешил по делам.
А вот и он сам. Сидит на поляне, в лучах солнечных жмурится. Тепло одет зайчишка, весь пушистый и белый. Сидит недвижно, а ушки сторожко стоят, все шорохи лесные ловят. Но долго так не просидишь, лапки замерзать стали.

Дом у зайчишки тёплый. Там уже и печка протоплена, и каша сварена, и постель травами пахучими выложена. Жил зайчик в домике гнома, на высоком берегу, откуда вся река и небо видны. Этим летом спасался заяц от лисы, мчался, дороги не разбирая. Уже и в глазах стемнело, жаркое дыхание рыжей охотницы всё ближе и ближе. Ну, всё, думает, пропал. А ещё через миг в чьих-то руках оказался. Заяц только пискнул, вырываться сил уже не было, да глаза со страха закрыл. А когда открыл, увидел, что лисы нигде нет; а держит его гном лесной. И улыбается.
Оказывается, гном ягоды собирал да в большую корзину складывал. Только положил очередную горсть, выпрямился, а через миг на его руках уже сидел заяц. Вцепился коготками в курточку, глаза закрыты, весь дрожит. А невдалеке между кустами лиса тяжело дышит, ей тоже досталось гнаться за зайцем. Посмотрела на гнома, да прочь повернула. Так заяц и остался у гнома в избушке жить.

…солнышко неспешно за берёзы склоняться стало. Короток зимний день, вот и сумерки лиловые заполняют собой лес. Ещё студёней стало. На тёмно-синем небе загорелись первые звёзды. Луна вышла, отдохнуть решила на сосновых лапах. Куда ей спешить, вся ночь впереди.
- Ну что, набегался, зайчонок? Иди к печке, погрейся.
Греется заяц у тёплого бока печки, слушает песни огненные. В избушке пахнет травами душистыми, кашей наваристой да духом дерева, что дом сей держат. Добрые брёвна, сосновые, вековые. Гном затеплил свечу, на стол поставил. Окна инеем серебряным подёрнулись. Гном подошёл к стеклу, подышал на него и заглянул в круглое тёмное озерцо.
- Ишь ты, всё небо вызвездило, к морозу немалому. Вовремя ты прибежал, зайчонок. Эта ночь волшебная. В эту ночь всегда спускались звёзды хороводы водить. Мне про это ещё прадед рассказывал, и сам я однажды видел пляски звёздные. Издалека. Мал был ещё.
Слушал зайчик гнома и удивлялся, надо же, звёзды хороводы водить умеют. Но вот его чуткий нос уловил вкусные запахи – перед ним стоит мисочка. И лежит в ней островком каша сладкая, а вокруг неё морем белым молоко душистое разлилось.
И уютно в избушке гнома есть кашу, когда за стенами ночь зимняя да мороз крепчает.

- Ну, что, покушал, ушастый? – спросил зайца гном.
Заяц кивнул белой головой.
- Вот и славно, - сказал гном, - пойдём тогда смотреть звёздный хоровод. Сейчас самое время начинается.
- Как это? - спросил Заяц.
- А так, - хитро улыбнулся Гном, - вот и ты разговаривать начал.
- Ой, - тихо сказал Заяц.
- Вот так и начинаются все чудеса, незаметно. Они всегда подкрадываются так, что и не отличишь их от будничных дней. Иначе, какое это чудо?
Заяц смотрел на Гнома во все глаза.
- А ты откуда знаешь?
- Ха! Мне ли это не знать! Я сам чудеса делаю. Разве ты не заметил?
- Как это?
- А помнишь, как лиса тебя гнала? Прямо мне в руки прыгнул! Думаешь, случайно это так случилось?
Заяц задумался. Но особо вспоминать было нечего. Помнил только, как лиса возникла рядом с его норкой, да потом бешеную гонку по лесу, а потом были руки Гнома.
- Да? Не случайно?
- Ещё бы! Столько совпадений должно было произойти, чтобы мы могли встретиться, - ответил Зайцу мудрый Гном.
- Значит, лиса не случайно пришла ко мне?
- Конечно, нет. Потому что у каждого своя дорога, свой путь. И пути эти разные.

- Ну, а вот мы с тобой встретились, - задумался Заяц.
- Верно, встретились. А как ты думаешь, для чего?
- Не знаю, - честно признался Заяц.
- Конечно, не знаешь, - согласился Гном, - ведь время твоих чудес ещё не настало.
- А ты откуда знаешь?
- Твоё чудо начинается здесь.
- Здесь? – Заяц огляделся вокруг. Но всё было привычно и знакомо. Большая печь, чугунки рядом на полочке. На лавке липовые ведёрки с водой, его постель в широкой корзинке. Всё, как всегда.
- Ты и время твоё не разминётесь, это я тебе обещаю, - улыбнулся хозяин избушки, - уж ты мне поверь. Живу здесь я так давно, что и забыл сколько. Только звёздам и ведом возраст мой, они не обманут.
Гном подошёл к окошку, подышал на стекло.
- Ишь ты, как схватывает. Мороз в силу вошёл. Да. Нам пора.
Заяц во все глаза смотрел на Гнома. Куда пора?
А тот наклонился, взял Зайца на руки и вышел наружу. А там, за избушкой, светлее, чем днём оказалось. Они шли по узкой тропинке. Тропинка петляла между заснеженными деревьями, что опустили свои ветви почти до земли. Шли мимо высоких сосен, на чьих могучих лапах лежали то ли звёзды, то ли снежинки. Шли над берегом реки, скованной льдом. Они шли к заповеданной поляне, где испокон века стояли древние дубы, да родничок пел неумолчные песни.
- Почему ты несёшь меня? – спросил Заяц Гнома.
- Чтобы ты ничего не пропустил, - ответил Гном.
И Заяц смотрел, как сгущается впереди свет, то ли лунный, то ли звёздный. А звёзд-то, видимо-невидимо, всё небо усеяно ими. Вот откуда свет этот, что поначалу испугал так Зайца.
- Ты смотри вперёд, ушастый, - посоветовал ему Гном.
И, правда. Впереди творилось нечто совсем уж удивительное. С неба, с колоссальной, неизречённой высоты, спускался серебряный мост. А по мосту всё блики разные, словно сполохи радужные играют.

- А что это там, впереди? – спросил Заяц Гнома.
- Ты смотри, смотри, не отвлекайся.
Да, там было на что посмотреть. Сполохи радужные, что над мостом порхали птицами, стали в существ разных превращаться. То ли в рыб диковинных, то ли в коней крылатых, то ли вообще в зверей невиданных.
- То Путь Млечный сходит на землю, - пояснил Гном, - а с ним всё его население приходит. Но бывает это всего- то один раз, и надобно время их прихода знать хорошо.
Смотрит Зайчишка во все глаза. А Мосту серебряному сходят существа на поляну заповеданную, с родничком разговаривают. Вот собаки прыгнули на снег с Моста и к Гному подбежали. Испугался Зайчишка, в шубу Гномову тёплую забился.
- Не бойся, это собаки добрые, их люди Гончими Псами зовут. У них иное стадо, небесное, и работа своя. Ты не бойся их, не надо.
Вот и пришёл Гном на поляну. А там народу полным полно. Чинно так стоят, разговаривают друг с дружкой, с Гномом здороваются, шутят. А Гном, ну ровно друзей закадычных встретил, про житьё-бытьё расспрашивает, про детишек да страны дальние.
- Вот, - говорит Гном, - привёл я Зайца пушистого. Пора бы ему на Мост становиться, да к друзьям возвращаться. А то прыгает в лесу, небось, забыл семью свою заячью.
Удивляется Заяц. Какая ещё семья?
Но тут серебряным колобком подкатывается им под ноги другой Зайчик. Сел на задние лапки, передние согнул на груди и во все глазёнки смотрит на них. А в чистых его глазах увидел Заяц своё отражение. И удивился. И так ему захотелось побегать с серебряным своим собратом, что и словами не описать.
- Отпусти меня, пожалуйста, - попросил он Гнома.
- А не испугаешься? – спросил тот, - вон народу-то сколько.
Но Заяц во все глаза смотрит на Серебряного брата своего. И отпустил Гном Зайца на снег.
- Счастливого пути тебе, ушастый! Возвращайся в семью свою, да пути новые осваивай.

Серебряный заяц прыгает рядом, зовёт за собой, к Мосту подзывает. А вокруг Моста дивный хоровод идёт, в две петли закручивается. Одна по солнечному пути ложится, вторая – по лунному пути дорожку торит. А сверху, с неба, звёзды дальние улыбаются. И стоят посередине хоровода звёздного два красивых серебряных зайца. Кто из них спустился по Мосту звёздному, а кто ещё недавно по лесу бегал – уже неведомо. Стоят два звёздных брата, встречу свою празднуют.
Чудо встречи всегда неожиданно для того, кто ожидает его. А кто спешит, для того время в иных шагах измеряется. Но соединяются – и, вот оно, время новое.
Сказочное.

Посланец любви

Эта история произошла в сегодняшнюю ночь, со второго на третье января 2011 года. Сном назвать эту историю нельзя, потому что была она конкретна во всём – в ощущениях, в чувствах, в мыслях и предметах.
Иду я по своим делам, глубинным и любовным, и встречается по дороге человек. Присматриваюсь. Да, я его знаю. Более того, он и по моей жизни очень важен, особенно по новому, 2011 году. Мужчина приветливо машет рукой, и я останавливаюсь рядом с ним.
- Передай, пожалуйста, эти письма моей любимой женщине, - говорит мужчина и передаёт толстую пачку писем, перевязанную бечёвкой.
- Я увидел её недавно, - продолжает он, передавая облик. Это красивая и стройная женщина в фиолетовой тоге, изящными складками сбегавшую по фигуре. Тёмные глаза смотрели пристально и мягко, а взор, скрывая тайну, в то же время обнажал её. Женщина была очень красива.
- Я, как увидел её, сразу понял, что сердце моё принадлежит только ей. Но мы пока не встречались.
Во все глаза смотрю на мужчину. Есть что-то в нём восточное, неуловимое.
- Не нужно меня запоминать, возможно, я другим предстану перед ней, - мягко говорит он.

И я понимаю, почему. Но всё равно не могу оторвать глаз. Тонкое чутье подсказывает, что, выполняя его просьбу, я помогу самой себе. И что нас роднит нечто очень древнее.
Письма, перевязанные бечёвкой – а их ровно 120 – лежат на моих ладонях. Мужчина написал их, зная, что наши пути пересекутся, чтобы проявить в сохранности все накопления.
Почтовый ящик любимой женщины – сердце. Янтарное, золотое сердце с плавными волнами света. При касании оно раскрывается на две половинки. Письма плавно входят в святую святых – в сердечную камеру мира. Её песня проста и незамысловата, как звук рассвета.
Мой долг выполнен. Письма любви доставлены адресату.
Так почему всё моё существо начинает светиться и пульсировать, словно мне была открыта тайна Любви?
А, может, так оно и было. Отдавая другому письма любви, разве не получаешь их сам? И жизнь расцвечивается удивительным светом.


Сказки из Книги Сказов Нового Времени академика Мироновой В.Ю.
http://espavo.ning.com/profiles/blogs/3 ... st:1414484" target="_blank" target="_blank" target="_blank


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Новогодние истории
СообщениеДобавлено: 25 дек 2017, 15:37 

Зарегистрирован: 14 янв 2010, 01:04
Сообщения: 807
Четыре свечи Адвента


Сказка для жителей планеты Земля
Вложение:
56769603.jpg
56769603.jpg [ 66.76 Кб | Просмотров: 4 ]

Эту историю я подслушал в детстве, сидя под огромной ёлкой, установленной в центре нашей большой комнаты – залы одной из квартир, расположенных на нынешней улице Альберта…

Я любил это время – суматошно-суетное, пахнувшее недоступными в обычные времена вкусностями и пряностями и дарившее мне-несмышлёнышу чуть больше свободы и ласки от вечно занятых родителей. В такие дни мне позволялось то, что настрого запрещалось в какие-либо другие. Например – залезть под ёлку и устроить там себе уютное спальное место…

Именно там, под ёлкой, я и услышал однажды ночью чей-то голос. Он удивительно походил на голос нашего соседа сверху – доктора-гомеопата, жившего одиноко и скудно-голодно в те послевоенные времена…

Только в этот раз голос был всё-таки незнакомый. Или мне это просто показалось сквозь сладкую хвойно-зимнюю дрёму?..

Так или иначе, но я запомнил почти слово в слово то, о чём поведал всему сонному царству нашего старого дома этот ГОЛОС…

…Вот и наступила ночь Адвента. Все хлопоты по дому, неизбежные при встрече такого важного события в жизни земных людей, закончились уже к позднему вечеру. В центральной зале старинного особняка, рядом с только что установленной и пахнущей свежей хвоей красавицей-ёлкой, был накрыт щедрый предпраздничный стол. Посреди стола, на самом почётном месте, расположился Адвент-круг. А на нём сине-жёлтыми огоньками горели четыре свечи…

Было тихо. Так тихо, что можно было слышать, как свечки, слегка потрескивая искорками, начали разговаривать…

…Первая свеча вздохнула и сказала: «Меня называют Мироносица. Мой свет предназначен всем, ищущим мира на Земле. Я помогаю тем, кто делает всё от них зависящее для установления мира и покоя на всей планете. Но люди не хотят жить в мире, они выбирают войну для решения их сиюминутных целей. Я им не нужна». Её свет становился всё слабее и слабее, пока она совсем не погасла…

Вторая свеча сказала: « Меня зовут Вероукрепляющая. Моё призвание – напоминать людям о Создателе этого мира и призывать к почитанию Его. Но люди не хотят слышать ни о Боге, ни о чём-либо связанном с чистой верой в Него. Мне больше нет смысла гореть…» И вспыхнув в последний раз, вторая свеча погасла…

Тихо и очень печально заговорила третья свеча: «Меня зовут Любовь. У меня нет больше сил, чтобы гореть дальше. Люди отталкивают меня и устремляются к моей тени, дающей им лишь низменное и мимолётно-сладострастное наслаждение. Друг в друге они ищут лишь источник низших и преходящих удовольствий, не замечая как теряют себя-истинных и превращаются в жалкие подобия Человека…» Еле уловимое колебание воздуха пронеслось по комнате, и свеча погасла…

…В этот миг в комнату вошёл ребенок. Вид потухших свечей, совсем недавно зажжённых заботливой рукой главы дружного семейства, поверг его в ужас. Он подумал, что открыв дверь, он устроил сквозняк, и свечи погасли из-за его оплошности…

…И тут четвёртая свеча сказала: « Не бойся и не отчаивайся, дитя моё! Пока не померк мой свет, остальные свечи могут зажечься вновь. Имя мое – Надежда. Мой огонь – частица того огня, что живёт в сердце каждого человека. Ибо огонь, горящий в сердце человеческом, зажжён той Божественной Рукой, что дала жизнь и мне, и всем обитателям этой горестной планеты. Ты можешь оживить моих сестёр – свечи Адвента. От тебя требуется самая малость – сердечная и бескорыстная Любовь ко всему живому на Земле; вера в Свет, наполняющий всё сотворённое Создателем и горячее желание поступать с другими так, как ты – доброе дитя – хотело бы, чтобы поступали с тобой…»

…Ровно в полночь, едва пробили куранты на башне старинного особняка, в комнату зашли хозяева этого прекрасного жилища и в изумлении остановились на пороге: за столом, освещённым ярким светом четырёх свечей, положив головку на сложенные ладошки, сидело их ненаглядное дитя, сладко посапывая во сне…


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Новогодние истории
СообщениеДобавлено: 30 дек 2017, 00:23 

Зарегистрирован: 14 янв 2010, 01:04
Сообщения: 807
Святочные рассказы: Звездою учахуся

Вложение:
zvnebo1.jpg
zvnebo1.jpg [ 114.33 Кб | Просмотров: 4 ]

1.Метель кончилась, мутные бурые облака разошлись, сползли к горизонту. В лучах фонарей обрывками елочной мишуры посверкивал свежий снег. Конечно, это ненадолго, скоро опять вернется слякоть, — но пока что морозец набирал обороты. Михаил Николаевич поежился в своей тоненькой, “на рыбьем меху”, куртке. Твердила же Марина — надевай дубленку, простынешь.Надо было спешить. Хоть транспорт и ходит в эту ночь до двух, но и служба-то, оказывается, затянулась. Михаил Николаевич этого не заметил — рождественская утреня выдергивала душу из привычного потока времени, и все становилось иным — ярким, солнечным. Точно прошлись влажной тряпкой, вытерли накопившуюся пыль. Даже травой запахло, хотя откуда здесь летняя трава? Вот хвоя — другое дело, перед иконостасом стояли невысокие, затейливо украшенные елочки, да пол в храме был выстелен темно-зелеными ветками. Но почему-то вместо положенных “мандарина, корицы и яблок” грезилось что-то июльское, горячее, пронзительно-настоящее.И лишь после целования креста, пообщавшись со знакомыми, он кинул взгляд на часы. Ничего себе! Без четверти два! Еле-еле домчаться до метро. Не дай Бог прихватит сердце… Но обещал же Марине. Ведь так и не ляжет, бедная.На занесенной свежим снегом улице было безлюдно. Лишь редкие цепочки следов тянулись вперед, в сторону площади, где метро и автобусы.

И еще здесь было удивительно тихо. Даже ветер заметно ослаб. Лишь снег скрипел под подошвами, предвещая хоть и недолгие, но все же настоящие морозы.

Конечно, он опоздал. В два часа едва-едва лишь проявились огни площади. Там горела малиновым пламенем буква “М” — большая и бесполезная. Не мог столичный мэр расщедриться хотя бы до половины третьего? А, чего уж теперь!

Машину поймать? Было бы на что… Как на грех, денег в кармане ноль с копейками. Собирался ведь положить, и…

Вернуться в храм? Тоже вариант. Просидеть в тепле до утра, даже чаю горячего выпить. Но Марина… Самое скверное, что и не позвонить, дома телефон вторые сутки неисправен. Давно надо было купить ей мобильный. Но казалось — зачем? Есть же городской номер, почти бесплатный. Тем более, она уже никуда и не выходит.

А теперь что ж, кусай локти. Вот тебе и праздничное настроение! Ведь изведется же вся…

Оставалось одно — идти пешком. Путь, конечно, неблизкий, часа полтора займет, а то и больше… Но в любом случае он сэкономит как минимум пару часов. Два часа ее нервов, глотания таблеток, скачков давления. Может, она хоть немного поспит? Увы, он слишком хорошо знал свою жену.

Мысленно произнеся молитву о болящей, и другую — о путешествующих, Михаил Николаевич неспешно двинулся вперед. Бежать незачем, силы надо экономить. Да и мороз в случае чего сам подгонит. Вон уже и уши начинает пощипывать.

2.

— Слышь, Костыль, тормозни! — распорядился с заднего сидения Репей. — Давай лоха подберем. Замерзнет, жалко.

Костыль недовольно обернулся. После коньяка Репья порой тянуло на благородные глупости. Особенно после хорошего коньяка. Костыль заценил, пускай и совсем смальца. Все-таки не любил он бухим садиться за руль. Мало ли… От ментов, положим, соткой отмажешься, но ведь и конкретно впи-литься можно. Вон как Зубной в прошлом году. Правильный пацан был Зубной. Земля ему пухом. “Его пример — другим наука”, выползла из глубины мозгов школьная строчка. Костыль поморщился.

Ничего, вот завалятся они на три дня к Репью на дачу, и там уж он оторвется по полной. Бурый девчонок подвезет, с хавкой и бухаловом у Репья всегда порядок. Будет что вспомнить.

— Репей, да на фиг нам этот бомжара? — кисло поинтересовался Шуряк. —

Он нам весь салон завоняет.

Шуряка тоже развезло, но совсем в другую сторону, нежели бригадира. Если Репей рвался причинять добро, то Шуряк, напротив, обижался на весь мир и искал, на ком сорваться. Находилось не всегда, и положение спасали только девки. Если были под рукой.

— Не похож он на бомжару, — возразил Репей. — Типичный лох. Глянь, чистый, бритый. Очкарик. Доцент, небось. Доцентов — давить! — твердо заявил Шуряк. Он не простил академическому миру, что его выперли со второго курса. Хотя, подумал вдруг Костыль, может, ему и повезло. Ну ладно, ну два года в кирзачах, зато жизнь понял… А иначе бы чего? Сидеть за компом, программки ваять… И за сколько? Двести, триста? Детский сад, штаны на лямках.

Впрочем, сейчас Костыль был солидарен с Шуряком. Подбирать мужика незачем. Пускай топает по своим делам и держится подальше от серьезных людей. Однако Репей, которого повело на добро, настаивал, а с бригадиром лучше не заводиться. Костыль знал, что у того шарики порой могут зацепиться за ролики, и тогда случается всякое.

Он притормозил джип в двух метрах впереди от скучного дядьки. Тут же Репей распахнул дверцу и призывно замахал руками:

— Слышь, дядя, далеко тебе топать?

Дядя обернулся. Репей был прав — на бомжа тот не походил. Прикид, конечно, смешной и явно не новый. Но не воняет. Или так по морозу кажется.

—До Преображенки, — струйки пара вылетали из мужика вместе со словами. — А что?

— Далекий путь, — усмехнулся Репей.

— Ладно, залазь, подбросим. Как раз и по пути.

Мужик на какое-то время задумался — то ли не верил в нежданное счастье,

то ли струхнул. Что там за очками делалось, Костыль не видел. А потом, решившись, лох потянул на себя дверцу и полез на заднее сидение. Здесь, в тепле, окуляры у него вмиг запотели, и на какое-то время он потерял ориентацию.

— Поудобнее устраивайся, — добродушно прогудел Репей. — На всю задницу. Давай, Костыль, двигай.

Тот с готовностью вдавил педаль, и черная морозная тьма, расцвеченная случайными огоньками, потекла мимо них. Да, повезло мужику, что дача у Репья по Ярославке. Крюк бы уж точно делать не стали. Ради какого-то лоха…

— Издалека топаешь? — поинтересовался Репей. Шуряк, вынужденный перебраться на переднее сидение, мрачно смотрел вниз. Чувствовалось, что нехорошо ему. Не блеванул бы, опасливо подумал Костыль…

— Да вот, после ночной службы домой иду, — отозвался мужик, малость согревшись в жарком салоне.

— И что ж у тебя за служба такая? — прищурился Репей. — Типа и опасна,

и трудна?

— Ну как… — мужик, похоже, удивился. — Церковная служба. Рождество ведь Христово сегодня. Кстати, с праздником.

— Взаимно, — отозвался Репей. — Великий, типа, праздник. На, прими! —

Он достал плоскую серебристую фляжку и протянул гостю. — Давай, за Рождество! Мужик как-то не обрадовался.

— Спасибо, — вздохнул он, — но нельзя мне. Язва, к сожалению. Три месяца после операции…

— Как знаешь, — хмыкнул Репей. Сам он налил себе из фляжки в длинный, почти в рюмку вместимостью колпачок и лихо дернул. — Перцовая! Высший класс. Ты, дядя, мимо своего счастья пролетел.

Мужик дипломатично промолчал.

— А ты вон, значит, шибко в бога веришь? — Репья тянуло на дебаты.

— Ну, как сказать… Верую, конечно, но тоненькая вера, слабенькая. Увы, грешен.

— Уж так прямо и грешен? — хохотнул Репей. — Скольких порезал? А баб много завалил? Ну вон то-то. Тебя бог должен по шерстке гладить, ты ж примерный…

— Да какой я примерный, — тоскливо протянул мужик. Костыль как-то сразу понял, что тому очень не хотелось затевать базар с Репьем. — Ничуть не лучше прочих… И как это Господь все мне прощает?

— А он у них добренький, — подал вдруг голос Шуряк. — Он у них свечки любит. Они ему свечку, денежку в копилку, он им дело и закроет. Типа как Сан Палыч.

Репей недовольно хмыкнул, и вновь Костыль уловил его настроение. Не стоило светить при лохе Сан Палыча. Конечно, откуда тому знать имя… но мало ли… А вдруг он именно там, в прокуратуре, и пашет? Младшим подметальщиком?

— А ты, вообще, кто по жизни, мужик? — сладким голосом осведомился Репей. Не понравился Костылю его голос. Жди теперь чудачеств…

— Учитель я, физику в школе преподаю, — сдержанно ответил мужик.

— И что, физика уже бога признала?

— Ну это же разные вещи, — вздохнул тот. — За пять минут не объяснить.

Наука и вера… Они просто о разном говорят… Про это сотни книжек написано.

— Мы книжек не читаем, — булькнул Шуряк. — Мы глаза бережем.

И заржал. Смешно ему было, Шуряку.

— Ну а вот скажи… — задумчиво протянул Репей, — вот бог, значит, тебя терпит. Выходит, любит, да?

— Конечно, — удивился вопросу мужик. — Господь всех любит, и праведников, и грешников. Для того Он и стал человеком, и смерть на кресте принял. Самую страшную смерть.

— Угу, плавали-знаем, — улыбнулся Репей. — А вот где доказательства, а? Любит, говоришь? Всех, говоришь? Типа, и меня? — Тут бригадира повело, голос его забулькал ядом, и тут же взвинтился до крика. — А где ж он был, когда сеструху мою завалили… В четырнадцать лет! Кончилась девка, по рукам пошла… А когда меня на зоне шакалы подрезали, где он был? Любовался, да?

Костыль поморщился. Чем дальше, тем у Репья конкретнее тараканы в голове шуршат. Уж не заторчал ли? Может, пришла пора от него сваливать? Мансур вот с Коптевского рынка недавно звал в охрану… как бы и шутил, а как бы и нет… Это стоило обдумать… после праздников, конечно.

Мужик муторно вздохнул.

— Ребята, поймите, все куда сложнее, чем вам кажется. В жизни очень много зла…

— Вот Он в этом и виноват! — разом успокоившись, заявил Репей. — Он нам такую подляну устроил, Он нас такими сделал. А ты Ему свечки жжешь… Думаешь, будто спасешься…

Костыль аккуратно вырулил на Семеновскую площадь. Машин почти не было, но снегу намело изрядно. Шины, конечно, зимние, но очертя голову рвать тоже нефиг. Опять вспомнился Зубной…

— Да не так все, ребята, — едва ли не простонал мужик. — У вас детсадовские какие-то представления. Ну нельзя ж так, судить, ничего не зная. Да в любой храм зайдите, поговорите с батюшкой… или в самом деле почитайте, книг навалом, уж с пары книжек не ослепнете…

Это он зря сказал. Репей если разойдется, его надо молча слушать. Нипочем не возражать. Костыль догадывался, почему его так клинит на этой теме. Баба эта вредная, как там ее… Антонина, кажись. Ух, она разорялась тогда, богом стыдила, адом пугала! А ведь все по понятиям тогда сделали. На квартиру — дарственная, сама же подписала… ну, намекнули смальца. Незачем было ее тупой дочке садиться в ларек, не умея бабло считать. И ведь по-человечески все с ними обошлись, никакого беспредела. Во Владимирской области тоже жить можно. Хошь дояркой на ферме, хошь чего. Но Репей тогда почему-то сильно струхнул. Болячка у него нехорошая как раз после этого случилась… так ведь давно уже пролечился. Но вот, выходит, крепко заело ему на этой божьей каре мозги.

Сам Костыль никогда про такое не думал. А вот мамка сильно не одобряла. Даже когда от гангрены мучилась, и то ни словечка. Санитарка там ей одна намекнула, типа за попом сбегать, так мамка из последних сил ее обложила. Дядя Коля? Того интересовали вещи простые и понятные — бутылка да стакан. Что, впрочем, не мешало ему в ответ на мамкины попреки отвечать: “А Боженька послал”. Ну, мамка его тоже, конечно, посылала. А он ее…

У Костыля даже зуб залеченный заныл при этих мыслях. Хорошо же праздник начинается…

— Нет, ты думаешь, что спасешься, — упрямо протянул Репей. — Что вот ты

помолишься, лбом в паркет потыкаешься, и разлюли-малина тебе. Типа из любой дырки Он вытащит, да?

— Есть такое понятие, Промысел Божий, — возразил мужик. — И знать мы его заранее не можем. Захочет Господь, будет это мне на пользу духовную — и действительно, вытащит. Были у меня в жизни такие случаи. Но и по-другому было… — он вздохнул. — Надеяться и молиться надо, а стопроцентно рассчитывать на помощь… нет, так нельзя.

Репей надолго замолчал. Уже и метро проскочили, и железнодорожную ветку-узкоколейку, скоро засияет фонарями Преображенка. И тут он вдруг хохотнул.

— Слышь, Костыль, тормозни. Есть

3.

Михаил Николаевич не сразу даже понял, что случилось. Вот только что он сидел в теплом салоне иномарки — а теперь его выволокли на мороз. Все трое непрошеных благодетелей, хлопая дверцами, выскочили из машины.

Куртку, ту самую, “на рыбьем меху”, с него сорвали сразу же, еще в машине. Кинули куда-то на переднее сидение. Двое коренастых парней — водитель и тот, что сидел с ним рядом, взяли его за локти, а третий, тощий и жилистый, пошлепал через дорогу вперед, к скверику. Махнул оттуда рукой — давайте, мол.

Сопротивляться было бесполезно. Тем более, очки слетели сразу же, а без них мир сделался рыхлым и каким-то нереальным. Закружилась голова и перед глазами поплыли радужные пятна. То ли звезды, то ли новогодние игрушке на елке. Как радовался тогда трехлетний Димка, как рвался развешивать золотые шары и серебряные бутафорские конфеты…

Время куда-то скользнуло — и тут он обнаружил себя прислоненным к шершавому (ощущалось лопатками даже сквозь свитер) стволу. Вспыхнул мутный огонек — жилистый щелкнул зажигалкой.

— Вот, физик, — начал он, — это у нас эксперимент будет. Насколько

сильно любит тебя твой бог. Давайте, пацаны, принайтуйте его.

Тут же грубые руки скользнули ему под свитер, деловито завозились. Резкое движение — и брюки ослабли, хотя и держались кое-как на тощих бедрах. А запястья, захлестнутые ремнем, завели за спину и рванули вверх.

— Во, — одобрил жилистый, — и к стволу. Хороший ремешок, крепкий.

Медведя выдержит.— Ноги бы еще, — озабоченно заметил тот, что всю дорогу горбился на

переднем сидении.

— Да ладно, — жилистый махнул рукой с зажигалкой. — Пускай попляшет.

Накатила дурнота, радужное мелькание перед глазами усилилось. Но что странно — не ощущался мороз. То есть это пока, понимал Михаил Николаевич. Потом холод возьмет свое.

Ничего не осталось от рождественской радости. Разбилась, как елочная игрушка. Дзинькнула на паркетном полу, и сейчас же заревел Димка, захлопотала над ним Люся… Конечно, он вновь и вновь читал Иисусову молитву, но чувствовал — без толку. Господи, Иисусе Христе, ну сделай же Ты хоть что-нибудь! Воссия мирови свет разума!

Было темно и глухо. Три черных тени кривлялись перед ним на снегу. Подпрыгивали, отгоняя подбирающийся холод, их обладатели.

— Ну так вот, физик, — жилистый поднес ему зажигалку почти к глазам.

— Типа религиозный эксперимент. Спасет тебя твой Христос, или как? Не боись, мы тебя гвоздями прибивать не будем. Так повиси. А мы поедем. Ты же веришь в Него? Ты ж Его любишь? Ну вот Он тебя и выручит. Типа огненная колесница, или

ангелы… как там у вас полагается? А если нет… значит, и бога никакого нет, значит, все фигня.

Раздалось невнятное бульканье. Михаил Николаевич непроизвольно скосил глаза. Один из парней согнулся пополам и деловито, с чувством блевал на синевато-черный снег.

— Ребята… — слова замерзали в горле, слова были тусклыми и шершавыми. — Ну зачем вы так? Ну не по-людски же. Замерзну же! У меня жена-инвалид, пропадет без меня…

— А как же Бог? — вкрадчиво возразил жилистый. — Ты ж сам сказал, типа все во власти Божьей. Типа или Он тебя выручит, или это тебе неполезно. Так? Ну вот пускай он и решает. Мы тут, вроде, и ни при чем. Звиняй, физик.

Михаил Николаевич не нашелся, что ответить. Марина так и не легла… и не ляжет… Телефон не работает… А его нет и нет. Разве что соседка заскочит? Если, конечно, Марина сумеет ей открыть. Если раньше не случится приступ… Господи, ну за что же, за что?!

Если бы он молчал! Если бы не поучал столь самоуверенно этих хозяев жизни… Нет же, проповедовать понесся… Как двадцать лет назад… Все та же сладенькая гордыня.

— Ребята… — просипел он. — Ну пожалейте…. отпустите…

— Это легко, — жилистый, наверное, опять улыбался, но зажигалку он уже

погасил, и в нахлынувшей тьме не было видно. — Ты вот только признай, что никакого такого бога нет и не было, что фигня это, сказки для лохов. И мы тебя тут же в теплую машину и прямо до родного подъезда. И бабла отслюним, за моральный ущерб. Ну как, физик?

А как физик? Что делать-то? Господи! Ну подскажи! Марина же… Одна же… А потом покаяться. Все честно рассказать отцу Александру. Сто поклонов в день, целый год. Ежедневно акафист Иисусу Сладчайшему… Господь милосерд… “Не согрешишь — не покаешься, не покаешься — не спасешься”… Проще надо быть. Разбился елочный шарик — плевать, новый купим. А маленький Димка рыдал, в ужасе глядя на золотистые осколки… Рыдал так, будто разбилась вся жизнь, и не собрать уже, не склеить, не купить.

— Нет, — вылетело из заиндевевших губ. — Нет…

Он понимал, глядя на удаляющиеся тени, что надо бы сейчас молиться за эти заблудшие души. “Ибо не ведают, что творят”. Но не получалось — мешал холод. Ослепительный, равнодушный холод. Такой же равнодушный, как высокие звезды. “В нем бо звездам служащие… звездою учахуся…” Не согревал рождественский тропарь, и небо с каждой минутой становилось все темнее.

Хотя куда уж дальше?

4.

— Ну и что теперь? — буркнул Костыль, не отрывая взгляда от заметенного шоссе.

— А чего? — хмыкнул сзади Репей. — Место там глухое, до утра никто не появится. Да и никто копать не будет, он тебе что — депутат? Телезвезда? Препод занюханный. Кому он сдался?

— Классно прикололись, — подал булькающий голос Шуряк. Похоже,

там, в скверике, из него не все вытекло. Впрочем, пусть об этом у Репья голова болит, его тачка. Тоже вот, сколько понтов было! А ведь и десятилетней давности, и латанная сто раз… Зато “чероки”, зато как у больших…

— Не, — наставительно заявил Репей, — это круче. Это настоящий эксперимент. Как в лучших лабораториях Оксфорда!

Слова-то какие знает! Впрочем, Репей всегда любил под солидного косить.

— Слышь, Костыль, дай сюда прикид этого нашего физика.

Учительская тряпка валялась на переднем сидении.

— Ну и стыдоба! — прокомментировал Репей, принимая потертую, а местами и аккуратно заштопанную куртку. — Совсем дядя опустился.

— Так он же не пацан, он же лох! —внес поправку Шуряк.

— Это верно. Ну-ка, поглядим, что там… О! Бабло, однако… Крутое бабло, сорок рэ и еще копейками. Ксива… Во, паспорт еще советский, не обменял.

— Да такой никому не нужен, — заметил Костыль. — Не толкнуть. Обмен-то вроде уж закончился. Типа пролетел дядя.

— Не, — голос Репья сделался вдруг торжественным, точно ему доверили

произносить первый тост на юбилее Сан Палыча. — Я ж говорю — эксперимент. Вернемся с дачи, пробьем по паспорту его данные, через недельку

посмотрим. Если числится мертвым или бесследно пропавшим, значит, не

спас его бог. Значит, ничего и нет. Пусто там.

— А если жив-здоров? — зачем-то хмыкнул Костыль.

— Да не зуди! — миролюбиво осклабился бригадир. — Сдохнет, куда денется? На вот, сунь в бардачок. Дома уж позырим.

Промелькнул Лосиный Остров, вскоре вылетели на светлый от многочисленных фонарей Проспект Мира, а там уже пересекли кольцо и понеслись по заснеженной Ярославке. Оставалось не так уж много, дача Репья была близ Клязьмы.

Снаружи явно похолодало. Небо стряхнуло с себя остатки облаков, и в переднее стекло ввинчивались острые звездные лучики. Прям как в планетарии, почему-то подумал Костыль. В планетарии он был лишь однажды, с папой. В тот последний год… Ничего он, пятилетний, не запомнил, кроме удивительно ярких разноцветных звездочек, медленно крутившихся по черному ненастоящему небу. А потом сделали рассвет, и на улице папа купил мороженое. И цвела сирень, и ничто не предвещало ни рыжеусого дяди Коли, которого потом заставляли называть папой, ни лихорадочного блеска мамкиных глаз, ни спешного переезда в Тамбов. Как же потом его доставала эта дурацкая песенка! “Мальчик хочет в Тамбов”. Не хотел туда мальчик. Мерзкий городишко. Чем дальше, тем хуже там было. Ясен пень, после армии ничто его там не держало. Мамки уже не было, а дядя Коля… С каким наслаждением он тогда его напинал! Наслаждение, правда, быстро схлынуло, и за ним открылась сосущая пустота. Потому и перебрался в Москву, послушал Мумрика. Повезло, люди его заметили, приставили к делу…

— Слышь, Костыль? — вклинился в его мысли Шуряк. — Ты это… тормозни. Облегчиться бы… Мутит меня.

— Точно! — добавил Репей. — Мне тоже отлить хотца.

Костыль послушно сбавил скорость. Вот и место подходящее нашлось — лесополоса почти вплотную примыкала к шоссе, отделенная от него лишь узкой полоской снега.

Разом хлопнули задние дверцы, страждущие товарищи выбрались на природу.

Костыль, конечно, не стал глушить мотор, на таком-то холоде. Фигня расходы, бензина почти полный бак.

Две темные фигуры скучно топтались у кромки деревьев, под светом фар. Долго они там колбаситься будут?

От нечего делать Костыль вынул из бардачка краснокожую паспортину давешнего физика.

Первая страница. Фотографии… Двадцать пять лет, потом сорок пять… Костылю показалось, что в салоне выключилась печка. Та-а-к… Фамилия, имя, отчество. Прописка. Брак… Первый штамп… второй… Дети…

Ему приходилось получать в лоб. Обволакивает тебя звенящей пленкой, и когда поднимаешься с земли, мир кажется ненастоящим. Но вот чтобы так… Так еще не случалось. Сердце… Он знал, конечно, что есть у него в организме такая штучка…

Костылев Михаил Николаевич, сорок девятого г.р., состоял в браке с гражданкой Сергеевой Людмилой Викторовной, разведен… Зарегистрирован брак с гражданкой Ольшевской Мариной Аркадьевной… уже десять лет как зарегистрирован… Дети… Костылёв Дмитрий Михайлович, восьмидесятого года рождения…

В шестнадцать лет, когда пришла пора получать паспорт, мамка все зудела, чтобы он взял ее фамилию. “Папа давно умер, ему без разницы. А мне приятно будет, продолжишь род…” Но он уже слишком привык откликаться на Костыля.

И фотки. Живого, постаревшего, в дурацких очках — не узнал, а тут — сразу. Спустя семнадцать лет…

И эти семнадцать лет разом булькнули в какую-то темную дыру.

Но руки знали, что делать. Резко вдавив педаль газа, он развернул машину, вырулил на пустынную встречную полосу.

Еще можно успеть! Ну сколько прошло? Не больше же получаса!

В боковом зеркальце он увидел две смешные, суматошно машущие фигурки. Плевать!

Он погнал. Здесь, на трассе, можно и сто пятьдесят выжать… да и в городе… в такую-то ночь… в Рождество…

“Папа, ну продержись, я быстро!” — на глаза наворачивались давно забытые слезы. — “Значит, и вправду? Значит, есть? Ну помоги ему… мне… нам…”

Впереди, во все небо, пылали звезды. Казалось, от каждой из них протянулись невидимые ниточки, и не бензиновый двигатель гнал машину, а именно притяжение этих тонких лучей. Синие, оранжевые, зеленые… будто на той, первой в его жизни елке… Но шарики больше не упадут, не разлетятся мертвыми осколками. Он поймет, он научится. Научится этой детской, этой звездной правде. Только бы не опоздать!

И он ничуть не удивился, когда звезды вдруг разрослись, превратившись в маленькое золотое солнце. Хотя, может, это просто из-за слез.


КАПЛАН Виталий

https://foma.ru/zvezdoyu-uchaxusya.html" target="_blank" target="_blank" target="_blank" target="_blank" target="_blank" target="_blank" target="_blank


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Новогодние истории
СообщениеДобавлено: 01 янв 2018, 22:55 

Зарегистрирован: 14 янв 2010, 01:04
Сообщения: 807
Святочные рассказы: Дар случайный…
Вложение:
x2.jpg.pagespeed.ic.u0Ial9wuh-.jpg
x2.jpg.pagespeed.ic.u0Ial9wuh-.jpg [ 50.4 Кб | Просмотров: 107 ]

В тот день город Полынск пронизывал сырой рваный ветер, слетевший с залитого дождями предгорья. Редкие машины размётывали колёсами снежную кашицу на привокзальной площади, в середине которой, раскачивая гирляндами, стояла новогодняя ёлка. Был вечер, кое-где зажглись фонари. Оставалось два часа до прибытия последнего поезда на Москву. В здании вокзала вместе с другими ожидая поезд сидел, изнывая от скуки молодой человек тридцати двух лет, оказавшийся в этом городке по делам фирмы, в которой работал, проводя свою жизнь, большей частью, в командировках. Теперь, когда он выполнил поручение, ему не терпелось поскорее уехать отсюда, чтобы успеть на Рождество в кругу знакомой компании. От чтения книжки, купленной им в газетном киоске, тянуло в сон.

Он вышел на улицу и направился в сторону небольшого кафе, прикрываясь плечом от хлеставшего моросью ветра. В кафе ему налили чашку горячего кофе.

— Вам с сахаром или без? — спросила его продавщица.

— Без, — ответил Сергей.

Кроме того, он купил себе несколько пирожков и салат, и встал за столик в углу, рядом с человеком в мокрой зелёной шляпе, жующим котлету. Было немного шумно. Возле дверей стоял с шапкой в руках мальчишка, явно переросший свою одежду, состоящую из лёгкой куртки и, похоже, бессменных, потрёпанных мальчишечьей жизнью брюк. Каждому проходившему мимо него он повторял виновато одно и то же: «Помогите нам, пожалуйста». Ему бросали мелочь, конфеты; кто-то сунул ему жевачку… Сергей допил кофе, поставил чашку на блюдечко. Своей семьи у него не было. Были встречи и расставания с женщинами, и может быть (вполне возможно) где-то жил сейчас на свете и его родной сын, такой же как этот мальчишка, о котором он ничего не знает…

Выходя из кафе он тронул его за плечо и сказал:

— Пойдём-ка.

На улице стало заметно темнее, но ветер стих.

— Ну, и зачем тебе деньги? — поинтересовался Сергей.

— На жизнь, — ответил мальчишка.

Отвечая на вопросы, он рассказал, что учится в пятом классе; что живёт вдвоём с мамкой, но она лежит больная, и что он хотел набрать им на Рождество немного денег…

Сергей повёл его в магазин.

— Макароны, крупа в доме есть? Рис нужен? — спрашивал он.

Мальчишка видно не ждал такого оборота событий, но спохватившись, кивнул.

— Так, дайте нам ещё чаю большую пачку, сахару килограмм. Нет, лучше два. Пачку масла… — диктовал Сергей продавцу.

Поначалу он покупал то, что ему представлялось самым необходимым. Потом, переходя от витрины к витрине, незаметно увлёкся, показывая на более дорогие продукты. Может быть, перед ним вставали картины того эффекта, который должны произвести его подарки в убогом жилище, где наверное давно позабыто о самом существовании подобных лакомств, и каким необыкновенным чудом предстанут они в глазах измученной нуждой и болезнями женщины? Может быть, это и подстёгивало воображение при выборе им продуктов, и его фантазия едва могла угнаться за разыгравшейся щедростью, заставляя называть среди прочего и коробку самых лучших конфет, и упакову с персиками, и даже шампанское… и остановиться в этом было чрезвычайно трудно. Наверное, он чувствовал себя волшебником.

Всё купленное поместилось в один огромный, но прочный пакет с пластмассовыми ручками. Сергей расплатился, и они направились к выходу.

— За собою следит, а сына одеть не может, — сказал кто-то про него за спиной.

— Так может он и не сын ему, — сказал другой.

— Да ты погляди — на одно лицо…

И правда, они были чем-то похожи.

Вышли и встали у перекрёстка. Сергей посмотрел на него.

— Донесёшь? — спросил, передавая пакет с подарками.

— Спасибо, — сказал мальчишка, принимая пакет.

Он ещё постоял с минуту, не зная как ему уйти теперь с таким богатством… неумело поклонился, и, повернувшись, побежал через дорогу на другую сторону улицы и дальше, к коробкам чёрных домов уже сливавшихся с чёрным небом, зияющих в нём квадратами жёлтых окон.

— С Рождеством! — крикнул Сергей вдогонку.



Откуда-то слышалась музыка. Сергей ещё побродил по городку, заглядывая с улыбкой в витрины, поговорил с большой белой собакой… Через полчаса посмотрел на часы и пошёл неспеша к вокзалу. Вдруг остановился, словно одёрнутый невидимою рукою. Полез в сумку, где лежал билет и его записная книжка, потом в нагрудный карман…

— Билет…

Билета на поезд не было. Подойдя к фонарю, стал он копаться в сумке, обследовал старательно все карманы. И всё бестолку.

— Что за чушь!

Все деньги, бывшие у него в куртке, до рубля, потратил он на покупку подарков. Хотя, в торце сумки, в маленьком отделении, должна находиться небольшая сумма, положенная им на всякий случай, вполне достаточная, чтобы её хватило на билет до Москвы. Заглянул и туда. Но пропали и деньги.

— Не понял, — сказал нахмурившись.

Он снова и снова рылся в карманах и перетряхивал сумку, до тех пор, пока ни пришло к нему окончательное осознание того, что так и есть: он остался теперь без билета и денег.

— Кто? И где? — спросил он себя.

По улице ходили люди, с виду ничего никогда не терявшие.

— Мальчишка не мог, это точно, — считал Сергей, — он и стоял-то всё время отдельно…

Действительно, мальчишка был ни при чём.

— Зелёная шляпа! Больше некому. Сумка висела с его стороны… а я ещё отходил от столика за салфетками.

Он резко развернулся, и на ходу поправляя сумку, направился к тому кафе. Скоро он уже подходил к нему. За его стеклом было видно нескольких посетителей, а в том самом углу над чьей-то фигурой маячила зелёная шляпа! Сергей ворвался в кафе и бросился к угловому столику. Но здесь его ждало полное разочарование. Шляпа оказалась чёрной, надетой на старика с длинным жёлтым лицом. Единственным зелёным пятном был невесть откуда и как прилепившийся к ней зеленоватый конфетный фантик. Не говоря уж о том, что этот старик был совершенно не похож на того типа, который жевал здесь свою котлету. Сергей протянул было руку к злополучному фантику, но старик так удивлённо посмотрел на него, что ему пришлось оставить своё намерение. Он осмотрел пол, ничего не найдя на нём, подошёл к продавщице и даже открыл рот, чтобы спросить её… но видно почувствовал, что всё бесполезно, и только махнул рукой. Выходя из кафе он опять увидел стоящего у дверей мальчишку…

Какое-то время Сергей смотрел на него, словно не веря своим глазам. Потом стал допытываться, в чём дело и что он тут делает, и куда подевались купленные им подарки? Где они?

— Бомжак украл, — ответил ему мальчишка.

— Какой бомжак?

— Они там… я шёл, а он говорит: «У тебя пакет дырявый». Я пакет поднял вот так, и тот сзади мне на глаза шапку надвинул и ударил сильно, два раза. А другой вырвал пакет из рук, я даже не видел… Я шапку скинул, а их нету. Никого! я даже не знаю, в какую они сторону делись…

— Понятно, — сказал Сергей.

Посмотрел на его распухшее ухо и вышел из кафе, с силою хлопнув дверью. Вряд ли он понимал, что сейчас происходит с ним. Он ругался. Он говорил так громко, что люди старались не обращать на него внимания, делая вид, что им слишком хорошо известно, в чём тут дело.

— Господи! ну, почему так? Что я сделал? За что мне такое?! За что я остался без денег, без всего! Разве я не сделал здесь доброго дела, чтобы хотя бы уехать из этого паршивого городка!..

Он едва успел вскинуть голову, увидев вдруг выросшего пред собою ангела. Воздух развевался над ним волнами.

— Я идиот! — крикнул ему Сергей. — Посмотрите на последнего идиота, который возомнил себя благодетелем, расщедрился на подарки сиротке! Да лучше бы я эти деньги…

Договорить он не успел. Лба его, как молния, коснулась десница ангела. И всё исчезло.



Он очнулся на вокзале, в зале ожидания, сидящим с сумкою на коленях, среди всеобщего терпения и молчания пассажиров. Первым делом проверил билет и деньги, все было на месте. Он встал, прошёлся по вокзалу. Пару минут постоял, глядя на мигающую огнями ёлку. До прихода поезда оставалось около часа и он не нашёл ничего лучшего, как пойти прогуляться по улице. Подошёл к небольшому кафе «стекляшке». В этот момент из приоткрывшейся двери кафе вырвался чей-то сердитый голос:

— Иди-иди отсюда, нечего тут прикидываться! Знаем, на что вы все собираете…

Затем чья-то рука вытолкнула на улицу бедно одетого мальчишку. Мальчишка как видно не очень этим расстроился, только вздохнул. Он стоял теперь на ступеньках у самого тротуара, обращаясь к прохожим:

— Пожалуйста, помогите нам.

Сергей нащупал в кармане мелочь и сунув ему в протянутую ладошку, направился в книжную лавку, находившуюся на противоположной стороне за рекламным щитом. Он уже подошёл к перекрёстку, собираясь перебежать на другую сторону, но что-то заставило его остаться на месте. Он медленно обернулся и посмотрел на мальчишку… Дальше Сергей повёл себя не совсем обычно: дважды проходил он мимо стоящего у кафе подростка, разглядывая его с интересом и одновременно в неком недоумении, как будто вспоминая о чём-то. Наконец он решительно подошёл к нему.

— Ну-ка, пошли, — сказал он.

— Куда? — спросил мальчишка.

— За подарками, — сказал Сергей.

— Не надо, лучше деньгами.

— Пойдём, пойдём…

Они зашли в тот же магазин и продавец обращался к ним так, словно принимал их за своих хороших знакомых. Сергей купил хлеба, крупы, чая, сахару, килограмм мандарин. Водил за собой мальчишку, да так и вышел на улицу, держа его за руку.

— Ну, иди, — сказал он, отдавая ему пакет с подарками, — это тебе.

— Спасибо, дяденька, — сказал мальчишка.

Повернулся и пошёл прочь. А Сергей всё стоял, почему-то не мог уйти, мешая входящим и выходящим из магазина… Всё следил за мальчишкой, как тот уходит от него в темноту, белея прижатым к груди пакетом.

— Постой! — крикнул Сергей.

Он догнал его широким шагом.

— Я провожу тебя.

Вместе они миновали опустевший безлюдный рынок и пошли к черневшим в небе домам. Они проходили мимо каких-то заборов, мимо школы, кружили по бетонным дорожкам… Вышли в замкнутый многоэтажками двор, пересекли заунывно скрипящую качелями площадку, вошли в последний подъезд. По тусклой лестнице поднялись на второй этаж и попали в квартиру. В квартире казалось не было ничего, кроме пропахшей лекарствами тишины. На кровати в углу лежала женщина, освещённая у изголовья лампой со столика. «Здравствуйте» — произнёс он довольно громко. Но никто ему не ответил. Мальчишка с пакетом молча стоял у него за спиной… «Не может быть..» — сказали ему вдруг в ответ. «Не может быть!» — сказал он, всматриваясь в её лицо. «Как ты меня нашёл?» — спросила она. «Не знаю, — ответил он, — но как ты здесь оказалась!» «Это долго рассказывать»… Он сел на стул, потому что не мог стоять. Он расспрашивал её, задавал ей дурацкие вопросы… рассказывал что-то о себе, оправдывался, забывал слова… Она слушала, отвечала ему, поднимая глаза… «Но как же? Но как же так?! — говорил он ей. — А кто же он?» Его дыхание сбилось… «Кто это?» — показал он на мальчишку. «Это твой сын». «Сын, — повторил он, — ну, да, сын, конечно!» «Мам, нам подарки купили» — сказал наконец мальчишка. «Подарки? — удивилась она, — какие?..» Он не знал, что делать с собой, он кричал: «Подарки! Какие там подарки!?» Он бегал по комнате: «Сейчас вам будут подарки! я быстро…» «Ты куда?» — привстала она. «Я сейчас, ты лежи, я сейчас… Я мигом!» «Не уходи, не надо ничего!» Но он не слышал. Он вылетел на улицу… Было бело от снега — такое чудо после слякоти и дождя, но он не заметил, ему теперь всё было чудо. Он летел, не чуя земли…

— У меня сын! У меня есть жена и сын!… — повторял он как заведённый…

И едва не столкнулся с ангелом.

Ангел стоял на его пути, белее снега и ярче блещущей с неба луны. У Сергея упало сердце.

— Нет! нет! — закричал он. — Это не сон! Ради Бога, не сон! Я прошу тебя… Ведь он же похож на меня!

— Не бойся, это не сон, — ответил ангел. — Только вот поезд уже ушёл, а магазины закрылись.

— Эх, жаль! Хотел купить к Рождеству. Сын! Понимаешь?! Жена и сын!

— На, держи, — протянул руку ангел и улыбнулся.

И Сергей увидел большой и прочный, набухший от покупок пакет с пластмассовыми ручками, из которого посверкивала головкой бутылка шампанского.


ЯКОВЛЕВ Максим
https://foma.ru/svyatochnyie-rasskazyi- ... jnyij.html" target="_blank" target="_blank


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Новогодние истории
СообщениеДобавлено: 07 янв 2018, 00:25 

Зарегистрирован: 14 янв 2010, 01:04
Сообщения: 807
НОВОГОДНЯЯ ИСТОРИЯ. ДОСТАВЩИК ПИЦЦЫ
Вложение:
91969771.jpg
91969771.jpg [ 328.83 Кб | Просмотров: 1 ]


Новый год Ира не любила. Не любила потому, что когда-то в детстве этот праздник не оправдал ее ожиданий.

Тогда Ира мечтала об огромном розовом плюшевом зайце. Сейчас она уже не помнит, почему именно розовом. Но помнит горечь обиды: детская мечта так и не осуществилась.

Три года подряд накануне Нового года девочка писала письма Деду Морозу с просьбой подарить ей зайца. К письму прилагался рисунок с изображением того самого зверя.

Но… Наступал Новый год, а под елкой лежал маленький плюшевый зайчонок не розового цвета. «Может, в этот раз Дед Мороз поймет, о какой игрушке я мечтаю», — думала Ирина, засыпая.

Проснулась она рано. Подбежала к елке – и заплакала. На нее смотрел плюшевый медведь. Ирина уже хотела идти в спальню. Остановилась. На кухне громко разговаривали родители.

Отец почти кричал, что, во-первых, игрушка стоит огромных денег, во-вторых, не бывает розовых зайцев, в-третьих, нечего идти на поводу у ребенка. «Это ей сейчас хочется зайца. А что будет через год, два?»

«Ничего не будет», — подумала Ира. Писем Деду Морозу она больше не писала…

Прошло 15 лет. Новый год Ира так и не полюбила, хотя и отмечала. На протяжении нескольких лет праздник встречала со своими подругами: Таней и Любой.

Местом чествования Нового года была квартира Таниных родителей. Они любезно предоставляли ее в распоряжение дочери, а сами отправлялись отмечать праздник на дачу.

Девушки заранее обговаривали, что хотят получить в подарок, и преподносили эти подарки друг другу. Радости особой нет, зато и разочарований нет.

Изюминкой новогодних посиделок было гадание. После боя курантов, выпив за наступивший год, девчонки откупоривали прошлогоднюю бутылку из-под шампанского, вытряхивали на стол ее содержимое.

Содержимое – записки-ответы на интересовавший девушек вопрос. Удивительно, что все сбывалось. Сначала они решили узнать имена своих суженых. Ирина в тот раз вытянула записку, из которой следовало, что имя ее суженого – Олег.

В тот же год она с Олегом и познакомилась. Следующим вопросом был такой: станет ли суженый мужем? Ирина получила положительный ответ. Ну, а в эту новогоднюю ночь девушкам предстояло узнать профессию будущего мужа.

Ира была против этого вопроса. Зачем? И так все ясно: если Олег – ее будущий муж, то с его профессией она знакома. Люба тоже недоумевала.

Но Таня переубедила их. Олегов много, а вот если уж и профессия совпадет, тогда точно он. Железная логика!

Записок было много. Ирина вспомнила, что всех больше старалась Татьяна. «Ну, спасибо тебе, подруга! Удружила!» — подумала Ира. Однако мысль свою не озвучила.

Наступил торжественный момент.

— Режиссер, — изрекла Люба.

— Бизнесмен, — провозгласила Татьяна.

— Доставщик пиццы, — прочла Люба.

Девчонки прыснули. Ирина сначала надулась, а потом тоже рассмеялась.
Как всегда, гениальная идея посетила голову Татьяны.

— Девчонки, а давайте закажем пиццу! Ну, чем черт не шутит.

— А давайте, — согласилась Ирина.


Открывать дверь пошла Ирина. На пороге стоял Олег.

— Ты???????? Доставщик пиццы????????

— Девчонки! С Новым годом вас! Иришку забираю. На сегодня это последний заказ. Ты не против?

— Нет.


— Почему ты не говорил, что развозишь пиццу?

— Это так важно для тебя? Ну, хочешь, откажусь от этого приработка. Хотя за сегодняшнюю ночь заработал прилично – почти ползарплаты.

— Не надо. А я даже и не знала, что есть такая профессия.

— Все. О работе забыли. С праздником!

Олег открыл багажник своей машины. Достал огромного плюшевого розового зайца.

— Так долго думал, что тебе подарить. А потом решил, что этот заяц прекрасно впишется в твою коллекцию плюшевых игрушек. Кстати, он чем-то похож на тебя.

— Как давно я не была счастлива в этот праздник… С детства…

Автор Наталья Берилова


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Новогодние истории
СообщениеДобавлено: 07 янв 2018, 00:37 

Зарегистрирован: 14 янв 2010, 01:04
Сообщения: 807
Эльфрин

Сказка для детей и взрослых

Давным-давно в одном далёком королевстве стряслась беда. В те времена подобные несчастья случались в далёких королевствах довольно часто. В пустынных горах неподалёку от столицы завёлся дракон. Ни один из рыцарей короля, ни все они вместе взятые ничего не могли с ним поделать.

Дракон был столь ужасен, что при виде него даже самый храбрый воин терял рассудок от страха и омерзения.
Очень скоро все рыцари королевства сошли с ума, и их пришлось запереть в сумасшедший дом. Дракон же продолжал бесчинствовать в своё удовольствие: жёг леса и пашни, отравляя воздух своим смрадным дыханием, и время от времени требовал на съедение девушку. С великой скорбью жители города исполняли его желание. В конце концов дракон обнаглел настолько, что приказал привести к нему королевскую дочь.
– Но у меня всего одна дочь! – вскричал несчастный король.
К счастью, принцесса была хорошей девушкой, и её любил не только отец. Многие придворные плакали вполне искренне, жалея бедняжку. Не говоря уже о служанках, которым принцесса за всю свою жизнь не отвесила ни одной оплеухи и не сказала ни одного грубого слова. Сердца женщин просто разрывались при мысли о том, что ждёт их прекрасную добрую госпожу. Дни напролёт служанки, проливая горькие слёзы, вспоминали и старые сказки, и жития святых, мечтая, чтобы кто-нибудь из легендарных воителей пришёл к ним в город и спас принцессу. Наконец, когда от горя и усталости их языки начали заплетаться, женщины вспомнили об эльфринах. Поскольку об этих существах знали далеко не все, служанки с большим интересом выслушали рассказ принцессиной кормилицы, которая, рассказав всё, что знала о них, вздохнула и промолвила:
– Сказочные они или нет, а больше нам надеяться не на кого!
Утерев глаза, смелая женщина встала и пошла прямо к королю.
В тот же день в королевском дворце состоялся совет. После того, как все сановники заняли свои места, король велел говорить самому старому придворному учёному.
– Так называемые эльфрины вовсе не сказочные существа, – произнес учёный. – Они такие же люди, как и мы с вами – я имею в виду их происхождение…
– Почему же их называют эльфринами? – спросил король.
– Тёмные, необразованные люди, Ваше Величество, дали им такое название. Образ жизни и род занятий налагает на эльфринов особый отпечаток, сообщая им таинственные свойства. Из-за этого их и путают с эльфами или феями, что является сущей нелепицей. Эльфы и феи существа хитрые, лукавые и далеко не всегда добрые, в то время как эльфрины…
– Даже если ваши эльфрины такие чудесные существа, – перебил кто-то, – разве они смогут нам помочь? Ведь наш дракон – само воплощенное зло!
– Именно с такими тварями эльфрины и сражаются, – ответил учёный. – Если вы позволите мне совершить экскурс в историю, я смогу всё объяснить…
Совершить экскурс король позволил, однако посоветовал учёному быть предельно кратким.
– Повинуюсь, Ваше Величество, – поклонился учёный. – Как вы, должно быть, знаете, в нашем подлунном мире идёт война добрых начал со злыми. К сожалению, в неё втянуты и люди. Большинство, правда, предпочитает не замечать этого обстоятельства. Но есть и те, кто сражается на стороне добра. Именно этих Небесных Воинов наш государь и решил позвать на помощь.
– Подождите, я еще ничего не решил, – буркнул король. – Сначала я хочу выяснить, чем я буду обязан так называемым Небесным Воинам, а проще – эльфринам за их услуги.
– К сожалению, эльфрины небескорыстны, – вздохнул учёный, – В нашем понимании. Кровь своих воинов они ценят высоко. Обычно взамен они требуют отдать им царского сына.
– Но у меня всего один сын! – возопил бедный король.
Придворные расходились с совета в полном смятении.
– Они, может, и защищают добро, – шептались они, – но, знаете ли, эти их небесные войны для людей крайне опасны! Недаром говорится: на войне как на войне… Уж лучше нам держаться от всего этого подальше…
Но держаться подальше не было возможности: дракон не давал. И король всё-таки принял решение.
Вложение:
elfrin_2.jpg
elfrin_2.jpg [ 434.22 Кб | Просмотров: 1 ]

В той же самой стране и даже почти что в столице жил мальчик. Звали его Иоганн Теодор Георг Михаэль. Он вовсе не был важной особой – просто в тех краях было принято давать по несколько имён даже самым бедным детям. А Иоганн Теодор был даже не самым бедным. У самых бедных детей нет родителей и крыши над головой, и им приходится просить милостыню под чужими окнами. А у Иоганна Теодора были и дом, и мама с папой.
Сколько у него было братьев и сестёр, Иоганн Теодор не знал, потому что не умел считать. Но лет ему было примерно столько же. Большая семья жила неподалёку от городских стен в небольшом ветхом доме на краю села, терпеливо несла тяготы жизни и, отличаясь трезвым рассудком, на лучшее не надеялась.
Каково же было её изумление, когда в один прекрасный день к старенькой хибарке подкатила карета с королевскими гербами! Важный придворный объяснил отцу и матери Иоганна Теодора, что Его Величеству королю было угодно усыновить первого встречного мальчика, который окажется на пути кареты после того, как она выедет из города. Этим мальчиком оказался Иоганн Теодор Георг Михаэль.
Он как раз возвращался домой из лесу с вязанкой хвороста за плечами. Придворный велел ему бросить хворост и сесть в карету. Карета отвезла его прямо во дворец.
У Михаэля дух замирал, когда его вели по широкой светлой лестнице. В тронном зале собралась целая толпа богато разодетых вельмож. Король, восседавший на троне, строго посмотрел на мальчика, и Михаэль растерялся настолько, что забыл даже поклониться.
– Подойди ко мне, дитя, – велел король.
– Как тебя зовут? – спросил он, положив тяжелую руку на голову мальчика.
– Иоганн Теодор Георг Михаэль, – дрожащим голосом отвечал мальчик, – но можно просто Мильхен… Ваше Величество, – сообразил добавить он.
– Можно просто «отец», – как-то грустно улыбнулся король, – и даже не можно, а нужно. Ты меня понял?
– Да, я понял… папа, – запнувшись, ответил мальчик.
– Прекрасно! – ещё грустнее улыбнулся король. – Итак, да здравствует принц Михаэль!
Придворные подхватили клич и бурно захлопали в ладоши. Михаэль заметил, что из-за трона выглядывает какой-то мальчик. Мальчик был разодет не менее богато, чем сам король, и, хотя у него на голове в настоящий момент не было короны, Михаэль догадался, что видит принца Виллибальда Христофора Фридриха Амадея.
– Здравствуйте, Ваше Высочество, – сказал Михаэль.
– Ты должен звать меня братом, – ответил принц Виллибальд. – Чтобы эльфрины не догадались, что ты не родной сын моего отца.
– Какие эльфрины? – удивился Михаэль.
– Злые, страшные эльфрины, – ответил принц. – Дракон ест девочек, а эльфрины – мальчиков. Они хотели съесть меня, но отец решил отдать эльфринам тебя…
– Вилльхен, что ты там говоришь? – обернулся король.
– Я не хочу к эльфринам! – закричал Михаэль. – Отпустите меня! Мне страшно!
Конечно, Михаэля никуда не отпустили. Король строго отчитал принца Виллибальда за то, что он пугает своего нового братика, а потом объяснил зарёванному Михаэлю, что эльфрины совсем не страшные, никого они не едят.
– Они просто хотели пригласить к себе в гости царского сына, – говорил король, – но Вилльхен не может поехать, ведь он – наследник престола, и ему не до развлечений…
– Ну кто тебя за язык тянул?! – шепнул он принцу Виллибальду, когда Михаэля уводили из тронного зала.

Столица и её окрестности бурлили от нетерпения. Вместо того чтобы заниматься обычными делами, люди собирались кучками там и сям и обсуждали новости.
– Значит, король уже позвал их?
– Повезло-то как! Не моего сыночка встретила за воротами проклятая карета!..
– Говорят, они такие страшные, что дракон сдохнет, как только их увидит!
– Что за напасть?! То дракон, то теперь ещё эти чудовища…
– А когда они приедут?
– А вдруг они уже приехали? Я слыхал, они могут делаться невидимыми. Стоят сейчас и слушают, что мы про них болтаем.
– Ай! Где?!
– Господи, а я их – чудовищами!..
Страх делал лентяек и бездельников еще более любопытными. Какие бы ужасы ни говорились о таинственных эльфринах, каждый житель города скорее бы умер, чем отказался посмотреть на них хотя бы одним глазком. Настроение в городе было скорее праздничное, нежели печальное, несмотря на приказ короля, который повелевал всем подданным облечься в глубокий траур.
– Пусть эльфрины видят, как мы горюем по принцу Михаэлю, – сказал король. – Ибо если мы будем веселы и беспечны, у них могут возникнуть подозрения…
Наконец условленный день настал. С раннего утра горожане попрятались в своих домах. Крепко заперев двери и ставни, они приникли жадными глазами к замочным скважинам и оконным щёлкам. Лишь самые отпетые сорванцы побились об заклад, что они первыми встретят эльфринов, и залегли в кустах у Главной дороги, в траве у городских стен и в тени за городскими воротами. У дозорных на стенах от пристального внимания слезились глаза.
Весьма удивительно, что при такой всеобщей бдительности приезд отряда Небесных Воинов горожане всё-таки проворонили.
Кто-то на одно мгновение отвернулся от замочной скважины – и увидал лишь хвост последнего коня. Кто-то заметил на стене противоположного дома тень воина в высоком шлеме – и случайно упал с табуретки. Сорванцы в кустах у дороги, в траве у стены и в тени за воротами заигрались в кости, а когда услыхали стук копыт и подняли головы, отряд уже скрылся из вида. Дозорные протёрли слезящиеся глаза – а отряд уже въезжал на площадь перед королевским дворцом.
А король сидел на троне и ждал, когда дозорные сообщат ему о том, что эльфрины подъезжают к городу. Вместе с королём в тронном зале находились принц Виллибальд, принц Михаэль, принцесса и все придворные.

Все сидели и молчали. В огромном зале царила такая тишина, что можно было бы услышать, как пролетит муха, если бы старательные слуги давным-давно всех мух во дворце не перебили. И зря. Молчание без единого звука было невыносимым. Михаэль не выдержал, встал и подошел к окну. Уткнувшись лбом в прохладное стекло, он стал смотреть наружу.
«Какие красивые солдаты у нашего короля! – подумал мальчик, глядя на вереницу всадников, проезжавшую под окнами. – Тот, что впереди, и сам одет как король, и лошадь его покрыта золотой попоной. Ах, какая лошадь! Вороная, в белых чулочках и с белой мордой – сразу видно, добрая лошадка. Горячая, но добрая…»
Тут всадник, похожий на короля, поднял голову и посмотрел прямо в окно, у которого стоял Михаэль. У всадника было такое весёлое лицо, что мальчик невольно улыбнулся. А всадник помахал ему рукой.
Ехавшие следом два воина, увидав, что командир кому-то машет, обернулись тоже. От их улыбок Михаэлю стало так радостно, что он чуть не рассмеялся.
Следующие двое всадников уже не поражали взгляд роскошью одеяний, и попоны их лошадей были вышиты не золотом, а серебром. Но в их глазах сиял свет утренней зари, хотя и утро, и полдень уже миновали.
Всё новые и новые всадники проезжали перед Михаэлем, и его сердце билось всё горячее. Следом за офицерами ехали простые солдаты. Они не махали принцу рукой, но их взоры были полны столь пламенного привета, что Михаэль жмурился, как котёнок на солнцепёке.
Последними ехали новобранцы. Они почтительно склоняли головы перед названым принцем. Они не поднимали глаз на окно, и Михаэль был этому рад: его восторг и так был уже слишком велик и не помещался внутри, а лился наружу слезами счастья.
Замыкал колонну бедно одетый юноша на белой крестьянской лошадке. Сначала Михаэлю показалось, что у него даже нет оружия.
«Только из деревни, прямо как я!» – подумал мальчик, и его сердце сжалось от умиления: таким родным показался ему юный новобранец.
Михаэлю страстно захотелось увидеть его лицо.
«Я тут! Посмотри на меня!» – мысленно умолял его Михаэль, но скромный юноша проехал мимо, так и не подняв светлой, как лён, головы.
Михаэль смотрел ему вслед, всё сильнее прижимаясь к стеклу… и тут в тронный зал, гремя железом, влетел стражник с выпученными глазами.
– Они здесь! – крикнул он, позабыв какие бы то ни было правила придворного этикета.
– Кто?! Что?! Как?! – вскочил с трона король.
А они уже входили в зал. Впереди – в высоком шлеме, бархатном плаще и драгоценных доспехах – предводитель, тот самый, похожий на короля. За ним еще двое, и еще, и еще… Последним в зал вошёл светловолосый юноша и смиренно остановился у самых дверей.
– Эльфрины! – завопил, не помня себя, король и бросился вон из зала.
За ним, потеряв от страха голову и теряя по дороге кошельки и туфли, устремились придворные. К счастью, обошлось без давки: дверей в зале, кроме той, через которую вошли эльфрины, было предостаточно. В конце концов, перед Небесными Воинами остался стоять один Михаэль.

– Куда это они все убежали? – весело спросил предводитель эльфринов, скидывая роскошный плащ и отдавая шлем одному из офицеров.
Голос у Небесного Воина был бодрый и звонкий, как боевая труба. Он тряхнул головой, рассыпая по плечам каштановые кудри, и уселся в кресло, которое поднесли ему двое солдат.
– Садитесь, мой принц, – предложил он Михаэлю, и мальчик обнаружил, что позади него уже стоит точно такое же кресло.
– Неужели вы и есть эльфрины? – недоверчиво спросил Михаэль. – А все говорили, что вы страшные…
– Ха-ха-ха! Конечно, мы страшные! – рассмеялся предводитель. – А ты как думал? Мы же воины!.. А ты, как вижу, нас не боишься?
– Нет, – признался Михаэль.
– Всё правильно, – кивнул эльфрин. – Ведь ты царский сын и наш следующий король.
– А сейчас кто у вас король? – спросил мальчик.
– Я, – улыбнулся эльфрин.
Конечно, Михаэль с самого начала так и подумал. Но без шлема и плаща предводитель эльфринов выглядел совсем иначе: человек как человек, и чудесного ничего в нём не было.
– Извините, Ваше Величество, – сказал Михаэль, поднимаясь с кресла, – я не знал…
– Сядь! – снова рассмеялся король эльфринов. – Какое я тебе Величество? Наше Величество – вон оно стоит…
Вложение:
elfrin_3.jpg
elfrin_3.jpg [ 383.36 Кб | Просмотров: 1 ]

Король махнул рукой, и, к великой радости Михаэля, юноша, стоявший у дверей, подошёл к своему повелителю и преклонил колено перед его креслом. Вот кто действительно был сказочным существом! На Михаэля он не взглянул, но мальчику показалось, что эльфрин видит его лучше всех, и знает, как лучшего друга, и думает о нём, как брат. Одна из его мыслей коснулась Михаэля легонько, как сквознячок – и в ней мальчик увидел себя: он сидел рядом с эльфрином и был счастлив, как никогда в жизни…
– Да, пожалуй, – согласился король эльфринов. – Я поручу принца тебе.
Тогда юноша поднялся и, подойдя к Михаэлю, преклонил колено уже перед ним. Достав из простых, ничем не украшенных ножен меч, он положил его у ног мальчика. Клинок сиял, словно отражая луч солнца. Хотя за окнами было пасмурно.
– Ты принимаешь нашу дружбу, принц Михаэль? – строго спросил король в наступившей тишине.
Коленопреклонённый эльфрин наконец-то поднял голову и взглянул на Михаэля. Вот, почему так сияет обнажённый меч! Он лишь отражает свет этого лица – такого кроткого и прекрасного. От взгляда чудесных глаз – глубоких и ласковых, как само небо, теплеет холодная сталь…
– Да! – вскочив с кресла, Михаэль бросился к прекрасному юноше и крепко обнял его…
И упал в океан света и радости. Михаэль скакал по золотым-золотым рассветным облакам, конь, послушный, как мысль, обгонял утренний ветер, и плащ, как крылья, реял за спиной мальчика, а султан шлема почти касался самых ярких, последних звёзд… У Михаэля закружилась голова…
– Осторожнее! – донёсся словно издалека голос короля эльфринов, и мальчик очнулся.
Его новый друг стоял перед королём, смиренно выслушивая выговор.
– Потише мечтай, – строго говорил король. – Как знать, может быть, ничего этого не будет…
Король эльфринов печально вздохнул, но тотчас взял себя в руки.
– Ладно, господа, завтра в бой, а сегодня всем приказываю отдыхать. Вольно, разойдись!..
… На рассвете тронный зал осторожно прокрались двое королевских шпионов. Они хотели выяснить, что поделывают эльфрины. Но когда шпионы проникли в зал, там никого не оказалось. Только в одном из кресел, свернувшись клубочком и счастливо улыбаясь, сладко спал принц Михаэль.

– Напугали до полусмерти, а потом исчезли, как призраки! – с досадой говорил король. – Вот вам и Небесные Воины! Может быть, они струсили и сбежали?
– Нет! – воскликнул принц Михаэль, с трудом протолкавшись к трону сквозь толпу придворных. – Они уехали сражаться с драконом!..
Мальчик замолчал. Его сердце тоскливо сжалось.
– Хм, хотелось бы верить, что ты говоришь правду! – пробормотал король.
В тот же миг в зал вбежал запыхавшийся дозорный.
– Простите, Ваше Величество, – проговорил он, с трудом переводя дух. – Но там такое творится!..
Словно в подтверждение его слов, пол тронного зала вздрогнул, как от землетрясения. Впрочем, задрожал не только дворец: весь город заходил ходуном от подвалов до самых крыш, причиняя кучу неприятностей горожанам. Кто-то, собираясь спокойно позавтракать, только-только приготовил себе бутерброд – и с перепугу уронил его. Бутерброд, конечно же, упал маслом вниз. Кому-то горячий чай выплеснулся прямо на колени…
– Опять эти эльфрины! – недовольно вздохнули горожане. – Нашли время затевать сражение, ничего не скажешь!..
Поскольку завтрак всё равно был испорчен, все устремились на городские стены. Король со свитой направился туда же. Михаэля король взял с собой, а следом, тайком от отца и воспитателей, увязался принц Виллибальд.
Стоя на городской стене и глядя на клубящийся вдали чёрный дым, Михаэль цепенел от горя. Он не видел ни дракона, ни эльфринов, но, судя по тому, как содрогалась земля, бой был ужасен.
– А дракон-то наш – крепкий орешек! – неожиданно сказал король, опуская подзорную трубу. – Сколько они уже с ним возятся!..
Придворные, уловив королевское настроение, с готовностью захихикали. Они и сами радовались, что на грозных эльфринов нашлась управа. Ведь по милости этих чудовищ все они, от короля до последнего слуги, всю ночь протряслись от страха, забравшись под кровати…
Михаэль, услыхав смешки, вырвался из рук придворного воспитателя и бросился прочь.
Он выбежал за городские ворота и остановился в отчаянии на пустынной дороге. Нет, до поля боя ему не добежать. Придется стоять здесь, терзаясь страхом за друзей… Неужели дракон и впрямь так силён, как говорят люди на стене?! В таком случае дело плохо: ведь Небесные Воины никогда не отступают. А значит, они погибнут все – и весёлый красавец король, и его верные офицеры, и простые солдаты, чьи глубокие глаза сверкают, как звёзды, и…
– Нет! Нет! Нет! – закричал Михаэль, падая на колени. – Он не может умереть! Он обещал, что мы никогда не расстанемся!..
Вложение:
elfrin_4.jpg
elfrin_4.jpg [ 503.37 Кб | Просмотров: 1 ]

Весь вчерашний вечер его новый друг эльфрин рассказывал мальчику о будущем, о таинственной и прекрасной жизни. Эльфрин не мог сдержать своей радости за Михаэля, и мальчику казалось, что даже воздух вокруг него искрится от счастья. Король с улыбкой поглядывал в их сторону. Лишь один раз повелитель эльфринов не удержался от замечания – когда прекрасный друг Михаэля словно нехотя упомянул о подвигах, которые, впрочем, не так трудны, как кажутся…
– Вы не больно-то его слушайте, Ваше Высочество, – сказал король, отозвав мальчика в сторонку. – Не то, чтобы он обманывал вас – Небесные Воины всегда говорят правду. Просто ему самому уже никакой подвиг не труден и никакой труд не страшен. Но поначалу всем бывает нелегко. Жизнь у нас суровая – всё-таки мы на войне…
– С вами мне не страшно, – сказал мальчик. – Я теперь, наверно, по-другому жить и не смогу…
Король внимательно посмотрел на него.
– Запомни свои слова, принц Михаэль, – сказал он.

«Я помню свои слова! – клялся Михаэль, глядя сквозь слёзы на пустую дорогу. – Я не хочу остаться один! Вернитесь, пожалуйста!..»
Земля вздрогнула в последний раз и… успокоилась. Чёрный дым за горизонтом посерел, потом побелел и растаял. Далеко-далеко впереди на пустой дороге показались всадники…
Михаэль бросился вперед. С каждым шагом он всё лучше видел приближающийся отряд. Видно, что воины смертельно устали, многие, должно быть, ранены – еле держатся верхом… Михаэль остановился, как вкопанный. Одна лошадь шла без всадника – вороная лошадь с белой мордой. Бархатный плащ был перекинут через пустое седло.
Отряд остановился.
– Доброе утро, мой принц, – сказал один из старших офицеров, и Михаэль встрепенулся: это был голос короля!.. Бывшего короля.
– Не узнал? – спросил он.
Михаэль молча помотал головой. Бывший король действительно сильно изменился. И глаза, и улыбка – всё стало иным. Вот теперь он, хотя и немножко, но всё-таки стал походить на эльфрина.
– Я очень боялся, – промолвил бывший король. – Это была моя первая битва. Но, к счастью, я выдержал. Теперь я не король, а герцог. Надеюсь, когда-нибудь мне удастся стать простым солдатом.
Михаэль ничего не понимал.
– У нас всё по-другому, – объяснил герцог. – Тому, кто сильнее всех, уже не нужны все эти игрушки…
Герцог развёл руками, показывая на золочёные доспехи и меч в драгоценных ножнах.
– Но стать святым сразу нельзя, – добавил он. – А так хочется поскорее оказаться там, среди последних, которые на самом деле – первые…
Михаэль посмотрел в конец отряда… и его сердце упало. Своего друга он не увидел. На белой лошадке ехал другой эльфрин.
– А где же… – начал было Михаэль, но договорить не смог, потому что ему всё стало ясно.
– Не хочу! – прошептал он, садясь прямо на дорогу. – Не хочу…
«Он сказал, что мы никогда не расстанемся! – подумал мальчик. – Он обманывал…»
– Эльфрины не лгут, – строго проговорил герцог. – Ты же знаешь, что смерть – это не конец. Тем более смерть в бою…
– Нет… – повторил Михаэль.
«Так нечестно. Он был самым лучшим. Пускай бы погиб другой…»
– Да, он был лучшим, – сказал герцог. – И справиться с вашим драконом мог только он.
– Неправда…
– Михаэль, – герцог грустно покачал головой, – твоим другом он был всего полдня, а мы лишились брата. Чья скорбь сильнее?
– Что-то я не вижу, что вы скорбите!
– И не увидишь! Тебе не дано заглядывать в наши сердца, если мы того не хотим. Твоя же душа обнажена перед нами, я вижу в ней не только скорбь, но и упрямство. Ты думал, что всё будет так, как ты себе представлял, а вышло иначе. Ты отступаешь перед первой же трудностью. А что будет дальше?
В глубине души Михаэль чувствовал, что герцог прав, но признаться в этом… о нет! Это было невозможно! И он растравлял свою рану, как мог.
– Где вы его похоронили? – плача злыми слезами, спросил мальчик.
– Мы не хороним павших…
– Значит, вы его оставили… на корм воронам… какие вы жестокие!.. Значит, вы просто притворялись добрыми, а на самом деле, вы… Вы ужасные бессердечные создания!..
Михаэль и сам чувствовал, что его несёт совсем не в нужную сторону, но остановиться не мог.
Герцог выпрямился в седле, подбирая поводья.
– Оставим разговоры, – устало промолвил он. – Принц Михаэль, ты едешь с нами?
– Помилуйте, господин! – на дорогу, откуда ни возьмись, выбежали родители Михаэля. – Сжальтесь над бедными людьми! Этот мальчик вовсе не царский сын! Король обманул вас!..
– Михаэль, ты едешь? – словно не услышав, повторил герцог.
– Не поеду! – упёрся мальчик;
«Вот если бы он заставил меня поехать» – подумалось ему.
Герцог лишь тяжко вздохнул.
– Мы никого не заставляем, – сказал он. – Мы не можем лишить тебя права выбора. Так что, Михаэль, ты едешь или нет?
Михаэль уже раскаялся и хотел сказать «да», но губы шепнули еле слышно:
– Нет!.. – и тотчас же он понял, что этот миг был последним…
Герцог посмотрел на него непередаваемо скорбным взглядом.
– Горе этому мальчику, – сказал он. – Горе этому городу. Горе королю, пытавшемуся обмануть эльфринов.
От его негромкого печального голоса вздрогнула земля. Родители Михаэля, полумёртвые от страха, повалились ниц. Даже Михаэль зажмурился… А когда открыл глаза, на дороге перед ним никого не было.

Когда Михаэль вернулся в свой ветхий домишко, его бабушка заплакала от счастья.
– Живой-здоровый! – всплеснула она руками. – А чего ещё-то желать благоразумному человеку?
Под старость она почти ослепла и не увидела, какое расстроенное лицо было у внука.
А город тем временем готовился к празднику. Улицы украшались цветами, на кухнях готовилось угощение, на дворцовой площади устанавливали машины для фейерверка. В домах царила суматоха: женщины сбивались с ног, стараясь одеться понаряднее, ведь такого торжества город ещё не видел. Шутка ли – от дракона избавились!.. Мужья сбежали от греха подальше и попрятались в винных погребах. К вечеру каждый из них был уверен, что дракона победил именно он, а эльфрины всем только приснились.
Праздник начался в сумерках. Небо зажглось разноцветными сполохами, музыка загремела на всю округу. Сначала из дома сбежали сёстры Михаэля, следом отправились братья. Наконец и папа с мамой тоже решили прогуляться. Дома осталась только старая бабушка, которая была не только подслеповата, но и слышала неважно. Шум праздника не мешал ей тихонько дремать в уголке у очага.
А Михаэль пытался заснуть и не мог. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним появлялся герцог эльфринов. И сердце мальчика снова и снова вздрагивало от грозных слов и грустного взгляда… Михаэль не выдержал, встал с постели и вышел на крыльцо.
Вложение:
elfrin_5.jpg
elfrin_5.jpg [ 422.6 Кб | Просмотров: 1 ]

Праздник был в самом разгаре. Фейерверки сверкали, музыка гремела, изредка с городских стен бабахал салют… А с дальних холмов дул печальный, холодный ночной ветер.
«Они предупреждали, что я уже не смогу жить так, как раньше», – с безнадёжной тоской подумал Михаэль.
«Да нет, это же я сам сказал!..» – вспомнил он.
Мальчик сел на крыльцо и заплакал. Заплакал, как взрослый – понимая, что от слёз легче не станет, и следом за горем уже не придёт радость. Он упустил свой праздник. Так, приткнувшись к дверному косяку, он и задремал.
И во сне он увидел его. Его друг эльфрин был жестоко изранен, но та боль, что жила в его взоре, была стократ тяжелее, чем боль от ран.
– Что же ты наделал, Михаэль! – чуть слышно проговорил воин. – Что же ты наделал!..
– Я теперь проклят, да? – с замиранием сердца спросил мальчик.
– Проклят? Но мы никого не проклинаем!
– Но герцог сказал «горе этому мальчику»!
– Ты мог стать Ангелом, но не стал им.
– Ещё он сказал «горе этому городу», а город веселится и празднует…
– Не до праздника ему будет в день Последней Битвы, когда у него не будет защитника.
– Ещё было сказано «горе королю»!..
– Чужие грехи пусть тебя не касаются.
– Мы с тобой больше не увидимся, да?.. – упавшим голосом произнёс мальчик.
– Я никогда тебя не оставлю, – ответил эльфрин, – ведь наш король отдал тебя мне. А вот увидишь ли меня ты, узнаешь ли…
Голос эльфрина звучал всё тише и тише, и сам он таял, как утренний туман. Михаэль бросился к нему… и проснулся.
Была уже глубокая ночь. Михаэль совсем озяб и вернулся в дом.
Вложение:
elfrin_6.jpg
elfrin_6.jpg [ 466.79 Кб | Просмотров: 1 ]

До утра веселился освобожденный город. До утра проплакал в подушку принц Михаэль.
Но вот утро настало. Праздник кончился, и народ возвратился к своим ежедневным заботам. Михаэлю тоже пришлось встать и пойти в лес за хворостом, как обычно.
А когда он шёл назад, он снова увидел королевскую карету. Карета свернула с дороги в сторону его дома. Михаэль бросил свой хворост и побежал следом.
Карета действительно остановилась около его дома. Михаэль видел, как из кареты вылез нарядный придворный и вошёл в дом. Когда же мальчик наконец добежал до дома, придворный уже вернулся в карету и велел трогать. На Михаэля он даже не взглянул.
Михаэль вошёл в дом и по лицам домочадцев понял, что случилось нечто очень важное. У Михаэля промелькнула мысль, заставив его колотящееся после бега сердце забиться ещё сильнее: мальчик подумал, что эльфрины вернулись…
– А вот и Мильхен! – воскликнул отец, – Вот и наш кормилец!
Почему-то Михаэлю показалось, что отец сердится на него. Из-за чего? Ах да, он же не принёс ни веточки хвороста!
– Я оставил хворост у дороги, – сказал мальчик, – я сейчас за ним схожу!
– Нет, сынок! Никакого больше хвороста тебе носить не придётся! – улыбнулся отец. – И матери больше не придётся полоть сорняки и крапиву! И сёстрам и братьям не нужно больше трудиться в поте лица! Смотри, что привёз нам первый министр Его Величества!
С этими словами отец открыл лежащий на столе кошель, который Михаэль сначала не заметил. На стол заструился поток золотых монет.
– Король наградил тебя за помощь, – объяснил отец. – Ещё он подарил нам дом в городе с мебелью и прислугой, так что мы сегодня же переезжаем в новое жилище!
В доме поднялась суматоха. Все кое-как подкрепились (отец сказал, что они в последний раз едят чёрствый хлеб без масла) и начали перебирать вещи, которые будут нужны в новом доме. Таких вещей почти не оказалось, даже праздничные платья сестер, бережно хранившиеся в сундуках, уже не казались никому нарядными. Отец запряг в хорошую крепкую телегу немолодую уже лошадку, добрую свою помощницу, но и лошадка и телега в свете золотых монет выглядели убого. Отец решил продать их на ближайшей ярмарке, а пока делать нечего – пришлось ехать на том, что есть.
Городской дом показался новосёлам просто сказочным дворцом. Поначалу все чувствовали себя как гости и стеснялись своей более чем скромной одежды: слуги были одеты куда лучше. Пришлось потерпеть, пока портные шили новые платья, плащи, камзолы и всё прочее. Впрочем, ждать пришлось недолго: портные получили двойную плату за срочность заказа.
Так для семьи Михаэля началась новая жизнь. Сестёр посадили за пяльцы и клавесин, мать распоряжалась по хозяйству (из неё получилась строгая домовладелица, слуги боялись попадаться ей под руку). Мальчиков отец отдал в школу, а сам занялся торговлей. Торговал он удачно, и вскоре сделался одним из самых богатых людей в королевстве. Потом к тому же делу он определил выросших сыновей; Михаэль, достигнув двадцатилетнего возраста, стал торговцем лошадьми.
Это занятие было ему по душе. Во-первых, он любил лошадей, во-вторых, ему приходилось много путешествовать. В отличие от прочих купцов, ему нравились путешествия. Михаэля неудержимо тянуло за горизонт. Ему казалось, что он вот-вот заглянет куда-то, где раскрываются все тайны и разрешаются все загадки бытия. Но каждый раз его постигало разочарование. Чужие города только издали напоминали сказочные замки, а стоило подойти поближе – вся таинственность и прелесть рассеивалась без следа. Впрочем, Михаэль вырос достаточно практичным человеком, чтобы сильно не расстраиваться из-за этого.
Вскоре отец и сыновья были представлены ко двору государя и получили звания Поставщиков Его Величества. То была великая честь и ответственность. Отец поставлял королю вина, сыновья – кто приправы и пряности, кто сладости, кто шёлк и бархат. А Михаэль сделался главным конюшим короля.
Теперь не он ездил за товаром, а сам товар шёл к нему, и из сотен прекрасных лошадей он выбирал прекраснейших, так что королевская конюшня не имела себе равных.
Но сам король не интересовался этой стороной своего богатства. Лошадей он покупал не для себя, а для своего сына Виллибальда, который с детства увлёкся лошадьми. Однажды, проходя по конюшне и осматривая её драгоценных обитателей, принц Виллибальд вздохнул:
– Хороши эти лошади, но нет среди них ни одной достойной меня!
– Но на таких лошадях ездят только короли или султаны! – почтительно поклонился Михаэль.
– А я хочу такую же, как у эльфринов! Ведь вы помните, какие у них были лошади?
– Да, что-то я такое припоминаю, – кивнул Михаэль, – словно это был сон или сказка…
– Словом, найдите мне такую лошадь! – сказал принц Виллибальд. – А пока не найдёте, не смейте показываться мне на глаза.
И пришлось Михаэлю снова отправляться в путь. Стараясь угодить принцу, он снова и снова пытался припомнить эльфринов и их лошадей. И память его оживала, оживала и его тоска, от которой плакал он в детстве и которую пытался забыть в юности. И однажды на корабле ему приснился сон: он увидел своего бывшего друга-эльфрина. Эльфрин лежал на выжженной драконьим пламенем земле, израненный, умирающий, и просил: «Михаэль, услышь меня! Вспомни меня!»
Михаэль проснулся в своей каюте, и подушка его была мокрой от слёз, а корабль уже пристал к берегу.
Михаэль уже не раз был в этом городе, ибо в этой столице степного княжества кони были самых чистых кровей. Сойдя с корабля, он отправился прямо на конный базар.
Каких только лошадей тут не было! Михаэль уже три часа бродил по базару, отмахиваясь от назойливых продавцов. Он устал и страшно хотел пить – жара стояла нешуточная. Похоже, нужной лошади тут нет…
Михаэль решил вернуться на корабль. Он прикидывал в уме, сколько стран ему ещё нужно объездить, и думал, в какую ехать сначала, как вдруг кто-то дёрнул его за рукав.
– Хотите посмотреть мою лошадку?
Михаэль обернулся. Перед ним стоял горбатый старичок.
– Здесь недалеко…
Усталый Михаэль покорно разрешил отвести себя к шатрам на окраине базара. Там старичок сначала дал ему воды, а потом уже пригласил в шатёр. В шатре стоял конь… Сердце у Михаэля подпрыгнуло и забилось часто, словно от бега. Он узнал его, узнал коня короля эльфринов! Вороного, в белых чулках и с белой мордой, с горящими глазами, с воздушной гривой и пышным хвостом – впрочем, все слова меркли перед его красотой. Михаэль чуть не заплакал.
– Хорош конь? Стрелу обгоняет! Огонь, а не жеребец! Для тебя держал, никому не показывал! На него все короли и принцы зарились, а я тебе продам! – расхваливал свой товар старичок, и загнул такую цену, что у Михаэля глаза полезли на лоб.
– Так я же не только коня тебе продаю! – сказал старик. – Я тебе его вместе с конюхом продаю! Эй, где ты там, бездельник!
В шатер зашёл юноша лет шестнадцати и, поклонившись, застыл с опущенной головой.
– Да не нужен мне конюх! – сказал Михаэль, рассматривая светлую льняную макушку. – Будто нам во дворце конюхов не хватает!
– Так ведь с этим конём не каждый поладит! – гнул своё продавец. – А мальчишка ловкий, хоть на конюшне, хоть где работать сможет!
– Ладно, я согласен, – махнул рукой Михаэль.
Вложение:
elfrin_7.jpg
elfrin_7.jpg [ 471.43 Кб | Просмотров: 1 ]

Принц Виллибальд был доволен. Он щедро наградил Михаэля и, горя нетерпением, велел немедленно седлать красавца коня.
– Мой господин! – вдруг заговорил юноша-раб, обращаясь к принцу. – Вам нельзя садиться на этого коня! Этого коня купил вот этот господин!
Юноша показал на Михаэля. Принц рассмеялся.
– А это существо, оказывается, говорящее! Забавно! Я-то думал, что это палка от метлы!
Конюхи принесли нарядное седло с драгоценной уздечкой и попытались было надеть всё это на коня, но он встал на дыбы, не давая к себе прикоснуться.
– Что вы там возитесь? – рявкнул принц. – Вы что, никогда лошадей не видели?!
– Позвольте мне, господин, – сказал юноша.
Он вошёл к разъяренному коню, и тот мгновенно присмирел. Юноша спокойно надел на него седло и уздечку и вывел из стойла.
– Вам всё равно нельзя садиться на него, мой господин, – повторил он. – Это конь короля эльфринов!
Но принц вытянул раба хлыстом и взлетел на коня. Конь заржал, заплясал на месте и вдруг рванулся к воротам конюшни, которые, на счастье, были открыты.
– Откуда ты знаешь про эльфринов? – спросил Михаэль.
– Слышал от людей, – ответил юноша, глядя в землю.
С тем они и расстались. Михаэль пошёл домой (у него, как у всех братьев, уже имелся собственный дом), поужинал и уже готовился отойти ко сну, как в его двери громко постучали.
– Именем короля! Откройте!
Перепуганная служанка бросилась открывать. За дверью стояли стражники.
– Иоганн Теодор Георг Михаэль! Вас приказано немедленно доставить во дворец Его Величества!
– Что-то случилось? – спросил Михаэль, снимая домашний халат.
– Случилось, – мрачно отозвался стражник. – Лошадь, которую вы купили, убила принца Виллибальда и ускакала неведомо куда.

Во дворце царил полный переполох. Бегали слуги, служанки громко плакали, доктора хранили невозмутимый вид. Стражник немного преувеличил новость: принц Виллибальд не погиб, но был недалеко от смерти.
Михаэля отвели в покои старого короля.
– Что вы наделали! – закричал король, едва увидал Михаэля. – Что за чёрта вы купили моему бедному мальчику?!
Бедному мальчику было уже за тридцать, как и Михаэлю.
– Государь, но принц желал иметь коня такого же, как у эльфринов…
– Ах, они всё-таки дотянулись до моего сына! Проклятые эльфрины! Горе мне, горе! Ступайте прочь с глаз моих! И лучше вам больше не появляться в моём городе!
Михаэль поклонился королю и отправился домой – надо было готовиться к отъезду.
Странно, но на городских улицах в этот поздний час было полным-полно народу. Михаэль сначала удивился, а потом всё понял. Горожане стояли кучками и горячо обсуждали новость: принц Виллибальд убился, упав с лошади.
– Принц ещё ни разу не падал!
– Но эта, говорят, зверюга страшная!
– Говорят, она огнём дышит!
– И может перескочить городскую стену!
– А хозяин её – бес из преисподней!
– Да, страшный, чёрный, как эфиоп!
– Король его сразу в темницу велел. Нешуточное ж дело, не на кого-нибудь, на наследника покусился.
– Когда его казнить-то будут, не знаете?
– Король велел завтра!
– И в самом деле… Чего тянуть-то?

Михаэль понимал, что самое умное сейчас – это поскорее собрать вещички поценнее и убраться из города подальше. Глядишь, одной казнью король не утешится… И наоборот, самое глупое – делать то, что пришло ему в голову.
– Чем могу служить? – спросил Михаэля старший тюремщик.
– Мне… того, который… чья лошадь вчера… – пробормотал, смущаясь, Михаэль.
– Нет, к нему мы не пускаем, – сказал тюремщик, – а зачем вам его видеть, позвольте полюбопытствовать?
Михаэль замешкался – он не успел придумать благовидного предлога. И потому сказал правду. По крайней мере, большую ее часть:
– Понимаете, я вроде как виноват перед ним. Это ведь из-за меня он тут оказался, в нашем королевстве. Я купил для принца коня… вместе с конюхом. Ну и мне хочется… чтобы ему было сейчас не так одиноко. – Он не стал говорить про то, что слова юноши об эльфринах не давали ему покоя. Вместо этого спросил:
– Это ведь правда, что его… завтра?
– Да, на рассвете. Зрелище будет хорошее, – довольно улыбнулся тюремщик.
– Значит, мне нельзя с ним поговорить? – печально вздохнул Михаэль,
– К сожалению. Вот если бы вы тоже были арестованы…
– Так арестуйте меня! – попросил Михаэль, кладя на стол тюремщика туго набитый кошелек.
– Скажите, вы… как бы это выразиться… в своём уме? – после недолгого молчания поинтересовался тюремщик.
– Абсолютно! – Михаэль и сам весьма в этом сомневался, но заставил свой дрожащий голос звучать как можно увереннее.
– И за что же мне вас арестовывать? – спросил тюремщик.
– За попытку дачи взятки должностному лицу, – предложил Михаэль.
– Гм… Ну ладно, пойдёмте, воля ваша, – сказал, пряча кошелёк и поднимаясь из-за стола, тюремщик. – Сами понимаете, детишек кормить надо… Вам кандалы надевать или как?..
Вскоре Михаэль очутился в камере-клетке, всё убранство которой состояло из двух охапок соломы. Ему принесли кусок черствого хлеба и кружку воды.
Михаэль осторожно присел на солому. Напротив него ничком лежал жестоко избитый паренёк. Кажется, он был без сознания. Или спал.
– Воды! – вдруг проговорил он.
Михаэль взял свою кружку, подошёл к бедняге и помог ему приподняться. Юноша выпил воду и, выронив кружку, бессильно повис на руках Михаэля.
– Здравствуй, Михаэль, – сказал он.
– Откуда ты меня знаешь? – удивился Михаэль.
– А ты… разве не узнаёшь меня?
Михаэль, задрожав от волнения, всмотрелся в бледное лицо, и сквозь ничем не примечательную внешность ему на мгновение блеснул иной лик.
– Это ты! – воскликнул Михаэль.
Эльфрин слабо улыбнулся.
– Я боялся, что ты испугаешься, не придёшь, – сказал он. – А теперь всё в порядке, ты победил себя…
– Ну… кажется, мне немного помогли, – признался Михаэль.

Михаэль взял свою солому и перебрался к изголовью эльфрина. Час проходил за часом, а друзья всё не могли наговориться. Вернее, говорил по большей части Михаэль. Он рассказал другу обо всём, что испытал за эти десять с лишним лет, позабыв, что друг его всё знает. Но эльфрин всё равно внимательно слушал его и иногда тихо плакал.
– …и все эти годы мне было так грустно, так одиноко, – вздохнул Михаэль.
– Я знаю, – ответил эльфрин. – Это моя печаль жила в твоем сердце.
– …я чувствовал себя чужим в этом мире…
– Это мы не давали миру завладеть тобой, Михаэль, я и мои братья по оружию. Все эти годы мы сражались за твою душу. Первого испытания ты не выдержал, когда был ребёнком. Второе испытание ждёт тебя завтра, Михаэль, и оно намного труднее, чем то, первое. Но если ты не выдержишь и откажешься от него, третье испытание, ждущее тебя в старости, будет ещё тяжелей.

…Давно уже стояла глубокая ночь. Михаэль сидел на соломе около своего друга и смотрел сквозь зарешёченное оконце на яркие зимние звезды.
– Я должен проститься с тобой, Михаэль, – тихо сказал эльфрин. – Плоть была дана мне ненадолго, к утру она истает… ничьи глаза больше не увидят меня. Тебе надо уходить отсюда. Представь, что будет, когда завтра утром тебя найдут здесь одного.
Михаэль молчал. Да, самое умное было постучать в дверь, позвать тюремщика и сказать, что осознал, сколь преступно давать взятки должностным лицам, что эту вину можно искупить разве что штрафом… за которым надо сходить домой.
Тюремщик добрый человек, несмотря на свою жадность. Он еще не знает, что ждет его завтра, когда узника в камере не окажется. Решат, что помог преступнику бежать – а по закону это кончится для бедняги эшафотом. Стоило ли его, Михаэля, спасение такой цены? Как потом жить, все время помня?..

– Ну что ж, – собрав всё своё мужество, ответил Михаэль. – Мне придется заменить тебя.
– Ты твердо решил? – спросил эльфрин. Он не спрашивал у Михаэля, что и почему. Видать, и так понял.
– Да. Ты однажды умер за меня… за всех нас. Теперь мой черёд. Всё правильно…
Друзья помолчали.

– А ты ведь до сих пор не знаешь, что я вовсе не царский сын, – сказал Михаэль.
Эльфрин слегка повернул голову и посмотрел на Михаэля. Слабая улыбка озарила его лицо.
– Я знаю, что первым человеком на дороге кареты был ты, царский сын. Ты нёс вязанку хвороста.
– Вот видишь, никакой я не царский! Разве царские дети собирают хворост в лесу?
Эльфрин закрыл глаза и сжал руку Михаэля.
– С тех пор, как Царь Небесный родился у бедной Девы и зарабатывал Себе пропитание, трудясь плотником, такие мелочи не имеют никакого значения. И поэтому ты – царский сын, кем бы ты ни был, Михаэль.
– А умирать… это больно? – шёпотом спросил Михаэль.
– Думай о том, что ждёт тебя после…
И Михаэль снова увидел себя верхом на лошади, с мечом и шпорами, скачущим по дороге золотых рассветных облаков. Султан его шлема, казалось, касается последних звёзд, а конь, послушный, как мысль, обгоняет утренний ветер… Всю ночь ему снились светлые сны.

Проснулся Михаэль от крика старшего тюремщика.
– Куда он подевался?! Вчера ещё был здесь! Это какое-то колдовство!..
Ему отвечал раздраженный голос королевского чиновника:
– Да вы в своем уме? Всё уже готово, народ ждёт… Вы понимаете, что будет, если казнь сорвётся?! Сами полезете в петлю!..
– Не печальтесь, – сказал Михаэль, – я готов… готов умереть вместо него.
Тюремщик сначала не поверил собственным ушам, а потом, поверив, несказанно обрадовался.
– Если б все заключённые были такими, как вы! – умилённо проговорил он, утирая невольную слезу. – Тихими, скромными, самоотверженными… Не волнуйтесь, палач у нас опытный, вы и испугаться не успеете…

На площади яблоку негде было упасть. Толпа напирала, и конные гвардейцы с трудом сдерживали её. Михаэль смотрел вокруг затуманившимся взором и краем уха слышал, как судья зачитывает приговор.
– … приговаривается к казни через повешение.
Михаэль уже терял сознание от страха, как к его лицу прикоснулось что-то холодное и влажное.
Судья удивился и замолчал. Площадь замерла. Зрение вернулось к Михаэлю, и он увидел, как на площадь и на эшафот, кружась, танцуя, падают… снежинки. Их становилось всё больше и больше. Люди изумлённо озирались. Лошади фыркали. Судья попытался смахнуть снег с приговора, но добился лишь того, что чернила размазались, и читать дальше стало невозможно.
Снег падал всё гуще. Поднялась метель.
– Что это такое? – удивлялись все. – Это чудо! Настоящее чудо!
А снег всё падал себе и падал. В грудь Михаэлю угодил крепко слепленный снежок, и следом раздался озорной мальчишечий смех.
А снегопад усиливался с каждой минутой. Вот уже и на эшафоте намело сугроб по колено, стало холодно. Толпа начала рассеиваться – или её просто не стало видно из-за снега?
В снежную бездну канули судья и палач; Михаэль остался один под мятущейся завесой снегопада. Впрочем, нет, не один. Кто-то высокий стоял рядом, в темном одеянии.
– Ну что ж, пора! – вздохнул непонятно откуда взявшийся незнакомец, подставляя ладони и лицо снегу. Капюшон упал с его головы.
– Ах! – удивился Михаэль: перед ним стоял Предводитель эльфринов.
Предводитель положил ему на плечо тяжёлую руку, и Михаэль почувствовал, как душа его наполняется светом и отвагой. Предводитель улыбнулся.
– Так ты едешь с нами, принц Михаэль?

К ночи снегопад закончился. А утром на городских клумбах и в цветочных горшках распустились прекрасные белые лилии. Учёные бросились изучать столь удивительное явление, но нисколько в этом не преуспели: очень скоро все лилии были сорваны горожанами, и особенно – горожанками, каждая из которых хотела заполучить хотя бы один цветок, чтобы украсить им причёску.
Лилии завяли, и город вернулся к своей обычной жизни: к труду и сплетням, к маленьким радостям и печалям. Ведь это был самый обычный город в обычном далёком королевстве. И жили там обычные люди, чья память не могла долго хранить ни бед, ни радостей. Забылся дракон, забылись и эльфрины.
Но в день Последней Битвы всё вспомнится. И люди поймут, что дракон завёлся у них не случайно, и пролитая за них кровь была дороже всего мира. И узнают, что у города есть защитник.

Иллюстрации Наталии Кондратовой

СПРАВКА: Людмила ДУНАЕВА родилась в 1975 году в Москве. Окончила Государственный музыкально-педагогический институт им. Ипполитова-Иванова по классу дирижирования. Работала регентом в московских храмах, преподавала дирижирование в Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете. Замужем. Прозу пишет еще со студенческих лет. Ее рассказ «Подарок» был опубликован в 9-м номере «Фомы» за 2005 год.
ДУНАЕВА Людмила


Вложения:
elfrin_g.jpg
elfrin_g.jpg [ 208.91 Кб | Просмотров: 80 ]
Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 38 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB


Подписаться на рассылку
"Вознесение"
|
Рассылки Subscribe.Ru
Галактика
Подписаться письмом