Текущее время: 31 май 2020, 15:15




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 32 ]  На страницу 1, 2, 3  След.
 Египет: У стен Города Врат 
Автор Сообщение
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 13477
Сообщение Египет: У стен Города Врат
Шитяков Андрей Александрович:

У стен Города Врат


http://zhurnal.lib.ru/s/shitjakow_andre ... pi-1.shtml


Рожденье Меча (Фраг главы 1 "Ирн. Восход Хепри)


1511 ВС. 13 год Фараона Маат-Ка-Ра, 19 месяца Пайни

Тонкая струйка расплава лилась вновь в лучший, прожаренный в медной трубке уголь. Так рождалось Серебро Нетеру. Мало кто знал, как тяжек и низко вознаграждён труд рудокопов в Долине Ра-Хени*, которую даже караванщики, спешащие подвести по руслу иссохшего канала грузы к древнему порту Синих вод, не зря называли Путём Ужаса. Тем не менее, сии рудокопы добывали белый прах. Посвящённые Имхотепа и других храмовых братств Трижды Мудрейшего Тути, добавляли к нему серую желудочную соль, способную, горя, испарять бронзу, добавляли уголь, прокалённый в медной трубе. Так рождался Небут-Нетеру. Но Серебро Нетеру обещало быть не только лёгким и несокрушимым, если его не очистить, но и хрупким, как синее стекло. Посему, тускло сверкающие капли измельчали, вновь смешивали с лучшим углём и добавляли Кровь Апопа**, дабы очистить от серы и иных примесей. Снова плавили, бросая Слёзы Ра***, и вот, наконец, красно-серебристый драгоценный расплав тёк из тигля в форму.
Тути-Анх, обернув лицо плотной повязкой, ибо многие из испарений были ядовиты, приказала остудить металл прохладными водами Хапи и - служкам - принести кремниевую наковальню и молоты, ничто не должно было смешаться с благородным металлом мечей Избранников, стоящим многократно дороже золота и серебра, ибо за каждый дебен Небут-Нетеру щедро было уплачено кровью простолюдинов и даже - жрецов.
Двое служек извлекли длинный слиток щипцами, опустив на наковальню. Тути-Анх и Жрец Горизонта Умиротворяющего принялись расковывать священный металл в длинную и широкую пластину. Так рождался Меч Хранителя. Пластина была сложена всемеро и свёрнута в трубку, после чего Тути-Анх и ещё один Посвящённый, хорошо проковав, скрутили щипцами в спираль получившееся. И снова расплющили в пластину, завернув в трубку и приступив к окончательной ковке. Так рождался Меч Избранника - оружье в два с половиной локтя длиной, лёгкое, как перо Величайшей и прочное, как Сердце Праведногласого****. Способное сокрушить всё, расщепив любую бронзу, даже лучшую, что делают на подворье Дома Сокровенного в Ипет-Сут и Горизонте Тути, добавляя краску для синего стекла и тот же камень Слёз Ра. Несокрушимое, при своём тонком лезвии, ничем, даже чешуйками Доспехов Нетеру, что падают с небес иногда, оставляя кровавый след, и высокородные куют из оных мечи. Лезвие из Небут-Нетеру, способное расколоть гранит, не преломившись. Удары кремния сыпались по священному металлу, высекая искры. Так рождался Меч Хранителя. Где-то на подворье громыхнуло, обдав лица Жрецов, мастеров и служек, замотанные плотным льном, ветром, песком и илом. Видно, гремучая смесь для чаш Гнева Тути и новых, задуманных Верховным Хранителем Ипи-Ра-Нефером для осадных гремучих стрел Ува-Хатем, для флота Та-Кем, да будут несокрушимы его ладьи, да живёт вечно Ипи, и вечно прибудет в Ка той, что создаёт ему меч. Или же, непосвящённые простолюдины попросту мешали даже неугасимую Кровь Геба с горючим камнем Сети Инет-Ра. Но что до того Тути-Анх? В её руках рождается Меч Верховного Хранителя Трона. Того, что не отвечает на её любовь, но, верно, не устоит пред оружием, что не способен подарить ему не Наследник Тути-Мосе, на сама Фараон Маат-Ка-Ра, да будет жизнь её вечной.
Великий меч был выкован. Его охладили водою и придали остроту дорогим точильным порошком, лишь для того, чтобы снова разогреть в углях с горючей солью. Но, надели пред тем временную рукоять из негорючего дерева Пунта.
Подвели быка. Мечу Хранителя должно закалиться в крови - и Тути-Анх, не снимая повязки, колола и рубила громадного буйвола, пока он не рухнул, залив кровью её платье и весь Дом Мастеров подворья Имхотепа. Так рождался Меч.



* Долина Ра-Хенни (она же Путь Ужаса - у арабов - Вади Хаммамат). Путь из Уасита и Капты к крупнейшему порту Красного моря. Во времена Сенусерта-3 и ранее (возможно) там существовал судоходный канал со шлюзами. Именно в рудниках Хаммамата добывался (и до сих пор добывается) редчайшей чистоты диоксид титана, дававший рождение сакральному металлу (в К.М. хранится три предмета вооружения из легированного титана). Сейчас там проходит дорога от Хургады (точнее - Кены до Луксора (того именно Уасита в прошлом). Мы с Леной ездили и подтверждаем - таки Путь Ужаса!
** Вероятно - азотная кислота, определённо известная в 18д НЦ
*** Вероятно - гелиодор, полудрагоценный бериллиевый минерал, для легирования титана.
**** Праведногласый - иногда - просто умерший, но, в сакральном смысле, оправданный на Суде Истины (И его сердце, посему, должно быть лёгким, но очень прочным)



Воинство Маат, как звался отряд Ипи-Ра-Нефера указом Величайшего*, шло в ночной мгле по едва освещённой молодым локоном Хонсу, южной, Таанахской дороге. Излюбленный караванщиками путь был широк и удобен, колесницы, перегруженные тремя-четырьмя воинами Хранителей Трона**, помимо стрелков и возниц, могли идти вполовину своей скорости, не утомляя коней. Верховный Хранитель ехал, выдавшись немного вперёд на первой из сотни тяжёлых колесниц, выстроенных им по трое, четвёрки быстрых и выносливых лошадей легко справлялись с тяжестью штурмовой колесницы и семерых воинов, так, что легким стрелковым колесницам, запряжённым парами, отягощённым несколькими Хранителями, помимо своего экипажа, было нелегко поспеть за ними. За лёгкими колесницами на защищённых кедром и бронзой конях, скакали три сотни "Детей Сехмет" - конных воинов Та-Кем, вооружённых прочными и длинными пиками, длиннее, чем даже у пеших копейщиков. Их воинство, впервые созданное Амен-Хотпом Джосер-Ка-Ра***, дабы иметь превосходство в схватке со конниками кочевников и воинств стран Хазетиу, вооружёнными лишь мечами и щитами могло нанести пешему строю врага решающий удар, а, иногда и поражать колесницы. Хотя Величайшие окружали всадников Та-Кем почётом, не меньшим, чем возниц и колесничих стрелков, опытные воины отказывались идти в конное войско, ибо не подобает сынам Та-Кем ехать на спине коня, подобно Хабиру - презренным аму, и воинам нечестивых стран, где не знают Великих Нетеру. К тому же, верховая езда портила стать и натирала кожу, но, главное - самому опытному копьеносцу, чья пика упилась кровью ни одного десятка врагов, не овладеть искусством наездника так, как кочевникам, почти растущим в седле. Поэтому писцы воинств выкупали у крестьян подростков, и они обучались с детства и езде, и мастерству воина. Но, не смотря на это, как и на почёт, и плату золотом, которой не могли позавидовать лишь колесничие, конных воинов Та-Кем никогда не было более пяти сотен. Их дополняли наёмниками кочевых племён, полтысячи которых скакали сейчас за всадниками, замыкая отряд. Всадники Хабиру - кто-то говорил, что это потомки Хаков, помилованных Избавителем, с дарованием земель к востоку от Дельты, кто-то, что эти дикари всегда пасли здесь свои отары - отчего и пошло презрительное "аму" - овцевод. Кто-то считал, что кочевых Хазетиу из более северных стран согнали опустошение пастбищ и развитие городов Ре-Тенну, а так же - Джахи, хотя, ране люди Фенех никогда не селились вдали от моря. Кто из мудрых писцов был прав - ведомо лишь Владычице Истин, но, скорее всего, истина была в словах каждого, и теперь Хабиру уже более полувека были сословием, но не народом. Как бы то ни было - Фараоны всегда вспоминали о "презренных аму" во времена битв. Конечно, Хабиру никогда не славились мастерством воина, не использовали копий в бою, и даже пытались на скаку, - а с коня не сможет бить далеко и метко даже опытный лучник, - стрелять из своих дешёвых луков, которые в Священной Земле не купит и охотник на уток. Но недостатки оружия и мастерства Хабиру с лихвой покрывало их отчаянье и жажда крови, хотя, при первой неудаче, наёмники могли обратиться в бегство, посему их всегда поддерживали стрелы отборного колесничего отряда. И ещё - число. Никогда, в худшие времена засух кочевники не могли дать Величайшему менее двадцати пяти сотен конников, что было немало важно для отборного и вышколенного, но всегда немногочисленного Воинства Та-Кем. И в этот раз вожди Хабиру согласились "отдать свою дань божественному Махабхаре* мечом и кровью" в количестве трёх тысяч всадников, пять сотен из которых Фараон Тути-Мосе, да будет жизнь его вечной, отрядил с Ипи-Ра-Нефером.
Таанахская дорога была втрое длинней пути через Кармильский перевал, по которому шёл Тути-Мосе, ведя воинства Та-Кем. Но колесницы Фараона будут двигаться со скоростью самого медленного пешего - ибо пятнадцать тысяч воинов на них не погрузишь, как сделал Ипи-Ра-Нефер со своими Хранителями Трона.
Величайший спустится в долину Аруны в лучах Хепри - так было оговорено. Он должен успеть выстроить воинства и колесницы, и ударить оттуда, откуда его не ждут и не тогда, когда его ожидают. Ипи-Ра-Нефер должен ударить в спину врагу, спешащему развернуться, дабы преградить Тути-Мосе путь в Долину Врат. Если Верховный Хранитель опоздает, Фараону Та-Кем придётся выдержать натиск двух сотен тысяч копий, всего пятнадцатью тысячами, опытные и мощные наёмные отряды трёх великих царств - Нахарина, Бабили и Хатти**, ждущие у врат Таанаха, успеют подойдут на помощь воинствам городов Ре-Тенну и Яхмади***. Дабы принять удар Фараона, и тогда исход битвы будет неясен. Если Верховный Хранитель поспешит, то его отряд выйдет на отборные союзные воинства великих царств, ведомые отрядами Кадеша, Арвада и Тунипа, а значит, Ипи-Ра-Нефер вынужден будет либо уйти, либо погибнуть, в любом случае, не оказав помощи Величайшему Мен-Хепер-Ра. Он должен чувствовать, когда начнётся битва. Он почувствует... Сегодня от него зависит слишком много, но победа будет за Фараоном Священной Земли.
Высокий и неслышимый полёт белой совы прервал его раздумья. "Встать! Всем колесницам и всадникам остановиться!" - приказ Верховного Хранителя был продублирован боевой флейтой, не дающей звука в сторону неприятеля, но далеко пускающей свою песнь в нужные уши, - Ипи-Ра-Нефер, в отличие от большинства колесничих, даже высокородных Хранителей Трона, вынужденных везти ещё и пеших, взял с собою, помимо возницы, лишь флейтиста, что для военачальника было так же понятно, как восход Ра на горизонте Хепри. Правда, с ним ехала ещё Нефру-Маат, возлюбленная Сестра, уже даровавшая Ипи-Ра-Неферу сына. Конечно же, над Верховным Хранителем Трона, братом Владычицы Земель и названным Братом Величайшего Мен-Хепер-Ра, Знаменосцем Великой Зелени****, не раз показавшем себя в бою и в более тонкой игре, открыто насмехаться бы не посмели, но, всё же, ропот был, не закончившийся и после того, как Нефру-Маат изрубила пешей лишь с двумя малыми мечами пару конников Хабиру, посмевших посягнуть на неё. Впрочем, о том, как жрица владеет мечом, многим было известно и без этого кровавого урока, да вот только мало кто из воинов, даже Хранителей свиты Ипи, верили в то, что он взял Нефру-Маат для битвы. Но не роптали, не по тому, что не смели ропота, а, ибо знали, что Дважды Посвящённый Ипи-Ра-Нефер, пусть едва встретивший двадцать четыре восхода Звезды Асет, никогда и ничего в мире Геба и Нут, и за его пределами, не вершит, что не исполнено смысла, иногда, неведомого смертному.
Посему Хранители Трона, знавшие возлюбленную Сестру Верховного Хранителя едва не десять разливов, ещё как подругу юного Ипи и будущей Правительницы Мерит-Ра, быстро привыкли к женщине, делящей тягости и радости их перехода, а другие воинства Та-Кем, даже Воинство Тути, ведомое лично Тути-Мосе, супруга Хранителя не посещала никогда, из-за запрета Ипи. Нефру-Маат дремала на плече Ипи-Ра-Нефера, сколь не затруднительно было сие на колеснице, в боевом облачении, когда её заставил вздрогнуть внезапный окрик Верховного Хранителя Трона: "Встать!"
Ипи-Ра-Нефер, выждав, когда все колесницы остановятся и возницы управятся с животными, первым спрыгнул на землю, помог спуститься Нефру-Маат и дал знак флейтисту и личному поверенному, назначенному таковым с морской битвы при Тисури, последовать за ним.
-- Десятников колесничих отрядов ко мне! Всех, и лёгких стрелковых! - раздражённо добавил Ипи, услышав чей-то вопрос, десятников конных и вождей Хабиру, разумеющих язык Та-Кем! Не медля, ко мне! - было понятно, что эту команду не так просто исполнить быстро, но каждый понимал и волнение Ипи-Ра-Нефера, продолжившего, - возможно, в этот час мы в последний раз способны спокойно и размеренно, хлебнув финикового вина из фляги, - Ипи улыбнулся, последовав собственному же совету, - обсудить бой, который ждёт нас на рассвете. А теперь, достойные колесничие Хранителей Трона - иных мне не нужно, скажите, кто из вас сможет выстрелить в сторону врага - я не говорю о меткости, - о скорости, кто сможет выстрелить два раза на три капли? Хоть три десятка раз на шестьдесят капель, воины?
-- Я, Си-Птах, сын Мери-Урт, я Амтен, сын Нофрет, я...
-- Довольно, воины! Я вижу вас нем меньше пяти десятков! - Ипи-Ра-Нефер, поклонившись, оглядел выстроившихся лучников.
-- Нас шестьдесят два, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, да будет жизнь твоя вечной, - Си-Птах решился поправить Верховного Хранителя.
-- Все ли из вас могут метать дротики не хуже иных колесничих?
-- Все, достойнейший, - лучники поклонились Ипи-Ра-Неферу, и Си-Птах, упреждая вопрос Верховного Хранителя, добавил, - да и работать мечом и пикой можем не хуже отборных пехотинцев Охраны Величайшего, ибо всех Хранителей Трона готовили к сему.
-- Тогда... - на мгновенье Ипи задумался, - большинство моих колесничих обучено стрелять более метко, чем быстро, но, слава Сокровенному*, многие могут совмещать и то и другое. Смените стрелков первой дюжины хевити**, не считая колесниц десятников, а вы, - Ипи-Ра-Нефер упредил ропот своих отборных колесничих лучников, - поддержите нас с земли, вместе с пехотой Хранителей, когда особо нужна будет ваша дальность и меткость, а не в двадцати шагах от врага!
-- Да будет славен Ипи-Ра-Нефер, Верховный Хранитель, да живёт вечно Величайший Тути-Мосе Мен-Хепер-Ра! - раздражённый жест Ипи прекратил многоголосую здравицу.
-- Да живёт вечно, достойнейший Верховный Хранитель Трона, десятники колесниц и конных явились к тебе, как и было приказано! - Ахти-Мут доложился, что было излишним, визита почти семи десятков знатных воинов Ипи-Ра-Нефер не мог не заметить.
-- Вот тебе, Сет-Нахт, десятник отряда тяжёлых колесниц и старший над пятью десятниками отрядов меркобт, - Ипи протянул ему свиток и кивком ответил на поклон, - вот тебе, вот тебе...
-- Двум сотням лёгких колесниц в атаке надлежит разделиться, - когда свитки с приказами были розданы и прочитаны, Ипи-Ра-Нефер приступил к совету, - так, чтобы одна всё время изматывала строи врага, если те не дрогнут ранее, а две другие полусотни меркобт должны медленно двигаться к флангам, с приданными ими поровну всадниками Та-Кем и конными Хабиру, дабы многочисленные колесницы Нахарина или Хатти, с которыми они вполне могут столкнуться, не могли бы попытаться окружить и смять наши колесничие ряды. Сотня тяжёлых колесниц строится в три крыла - головной отряд с лично отобранными стрелками поведёт я, как и положено предводителю Воинства Маат, западный отряд в три десятка поведёт опытный Хаем-Хет, восточный препоручаю Ахти-Муту, всецело полагаясь на него. Какое-то время, тяжёлые, так же как и лёгкие, стремительно атакуют, измождая пехоту. Действуйте сдвоенным строем по полсотни в каждом, при этом, в атаке держитесь восемь шагов за предыдущим и в четыре шага от соседа. Строй хевити должен быть на сорок шагов ближе к врагу, чем стой меркобт, дабы закрывать собою от стрел лёгкие колесницы, а те могли вести настильную стрельбу, не боясь поразить своих. По моему знаку, тяжёлые колесницы выстраиваются в три крыла, непрерывно, вместе с лёгкими, атакуя с круга, приближаются, ведут стрельбу и уходят из-под обстрела. Причём, восточное и западные крылья моих колесниц атакуют передний край с флангов, дополнительно препятствуя внезапному окружению наших отрядов колесницами врага. Затем же, по сигналу моего флейтиста, сотня лёгких колесниц (двум последним десятникам этого отряда были вручены дополнительные папирусы, с приказом разъяснить применение этих средств своим колесничим), проходят близко перед боевыми порядками врага, обстреливая его и забрасывая дротами, давая время и возможность моему головному отряду выстроится в клин и нанести таранный удар в центр, прямо-таки из-под хвоста отходящего отряда колесниц Сет-Нахта. Вне зависимости от успеха тарана - обеим крыльям обстрелять и попытаться таранить фланги, обоим сотням лёгких - собраться в единый сдвоенный строй, замкнув его в круг у рядов врага, как только можно узко и... - Ипи-Ра-Нефер вздохнул, но это, скорее, был вздох удовлетворения, - и, пусть в атаке стрела или дрот бьёт с сорока шагов, а все отходящие колесницы мечут дроты и стрелы с семидесяти! Если Дети Сехмет и Хабиру поспеют вовремя, вам останется только продержать эту колесничью змею стрел и копий, пока пешие Хранители Трона ворвутся в бой. Так, поверьте мне, Братья, малое числом войско, - а у Воинства Маат лишь тысяча воинов, три сотни колесниц и восемьсот конных, способно обратить в бегство воинство любого царства!
-- Истины много в словах твоих, достойнейший Верховный Хранитель Трона, - молчаливый Хери-Хор, ведущий западного крыла лёгких колесниц, говорил с неприкрытой иронией, - и великой мудростью наделила Величайшая своего Избранника. И знаю я, что бывал ты в битвах, одерживая победы и на Зелёных Водах, и у городских стен. И... - Хери-Хор отчего-то замялся, видимо Ипи был прав, полагая, что в его плане колесничим Хери-Хора достанется мало опасности и мало славы, в сравнении даже с отрядом Сет-Нахта. Не говоря о трёх крыльях тяжёлых колесниц. Подобный храбрец может наделать в битве большой беды, если... Хери-Хор продолжил, развеяв сомнения Ипи, - и завтра, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, Дважды Посвящённый, Верховный Хранитель Трона, Хранитель Великих Покоев, Верховный Жрец Владычицы Истин, Воитель Маат, Знаменосец Великой Зелени, Брат Царственной Крови, Хранитель Древней Крови, Избранник из Избранных, - прости, если я перечислил не все твои титулы, - Хери-Хор улыбнулся. Ипи как можно теплее улыбнулся в ответ. Он ждал. Продолжая думать, может, если судить по последним словам, после победы спросить Тути-Мосе добавить к имени Хери-Хора что-нибудь вроде "Повелитель гор Хазетиу" или "Владыки колесниц Та-Кем" - Величайший согласится и Хери-Хор будет счастлив и спокоен, - ты опечален, достойнейший Верховный Хранитель? - продолжил колесничий, - но я спешу возрадовать твой Ка - завтра, Верховный Хранитель, всё пойдёт по твоему плану, ты одержишь великую победу, дабы вечером вкусить её плоды во дворце Мегиддо, вместе с прекрасной Нефру-Маат! (Раздались смешки, тон которых насторожил Ипи) Поверь мне, даже если всё воинство Нахарина, по слухам, имеющее сорок тысяч копий и по колеснице на каждые десять воинов, выйдет против одного Воинства Маат, то будет повержено! Но ты не спросишь себя почему?
-- Можно, достойнейший Хери-Хор, - Ипи выпил вина, сохраняя на лице не наигранную маску доброжелательности, иногда, даже придавая глазам игривый оттенок, - я спрошу у тебя об этом? Я надеюсь, ты сумеешь ответить, раз сумел поставить столь непростой вопрос.
-- Конечно же, достойнейший! - Хери-Хор сглотнул слюну и выпил вина, дабы скрыть волнение, - ты перечислил Воинство Маат, Верховный Хранитель. И что ты назвал там - тысяча воинов и триста колесниц, да три сотни конных, не считая наёмников. И вправду немного, но, - колесничий отбросил чашу, вместе с нею, отбросив остатки учтивости, - что это за воины, каждый из которых умеет стрелять, как редкий лучник, владеет мечом, как редкий мечник, а пикой и дротами, как редкий копейщик? И всем этим сразу? И только у Охраны Величайшего столь же неуязвимые доспехи, как и у твоих Хранителей! Пяти десятков стоят каждый такой из них, да, что говорить, владыки городов Хазетиу, сманивая твоих Хранителей, жалуют им вдесятеро больше, чем своей охране, не говоря о своих воинствах, понимая при этом, что отныне с ними всюду глаза и уши Та-Кем, лишь бы иметь их мечи и луки. Или сотня колесниц, способная резать строи пехоты, как крестьянин жнёт ячмень? Или три сотни конных, способных равно выстоять против трехтысячной конницы Хабиру или тысячного колесничего отряда, ибо ой как непросто поразить скачущего и прикрытого ватной и кожаной попоной коня, или же всадника с тяжёлым щитом стрелой или дротом, зато всаднику довольно полоснуть пикой по конскому крупу - и нет колесницы, будь это хоть хевити, я не прав, достойнейший Ипи-Ра-Нефер? Сегодня ты взял всё лучшее в воинствах Та-Кем, дабы сражаться такими воинами и таким оружием, которого нет у всех пяти Воинств Величайшего Мен-Хепер-Ра, даже если сложить с двумя воинствами Шепсеров и наёмниками Хабиру! Завтра, Ипи-Ра-Нефер, ты ударишь в спину и лучшим оружьем, чем Тути-Мосе, что встретит врага лицом, как подобает Фараону, завтра ты стяжаешь свою победу, а Величайший, быть может, да будет жизнь его вечной, перейдёт в Те-Мери. Интересно, кому тогда достанется Двойная Корона?
-- Я отвечу... - Ипи-Ра-Нефер говорил громко и медленно, "прожёвывая" слова, звёзды текли по покрывалу Нут, время Хепри, а значит, и время битвы, близились, но нельзя идти в бой, не рассудив таких разговоров, - Верховный Хранитель взошёл на колесницу, чтобы его не только слышали, но и видели все, - я отвечу тем, кто считает меня трусом или изменником. Но, вначале, определитесь, кем, - если трусом, тогда, Хери-Хор, выбери время и я сражусь с тобою, не бойся, я оставлю священный меч и возьму меч любого из воинов (Ипи услышал смешок, что говорило о правильности его пути). Но - только после сражения. Если же кто считает меня изменником, то пусть берёт папирус, пишет все доводы и доказательства, опечатывает печатью своего командира, а затем, и моею, и отправляется на приём к Тути-Мосе - и никто не станет чинить ему препятствий! Но, опять же - после сражения! А до сих пор, тех, кто будет сеять сомнение и смуту считать трусами или изменниками буду я сам! - Ипи прикрыл глаза, дабы перевести дыхание, он слышал одобряющий ропот, что придавало ему силы, - теперь ты, Хери-Хор. Это не насмешка и не награда за дерзость, это - истина - мне редко встречались столь отважные люди. Докажи свою отвагу в бою, только, дабы она не застила тебе разум, только когда угроза вражеских колесниц безвозвратно минует, я разрешаю твоему отряду действовать по усмотрению, а будет в змее, проглотившей хвост, две или полторы сотни меркобт - большой разницы не сыграет, ибо я верю, что ты найдёшь лучшее применение своим колесницам, - Ипи попросил разбавленного вина, ему всё трудней было говорить в горном и сухом воздухе, - и ещё. Я скажу вам то, что не должен. Что мы с Тути-Мосе решили в Сихеме. Нас - меньше двадцати сотен. У врага - более двухсот тысяч. Наша армия сильнее, вооружённее и опытнее, но нас много меньше. Так Нижние Земли на столетие оказались в руках грязных Хаков. Лев не победит слона. Крокодил не победит слона. И священный сокол не победит слона. Ибо слона не победить не одному из зверей. Но если вывести льва, крылатого, всевидящего и от удара которого нет спасения, как сокол, с пастью, не отпускающей ухваченного, подобно сыну Реки, способного мчаться по пескам, летать и плавать - он победит слона. И мы с Тути-Мосе смогли создать такого дракона - даже двух. Первый - это его воинства, атакующие противника на полдня раньше срока, не там, откуда его ожидают, застающие неукреплённые сонные лагеря, сметая часть, иные воинства - причём, слабейшие, ибо сильнейшие воинства ждут у Таанахской дороги или со стороны реки - слабейшие воинства собираются и дают ему отпор. Тути-Мосе развёртывает воинства, выпускает колесницы, быстро начиная теснить врагов, гибнущих в схватке или под стрелами Та-Кем. Иные просто бегут. Лев внезапно слетает с неба и вцепляется когтями и пастью слону в брюхо. Иные враги вынуждены стоять, ибо та часть долины, что выбрана Величайшим для удара узка, там не возможно развернуть много воинств, или же, обойти с тыла. Но, в то же время, на помощь гибнущим нечестивцам спешат от Зефти и Таанахских Врат, в основном, от Таанахской дороги, отборные воинства Нахарина и Хатти, воинства Арвада, Тунипа, Тамашка, иных городов Джахи и самого Кадеша, не изведавшие битвы и тягот перехода, отдохнувшие, свежие и жаждущие боя. А здесь мы наносим удар - и чем чаще нам придётся бить им в спину тем меньше воинов потеряет Тути-Мосе, тем скорей завершится битва. Летучий крокодил хватает слона за заднюю ногу и тащит в болото, пока первый рвёт ему брюхо. Но враг снова может опомниться. И выставить против нас отборное воинство в пять-восемь тысяч копий при тысяче колесниц! Посему Воинство Маат и должно иметь силу, способную сокрушить подобное воинство и продолжить гнать врага дальше! Так что, Хери-Хор, запомни, не спеши осудить то, чего не в силах понять, особенно, на войне. Но после боя, напротив, всегда скажи своему старшему, в присутствии военачальника, о том, в каких вещах ты имел сомнения, и какими потерями это обернулось. И не бойся прослыть льстецом, рвущимся по службе - уж не такому человеку, как тебе, Хери-Хор!
-- Да простит меня достойнейший Ипи-Ра... - старшина отряда колесниц, попытался, было, преклонить колено, но Верховный Хранитель оборвал его, поднимая:
-- Что ты, почтенный Хери-Хор, я ведь даже моложе тебя, хотя... - Ипи кликнул принести хорошего вина, дабы выпить из одной чаши в знак примирения и грядущей победы, но многое вспомнил, - во времена Самозванки, я был одним из тех, кто говорил ей в лицо всю правду. И Хат-Шебсут, да пребудет Ка её в Те-Мери, на Полях Иару, больше боялась молодого Ипи, нежели он - грозной правительницы, - Хранитель хмыкнул, добавив, - но, в отличие от тебя, я не делал ложных выводов и суждений, - мужчины рассмеялись, - но такие, как ты, Хери-Хор, нужны Та-Кем! Это сказано истинно!
Едва Ипи встал, отправившись найти отлучившегося к своим колесницам Сет-Нахта, Нефру-Маат, сидевшая тихо во время военного совета, наконец-то улучила момент - подбежала и влепила Хери-Хору звонкую затрещину: "Вот тебе, мерзавец, яйцо Апопа, получи за свои слова!" - и тотчас убежала к колеснице Ахти-Мута.
-- Я бы просто объяснил Хери-Хору, что таанахская дорога много длиннее перевала, и другого пути, кроме как разместить воинов на колесницы, дабы ударить неожиданно и согласованно, просто не было. А раз уж везти воинов, как богатых жён Уасита, - засмеялся Хаем-Хет, - то нужно везти лучших. А лучшие-то где, - старый воин снова хихикнул, пять сотен Охраны Величайшего, но так, они и должны быть при Тути-Мосе, если даже названы его охраной, да ещё двенадцать сотен Хранителей Трона, к тому же, свои колесницы есть, вот и надумали взять на этот удар Хранителей! - Хаем-Хет изо всех сил старался поднять дух Хери-Хора, который чувствовал себя, в зависимости от перемены мысли, то трусом, то изменником, то последним глупцом и посмешищем, что, пожалуй, было вернее. Но перед боем подобные мысли надо гнать из своего Ка.
-- Братья мои, достойные воины Та-Кем! - время не терпело но оставлять совета незавершённым тоже было нельзя, найдя Сет-Нахта Ипи тотчас продолжил, - у кого из командиров и десятников остались вопросы по моим приказам?
-- Достойнейший Ипи-Ра-Нефер, - вновь решился заговорить Хери-Хор, дабы избавиться от клейма глупца, - когда и как колесничим притормаживать, дабы снять на землю пеших Хранителей, казалось бы, чем ближе к врагу, как минимум на навесной полёт стрел, тем лучше, с другой же, а если враг решит атаковать сам?
-- Важный вопрос, Хери-Хор, - Ипи-Ра-Нефер искренне задумался, - пеших Хранителей Трона лучше будет, не забыв сбавив скорость, ссадить, только когда нападение Воинства Маат будет замечено, и враг начнёт спешно разворачивать войска, быстро и успешно сколачивая боевые порядки. Но, лучше, не более чем в пяти-семи сотнях шагов от воинств врага. Лучше бы - в пяти, но может не удаться. И эти же пешие Хранители, каждый из которых - отборный лучник, станут нашей последней защитой, выбивая вражеские колесницы. Если враг решиться взять нас в кольцо, или же, выйти в тыл. И всё же - как можно ближе, Хери-Хор, им же всё время стрелять, наступать, и сближаться с врагом, если сейчас ещё нельзя или ещё не нужно стрелять, ибо каждый Хранитель Трона - лучник он же, копейщик ли, мечник - стоит десятка воинов и вы знаете это, Братья! - Ипи взглянул на Хери-Хора, - подумайте, как высадить пеших, дабы они поспели к тому времени, когда наши колесницы и конные сокрушат передний край вражеских воинств.
-- Но постой, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, - старый и опытный Хаем-Хет, служивший советником ещё у Паер-Анха возразил первым, - ты рассчитываешь, что наши всадники вместе с Хабиру бросятся бить врага, в ожидании подхода пеших Хранителей, но ведь твои же уста молвили, что конные и кочевники, вместе с половиной лёгких колесниц будут защищать нас от окружения, так ли достойнейший?
-- Истинна моя благодарность тебе, достойный Хаем-Хет, - Ипи поклонился, - но нет противоречия в сказанном до и сказанном после, ибо, если пойдёт, как задумано, колесничие врага будут мыслить о бегстве, а не о битве, а, если же, что-то пойдёт не так, нам придётся прорываться только вперёд, через плоть врагов и мечи врагов, достойнейший! И да не подведут лучники Хранителей! - Ипи-Ра-Нефер улыбнулся напоследок.
-- Но, достойнейший, Военачальник Воинства Маат и Верховный Хранитель Трона? - Ра-Мосе, старшина стрелковой сотни Хранителей был искренне растерян, - мы будем сражаться в долине, поле, предгорье, но не жечь ладьи и не брать город! Зачем же ты велел моим стрелкам прежде всего, до броска колесниц, выпустить издали, по крутой дуге, огневые стрелы с серой солью, замешанной в смолу? Конечно, много щитов и колесниц удастся поджечь, но, ведь, эти стрелы тяжелы, больше утомляют стрелка и не так метки как обычные?
-- Благодарен тебе за этот вопрос, почтенный Ра-Мосе, ибо не и один из твоих стрелков подумал о том же, - Ипи улыбнулся, - тебе же известно, что когда горит серая целебная соль, стекло плавится от её жара, а дерево вспыхивает как кедровая лучинка?
-- Конечно же, достойнейший, - сотник немного обиженно пожал плечами, - иначе зачем бы ею стреляли по кораблям в бою и крышам осаждённых городов? Даже странно, почему большие стрелы ладей начиняют красной или зловонной солью, мешая с кровью Геба, а не все так - желудочным порошком, ведь...
-- Довольно, почтенный Ра-Мосе, - Ипи, хмыкнув, перебил опытного Хранителя, старшине сотни лучников позволительно не знать о неугасимом огне и громовых стрелах, ибо эти таинства, лишь пока они доступны немногим, недоступны нашим врагам, - но мы отвлеклись, почтенный Ра-Мосе! Будешь ли ты держать над головой пылающий щит? Стерпишь ли боль от плавящегося доспеха, или сорвёшь его, поджигая других? Знаешь ли ты, что если воин Та-Кем одевает хлопчатую стёганку под броню и кожу, то жители Хазетиу укрывают хлопком даже бронзу и дерево. И халаты их, не льняные, а хлопчатые - до пят. Не важно, вышибет ли Ка из врага твоего огневая стрела, но следующим стрелам будет много легче добраться до вражеской плоти!
-- Воитель Маат, достойнейший Ипи-Ра-Нефер не сказал ещё, что может начаться давка, и, уж, по крайней мере, страх поселится в Ка наших врагов много раньше того, как его настигнут первые залпы наших колесниц! - добавил Си-Птах, Ипи-Ра-Нефер ещё не решил для себя - вправду ли молодой Хранитель кипел рвением, или же, в нём бурлило желание выслужится. Ничего. Всё решится в завтрашней битве. Для тех, кто вернётся.
-- И, всё-таки, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, - Ра-Мосе не унимался, в слабом и неровном лунном свете его глаза казались горящими, - почему ты приказал всем стрелкам всех воинств, включая тех, что идут с Величайшим, да живёт он вечно, по перевалу Аруны, снарядить свои стрелы лишь такими, - в руках старого лучника сверкнула бронза - тонкое и прочное, походящее на кинжал, длиною в палец, - игольными наконечниками, достойнейший? Я понимаю, что ими много легче бить броню, даже через щиты, но ведь кони и члены врагов не укрыты бронёй, а рана от такой стрелы будет куда легче, чем от лепестковой, зазубренной, наконец, срезной из стекла или кованой бронзы, способной дырявить плоть нечестивца не хуже наконечника дрота? Или всё же правы, - кто-то шлёпнул Ра-Мосе по руке, но тот, не обратив внимания, продолжил, - те, кто говорят, что придуманный тобою пробойный наконечник сильно льстит Ка Верховного Хранителя, а их производство, к тому же, приносит большой доход, и...
-- Уймись, старый глупец, завтра докажешь свою отвагу, когда мы будем убивать и умирать вместе с тобою! - Ипи всё же не выдержал, отвесив сотнику лучников хорошую затрещину, обещающую напомнить о себе завтра, при стрельбе, - но всё же я отвечу. Хорошей узкой лепестковой стрелой опытный лучник пробивал бронзовый нагрудник Хатти, набитый на дерево, с сотни шагов. А вот таким наконечником, Брат Ра-Мосе - пробивает с двух сотен, пробив пред тем пальмовый щит, обитый двойной шкурой бегемота и тонким медным листом. И знает ли лучник в бою, стреляя дугой, куда угодит его стрела - открытое бедро, конский круп, бронзовый нагрудник или ведро с нечистотами (Ответом Верховному Хранителю были только сдавленные смешки), а стрелять настильно и прицельно можно лишь с пары сотен шагов, сие выпадает реже. И есть ли у лучника в бою время выбирать срезную ли стрелу, зазубренную, пробойную пустить ему на этот раз, попросив врага обождать, пока он выберет? (На этот раз Ипи-Ра-Нефер услышал настоящий хохот - сомнений больше не было). И ты, Ра-Мосе не мог не знать, что в большом колчане, где ранее размещалось сорок пять узких или три десятка лепестковых стрел, моих умещается шестьдесят, а извлекать их столь же легко. И, наконец, - даже легко раненый враг, это уже не враг, он или будет убит, или бежит, или попадёт в плен. У одинаковых наконечников равный вес и движение в воздухе, любой лучник скажет тебе, что место, пристрелянное одной стрелой, для иных стрел нужно пристреливать по новой. А ты опытный лучник, знающий, насколько легче в бою с равновесными стрелами! - Ипи хотел уйти, но решил смягчить расставание, - и, всё же, признай, Ра-Мосе, Брат мой, что лучше - такая игла оцарапает кому-то плечо, дабы десятку пробить нагрудники, или срезной наконечник, попав в плечо, уморит врага истечением крови, а ещё десять застрянут в коже, кедре и досках доспехов Хазетиу! - в ответ Ипи снова услышал смех, чего он и добивался, завтра он поведёт их - поведёт в бой своё Воинство Маат, и ему, как Военачальнику, было нужно, чтобы все, до последнего Хабиру верили ему и верили в победу.
-- Досточтимый господин мой Ипи-Ра-Нефер, - поклонившись начал бородатый предводитель наёмной конницы Нурбалу, - вы, сыны Реки считаете нас плохими стрелками. И в этом, пожалуй, вы правы. Только и плохому стрелку известно, если едет он, дабы бить лань или зебру, бери стрелу с наконечником, как можно уже! Ибо хороший конь может скакать до заката с пробитым сердцем, как говорят, но если стрела войдёт глубоко и свяжет мышцы, животное сядет, бессильно ожидая своего победителя, а чем уже наконечник, тем глубже войдёт стрела. Доволен ли моими словами господин Панефер? - эти аму всё время искажали имена, но Ипи это не столь волновало, Хранитель поклонился командиру наёмников и подал ему чашу вина своею рукой, в знак принятого у них уважения.


01 фев 2010, 22:43
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 13477
Сообщение Re: Египет: У стен Города Врат
-- Можно закрывать совет, достойнейший? - Хаем-Хет подошёл к Ипи сзади, положив руку на плечо.
-- Совет объявляю закрытым именем Хонсу, освятившего его своим светлым локоном. По колесницам и ожидайте приказа выступать! - Ипи поклонился всем, шепнув что-то на ухо Ахти-Муту, и продолжил, обратившись к одному из Верховных Колесничих Хранителей, - но, скажи истину, что ты хотел узнать от меня, оставшись наедине?
-- Что, достойнейший Ипи-Ра-Нефер? - Хаем-Хет улыбнулся, - я хотел узнать не потерял ли разум Избранник Маат, или такова злая шутка обиженной Хатор - одним словом, завтра, в бою, ты же, достойнейший, не думаешь взять прекрасную Нефру-Маат на свою колесницу, пусть она владеет мечами так, что могла бы учить иных Хранителей Трона, но ни тебе, ни твоей Царственной сестре не удалось сделать из жрицы Хатор хорошую лучницу.
-- Ах, вот ты о чём, - Ипи присел на камень и потянулся, взмокший от пота за вечер хлопок, под кожей и бронёй из пластин прочной бронзы, заставил Хранителя подумать о костре, а завтра - с первыми лучами жар и тяжесть лягут на его плечи - такова цена неуязвимой брони, - конечно, конечно, Хаем-Хет, я прикажу Нефру-Маат пересесть на одну из лёгких колесниц заднего ряда, с которой она сойдёт вместе с парой хранителей. Может, бег в броне, в лучах Ра, прохладит её страсть быть подобной Йаху-Хотпет и самой Сехмет, но, думаю, в бою мои Хранители не дадут ей увлечься и пропустить опасность, с остальным, поверь, Нефру-Маат способна сладить сама.
-- Ты скажешь ей сам, о...
-- Да, конечно же, Хаем-Хет, как только вернусь, - Ипи встряхнулся и поспешил к колеснице, добавив, в ответ на недоумённый взгляд колесничего, - ты же знаешь, что враг ждёт прохода наших воинств именно по дороге на Таанах? Понятно, что ждут нас здесь не раньше завтрашнего заката, понятно, что им нет смысла устраивать засады - большому воинству выгодней выманить небольшое на открытое место, чем, зажав засадами, драться лишь передовыми отрядами того и другого, оставив большинство своих войск в бездействии, но, всё же, без нескольких колесничих дозоров, возможно, укреплённых, эту дорогу враги оставить не могли. И один из них - в полутора итеру от нас. Я понял это по тому, как и откуда летела Вестница Нейти, когда приказал воинству остановиться. Будь покоен! Я еду на своей колеснице с проверенным стрелком, мало уступающим мне и царственной Мерит, если дозор уничтожен, вскоре вы услышите его флейту. Если же нет, придётся возвратиться и обсудить, как действовать дальше.
-- Я знаю тебя, Дважды Посвящённый, но ехать на одной, пусть, тяжёлой, колеснице, против целого дозора?!
-- На паре колесниц! - Ипи хлопнул Хаем-Хета по плечу, спеша успокоить, - на второй стрелками будут молодые Хранители Си-Птах и Амтен, поклявшиеся, что умеют бить едва не на каплю воды, если колчанчик пристегнуть к левому браслету.
-- Да хранят тебя Нетеру и Сама Прекраснейшая Владычица Истин! - тихо прошептал Хаем-Хет видя, как возницы и колесничие занимают свои места, кони тихо ржут, от ударов вожжей, начиная бить землю, и, наконец, две грозных, кажущихся нереальными в бледном лунном свете колесницы, не трогаются, выбрасывая из-под колёс мелкий камень.

Теперь две тяжёлые колесницы могли нестись во весь опор, своею мощью и скоростью, превышающей в час полтора итеру, содрогая камни окрестных скал. Ипи-Ра-Нефер был спокоен как никогда - перед рассветом - время самых плохих солдат, к тому же, кто в ночной час, без охраны мчаться всего на двух колесницах, кроме как прорвавшиеся шпионы, перебежчики, и многие другие те, которых скорее следует думать, как приветить, дабы выручить побольше золота, а не бояться их. Скалы - Ипи прикидывал это на рассветный переход, либо были слишком неудобно расположены, либо далеко отстояли, либо открывали стрелка - вот в самом начале Таанахской дороги была лощина, заняв которую, опытный командир лучников, мог бы остановить воинство. Но не здесь И леса на горах всё так же не было. Судя по всему, на предмет засады, ближе к Долине Врат дорога будет ещё безопасней. Горы отходили всё дальше, дорога расширялась - такую не перекрыть и камнепадом. Тем лучше. Ипи-Ра-Нефер не чувствовал, но, молодой Си-Птах увидел что-то и четырежды выстрелил, почти в одно мгновение. Похоже, горная лань, но с семиста шагов. И все четыре стрелы - подумал Ипи, когда они проезжали мимо туши. Судя по звуку - не солгал, хранит его Маат, пустит стрелу меньше чем на полторы капли. Пока не устанет, конечно. Но этого хватит.
Лёгкая колесница неслась прямо им навстречу. Не совсем ясным было, не поняли ли те воины, что неслись к своей смерти, кто это был, приняли за своих, или что ещё, но они продолжали мчаться навстречу, пока Ипи не пробил никому, даже стоящим рядом, не заметным выстрелом, сотен с четырёх шагов, левое колено левого коня пары, дабы не пришлось потом воинам Та-Кем оттаскивать со своего пути подобные преграды. Всё произошло, как и было задумано Верховным Хранителем - колесницу резко потянуло влево, вскоре сбросив с дороги на камни и мелкую поросль. Примерно тогда же к колесничим врага начало приходить понимание происходящего, и мысль металась между необходимостью обороны под защитой обломков колесницы и бегства, - но что одно, что другое было безумием. Выход нашёл возница, убедивший колесничего, что попасть коню в колено, верно с семисот локтей, да ещё ночью - да проще отрыть слиток серебра у себя в винограднике, да и не видели-то стрелы, только конь заржал и поволок ногу. А значит - и встречных-то бояться особенно нечего, тем более - Фараон подойдёт много позже восхода Мелькарта. Он-то и выбежал из-за обломков, размахивая руками, и выкрикивая что-то на своём, и, хотя Ипи-Ра-Нефер знал языки Джахи, из-за дальности и гула колёс и копыт смог едва разобрать что-то: "Добрые господа, помогите нашему несчастью с лошадью!" Помощь пришла сразу же - Амтен и Си-Птах вошли во вкус и успели всадить в беднягу девять стрел, до того, как он упал, за что на тех рявкнул флейтист Ипи-Ра-Нефера: "Не тратьте попусту стрелы, не истирайте тетиву в пыль, а пальцы - в кровь, так стреляют чародеи на рынке Уасита, а не лучшие воины Хранителей Трона!" Ипи только улыбнулся этому праведному гневу - врагу не нужно более стрел чем та, что убивает его, но пусть опробуют себя в деле, завтра, в лучах Хепри, бронзовый дождь, пролитый такими вот сиптахами на воинства, бросившие вызов Та-Кем, будет частью того, что принесёт победу над несметными множествами, вознамерившимися взять Джару и пойти к священным стенам Бехдета. С колесничим разделался флейтист Верховного Хранителя. Тот, увидев мгновенную, под градом стрел, гибель товарища, осознал, что бегство в гору - скорейший путь на свадьбу с Девой Шеоль. Посему соображения о бегстве отметались. Копьё сломано, да и толку-то от копья, а вот лук... Пусть лучники этой трижды проклятой Реки славятся своей меткостью, но он укрыт останками колесницы, и ночь - не споткнуться бы... Попадёт хотя бы в лошадь - и сразу станет не до него, а там отползти, затаиться... Воин зарядил лук и чуть приподнял голову над бортиком колесницы, выискивая ближайшего, чтобы наверняка, коня, когда игла окровавленной бронзы с тихим чвяком выскочила у него из затылка, обнажив почти по локоть тростниковое древко. Си-Птах оказался хорошим копейщиком - лёгким и чётко поставленным ударом снизу, пронзил в грудь обеих лошадей сразу, так, что пика не изогнулась, и, едва не через мгновение вынул и вновь изготовил своё оружие, думая, чем бы отереть от крови. Приказ Ипи был нелеп только на первый взгляд - при всём недостатке колесниц в отряде, эта была разбита, лошади, даже, если бы левая после стрелы Хранителя не годилась не на что, кроме как в лавку мясника - но кто бы их отвёл к временному лагерю более чем за итеру. Бросить - здоровая может добежать до своих, а те поймут, что к чему. Привязать к первому надёжному дереву - начнут ржать от одиночества и страха, приведут зверья, которое, в случае с хорошим копейным ударом, сделает своё дело тихо и бескровно. Тела воинов бросили чуть поодаль, не забыв разрезать ремни доспехов.

Едва закончив с этим, Хранители заметили впереди них по дороге, шагах в шестистах резко, даже в лунных лучах, взметнулась пыль и загрохотали камни. Парный дозор, Ипи, как же ты мог не подумать! Возницы обеих колесниц Та-Кем согласно ударили по крупам, бросившись в погоню. Запряжённые четвёрками хевити нагоняли, хоть и лишённую оружия и защиты, но сделанную грубее, к тому же, запряжённую парой, колесницу врага. Расстояние сокращалось быстро. Наконец, впереди что-то засветилось, и Хранитель сразу понял что, как и то, что он не может этого допустить. Стрела сорвалась с тонким звоном, а, через несколько мгновений, с убегающей колесницы сорвалось тело, успев, всё же, в падении, пустить огненную стрелу, вонзившуюся изнутри в плетёный борт и зажигавшую его горящим маслом. Амтен быстрым, но выверенным и, на этот раз, лишённом всякой игры, выстрелом, попал вознице в затылок. Падая, труп подвернул поводья, постепенно опуская их, колесница стала поворачиваться, едва не развернувшись навстречу, и, наконец, остановилась.

Амтен с возницами быстро потушили колесницу и отвели её подальше от дороги, на этот раз, крепко привязав к деревцу и спутав ноги животным.
Тела Ипи обыскал лично, всё время что-то говоря про себя: "Тунип. Нам попался дозорный разъезд воинов Тунипа, а значит - рядом и их застава, треть итеру, не больше. Десятка два воинов, четыре-шесть колесниц... Немного. И ещё, их могут ждать, посему, надо поторапливаться. Ждать... Пару колесниц - ну так и будет две колесницы! О Прекраснейшая Владычица Истин! - Да, ещё! - Верховный Хранитель внезапно обратился к спутникам: "На этот раз, нам нужно взять пленного, запомните, хоть одного, и не лишь потому, что Маат призывает к милосердию!" - и, ни сказав боле не слова, вскочил на свою колесницу.

Костры Ипи заметил издали, но, тем не менее, отмахнул возницам, дабы не сбавляли хода. Воины Тунипа - сделали из хвороста даже небольшой загон, загнав туда две колесницы. Ещё две были привязаны у большого шалаша, видимо, служившего им подобием сторожки. Для кого-то поважнее был разбит хороший шатёр, стояла ещё пара колесниц и пятеро не слишком трезвых воинов. Лошади ржали, но лошади всегда ржут. Колесницы Ипи ехали небыстро, но рассмотреть их тип, а, тем более, принадлежность, ночью, сидя у костров - было попросту невозможно. Когда колесницы Та-Кем подъехали к заставе Тунипа, Ипи-Ра-Нефер выдохнул лишь несколько слов: "Я начну первым. И помни, стреляя или дерясь, что крик поверженного врага, это меч в твоём сердце!"
Амтен и Си-Птах сошли с колесниц, поджимаясь к горам, в то время, как Ипи, Анх-Насир и возницы осматривали всё вокруг, готовые ударить на шорох и предупредить своих воинов. А эти глупцы додумались сделать заставу с воротами - такими же, плетёного хвороста. Только кого они задержат?
Десять воинов Тунипа - по пятеро у каждой створки ворот, стоящих на страже, упали, не успев даже крикнуть - уж кто как ни Ипи-Ра-Нефер и Анх-Насир, телохранитель и поверенный, учившийся у него этому мастерству, могли стрелять едва не на каплю, если правильно закрепить колчан. Анх-Насир немного сплоховал - один из "его" стражников, получив стрелу не в голову или грудь, а в живот, теперь храпел, пытаясь подняться, но флейтист тут же исправил собственную ошибку. В тот же миг, две тяжёлые колесницы с шиповидными таранами на оглоблях и прочными серповидными ножами на днищах, снесли изгородь и ворвались в заставу. Ипи-Ра-Нефер, устраняя стрелой любую возможную опасность, проехал прямо по костерку у которого сидели с десяток воинов. Те, кто сидел дальше, вскочили, пытаясь стать в копьё, но и эти воины Тунипа были сметены бронзой, колёсами и копытами. Те, же, кто натягивал, или только брал лук, или же пытался метнуть копьё, внезапно падал - Си-Птах и Амтен были достойными Хранителями. Из шалаша охраны кто-то пустил стрелу, засевшую в бортике колесницы Анх-Насира, в ответ тот приказал направить на шалаш свою колесницу, во мгновение превратив в стонущую тянущуюся ко всему живому торчащими прутьями неразделимую груду хвороста, плоти, крови и нечистот. Те, кто пытался метнуться к колесницам - падали замертво, со стрелой в спине или затылке. Единственной нетронутой (исключительно по приказу Верховного Хранителя) постройкой на этой заставе оставался большой шатёр, но и оттуда, через вырезанные кинжалом дыры, правда, без особого вреда для нападавших, вылетали стрелы.
Ипи приказал вознице пройти у шатра так, чтобы хорошо распороть ткань мечом днища, и не так быстро, - что было тотчас исполнено. Через мгновение, Ипи-Ра-Нефер, стоял, прикрывая тело прикреплённым к левому локтю кованным бронзой полуростовым щитом, что, однако, не мешало ему держать в левой руке малый меч - больше похожий на приплюснутый и заточенный четырёхгранный кинжал, длиною за полтора локтя. В правой Верховный Хранитель поигрывал очень длинным и тонким для бронзы мечом цвета тусклого серебра, чьи отблески, как и отделка священного синего золота поигрывала бликами на сводах, освещённого масляными лампадками, шатра.
"Кто ты?" - не успел прозвучать тихий и испуганный женский голос, и, казалось, продлившийся вечность, визг, как три удара одновременно обрушились на Верховного Хранителя. Свирепого вида копейщик с тяжёлым круглым щитом атаковал его спереди, когда слева и справа на Ипи бросились два мечника, в дорогих доспехах, с такими же щитами, их сабли были очень похожи на боевые серпы Та-Кем, только рубили выгнутой, а не вогнутой стороной, были такой же длины, но немного шире. Впрочем, у Ипи особенно не было времени изучать оружие врагов - отступая на шаг, дабы у мечника слева было меньше шансов зайти со спины, Хранитель, пружиня рукой, подворачивал щит на себя и влево, да, ещё наискось, так, чтобы копьё врага не прогрызало бы бронзу, просоленную пальму, слои кожи и мешаных с хлопком циновок, снизу снова подобранных деревом, а тратило свою силу на изгиб наконечника, излом древка, соскальзывало, если совсем повезёт. И, одновременно, рубанул правой, наотмашь, по мечнику, метящему ударить Ипи между рёбер.
В голове, а, если быть точным - во всём теле, загудело, что могло означать только одно - Нефер-Неферу не торопила своего Избранника. Ещё не успел ни упасть, ни закричать, перехваченный, вместе с его щитом, лезвием Небут-Нетеру, от плеча до таза, мечник, желавший проверить прочность доспеха Та-Кем бронзой Тунипа, а Ипи, спружинив, уже метнулся влево, на второго мечника, краем глаза поглядывая на особенно грозного копейщика с таким несуразным обломком дерева и тем же круглым щитом. Мечник укрыл грудь щитом и рубанул по щиту Ипи наотмашь - и как эта рука завтра будет держать лук - в чём была его роковая ошибка, в отборных войсках Та-Кем среди щитоносцев принято оставлять левую кисть свободной и использовать малый меч или серп. Тот самый меч, более походящий на кинжал, который телохранитель мог видеть несколько мгновений назад, при появлении Ипи-Ра-Нефера, теперь по рукоять упёрся в его бок, чуть ниже плеча, довольно легко пройдя доспех из бронзы и кожи. А правая рука довершала начатое - наносила твёрдый и пружинящий укол в грудь копейщика, которую он пытался прикрыть щитом, таким же, как и тот, что располовиненным валялся рядом в луже крови и нечистот. Хрясссь... Бронза, кедр, кожа, грудина прокололись в одно мгновение. Бородатый копейщик издал длинный "уххх" - либо Ка этого нечестивца столь шумно уходил к Стражнице Амет, либо священное лезвие вмяло доспех, выжавший воздух из лёгких. Внезапно, за спиной Ипи, как в медленном сне, опустились в собственную лужу останки меченосца, умостившись головой прямо на разрубленный щит. На удивление, вынуть мечи Ипи-Ра-Неферу, удалось легко. И только тогда он понял, что случилось - визг, оглушивший Хранителя, закончился, его больше не было. Не истошный вой плакальщиц Уасита, не крик - они на выдохе, а такой, резкий и нервный визг - на вдохе, потому он и не может длиться долго. Верховный Хранитель понял, что за время их схватки едва бы успела упасть капля-две воды. Ипи обратился к мужу, так и не поднявшемуся со своего ложа, ибо по богатым украшениям счёл его главным здесь: "У тебя были хорошие воины, достойнейший, прости, но мне неведомо твоё имя. И мне жаль их... Их вина, право, в том, что они не знали, что убивать без приказа хозяина - достойно глупца, ведь могут прийти гости!"
-- Даруй же недостойному дыхание жизни, Великий Фараон, и считай меня, Нурмелека, царя Тунипа, верным подданным Та-Кем, вверяющим тебе Город свой, города и земли свои! - Тучный бородатый мужчина с некрасивым, типичными для Хазетиу, людей Фенех, Ре-Тенну и Яхмади, лицом, пал ниц пред Ипи-Ра-Нефером, два его выживших охранника бросили оружие и щиты, слуги или рабы, как и совсем юная девушка, ноги которой были спутаны богато украшенной золотой цепью, точно такой же, как подарил царь покорённого флотом Ипи Тисури, среди прочего золота, что говорило, впрочем, что эта знатная, верно, дочь самого царя Тунипа, дева, ещё не нашла себе достойного жениха. И только одна женщина, лицо которой показалось Ипи очень знакомым, которой и принадлежал вопрос "Кто ты?", прежде нападения трёх воинов, лишь едва поклонилась Ипи, как полагалось в Та-Кем знатным дамам и девам кланяться высокородным сынам Священных Берегов Хапи.
-- Прости меня, царь славного Тунипа, достойнейший Нурмелек, но я не Величайший Та-Кем, я лишь предводитель Воинства Маат и Верховный Хранитель Трона Ипи-Ра-Нефер. И мне, право, жаль, что так получилось с твоими слугами, но не мог же я дать им убить себя, а тебе я не причиню вреда, ибо не в обычаи сынов Та-Кем лишать жизни пленников, тем более, присягнувших Величайшему Фараону Тути-Мосе Мен-Хепер-Ра! - Ипи-Ра-Нефер поклонился в ответ своему высокородному пленнику, сообразно его положению, что немного успокоило Нурмелека, застигнутого врасплох.
-- Помнишь ли ты, славный Ипи-Ра-Нефер, знатную деву Джахи по имени Абали, служившую и обучавшуюся при Храме Хатор и учившую в Доме Воина искусству любви и ласки высокородного мальчика, сына Паер-Анха, будущего великого сановника и названного Брата самого Наследника? - женщина, единственная из всех, не павшая ниц перед Хранителем, перебила их разговор, - я хорошо запомнила, как юный Ипи скрывал слёзы ребёнка, утешаясь на моей груди, но он не мог скрыть от женщины, что только что отнял жизнь человека. Как видно, достойнейший Ипи-Ра-Нефер с тех пор сильно преуспел в этом искусстве, - женщина едва улыбнулась, подняв к Ипи лицо. Верховный Хранитель на мгновение, даже покраснел, вспомнив многое, но последние слова царицы Тунипа уверили его, что он видит пред собою умудрённую и циничную правительницу, а не юную Абали, даровавшую ему любовь и ласку, будучи чуть старше, чем сейчас её дочь, казавшейся такой взрослой двенадцатилетнему Ипи. Царь Тунипа посмотрел на свою супругу вначале с ревностью, и, почти с ненавистью, но потом понял, что царица как никто другой гарантирует жизнь ему и мир его землям, тем более, что она довольно мудра - годы в Та-Кем не проходят даром. Но всё же, как её отец, один из достойных князей Иоппе, не смотря на богатое приданое золотом Та-Кем, и то, что её девство, и в самом деле не было нарушено, хотя его отец, ныне сущий в мире Муту не мог не знать, для чего взята в Та-Кем его невеста, как и о премудростях жрецов Анпу, которым восстановить невинность не сложнее, чем ювелиру, цепь, символизирующую её, если та порвётся. А он уважал отца нынешнего царя Тунипа, значит... Она была при царственной крови, и этот воин не только названный брат Фараона? - Нурмелек наконец прервал свои раздумья, и, поняв, что ему боле ничего не грозит, тем более, что тот же самый Хранитель Ипи-Ра-Нефер, не так давно разбил флот Тисури и Гебала с наёмниками и взял город, не причинив вреда его царю и не потребовав ничего кроме дани и преданности, потому воинств Тисури и нет, среди союзников Кадеша, равно, как воинств Шарухена и Сихема, помнящих тяжёлую руку Фараонов Та-Кем, решил привычно поторговаться и увериться во всём:
-- Достойнейший и высокородный военачальник Та-Кем, зачем нам слушать женщину, давай поговорим с тобою как два воина, - Ипи промолчал о том, что думал о воинских способностях царя Нурмелека. Но заметил, что тот хорошо владеет языком Та-Кем. Как же, его отец и дед и дед отца, да и он сам были подданными Священной Земли, а слугу узнают по тому, как он кланяется, - ты, я вижу, хоть и не Фараон, - продолжил царь Тунипа, - но великий воин, если смог мудро пленить меня, захватив на заставе своим воинством, и лично одолел в схватке моего военачальника и его сына, вместе с главой царской охраны, славившегося тем, что удар его копья никто не был в силах отразить. Но ты должен знать, что у входа в Долину Врат воинства Та-Кем ждут воинства Арвада с царём Убалитом в семь тысяч копий при полутысяче колесниц, наёмный отряд великого царства Миттани, которое вы зовёте "Нахарин" с военачальниками Арвишну и Шаммуаром, при двадцати тысячах копий и двадцати сотнях колесниц, а за ними, воинства северных царств Яхмади - Инохама, Нугеса и Херенкеру в пятнадцать тысяч копий с семью сотнями колесниц, со своими царями и военачальниками. Тем более, раз я присягнул на верность Фараону и вверил ему свои земли, значит, и моё воинство должно сражаться против его врагов! - Абали, услышав эти слова своего мужа, ухмыльнулась, подумав не о его трусости (всё же перед священным клинком Ипи-Ра-Нефера, только что сразившим всех его военачальников и главу охраны, глупо было бы проявлять излишек отваги, тем более, присягнув в верности Фараону), а его неразумию, ибо менее всего Ипи-Ра-Неферу сейчас надобно небольшое воинство Тунипа, лишённое военачальников, и ведомое пленным царём, не смыслящим в битвах.
-- Достойнейший Нурмелек, царь Тунипа, - ответил Ипи, поклонившись, - сейчас мне не нужно твоего воинства, мне нужно только знать, как расположились воинства, верные презренному царю Кадеша. И не нужно глумиться надо мною - Воинство Маат более чем в итеру от нас, вверх по Таанахской дороге! Твоя застава была взята лишь двумя тяжёлыми колесницами с парой стрелков на каждой! - будто бы подтверждая его слова, разрезав мечом ткань шатра, внутрь влетел Анх-Насир, Ипи-Ра-Нефер кивнул ему, дабы показать, что всё хорошо, и приказал немедля давать сигнал воинству продолжать движение. Тень надежды, сменившаяся страхом, промелькнула по лицу Нурмелека, чего Верховный Хранитель не мог не заметить, - что так устрашило тебя, достойный царь Тунипа? Не думаю, что Анх-Насир, мой охранник и флейтист столь грозен, хотя и вправду, управляется с луком и мечом не хуже, чем с трубой и флейтой. (Подтверждая его слова, едва слышно, ибо флейтист давал сигнал в сторону воинства, прозвучала короткая песня серебра).
-- Достойнейший Ипи-Ра-Нефер, - Абали вмешалась в разговор, - прошу простить недостойную, что вступаю в разговор двух мужей, - царица Тунипа издевательски улыбнулась, увидев как Нурмелек посмотрел на неё, - но моего царственного супруга испугали восемь колесниц, которые вскоре должны явиться за ним и его сановниками.
-- Достойнейшая Абали, неужели ты думаешь, что царь Тунипа, став подданным Фараона, столь серьёзно испугался за мою жизнь? - Ипи едва сдержал смех.
-- Отнюдь, Верховный Хранитель, не думаю, узнав, что вы, вчетвером, с двумя возницами, перебили тридцать его воинов и десять охранников, моему царственному супругу есть резон бояться за тебя. А вот бояться, что, завидев восемь наших колесниц, кто-то из твоих воинов может воткнуть меч ему в горло, он вполне способен, - Абали снова торжествующе улыбнулась.
-- Не бойся, Нурмелек, мои Хранители довольно мудры, чтобы не делать сего, но, лучше скажи, как скоро должны приехать за тобой?
-- Достойнейший Ипи-Ра-Нефер, - царь Тунипа замялся, осторожно, дабы не спровоцировать Ипи, выйдя из шатра на мгновенье, - думаю, через треть часа, около того! - но тут же поправился, - забыл, что в Та-Кем час короче - по-вашему у нас есть полчаса! - на последних словах Нурмелека в шатёр ворвались Амтен и Си-Птах, значит в живых из врагов больше не было никого.
-- Они не тронули колесницы, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, - молвил вошедший вслед за ними Анх-Насир, - мы захватили три лёгких, их лошади крепки. У нас будет на чём доставить нашу добычу к воинству! - внезапно наполовину скрытое бородой лицо Нурмелека покраснело, он взвыл и ткнулся головой в землю, снова подняв лицо и обратив взгляд к Ипи-Ра-Неферу:
-- Скажи Фараону, пусть меня повесят на высокой башне Тунипа, написав над телом - вот он Нурмелек, величайший глупец! Ибо это так, если я дал схватить себя на заставе, а моим военачальникам - туда и путь, к Муту, и пусть демоны разорвут их, если четверо воинов перебили да перестреляли как уток сорок воинов, и двенадцать моих охранников!
-- Оставь причитания, Нурмелек, времени у нас не так много. К тому же, твои воины были застигнуты врасплох, не ожидая нападения, колесничий дозора не успел пустить стрелу с подожжённым маслом, они сидели у костров и не видели бьющих из темноты, а кто и вовсе спал! - Ипи поспешил привести в себя царя Тунипа, дабы начать говорить с ним, - сейчас ты расскажешь мне, верный подданный Величайшего Мен-Хепер-Ра, как его враг расставил воинства, где из них какие и кто их военачальники, а я зарисую и запишу всё, - Ипи достал папирус и небольшой прибор, а после мои хранители свяжут ноги и локти твоим слугам и уцелевшим охранникам, вы с Абали и дочерью взойдёте на ваши колесницы, каждый, как возница, один, и после отправитесь с колесницей Си-Птаха к моему воинству, он передаст вас Ахти-Муту, который приставит к каждому из вас по Хранителю, сказав, что делать, и отведёт колесницы за наши лёгкие. И никто не причинит вам зла! (Ипи даже подумал препоручить пленников Нефру-Маат на время битвы, заодно не дав ей сражаться, но подумал, что либо Сестра откажется, дабы всё же вступить в сражение, либо изрубит мечом Абали, как повар гуся, вздумай та проговориться, посему Хранитель отбросил эту пустую затею). Ты понял меня?
-- Да, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, - царь Тунипа покорно поклонился.
-- Но достойнейший Верховный Хранитель Трона, да будет жизнь твоя вечной, - заговорил Амтен, - неужели ты, предводитель Воинства Маат не отправишься с нами?
-- Нет, Амтен, - Ипи ответил жёстко, хотя и улыбнулся, - чуть больше итеру от этой заставы до Долины Врат, если колесничие Тунипа увидят, что мы учинили здесь, они успеют вернуться и всполошить все воинства. Посему мы с Анх-Насиром отправимся им навстречу и остановим, а затем вернёмся к Воинству Маат, передай, что я надеюсь, что оно будет уже недалеко отсюда! - Верховный Хранитель увидел, что Амтен сильно обеспокоился за него, и погладил молодого Хранителя по голове, - что восемь колесниц таким стрелкам, как я и Анх-Насир! - Ипи улыбнулся, но тут же помрачнел и вонзил священный меч в ковёр, покрывавший камни, в трёх пальцах от руки правителя Тунипа, - ты когда-нибудь скажешь мне то, что мне нужно, или мне придётся ждать следующего разлива?!
Нурмелек, казалось, был вполне удовлетворён своим новым положением (и, в самом деле, важно ли ему, какому господину служить, а подчиняться Та-Кем землям Тунипа отнюдь не впервой) и спокойно и размеренно описывал Ипи-Ра-Неферу порядки и лагеря войск союзников царя Кадеша и его наёмников. Ипи неторопливо записывал и зарисовывал всё, затем свернул папирус, опечатал и отдал Си-Птаху: "Отдашь Ахти-Муту, сказав, что это за свиток, он сам поймёт, что с ним делать!"
Верховный Хранитель и предводитель Воинства Маат, показал Анх-Насиру знаком, что пора торопиться и вышел из шатра, исчезнув во тьме. Флейтист тут же последовал за ним, и, вскоре, все в шатре услышали ржание четвёрки тяжёлой колесницы, осознав, что им тоже пора в путь.

Четыре пары колесниц неслись им навстречу, не понимая, почему всего одна тяжёлая колесница Та-Кем не сворачивает и не пытается скрыться. Ипи-Ра-Нефер, в свою очередь, искренне не понимал, почему не пытаются скрыться их враги. Кони колесниц царской охраны Тунипа были защищены толстым деревом спереди, их головы - окованы бронзой налобников, а бока и спины, как и в тяжёлых колесницах Та-Кем, защищались попонами стёганого хлопка на толстой коже.
Тонко и звонко запели, почти одновременно, луки Анх-Насира и Верховного Хранителя. Кони двух колесниц упали с пробитыми черепами, утягивая за собою вторых лошадей, колесницы кувыркнулись, взметнув пыль. Четыре сотни шагов. Только одна из вражеских колесниц не смогла объехать поверженные, наехала на коня или деревянные обломки, и сломав колесо, вылетела с дороги. Возницы охраны Тунипа были и вправду хорошо обучены. Пять, и снова пять стрел полетели в них, но большинство вонзились в камни дороги, ещё стрела засела в попоне одного из коней их четвёрки, ещё одна бессильна отскочила, ударившись о бронзовую оковку борта. Третья стрела попала прямо в плечо Ипи-Ра-Нефера, ушибла, но не пробила бронзовых чешуек доспеха.
Ипи и Анх-Насир снова выстрелили - на этот раз с пробитыми головами повалились возницы, две передних колесницы, оставшись без управления, едва не столкнулись, идущие сзади были вынуждены замедлить ход, только один возница, не смог удержать зашоренных, на манер Та-Кем, коней, и вылетел на придорожные камни, опрокинувшись. Наконец, стрелки спохватились взять поводья, но теперь они не могли стрелять и едва были способны метнуть дротик. Последние колесницы стали разворачиваться, понимая, что дело их проиграно, да и заставы, возможно, уже нет, как, может быть, и их царя, но они должны были донести эту весть.
Двое колесничих, оставшиеся без своих возниц, последовали их примеру, хотя и не слишком умело, - слишком замедлились и едва не съехали с дороги. Сто шагов. Теперь Ипи-Ра-Нефер и Анх-Насир могли стрелять спокойно - не слишком натягивая тетиву, и не слишком быстро, щадя свои пальцы. Один из стрелков колесниц Тунипа рухнул на дорогу, а другой безвольно прислонился к бортику с простреленной головой. Оставшись совсем без управления, кони, вначале, едва не столкнулись, но, вскоре стали понемногу останавливаться, грозя преградить дорогу колеснице Верховного Хранителя. На их счастье, один из возничих Тунипа оглянулся, смотря на висящего на борту притормаживающей колесницы сражённого стрелка, и на всём скаку налетел на переломанного коня, пытавшегося встать рядом с мёртвым, голова которого была прострелена в самом начале боя. Кони смогли перепрыгнуть препятствие, но колесница вырвала ось и теперь тащилась на брюхе. Стрелок, выброшенный неожиданным ударом, упал и сломал себе шею.
Возница Ипи поддал коням, пройдя между двух неуправляемых и едва плетущихся колесниц Тунипа, ловко обошёл трупы коней и обломки колесниц и продолжил погоню. Анх-Насир, едва уловимым, но сильным движением, метнул дротик, попавший вознице между лопаток. На экипаж и лошадей, - а вдруг они доскачут до своих и без возничих - уцелевшей колесницы, Анх-Насиру и Ипи-Ра-Неферу понадобилось всего четыре стрелы.
Колесница Ипи-Ра-Нефера остановилась, и возница сошёл вместе со своими колесничими, схватив тяжёлую длинную пику, - добить раненых и коней нужно было быстро, Хранителям из Воинства Маат не составит труда убрать с дороги трупы и обломки.
Один из лучников Тунипа с опрокинутой колесницы был ещё жив, он схватил своё оружие, думая, перестреливаться ли с двумя колесничими Та-Кем или пытаться спрятаться и бежать, но меткий выстрел Ипи-Ра-Нефера разрешил его сомнения. Они свершили всё необходимое очень быстро.

Ипи-Ра-Нефер застал Воинство Маат неподалёку от разрушенной заставы. Ахти-Мут со своим стрелком выехал ему навстречу на тяжёлой колеснице, за ним, торопя возницу, старалась поспеть Нефру-Маат на стрелковой. "Всем ехать быстрей! Быстрей, как только можно, чтобы выдерживали кони!" - Верховный Хранитель крикнул и, развернувшись, пристроился к колеснице своего нового Поверенного.
-- Я получил свиток, привязал его к лапке белой совы и отпустил её. Думаю, Усер-Мин вскоре получит его и передаст самому Величайшему, - Поспешил Ахти-Мут отчитаться перед Ипи-Ра-Нефером.
-- Я видела, возлюбленный брат, как твои Хранители привезли пленным одного из царей врага вместе с его женой и дочерью. Ипи, их было очень много? - Нефру-Маат поспешила выразить Верховному Хранителю своё восхищение, будто он не был уже несколько ренепет её Возлюбленным Братом, а лишь наречённым, нуждавшимся в словах лести.
-- Их было совсем немного, Возлюбленная Сестра, но захватив царя Тунипа и убив его военачальников, мы лишили врага Тути-Мосе целого воинства! - спокойно ответил Ипи, не позволив отвлечь себя чувствам даже, когда Нефру-Маат восхищённо открыла ротик и посмотрела на Верховного Хранителя тем взглядом, который всегда пробуждал в нём желание, - я обещал тебе, Сестра, что разрешу сразиться в этом бою, и я исполню своё обещание. Только - в пешем строю, ибо ты не слишком метко стреляешь для колесничего. К тебе подсядут двое Хранителей, ты сойдёшь вместе с ними, по сигналу, и поддержишь в битве своего возлюбленного! - Нефру-Маат раздумывала, благодарить ли ей или обижаться, но показались останки заставы врага, усеянные телами воинов Тунипа, и супруга Верховного Хранителя Трона невольно отвлеклась от своих мыслей.
Ипи-Ра-Нефер посмотрел на горизонт Хепри - престол Нут, уже не освещаемый зашедшим локоном, начал явно бледнеть. Скоро. Совсем скоро.

Первые воинства Тути-Мосе Мен-Хепер-Ра спустились в ущелье, прямо напротив Мегиддо, когда локон Хонсу уже зашёл, в полной тьме, нарушаемой лишь бесчисленными Слезами Нут, разбросанными на её ночном платье. Больше часа воинства, одно за другим спускались с отрогов Аруны, наконец, очутившись в узком ущелье, ведущем в Долину Врат, прямо напротив города их врагов.
Начав строить войска, Фараон сразу же отрядил Амен-Ем-Геба и Ре-Хмире с их воинствами Амена и Атума и приданными четырьмя сотнями колесниц, вместе с пятью сотнями Хабиру, ещё во тьме нанести удар в спину отрядам, перекрывавшим дорогу на Зефти, а, затем, рассеяв их, развернуться, дабы враги не пытались бежать на юг.
Тути-Мосе отнял у оставшихся воинств, даже у отрядов Шепсеров, все их колесницы, сгруппировав в один кулак одиннадцать сотен колесниц, из которых - сто тридцать тяжёлых, поддержав их двумя тысячами конников Хабиру и двумя десятками слонов Ре-Тенну. Взятые Ипи-Ра-Нефером в Тисури восемь разливов назад ещё слонятами, животные выросли и обучились, теперь, каждый нёс пальмовую площадку, на которой, укрытые деревом и бронзой, размещались погонщик и четыре стрелка, способные так же, метать дроты с длинным и узким, едва шире древка, лезвием, которых на площадке было больше сотни. Грудь и бока слонов прикрыли деревом и бронзой, дабы трудно было пробить даже копьём, а чувствительный нос - чехлом из хлопка и кожи. Только их приходилось держать поодаль от лошадей и колесниц, ибо эти громадные животные, обильные здесь, и ещё большими стадами бродящие севернее, в землях Яхмади, пугали коней одним своим видом, или же запахом. Теперь Тути-Мосе имел это оружие, подобно владыкам, строившим великие усыпальницы, или Великому Сен-Усер-Ти, собираясь бросить слонов на пешие строи вместе с тяжёлыми колесницами, дабы сокрушить и смять их.
Осмотрев ущелье и посоветовавшись с Усер-Мином и Ниб-Аменом, владыка Двойной Короны выстроил воинства подобно пасти сына Реки, расположив по правую руку своё воинство Тути, вместе с номовыми - Воинством Херу Нехена и Херу Бехди, хотя, руководившая последним, отряжённая тремя наследными Шепсерами Нижних Земель, Неферит-Анх, предпочла остаться на своей хевити, коей у Нижних Земель было целых три десятка, помимо двух сотен лёгких колесниц, войдя в ударное колесничие воинство Тути-Мосе и препоручив командование пешими кому-то из своих военачальников. По левую руку, Фараон выставил воинства Ра и Собека, предоставив Нибамену командовать обоими, ибо Усер-Мину, ведшему Воинство Ра, предстояло возглавлять пять сотен Стражей Фараона, отборных воинов, с которыми могли сравнится только Хранители Ипи, расставленных перед обеими крыльями его войск.
Военачальники вывели своих лучников за надёжный живой заслон из щитов, мечей и копий, расположив на склонах ущелья, дабы они могли стрелять прицельно не только на две-три, но и на полсотни шагов, не боясь задеть своих воинов.
Небо бледнело. Лучники стали в два ряда, причём, передний присел на колено и скосил длинный, в пять локтей, лук, а задний стоял в полный рост. Но стрелы ещё не легли на тетиву. Усер-Мин получил от Ипи свиток, и теперь Тути-Мосе знал всё о порядках врага. Фараон решил наступать с ходу, но подготовился и к тому, что будет атакован сам. Тем более, разгромив слабые воинства Ре-Тенну и трёх городов Джахи, он встретится с более сильным врагом, и, может, будет вынужден отойти обратно, в ущелье, дабы не дать ему взять числом, поэтому построение на решающий бой стоило продумать заранее. А потом... Когда враг будет сломлен, пасть Сына Реки легко развернётся в клин, ведомый колесницами, проходящий воинства врага, как шило проходит кожу, обращающий их в бегство. В это время Усер-Мин должен послать Вестницу Нейти*, принадлежащую названному брату Тути-Мосе - сова найдёт Ипи, нашла же Усер-Мина его птица, и Воинство Маат обрушится на подкрепления врага, подходящие от дороги на Таанах. И Амен-Ем-Геб, перестав сторожить зефтийский путь, подведёт воинства. А затем, они вместе ударят по лагерю, и, сокрушив, устремятся к Городу Врат!
Хепри окрасил горизонт розовым цветом, во тьме мгновенно проступили очертания и тени. Тути-Мосе в последний раз раздал приказы и разместившись на лёгкой колеснице, крикнул: "Вперёд! Бояться уйти в Те-Мери - всё, что бояться наступления завтрашнего дня, ибо глупо бояться неизбежного! Вперёд, мои воины, к великой славе или к славной смерти!" Мегиддо ждал своего победителя...
Колесницы вместе с наёмной конницей рванулись вперёд, лучники метко посылали свои стрелы, а позади них уже наступали воинства, выстроенные пастью Сына Реки. Воины Тадмора, Хамата и Берити, - пятнадцать тысяч копий при семи сотнях колесниц, - так и не осознав, что это за отряд стоит в первых лучах в ущелье Аруны, продолжали сидеть у своих костров и поняли, что они под ударом только когда стрелы колесничих Та-Кем стали косить их, а всадники Хабиру налетели, подобно ветру, обрушив мечи на их головы. И тогда они дрогнули - многие бросили свои колесницы, не успев вскочить на них и побежали вместе с пешими к спасительным воротам Мегиддо. Но это была лишь малая часть - большие воинства Кадеша и Угарита, заметив нападение, изготовились к отражению удара. За ними подходило воинство Хатти. И ещё несметные множества стояли у Таанахской дороги, и только Нетеру знали, сумеет ли старый и опытный Амен-Ем-Геб сокрушить внезапным ударом в спину воинства южных городов Ре-Тенну, стерегущих дорогу на Зефти.
Тути-Мосе подал знак и запели трубы. Воины, шедшие на флангах, остановились, а идущие в центре, напротив, ускорились - пешие выстраивались клином, чтобы врезаться между воинствами Кадеша и воинством Угарита с городами Яхмади, к которым ещё подходили воины, судя по их знамёнам, принадлежавшие Рабату.
Со стороны лагеря Кадеша показались колесницы и конные, и Тути-Мосе, не медля, направил свои колесницы им навстречу - если врагов много, нужно разбить их по частям.

Малекер - военачальник царя Кадеша, предводитель его колесничих и конных, взошёл на свою колесницу и приказал вознице трогать, сигналя остальным нападать на воинства Фараона. Тысяча колесниц и тысяча конных понеслась навстречу Тути-Мосе.
Видя это, советник царя, Йимантша, которого недолюбливали военачальники Кадеша, а он, в свою очередь, отвечал им презрением, при том - не всегда молчаливым, вскочил на своего коня, защищённого деревом и бронзой на груди и боках, хотя воины и удивлялись, как он умудряется проделывать это так ловко в своей непомерно тяжёлой броне, весящей больше, чем пол таланта. Он быстро поравнялся с колесницей Малекера, ещё не успевшей разогнаться, и заорал на него:
-- Куда ты, глупец, если тебе не дороги твои воины, подумай о своей шкуре, которую продырявят лучники Фараона! Я же говорил вам - нападать лишь на пеших, а вы несётесь на колесницы! Вы не успеете выстрелить, как колесничие Чёрной Земли свалят вас стрелами!
-- Если ты трус, оставайся при царе Баалшуре и советуй ему, как воевать, наблюдая издалека, как ты привык, хвастливый наёмник! - Малекер сплюнул и толкнул возницу локтем, чтобы тот разгонял быстрее. Йимантша махнул рукой и остановил коня, крикнув вслед:
-- У глупца много смертей, но, видно, ты выбрал смерть от стрелы, - выбор не плох, это не столь больно и довольно быстро, Малекер! - молодой советник, которого при дворе Ашшура, когда-то звали Иштартубал, стеганул коня поводьями и поспешил к палатке царя Кадеша.


01 фев 2010, 22:43
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 13477
Сообщение Re: Египет: У стен Города Врат
Царь Кадеша спал в своей палатке, смутно слыша сквозь дрёму звук труб, флейт и барабанов, и ещё какие-то звуки. Внезапно он почувствовал, что кто-то трясёт его за плечо, крича: "Вставай, вставай царь Баалшур, пока не проспал своё войско!" Он резко открыл глаза и увидел Йимантша, закованного в доспех, склонившегося над его ложем. Давно, едва Правительница Чёрной Земли отвела воинства, и Кадеш получил свободу, миттанийский царь Шаушшатара прислал ему опытного советника, отрекомендовав, как лучшего воина и военачальника. Баалшур даже не знал, равно, как не знал и царь Миттани, отославший наёмника, показавшегося ему слишком опасным, откуда он родом. Многие говорили, что из Ашшура или Бабила, а Йимантша - не имя, а только прозвище, данное воину в Миттани в честь Подземного бога, который у них занимает место Муту. Он обходился Кадешу очень дорого, беря только золотом, причём только золотом Та-Кем, ибо считал, что оно чище и его не разбавляют свинцом и медью, по сорок дебенов каждое новолунье. Но, пожалуй, он стоил того. Едва прибыв, Йимантша осмотрел воинства Баалшура и сказал сделать много важного - увеличить размер щитов в полтора раза, завести отборное войско по выучке и доспехам не уступавшее охране царя в тысячу, завести конницу в тысячу, ибо на конных кочевников нельзя полагаться. Причём, конных приказал вооружить каждого большим щитом, десятком дротиков и длинным обоюдоострым мечом, более двух локтей длиной, подобным тому, которые есть у мечников Та-Кем, не несущих пики и топора. И ещё сказал заузить наконечники стрел, сделав их зазубренными. Лучших воинов он обучал сам, но военачальники Кадеша всё равно не любили его. Царь последовал совету, и через три года собрал войско, включив воинства пяти крупных городов своей страны и пошёл против Халеба, дабы либо договориться с его правителем, или подчинить силой. Пришлось сделать второе - он смог потрепать и окружить воинства этого города, но не стал уничтожать его, подчинив себе царя. Та же история повторилась с Угаритом. А царь Тунипа, имевший небольшое войско, предпочёл вспомнить о родстве с матерью царя Кадеша и стал его подданным добровольно. Вскоре, при поддержке Миттани, да и без неё, Баалшур смог подчинить себе прибрежные города Фенех, кроме Тисури, царь которого заявил, что лучше вступит с воинством Кадеша в бой, чем Знаменосцы Ипи-Ра-Нефер и Ниб-Амен вновь придут к нему на страшных кораблях с тысячей вёсел. Цари городов Яхмади и Ханаана оказались сговорчивее, либо, вместе со своими армиями, жили недолго, и за всем этим стоял одинокий всадник, его советник Йимантша, о происхождении которого никто не мог рассказать внятно. Советник отговаривал Баалшура идти войной на Чёрную Землю, но неурожай, вызвавший несколько бунтов, побудил царя Кадеша не последовать его совету.
И теперь этот человек, как тень навис над ложем царя и тряс его: "Вставай, если не хочешь, чтобы тебя пришёл будить Фараон Чёрной Земли!"
-- Что случилось, достойный Йимантша? - царь Баалшур вскочил, немедля начав облачаться, - сейчас едва заря, битва будет нескоро, к чему эти трубы?
-- Случилось то, мой господин, - советник едва заметно, из-за его густой и длинной, украшенной золотом, бороды, улыбнулся, - что Фараон прошёл перевалом Аруны и напал в первых лучах. Воинства Тадмора, Хамата и Берита разбежались при первых стрелах с его колесниц, даже не вступив в бой, хотя, что от них ждать - половина из них - крестьяне, вооружённые наскоро, идущие к берегам Реки за мясом и лепёшками, а не за славой и золотом, или пираты, увидевшие колесницы впервые. И теперь Фараон перестраивает порядки, дабы вклиниться между твоим воинством и войсками Угарита и Халеба. Скоро его колесничие выпустят первые стрелы по твоим воинам, достойный царь земель Кадеш.
-- Трусы! - Баалшур сплюнул, надевая доспех и перевязь с мечом, - скажи Малекеру, чтоб соединил своих колесничих и конных с колесницами Халеба и Угарита и ударил! Что ты стоишь здесь? - вопрос повис в душном шатре, пропитанном запахом лампадного масла и благовоний.
-- У Кадеша больше нет колесниц и конницы, мой господин. А Малекер? Не знаю, как с ним разберётся ваш Муту, но надеюсь, что поместит его между холодом и пламенем. А если этот глупец и выживет, я бы приказал отсечь ему голову, - Йимантша подумал, - лучше повесь его, достойнейший.
-- Что ты говоришь мне? - царь Кадеша либо рассвирепел, либо испугался, но скорее, и то, и другое, - ужели воины чёрной земли побили моё колесничие войско столь быстро?
-- Нет, наверно, сейчас они ещё валят стрелами твои колесницы и всадников, но скоро всё будет кончено. Я попытался остановить Малекера, но, - Иштартубал развёл руками, - у тебя поблизости есть колесницы Халеба и больше тысячи хеттских. Береги их для обстрела пеших воинств Фараона. Большим войском не просто управлять, тем более, сборным, если все военачальники будут столь же отважны, как в воинствах Тадмора и Хамата, уже бегущих к городу, или столь же мудры, как твой Малекер, ты вполне можешь проиграть эту битву. Но в предводителях воинств Хатти и Миттани я уверен, они опытны и ты им, пока что, нужен. И помни, что я говорил тебе, чтобы не проиграть, ты должен атаковать пеших, как можно быстрее, с превосходством в числе, после удара колесниц, я сказал всем военачальникам, даже хеттским, митанийским, и предводителю воинств Бабила, что щиты надо держать перед собою, ибо лучники Реки стреляют прицельно или настильно, бежать как можно быстрее - больше воинов добежит под стрелами до врага, и собирать строй в полусотне шагов от строя Фараона! Посылай гонцов к воинствам Ханаана, стерегущим дорогу на Зефти, к воинствам Хатти, Миттани, Бабили, городов побережья и севера, ибо у Фараона немного людей, и он будет бить твоё воинство по частям. Ты должен собрать свои войска, но не толпить их, иначе большинство будет скучать, а не сражаться! Пусть царь Мегиддо почешет свою бороду, если ему дорог его город, и поспешит вывести воинство из его стен!
-- Гонцы! - царь Кадеша выкрикнул во всю глотку, собирая отослать воинствам подданных и союзников весть о битве, а затем, вновь обратился к советнику, - ты сказал, что у Фараона немного воинов, но сколько? Собрал ли он подкрепления в городах, отказавшихся пойти со мной, в тех же Цуре, Сихеме и Шарухене?
-- Быстрей, посылай в бой тысячу своих отборных воинов, которых обучал и вооружал я, иначе.... - Иштартубал, уже привыкший к имени Йимантша, припомнил вопрос Баалшура и поспешил ответствовать, - Нет, я знаю, что у него только свои воины и кочевники, которых Фараон тоже ведёт с собою. А сколько - здесь я вижу тысяч десять копий, хотя кажется, что больше, властелин Чёрной земли растянул воинства, лишь поэтому. Правда... Странно. Я ожидал едва ли не вдвое больше... Видно, несколько воинств обходят, чтобы нанести внезапный удар, что не может нравиться мне. Посмотрю их знамёна, - Йимантша, не став тратить время на путь к выходу из шатра, просто разрубил мечом войлок и вышел прямо у царского ложа. Двенадцать гонцов, толпясь, ввалились в шатёр, пав на колени перед царём, но советник уже не видел их и не слышал приказов.
Присмотревшись к знамёнам, советник был сильно удивлён. Он увидел только воинства Тути, Собека, Ра и князей больших городов. Воинств Атума, Амена и Маат не было в рядах Фараона. Между тем, от колесниц Малекера уже почти ничего не осталось. Но войска Халеба и воинства хеттов были близко, что обнадёживало. Однако, посмотрев в сторону дороги на Зефти Йимантша на мгновение потерял самообладание. Громадного воинства городов Ханаана не было видно, зато теперь он смог разглядеть недостающие знамёна воинств Амена и Атума. Старый и хитрый Амен-Ем-Геб - Иштартубал был в Стране Та-Кем и знал его, - воин, стрелы которого помнят отцы и деды миттанийских воинов, пришедших сегодня на подмогу царю Кадеша, похоже, сумел ударить им в спину и обратить в бегство. Впереди воинств шли сотни четыре-пять колесниц. Войско Рабата, увидев их, не бросилось в бегство, но, всё же, хотя и построившись в боевые порядки, согласованно отступало, обходя город - оно тоже потеряно. И ещё неизвестно, где воинство Маат, если оно не погибло, а это вряд ли, отборные воины Верховного Хранителя Ипи-Ра-Нефера, знакомого, едва ли не друга Иштартубала по временам Самозваной Правительницы, возглавляющего его, ни в чём, - ни в броне, ни в оружии, пожалуй, даже превосходя в мастерстве, - не уступят Стражам Фараона, которые выстроены перед войсками Чёрной земли, дабы сдержать удар или сокрушить врага первыми. Разве что, Хранителей в войске Фараона много больше, чем Стражей. Значит, они ещё появятся в этой долине. Знать бы, где?

Колесницы Тути-Мосе, летевшие к воинствам Кадеша, едва Величайший Мен-Хепер-Ра заметил появление колесниц Амен-Ем-Геба, развернулись на воинства городов Яхмади, дабы согласованно ударить с двух сторон, и, вскоре, оказались от них на расстоянии полёта стрелы. Один за другим запели тугие костяные луки, приподнятые чуть в верх, посылая стрелы, способные пробить любой щит с двух сотен шагов. От воинств, предводительствуемых Халебом, Фараона отделяло целых четыре сотни, но их небольшие круглые щиты, мало у кого обшитые бронзой, легко пробивались и едва ли могли закрыть воина. А колесничие лучники посылали одну стрелу за другой, приближаясь, - скоро можно будет пару раз метнуть копья и отойти, дабы вернуться и снова обстреливать строй врагов. А с другой стороны воинов Яхмади поразили первые стрелы колесниц Амен-Ем-Геба и Ре-Хмире.
С полутора сотен шагов колесничие просто выкашивали воинов игольчатыми стрелами, которые вблизи не держали ни щиты ни брони, пуская по прямой, прицельно. Вскоре колесничие бросили первые дроты - весьма ловко, мало какие вонзились перед воинствами Халеба и городов Яхмади. Лучники врага стреляли в ответ, но в колесницу не так легко было попасть, а, падая сверху, их стрелы мало причиняли вреда коням, застревая в попонах из кожи и стёганого хлопка.
Фараон приказал колесницам отворачивать, теперь, но и теперь, воины Та-Кем продолжали стрелять, обернувшись. Колесницы описали круг и вновь понеслись навстречу врагу, в то время, как всадники кочевников накинулись на передний край, изыскивая места, где копейщики выбиты и не могут поразить коней пиками. А пешие воины Та-Кем уже подошли настолько, что, дабы колесницам сделать новый круг, придётся трубить и приказать им расступаться.
Изрядно поредевшие войска городов, граничащих с Нахарином, начали отходить, защищаясь, не дождались удара пеших воинов, хотя Усер-Мин уже приказал Стражникам Фараона снять луки и обстреливать их, а лучники, идущие за воинствами, довольно давно посылали, не глядя, свои стрелы в гущу врагов. Оруженосец Величайшего был разочарован, но откуда ему было знать, что цари Халеба и Угарита не только берегут своих воинов, но и желают отомстить царю Кадеша за былые поражения. Впрочем, врагов было ещё вдоволь, и Стражи Фараона, как справедливо рассудил Усер-Мин ещё успеют померяться мастерством с Хранителями Дважды Посвящённого Ипи-Ра-Нефера. Кстати, похоже, настала пора посылать весть Верховному Хранителю - несметные воинства Джахи, Нахарина и Бабили, стерегущие Таанахскую дорогу, видимо, получив весть от царя Кадеша, развернулись и поспешали к месту завязавшейся битвы. И они были намного сильнее, чем войска городов Ре-Тенну, которых Амен-Ем-Геб, видимо, первым ударом, отправил бежать по зефтийский дороге, которую те стерегли.
Усер-Мин отворил висящую на бортике его колесницы клетку, и выпустил белую сову, принадлежавшую Ипи-Ра-Неферу, как было условленно, хотя, был уверен, что Верховный Хранитель сам почувствует, когда ему вступить в битву.
Между тем, сигнальщик Тути-Мосе трубил, приказывая пропустить колесницы и повернуть, дабы ударить двумя гранями клина на воинства Кадеша и Хатти.
Колесницы отошли за спину воинств, собираясь, и в то же время ударили стрелы лучников, идущих за рядами, и Стражей Фараона идущих впереди. Раз за разом, пока воинства Та-Кем сближались со своими врагами. С другой стороны тоже полетели стрелы и воины вынуждены были поднять щиты, ибо лучники нечестивых народов делают стрелы из дерева и не могут пускать их далеко по прямой. Воинства Амена и Атума подходили быстро, но не так, как хотелось бы. Лучники, продолжая стрелять, стали отходить назад. Вскоре воины Та-Кем принялись метать дроты - до врага осталось менее сотни шагов. Колесницы вполне могли обойти пеших по правому краю и бросились в брешь, дабы туда не ворвался враг и дабы самим напасть на врага. Наконец, Стражники Фараона, шедшие впереди рядов, закинули за спину луки, сняв щиты, и взялись за свои мечи и копья.
Пара сотен конников Кадеша, - всё что осталось, после стрел колесничих Та-Кем, внезапно налетели на Воинство Тути, поднимая длинные мечи и закрываясь от стрел щитами. Лучники и Стражи Фараона успели выстрелить всего два-три раза, но опытные стрелки целились в коней, а не во всадников, и не меньше пяти десятков конных кувыркнулись, ломая шеи, вместе с поверженными животными. Воины Та-Кем едва успели упереть пики и примкнуть щиты, как остаток когда-то сильной тысячной конницы Кадеша обрушился на них клином. Первые кони напоролись на бронзу грудью и брюхом, но, издыхая, сбрасывая обречённых всадников, продолжали лететь вперёд, с хрустом ломая пики и кости воинов Та-Кем. Оставшиеся, было, хотели ворваться в небольшую брешь, рубя копья, но строй Воинства Тути расступился, окружая конных сбоку, валя мечами и пиками, когда в лицо всадникам Кадеша полетели дроты и стрелы идущих позади лучников. Всё закончилось очень быстро. Между тем, пешие воинства сходились всё ближе и ближе...
Воины Кадеша и Хатти бежали, вопя и прикрываясь щитами, падали, сражённые стрелами, но это не останавливало других. В воинствах Фараона тоже немало было сражено стрелами и дротами врага.
"Амен!" заорали в один голос тысячи глоток воинов Та-Кем и, в ответ им, вторили тысячи многоязыких криков сынов Хатти, Яхмади и Джахи, в которых только высокородные воины Священной Земли, знавшие языки этих стран могли узнать прославления их богов и крики "Смерть им!".
Пять сотен Охранников Величайшего, предводительствуемых Усер-Мином, выстроенных в центре, за миг перед столкновением воинств, припали на одно колено, укрывшись щитами. Ещё две тысячи копейщиков переднего края Та-Кем последовали их примеру. Опытные воины Хапи, с колена, из-под щита, внезапным ударом Весов Двух Земель вонзили пики в животы их врагов. Боевой клич врага сменился воплем нескольких тысяч, - ибо широкое и продолговатое, подобное мечу, лезвие длинной пики Та-Кем нередко насаживало на себя двоих, тысячи глоток смертельно раненых врагов заглушили крики сородичей и победоносный клич: "Амен!" воинов Берегов Хранителя Те-Мери.
Едва успели передние и Охранники Величайшего, вынуть пики из поверженных, резким рывком, дабы, не вставая, снова уколоть снизу, как на вторую волну воинов Кадеша и Хатти, сверху, на редко защищённые бронзой - часто - лишь деревом или кожей, головы, и беззащитные, в кожаной броне, тела врага обрушились сверху, подобно топорам, с чудовищной силой, длинные, широкие и острые пики второго ряда. Те, кто избег удара с колена, снизу, закрыв животы от пик Та-Кем своими щитами, получили смертельный удар сверху - по плечам и голове.
Редкие пики врагов достигали своей цели, проходя над головами присевших воинов, или, скользя вверх по щитам, ещё реже им удавалось проломить не только щит Стража Фараона из бронзы, меди, лопаток бегемота и пальмы, но даже щит рядовых воинов из тонкой, но вязкой меди и дерева. Усер-Мин был доволен - почти никто из Охраны Великого не погиб, да и рядовые воины потеряли не больше сотни, теперь он сможет ходить с гордо поднятой головой пред Ипи-Ра-Нефером, если только Воинство Маат, ведомое Верховным Хранителем Трона не превзойдёт его у стен Города Врат.
Сладкий и вязкий запах мозгов и крови, смешивающийся с вонью нечистот, текущих из тысяч пробитых животов, в несколько мгновений заполнил Долину. Усер-Мин, сын семьи Яхмади, прибывшей в Та-Кем и принявшей Великих Нетеру и Волю Фараона, был привычен к высоким башмакам из мягкой кожи, в отличие от большинства воинов и того же Ипи, и даже Величайшего, сражавшихся либо в открытых сандалиях, либо босиком. Хотя тонкая кожа не защищала ноги от острых камней предгорья Аруны, но сейчас Усер-Мин, оскользаясь в крови на телах врагов, ещё стонущих и шевелящихся, воистину был рад своей обуви.
Три ряда врагов пали под ноги наступающих воинов Хранимой Земли, почти не изведавших потерь, уколы первого ряда и удары второго продолжали сыпаться на сынов Хатти и Хазетиу, наконец, сразив пятого противника, расколов его щит, Усер-Мин преломил свою пику, даже гибкое и прочное пальмовое древко не выдержало. Впрочем - большинство Стражей Фараона и все воины первого края лишились пик, взявшись за мечи и боевые серпы Хепеш. Оруженосец Величайшего* успел-таки обернуть пику гранёным бронзовым остриём, назначенным для упора в песок и удержания конных врагов, и метнул обломок, как дрот, попав в плечо кому-то из Хазетиу*, тут же выхватывая длинный, почти в три локтя, обоюдоострый меч лучшей бронзы мастеров Горизонта Тути, отделанный зелёным пунтийским и священным синим золотом - подарок Верховного Хранителя и его царственной сестры Мерит-Ра, - детей Древней Крови**, которых он оберегал и учил после гибели Паер-Анха***. Начальник Стражи Фараона недоумевал, зачем враги, по крайней мере, воины Кадеша, сынов Хатти он не видел, выстроили своё воинство в двенадцать рядов, когда воины Та-Кем шли в три, а их спины прикрывали лучники и метатели. Тем не менее, копейщики врага, частью смятые и повергнутые, частью - не способные воспользоваться пикой в толчее, более не представляли той грозной силы, как в первые мгновенья боя, и меч в толпе был куда удобней, особенно, при поддержке пик второго ряда, всё ещё колющих и обрушивающихся на головы врагу, но реже, дабы не задеть тех, кто врубается в ряды воинов и наёмников царя Кадеша. Позади, как видел Усер-Мин, на мгновение, остановившийся, чтобы опомниться и дать приказ Охранникам Величайшего, если нужно, толпились мечники, с серпами, подобными тем, что были у многих воинов Та-Кем, или же - саблями, щиты их были много меньше и вовсе не обшиты бронзой. Но сзади подходило не меньше тысячи воинов с широкими круглыми щитами и обоюдоострыми мечами, ни длиной ни силой не уступающими оружию отборных мечников Та-Кем, они были свежи и опасны.
Сильный удар едва не сбил Оруженосца Величайшего с ног - пика кадешского воина пробила щит, который, по мнению самого Усер-Мина не могла пробить ни пика конного Сына Сохмет, ни коса тяжёлой колесницы, но пластины доспеха, набитые на кожу и дерево, выдержали. Дорого бывает раздумье в бою, как не зря говаривал старый Амен-Ем-Геб. Стражник Фараона перерубил пику резким взмахом, тут же обрушив меч на голову неудачливого копейщика, выдернул из щита обломок и рванулся в гущу.

Тути-Мосе, обстреливая врагов с колесницы, видел, что не зря поставил впереди воинств Усер-Мина с его Стражниками - они неплохо справлялись с врагами, сдерживая их, и даже наступая. Превосходство врага в пеших сейчас не играло ни какой роли - Тути-Мосе растянул свои воинства, а враги толпились за спинами сражавшихся впереди, получая стрелы от лучников и колесничих Та-Кем. Но Амен-Ем-Геб с Ре-Хмире всё не успевали, а воинства Бабили и Нахарина приближались... Кони Фараона ржали, почуяв опустившееся на долину зловоние потрохов и запах крови. Стрелы собирали свою жатву, но одними лучниками и колесничими выиграть битву было нельзя, всё решат воины, которые сейчас бьются в грязи и крови. Наконец, воинства Амена и Атума ударили, поджимая врагов, но их всё равно было много больше. Не считая подходящих с востока бесчисленных вражеских подкреплений.

Хепри давно взошёл на свой горизонт и возницы Хранителей были готовы сорваться по первому сигналу труб и флейт. Но Ипи-Ра-Нефер не торопился. Даже, когда он услышал, что со стороны Долины Врат доносятся звуки труб, и различил среди них трубы воинств Та-Кем. Там шла битва, но это ещё не значило, что настало его время. Он ждал. Хранители с нетерпением поглядывали на Ипи-Ра-Нефера, не понимая, почему предводитель не ведёт в бой Воинство Маат, и Ипи только сейчас осознал, насколько был прав, разрешив на совете все сомнения. Ибо иногда поспешить - хуже, чем опоздать, ибо нетерпение иногда опаснее трусости. Наконец, он почувствовал, но, всё так же, не торопясь, изготовил лук. И указал им вперёд Анх-Насиру, не говоря не слова. Анх-Насир подал сигнал, и, через несколько мгновений, все колесницы и всадники Воинства Маат, устремились к Мегиддо, настолько быстро, насколько кони могли везти перегруженные воинами колесницы. Вестница Нейти села на борт колесницы Ипи-Ра-Нефера - предзнание не обмануло Верховного Ур-Маа и на этот раз.
Они появились из-за поворота внезапно и стремительно. Их не ждали. Напротив, воинства устремились на восток, в сторону разгоравшейся битвы. Но небольшой отряд, наверно, в пять тысяч копий, ожидал их, не двинувшись за остальными. И, всё же, разглядев щиты и знаки Тунипа, Верховный Хранитель не подал знак ссаживать пеших. Верно, воины Тунипа, оставшись без своего царя и военачальников, отказались повиноваться гонцам царя Кадеша, оставшись на месте. Колесничие Хранителей, не смотря на тесноту, выстрелили. И произошло то, чего Ипи ожидал - лишившись командования, как только первые воины упали, сражённые стрелами, они побежали, даже не пытаясь защитится, направляясь севернее, в сторону Тисури. Но больше так легко не будет. Наконец, их заметили. Похоже, воины Арвада, идущие позади всех. Шедшее прямо перед ними наёмное воинство Нахарина в двадцать тысяч копий, тоже, постепенно стало останавливаться. Возница Ипи правил тяжёлую колесницу в середину, прямо на воинов Арвада. Все должны помнить пять-семь сотен шагов от рядов врага, не раньше. Ипи-Ра-Нефер подал знак Анх-Насиру и тот просигналил готовиться. Верховный Хранитель видел, что воины Арвада выдвигают вперёд копейщиков, те смыкают щиты и упирают пики в землю, дабы достойно встретить Воинство Маат. Вслед за ними, перестраиваются и воины Нахарина, смыкаясь полумесяцем вокруг арвадского воинства. Их колесницы, ушедшие далеко вперёд, начинают разворачиваться. Больше двух тысяч колесниц.
Возница внезапно рванул поводья, остановив четвёрку, Ипи оглянулся и понял - пять сотен шагов, колесничие высаживают пеших Хранителей Трона, дабы те поддержали их стрелами, если что, защитили от колесниц, и, затем, и напали на врагов.
Колесницы, став много легче, разгоняясь, понеслись вперёд. Ипи вложил стрелы в колчанчик на левом запястье и изготовил лук. Четыре сотни. Все, кто могут, должны стрелять на одну-две, ну, пусть три падающих капли. Одна за одной сорвались стрелы с золочёного лука Ипи-Ра-Нефера. Не прошли колесницы и сотни шагов, как на воинов Арвада обрушился дождь стрел Хранителей. Пешие тоже стреляли издали по плотным порядкам врага. Ипи не мог знать, что воинам приказано держать щиты перед собою, потому они будут почти беззащитны от стрел, падающих сверху, но, верно, если бы они подняли щиты, первые ряды копейщиков поредели бы много сильнее, чем сейчас, а Верховный Хранитель не мог не видеть, что в них наметились бреши, которые враг пытался побыстрее восполнить.
Сотня тяжёлых колесниц вытянулась в ленту, проходя вдоль воинств врага, осыпая его копьями и стрелами. Лучники сотни лёгких, делали то же самое, проезжая в сорока шагах дальше. Ещё сотня таких же кружилась левее, посылая свои стрелы с другой стороны.
Ипи почувствовал, что если попытается и дальше стрелять столь быстро, то изотрёт и пальцы и тетиву, в которую вплетены волосы сестры Мерит-Ра и его Нефру-Маат, которая пропитана их кровью. Ипи, прикрыв глаза, стал спокойнее посылать стрелы, каждая из которых уносила в Зал Двух Истин Ка нечестивого воина Джахи, одну за одной, пока ему некуда было торопиться. Проехав вдоль всего вражеского воинства, сотня хевити отошли назад, а лёгкие колесницы, кружились, вытянувшись в одну, не перестающую вращаться змею, посылая стрелы. Слева, со стороны моря, заходили две тысячи колесниц Нахарина, надеясь обойти и напасть внезапно, видя, что колесниц Та-Кем не так много. Верховный Хранитель снова подал знак, и сотня тяжёлых колесниц перестроились в три отряда, кружа и обстреливая строи врага, а лёгкие растянули за ними свою змею.
Колесницы Нахарина, не ожидая удара ещё и тысячи лучников, пытались ударить с левой руки, но стали падать и опрокидываться от стрел пеших Хранителей и колесничих, на время оставивших в покое ряды врага, ещё до того, как вторая сотня меркобт бросилась им наперерез. Отряд Сет-Нахта также направил свои колесницы им навстречу, метко поражая коней, когда лучники Нахарина ещё не могли доставать до них своими стрелами, хотя, немало колесниц Воинства Маат уже погибло от стрел и дротиков пеших.
Когда колесничие Нахарина, потеряв половину, так и не сумев сблизиться для верной стрельбы, сами оказались под ударом, они начали отходить. И пешие воины, отчаявшись получить помощь своих колесниц, сами медленно двинулись вперёд.
Колесницы ушли и теперь, выстроившись змеёй, проглотившей хвост, помимо тяжёлых, врага обстреливали не одна, а полторы сотни, ещё пятьдесят колесниц Хери-Хора пыталась обойти воинства Арвада, хотя воины Нахарина не давали им сделать это, прикрывая тыл. Наконец, Ипи, медленно отводя колесницы от наступающего врага, решил, что его строи уже довольно истощены, и подал знак. По звуку трубы, лёгкие колесницы выстроились перед ними. Они должны пройти всего пару раз. Пешие Хранители уже подошли довольно близко, конные Дети Сохмет и кочевники Хабиру так же были готовы. По знаку Верховного Хранителя Трона, центральное крыло хевити разомкнуло цепь и выстроилось, тут же развернувшись и помчавшись во весь опор, навстречу строю Арвада. Лёгкие колесницы разомкнули цепь, освобождая место для удара. Последние два десятка колесничих отложили луки и подожгли трубки медных шариков от тлеющих фитилей, метнув их в толпу врага.
Кровь Геба со зловонной солью вспыхнула в два десятка вспышек, разбрасывая воинов Джахи горячим ветром и рваной медью, повергая уцелевших в ужас, что, впрочем, было сейчас важнее мёртвых и раненых. Лёгкие колесницы ушли. Три десятка хевити мчались прямо на передний край врага, колесничие не переставали стрелять.
Воины Арвада примкнули щиты и упёрли копья, смотря на смерть, несущуюся прямо на них и моля своих богов, дабы удар колесниц Чёрной Земли пришёлся рядом, а не на их головы. Кому удастся пробить нагрудники передних коней из дерева и бронзы, а кому нет? Да и не остановится сразу такая колесница, даже, если один из коней будет сражён, продолжая врубаться в ряды воинов мечами тарана и копытами уцелевших коней. Но десятки рядов мечников за спинами передних не давал копейщикам отступить. Воины метнули последние копья в надежде остановить хоть часть колесниц.
Ипи-Ра-Нефер едва успел схватиться за борт, удар был столь силён, что они с Анх-Насиром едва не вылетели со своей колесницы. В глазах потемнело на мгновение. Опомнившись, Верховный Хранитель увидел, что колесница проломила ряды врага и мчится в его гуще, выкашивая воинов Джахи бронзой тарана и копытами.
Не меньше десятка колесниц погибло при ударе - кони были сражены, и, ворвавшись в войско врага колесницы остановились, Хранители, ехавшие на них, могли отбиваться в гуще врагов совсем не долго и быстро погибали.
Но два десятка оставшихся собирали богатую жатву бронзой тарана, кос и копытами. Те, кто мог увернуться от тарана, перекрывающего обоих коней первой двойки, с мечами в шесть локтей каждый, как и коней, были почти обречены попасть под мечи днища, если не успевали упасть, а в плотном строю даже пригнуться было не так просто. Что-то тёплое и вязкое потекло по лицу Ипи-Ра-Нефера, но он продолжал пускать стрелу за стрелой. Возницы развернулись в гуще, теперь несясь к переднему краю. Те враги, кто был впереди, если успевали, бросались в рассыпную, ломая строй. И, в те же мгновения, в ряды Арвада врезались триста конных, закованных в пластинчатую, подобную броне рыб Хапи, чешую, с конями, укрытыми кедром и бронзой, и пять сотен кочевников, там, где копейщики не угрожали их коням. Пешие Хранители, метнув дроты в последний раз, схватили мечи и копья и ворвались в ряды врага.
Воины Арвада побежали. За их спиной стояло большое воинство Нахарина, но его копейщики и мечники не решались применить оружие против своих дрогнувших союзников. А на спинах бегущих, в воинство Нахарина ворвались колесницы и Хранители Трона, разрезая его надвое. Военачальники Страны Рек, поняв, что им не выстоять, после того, как бегущие воины Арвада смешали их ряды, приказали трубить отход. Половина, сохраняя строй, пошла на север, а правая часть побежала в сторону Таанаха. Воинство Маат смяло и рассеяло двадцать семь тысяч копий врага.
Ипи-Ра-Нефер пускал стрелы уже в воинов Нахарина, ещё сохраняющих строи и пытающихся задержать Воинство Маат, когда один из пращников Страны Рек изловчился попасть камнем прямо в шлем Верховного Хранителя. Дорогая тёмная бронза выдержала, а подогнанный по голове кожаный подбой смягчил удар, но сотрясения было довольно, дабы тьма заволокла взор Ипи-Ра-Нефера, и Хранитель без сил упал назад, вывалившись из колесницы, но на его счастье, тело воина Страны Рек смягчило падение.
Опытный возница Ипи тотчас остановил лошадей, и Анх-Насир поспешил к Верховному Хранителю Трона, дабы помочь предводителю Воинства Маат.
Дорогой лён платья и синий передник Верховного Хранителя быстро пропитывались чужой кровью, но Ипи-Ра-Нефер дышал, более того, как убедился Анх-Насир, сняв его шлем, камень не повредил голову. Но более всего охранника Верховного Хранителя Трона поразила несколько странная безмятежная улыбка, отразившаяся на лице Ипи-Ра-Нефера...
Молодой, едва переживший двадцать три разлива, Анх-Насир, подхватил Ипи-Ра-Нефера на руки, дотаскивая его до колесницы. Вскоре Верховный Хранитель очнётся... Но, вдруг, крик их возницы поразил Флейтиста: "Анх-Насир! Скажи Достойнейшему, да будет жизнь его вечной и здравие мощным, если он слышит, что Бабили - двадцать пять тысяч копий отступают, боясь попасть между наковальней Величайшего и молотом достойнейшего Верховного Хранителя! Города севера Яхмади идут с ними, Анх-Насир!

Иштартубал смотрел за битвой, потягивая вино из серебряной чаши, но, наконец, не выдержал, вскочил на коня и помчался наперерез колесницам, мечущим стрелы и копья в воинов Кадеша, прижавшись к шее, закрывая себя и, сколько мог, своего коня, щитом. Конь взбрыкнул - колесничий лучник попал ему в бок, но под углом, бронза и кедр, защищающие бока и грудь животного выдержали, стрела лишь ужалила, но вошла неглубоко. Пара стрел ударила в тяжёлый щит, и их длинные тонкие наконечники, похожие на маленькие кинжалы, смотрели в лицо советнику царя Кадеша. Подъехав ближе, он, на мгновение, отпустил поводья и метнул дротик. Копьё попало в бок лошади, колесница Чёрной Земли опрокинулась. Йимантша думал подъехать и добить колесничих, если те уцелели, но ещё три стрелы образумили его - они пробивали броню слишком хорошо, и рисковать не стоило. Закрывая щитом спину, воин повернул к своим порядкам. На свою беду, за советником увязались два конных кочевника, между тем, они даже защищали собою Йимантша от колесничих лучников. Первый из Хабиру взмахнул мечом, но упал, уколотый в брюхо, - советник выхватил длинный меч на ходу и тут же ударил. Второй кочевник полоснул по щиту и тут же получил удар сверху, по голове, не защищённой шлемом. Кони Хабиру остановились, опустив морды к мёртвым всадникам.
Царь Кадеша Баалшур выехал на колеснице вперёд, приветя своего советника.
-- Я видел твоё мастерство и отвагу, Йимантша, - Баалшур решил польстить советнику, улыбнувшись ему, - но не стоило выходить против колесниц в одиночку.
-- Я хотел проверить себя, мой господин, - Йимантша поклонился, выдёргивая из щита наконечники, - к тому же, как видно отсюда, у тебя становится всё меньше союзников, и, может статься, нам придётся уходить, а на отягощённом бронёй коне трудно избежать боя с колесницами.
-- Что это, достойный воин! Почему воинства Миттани разбежались, а войско Иноама, Нугеса и Херемкеру, как и воинства Бабила просто выстроились и ушли! Отступив перед какой-то горсткой! И откуда они вообще появились?!
-- Это не горстка, мой господин, а то Воинство Маат, которого я не мог приметить. Интересное воинство, достойный Баалшур, состоящие почти целиком из Хранителей Трона, - так Сыны Реки называют своих тайных стражников.
-- Значит, Фараон обезумел, если посылает своих соглядатаев мне в спину, Йимантша. Но почему мои союзники отходят без боя?!
-- Эти соглядатаи, мой господин, - отборные воины, как и те Стражи Фараона,, которые пускают твоему войску так много крови. И они только что разогнали пять тысяч копий Тунипа, семь - Арвада и целых двадцать - миттанийских воинств, при их колесницах, я бы их поостерёгся. А уходят... Царь Бабила послал тебе войска лишь в расчёте на верную победу, которая теперь не очевидна даже мне, и это не их война. Лишь союз Фараона с Ашшуром побудил их дать тебе помощь, а теперь - лучше они поберегут своих воинов для схваток с кочевниками и войсками Ашшура, а с Фараоном предпочтут договориться. А царям Нугеса и Иноама нужно защищать свои города, ибо Фараон может прийти и под их стены. Я скажу больше. Хетты продолжают сражаться лишь потому, что они уже ввязались в битву, хотя крепости Фараона в землях Яхмади не нужны им так же, как и миттанийскому царю.
-- Ты не веришь в победу? Ты трус или изменник, Йимантша, мой советник, оплаченный золотом? - царь вскипел.
-- Это ещё не конец, скажу я тебе. Даже если Фараон пошлёт тяжёлые колесницы, надеясь скосить передние ряды твоих войск, они - не воины Арвада, чтобы броситься в бегство, да их попросту много больше. И ещё, у хеттов множество колесниц, которые они бросили на воинство Тути. А хетты уже строят свой тыл, готовясь к удару воинства Хранителя - их тоже нелегко сокрушить.
-- Значит, друг мой, мы победим, несмотря на трусость тех, кто побежал как собаки, если нам не удастся сокрушить Фараона, мы выдавим его на перевал и заставим отступить! - Баалшур был обнадёжен словами советника.
-- А вот это, мой господин, - уже конец! - тихо сказал Йимантша, оглядев поле битвы.
Два десятка слонов Ре-Тенну с лучниками на спинах*, вышли, трубя, из-за расступившегося Воинства Тути, навстречу колесницам Хатти. Они не смогли бы противостоять тысяче колесниц, но кони боялись неведомых животных, то ли их размера, то ли запаха, или звуков, издаваемых ими. Возницы Хатти напрасно пытались управиться - колесницы сталкивались и опрокидывались, попросту, разворачивались и мчались назад, и возницы ничего не могли сделать с испуганными животными. Тяжёлые колесницы, одна за одной, стали врываться в ряды воинов Кадеша, когда слоны повернули к воинству Хатти. И военачальники Хатти просигналили отход, продолжая отбиваться от воинств Та-Кем, не дожидаясь, когда Воинство Маат ударит им в спину.
Йимантша обернулся в сторону города и вздрогнул - они струсили, они принялись закрывать ворота! Не говоря не слова, он погнал коня, дабы проскочить в город - бежать на север он не хотел, а бросать столь доброго и верного коня было жалко.
Тути-Мосе приказал не преследовать воинства Хатти и окружать воинов Кадеша, а сам погнал колесницы к царскому лагерю - теперь им нечем защититься. Тысяча колесниц, осыпая лагерь стрелами, мчались к нему, Баалшур едва успел вскочить на свою колесницу и помчаться к воротам Мегиддо. Но врата, в которые только что успел проскочить его советник, закрылись перед его конями. Какой-то из стражников сообразил бросить царю Кадеша из бойницы верёвку, и тот, перебирая по камню ногами, постарался как можно быстрее взобраться и пролезть в узкую бойницу, чтобы под её защитой наблюдать, как колесничие Фараона громят его лагерь, а кочевники с ходу приступают к грабежу, в то время, как воинства Чёрной Земли довершают разгром когда-то крепкого и мощного войска.


* Величайший - т.е. Фараон от Пер-Аа - Дом Величайшего, древнейший династический титул.
** Хранители Трона - тайная полиция и внешняя разведка Древнего Египта. Во время войн - вместе с Охраной Фараона выполняли роль элитной гвардии, наиболее вооружённой и обученной.
*** Амен-Хотп Джо-Сер-Ка-Ра - Аменхотеп Первый, сын и преемник Яхмеса Первого. Впервые в истории, имея ввиду богатый опыт отца в борьбе с гиксами, имевшими мощную конницу, создал отряд конных копейщиков. Так что Аменхотепу 1, а не Тиглапаласару принадлежит приоритет создания ударного конного войска. Со времён Тутмоса Третьего кони этого отряда обзавелись защитными доспехами, став прообразом античных катафрактов и средневековых рыцарей. Во время переворота Эхнатона традиция подготовки ударной конницы была утрачена почти на 500 лет.
* Махабхара, Манабхара и Махабхарта - искажённое сирийцами, ханаанеями и миттанийцами Мен-Хепер-Ра, тронное имя Тутмоса Третьего.
** Нахарин, Бабили и Хатти - египетские названия Миттани, Вавилона и Хеттского царства.
*** Ретенну и Яхмади - Южная Сирия (Ханаан) и Северная Сирия - соответственно.
**** Знаменосец Великой Зелени - адмирал флота Средиземного моря
* Амен (Амон) - досл. Сокровенный.
** Хевити - дословно - "ударная" - собственно египетское название тяжёлой, запряжённой четвёркой (двумя последовательными парами) коней колесницы. Впервые появились в Египте при Аменхотепе Первом, в последний раз упоминались при Хоренхебе. В отличии от лёгкой, называемой семитским словом "меркобт", несла не одного, а двоих стрелков, помимо возницы. Обычно оснащалась удлинённой оглоблей, завершавшейся тараном с мечами, широкие серпы так же приклёпывались к днищу. При достаточной бронезащите коней с фронта и с боков, могла таранить плотные строи копейщиков, но, прежде всего, была стрелково-метательной базой, для уничтожения колесниц врага и атаки пехоты с тыла и флангов.
* Белые совы в Др. Египте считались вестницами, предрекающими явление Нейти (Нейт) - произносящую и приводящую в исполнение приговоры Маат Нефер-Неферу, неким аналогом греческой Немезиды.
* Начальник личной охраны Фараона, так же, как и Хранители Трона в военное время составляющей гвардию. Сын семитов, выходцев из Северной Сирии. Впрочем, как и другой военачальник и сановник Тутмоса - Ре-Хмире.
* Дословно - азиатов. Лингвистически, от этого слова и произошло греческое "Азия". Ханнанеи, яхмады и пр. сирийцы, финикийцы, кочевники, равно, как вавилоняне и ассирийцы, а так же - эламиты. Все, за исключения хеттов и народов моря "Ша-Дана", к которым так же причисляли финикийцев.
** Херу-Си-Атет Ипи-Ра-Нефер Хапи-Пер-Нармер, равно как и его сестра Мерит-Ра Нефер-Мерит-Амен Хат-Шебсут Нармер-Нефер, священная супруга Тутмоса Третьего, одновременно принадлежали к двум древнейшим родам Нармера и Хасехема "Хорическому" и "Сетическому"
*** Задолго до своего назначения "директором ФСО", Усер-Мин был местоблюстителем, личным охранником и воспитателем будущего "Директора ФСБ" и его царственной сестры.
* Боевые слоны довольно достоверно использовались Тутмосом Великим, как и Сенусертом Третьим и в Древнем царстве. Сохранились должности: "Начальник слоновьих лучников", "старший двадцати бивней" итд. Впрочем, в Финикии по известным документом, так же, ручные слоны во время оно использовались, правда для транспортировки тяжестей. Так же, известно, что Тутмос Третий, однажды, едва не погиб во время охоты на слонов, которые водились в это время даже в Ханаане, а в северной Сирии - в изобилии..


01 фев 2010, 22:44
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 13477
Сообщение Re: Египет: У стен Города Врат
Ипи-Ра-Нефер. 4 Царица и Прорицатель

1511ВС
11 год Маат-Ка-Ра, Месяц Мисо-Ре, Сезон Жатвы

Локон Хонсу восходит в дрожащей тьме,
Значит, сестра, ты снова приснишься мне.
В землях Файюма такой красивый закат.
Значит, сестра, я скоро вернусь назад.
Крепок мой лук костяной и тверда рука,
Значит со мною пребудет вечно твой Ка.
Мер, что незыблема, вновь надо мной горит,
Значит, твой брат очень скоро придёт, Мерит.

Царственная Мерит-Ра отложила лютню, не закончив песни:
-- Отчего плачешь ты, Нефру-Маат, или песня брата моего Ипи-Ра-Нефера не по нраву тебе?
-- Напротив, Соправительница, да будет жизнь твоя вечной, просто, я вновь вспомнила Ипи и загрустила о том, что его нет рядом.
-- Тогда, вдвойне не плачь, Нефру-Маат, ибо достойнейший Верховный Хранитель вернётся уже завтра, - Мерит-Ра улыбнулась и погладила Жрицу не вставая с ложа.
-- Но откуда тебе известно сие? Снова Вестница Нейти, отправленная моим наречённым, принесла папирус, в котором говорится, когда новая великая ладья Тути-Мосе пристанет к каменному причалу Уасита.
-- Нет, Нефру-Маат! - Мерит-Ра-Нефер засмеялась, - для Великой Урт-Маа не надобно белых сов, я просто чувствую, а сны и виденья приходят внезапно, но они никогда не лгут, - Соправительница задумалась, - с самого детства... Старая Стражница Врат, о которых мне неведомо, говорила, что Мерит-Анх-Маат, наша мать, посвятила меня ещё до рождения, что я побывала в Те-Мери и получила Печать Величайшей, ибо Ипи-Ра-Нефер был избран, но Избранник не должен быть одинок.
-- Какая хорошая песнь, - Жрица Хатор, которой предстояло стать новой Хранительницей Крови не прислушивалась к словам царственной сестры Наречённого, оставаясь в своих мыслях, - а когда Ипи написал её?
-- Недавно, когда отправился в оазисы Файюма и земли Тен-Неху, истребив нечестивое воинство разбойника Мен-Ка, напугавшее даже тамошнего Шепсера. Верховный Хранитель тогда совсем недолго был разлучён с нами.
-- Но тогда Ипи был ранен, - Нефру-Маат запнулась, вновь загрустив и отвернувшись от царственной сестры Ипи-Ра-Нефера, - и почему он никогда не посвящал мне столь прекрасных песен? Только тебе, Мерит-Ра, да будет жизнь твоя вечной.
-- Ипи был ранен? - юная Соправительница улыбнулась, - его немного оцарапал дрот нечестивца, едва пробив пластинчатый доспех.
-- Ты не хочешь отвечать мне, царственная Мерит-Ра-Нефер?
-- Я отвечу, - Мерит-Ра засмеялась, закрыв рукой лицо, - ты слишком утомляешь моего Ипи ухаживаниями, а на озёрах Бехдета, если бы не я, Ипи нарушил бы зарок, данный Маат Нефер-Неферу, ты едва не утопила Верховного Хранителя, купаясь с ним в воде обнажённой, дабы соблазнить Ипи. Вспомни, когда Верховному Хранителю было всего двенадцать разливов, и он просил тебя стать ему Сестрою пред Извечными, как он старался, читая свои песни, - Мерит вновь хихикнула, - только был слишком юн и не так преуспел в мастерстве писца и сочинителя, равно как и в мастерстве воина. Зато пришёл вместе с Наследником Тути-Мосе, приведя в качестве свата. А ты глумилась над ними.
-- Конечно, - Нефру-Маат не выдержала и вскочила с ложа, - я пережила четырнадцать разливов - была почти столь же взрослой, как ты ныне, моей красотой восхищались многие, что мне было до каких-то мальчиков, увешанных красным, синим и белым золотом, один из которых был ниже своего Скипетра Ириса, а у другого Венец Соправителя висел на ушах! - теперь засмеялась Нефру-Маат, снова осёкшись и обиженно взглянув на Мерит, - а ты вытребовала меня у Хат-Шебсут, якобы для того, чтобы юная Жрица Хатор учила Соправительницу таинствам любви для Наследника, едва не купила, как покупают в Храме дорогую кошку!
-- Не гневайся на меня, Нефру-Маат, - Мерит-Ра, привстав, схватила Жрицу за руки, притянув к себе, - любовь Ипи была разрушена Самозванкой, наши родители погибли, да и нас с братом едва не убили люди Мери-Насира. Я так хотела, чтобы у брата был какой-то свет в его Ка, а не только боль и желание отомстить. Прости меня...
-- Конечно, - Нефру-Маат надулась, - Хат-Шебсут разрушила любовь Мерит и Ипи, только, верно, она прочнее гранита Суины и даже священного Небут-Нетеру, если вы с Ипи-Ра-Нефером творите любовь, едва уединитесь, не таясь ни Фараона Тути-Мосе, который знает больше меня, ни Наречённой Ипи-Ра-Нефера!
-- Ты ничего не знаешь, Нефру-Маат! - голос Мерит-Ра дрогнул, - Ипи любит тебя, не сомневайся в этом. Однако, любовь Сестры и Брата пред Извечными подобна хорошо смешенному маслу с водой. Вас двое, Жрица Золотой, и не тревожь Верховного Хранителя пустой ревностью. А Избранники - есть единство, это вода Хапи, которую не разрубишь мечом, а, вскипячённая на огне, она возвратится дождями в Сезон Жатвы.
-- Значит... - Нефру-Маат запнулась, - значит, я вечно буду делить Ипи с его царственной сестрой? И Тути-Мосе...
-- Мальчишка, умеющий только махать мечом, если бы только бронзовым, но и тем, что промеж ног молодого Фараона! - Мерит-Ра вскочила, вскипев, - Хранители Трона не могут отказать сестре и заместительнице Ипи-Ра-Нефера в докладе, что Посвящённая Имхотепа творит с Тути-Мосе! И при этом отвергает его любовь, увиваясь за Ипи. Хорош Верховный Военачальник Та-Кем и Наследник Двойной Короны, перед ним не устояла ни одна девичья крепость, хотя бы называл их сёстрами и дочерьми Величайшего пред Жрецами Сокровенного, как поступали иные похотливые владыки Та-Кем! А ты осуждаешь меня и Ипи, единых пред Извечными! Хат-Шебсут разрушила всё...
-- Прости, достойнейшая Мерит-Ра-Нефер! - Нефру-Маат уткнулась в грудь Соправительницы, дабы скрыть слёзы.
-- Ничего, достойная Нефру-Маат, - Мерит-Ра обняла Жрицу Золотой, - судьба Тути-Мосе - Двойная Корона и власть над половиной Престола Геба. А мне Шаи назначил быть его Священной Правительницей. Я рожу Тути-Мосе Мен-Хепер-Ра, да живёт он вечно, крепких, здоровых и достойных Наследников, и кого беспокоит, кого любит Фараон Та-Кем, и кого любит царственная Мерит-Ра? Если и беспокоит - да успокоится тот стрелою Хранителей Трона и ядами их...
Самообладание вернулось к хрупкой Мерит-Ра и в синих глазах Соправительницы вновь загорелся тот огонь, которого так боится Маат-Ка-Ра. Сейчас Мерит-Ра-Нефер вновь показалась Нефру-Маат сильной и властной Хранительницей Трона, Соправительницей, с великим разумом, острым и холодным, как её меч из Небут-Нетеру. Который походил на кинжал, ибо Тути-Мосе подарил его десятилетней девочке, подарил всего пять разливов Хапи тому назад.

Хат-Шебсут и Пер-Амен вздрогнули от внезапного и протяжного звука труб. Так могли приветить воинство, возвращавшееся из похода, саму Правительницу, или же, Наследника. Да, более двух десятков раз восходил Хепри на горизонте Востока и умирал Атум над берегом Возлюбленных, с тех пор, как Тути-Мосе отправился в Бехдет. Пора бы ему и явиться в Столицу Священной Страны.
Старый Жрец Сокровенного вышел на террасу дворца, выдохнув: "Великие Нетеру!"
-- Что испугало тебя, достойнейший святитель Амена, - Фараон не поднялась с сидения, продолжая разглядывать доску для игры.
-- Тути-Мосе возвращается на новой ладье, Почтеннейшая, да будет жизнь твоя вечной, - Жрец обернулся, поклонившись Правительнице.
-- Наследнику давно пора бы вернуться. Я не знаю, зачем они задержались в Нижних Землях столь долго. А ты - возвращайся и продолжи игру, сейчас я близка к победе, так не отнимай её у меня, - Маат-Ка-Ра оставалась невозмутимой, в отличие от Верховного Жреца Амена.
-- Но я не думал... Не думал, что ладья Наследника будет столь велика! - голос жреца дрожал, - не хочешь ли ты взглянуть...
-- Нет, Пер-Амен, да будет жизнь твоя вечной, сядь и продолжи игру, - Правительница указала святителю Сокровенного на его сиденье, - соглядатаи есть не только у Хранителя Трона, и я знаю о размерах этого корабля и его мощи. Ну и что? У Наследника в руках итак две трети воинств, разве большая ладья что-то изменит? Будь их хоть десять. Чем больше он увлечён ладьями и воинствами, тем менее опасен. А Верховному Жрецу Сокровенного не пристало удивляться и пугаться размеров новой игрушки Тути-Мосе, ибо Наследнику только и нужно показать воплощение своей силы.
-- Твоя мудрость, Величайшая, достойна владычицы Двойной Короны, - Жрец поклонился и сел напротив Фараона.
-- Ты поможешь мне созвать Священный Совет, тот, кого зовут Дом Сокровенного, - Маат-Ка-Ра сняла фишку Пер-Амена и спросила, не поднимая глаз.
-- Но, Почтеннейшая, Священный Совет это же все Великие Уасита, Верховные Военачальники, Жрецы Девяти и Изначальных, и двенадцать Наследных Шепсеров? - Верховный Жрец Сокровенного не понимал задумки Фараона, - ныне номархи ропщут о растрате казны, а после того, как ты отдала Наследнику... - женщина-Фараон перебила жреца, снимая ещё одну фишку.
-- Наследные владыки номов поддержат меня, ибо увидят, что золотая и серебряная сокровищницы полны. И ты поможешь мне наполнить мои сокровищницы!
-- Но как, Величайшая Маат-Ка-Ра? Налог из Куша слишком мал, а если потребовать серебро с городов Джахи, которым ты даровала свободу, то придётся начать войну, а это возвысит Тути-Мосе! - Пер-Амен привстал.
-- Да не скажет лжи Святитель Сокровенного, да не скажет, что убоялся гнева Мерит-Сегер, Возлюбившей Безмолвие и Меча Анпу, Отверзающего Врата Дуата! - Хат-Шебсут, выиграв партию, опрокинула столик для игры в Мен, рассыпав фишки по плитам пола, - да не скажет Пер-Амен мне, что трое схваченных на расхищении усыпальницы Сен-Усер-Ти нечестивцев находятся не в твоих руках, или же, что они не знают иных гробниц!
-- Прости меня, Почтеннейшая Фараон Маат-Ка-Ра, да будет жизнь твоя вечной, но я не стану грабить гробницы Величайших, сущих до тебя! - возмутился Пер-Амен, - К тому же, грабители Перешедших запираются, не смотря на пытки, угрозу смерти или проклятия. И, Величайшая, не боишься ли ты навлечь гнев Нетеру, разграбляя золото Усера?
-- Тебе стоило бы многому поучиться у Верховного Хранителя Трона, Жрец, - Почтеннейшая ухмыльнулась, наблюдая, как лицо Пер-Амена искажается при поминании Ипи, - прощением и посулом золота можно добиться много большего, чем угрозами и пыткой. Обещай нечестивцам, что дашь им золото и отпустишь, и все гробницы Великих откроют тебе грабители Праведногласых! А, что до меня... - Хат-Шебсут вскочила с сидения, встав в полный рост, гнев омолодил Правительницу, пережившую более сорока разливов и она была прекрасна во гневе, - что до меня, Пер-Амен... Сам Йаху-Мосе Избавитель грабил Великих, дабы иметь золото на борьбу с Хаками, сам... Что до меня - я желала бы, после того, как перейду в Землю Возлюбленных, чтоб золотом гробницы воспользовались бы правители Священной Земли, а не нечестивые воры проматывали бы его в лавках Уасита! А ты... Ты не боишься ни Апопа ни Ири Херу, ты боишься меча воинов Наследника и ядов Хранителей Ипи-Ра-Нефера. Но ты давно перестал бояться меня, Пер-Амен, пора снова учить тебя сему!
-- Но, Фараон Маат-Ка-Ра, да будет жизнь твоя вечной! - старый Пер-Амен поклонился правительнице, - не забыла ли ты, кто водрузил на твою главу Двойную Корону Сома, которой уже был увенчан Тути-Мосе? И чем ты можешь грозить мне?
-- Чем, - Хат-Шебсут выпила виноградного вина, вернув себе самообладание, - я могу сказать Ипи-Ра-Неферу, что ты виновник смерти Паер-Анха. Я могу... О, Нетеру, все - твои враги, начиная с номархов, у которых есть сыновья, заканчивая Хапи-Сенебом, которому мало Храма в Ану-Манти и Воинства Амена, ибо он, решив заполучить твой Хашет, не остановился перед заговором и подкупом твоего казначея, Жрец Сокровенного! Если ты откажешь мне, Пер-Амен, я найду того, кто разумнее тебя!
-- Я повинуюсь воле Величайшего Маат-Ка-Ра, - Пер-Амен без подобострастия поклонился, чувствуя себя поверженным, - но зачем Правительнице Священный Совет, ведь... Жрецы многих Храмов против Тебя! Столь великие и влиятельные, как Жрецы Маат и Тути! Из Великих Уасита Наследник, Мерит-Ра и Ипи-Ра-Нефер заставят иных замолчать!
-- Как бы мне заставить замолчать тебя, старый скупой Пер-Амен? - Маат-Ка-Ра, улыбаясь, посмотрела в лицо жреца, - мои соглядатаи донесли, что Ипи отныне посвящён и будет жрецом Ахт-Маат. Верховный Военачальник, жрец Горизонта Тути и Наследник Тути-Мосе - не трое голосов, а лишь один голос. И когда номархи вновь будут довольны мною, они подтвердят нерушимость Скипетра!
-- Что же, Фараон, да будет жизнь твоя вечной, сегодня Истина за тобою...
-- Я знаю это, Пер-Амен, - Правительница смягчилась и улыбнулась, - только мне нужен совет.
-- Я готов дать тебе совет, Почтеннейшая, да будет, - Маат-Ка-Ра перебила здравицу Жреца Сокровенного:
-- Твой совет мне не нужен. Я спрошусь о грядущем у достойного Ипи-Ра-Нефера.
-- Но как ты, - Пер-Амен побледнел и нервно провёл рукой по лысине, - как ты можешь в преддверии такого вопрошать своего... - Маат-Ка-Ра вскочила в ярости, не дав Жрецу договорить.
-- Ты хотел сказать, врага, достойный Пер-Амен... Запомни, они не враги мне, впрочем, как и вы - не союзники. Лишь две волны, набегающие на ладью с обоих бортов и не дающие ей крениться. А я... Я желаю спросить Верховного Ур-Маа, который отныне посвящён, что ждёт мои земли.

Два десятка воинов подтащили тяжёлый трап, перевалили через борт и осторожно опустили на камни причала, разогнав толпу любопытных.
Три десятка колесниц Хранителей Трона ожидали Фараона и Хранителя у причала. Мерит-Ра и Нефру-Маат бросились к высокородным сынам Та-Кем, как только Ипи и Тути-Мосе сошли на берег, так, что Усер-Мин и два Хранителя едва поспели за ними.
-- Ипи, брат мой, Ипи, - Мерит бросилась на шею Верховному Хранителю, расцеловав его лицо, Тути-Мосе немного опешил, но понял всё, - ты прошёл Посвящение, Ипи, я знаю! Тебе было больно, брат мой, но такова... Такова наша Неизбежность... Внезапно Мерит заплакала, бросившись к Наследнику, тут же попытавшемуся успокоить Соправительницу.
-- Счастлива приветить Фараона Тути-Мосе и Посвящённого Ипи-Ра-Нефера, - Нефру-Маат церемонно поклонилась, но, тоже, не совладала с собой, бросилась к Верховному Хранителю и обняла возлюбленного.
-- Поспешим, Ипи, названный брат мой! - Тути-Мосе обратился к Хранителю, занимая место на колеснице, - мы свершили, что должно, и должны вовремя вкусить плоды своей победы!
Ипи, было, разомлевший от ласк Наречённой, сразу же помрачнел, кивнул Наследнику и поднялся на колесницу.

Двадцать колесниц стражников Маат-Ка-Ра остановились перед вратами Храма Владычицы Истин. Двое охранников вытянулись и ударили землю древками пик, приветствуя Фараона. Храмовые врата были узки и не могли пропустить колесницу, дабы пришедший поклониться Маат прошёл по небольшой колоннаде, готовясь ко встрече с Величайшей.
Хат-Шебсут шла впереди своих стражников. Почти сплошная стена фасада, покрытая барельефами, лишь сверху открытая лучам Светила, была всего локтей тридцать в высоту, но, казалась устремлённой вверх и исчезающей в небе, что всегда приводило Правительницу в трепет. Кедровые створки входа были открыты. Жрица, несшая длинный церемониальный посох, вышла навстречу Фараону Маат-Ка-Ра и поклонилась:
-- Изначальная Маат Нефер-Неферу, Владычица Истин, Задумавшая Мир, Установившая Порядок, Разделившая Смертных, Дарующая и Отнимающая, Мать Извечных, Прекрасная в Вечности приветит тебя, Фараон Та-Кем!
-- Живи вечно, достойная Жрица Величайшей! - Хат-Шебсут поклонилась в ответ, - проведи меня в Предел Прорицателей, я хочу видеть Верховного Святителя Прекраснейшей Посвящённого Ипи-Ра-Нефера!
-- Хранитель Храма, посвящённый Ипи-Ра-Нефер приветит любого, спешащего поклониться Владычице Истин! - Жрица жестом предложила Хат-Шебсут пройти за нею. Вслед за правительницей вошли только два охранника.
Сумрак Горизонта Величайшей давил на владыку Обеих Земель, барельефы, выхваченные из темноты лучами Ра оживали игрой света и тени. Один из старых Храмов, заложенных ещё при Доме Амен-Ем-Хету, как и все святилища тех времён, был мрачен, но торжественен, полон тайной, в отличие от новых Храмов Амена, просторных, наполненных светом и почти лишённых кровли. Жрица и Правительница миновали большой зал и прошли по узким коридорам, едва освящённым неровным пламенем лампад. Охранники Фараона следовали за ней, остерегаясь тени. Жрица остановилась: "Мы пришли, Правительница!" Узкий и низкий проём в стене заставил Правительницу смертных поклониться Правительнице Нетеру, поклониться грядущему, которое она так хотела узнать. Хат-Шебсут вошла и зажмурилась от брызнувшего в лицо луча света, пробивавшегося через узкое оконце. Она едва увидела в слепящих лучах Ра силуэт человека, облачённого в шкуру пятнистой кошки, опирающего на Скипетр Ириса, сверкающий навершием синего золота, и простёршего ей церемониальный посох: "Живи вечно, Фараон Маат-Ка-Ра!" - Ипи-Ра-Нефер осторожно поставил на треножник золотую чашу, наполненную водой и отражающую на потолок яркие блики: "Величайшая приветит входящего!"
-- Живи вечно, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, Верховный Жрец Величайшей! - Маат-Ка-Ра поклонилась Ипи, ибо была Храме, - я пришла спросить тебя, ныне - Посвящённого Жреца Величайшей, Верховного Ур-Маа Та-Кем. Пришла спросить о судьбах Хранимой Страны и иных царств, пришла спросить о том что есть, и что будет.
-- Подойди ко мне ближе, Фараон, да будет жизнь твоя вечной, - Ипи-Ра-Нефер поклонился в ответ, - я скажу истину просящему.
Ипи прислонил посох к стене, не выпуская Скипетра, и умыл лицо, зачерпнув из чаши рукой. Хат-Шебсут подошла ближе к Ипи-Ра-Неферу, наблюдая за его лицом. Два её охранника встали у входа. Вязкий воздух, пропитанный запахом благовоний и гарью лампад, обволакивал Правительницу, погружая в полудрёму. Прорицатель всматривался в чашу, ожидая, пока вода успокоится, затем, внезапно, так, что Хат-Шебсут отпрянула, ударил Скипетром по её краю. Золото вздрогнуло и запело. Вода покрылась ровной дрожащей рябью. Священная Правительница заглянула в чашу, и, на мгновение ей показалось, что яркий сине-белый свет ударил в лицо. Ипи-Ра-Нефер шептал слова священной формулы, прося Прекраснейшую дать ему откровение, и всматривался в воду. Он наклонился над чашей, коснувшись воды открытой ладонью, прикрыл глаза и, внезапно, распрямился в полный рост, схватив посох и начертив на песке, которым был посыпан пол в пределе, священные знаки. Фараон Священной страны и Жрец Маат Нефер-Неферу стояли друг против друга, разделённые лишь священной чашей. Но, когда Ипи открыл глаза, Хат-Шебсут поняла, что сейчас их разделяет не дрожащая гладь воды, а Вечность. Ипи был там.
-- Что ты хочешь узнать, почтеннейшая, - Ипи сказал размеренно и спокойно, смотря невидящим взглядом пугающих синих глаз сквозь женщину-Фараона.
-- Я хочу узнать у тебя, достойнейший, в преддверии Священного Совета, смогу ли я получить его одобрение и будут ли Храмы и номархи готовы вновь дать мне серебро и золото? - Маат-Ка-Ра немного лукавила, она знала, что добьётся своего, ибо хорошо подготовилась к Совету.
-- Ты получишь желаемое, Фараон! - Ипи ударил песок скипетром, - и Перешедшие владыки Та-Кем не проклянут тебя, ибо золото мёртвых пойдёт во благо!
-- Но... - Хат-Шебсут отступила на шаг, побледнев. Ипи-Ра-Нефер, сколь бы ни были проворны его Хранители, просто не мог узнать об их договоре с Пер-Аменом, ибо Жрец Сокровенного ещё не начал действовать! Откуда же...
-- Ты пришла в храм Истины, Хат-Шебсут, так пойми же, что Владычице Истин известно всё, свершённое, лишь задуманное, и то, до свершения чего пройдут ещё сотни и сотни лет, как нам с тобою ведомо ушедшее. Ибо грядущее и ушедшее - суть - река, имя которой Неизбежность, а мы с тобою стоим на ладье, плывущей по ней.
-- Твоя истина, достойнейший Ипи, - Хат-Шебсут встряхнула головой, отбросив мысли, не приличествующие месту, - тогда скажи мне, что ждёт меня, что ждёт Двойную Корону? Чего мне ждать?
-- У Мудрейшего и Величайшей двое детей, Правительница - Сешат, пишущая Свитки Вечности и Шаи, именем которого мы зовём судьбу. Но любой свиток завершается Знаком Истины, а любая судьба завершается покоем на берегу Те-Мери. Так скажи мне, Фараон Маат-Ка-Ра - вправду ли ты хочешь знать то, что будет с тобою? - Ипи-Ра-Нефер указал скипетром на чашу и Хат-Шебсут заглянула в водную гладь.
Она видела в воде своё отражение и лицо Ипи-Ра-Нефера, пока внезапно отражение не помутнело от сине-белого свечения. Маат-Ка-Ра смотрела на своё лицо и видела, как оно изменяется, стареет, иссыхает, - и вот уже пектораль Правительницы лежит на груди иссохшей Сах - взгляд Маат-Ка-Ра упёрся в мёртвую маску иссушенной кожи, обтянувшей череп, но Ипи ударил чашу скипетром и волны воды разбили её наваждение, продлившееся лишь миг. Но Хат-Шебсут совладала с собой:
-- Я знаю, что смертна, достойнейший святитель Дарующей и Отнимающей, и ты тщетно пытался устрашить меня. Так отвечай же! - Хат-Шебсут взмахнула рукой, задев скипетром плечо Ипи-Ра-Нефера, - я хочу знать своё грядущее.
-- Будь по твоему, Фараон, да будет жизнь твоя вечной! - окаменевшее лицо Ипи не выражало чувств, только глаза горели странным огнём, - корона твоя будет нерушима, пока Величайшая не призовёт тебя. Ты избегнешь стрелы и яда, умыслы заговорщиков разобьются о твой трон, как волны о прибрежные скалы. Твоё царствие будут помнить тысячи лет и нарекут тебя в веках величайшей из женщин. Много блага ты принесёшь Священной стране, но и много зла, ибо, если не обрушить меч на врага, враг решит обрушить свой меч первым. Но Тути-Мосе сокрушит воинства нечестивцев и захватит их земли, потому - и зло, причинённое тобою, будет во благо, Фараон. Восемь раз успеет взойти звезда Асет и разлиться воды Хапи до того, как перейдёшь ты на суд Усера. Но не пытайся изменить Назначенного, Хат-Шебсут, Посвящённые Тути и Жрецы-целители при храме Анпу лишь продлят твои мучения на многие месяцы, ибо не смертным изменить волю Нефер-Неферу, ибо могут они спасти от раны и яда, но не от воли Вечности!
-- Что же, достойнейший! - Правительница прикрыла глаза, дабы совладать со своими чувствами, - ответь мне, ответь, Ипи-Ра-Нефер, не обрушит ли свой гнев Тути-Мосе, когда я перейду в Землю Возлюбленных, на тех, кого я любила и тех, кто был верен мне?
-- Фараон Тути-Мосе не опустится до неправедной мести, Маат-Ка-Ра, - Ипи всё так же стоял, покачиваясь, и смотрел в никуда.
-- Благодарю тебя, Жрец и Прорицатель, - Хат-Шебсут улыбнулась Ипи, едва заметным движением поклонившись ему, - поверь, я одарю Храм Прекраснейшей Владычицы Истин как должно Фараону!
Правительница направилась к выходу, не оборачиваясь. Вскоре Маат-Ка-Ра и её стражники покинули предел Ур-Маа, исчезнув во тьме проёма. Не медля ни мгновения, к Ипи-Ра-Неферу подбежала жрица, встряхнула Хранителя и уколола в плечо золотой иглой, дабы вернуть.
Жрец Величайшей вздрогнул и, резко вздохнув, осмотрелся вокруг. Ипи-Ра-Нефер опустил на песок скипетр и посох и умыл лицо, наклонившись над чашей: "Правительница сама захотела Истины!"
Струящийся свет Ра внезапно прервался и зал Прорицателей погрузился в сумрак. Великий Диск клонился к горизонту Запада.


01 фев 2010, 23:01
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 13477
Сообщение Re: Египет: У стен Города Врат
Тути-Мосе Мен-Хепер-Ра, облачённый в белые одеяния, торжественно вернул Хашет в руки Пер-Амена, воздав в Ипет-Сут как Жрец-Наследник, полуденные почести Великому и Триединому Амен-Ра. Молодой Фараон принялся облачаться в привычное платье, надевая знаки его власти и оружие, и, быстро управившись, поспешил к выходу. Внезапно дорогу Величайшему преградил Жрец Западного Храма Сокровенного. К чему сделал сие Хапи-Сенеб, Тути-Мосе не мог понять, пусть он из верных псов Хат-Шебсут, и почитает Фараоном её, но и Наследнику Двойной Короны никто не имел права преграждать путь.
-- Живи вечно, Величайший Тути-Мосе! - Хапи-Сенеб поклонился Фараону, ещё больше удивив его.
-- И ты будь здрав, Жрец Амена в Храмах Запада! - Мен-Хепер-Ра ответил на приветствие, ибо не Фараону уподобляться невежам, - но зачем ты зовёшь меня Величайшим, верный прислужник Маат-Ка-Ра?
-- Я пришёл поговорить с тобою, как с другом, достойнейший Наследник! И пришёл сказать тебе Истину, ибо не пристало таиться тем, чей Ка чист и открыт.
-- И о чём же ты хочешь сказать мне, Брат? - Тути-Мосе произнёс последнее слово с неприкрытым ехидством.
-- Вчера после восхода Хепри, - Хапи-Сенеб замялся, - я явился во дворец Наследника, дабы приветить Ипи-Ра-Нефера, отныне Верховного Жреца Маат Нефер-Неферу и Посвящённого братства Хранителя Херу, а так же, почтить юную Соправительницу Мерит-Ра, и, если застану, тебя, достойнейший.
-- Я отправился в моё Воинство Тути, достойный Жрец Ану-Манти, - Тути-Мосе заподозрил неладное, - но, ужели ты не застал Мерит и Ипи?
-- Я, - Хапи-Сенеб опустил голову, - застал их, Наследник... Они были вместе, достойнейший, да живёшь ты вечно, - Тути-Мосе понял, к чему клонит нечестивец, но продолжил играть:
-- И что же? Посвящённые Избранники вместе с тех пор, как родилась Мерит-Ра, тем паче, что Соправительница - Наместница Верховного Хранителя, и Мерит-Ра-Нефер должна была отчитаться брату о том, что творилось в Уасите во время нашего путешествия в Бехдет.
-- Они не обсуждали государственных дел, как Хранитель и Хранительница, они, - Хапи-Сенеб поднял глаза, изобразив на лице скорбь и неловкость, - они творили любовь...
-- Если бы ты сказал, что сегодня Атум-Ра зайдёт на горизонте Аменет, а завтра Хепри-Ра явится на горизонте Востока, это было бы большей новостью, Сокровенный Амен-Ра да будет свидетелем! - Тути-Мосе рассмеялся, желая унизить заговорщика, - или не ведомо тебе, что Мерит и Ипи - Избранники, единые пред ликом Величайшей Владычицы Истин уже пять разливов?
-- Но... Достойнейший Тути-Мосе, вспомни Нек-Те-Неба, сына Нофрет, законодателя и Судью при Величайшем Сен-Усер-Ти: "Ибо сказано: муж, заставший жену с иным, может убить и нечестивца, и змею, что изменила ему, ибо... - Хапи-Сенеб не успел договорить: Наследник мгновенным, достойным лучших мечников Священной Страны движением, подвернул меч в длинной скобе, закреплённой на поясе и выхватил, тут же обрушив едва не на голову Жреца, но ударил плашмя по плечу, заставив Хапи-Сенеба сморщиться от боли и побледнеть от ужаса.
-- А теперь, слушай меня, недостойный, да разорвут твари Дуата твой нечестивый Ка, - Мен-Хепер-Ра отступил на шаг, благо длины обоюдоострого меча хватало, дабы держать лезвие у горла Жреца Запада, - я воин и Фараон Священной Земли, а не могильный вор! Я беру только то, что принадлежит мне по праву и то, что завоёвано мною. Мерит-Ра-Нефер никогда не принадлежала мне... А ты... - Тути-Мосе хищно улыбнулся, - знаешь ли ты, что Избранные самими Нетеру неприкосновенны, а тот, кто замыслит против них - да умрёт!? Я не убью тебя сегодня, но Трижды Мудрейший Тути свидетель, если ты вновь сотворишь подобное, я сообщу Ипи, да выберет он тебе яд или стрелу!
Тути-Мосе одним движением вложил меч в скобу на поясе, оглядел замерших служек, боящихся пошевелиться, и направился к своим колесницам. Ипи наверняка уже отстранил Стражей или Хранителей Трона, допустивших непростительную оплошность, тем более, что мало для кого любовь Избранных есть тайна. Но, всё же, Верховный Хранитель и Соправительница должны быть осторожней... Хапи-Сенеб унизил Наследника, и жгучие чувства обиды и злобы переполнили молодого Фараона: "Да пусть свет Ра для него померкнет, да..." - Тути-Мосе опомнился, ибо Храм Амена не место для проклятий... Он поедет в Братство Имхотепа, и пусть объятия Посвящённой Тути-Анх исцелят его боль...

Пер-Амен вышел из святилища после полуденной службы, дабы освежиться пивом и вкусить дневную трапезу. Внезапно подбежавший Верховный Страж Ипет-Сут прервал Жреца: "К тебе, достойнейший, Анх-Нофрет, дочь Мери-Насира, наместница Пер-Басти!" Жрец Сокровенного только кивнул в ответ, не отрываясь от мяса и пива.
-- Живи вечно, достойный Пер-Амен! - девушка поклонилась Жрецу Сокровенного, но он даже не посмотрел на неё.
-- О тебе ходит дурная слава, Анх-Нофрет. Говорят, что ты призываешь ночью Баала и Ка-Ука, что совращаешь жриц Асет и Хатор, напоив их допьяна, а ещё, что ты так преуспела в колдовстве, что те, кто ненавидят тебя, не живут долго, - старик опорожнил чашу.
-- Ты ведь призвал меня не затем, чтобы судить, достойнейший? - Анх-Нофрет не испугалась, но ухватилась за рукоять метательного ножа, обильно смазанного ядом.
-- Конечно же нет, высокородная дочь Та-Кем! - Пер-Амен ухмыльнулся, обернувшись к женщине, - у нас с тобой общий враг, ты ведь знаешь, как погиб твой отец?
-- И чего ты желаешь, Жрец Сокровенного? Мне доступны порча и проклятья, но этого мало, дабы отомстить Ипи-Ра-Неферу!
-- Ты права, достойная Анх-Нофрет! Сколько я знаю, хороша та порча, которая подкреплена ядом или стрелой, а ты разбираешься в ядах не хуже царственной Мерит-Ра и её брата, да разорвут их твари Предвечности!
-- Ном Пер-Басти - то, что мне нужно, а не стрела Хранителя и не удавка палача, достойный Пер-Амен! Если бы было иначе, я бы давно отомстила!
-- Дело за мною! - Пер-Амен поднял Хашет, подозвав служку, принесшего папирус и письменный прибор, - имя Сокровенного защитит тебя! Именем Амена, все, что ты свершишь отныне неподвластно суду! Пер-Амен начал писать: "Да славится в Вечности Сокровенный Амен-Ра, Покровитель Дома Йаху-Мосе! Истина сим сказана, что Анх-Нофрет, наместница Сепа Пер-Басти творит всё именем Амена-Ра, во славу Амена и во славу Та-Кем, и да будет она невредима, исполняя приказ Ипет-Сут и иных Горизонтов Амена!" - Пер-Амен подписал папирус и вручил девушке.
-- Теперь я неприкосновенна, почтеннейший? - Анх-Нофрет улыбнулась, - Ипи-Ра-Нефер умрёт, и да будет так!
Наместница развернулась и покинула Пер-Амена быстрым шагом.

Ипи-Ра-Нефер, едва проснувшись, притёрся головой о грудь Наречённой, но она и не думала просыпаться. Лишь когда та, на грани сна и яви, негромко потревожила стоном рассветную тишину, улыбнулась, не открывая глаз, Хранитель понял, что она очнулась. Нефру-Маат, одновременно, хотела спать и наслаждаться ласками Ипи. Наконец, она изогнулась, как священная кошка, обняв Ипи-Ра-Нефера, и Верховный Хранитель запечатал её уста поцелуем. Тем не менее, Жрица Хатор вырвалась и спросила: "Достойнейший Верховный Хранитель, не уж-то ты не можешь дождаться нашей свадьбы?"
-- Не бойся, Звезда моя, так скоро мы станем едиными в Вечности.
-- Мой возлюбленный желает насладиться моим телом в преддверии церемонии? - Нефру-Маат решилась спросить Хранителя.
-- Не бойся, моя Возлюбленная Сестра! Я всего лишь хотел прервать твой сон, дабы преподнести тебе дар к нашей свадьбе.
-- Так чего же ты ждёшь, Верховный Хранитель? - женщина обождала, пока Ипи-Ра-Нефер не начал облачать её в церемониальное платье.
-- Возьми эту ленту, милая Нефру-Маат, ибо мой подарок может ошеломить тебя.

Лёгкая колесница мчалась в лучах рассвета по каменистым дорогам берега Те-Мери. Нефру-Маат держалась за борт, её глаза были завязаны плотной льняной лентой, и Жрице Золотой не терпелось узнать, куда везёт её Ипи, что за подарок он уготовил возлюбленной.
Колесница внезапно остановилась, и повязка упала с лица Нефру-Маат. Ипи-Ра-Нефер помог наречённой спуститься на каменистую землю
-- Где мы, возлюбленный Брат? - Жрица, озираясь, спросила Ипи-Ра-Нефера.
-- В Прекрасном Месте, звезда моя! - Ипи улыбнулся, взял Нефру-Маат за руку и повёл за собою.
-- Но что мы делаем в месте вечного покоя и блаженства Сестёр Величайших и их детей, мой милый Ипи?
-- Погоди, Нефру-Маат, погоди! - Ипи-Ра-Нефер подвёл возлюбленную ко входу в недостроенную гробницу, - с трудом я смог упросить Почтеннейшую даровать мне землю в Прекрасном Месте, дабы устроить гробницу для тебя. Но когда мою возлюбленную призовёт Владычица Истин, она упокоится как Священные Правительницы, я нанял лучших рабочих, и они высекают дом твоей Вечности, возлюбленная Сестра!
-- Неужели! - Нефру-Маат охнула от удивления, - твой свадебный подарок достоин Фараона, Верховный Хранитель, я даже не знаю, что подарить тебе в ответ! У меня нет столько золота.
-- Возьми у царственной Мерит-Ра, она никогда не откажет подруге, - Ипи улыбнулся, - и пойдём прочь, сейчас вернутся строители, - Ипи-Ра-Нефер принял поцелуй Сестры, и потянул её к колеснице, - моя гробница, возлюбленная, построена здесь же, ибо наша с Мерит-Ра кровь священна. В Вечности мы тоже будем рядом!
Розовый диск Хепри всходил на Престол Нут, освещая мёртвые камни. Ипи и Нефру-Маат взошли на колесницу, помчавшись в сторону восходящего Светила, к берегу Хапи, где их ждала небольшая ладья.

Из врат дворца Наследника, навстречу им, выехала Мерит-Ра-Нефер, ловко, как опытный возница, ведя новую хевити, запряжённую двумя парами отборных белых коней, с хвостами, торчащими вверх, кровь лёгких и быстрых коней с восточного берега Синих Вод была смешана с кровью сильных и выносливых, лучших из которых покупали у Хабиру. Эти кони и кобылы обладали силой и выносливостью, доставшейся им от детей саванны и оазисов пустынь Хазетиу, равно как и скоростью предков пустынной земли меж Морем Синих вод и Морем Обратнотекущих рек. Колесничим воинств и Хранителей, равно как и небольшому отряду конных копейщиков Сохмет придавались только эти отборные кони смешанной крови, не менее чем на треть превосходящие тех, что были у воинств Нахарина, Хатти и Бабили. Колесница была щедро украшена лазуритом и золотом, со всей искусностью лучших ювелиров Белостенного Хи-Ку-Пта. Даже бронзовые нагрудники первой пары и кожаные попоны, с набитыми, на манер доспеха Хранителей, пластинами отборной бронзы Братства Имхотепа, сверкали позолотой.
-- Нефру-Маат приготовила достойный моего брата дар! - Мерит-Ра-Нефер остановила коней и улыбнулась.
-- Но, царственная Мерит, да будет... - Нефру-Маат хотела высказать удивление, но была перебита:
-- Ты заняла у меня десять дебенов золота, и три дня назад твой свадебный дар привезла ладья из Менфи!
-- Так вы сговорились, Ипи?! - Нефру-Маат засмеялась, хотя, была несколько обижена.
-- Нет, Наречённая моя, я не знал, что это будет за дар, поверь же мне! - Ипи-Ра-Нефер запечатал поцелуем уста Наречённой, поняв, что она хочет сказать.
-- Оставь Жрицу Золотой, брат мой, Ипи, пусть она поднесёт тебе дар, достойный Верховного Хранителя Трона и предводителя Воинства Маат! - Мерит-Ра спрыгнула на песок легко и изящно.
-- Я не знаю, как мне отблагодарить тебя, царственная Мерит! - Нефру-Маат бросилась к Соправительнице, обняла и поцеловала в губы, когда Ипи внимательно осмотрел тяжёлые нагрудники и оглоблю с креплением для тарана, заглянул под днище, убедившись, что брусы с креплениями для мечей надёжны: настоящее оружие, способное проломить строи копейщиков, неуязвимые сбоку для дротов, а спереди - и для пик, кони, хорошая защита площадки, не смотря на весь церемониальный блеск.
-- Благодарю мою Наречённую за прекрасный дар! - Ипи-Ра-Нефер поклонился и поцеловал Нефру-Маат в шею.
-- Тогда, брат мой, Ипи, прими дар своей царственной Мерит-Ра! - Соправительница сняла со спины недлинный, в пол роста, составной лук, щедро отделанный ювелирами Белостенного Града, протянув оружие Ипи-Ра-Неферу, - он лёгко натягивается, мой возлюбленный Ипи, но по мощи не уступит тугому луку Тути-Мосе, да живёт он вечно, оружие сделано под твою руку, привыкать тебе не придётся!
-- Прими благодарность, царственная Мерит-Ра, - молвил Верховный Хранитель, и Соправительница, схватив брата за плечи, приблизила к нему лицо, показывая, какая благодарность ей нужна. Ипи-Ра-Нефер, сие мгновение, прильнул к устам Соправительницы в долгом и нежном поцелуе, и, лишь когда Мерит-Ра отстранила его, стал внимательно осматривать подаренное оружие.
Прекрасный семисоставный лук из кости, рога и кипариса, укреплённый и подпружиненный бронзовой пластиной поразил Ипи, как истинного лучника, много более сильно, чем драгоценная отделка оружия. Верховный Хранитель не утерпел, выхватил стрелу, и, не целясь, сбил влёт крупную утку, шагов с двухсот, подарив кому-то из жителей Уасита неожиданную добычу. И вправду - под его руку. И как же быстра стрела!
-- Право же, брат мой Ипи не может наглядеться на свои новые игрушки! - Мерит прижалась к Верховному Хранителю, тут же отстранившись, дабы поторопить, - Хепри-Ра уже высоко, скоро начнётся церемония, поспешите одеть наряды становящихся Едиными пред ликом Нетеру!
-- Конечно же, моя царственная сестра! - Ипи-Ра-Нефер закинул за спину новый лук, разместив в суме рядом со старым, более длинным и тугим, но отнюдь не более мощным, - скоро мы будем готовы.
-- Нет, Ипи, милый брат мой! - Мерит-Ра засмеялась, - сегодня у вас великий день, и я сама облачу Верховного Хранителя и его Наречённую в парадные одеяния.
Соправительница взяла за руки Ипи и Нефру-Маат и повела их по ступеням дворца Наследника.

На крыше дворца Тути-Мосе запели парадные серебряные трубы, неторопливо распахнулись врата, и тотчас, оттуда выехали два конных наёмника Тен-Неху, специально обученных для сопровождения парадных кортежей Тути-Мосе, Ипи-Ра-Нефера и его царственной сестры. Они, вооружённые длинными бичами, рванули вперёд, разогнать жителей, дабы никто не угодил под колесницы. За ними, быстро разгоняясь, выехали две тяжёлых колесницы с возницами - на одной, в одеяниях новобрачных стояли Верховный Хранитель и Жрица Хатор, на идущей рядом - Величайший Тути-Мосе с Соправительницей Мерит-Ра. Две лёгких следовали за ними - помимо возницы, на каждой был флейтист воинства Хранителей. Только, вместо боевых флейт, назначенных для скрытной подачи команд, или, даже горнов, используемых для сигнала удалённым воинствам или ладьям, они держали парадные трубы тончайшего серебра - упреждать народ Великого Уасита. Впрочем, бичи всадников и трубы колесничих здесь были излишни - и Тути-Мосе, и Ипи, и даже Мерит-Ра всегда носились по городу так, что с эскортом, что без, как подобает битве, или же охоте, посему, заслышав трубы Тути-Мосе или потомков Древней Крови, жители и торговцы прижимались к домам. Зато, совсем не лишними были четыре хевити, замыкавшие кортеж; на каждой стояли по два Хранителя Трона, из лучших стрелков, закрепив на запястье колчанчик, и положив на тетиву по стреле, внимательно осматривая проулки, окна и крыши. Собственно, и манера езды Ипи, Наследника и Соправительницы, казавшаяся многим юношеской забавой, отнюдь не была таковой. Ипи-Ра-Нефер потребовал ещё два разлива назад, дабы Фараон Тути-Мосе держал скорость не меньше итеру, а, если это возможно - больше, ибо даже самому хорошему стрелку в упор не выцелить колесничего, проносящегося как ветер. А заботиться о безопасности приходилось, у Ипи-Ра-Нефера и Соправительницы Мерит-Ра, пусть они и старались наносить удар первыми, было немало врагов за пределами Священной Страны, и не мало завистников в самом Уасите - от Ипет-Сут, Великого Храма Амена-Ра, до дворца Самозванки Маат-Ка-Ра. А уж Фараон Тути-Мосе - и вовсе не смог бы счесть своих недоброжелателей.
Верховный Хранитель заметил, что его Наречённая опечалена, и решил изгнать грусть из Ка Нефру-Маат:
-- О чем же может грустить ныне моя Наречённая, когда скоро мы станем едиными пред Извечными?
-- Тути-Мосе Мен-Хепер-Ра, да живёт он вечно, - Нефру-Маат запнулась, но, всё же продолжила, - Величайший сказал мне, что в Храме Прекраснейшей Маат, Владычицы Истин, царственная Мерит-Ра, как Верховная Жрица Нефер-Неферу, объявит меня твоею названной сестрой.
-- Он сказал тебе Истину, моя Наречённая. Ты же знаешь, что Паер-Анх соединил нас с Мерит-Ра, ещё...
-- Но ведь, - Нефру-Маат почти вскрикнула, возница попытался обернуться, но вытянулся, как корабельная пальма, уловив взгляд Ипи, - ведь Мерит-Ра-Нефер стала, не смотря на это, Соправительницей Тути-Мосе!
-- Мерит-Ра потребовала для меня проведения церемонии Хеб-Сед - праздника Смерти и Обновления, после чего, она могла соединиться с Тути-Мосе, уже как вдова. Она сделала это, чтобы не искушать Самозванку и её прихвостней убить меня. И ещё... Видела бы ты глаза Хат-Шебсут, когда вместо Скипетра Ириса и Венца Древней Крови, мне вручили церемониальную булаву, а голову увенчали Белой Короной Пчелы. Ей хватало одного Тути-Мосе, лишённого Двойной Короны, а десятилетняя девочка увенчала короной Та-Кем главу наследника Древней Крови Домов Нармера, Хасехема и Великого Дома Амен-Ем-Хети! - Ипи улыбнулся, - но, милая моя Жрица, Мерит-Ра стала свободной, но я остался единым с нею пред Извечными.
-- Но я не хочу, чтобы меня объявляли сестрою, как наложницу потомка Дома Величайших! - Нефру-Маат едва сдерживала слёзы.
-- Что ты, моя Наречённая! - Ипи схватил Нефру-Маат за талию и прижал к себе, - Мерит объявит тебя моею сестрою, а потом, облачится в одеянье Прорицательницы Урт-Маа и объявит нас Едиными пред ликом Прекраснейшей!
-- Радость полнит мой Ка, Ипи! - Нефру-Маат расцвела, улыбнувшись, отойдя к своему бортику колесницы, - я люблю тебя и царственную Мерит-Ра, да будут Нетеру мне свидетелями! - Жрица Золотой внезапно помрачнела, отвернулась и тихо, дабы наречённый не слышал её через гул колесниц, произнесла недавно сказанные слова царственной сестры Ипи-Ра-Нефера: "Избранники - есть единство, это вода Хапи, которую не разрубишь мечом..."
В отдалении показался Храм Величайшей из Извечных, и радостный трепет, в предчувствие единения с возлюбленным, заставил Ка Нефру-Маат мгновенно отринуть печаль.

Впервые за долгое время Ипи-Ра-Нефер ощущал себя неловко, оставшись без своего оружия, в церемониальных одеждах. Но, посмотрев на Нефру-Маат в сумраке Храма Величайшей, он не смог отвести глаз. Свободное прозрачное платье лучшего льна, ниспадавшее с плеч до самого пола, подсвеченное лучами Ра и десятками лампад, приобрело цвет красного золота. Два бутона лотоса, лежащие на церемониальном парике по обе стороны от убора, пропитанного благовониями, и прикрытое прозрачной, золотистой в неровном свете, тканью тело, дрожащее от волнения, делали её подобной самой Хатор. Мерит-Ра не могла не заметить взгляда брата, посему, приступила к церемонии немедля, надев шкуру пятнистой кошки поверх сверкающего церемониальным золотом платья Соправительницы.
"Да будет славна сквозь миллионы лет Величайшая Маат Нефер-Неферу, Прекраснейшая Владычица Истин, Дарующая и Отнимающая, Задумавшая Мир, Установившая Истину Миров, Мать Извечных, Владычица Вечности, Правительница Земли Возлюбленных, ибо сегодня Она соединила пред ликом Амен-Ра Дважды Посвящённого Ипи-Ра-Нефера и Жрицу Золотой Хатор Великого Закатного Храма, Хранительницу Таинства Крови..."
Соправительница продолжала обряд и Жрицы Величайшей повторяли вслед за Мерит слова священной церемонии. Но Ипи-Ра-Нефер почему-то вспомнил, как всего три восхода Хепри тому назад, почти здесь же, только в пределе Прорицателей Храма Маат он предсказал Хат-Шебсут Истину о грядущем, которая так напугала Самозванку. А потом... Красота Наречённой и царственной сестры, или же пыльца священной травы в лампадах, вскружили ему голову, заставив отрешиться от ненужных при церемонии мыслей...

В небольших покоях Наследника Тути-Мосе на праздник собрались только преданные юному Фараону и потомкам Древней Крови сыны Та-Кем. Анх-Насир - глава Стражи Величайшего и Усер-Мин - поверенный Ипи-Ра-Нефера, старый и опытный предводитель Воинства Атума - Амен-Ем-Геб и Ниб-Амен - Знаменосец флота Та-Кем. Военачальники уместились напротив ставших Едиными Ипи и Нефру-Маат, и сидящих рядом с ними Величайшего и Соправительницы. Свадебный пир продолжался уже долго, четверо гостей, равно, как Ипи-Ра-Нефер и Тути-Мосе были изрядно веселы, на горизонте Аменет заходил Атум-Ра в короне красного золота. Юные женщины-музыканты не переставали радовать собравшихся своим мастерством, третий раз сменялись усталые танцовщицы, когда кедровые двери внезапно распахнулись и двое стражников, вытянулись струной, пропуская самозванную Правительницу Хат-Шебсут.
-- Да живёт вечно Фараон Маат-Ка-Ра!
-- Да будет вечной жизнь Величайшей! - военачальники и сановники один за другим приветили Правительницу стоя.
-- Да будет вечной жизнь твоя, Величайшая! - Нефру-Маат встала и поклонилась, Ипи-Ра-Нефер, Соправительница и Тути-Мосе приветили Маат-Ка-Ра не вставая, сообразно их положению.
-- И вы живите вечно, достойнейшие! - Хат-Шебсут улыбнулась собравшимся, - я пришла поднести дары высокородному Ипи-Ра-Неферу и его Возлюбленной Сестре.
Верховный Хранитель и Тути-Мосе переглянулись, не ожидая сего. Но Маат-Ка-Ра приблизилась к отныне единым пред Извечными, приобняла Нефру-Маат и кликнула одного из стражников. Старый страж принёс богато украшенную чашу жёлтого золота, поклонившись Правительнице, и Хат-Шебсут, не медля, извлекла из неё два женских золотых браслета, массивных и широких, украшенных лазуритовыми скарабеями. Маат-Ка-Ра поцеловала в лоб Жрицу своего Священнейшего Храма и попросила жестом протянуть ей руки, Нефру-Маат, поклонившись в знак благодарности, тут же покорилась. Правительница разомкнула замочки и украсила тонкие и изящные руки Жрицы Золотой своим даром, созданным лучшими придворными ювелирами. Затем, настал черёд Посвящённого Верховного Хранителя. Но, поскольку Ипи-Ра-Нефер был не в церемониале Хранителя Трона и Жреца Нефер-Неферу, а в лёгком праздничном платье, Хат-Шебсут отдала ему в руки боевую пектораль, широкую, способную защитить грудь, и, тем не менее, прекрасную, покрытую тонким белым, синим и жёлтым золотом и лазуритом. Сын Древней Крови едва успел подумать, что, наверняка, работали ювелиры Менфи, ибо даже придворные мастера в Уасите не способны сотворить такое чудо, как поразился её лёгкости, тут же перевернув, ошеломлённый догадкой. Маат-Ка-Ра лишь улыбнулась, смотря на то, как загорелись глаза Верховного Хранителя, всё же, по сравнению с нею, Ипи был ещё мальчиком: "Да будет священный лазурит хранить тебя, Нефру-Маат, от напастей и хвори, да наградит он ваших детей силой и красотой, да хранит сердце твоё от стрелы, меча, копья и дрота, эта золочёная пектораль из Небут-Нетеру, Ипи-Ра-Нефер, Посвящённый Верховный Хранитель, и пребудут с тобою вечно Прекраснейшая Владычица Истин и Великий Херу, Отверзающий Врата Те-Мери!" - Хат-Шебсут дождалась поклона высокородного Хранителя, и, не говоря более не слова, поспешила к выходу.
Едва Маат-Ка-Ра покинула празднующих, как Ипи-Ра-Нефер спросился у Тути-Мосе и Мерит-Ра покинуть их вместе с Нефру-Маат, пока Атум-Ра не зашёл за горизонт, дабы свершить на небольшой ладье поклонение и приношение Хапи и Себеку. Мен-Хепер-Ра и царственная сестра Верховного Хранителя приветили их, разрешив сочетавшимся покинуть праздник. Едва Ипи с Нефру-Маат успели подняться, как Мерит-Ра вскочила, бросившись на шею своей отныне названной сестре, заплакав слезами счастья и прошептав: "Как же я рада сегодня за тебя, как же..." Соправительница быстро совладала с собой, вернувшись за стол, присела уже рядом с Наследником.

Нефру-Маат, заметив, что походка Ипи слишком нетверда, и, опасаясь, что он может уснуть, потребовала, дабы Верховный Хранитель Трона омылся с головой в канале, ведущем к Великому Хапи от дворца Наследника, и её Возлюбленный Брат покорился. Теплый ветер заката был слишком силён для промокшего Ипи, дрожа и налегая на вёсла маленькой ладьи, он быстро пришёл в себя, вывел лодку по течению Реки и поставил парус. Он умел управляться с парусами, противопоставив течение и ветер, дабы их утлое судно оставалось неподвижным на самой середине вод Хапи, красно-золотых в лучах закатного Атума.
-- Ипи, Возлюбленный Брат мой, ты промок и продрог, так пусть Верховный Хранитель Трона позволит мне освободить его от промокшего платья, и согреть моего возлюбленного! - Нефру-Маат улыбнулась одновременно лукаво и нежно.
-- Помоги мне, Возлюбленная Сестра, , - Ипи-Ра-Нефер снял перевязь со священным мечом и стрелковую суму, прикрыв глаза.
Атум-Ра опустился меж гор Мана и погас, взорвавшись малиновым сияньем в полнеба, когда Ипи любил свою Сестру со всей нежностью и жадностью, присущей юности, празднику и долгой разлуке.


01 фев 2010, 23:02
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 13477
Сообщение Re: Египет: У стен Города Врат
Ипи-Ра-Нефер. 6 Тьма с Востока

Ипи размышлял, не был ли вчера слишком непреклонен с Сестрой, настояв, чтобы Нефру-Маат выгнала свою служанку. Пожалуй, нет, после того, как Хранитель застал её за чтением его письма Ниб-Амену, хотя в нём и не было ничего, что могло бы повредить Ипи, его царственной сестре или Наследнику, но само любопытство служанки было опасным. Да и как знать, не было ли оно оплачено Пер-Аменом, Хаписенебом, или самой Почтеннейшей. В любом случае, Ипи поступил верно и честно, обезопасив себя, и заплатив служанке вперёд, но это и привело его в лучах восходящего светила на оживлённый рынок столицы.
Ипи-Ра-Нефер надел простое льняное платье и закрепил головной платок обручем дешёвого электра не потому, что хотел, подобно Самозванке, да и Наследнику Тути-Мосе, послушать, что говорят в народе, ему попросту не хотелось, чтобы та, кого он наймёт, узнала раньше времени, в чьём доме будет служить - пусть успеет проявить себя.
Рынок священного Уасита был много меньше рынка Менфи и спокойнее сумасшедших торговых площадей городов Джахи, но и здесь гомон и пыль уже начинали утомлять Хранителя. Полуголый мальчишка ловил обезглавленного гуся, разбрызгивающего кровь из обрубка шеи, другой, чуть постарше, умело потрошил и ощипывал птицу, а их отец или старший брат жарил свежие тушки, ловя нетерпеливые взгляды торговцев и покупателей, которым не терпелось перекусить. В клетке из пальмовой щепки невесело гоготали ещё несколько гусей, ожидая ножа и вертела. Их гомон заглушали отвратительно хриплые крики попугаев, как белых - из верховья, так и ослепительно синих, из западных оазисов. Пара азиатов из Яхмади или Ре-Тенну в тяжёлых и жарких разноцветных халатах расстилали в пыли столь же цветастые и жаркие ковры из овечьей шерсти, какой-то кушит забрасывал себе за пазуху, похоже, беззубую или же подтравленную священную змею, одинокий копейщик городской стражи, держась за свою пику, старался казаться более грозным и более трезвым, чем был на самом деле, а ловкому вору не давали покоя халаты азиатов, под которыми ему, верно, грезились тяжёлые кошели с выручкой торговцев. Бородатые кочевники прогнали мимо Хранителя зловонное стадо овец, и тот отвернул к тростниковой палатке, чтобы освежиться вином, и продолжить свой путь.
В западной части рынка, где торговали не своим товаром, а своим мастерством, было много менее шумно. И молодые и опытные ремесленники, цирюльники, повара, служанки и писцы, нанимались в служение храмам или знати. Часто на большой рынок Уасита крестьяне приводили своих младших сыновей, дабы они нанялись в войско до прихода времени сбора, здесь же богатые крестьяне покупали себе батраков из пленников, которых воины могли продавать как свою законную добычу, а торговцы из Джахи и Ре-Тенну торговали невольниками, чаще - мастерами, но иногда и слугами. Но, в основном, на западном рынке предлагали своё мастерство или свои знания те, у чьих родителей не было достаточно высокого происхождения или золота, дабы отдать дитя в храмовую школу или Дом Вечности, окончание которых сулило приличную должность, и им приходилось самим искать себе заработок у столичной знати.
Очень быстро Ипи окружили молодые писцы, верно, заподозрив в нём торговца или чиновника, назойливо предлагая показать своё умение, и не понимая отказа, пока Хранитель не толкнул на землю одного из них. Какой-то житель запада или Нижних Земель, вооружённый дубинкой и дешёвым кинжалом, тут же воспользовался раздражением Ипи-Ра-Нефера, выскочив из тростниковой палатки и предложив услуги охранника, и Хранителю пришлось заплатить ему несколько шати медью и пообещать хорошую рекомендацию, дабы тот сопровождал Ипи на рынке и отгонял слишком назойливых искателей заработка. Воин, которого звали Анх-Насир, отлично справлялся с этим, столь ловко поигрывая деревянным мечом, что писцы быстро потеряли к нему интерес, а повара, подскакивающие почти ко всем, не проявили никакого интереса к Верховному Хранителю.
Придя в нужный квартал, Ипи больше присматривался к одежде и манерам девушек, поскольку во дворце Наследника они с Нефру-Маат жили значительно чаще, чем дома, а служанка супруги Верховного Хранителя Трона не должна иметь манер крестьянки.
Заметив троих достаточно скромных и опрятных, пришедших на рынок с отцами, а не с матерями или старшими сёстрами, Ипи-Ра-Нефер указал на них своему сопровождающему, и приказал передать, дабы те явились завтра на рассвете к нему домой - пусть Нефру-Маат выберет сама.
Ипи-Ра-Неферу недолго пришлось ждать в тени пальмы - юноша выполнил распоряжение очень быстро и вернулся доложиться:
-- Я всё сделал, как было сказано, достойнейший, желаешь ли, чтобы я проводил тебя к выходу коротким путём?
-- Благодарю тебя, но этого не нужно, только укажи мне его, и ты свободен! - Ипи вспомнил, что обещал молодому воину дать ему письмо, чтобы тот мог хорошо устроиться, - ты хорошо запомнил где я живу? Подойдёшь завтра тоже на рассвете, и я напишу письмо тому военачальнику, у которого ты пожелаешь служить.
-- Пройдёшь мимо людей Джахи, торгующих невольниками, там будет выход, не обнесённый оградой, иначе тебе снова придётся идти через весь рынок. А я, - воин немного замялся, - я, достойнейший, хотел служить охранником у высокородного господина, ибо хорошо стреляю и владею мечом, но, когда я увидел великую ладью, стоящую в гавани Уасита, то возжелал служить на ней, как, разве что можно возжелать женщину! - он показал рукой в сторону Хапи, при этом взмахнув так резко, что вспугнул вездесущих уток.
-- Что же, - Ипи кивнул, - эту ладью строил сам Наследник, да живёт он вечно, только знай, что "Собек-Сенеб" морская ладья, а жители Берегов и запада боятся Зелёных вод, Анх-Насир.
-- Но не жители земли Папируса, достойнейший. Нам воды Ша-Фен приносят пищу и мы хорошо знаем их. Только... Кто ты, если можешь направить меня в любое воинство и даже на эту ладью?
-- Ты ловкий воин, и я сам увидел это, - Хранитель не дал договорить ему, - а кто я, ты узнаешь завтра! - Ипи-Ра-Нефер поклонился и поспешил в указанном направлении.
Торговцы стран Хазетиу в основном торговали слугами, танцовщицами и ремесленниками, делающими редкие для Та-Кем вещи. Это был, как впервые убедился Ипи, никогда ранее не бывавший в этой части рынка, самый богатый торговый квартал Уасита. Богатый купец из Нахарина продавал сразу несколько кузнецов Ре-Тенну, видно, купленных им в войске своей страны. На большом столе, возле глинобитного дома были выложены знаменитые, полюбившиеся воинам Та-Кем ещё во времена Йаху-Мосе серповидные мечи, но не совсем такие, какие стали делать на берегах Хапи со времён Избавителя, а более изогнутые и тонкие. Другой торговец - тоже из Страны Рек, что было видно по его варварским кожаным штанам, устроивший себе даже небольшой каменный дом, предлагал слуг из Ашшура, судя по завитым бородам которых, они тоже были свободными людьми, захваченными во время войны. Торговцы Джахи, сами не гнушавшиеся морским разбоем, и перекупавшие всё, что можно купить за золото, тем не менее, продавали в основном танцовщиц и поваров со своей родины. Ближе к каналу, толпились крестьяне, окружавшие воинов, приведших кушитских пленников - всем было известно, что они сильны, выносливы, не требуют большой платы за работу и очень редко откупаются от хозяина. От стоящего здесь запаха пива и мочи, Ипи невольно прокашлялся, растолкал крестьян и поспешил к выходу, сулившему прохладную свежесть канала и скорую встречу с домом, но, внезапно, его внимание привлёк торговец Фиолетовой в длинном платье. Точнее, не он сам...
Совсем молодой, ибо Ипи знал, что, как и у людей Ре-Тенну и Джахи, так и у диких племён Хазетиу бритва не в почёте, а его лицо едва покрылось пушком, грязный и забитый невольник сидел рядом со своими хозяином под палящими лучами. Верховному Хранителю не было бы никакого дела до торговца и его раба, если б не нечеловеческие условия в которых тот содержал невольника. Старая деревянная колодка была надета на его шею и натирала кожу, азиат казался столь забитым и несчастным, что Ипи захотелось помочь ему и наказать спесивого торговца.
-- За что ты истязаешь невольника, почтенный торговец, или законы Та-Кем уже не указ вашему брату? - Ипи-Ра-Нефер пристально посмотрел в глаза человеку Джахи.
-- Его не покупают, почтенный господин, а законы Чёрной Земли я чту, иначе бы давно убил его и зарыл за воротами Уасита! А если тебе так жаль юного Иосафа, - Ипи невольно узнал имя раба, - купи его, и делай с ним что хочешь! Всего за пятнадцать кайтов!
-- Вот твоё золото! - Ипи-Ра-Нефер пересчитал золотые кубики и отдал в пухлую руку торговца, - хотя за твою спесь тебя следовало бы не вознаграждать, а наказать палками по ногам, ты хоть знаешь, с кем говоришь?
-- С добрым господином и щедрым сыном Та-Кем! - Торговец поклонился, - но не хотел бы ты спросить нового раба, что он умеет делать?
-- И что ты умеешь делать, Иосаф, так твоё имя? - Ипи улыбнулся невольнику, дёрнувшемуся, когда торговец освобождал его от колодки.
-- Ничего, мой добрый господин, я из знати кочевых людей в землях оазисов, я не пас овец и не держал в руках меча.
-- Вот и прекрасно, что ты не аму, - Ипи снова улыбнулся, - а то, что ты знаешь язык Та-Кем - уже не мало!
-- И ещё языки Джахи и Ре-Тенну, мой добрый господин!
-- Не называй меня так, Иосаф! Называй "Достойнейший Ипи-Ра-Нефер", мне нужен верный и послушный слуга, а не затравленный раб. Если ты знаешь столько языков, скажи, на скольких ты умеешь читать, сможешь ли ты получать и отдавать опечатанные папирусы и расспрашивать людей на рынках, одевшись богатым торговцем?
-- Я умею читать на тех, на коих могу говорить. Но что, мой... достойнейший Ипи-Ра-Нефер, ты хочешь сделать из меня проворного шпиона великой Чёрной Земли?
-- Это всё-таки лучше, чем сидеть в пыли с колодкой на шее, или нет? И как ты попал в неволю?
-- Ты мудр, достойнейший, добр и щедр. А в неволю я попал, проданный собственным братом, который хотел убить меня, но не решился, за то, что я предсказал ему дурное, что сбылось в точности.
-- Так ты умеешь прорицать, юный Иосаф? - Ипи поморщился, услышав о нравах Хазетиу, но заинтересовался словами своего нового слуги, - как ты делаешь это, не зная таинств Великих Нетеру, мне, Верховному Ур-Маа не просто удаётся наука предзнания грядущего и человеческих судеб?
-- Я не знаю Великих Нетеру, ибо у нас свой бог. Но дар это его или наказание, мне самому неведомо. А предзнание приходит внезапно, или, если кто-либо расскажет мне о ночном видении.
-- Я окупил с лихвой свои пятнадцать кайтов, юный Хазетиу! - Ипи-Ра-Нефер покачал головой, они уже покинули рынок и приблизились к колесницам, ожидавшим Хранителя, - когда я привезу тебя во дворец, тебя отмоют и дадут одежду, достойную слуги Верховного Хранителя Трона. Ты будешь прислуживать мне и обучаться, а через сезон, я отправлю тебя в один из городов Джахи, чтобы ты доносил мне и моим людям о настроении в народе и о делах их царей.
-- Всё будет так, как ты скажешь, достойнейший! - Иосаф низко поклонился и взошёл на колесницу вслед за Ипи.
Громада дворца наследника приближалась, и юный Иосаф не знал, благодарить ли бога за неожиданную милость знатного господина, или ждать новой неприятности, ещё более тяжкой, чем прежние.

Ипи-Ра-Нефер решил принять своих гостей на новом корабле, дабы показать им, что те не ошиблись в выборе. Четыре ряда вёсел, не считая верхних десяти, - с каждого борта, по пять на носу и корме - тяжёлых, бывших и гребными и рулевыми, опустились в зелёноватые воды Хапи. Ипи приказал всем гребцам занять свои скамьи, а лучникам и воинам выстроится на палубе. Три новых осадных лука со стрелами с дротик колесничего, содержащие горючий состав были направлены на бесплодный островок в середине Хапи и взведены. Борта, защищённые от тарана смолёными брёвнами пальмы, возвышались на двенадцать локтей, а мачта со стрелковой корзиной - на все сорок.
Гости Ипи-Ра-Нефера поднялись по носовому трапу и были вынуждены пройти мимо строя лучников и воинов. Три тяжёлых и несколько старых осадных луков выстрелили по островку, приветя соглядатаев Ипи, тяжёлые стрелы пролетели над головами послов и разлили на песке неугасимый огонь, пара пальм вспыхнула ярким огнём, испуская стелящийся дым. Верховный Хранитель Трона сделал всё, чтобы верные ему посланники увидели мощь флота Та-Кем, показав новую ладью и собрав ещё шесть двухрядных ладей в гавани Уасита.
В каюту Знаменосца флота Великой Зелени, новый титул, который даровал Ипи-Ра-Неферу Тути-Мосе, один за одним вошли посланники Акайвашта и Кефтиу с завитыми косами волосами и длинными бородами, которых тоже коснулась рука цирюльника, но не его ножницы. Ипи ждал, пока нанятые им корабелы не решатся заговорить сами, они всегда приносили ему нужные вести и требовали немного золота, но сегодня оба были обеспокоены.
-- Да живёт вечно достойнейший Ипи-Ра-Нефер, - торговец Акайвашта, чей корабль стоял неподалёку в гавани Уасита, заговорил первым, - дурные вести я принёс тебе. О вашем походе за кедром узнал царь Тисури, и решил захватить золото, не расплачиваясь. Кто-то предупредил его и сейчас царь этого города усиливает свой флот наёмниками из нашей страны в десять кораблей, по полсотни гребцов и воинов на каждом, способных пробить меднокованным клювом борта любой ладьи, разве, не такой великой, как эта!
-- Да живёт вечно достойнейший, - продолжил корабел Островов, - двадцать ладей из нашего великого флота нанял царь Тисури, дабы напасть. Не знаю, сможет ли флот Та-Кем противостоять такой силе, у царя Тисури ещё восемь двухрядных ладей с лучниками и метателями копий, но сегодня я увидел силу этого корабля, и воздаю хвалу богам, что не оказался одним из капитанов наёмного отряда.
-- Ещё восемь ладей Шарден нанял вероломный, а сколько выставишь ты, достойнейший, мы могли бы помочь тебе, но только, если будем уверенны в победе.
-- Я выставлю, почтенные, этот корабль, с тремя сотнями гребцов, пятьюдесятью лучниками и осадными луками, силу которых вы видели. А ещё - восемь двухрядных и десять однорядных ладей с лучниками и таранами. И победа будет за нами, если вы поможете мне и будете повиноваться в бою моим трубам! - Ипи-Ра-Нефер привстал со своего кресла.
-- Но сколько ты платишь, достойнейший? - посланник Акайвашта хитро прищурился.
-- По пять дебенов сразу же и по двадцать - после боя каждому капитану, итак, сколько ладей вы сможете привести? - теперь Ипи-Ра-Нефер хитро скосил голову, открыв корзину с золотыми слитками.
-- Я приведу к Бехди десять наших ладей и десять ладей Турша, достойный Ипи-Ра-Нефер, - посланник довольно погладил завитую бороду, косясь на золото.
-- Я приведу семь наёмных ладей нашего великого флота, достойнейший, ибо ладьи сынов нашего царства не пойдут на нарушение мира с царями Джахи! - посол Кефтиу был откровенен, золото часто побуждает лгать, но если использовать его умело, то и говорить правду, - могу я забрать тридцать пять дебенов и отбыть сейчас?
-- Конечно же, почтенный! - Ипи поклонился лёгким движением головы, - и ты, почтенный, тоже можешь забрать свою сотню, - Знаменосец Верхнего Флота обратился к обоим посланникам, и ещё - по пять дебенов за ваши слова, я дам вам воинов, чтобы помогли отнести золото на ваши ладьи! - Ипи-Ра-Нефер только поднял руку, казначей флота пересчитал слитки и два дюжих охранника, взяв льняные мешки со священным металлом, направились к выходу.
Посланники бросились за ними, спешно поклонившись, теперь Ипи-Ра-Нефер мог быть уверенным в сильной поддержке своего флота. Но более всего его обеспокоили слова о предателе, доложившем всё царю Тисури. Кто это был - Верховный Хранитель был почти уверен в предательстве Хапи-Сенеба, но пока никак не мог уличить его. Его тягостные размышления прервал один из Хранителей, доложивший о визите Анх-Насира, юного воина, которого Ипи вчера обещал устроить на эту ладью.
-- Да живёт вечно Ипи-Ра-Нефер, верховный Хранитель Трона и Знаменосец Верхнего Флота! - Анх-Насир, видимо, узнал Ипи по знакам его достоинства и согнулся в поклоне, - видно, Нетеру благоволят мне, ибо вчера я встретил тебя и помог тебе!
-- И ты живи вечно, достойный воин Анх-Насир, я же обещал тебе, что устрою тебя на эту ладью, - Ипи тепло улыбнулся юноше, - я видел как ты ловко обращаешься с кинжалом и деревянным мечом, а умеешь ли ты работать на вёслах?
-- Конечно же, достойнейший, все жители Нижних земель хорошие мореходы! - воин пытался зарекомендовать себя как можно лучше.
-- Тогда иди, и пусть тебе дадут оружие и укажут место на скамьях верхнего ряда, ты будешь грести, а, если нужно, поддерживать тяжеловооружённых воинов в сражении!
Охранник положил руку на плечо молодого воина и куда-то препроводил его. Ипи-Ра-Нефер, завершив утренние дела, спешил повидаться с супругой и сестрой, и, если удастся, увидеть Тути-Мосе и сообщить ему о предателе немедля. Он быстро спустился по высокому резному трапу и занял своё место на колеснице, приказав вознице править к дворцу Наследника.

Мерит очень забавлял молодой дикарь-азиат, но она чувствовала в нём силу. Чужую и тёмную, не ведомую ей силу, дар чуждого бога, жестокого и кровавого как Баал, но сила в нём была. И ещё, - он мог прорицать, как сказал Ипи. Она заставила молодого Иосафа прислуживать ей, хотя Ипи-Ра-Нефера это и злило, Хранитель хотел сделать из молодого кочевника, знающего несколько языков, превосходного шпиона, но сегодня Мерит-Ра решила добиться своего. Она подпоила его крепким финиковым вином с настоем из священных трав, и, когда увидела, что юноша совсем разомлел, приступила к своему плану.
-- Иосаф, мой достойнейший брат говорил, что ты, подобно нам, великим Ур-Маа можешь предсказывать грядущее и толковать сны?
-- Да, моя госпожа! Меня никогда не любили за этот дар, ибо сны и грядущее всегда приносят больше дурного, чем хорошего, - услышав эти слова, Мерит рассмеялась, - к тому же, я не знаю ваших Нетеру, и что я, твой слуга и слуга твоего брата могу поведать великой жрице и Соправительнице?
-- Я видела сон, Иосаф. Обычно, мне ясен смысл моих видений, но сегодняшний сон был странен, я видела как сочный плод, упавший в траву, был разрезан мечом, и боле я ничего не смогла запомнить.
-- Я зарёкся своему богу, которого вы считаете богом лунного месяца, что никогда не буду предсказывать, в прошлый раз меня чуть не убил родной брат и я...
-- Достаточно ли тебе, презренный Хазетиу, что Мерит-Ра-Нефер, Соправительница Берегов Херу и Великая Урт-Маа приказывает тебе!? - Мерит повысила голос и привстала с сиденья.
-- Мне довольно твоего приказа, почтенная госпожа Мерит-Ра-Нефер, - Иосаф поклонился и заговорил:
"Я вижу... Как сильна ваша страна, как ваши мечи обрывают многие плоды... Я вижу сокрушённые стены с фигурными зубцами из розового камня. Вижу жука, катящего навозный шар, вижу землю, поросшую молодым хлебом и светило, которому поклоняются сыны Та-Кем," - азиат, видно, совсем впал в транс, и Мерит слушала его, проверяя свою силу, - "Передо мной корабли, с которых взмывают тучи огненных стрел и города, залитые огнём и кровью. Нечистая рыба с усами и без чешуи в водах Матери Рек и маленький глинобитный дом, со струйкой дыма, устремлённой из очага. Диск Ра, которому вы поклоняетесь, расколотый надвое рукой царя. И сильная, молодая рука, кладущая стрелу на тетиву длинного костяного лука, и достойнейший Ипи-Ра-Нефер, падающий сражённым вместе со своей Возлюбленной Сестрой, рукою, происшедшей из твоего чрева!"
-- Довольно, прекрати, недостойный нечестивец! - Мерит ударила его небольшим скипетром, юноша мгновенно пришёл в себя, осознал, что наговорил лишнего и убежал в страхе, чуть не сбив входящего Верховного Хранителя Трона.
-- Что эта нечестивая тварь сделала с тобой, Мерит? - Ипи увидел, что царственная сестра плачет, и сначала пошёл к ней, чтобы успокоить, азиатский слуга никуда не уйдёт от Хранителей Трона.
-- Он только говорил, то, что видел, то что поведал ему дар этого азиата! Говорил Истину. О грядущем! - Мерит-Ра-Нефер запрокинула голову и раскачивалась на большом сидении, в такт своим мыслям. Сестра прорицала, Ипи знал её с детства и больше не беспокоился.
-- Но тогда, скажи, отчего ты плакала? Если тебя обидели его слова, пойми, что он азиат и ничего не знает в придворном обращении, моя милая Мерит? - Ипи-Ра-Нефер склонился к ней.
-- Ипи, я прошу тебя, отдай мне нечестивца, - Мерит развернулась к Ипи и привстала, она еле дышала, её глаза не были напуганы - из них ушла жизнь, Соправительница сняла с перевязи священный клинок и снова уставилась на брата невидящим мёртвым взглядом, - отдай его мне, или соверши это сам, Ипи! Это зло, Хранитель, великая Тьма идущая с востока!
-- Что ты видишь, моя царственная сестра?! Что? - Верховный Хранитель приобнял Мерит-Ра-Нефер, медленно и осторожно отобрав и бросив на камень её меч.
-- Я вижу величие и славу, Избранник! Меч Фараона, сокрушающий всё на сотни итеру, от Бабили и Хатти до Куша и Островов. Слава и золото! И Храмы, брат мой, Ипи. Величайшие и богатейшие города, невиданный расцвет мощи и власти.
-- Но чем ты напугана, Мерит, чем? - Ипи-Ра-Нефер прижал сестру к себе, но она оттолкнула его, и упала на ложе без сил:
-- Величие и слава, которые будут сокрушены! Храмы, разрушенные не нечестивцами, но безумцем, что будет страшней всех прихотей Самозванки, полчищ Хаков и бесчисленных воинств, которые вам суждено опрокинуть в кровь и прах! Изваянья Нетеру, низвергаемые и бросаемые в огонь, и Великий диск, который испепеляет, не согревая. Имя нашего предка будет предано проклятию, слава Мудрейшего из Величайших втоптанная в песок, воины Та-Кем убивающие собственных Жрецов по приказу безумца, страны, завоёванные Тути-Мосе, преданные на разграбление дикарям без боя, вот что я вижу, достойнейший Ипи-Ра-Нефер! Вот что принесёт нам плод моего чрева. Дом Йаху-Мосе погибнет от одного из своих правителей, и дочь Паер-Анха из Дома Амен-Ем-Хету родит того, чьим потомком будет нечестивец... - женщина медленно сползла на пол, перевернувшись и распластавшись по камню. Слёзы текли по лицу Мерит, но Ипи видел, что жизнь снова вернулась в её глаза, - а ещё, брат мой, тот, кто обречён родится, поднимет руку на Избранника, ты, хранящий берега Хапи, избранный Вместилищем, падёшь от его руки! И проклятие обрушится на землю Та-Кем, не сразу, но неизбежно как гнев Сохмет, ибо не уберёгшие своего Хранителя недостойны дыхания! И взойдёт кровавый диск, и будет попрана Истина, и будет преломлен меч! - Мерит-Ра встала и пошла к западному окну, всё так же оставаясь не здесь, её глаза были мертвы, а слова всё более туманны и невнятны, - Семь голов, мой возлюбленный брат! Семь голов, раздробленных булавой палача, идущего за воителем! Семь Сах, вывешенных на стенах от Куша до Нахарина, девять луков, приходящие из чёрных стран, из пустынь Аменет и стран Хепри. Великая тварь, порождённая кровью семи царей и демона Ам-Дуат, сражённого тобою, тварь о семи головах, идущая с востока, девять луков в руках у твари, и кровавый диск. И сойдутся мёртвые у Города Врат, чтобы нести гибель живым, и на месте вашей битвы, Извечные сойдутся с силами Мрака, и падут города и страны, и придут дикие, и сокрушат снова Нахарин, земли Ре-Тенну, Хатти, Бабили и Та-Кем, но будут тысячекратно страшнее Хаков, ибо падут троны и некому будет остановить их! Тьма идёт с востока, брат мой, Ипи! Кровавый диск восходит на западе! Заброшены храмы Сокровенного, Двойная Корона Пшент брошена во прах, корона Атеф - Корона Сокровенного расплавлена в пламени, Синяя корона Хепреш продана торговцем, ибо Девять корон Та-Кем увенчают голову твари, ибо Маат попрана, и не будет спасения!
-- Прошу тебя, моя царственная сестра, даже Верховному Ур-Маа тяжко сознавать такое грядущее! - Ипи-Ра-Нефер схватил стеклянный сосуд и бросил на пол, надеясь, что резкий звук приведёт Соправительницу в сознание.
-- Так слушай, Верховный Ур-Маа, Избранник и Хранитель Берегов Херу. Увидь это сам, ибо ты видишь Неизбежность! Смотри на земли, разграбленные и выжженные, на города Севера и Юга, по которым ползут чудовища, изрыгающие огонь. Медные птицы, несущие гибель живому и стрелы, взлетающие из земли в небеса, чтобы возжечь рукотворные светила и обрушить покров Нут на землю! Смотри на победу Апопа, смотри, как Величайшая плачет у Врат Те-Мери, ибо все страны и народы явятся к ней в один день, истреблённые самими собою!
-- Остановись, Мерит, хватит, во имя моей Силы, заклинаю тебя, ты не вынесешь этого, - Ипи-Ра-Нефер обернулся, схватив чашу с вином, чтобы напоить и успокоить царственную сестру, но допустил ошибку - в тот же миг Соправительница подняла свой меч, ухватив двумя руками, направив лезвием вниз...
"Стой, Мерит!" - Ипи-Ра-Нефер успел только крикнуть - он был слишком далеко, чтобы остановить её руку. Соправительница замахнулась и, выдохнув, ударила.
Верховный Хранитель выбросил ладонь, будто бы мог дотянуться до сестры с нескольких шагов, разве что от отчаянья, но... Ипи успел увидеть только облачко серебристой пыли вспыхнувшее на острие меча Соправительницы до того, как упал, поражённый неведомой силой.
Брат и сестра лежали на каменных плитах покоев Наследника, не помня себя, но они были живы. Лезвие из Небут-Нетеру, которое едва греется в плавильной печи, и трудно плавится даже в угле с красной горючей солью, наполовину испарилось, но почти не обожгло руки царственной сестры Ипи-Ра-Нефера, лишь пропалив дорогой лён платья, там, куда Мерит пыталась вонзить свой священный меч.
Мерит очнулась первой, застонав и схватившись за обожжённое тело, но быстро переборола боль. Соправительница подошла к брату, села на пол и положила на руки его голову. Глаза Ипи открылись.
-- Что это было, Ипи, Брат мой?
-- Я тоже видел это, Мерит, - Ипи-Ра-Нефер поднялся и поднял на руки царственную сестру, быстро отнёс на ложе и присел рядом, лаская, - это ещё не Неизбежность, Мерит. Это один из путей мира. Мы можем изменить что-то, как Амен-Хотп, наш славный предок. Даровав тем, кто будет после знание о Силе и Истине. Открыв Врата Нетеру там, где они не будут сокрушены в грядущем.
-- Мы можем изменить это, - Мерит-Ра мгновенно перестала плакать и открыла большие синие глаза, - значит тот, кто обречён родиться не погубит тебя и Нефру-Маат?
-- Успокойся, моя царственная сестра, - Ипи погладил живот Соправительницы, - зачем ты хотела сделать это? Мы пришли, чтобы творить Неизбежность, а не противиться ей.
-- Ты не ответил мне, Ипи, - Мерит-Ра-Нефер грустно улыбнулась.
-- Я возьму твой меч и отнесу в Храм Тути, дабы мастера Братства Херу-Мосе Имхотепа перековали его, и скажу, чтобы лезвие удлинили на пол-локтя, свадебный подарок Наследника уже мал для взрослой женщины, и более походит на кинжал или игрушку, - Ипи хотел сказать что-то ещё, но Мерит, привстав, закричала:
-- Ты не ответил мне, Верховный Хранитель Трона!
-- Сын Наследника родится здоровым и сильным, - Ипи-Ра-Нефер аккуратно уложил женщину и снова погладил её живот, - его рука будет столь же тверда и сильна, как у его отца, пробивающего стрелой медный лист. И глаз его будет столь же меток, как у его матери и её брата, мы с тобою сами научим его этому таинству. Поверь моим словам, Мерит, мы с Нефру-Маат не почувствуем боли.
Мерит сжала ресницы, ничего не ответив Ипи. Звук бегущих по плитам пола ног, заставил Ипи обернуться, а сестру вскочить с ложа. Нефру-Маат услышала всё.
Ипи-Ра-Нефер замер лишь на мгновение и хотел было броситься за возлюбленной Сестрой, но Мерит остановила его, повиснув на руке Верховного Хранителя:
-- Не стоит, брат мой, Ипи. Не стоит... Ты ничего не сможешь объяснить Нефру-Маат и ты не должен оправдываться пред нею. Твоей вины нет в том, что обречено случиться. Дай ей побыть одной. Она примет Неизбежность так же, как и ты принял её...
-- Благодарю тебя, моя царственная сестра! - Ипи-Ра-Нефер улыбнулся Мерит и обнял её, - ты права. Сейчас Нефру-Маат менее всего нужны мои слова утешения. Я утешу её, когда зайдёт Атум. А пока... - Верховный Хранитель начал осторожно разоблачать сестру, дабы осмотреть и перевязать её обожжённое тело, - стоило бы послать одного из моих Хранителей в храм Анпу за мазью, моя царственная Мерит, остаток лезвия из Небут Нетеру сильно обжог тебя.
-- Не нужно, милый брат мой, Ипи! - Мерит улыбнулась в ответ, нежность и забота Ипи-Ра-Нефера была приятны ей, - у меня есть необходимые мази, ибо ты и Тути-Мосе, с вашими забавами и опасной охотой, часто заставляете меня беспокоиться и лечить своих любимых.
-- Что же, царственная сестра моя, - Верховный Хранитель, улыбнувшись, взял со столика мазь, найдя нужную, и нежно обработал и перевязал льняной полоской обнажённое тело Соправительницы, - не делай так больше, сестра моя Мерит. Не оскорби Владычицу Истин, не попирай нашу с тобою Неизбежность...
Ипи лёг рядом, даже не сняв оружия, прижался головой к груди сестры и вскоре уснул. Мерит-Ра нежно гладила голову Верховного Хранителя, поглядывая на священный меч, лезвие которого было наполовину испарено таинственной, дарованной Самими Нетеру Силой её брата Ипи, спасшего жизнь Соправительницы. Спасшего её от самой себя.


01 фев 2010, 23:03
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 13477
Сообщение Re: Египет: У стен Города Врат
-- Иштартубал, посланник земель Ашшура, сын земли Рек, текущих обратно, рад приветить Верховного Хранителя Трона и его царственную сестру, Соправительницу священных берегов Хапи! - вошедший отворил кедровую дверь и отодвинул циновку, с ходу приветив Наследников Древней Крови, заметив спящего Ипи-Ра-Нефера и Мерит-Ра, хранящую покой брата, представившись и поклонившись им.
-- Рада приветить тебя, посланник земель Ашшура! - Мерит-Ра-Нефер оглядела посла, - молодой, едва ли старше Ипи, говорящий на языке Та-Кем чисто, хотя и с выговорам, присущим лишь сынам Ашшура и Нимруда, явно воин - и явно высокородный, ибо волосы его и небольшая, ещё не отпущенная, как принято в землях рек, текущих вспять, борода, украшенная тонким золотом, были явно светлыми, но окрашенными, - прости меня, но тебе придётся погодить, посланник. Ибо брат мой, достойнейший Ипи-Ра-Нефер сегодня очень утомлён и Ка его исполнен великой печали, - Мерит ласково улыбнулась послу.
-- Прости меня, царственная сестра Ипи-Ра-Нефера, Мерит, дочь Паер-Анха, Соправительница Священной Страны, - посланник Иштартубал, не придав значения наготе царственной Мерит, но, всё же, оценив её необыкновенное изящество, только сейчас заметил, что чрево Соправительницы перевязано льняной полосой, и, верно, она получила рану, довольно серьёзную, посему отнёсся к словам Мерит-Ра-Нефер как к должному, заметив про себя, что её отказ не имеет ничего общего с холодным и надменным приёмом в покоях Хат-Шебсут и дерзостью простолюдинов, толпящихся у её Трона, - я вижу, что ты получила рану, и достойнейший брат твой уснул, утомлённый беспокойством и хлопотами, посему, готов обождать, сколько будет угодно.
-- Ничего, ничего! - Мерит-Ра посмотрела на оплавленный меч из Небут-Нетеру, но нашлась, что ответить, - я просто обожглась лампадным маслом, и, пока брат мой спит, могу сама принять тебя, ибо в нашем обычаи говорить с Верховным Хранителем, прежде чем говорить с Фараоном, но, прежде, я могу говорить с тобой, ибо, в отсутствии Ипи, я имею право быть за него, как жрица Величайшей и Верховная Урт-Маа, - только сейчас Мерит-Ра-Нефер вспомнила, что обнажена, и украшения на ней надеты простые, не церемониальные, тут же, осторожно переложив голову спящего Ипи на ложе и принявшись облачаться, - а ты, достойный Иштартубал, оставайся во дворце Фараона Тути-Мосе столь долго, сколь тебе заблагорассудится, хоть до того времени, когда ты отбудешь в свои края, юная Мерит почувствовала в посланнике Силу, не кровавую и мерзкую, достойную лишь аму, людей Фиолетовой и прочих Хазетиу, но, столь же чуждую, непонятную, и ещё более тёмную. Она не пугала, но отторгала Соправительницу, тем не менее, заметив в посланнике учтивость, редкую для пришельцев из чуждых стран, Мерит-Ра ответила тем же, постаравшись даже, быть более учтивой с гостем, чем он с нею, не смотря на произошедшее.
-- Живи вечно, достойнейший гость из далёких земель Ашшура, - Ипи-Ра-Нефер, потревоженный сестрой, очнулся, поспешив вскочит с ложа, - что привело тебя во дворец Наследника, отказ Хат-Шебсут, Иштартубал, которого в Нахарине, царю которого ты служил в позапрошлом сезоне, зовут именем Йимантша? - Ипи ещё не до конца сбросил с себя остатки сладких странствий Межмирья, но с ходу решил смутить гостя тем, что Хранителю всё известно о нём.
-- Что же... - Иштартубал лишь улыбнулся, затем оглядел длинный священный меч Ипи, - слава твоих Хранителей, чьё око, слух, яд и стрела известны от земель Элама до крайнего пролива Хатти, не укрылась и от меня, и ты не смог меня удивить, если надеялся на это. Только, ответь, зачем на месте убийств неугодных Та-Кем правителей, твои воины оставляют стрелу со священным знаком и именем Ипи-Ра-Нефера. А Маат-Ка-Ра... Да, она отказала мне в просьбе. Если бы только отказала...
-- Я объясню тебе, достойный посланник, - Ипи хитро улыбнулся, он понял, что видит пред собою столь же великого мудростью, что не могло не возрадовать Ипи, впрочем, как и Мерит, - все должны знать, что от гнева Извечных и возмездия Хранителей невозможно укрыться в дальних странах или защититься морями, воинами и многочисленными стражниками. А пока что, я велю принести кушанья и выслушать твою просьбу. Присядь, достойный посланник, сейчас слуги поднесут нашу трапезу лучей Ра. И оставайся в этом дворце, пока не отправишься с караваном или на корабле в свои земли. Тути-Мосе, да будет жизнь его вечной, не будет против, я знаю Фараона.
-- Я уже пригласила достойнейшего Иштартубала, - ответствовала Мерит, разместившись за столом рядом с Ипи, обождав, когда сядут мужчины, и ласково положила голову на плечо брата и Верховного Хранителя. Пятеро слуг внесли кушанья и вина.
-- Верховный Хранитель, Наследник Древней Крови, потомок самого Сома и сын Великого Дома Амен-Ем-Хети, Верховный Жрец Величайшей Прекраснейшей Владычицы Истин, Великий Ур-Маа и Хранитель Братства Ири-Херу приветит тебя, достойнейший Иштарубал, сын Набсера, потомок первого царственного Дома древнего Урука, Верховный Военачальник Ашшура, жрец Иштарт и Первый Стражник царственного дома! - Ипи знал, что род Иштартубала не менее древний, чем их с Мерит, так же, насчитывающий тысячи лет, посему представился почти полным церемониалом и приветил гостя, так же, всеми титулами, известными ему от вездесущих и неуловимых Хранителей Трона, служащих Священной Стране в дальних странах, - теперь я готов выслушать тебя, достойнейший посланник, - Ипи-Ра-Нефер разлил финиковое вино.
-- Вот уже более века, вы знаете, достойнейшие, - посланник обратился и к Мерит-Ра, кивнув обоим по очереди, - земли Ашшура под властью Миттани, которое вы зовёте Нахарин, а так же платят свою дань царю Бабили. Царь Нимруда, данник и слуга Бабили свободен от дани Нахарину и не хочет враждовать с его царём, посему рассчитывать на него мы не можем. Нам нужно пойти войною на Страну Рек, дабы освободиться от рабства царя Нахарина, но у нас мало сил. Ваши воинства могли бы сокрушить бесчисленные войска Миттани и их наёмников, а там, мы довершим всё сами. Проходя по землям Джахи, Ре-Тенну и Яхмади, вы, без боя, одной мощью своих воинств, приведёте к подчинению их города, потерянные Маат-Ка-Ра, а потом, поживитесь землями Нахарина, - великая слава будет высокородному Верховному Хранителю и самому Фараону Тути-Мосе, да живёт он вечно, пусть ещё Двойная корона не украшает его главу, покоясь на челе Маат-Ка-Ра! И ещё... - посол помедлил и опустил глаза, - я готов дать вам две сотни хека золотом. И полсотни - Хранителям Трона, могу немедля сменять таланты Джахи, которые везу, в Доме Золота и Серебра - выйдет один к одному, ибо талант тяжелее, но золото их загрязнено.
-- Твоя истина, достойный посланник, - Ипи выпил вина и задумался, - мы с Тути-Мосе с великой радостью брали бы стены Вашшукани или далёкого Бабили, или осаждали их, осыпая неугасимыми стрелами. Но... - Ипи-Ра-Нефер вздохнул и снова выпил вина, - вместо сего мы осаждаем главный дворец Уасита и сражаемся с прихвостнями Самозванки. Пойми же, достойнейший Иштартубал, сегодня Почтеннейшая не отпустит наши воинства в поход. Конечно, мы можем оговорить всё и пойти только воинствами, верными Тути-Мосе и Хранителями Трона - десять тысяч при тысяче колесниц, и этого хватит, ибо вы ударите с нижнего течения обратных рек. Только... Что мы застанем в Та-Кем, когда вернёмся, оставив Священную Страну без лучших Хранителей? Что будет... Что будет с моей Мерит, - Ипи-Ра-Нефер вздрогнул и крепко обнял царственную сестру, сидящую рядом, - но, я знаю, как помочь тебе. Воинства Нимруда присоединятся к вашим. Нахарин ослабнет, воюя с Хатти. А тебе, достойнейший, я дам оружие, способное сокрушить целое воинство - сотню чаш Гнева Тути, разрывающихся не хуже стрел Ува-Хатем флота Священной земли.
-- Но как, достойнейший? - посланник был удивлён.
-- Начну с громовых чаш, Иштарубал по прозвищу Йимантша, - Ипи ухмыльнулся, - вообще-то я не имею на это право, ибо сие - тайное знание жрецов Тути. Но, несмотря на то, как мы с сестрою смыслим в ядах и иных веществах (посланник ухмыльнулся - слава ядов коварного Ипи-Ра-Нефера известна едва ли не во всех царствах и городах, где ему удалось побывать, но мало кто знал, что Ипи, страстно любящий работать с чашами трав и минералов, редко имеет на это время, и большинство из неугодных Священной Стране правителей стали жертвами искусства хрупкой и прекрасной Соправительницы) - я так и не смог, достойный, определить, как лишить зловонную соль лишних примесей, без чего не будет ни грохота, ни острых обрывков меди с горячим ветром. Посему, я не открою тайны, продав тебе готовые чаши. А остальное, - Ипи освободил сестру от объятий и откинулся на спинку плетёного сидения, - Хранители Трона отправят нечестивого царя Нимруда на корм Стражнице Амет, не пройдёт и трёх месяцев, мы с Мерит постараемся, чтобы сие походило на скоротечную тяжёлую хворь, и Хранитель, исполнивший приказ, не будет вонзать золочённую стрелу с моим именем в знаке Сен, - Верховный Хранитель Трона смутился, видя, как посланник с уважением расплывается в улыбке, - а война с Хатти... Я хорошо знаю языки Хатти и Нахарина, тем более, что их высокородные воины и цари пишут почти на одном. И мне не составит труда подделать табличку из глины или серебра, в которой царь Хатти просит Почтеннейшую поддержать его воинствами Та-Кем в походе на Нахарин. И ещё, думаю, Тути-Мосе Мен-Хепер-Ра не откажет тебе в полутысяче отборных лучников, способных хорошо проредить даже воинство в тяжёлой броне с двух-пяти сотен немет.
-- Мне осталось возблагодарить ваших Нетеру за то, что я встретил столь мудрых высокородных детей Древней Крови! Но что взамен, достойнейший? - посланник улыбнулся, выпив вина.
-- Взамен? - Ипи улыбнулся в ответ, - сменяй двадцать талантов золота на серебро в землях Джахи и отдай его мне. Ещё пятьдесят - за лучников Тути-Мосе, и по два дебена за каждую громовую чашу. Так же в золоте. И так же - сменяй на серебро в Джахи, прежде чем отдать.
-- Прости меня, достойнейший Верховный Хранитель, да покарают мои и ваши боги недостойного, если я оскорблю тебя, но ты не похож на мздоимца!
-- Не оскорбишь, достойнейший Иштартубал, - Мерит-Ра, вступив в разговор, привстала и, увидев, что финиковое вино не по нраву гостю, хотя, он и не подавал виду, налила виноградного, смешав с гранатовым, - если сейчас мы не можем пойти войною на Нахарин и Хатти, то, с твоей помощью, мы можем ослабить эти царства, желающие владений Та-Кем в Яхмади и Ре-Тенну. А серебро - тебе стоило бы знать, что кайт золота в Та-Кем стоит пять кайтов серебра, когда в Джахи - семнадцать. Ипи сможет хорошо обернуть твоё серебро, пополнив казну Хранителей Трона и Сокровищницы Фараона Тути-Мосе.
-- Ну что же, достойнейшие! - посланник снова поклонился, ему было очень непривычно, что женщина вмешивается в государственные дела, а то и правит, подобно Хат-Шебсут, но, если подумать, в том не было ничего дурного, тем более, не по годам отточенную и холодную мудрость юной Мерит-Ра-Нефер он оценил, - я согласен и благодарен вам, - а теперь, вносите дары, редкий в Та-Кем шёлк, лазурит Бабили и золотую посуду из Ашшура! - он топнул ногой, обутой в высокий сапог, резко отличный от сандалий Та-Кем, и даже - кожаных башмаков диких Хазетиу и сыновей Ре-Тенну.
Тотчас зашли несколько слуг и невольников, принесших дары посла, Ипи с Мерит ещё заметили следы плети на спинах рабов и, стараясь не подать виду, всё же переглянулись, не привыкшие к такому отношению, достойному убийц и разбойников, даже со стороны крестьян Та-Кем к своим батракам, да и сыны Фиолетовой обращались со своими рабами человечнее.
Впрочем, Иштартубал, будучи очень проницательным, не мог не заметить сего, как и догадаться о причине:
-- Прости меня, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, за то, что я оскорбил чувства твоей царственной сестры, - посланник искренне поклонился, - но это не мои рабы. Этих невольников мне дали, а я содержу только отборных слуг, которым плачу хорошо. Тем не менее, - Йимантша исподлобья взглянул в глаза Ипи, не поднимая головы, - наши земли много менее обильны, чем земли Та-Кем, благословенные Нетеру. В летние сезоны жар сушит бесплодную землю, словно пустыню, а зимой, бывает, падает белый пух твёрдой воды, от которого замерзает скотина (Ипи не удивился, ибо, часто работая со зловонной солью, растворяя её в воде, наблюдал, как на стенках большой золотой чаши испарина становится белой, твёрдой и холодной, такой, что неприятно взять в руки без кожаных перчаток для работы с ядами). Наши неполноводные реки едва можно отвести в мелкие каналы, посему, мы используем много рабов, даже крестьяне и ремесленники. Потом, сейчас мы под пятой Нахарина и должны быть жестокими, или погибнем. Разве они обращаются с нашими подданными, взятыми в плен или угнанными из селений и городов иначе? Я видел много рабов из Ашшура даже на рынках Уасита, достойнейший.
-- Твоя истина, достойный Иштартубал! - Мерит вздохнула и поклонилась гостю, сожалея о том, что ни Тути-Мосе, ни её брат почти ничем не могут помочь землям, за которые просит посланник, - ибо мудрецы со времён Имхотепа говорили, что никто не может так угнетать, как угнетённый.
На мгновенье повисла тяжёлая тишина. Слуги и невольники поспешили покинуть покои Соправительницы, две танцовщицы, подаренные посланником, мялись, пока Иштартубал не махнул на них рукою, так же приказав покинуть покои.
-- Я вижу, что ты опечалена, достойнейшая Соправительница Мерит, - молодой посланник взглянул на царственную сестру Ипи-Ра-Нефера, выпил вина покислее и поклонился ей, - но я знаю, как вернуть радость в твоё сердце, я услышал песнь одного писца и поэта, недавно отправившегося к вашим Нетеру, и сейчас расскажу её:
-- Может!.. - Ипи с Мерит переглянулись, догадавшись, но гость уже начал и те решили не перебивать посланника.

Славлю ту, в ком течёт Древняя Кровь,
Древняя, как Великий Хапи.
Славлю брата её, Хранителя Трона.
Сегодня они одни во дворце лишённого власти,
И ласка их будет подобна любви Величайшей
И Хранителя Те-Мери,
Той самой, что содрогнула
Сердца Великих Нетеру...

-- Это достойная песнь достойного писца и мудреца, почтенный Иштартубал, - Ипи всё же перебил гостя, - и я щедро наградил поэта, создавшего её, назвав его лучшим среди детей Сешат, на состязании в Храме Величайшей. И, вскоре, отравил его. Ибо мудрые могут слагать о нас с Мерит-Ра-Нефер прекрасные песни, а чернь будет изображать непотребно, подобно тому, как строители гробниц рисуют Хат-Шебсут и простолюдина Сен-Мута. Ибо не всё так просто... И что этот писец, пусть и одарённый Самими Нетеру мог знать о нашей любви и нашей боли? И мог ли он знать, что своей песнью способен лишить Мерит венца Соправительницы, а меня - знаков Верховного Хранителя, ибо Самозванка только и ждёт нашего промаха. Я дал ему возрадоваться богатству и славе, а после... Пусть лишь Величайший Тути-Мосе Мен-Хепер-Ра пишет о чистой любви сестры и брата, он читает свои песни лишь своей Соправительнице и мне, и они воистину прекрасны, достойный посланник. А удел простолюдинов - молчать. Хотя бы о том, что не ведомо им.
-- Тути-Мосе пишет стихи и песни? - удивлённо заметил посланник, - я слышал о нём, как о великом воителе, чья сила скована лишь царственной матерью, не дающей ему обнажить меча?
-- Да, Иштартубал, - Мерит-Ра улыбнулась гостю, - Тути-Мосе и Ипи-Ра-Нефер любят предавать папирусу свои чувства. Кроме того, и свои знания - видел ли ты великую пятирядную ладью, стоящую в гавани Уасита - Величайший Тути-Мосе создал её, а тяжёлые осадные луки, мечущие неугасимые и разрывные стрелы на пять-шесть сотен немет без промаха - плод разума брата моего, Ипи! - Мерит-Ра-Нефер не упустила возможности похвалится перед гостем своим царственным супругам и своим братом.
Иштартубал оглядел брата и сестру. Синие, необычно синие, как предзакатное небо, горящее огнём заходящего светила глаза, необычные даже для жителя Ашшура, где у высокородных, обычно, глаза голубые или серые, и густые тёмные волосы сестры и брата. Их лица были чем-то похожи, и посланнику казалось, что он их уже видел, хотя с Хранителем и Соправительницей встречался впервые. Видел... но не здесь.
-- И всё же, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, твоя царственная сестра ранена, и ты, когда я явился, пребывал во сне, не помня себя, подавленный печалью... Прихвостни Хат-Шебсут отважились покуситься на Древнюю Кровь? Так ответьте же им мера за меру, пусть Священной Страной правят достойные, такие как Тути-Мосе, ты и твоя царственная сестра! - одежды Мерит плохо скрывали повязку и посланник снова обратил на неё внимание, решив заговорить.
-- Моя сестра обожглась маслом лампады! - медленно, с расстановкой, давая понять, что разговор об этом исчерпан, произнёс Ипи-Ра-Нефер, тем не менее, воровато и испуганно схватив оплавленный меч Мерит и спрятав в складках опоясания, - а свержение Самозванки... Если бы я не прочитал в глазах твоих Истину, то решил бы, что ты подослан, но это не так. Всё же... Тебе ли, достойнейший Иштартубал, чья страна разодрана на части и завоёвана врагом по частям, не знать, что такое смута? Вспомни, а ты знаешь летописные свитки Та-Кем, чем окончилось свержение Нейти-Керт, когда троны рухнули, и Древняя Кровь едва не потеряла свои права, чем закончилось правление Нефру-Себек, - Проклятием Правительницы, когда, всего через век, в подорванную смутой Священную Землю пришли орды нечестивых хаков! И мы подождём, когда главу Мен-Хепер-Ра увенчает Двойная Корона. Ждать недолго. И тогда - ты услышишь о нас снова, достойнейший Иштартубал, о мече Тути-Мосе и стрелах Ипи-Ра-Нефера услышат от Элама, до верхнего пролива Зелёных вод, - Ипи встал в полный рост, положив руку на рукоять священного меча, - и, когда мы с Величайшим пойдём на нечестивый Нахарин, поплывём к стенам Бабили, мы снова встретимся, ибо я надеюсь на поддержку Ашшура, ибо, сокрушив Нахарин - вам принесём мы свободу и возрождение.
-- Прости меня, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, Верховный Хранитель Трона, но я думал, что говорю с другом, а стало быть, могу не стесняться в откровенности, - посланник поспешил сгладить возникшую неловкость, всё же, говорить с Верховным Хранителем о свержении, пусть, самозваного, но Фараона, было не совсем верным.
-- Ты прав, и мы можем говорить как братья, достойнейший Иштартубал, - Ипи едва заметно поклонился послу и выпил вина, - и я должен просить простить мне мою горячность. Но... Прошу тебя, как брата, забыть о случившемся с Мерит, достойнейший.
-- Мы ещё не раз встретимся, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, - Иштартубал так же пригубил вина и улыбнулся ему, - всё-таки я посланник. А ваша Священная Страна - самая великая на этой тверди, и, стало быть, завистников у неё не счесть. Посему, если не вы пойдёте на Хатти и Нахарин, они попробуют отбить ваши владения. И узнают поступь воинов Та-Кем. А пока - пока у нас общие враги.
-- Всё меняется, достойнейший! - Ипи-Ра-Нефер вздохнул, - не пройдёт и пяти веков, как цари Ашшура начнут искать новых владений в землях Та-Кем! Поверь мне, Верховному Ур-Маа, тому, кто читает Волю Шаи и свитки Сешат, говоря с Прекраснейшей Владычицей Истин, что Дарует и Отнимает, которой ведомо всё сущее.
-- Такова природа смертных, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, - Иштартубал пожал плечами, - они не помнят добра и одержимы жадностью. Впрочем, своим потомкам я закажу поднимать меч на Священные Берега, не только из благодарности, но и потому, что поднявший меч на Хранимую Землю исчезнет бесследно, повторив путь Хаков, и такова Истина, и снова и снова повторится сие. Но я не царского рода, хотя - много более древнего и знатного, чем род правящих царей Ашшура и Нимруда, - посланник грустно улыбнулся в ответ, многозначительно взглянув на Мерит и Ипи.
-- Ты хотел сказать о Древней Крови домов Сома и Дома Амен-Ем-Хету, ведущей род от Великого Херу, Отверзающего Врата Те-Мери, Древней Крови, лишённой трона? - Ипи улыбнулся в ответ.
-- Я зарёкся говорить о неправедном царствии Почтеннейшей, о, Верховный Хранитель, -посланник поклонился брату и сестре, - но, помимо оговоренного серебра, я должен воздать тебе за помощь, ибо, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, сегодня ты дал Ашшуру надежду на свободу, и я никогда не забуду тебе этого!
-- Что же... - Ипи сжал и распрямил губы, но глаза Верховного Хранителя горели лукавым огнём, - я видел, достойнейший, как ты скакал на боевом коне по рынку Уасита, и твоё мастерство, равно как и доспехи из бронзы, которыми были защищены бока и грудь животного, поразили меня, - Ипи-Ра-Нефер отхлебнул вина и продолжил, - почти век, со времён Амен-Хотпа Аа-Хепер-Ка-Ра, воинства Та-Кем создают свою конницу. В тяжёлых пластинчатых рубахах, не боящихся стрел и дротов, с большими щитами, обитыми бронзой и пиками, которым позавидует любой копейщик, конные "Дети Сехмет" стали грозной силой, сравнимой с колесницами, но... Защищены всадники, но кони их уязвимы, да и мастерство езды оставляет желать лучшего. Оставайся с нами на три локона Йаху, обучи наших конных своим премудростям, научи делать доспехи для коней, так, чтобы они не стесняли животных, всё равно, воинства Ашшура выступят на Нахарин не раньше, чем Хонсу семь раз успеет обзавестись локоном молодости и лысиной старика. По крайней мере, я рекомендовал бы выждать, пока война Нахарина с Хатти не ослабит ваших врагов.
-- Да, достойнейший сын Древней Крови, я видел всадников Сехмет, и меня потрясли их пики и тяжёлые щиты, - посланник задумался, оперши голову на руку, - им не хватает мастерства езды, они сокрушат конных мечников и пешие строи, пики и дроты способны были бы уравнять их с колесничими, но стрелы повалят ваших всадников ране. Их надо бы подучить езде, дабы колесничим и пешим лучником сложнее было попасть, а доспехи... Если ты позволишь, - Йимантша вновь поклонился Ипи, - я закажу себе новые из отборной бронзы Та-Кем, ибо бронза Бабили и Ашшура, всё же - не та, а кузнецу оставлю замеры и старую броню моего коня. И ещё - пришлю к вам собственного конюха, который учит моих всадников, достойнейший Верховный Хранитель Трона. А остаться я, увы, не могу. Разве на два заката. Во дворце Ашшура ещё более неспокойно, чем в великом Уасите. Но ещё - запомни достойнейший, дабы ваши конники могли хорошо скакать, им надобно быть не в опоясании, а в штанах, лучше кожаных, иначе невозможно удержать коня ногами. Я - хороший всадник, и, посмотрите, не расстаюсь со штанами из льна или кожи.
-- Благодарен тебе, достойный Иштартубал, по прозвищу Йимантша, я возьму хека, или больше, если надобно, отборной бронзы в Храмах Амена или Тути, а доспех твоего коня пригодится мне, - Ипи, не выпуская чашу из рук, медленно поклонился, Мерит хихикнула, ибо в разуме высокородной дочери Та-Кем не могло сойтись, как царский посланник Ашшура, принадлежащий к древнему роду, может не только ездить верхом, но и носить штаны, подобно аму и людям Хазетиу, - но пойми, достойнейший, со времён Избавителя в отряд Сохмет отбирают мальчиков, ибо воины отказываются ездить на коне без пальмовых кресел, подобно диким, а если ещё облачить их в штаны, да ещё из кожи, боюсь, и двенадцатилетние... - Ипи-Ра-Нефер задумался.
-- Берите десятилетних и платите больше золота, этот металл способен лечить потёртости кожи лучше мазей и стыд лучше вина, достойнейший Верховный Хранитель! - посланник ухмыльнулся, опрокинув чашу - гранатовое вино пришлось ему по вкусу, в отличие от финикового.
-- Мудрость твоя велика, достойнейший посланник, - Ипи-Ра-Нефер поднялся с кресла, кликнул одного из Хранителей, сторожащих покой его царственной сестры, и, шепнув что-то, продолжил, - прости, но я привык примечать всё, или я не Верховный Хранитель Трона, - все трое усмехнулись, - меч твой, достойный посланник Иштартубал, создан не из железа нечестивых Хаков или тайного металла сынов Нахарина, которое рубит и хорошая бронза Та-Кем, я вижу, это железо, упавшее с неба, чешуйка доспехов Нетеру, как говорят поэты.
-- Твоя истина, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, - согласился посланник, скосив голову, удивившись проницательности Хранителя даже в таких мелочах, - это лезвие весом в треть хека выковано из небесного камня, взятого мною как трофей. Но что... - посланник немного помедлил, вдохнув воздуха, - что за металл дал рождение твоему мечу, достойнейший Верховный Хранитель, и мечу твоей царственной сестры? Я вижу, как опытный воин, что они безмерно легки, ибо при рукояти под одну руку невозможно сражаться мечом с лезвием в два с половиной локтя, как тот, что вижу я на перевязи достойного Верховного Хранителя, так же вижу, что очень прочны они, ибо сделаны тонкими для остроты, а даже меч небесного камня преломится в бою, при такой толщине.
-- Небут-Нетеру, достойнейший Иштартубал, Серебро Извечных, - Ипи-Ра-Нефер привстал, снимая меч, щедро отделанный синим золотом, с перевязи, осторожно, дабы ненароком не поранить гостя остро отточенным лезвием, столь остро, что тонкая и невесомая льняная ткань, падая на него, разрезается надвое, - это Тайное Знание жрецов Многомудрого Тути из братства Херу-Мосе Имхотепа, мудреца из мудрецов, равного Нетеру. Огонь и великий жар, недостижимый в лучших горнах рождают его из белых песков, и никто, кроме Посвящённых Тути не способен изготовить такие мечи - лёгкие, как Перо Величайшей, прочные, как гранитные скалы, несокрушимые и всесокрушающие...
-- Великий меч, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, - Иштартубал принял священное оружие Верховного Хранителя, осматривая его, -лёгкий, в седьмую хека, дабы можно было брать щит или ещё клинок, острый, как язык льстеца... Я дам пять талантов Джахи золотом, в серебре, как тебе угодно, восемьдесят хека серебра за этот клинок! - глаза Иштартубала горели, Мерит-Ра улыбнулась, наблюдая беседу Ипи и посла - мужчинам, бывает, ничего не нужно, кроме их оружия.
-- Прости меня, достойнейший, я оценил твою щедрость, но это дар Величайшего Тути-Мосе Мен-Хепер-Ра, и он не продаётся, - Ипи-Ра-Нефер едва заметно поклонился и принял обратно своё оружие.
"Рад приветить вас, Ипи-Ра-Нефер, названный брат мой, и Мерит-Ра, возлюбленная Сестра моя!" - Тути-Мосе вошёл, отодвинув циновку, вернувшись после обхода воинств.
-- Мы с братом рады приветить тебя, Фараон, да будет жизнь твоя вечной! - Мерит вскочила и бросилась на шею возлюбленного Брата, - сегодня у нас посланник далёкого Ашшура, высокородный Иштартубал, Ипи-Ра-Нефер успел о многом договориться с ним, прими же посланника, как подобает Фараону, милый Тути-Мосе, - маленькая Мерит нашлась с ходу.
-- Мерит посвятит тебя в суть нашей беседы, мой Фараон, да будет жизнь твоя вечна, - Ипи-Ра-Нефер и посланник встали и поклонились, сообразно положению вошедшего, - и, прошу тебя, не откажи Иштартубалу в пяти сотнях лучников, сотню отборных Хранителей в тяжёлой броне, со штурмовыми хевити я дам от себя, ибо сейчас они могут подорвать силы нашего главного врага - Нахарина, равно как и потому, что Маат Нефер-Неферу учит помощи к слабым!
-- А ты, Ипи, названный брат мой! - Тути-Мосе несколько удивился, поняв, что Ипи, искушённый в разведке и посольских делах, как никто другой, собирается их покинуть.
-- Прости меня, Величайший Тути-Мосе, брат мой, но Нефру-Маат нездоровится, я дам ей лекарство и попытаюсь исцелить мою возлюбленную Сестру всего за час, а после, присоединюсь к вам.
-- Ждём тебя, Ипи! - Мерит разулыбалась и покраснела, что было видно даже на её смуглой коже, ибо Соправительница поняла, как Верховный Хранитель будет лечить свою Возлюбленную Сестру в лучах Закатной Короны Атума.
-- Рад приветить тебя, Великий Фараон Тути-Мосе Мен-Хепер-Ра Си-Асет-Ра, Верховный Военачальник Та-Кем и Владыка Скипетров! - Иштартубал согнулся в низком поклоне, приветя владыку Та-Кем, лишённого законной Двойной Короны Херу Нар-Мера, когда Ипи тихо покинул собравшихся.
Посланник Ашшура не счёл уход Верховного Хранителя неучтивым - напротив - обеспокоился. Не уж то и супруга Ипи ранена, как и его сестра?.. Потеряли покой Берега Хапи с приходом на Величайший Трон Самозванки... Иштартубал заметил шрам на левой руке Наследника - явно от меча, причём, в том месте, которое обычно защищает знаменитый пластинчатый доспех Та-Кем из неуязвимой бронзы. Не к добру... Но что... - посланник увидел пятно на плитах пола, застывшие капли Небут-Нетеру, металла Священных мечей детей Древней Крови... Он чувствовал их Силу... Кое-чем обладал и сам. Капли металла и оплавленный меч сложились в одну картину, и посланник предпочёл предаться вину и переговорам с Фараоном, нежели тяжким раздумьям.

Ипи вошёл в покои Нефру-Маат. Возлюбленная Сестра Верховного Хранителя до сих пор всхлипывала на ложе. Верховный Жрец Владычицы Истин присел рядом и, как можно нежнее, обнял женщину. Он гладил её золотисто-белые, не как у жителей Та-Кем волосы, не говоря не слова. Бедное дитя... Пусть она старше него на два разлива, а мудрой царственной Мерит - на все четыре, Ипи чувствовал, что она ещё нежное дитя, не очерствлённое болью и не испорченное властью, и Хранителю было безумно жаль её. Её, ни разу не проливавшую кровь. Ипи гладил её волосы и раскачивался на ложе...
-- Почему мы должны погибнуть, милый Ипи, звезда моя, когда? - Нефру-Маат всё же спросила Хранителя.
-- Прекраснейшая приветит всех, и Анпу поведёт к Двенадцатым Вратам, не уж то это вновь для тебя, всех, возлюбленная сестра, рано, иль поздно.
-- Ипи, возлюбленный мой, ты не ответил! - Нефру-Маат, подобно священной кошке заползла ему на колени, не переставая плакать.
-- Двадцать и ещё два раза взойдёт звезда Асет над водами Хапи, прежде чем нас сразит стрела нерождённого дитя возлюбленной Мерит. Наша жизнь будет прекрасной и великой. Много дальних стран мы увидим, многих врагов сокрушит наш меч, много храмов выстроят в нашу честь, я помогу Тути-Мосе привести Та-Кем к процветанию, и ты будешь всюду рядом со мною. Ты погибнешь в сорок, не так мало, или ты хочешь быть увядшей, как Хат-Шебсут? Осуши слёзы, прекрасная Нефру-Маат, и давай, сотворим любовь, нас ждёт достойный посланник Ашшура, а я желаю показать ему самую прекрасную высокородную дочь Та-Кем.
-- Ты неисправим, Ипи... - женщина улыбнулась, принявшись разоблачать Верховного Хранителя, когда Ипи-Ра-Нефер целовал её глаза, полные слёз, - думаю, до того, как прибыл посланник Ашшура, ты утешал любовью царственную Мерит, ибо союзу Древней Крови не смеет препятствовать даже Тути-Мосе, не говоря обо мне...
-- Что ты знаешь о нас с Мерит-Ра! - Ипи вскочил и схватился за меч, голос его был подобен горному камнепаду, а лицо - храмовому изваянью, но Ипи, тотчас, смягчился, - мы с тобою проживём прекрасный век, милая возлюбленная Сестра, всё покорится нам... А то, - Ипи-Ра-Нефер выхватил длинный, отделанный синим золотом, священный клинок, - то, что мы знаем день и час, сделает нас бессмертными, несокрушимыми и всесокрушающими, как этот меч, всесильными, подобно Нетеру!
Синяя, как Священное Золото, стрела Небесного Хапи, ударила Хранимую Землю, тотчас... Испуганная Жрица Золотой жадно принимала любовь и ласки Верховного Хранителя, когда непривычный в этот сезон ливень хлестал Уасит, озаряя стены дворцов и Храмов синими сполохами Гнева Нетеру. Нефру-Маат лишь подумалось, что Мерит и Ипи грустят, но сладость любви вскоре изгнала все мысли из её сознания, кроме одной.

Ипи с супругой прибыли в покои Соправительницы, не прошло и часа, но не застали там никого, направившись в церемониальный зал Наследника. Ещё подходя, они услышали звуки бубнов, систров и флейт, сразу же поспешив.
Верховный Хранитель Ипи-Ра-Нефер со своей возлюбленной Сестрой, на этот раз, предстали во всё церемониальном блеске, надев венцы, пекторали и атрибуты, соответствующие их положению. И не надев обуви, хотя Ипи, как и Мерит-Ра, вовсе обувались лишь на охоту в грязных зарослях или каменистых пустынях, когда сандалии были и вправду нужны, но сейчас Ипи-Ра-Нефер и Нефру-Маат босиком и при полном церемониале, выглядели подобно Нетеру, сошедшим с фресок сумрачного, в последних лучах Атума, зала. Иштартубал не мог не оценить их великолепия, как и красоты Нефру-Маат, хотя, при всём совершенстве, утончённые и хрупкие фигурки Мерит-Ра и Нефру-Маат, при том, что и Соправительница, и Сестра Верховного Хранителя были довольно высокими женщинами, не очень нравились посланнику, имевшему несколько иной вкус.
Иштартубал отметил необычную внешность Сестры Ипи, которую увидел впервые. Волосы - светлые, в отличие даже от Ипи и Мерит, и глаза, серые, не ослепительно синие, как у детей Древней Крови. Она походила даже на дочь Ашшура, хотя... Крови Та-Кем в ней было много, но, несомненно, примешалось и семя северных стран Зелёного моря.
Ипи с возлюбленной Сестрой сели на плетёные кресла, оставленные для них, перебросились несколькими словами и принялись за пищу, причём, Нефру-Маат ела фрукты, а Ипи, как, впрочем, и Фараон, и посланник, с жадностью поглощали жареное мясо и птицу, на что прекрасная Мерит-Ра-Нефер невзначай заметила, что льва саванн и пятнистую кошку редколесий переделать нельзя ни хлыстом, ни лаской и любовью.
Как понял Ипи-Ра-Нефер, переговоры уже завершились, посему позволил себе выпить много вина и даже чашу перегнанного сладкого, сегодня ясный разум уже не понадобится ему, а от тоски и раздумий сегодняшнего дня нужно было избавиться. Он только спросил Иштартубала, согласился ли Тути-Мосе дать ему полтысячи лучников, и, получив утвердительный кивок посланника, с набитым ртом приканчивающего гуся, успокоился.
Ипи наслаждался вином, поглядывая то на Тути-Мосе, то на посланника, разомлевшая от вина, маленькая царственная Мерит, подсев ближе, принялась ласкать Ипи, забывшись, а Нефру-Маат старалась не отстать от неё.
Тути-Мосе и посланник стали оживлённо спорить о конных и колесницах, Ипи-Ра-Нефер с жаром вмешался, не переставая пить вино и принимать ласки Мерит и Нефру-Маат.
Наконец, Верховный Хранитель решил отойти на террасу, оставив спорщиков при своём, и дать высокородным дочерям Та-Кем так же поговорить, отняв у них любимую игрушку.
На удивление Верховного Хранителя, его любование умирающим Атумом прервал посланник:
-- Твоя возлюбленная тоже в печали, не смотря на любовь, что ты творил с нею. Так ответь же, достойнейший, что случилось с вами?
-- Я же просил тебя, достойнейший Иштартубал, по прозвищу Йимантша, - Ипи глубоко и печально вздохнул, и немного сжался, ему было неловко оттого, что посланник знал, зачем Ипи покидал их, хотя Нефру-Маат никогда не умела скрывать следы любви, посему Ипи чувствовал себя лжецом, - оставь это, оставь!
-- Это причиняет тебе боль, достойнейший Верховный Хранитель Ипи-Ра-Нефер, сын Паер-Анха, потомок Первого Дома и Самого Ири-Херу, Отверзающего Врата Те-Мери... - Иштартубал замолк на мгновенье и потупил взгляд, - "на одну треть - бог, на две - человек", так сказано в древней песне Рек, текущих обратно... Это и о тебе, Ипи... В тебе, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, в твоей царственной сестре, и даже - в прекрасной супруге, только кажущейся ласковой, но глупой - печать Бессмертных, Верховный Хранитель.
-- И на тебе, Иштартубал, так же, печать Нетеру... - Ипи-Ра-Нефер прикрыл глаза, - но даже нам не изменить Неизбежности...
Закат Атума окрасил цветом вечности Великий Уасит. Вечной Реке, ставшей красным золотом, было всё равно, кто - Избранник, Фараон, Жрец или простолюдин ступит в ёё воды. И Реке Неизбежности - так же...


01 фев 2010, 23:03
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 13477
Сообщение Re: Египет: У стен Города Врат
Ипи-Ра-Нефер. 7 Стрела Истины (Фрагмент)


Два больших отряда кораблей, возглавляемых новым флагманом Ипи-Ра-Нефера, пятирядной ладьёй "Себек-Сенеб" и укреплённой двухрядной "Звездой Обеих Земель" - ладьёй Наследника и флагманом Нибамена, вышли из рукава Хапи в неприветливые воды Верхнего Моря выше Бехдета, спустив паруса из-за не перестающего встречного ветра. Встречные течения нагоняли высокие волны, и однорядные ладьи, шедшие в колонне Ипи-Ра-Нефера, качало и подбрасывало. Великий Ра опускался к Западному горизонту, вскоре должны были зажечься первые звёзды и сигнальные лампады на носу и корме каждой ладьи, дабы они не потерялись во тьме. Несколько воинов вынесли наверх тяжёлые кедровые рамы, дабы жрецы-управители могли точно определить путь к Тисури по Звезде Мер.
Нибамен стоял вместе с Ипи-Ра-Нефером на корме "Себек-Сенеба", осматривая свои отряды и разглядывая тающие в дымке берега Та-Кем. За кораблём Знаменосца Верхнего Моря следовало две двухрядных и десять однорядных ладей, зато за "Звездой Обеих Земель" шли, неторопливо поднимая вёсла, ещё пять двухрядных ладей, а за ними, в две колонны, двадцать семь кораблей Акайвашта, Турша и Кефтиу. Отряд в сорок шесть кораблей был готов встретиться с наёмным флотом Островов, пиратами Шарден и вероломными капитанами Джахи, сколько бы их ни было. Тяжёлые осадные луки были разряжены и пока только грозно поблёскивали бронзой метательных пластин. Луки поменьше имелись на каждой из двухрядных ладей, пять сотен лучников флота Та-Кем были готовы бросить зажигательные стрелы в любую цель, бронзовые головы Стражей Реки и священных львиц, как и обитые медью тараны кораблей Островов и наёмных капитанов Ша-Дана ждали завтрашнего вечера, дабы вонзиться в борта вражеских кораблей. Ипи и Нибамен понимали, что не имели права не одержать победы. Сорок талантов золота Самозванки и Дома Сокровенного, выделенные на покупку кедра и сирийских слонов должны были быть отданы торговцам Тисури, даже если для этого придётся сжечь в пламени и отправить на дно все корабли этого старого торгового города. Тем более, Ипи-Ра-Нефер бежал от гнева Маат-Ка-Ра и коварства Хапи-Сенеба, а Нибамен укрыл его, и теперь вернуться в гавань Уасита они могли только с победой.
Умирающий Атум окрасил своей кровью воды Ша-Фен, Бехдет уже не различался за кормой "Себек-Сенеба", в небе слабо зажглись первые дети Нут. Непривычный солёный ветер обдавал водяной пылью лица Нибамена и Ипи-Ра-Нефера, два флотоводца Та-Кем стояли на корме, не проронив ни слова. Наконец, Ипи решился заговорить:
-- Нибамен, Брат мой, но как ты узнал, что мне нужна помощь, что столь вовремя пришёл на выручку?
-- Ты знаешь, что Усер-Мин предупредил меня. Но как я узнал, что нужно подойти к берегу ниже града Капта... Ты - Дважды Посвящённый, достойнейший Ипи-Ра-Нефер, ты звал меня, и я услышал твой зов. Пойми меня, я почувствовал зов и просто подчинился ему, приказав ладьям идти ниже гавани Капты! - Нибамену было неловко, что он не мог объяснить Верховному Хранителю своего поступка.
Атум уже давно скрылся за горизонтом Аменет и оранжевая огненная медь растеклась по западному краю моря. Волны были сине-оранжевыми и веяли приятной прохладой. Закат дышал покоем и ничто не говорило о том, что завтра бронза стрел соберёт свою жатву, что спокойные Зелёные воды окрасит кровь и огонь.
Нибамен что-то сказал трубачу и тот немедля протрубил сигнал. Вскоре к корме "Себек-Сенеба" подошла парадная ладья Наследника, выровняв ход, и Знаменосец Великого Корабля перешёл по трапу на свой корабль, оставив Верховного Хранителя наедине с его возлюбленной Сестрой, стоявшей у мачты и не решавшейся подойти к мужчинам.
Ряды тяжёлых вёсел осадной ладьи медленно поднимались, с громким плеском опускаясь в воду. Воины один за одним опускались в широкие люки палубы, чтобы хорошо выспаться перед боем. Когда совсем стемнеет, ладьи отрядов поднимут вёсла и будут плыть только под парусом, чтобы гребцы могли отдохнуть.
Нефру-Маат, неслышно, как кошка, подошла к Ипи со спины и обняла Хранителя. После спокойных вод Хапи, в неприветливом море качало даже такую тяжёлую ладью, и женщину начало мутить, что она старательно скрывала, но сейчас она не думала ни о чём, все опасности были позади, пока позади, и Ипи был рядом.
Верховный Хранитель не нарушил своего молчания, продолжая всматриваться в последние отблески заката на западном горизонте.
-- Ипи, возлюбленный Брат, что беспокоит тебя? Ты уверен, что завтра будет битва? - женщина положила голову на плечо Хранителя, прижавшись ещё крепче.
-- Битва будет, - Ипи-Ра-Нефер ответил коротко, но поспешил успокоить Сестру, - но с нами опытный Ниб-Амен, ходивший даже в Море Обратных вод. Он знает, как выстроить боевые ладьи, чтобы сокрушить врага, знает, как обойти чужие порядки, дабы атаковать с выгодой для себя, его трубачи могут управлять ладьями столь же согласно, как колесницами. А на этом корабле и вовсе бояться нечего.
-- А ты, Знаменосец Верхнего Флота? - Нефру-Маат попыталась раззадорить супруга, - ты ведь тоже опытный воин, мой Ипи.
-- Что ты, Сестра, сейчас я только хороший лучник. Мы постараемся сжечь столько ладей Фиолетовой, сколько сможем, а дальше... Не думаю, что бой на море сильно отличен от боя на суше, - Хранитель ловко повернулся к Нефру-Маат, тотчас же обняв её.
-- Но тогда что терзает твой Ка, мой возлюбленный Брат? - Нефру-Маат не унималась, - ты думаешь о том, что Хапи-Сенеб может вновь попытаться схватить нас по возвращении или использовать убийц? - женщина посмотрела удивлёнными и испуганными глазами в лицо Верховному Хранителю.
-- Хапи-Сенеб? - Ипи усмехнулся, - Верховный Жрец Сокровенного никогда не решился бы на это, - внезапно глаза Хранителя остекленели, а губы распрямились, - не решился бы. А сейчас Хапи-Сенеб уже на Суде Усера. Я обещал, что убью его, но не смогу сдержать клятвы, - невидящий взгляд Хранителя Трона уставился на горизонт Запада...

Мерит-Ра-Нефер, Усер-Мин и пять сотен Хранителей Трона переправились в малых ладьях на Западный берег. Прекрасный и величественный Священнейший Храм Хатор-Хранительницы, пусть ещё не достроенный, пусть каменотёсы ещё вгрызались в скалу, но разум возлюбленного Священной Правительницы задумал Десир-Десиру так, что Храм уже сейчас поражал своим великолепием, возвышаясь вдали. И именно он был их целью. Мерит одела перевязь с Синим Кинжалом и сжимала в руке Скипетр Ириса, ибо сейчас она за брата. Сейчас она - Верховный Хранитель Трона. И победа будет за ней. Почтеннейшая отправилась в свой Храм всего лишь с двадцатью стражниками, на колесницах, её ладью Мерит видела у западного причала. И пусть теперь откажет Фараон Маат-Ка-Ра! Игра дождей и ветра, а, может, воля Нетеру, высекла в скале над Священнейшим громадное изваяние сидящей Величайшей Маат, но зря Самозванка пытается осенить себя крылами Владычицы Истин, ибо сейчас Истина не на её стороне. Равно как и сила... Воинства убитого Нехси отправились в Куш, Хапи-Сенеб наполнил Столицу своими войсками и они не подойдут. Длинные, выше роста воинов, составные луки висели на спинах Хранителей Трона, пять сотен мечей и копий сверкали в лучах Ра, на левой руке каждого были закреплены ремнями небольшие щиты, не мешающие ни стрелять, ни сражаться. Поверх ватных рубах Хранители надели щитковую броню, парадные синие передники со знаком Херу скрывали их ноги, так, обыкновенно, Хранители Трона - отборные воины Та-Кем - идут в бой впереди обычных воинств, а иногда, наносят в битве решающий неожиданный удар. Но чтобы в Уасите, пусть и на Западном Берегу... Но сегодня Мерит предстояла битва. За её брата. Пусть ни одна стрела не сорвётся и ни один меч не изведает крови, кто знает, какая битва тяжелее.
Усер-Мин смотрел на Соправительницу, идущую под палящими лучами, он знал, что уже три локона, как Мерит носит дитя, и очень беспокоился за неё. Путь был трудным и неблизким, а перевезти две сотни колесниц через воды Хапи было невозможно. Однако, Соправительнице хватало сил идти впереди тренированных воинов, не задерживая их шага. Слишком велика была цена...

Почтеннейшая стояла в дневном пределе меж колон, украшенных ликами Золотой Хатор, которые, хотя и вызывали у неё раздражение и ревность, но, тем не менее, Священная Правительница не могла не признать их совершенными. Фараон Маат-Ка-Ра прислушалась. В ровный и успокаивающий перестук заступов каменотёсов ворвался другой шум. Ровный и гулкий. Так... Так идут воинства в боевых порядках! Хат-Шебсут обернулась - синие одежды Хранителей и сверкающая бронза. О, Великие Нетеру, как же их много! Маленькая Мерит прижала Фараона Та-Кем к скалам, и сейчас ей не уйти - старый ход от храма Сен-Усер-Ти под водами Хапи рухнул в прошлый разлив. Что же. У неё есть, чем достойно приветить Соправительницу и есть хорошие новости для этого мстительного дитя. Стук заступов стих - видно, рабочие заметили отряд Хранителей и остановились. А хрупкая девичья фигурка в дорогом платье белёного льна, с луком, висящим за спиною, опираясь на скипетр с навершием синего золота, уже поднималась на ступени Священнейшего, в сопровождении своих воинов...

-- Живи вечно, Фараон Маат-Ка-Ра! - Мерит-Ра поклонилась Священной Правительнице, не переставая смотреть ей в лицо.
-- Живи вечно, юная Соправительница, - Хат-Шебсут улыбнулась и продолжила, - ужели Мерит-Ра-Нефер решила поклониться Хранительнице Ключей в полуденную жару? Ужели Уасит сегодня столь небезопасен, что юная Сестра Наследника взяла себе в охрану едва ли не половину Хранителей Трона? - Маат-Ка-Ра держалась достойно, сообразно своему положению, несмотря на то, что даже её стражники в испуге поглядывали на Хранителей, заполнивших Дневной Предел Священнейшего храма и расположившихся на его ступенях.
-- Я пришла просить тебя, Почтеннейшая! - Мерит снова поклонилась, продолжая смотреть в глаза Хат-Шебсут, зная, что Правительница Священной Страны суеверно боится её взгляда, - я знала, что застану тебя, да продлятся дни твои вечно, на дневной службе Хатор в твоём Храме, и всего лишь пришла просить! - Мерит-Ра говорила покорно, но твёрдо.
-- Ты пришла требовать, Мерит! - Хат-Шебсут повысила голос, - с таким воинством за спиной не просят! Так требуй, Мерит-Ра-Нефер! - Хат-Шебсут отвернулась, - сегодня сила за тобою...
Испуганные жрицы жались друг к другу, стражники Маат-Ка-Ра сжали рукояти своих мечей так, что смуглая кожа их рук побелела. Верховный зодчий и Первый-после-Величайшей, оставив своих рабочих и десятников, примчался в Дневной предел и замер в страхе. Сен-Мут посмотрел на каменные лица Хранителей, их оружие и броню, окинул взглядом Усер-Мина и Мерит, сжавшую Скипетр Ириса, посмотрел на тяжёлый лук, висящий на спине Соправительницы, попятился, но совладал с собою. Мерит-Ра ударила белый в лучах Ра песчаник, промолвив:
-- Сегодня со мною не сила, но Истина, Фараон Маат-Ка-Ра, да будет жизнь твоя вечной! - она прикрыла глаза, добавив, - поэтому, я всего лишь прошу тебя, Почтеннейшая, прошу освободить Ипи-Ра-Нефера и Нефру-Маат.
-- А если, - Хат-Шебсут улыбнулась - сейчас Мерит могла "просить" хоть Венец Обеих Земель и получить искомое, но Соправительница просила за брата, не зная, что он ушёл вниз по Хапи на ладьях Нибамена, и Маат-Ка-Ра, не смотря на пять сотен луков и копий Хранителей, решилась поддразнить супругу Наследника, увидев в ней испуганное дитя, не знающее, что ей делать со своей победой, - а если я откажу тебе, достойнейшая Мерит? Что тогда?
-- Тогда... - Мерит-Ра побледнела, но тут же нашлась, - тогда я могу взять заложника и просить по-иному! - Соправительница подняла Скипетр и больше сотни Хранителей мгновенно вскинули и изготовили луки. Сен-Мут охнул и присел на нераскрашенную статую, понимая, что на роль заложника здесь подходит только он один, он был спокоен, зная, что Ипи ушёл от Хапи-Сенеба, но не понимал опасной игры Фараона.
-- Будь спокойна, юная Мерит, - Хат-Шебсут более не решилась играть с дочерью Паер-Анха, - нельзя освободить того, кто свободен и плывёт на великой ладье по Зелёным водам, если Верхний Флот ещё не пристал к стенам Тисури. Не зря Хапи-Сенеб никогда не выигрывал у Верховного Хранителя в мен, твой брат и Ниб-Амен ловко перехитрили Святителя Сокровенного, - женщина-Фараон гордо и снисходительно улыбнулась.
-- Но почему, - обрадованная новостью Мерит задышала часто и не смогла сдержать улыбки, но быстро помрачнела, - почему ты позволила свершится такому? Ты ведь знала, что это заговор, что Дважды Посвящённый не снизойдёт до грязного колдовства простолюдинов, а наши стрелы достались Хапи-Сенебу...
-- Вы с братом сбивали воронов, круживших над Домом Сокровенного, а старый Пер-Амен, да пребудет Ка его в Те-Мери, сохранил наконечники, - Хат-Шебсут печально улыбнулась Соправительнице, - но ты думаешь, что замысливший заговор спросил меня? Ты мудра, но всё ещё наивна. К тому же, с тех пор, как Наследник отплыл в Пунт, жизнь Ипи в опасности, военачальники, верные Тути-Мосе, ненавидят Хранителя не меньше Хапи-Сенеба, спрятать Ипи за стенами крепости Файюма до прихода ладей Наследника было бы мудро... Впрочем, всё решилось само, теперь Верховный Хранитель пребудет среди друзей.
-- Ты лжёшь, Маат-Ка-Ра, да будет жизнь твоя вечной! - Мерит задрожала, глубоко вздохнула и продолжила, - Ипи-Ра-Нефер знает свой день и свой час, в этом его сила, ибо ничто не может преодолеть воли Владычицы Истин, а тот, кому ведом свиток его судьбы - неуязвим, ибо - бесстрашен!
-- Восемь разливов, Мерит... - Маат-Ка-Ра отвернулась и продолжила вполголоса, - ты вправду считаешь так, дочь Паер-Анха? Ты не права. Ни к чему смертному знать эту Истину, Мерит-Ра-Нефер! А я... Ипи судил меня и приговорил к смерти, Мудрейший и Прекраснейшая заседали рядом с ним, а Сешат была секретарём Суда Вечности.
-- О чем ты, Почтеннейшая? - Соправительнице было нелегко понять слова Фараона.
-- Меньше локона назад, Мерит, - Священная Правительница вновь повернулась к сестре Ипи-Ра-Нефера, - я пришла в Храм Маат в Южном Городе, когда Ипи служил в Пределе прорицателей. Я увидела, что носящий шкуру пятнистой кошки не здесь, и решилась спросить. Ипи говорил Истину, ибо смотрел Ей в лицо. Лишь восемь раз суждено мне встретить восход Звезды Асет, а потом - умереть в муках. Разве может такая Истина сделать неуязвимым, скажи мне, Верховная Урт-Маа, Дважды Посвящённая?! - Хат-Шебсут вздохнула, и продолжила, не дав Мерит ответить, - правда, твой брат сказал, что моя Корона будет нерушима, и что в веках меня назовут величайшей из женщин, но зачем это мне? Это так мало, Мерит-Ра-Нефер.
Соправительница посмотрела в глаза Фараона и увидела только женщину, несчастную, пытающуюся сгладить следы времени и напуганную. Она добилась величайшего Трона мира, но осталась одна, она обрела всё и потеряла всё. Мерит-Ра-Нефер стало безумно жаль Священную Правительницу, она не выдержала, уткнулась ей в грудь и заплакала, как ребёнок, но быстро совладала с собой и подняла глаза, промолвив:
-- Такое знание может сделать неуязвимым, Фараон, да будет жизнь твоя вечной. Теперь ты можешь не оглядываться, не бояться яда или заговора. У тебя есть Двойная Корона и Скипетры, дабы творить славу Та-Кем, у тебя есть возлюбленный, дабы творить любовь. Так прими же достойно приговор Величайшей!
-- Ты мудра, Мерит, - Хат-Шебсут заглянула в синие глаза Соправительницы, поняв, что её больше не пугает их цвет, - ты ещё дитя, но ты имеешь великую мудрость.
-- А теперь я вновь попрошу тебя, - Мерит отстранилась от Фараона и отступила на шаг, - отдай мне Хапи-Сенеба! Он убил кота Ипи, чтоб совершить гнусное колдовство, он проклял тебя и задумал заговор, Верховный Жрец Сокровенного достоин смерти, Фараон Маат-Ка-Ра!
-- Что же, достойнейшая Мерит-Ра-Нефер, - Хат-Шебсут изменилась в лице, теперь на Соправительницу снова смотрела владычица величайшего Трона, - будь по сему, ступай и верши Назначенное!
Мерит, не оборачиваясь, направилась к выходу, через строй Хранителей Трона, Усер-Мин хотел, было последовать за нею, но Хат-Шебсут остановила его:
-- Ты нерадив, Старший Совета Хранителей! Так-то ты присматриваешь за сестрой Ипи и Соправительницей Наследника? Мерит носит дитя, хотя пытается это скрыть, дитя, главу которого, быть может, увенчает Двойная Корона! Ты мог переправить на лодках хоть одну колесницу для неё?
-- Прости меня, Фараон Маат-Ка-Ра, да будет... - Усер-Мин смущённо потупил взгляд, бормоча, но Хат-Шебсут перебила его:
-- Что же, тогда возьми одну из моих колесниц! А теперь иди, и пусть свершится, что должно!

Семь десятков тяжёлых колесниц Хранителей Трона, запряжённых четвёрками, неслись к Великому Храму, а за ними бежали полтысячи воинов в полном боевом облачении. Воинство Амена, рассеянное по улицам Уасита, стражники Маат-Ка-Ра и темнокожие мадаи не успели собраться, дабы хоть как-то задержать кортеж Соправительницы. Стража Дома Сокровенного едва успела закрыть тяжёлые кедровые ворота, и колесницы остановились на большой храмовой площади.
Хети-Мер, запыхавшись, вбежал в святилище, застав Хапи-Сенеба, жреца и военачальника за службой Покровителю Дома.
-- Что случилось, достойный Хети-Мер, глава Храмовой Стражи? - голос Верховного Жреца был спокоен, он знал, что Ипи ушёл, но так же знал, корабли Верхнего Моря, равно, как и корабли Наследника возвратятся не скоро, и к тому времени всё забудется и будет как ране.
-- Хранители Трона, о достойнейший Жрец Сокровенного! Сотня колесниц и пять сотен воинов! Это семьсот луков, достойнейший! - стражник был взволнован, - мы едва успели запереть ворота, иначе они были бы здесь!
-- Соправительница? - Хапи-Сенеб не изменился в лице, - я недооценил её. Но как же целое воинство Амена пропустило их через весь Уасит?
-- Я не знаю, почтенный Хапи-Сенеб, но что нам делать теперь, когда Великий Храм осаждён! Или ты думаешь, достойнейший, что Мерит-Ра-Нефер решила поклониться Сокровенному, прихватив с собою такую силу? - Хети-Мер отдышался и немного успокоился.
-- Замолчи, глупец! - Хапи-Сенеб сделал знак не прерывать службу, - Храм Амена непреступен, а защита Сокровенного - священна! Мерит не посмеет взять святилище Покровителя Дома Йаху-Мосе, пока Трон принадлежит Фараону Маат-Ка-Ра! А что делать? Погоди, я пойду на пилон и успокою её, скажу, чтобы она возвращалась во дворец и ждала брата и Наследника.
-- Не стоит, достойнейший! У неё семь сотен луков, и...
-- Тогда я поговорю с нею не с крыши, а из окна, и пусть твои стражники закроют меня своими щитами, или Хранители Трона научились стрелять через камень, глупец! - Хашет Хапи-Сенеба ударил плиты, но Жрец тут же добавил, смягчившись, - и пусть лучники Храмовой Стражи выстроятся на крышах, дабы Мерит знала, что у нас тоже есть сила.

Мерит ждала. Ей оставалось только ждать. Она видела как лучники Храма выстраиваются на пилоне, положив стрелы на тетиву, а стража прикрывает их, но Соправительница знала, что Хапи-Сенеб не отдаст приказа к битве. Наконец, несколько стражников Храма загородили тяжёлыми щитами западный оконный проём. Значит он идёт. Идёт чтобы говорить с нею.
-- Что нужно тебе, достойнейшая Мерит-Ра-Нефер? - Соправительница узнала голос, - твой брат свободен и плывёт на своей великой ладье, если ты об этом! Собирай своих людей и езжай во дворец, там ты дождёшься Тути-Мосе и Ипи-Ра-Нефера, но не прогневи Амена!
-- Я знаю об этом, Хапи-Сенеб! - Мерит сошла с колесницы, задирая голову, - Священная Правительница известила меня. А ещё она согласилась с моим приговором! Мне нужен ты! - эти слова неприятно удивили Верховного Жреца, но не испугали его:
-- Именем Амена, не оскверни оружием Великого Храма, который дал нам защиту! Разворачивай колесницы и отправляйся прочь, пока воинство и стража не окружили твоих Хранителей! - Хапи-Сенеб решил послать к Хат-Шебсут гонца, дабы утвердить свою неприкосновенность, но пока ему было нужно убедить Мерит-Ра отвести воинов.
-- Именем Маат, я лишаю тебя защиты Храма, нечестивец! - Мерит изготовила лук, и несколько стражников Храма не выдержали - стрелы сорвались и одна из них оцарапала бедро Соправительницы. Несколько Хранителей тотчас укрыли её щитами, но Мерит-Ра, зарядив стрелу с игольным наконечником, движением головы приказала им расступиться, - именем Владычицы Истин, да свершится воля Извечных!
Мерит-Ра-Нефер прикрыла глаза, и, в тот же миг, звонко запела тетива костяного лука... Стражники Храма разомкнули щиты, на которые навалилось безжизненное тело, и труп Хапи-Сенеба выпал из проёма.
Внезапно, он увидел Мерит, стоящую напротив. По льну платья Соправительницы успело расползтись красное пятно - стражники всё же выстрелили. Но как он мог оказаться здесь? Что это было?
Мерит-Ра-Нефер бросила лук на землю и подошла к нему вплотную, пристально посмотрев в глаза Жрецу, а затем, она указала рукой куда-то вниз и за него. Хапи-Сенеб обернулся и увидел размозжённое тело с торчавшим из затылка игольчатым наконечником, а рядом с ним лежал Хашет, скипетр раскололся, золото сплющилось при ударе... Значит... Но как Мерит может видеть его Ка? Хапи-Сенеб попытался крикнуть, но у него ничего не вышло.
Вспышка, не видимая Хранителям и стражникам Храма, заставила Мерит отстраниться. Воин в шлеме синего золота, в виде головы шакала, вышел из света, возложив руку на плечо Двойника Жреца Сокровенного. Ка Хапи-Сенеба хотел было попятиться, но исчез вместе с Отверзающим Врата Дуата в пламени Вечности...


01 фев 2010, 23:05
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 13477
Сообщение Восход Хепри
Писец_Иннуни:

Ипи-Ра-Нефер. Восход Хепри


(книга первая, черновик)

Глава 2: Боль Посвящённых

http://zhurnal.lib.ru/s/shitjakow_andre ... i2-2.shtml

1511 ВС. 11 год Фараона Маат-Ка-Ра, 19 месяца Пайни


Уже давно был виден дворец Наследника, выстроенный Сен-Мутом. Придворный архитектор создал его намного более изящным и красивым, нежели дворец Фараона, хотя обитель Тути-Мосе, как и полагалось, была ниже и меньше размером, но не это главное. Сам ли архитектор, или его царственная покровительница задумала так, но сколь не прекрасен был дворец молодого Фараона - он совершенно не годился для обороны. Даже, не смотря на то, что Наследник выкупил и снёс несколько прилежащих кварталов, позднее, обнеся их надёжной защитной стеной. Тихая война. В одной столице было две крепости. И два Фараона...
Широкая улица оборвалась, и кортеж въехал на площадь, выходящую к парадным воротам в стенах, окружавших дворец Наследника. Тонко запела приветственная труба кого-то из охраны Тути-Мосе, заметившего их колесницы со стен или с крыши.
На ступени, навстречу подъезжающим колесницам, выбежала Мерит-Ра-Нефер, - она была едва одета, и, тем более, не надела никаких знаков достоинства Священной Супруги Соправителя. Верно, сестра Ипи спала, пережидая на ложе дневную жару. Она была ещё совсем девочкой - едва встретившей пятнадцатый восход Звезды Асет на горизонте Хепри. Но была мудрой и стойкой, достойной своего отца, носившего Печать Извечной, которую совсем скоро примет её брат.
Живи вечно, моя царственная сестра! - Ипи сошёл с колесницы подошёл к Мерит-Ра-Нефер, и крепко обнял её.
Я так давно не видела тебя, Ипи! - девушка посмотрела в лицо брату тяжёлым и печальным взглядом, раздумывая, а потом бросилась со всех ног к молодому Фараону.
-- Тути-Мосе! Ты ранен? Где ты? - она растерялась, и Хранитель поспешил её успокоить:
-- Твой царственный супруг был на охоте и оцарапал руку, ничего страшного, Мерит-Ра! - Ипи-Ра-Нефер говорил спокойным, ласковым и уверенным голосом, сестра, конечно, не поверила ему, но поняла, что если Фараону и угрожала опасность, то она уже позади.
-- Когда со мною твой брат - Хранитель Трона, мне ничего не угрожает, ты же знаешь, - Тути-Мосе подошёл и поцеловал свою юную супругу, - ты же знаешь, моя возлюбленная Сестра, что пока Ипи со мной...
Мерит потащила Фараона за собою, Ипи шёл рядом. Он думал - насколько искренни были эти слова Наследника. Попытается ли он полюбить её? Пусть, вначале, из чувства вины перед ними, или из жажды мести своей матери. Пока что Ипи сделал всё, что мог сделать. Вопреки своей воле и своей любви... Может, может Тути-Мосе и невиновен в сём, а только они с Мерит-Ра? Может Величайший лишь желает обрести своё счастье, благородно, достойно Фараона, не вставая меж Соединёнными в Вечности Избранниками Нетеру - сестрою и братом? Но Мен-Хепер-Ра нужен законный Наследник, и да будет так, ибо Мерит и Ипи не принадлежат себе!

Мерит-Ра-Нефер приказала слугам подать на стол, молодой Фараон и сестра Хранителя, сели на большую плетёную кушетку и оживлённо разговаривали о чём-то. Судя по тону их беседы, Мерит-Ра не укоряла мужа, их речь была тепла и ласкова, и Ипи не стал вслушиваться в смысл их слов, выйдя на террасу. Полированная бронза и золото отделки дворца Хат-Шебсут сверкали вдалеке, над Столицей возвышались колоссальные обелиски Храма Амена. А над самим Храмом кружили несколько воронов. Труп Ха-Ке-Джета давно убрали, чтобы выбросить в Реку или оставить за городскими стенами, кровь быстро высохла в лучах Ра на раскалённых камнях, но всё равно привлекала нечистых птиц. Ипи понимал это, но не выдержал: "Дурной знак Амена Сокровенного, покровителя Дома!" - эхо отразило его слова, Тути-Мосе и Мерит-Ра-Нефер, вздрогнув, посмотрели на Ипи, но тот, не обернувшись, снял лук, вложил стрелу, натянул, как только мог, и прицелился, упреждая полёт нечистой птицы, кружащей в пяти сотнях шагов от него, в небе.
Стрела сорвалась, и тревожное молчание наполнило зал, повиснув над всеми троими. Ипи ждал... Наконец, и это увидели и его сестра, и Наследник, вышедшие на террасу, ворон, кувыркнувшись, устремился к земле, едва различимым чёрным комком. "Добрый знак, для нас с тобою, Ипи! Поверь мне!" - Фараон положил руку на плечо Хранителя Трона.
Тонко запела тетива лука Мерит-Ра-Нефер. Через несколько мгновений ещё одна птица устремилась к земле чёрным комком. Ипи улыбнулся своей сестре, снова посмотрев вдаль. Один за одним, стали падать вороны, видно, сбиваемые лучниками храмовой стражи.
Наконец-то они додумались, что нечистым падальщикам не место над Святилищем покровителя Дома Избавителя! - Тути-Мосе покачал головой, - ваша меткость не перестаёт удивлять меня! Лучшие лучники моей охраны или моих воинств, попадут с такой дальности, разве в деревянный или медный щит! Но не в летящую птицу! Да и я сам...
Ты, и твои лучшие лучники, целитесь оком, мой Фараон. Мы с сестрой умеем целиться своим Ка. И поражаем цель, раньше, чем стрела сорвётся с тетивы, Тути-Мосе.
-- Мой Ипи, - Мерит-Ра-Нефер прервала их беседу, положив руки на плечи юношей, и, поочерёдно, обратившись к обоим, - мой возлюбленный Брат! Кушанья остывают, мясо становится жёстким, а если вы снова начнёте свои речи об оружии и об охоте, даже финиковое вино успеет прокиснуть! - Мерит-Ра рассмеялась, приглашая отобедать, двое слуг, готовые к распоряжениям, стояли у стены.
-- Прости, моя маленькая Мерит-Ра-Нефер! - Ипи улыбнулся сестре, обнял и поцеловал её, - но я не смогу разделить этот обед с вами. Мне нужно спешить, - заметив обиженный взгляд царственной сестры, Ипи добавил, - не печалься, я привезу в ваш дворец твою лучшую подругу, и Нефру-Маат отныне будет жить с вами!
-- Нефру-Маат! - едва загоревшиеся в глазах Мерит-Ра-Нефер искорки радости, сменились тревогой, - значит ей...
Она была совсем ещё ребёнком. Но её хрупкие плечи выдерживали ношу, которая по силу не всякому умудрённому жрецу. Ипи не ответил ей, и, не простившись, направился к выходу из малого обеденного зала дворца Тути-Мосе. Молодой Фараон обнял Мерит-Ра, прошептав: "У нас Нефру-Маат не будет грозить ничего, возлюбленная Сестра моя!" Они смотрели, как Ипи занял место на своей колеснице, и махнул своим Хранителям, чтобы следовали за ним. Вскоре, Ипи-Ра-Нефер и его охрана скрылись за парадными воротами в стене, окружавшей дворец.
Храмовые служки поспешали, выливая священную воду Хапи из больших деревянных кадок, но не могли отмыть присохшей крови. "Шевелитесь, бездельники! Нечестивая кровь привлекает нечистых птиц!" - Пер-Амен стукнул основанием скипетра, окованным бронзой, по каменной плите. Подошедший храмовый стражник догадался поддеть присохшую кровь своей пикой, и счистить как ножом со ступеней омерзительную бурую плёнку. "Шевели..." - Пер-Амен не договорил. Он смотрел, как в небе кружили пожиратели падали, когда одного из воронов, внезапно, отбросило в сторону, и нечистая птица устремилась к земле. Что-то сверкнуло в лучах Ра. Стрела. "Принесите мене это!" - Пер-Амен крикнул охране Храма.
Проворный охранник быстро принёс Верховному Жрецу Сокровенного стрелу, не сняв с неё вороньей туши. Стрела попала в брюхо птицы, разорвав внутренности, но не перебила позвоночник, ворон не разбился при падении, и был ещё жив, пытаясь то ли каркать, то ли кряхтел в последних мучениях. Жрец преломил тонкий тростник, стряхнув битого ворона на землю, и прервал страдания птицы, ударом скипетра Хашет. Не дожидаясь знака, охранник, брезгливо, взял тушку ворона за крыло, и скинул со ступеней, предоставив слугам заняться падалью.
-- Оперение, о, почтенный Пер-Амен, - глава Стражи Храма подошёл к Пер-Амену, указав на синие перья, аккуратно вставленные в отборный тростник, - синий попугай саванны, которого запретили бить из-за его красоты. Его бьют только лучники Хранителей Трона, и его перьями украшают свои стрелы, и придают им особую меткость. К тому же, судя по тому, как откинуло нечистую птицу, стрела прилетела...
-- Из дворца Наследника! - Пер-Амен перебил Стражника, - а на её наконечнике, украшенном ювелирами Менфи лазуритом и золотом, выбито в знаке Сен Имя Ипи-Ра-Нефера. Дурной знак для нашей власти. Ох, и недобрый знак!
-- Но чем он недобрый, мой господин! - глава стражи удивлённо спросил Верховного Жреца Та-Кем, - Хранитель Трона увидел недобрый знак в том, что нечистые птицы слетелись к святилищу Сокровенного, и сразил... Но как можно сразить, ведь от дворца... Да, наверно, имя Хранителя Трона, охотники часто метят свои стрелы, но заключать знаки имени - достоинство царственной крови! И... - Глава Храмовой стражи увидел, что наконечник перепачкан кровью птицы, и знака не видно, он недоумённо, если не испугано, посмотрел на Пер-Амена.
-- Ты многого не знаешь Хети-Мер. Попасть из дворца Наследника в летящую над Храмом птицу мог только один охотник. И... Ещё одна охотница - его царственная сестра. Но у её стрелы перья были бы белыми, как и положено священной крови, а синие перья выдали Верховного Хранителя Трона. А заключать Рен своё в Сен - знак царственной крови, - привилегия, возвращённая Хранителям, прорицателям и верховным Жрецам Маат, ещё самим Йаху-Мосе.
-- Но Царственная Мерит-Ра-Нефер? Но она настолько юна, лучший стражник и лучший воин Та-Кем не попадёт с такого расстояния в летящую птицу, - слова Верховного Жреца ещё больше удивили Хети-Мера, - их глаза, не такие как у остальных, позволяют так стрелять?
-- Хети-Мер, ты слишком глуп для Главы Стражей Дома Амена, - старый Жрец ухмыльнулся, - их глаза, иногда пугающие самого Маат-Ка-Ра - всего лишь кровь Дома Амен-Ем-Хети. Точно так же, как кровь дочерей Куша, взятых в жёны сынами Та-Кем проявляется чернокожими потомками через поколения. Я видел, как Ипи-Ра-Нефер и Священная Супруга Наследника, били белых лис в пустыне, с колесницы, дабы изумить Тути-Мосе. Их глаза были повязаны тройной лентой плотного льна, и их меткость не связана со зрением, Хети-Мер.
-- Но... - глава Стражи Храма хотел было спросить что-то, когда ещё одна стрела, сбила вторую нечистую птицу. По знаку Главы Стражи ему тут же принесли ворона.
-- Белые перья, Хети-Мер. Дурной знак! На месте Фараона Маат-Ка-Ра я не стал бы выходить на террасу, встречать первые лучи Хепри, - Жрец покачал головой, и прикрикнул на стражников, ударив скипетром каменные плиты, - и сбейте остальных, или ваши пальцы больше привыкли рвать хлеб и мясо, поднимая кружки с вином и пивом, отвыкнув от тетивы!? А ты, - Пер-Амен обратился к Главе Стражи Храма в полголоса, - сохрани эти наконечники.

Пальмы отбрасывали короткие тени, но Ипи не видел ни пыльных улиц, ни каменных домов жрецов и стражников, ни глинобитных домов простолюдинов, он видел только нежно голубое небо, раскинувшееся над ним. И свет Ра не обжигал его глаза. Он торопил возницу, хотя тот и так гнал лошадей, в конце концов, одной из колесниц охраны, пришлось обогнать их, чтобы разгонять людей с улиц. Что бы ни было начертано в Свитках Сешат и Шаи, он знал, что там есть строки и о его счастье.


02 фев 2010, 21:08
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 13477
Сообщение Re: Египет: У стен Города Врат
Кортеж Хранителя Трона остановился у дома отца Нефру-Маат. Девушка, верно, уже ждала Ипи, и выбежала ему навстречу, или сердце Жрицы Хатор почувствовало приближение возлюбленного, или сам Ипи-Ра-Нефер постарался, чтобы его приезд был заметен как можно раньше, гнав свои колесницы так, как приличествует битве, а не городу, но, так или иначе, Нефру-Маат уже ждала его, нарядившись и надев все украшения.
"Живи вечно, Ипи-Ра-Нефер Верховный Хранитель Трона!" - то ли Нефру-Маат подразнивала его, толи не желала показывать свои чувства на людях, приветствовав официально, но Ипи ответил на её вызов, не сказав ни слова, а просто поцеловав её в губы, держа её дыхание так долго и страстно, как будто собирался выпить Ка своей возлюбленной.
-- Тише, Ипи, возлюбленный Брат мой, на нас смотрят люди, мы ещё не соединены, и потом... Потом в доме мог быть мой отец, - Нефру-Маат немного смутилась, от чего её бледное для жителей Та-Кем лицо покрылось краской. Они вошли в дом. За Ипи проследовали два лучника.
-- Никто не станет распространять сплетни о Верховном Хранителе, тем более, никто не станет говорить того, что очевидно, - ответ Ипи был одновременно меток и игрив, - к тому же, сейчас твой отец в Храме на службе, - Ипи улыбнулся.
-- Но почему твои Хранители ходят как тени всюду? Неужели, когда мы соединимся с тобою, они будут стоять и у ложа нашей любви! - Нефру-Маат выпалила в лицо Ипи тихо, но возмущённо.
-- Пойми, моя возлюбленная Сестра! - Ипи-Ра-Нефер заметно помрачнел, - тебе придётся привыкать к этому. Ты сегодня же переедешь во дворец Тути-Мосе, и не будешь покидать его, отныне, даже на службу тебя будут сопровождать колесницы охраны молодого Фараона, а в самом Храме, ты будешь служить, при твоём оружии и в сопровождении десяти вооружённых Хранителей Трона.
-- Что-то случилось, не молчи, Ипи? Я же знаю... - Нефру-Маат посмотрела на него таким взглядом, который мог сокрушить самый твёрдый Ка, да, наверное и крепостные стены, а уж Абу* влюблённого... - Разве когда ты рядом со мною, мне может угрожать что-то? - но Ипи отвёл этот удар, как опытный воин, наклоняя и подворачивая щит, принимает пику или копьё:
-- Завтра мы с Наследником отплываем в Бехдет, Нефру-Маат. А тебя требует Маат-Ка-Ра, к каждой вечерней службе в Храме Хатор, и ты не сможешь отправиться с нами, - Ипи-Ра-Нефер сказал своей наречённой правду, - почти всю.
-- Опять? Опять, возлюбленный Брат мой? - Нефру-Маат опустила глаза, - но ведь я итак вижу тебя совсем нечасто... Когда же ты примешь Посвящение, чтобы...
-- Посвящение будет раньше, чем я задумывал, моя прекрасная, - Ипи приложил ладонь к устам Нефру-Маат, не дав ей договорить, - мы отплываем в Бехдет завтра.
-- Но это будет завтра, Ипи... Ты ведь не зарекался себе и не клялся отцу Тайными Именами? - Нефру-Маат с хитринкой спросила его.
-- Я не клялся Тайными Именами, ибо сие не пристало Жрецу и Хранителю! - Ипи улыбнулся в ответ, - но, Нефру-Маат, я не хочу, чтобы наше дитя родилось раньше срока, тогда ты не избежишь сплетен.
-- Ты думаешь, что Посвящённая Жрица Хатор не знает дней, когда она может зачать, а когда нет, когда это нехитрое таинство известно даже крестьянкам? Я не смыслю в ядах, как ты с Мерит-Ра, но, зато могу приготовить нужный отвар, дабы принять пред любовью, это нехитрое таинство высокородных дочерей Та-Кем! - Нефру-Маат, не обращая внимания на охранников, повисла на шее Ипи-Ра-Нефера, принявшись целовать его лицо, я не хочу, чтобы ты опять уехал, не освободив меня из плена девства. Моё сердце горит желанием... - Она знала, что Ипи не выдержит такой осады, и чувствовала, что сегодня Хранитель Та-Кем готов сдать без боя твердыню своей гордости, чтобы овладеть её телом.
-- Тогда, Нефру-Маат, сегодня, я нарушу клятву, данную самому себе и твоему отцу.
-- Неужели даже Жрец Маат, перед тем как получит Печать Крылатой Маат может нарушить клятву? - Нефру-Маат пыталось подшутить над Ипи, продолжая играть, как кошка с мышью, уже оглушённой, и не способной убежать, но слишком плохо для этого, скрывала своё нежданное счастье.
-- Ты ведь сама знаешь, что я никогда, даже самому себе не зарекаюсь Тайными Именами! - Ипи хитро улыбнулся, заключив девушку в объятия.
-- Хвала Прекрасной Хатор, Хранительнице влюблённых! - Нефру-Маат выдохнула полушёпотом, в то время, как Ипи приказал своим охранникам покинуть дом, прихватив с собой всю прислугу, и охранять их покой снаружи, - Жрица отстранила Ипи, продолжая играть с ним.
-- Почему ты играешь со мной, Нефру-Маат? Ты ведь уже победила! Да и я всегда был готов сдаться без боя?
-- Потому что, Хранитель Трона, мужчине нужно дать понять, что он одержал победу над врагом, или подстрелил редкую дичь на охоте, - Ипи не дал Нефру-Маат выболтать все женские хитрости:
-- Но ведь ты сама завлекаешь меня в ловушку, зачем играть?
-- Я чувствовала, что ты приедешь, Ипи. И велела слугам подготовить ловушку так, чтобы моя добыча не смогла вырваться, велела убрать своё ложе лучшим льном и редким шёлком, возжечь благовония, и... - Нефру-Маат провела наречённого в свою спальную комнату, - в каких украшениях мне быть, когда ты будешь любить меня, Ипи? Ты дарил мне много прекрасных украшений от ювелиров Та-Кем и из дальних стран, и я приготовила...
-- Ни в каких! - Ипи-Ра-Нефер опустил руки на талию девушки, медленно развязывая её пояс, - даже священное золото недостойно украшать твоей кожи и твоего тела, когда я впервые буду с тобой, ибо ты самое совершенное создание Задумавшей этот мир! На тебе не должно быть ничего!
Нефру-Маат упала на своё ложе, неторопливо снимая платье.
Верховный Хранитель, повернулся к туалетному столику, принявшись снимать своё оружие, дабы не смущать девушку, но, тем не мене, посматривая, как она раздевается, хотя, обнажённой он видел Нефру-Маат не один раз, когда они с нею купались в озёрах Бехдета. И всегда Ипи брал с собою сестру на эти купания, дабы она защитила его от чар Нефру-Маат, если он сам не сможет устоять. Жрица разоблачилась быстро, и лежала на убранном, немного смятом ложе, раскинув руки. Ипи-Ра-Нефер остался только в набедреннике, дабы не смутить и не испугать Нефру-Маат, скинул сандалии, и прильнул к ней. Глаза девушки были закрыты, она тихо-тихо прошептала: "Разожги моё сердце, наречённый! Разрушь стену девичьей темницы!"
Ипи ласкал её стройные, узенькие для девушки пережившей девятнадцать разливов, бёдра, руки его скользили по талии, наслаждаясь нежной кожей возлюбленной, её небольшие острые груди наливались кровью от желания, и неровное дыхание Нефру-Маат вздымало их. Любовь Верховного Хранителя и Жрицы Хатор была нежной и неторопливой, и Нефру-Маат хотелось, чтобы это никогда не закончилось. Ипи увидел её глаза, и его Ка погружался в них, он тонул в своей любви, растворялся в ласках Нефру-Маат.
-- Мне кажется, Ипи, ты подарил мне вечность, - девушка была слаба, она едва прошептала, повернувшись лицом к Хранителю Трона.
-- Мне кажется, Нефру-Маат, что сама Хатор Хранительница любила меня, - Ипи уткнулся в волосы девушки, принявшись целовать их, - ты же знаешь, Нефру-Маат, я люблю твои волосы.
-- Зато их не любит Фараон Маат-Ка-Ра. Она приказала мне обрить голову, и надеть на службу парик, - Нефру-Маат вздохнула.
-- Просто собирай их, и одевай парик сверху, - Хранитель Трона продолжал ласкать волосы жрицы, - а, если, когда мы с Наследником будем в Бехдете, она принудит тебя сделать такое, я перебью стрелой с крыши дворца Наследника, тот скипетр Сен-Мута, которым он правит Священной Страной по ночам, и Самозванке не понадобится благосклонность Хатор!
-- Я сделаю, как ты сказал, - Нефру-Маат рассмеялась, - но, возлюбленный Брат, но не надо быть жестоким к тем, кто любит.
-- Если ты и вправду хранишь тех, кто любит, помоги моей сестре, наречённая. Высокородных мальчиков учат искусству любви, и... - Ипи немного замялся, но раз уж заговорил об этом, лгать было бессмысленно, Нефру-Маат всё равно бы почувствовала неправду и допыталась бы до истины, - ты думаешь, зачем при храме Асет и Хатор держат юных дочерей Джахи, купленных у их родителей в Тисури или Берити, которых потом выдают за знатных воинов Та-Кем, или возвращают на родину, считая, что их девство не опорочено, ибо они были при священной крови.
-- Вот что значит! - Нефру-Маат даже привстала с ложа, - я знала это, ибо служу Хатор, и сама объясняла девушкам Фиолетовой, как положено обращаться с высокородными юношами Та-Кем, но... Попадись мне одна из твоих "наставниц", самый знатный и опытный воин не защитил бы её от моего меча! - Нефру-Маат потянулась к бедру, только тогда осознав, что она обнажена, и тихо вскрикнула, увидев кровь, стекающую по её ноге, тут же, прикрыв себя и Ипи лёгкой тканью.
-- Это смешно, Сестра, - Ипи улыбнулся, попытавшись встать, но либо слабость, либо объятия Нефру-Маат помешали ему, - эти девушки, что состояли при нас с Тути-Мосе, в детстве, уже, наверно имеют мужей и детей в Та-Кем или своих городах. Но, - Хранитель заговорил серьёзнее, - зная твой нрав мне приходится охранять Тути-Анх от тебя, - теперь Ипи снова засмеялся.
-- Если не мой меч, то стрела твоей царственной сестры покончит с этой змеёй, которая мучит нас обеих! - Нефру-Маат побагровела от гнева, рассмешив Ипи ещё сильнее, - хотя, теперь я могу сказать её сплетницам, что она опоздала на ладью, увозящую влюблённых на острова блаженства! - гнев Жрицы сменился торжеством победителя, заставив Ипи подумать о том, кто был охотником, а кто дичью в этой бессмысленной и прекрасной игре, длившейся уже больше двух разливов.
-- Не бойся, Нефру-Маат, когда я посещаю Братство Херу-Мосе Имхотепа в Храме Тути, меня сопровождают пятеро лучших Хранителей Трона, во главе с Усер-Мином, в полном вооружении, способных защитить твоего наречённого от её посягательств! - Ипи-Ра-Нефер улыбнулся снова.
-- Ипи, возлюбленный мой, я желаю тебя снова! - Нефру-Маат потянула руки к Хранителю, но он отстранился, вскочив с ложа, и поспешил начать одеваться.
-- Прекрасная Сестра моя, - Ипи видел, что Нефру-Маат расстроил его поступок, но он поспешил её успокоить, - у нас впереди вся ночь в лучших покоях дворца наследника. Не торопи бег Ра по престолу Нут, - девушка улыбнулась его словам, и Ипи продолжил, - в свою очередь, обещай мне, ибо ты не дала мне договорить своей глупой ревностью, обещай, что научишь царственную Мерит-Ра-Нефер Сокровенной любви, когда Ка сливаются воедино. И маленьким женским хитростям, - Ипи улыбнулся, которым, в отличие от мальчиков, знатных дочерей Та-Кем учат их матери. Ты же знаешь, - Ипи немного помрачнел, что наша мать отправилась в Те-Мери, почти сразу же, вслед за отцом, или её Ка не выдержал тоски, или же - яда того же убийцы, чьи стрелы сразили Паер-Анха на львиной охоте. Мне тогда было едва двенадцать. А Мерит-Ра на два разлива младше меня.
-- Но ты никогда не говорил... - Нефру-Маат почти испуганно посмотрела на Ипи.
-- Никогда. Но сегодня сказал Фараону Тути-Мосе и тебе. Но сохрани это в тайне от моей сестры, прошу тебя, наречённая!
-- Я готова запечатать свои уста Тайным Именем Хатор, покровительницы, - но Ипи перебил её.
-- Не клянись Тайными Именами, не только потому, что когда-то мы будем держать ответ перед Усером - Судьёй, и не только потому, что Жрецам не престало божиться, подобно торговцам, зарекающимся, чтобы обмануть. Не клянись, потому что мы не знаем, что сказала Маат Нефер-Неферу своей верной божественной служанке, дочери Мудрейшего, записать в свитках нашей судьбы!
-- Ты пугаешь меня, мой возлюбленный Брат! - Нефру-Маат встала, закутавшись в покрывало, и пошла омыть своё тело, но остановилась, - и твоя сестра часто пугает меня. Она же совсем девочка, но ведь я сама, столь часто ищу у неё утешения и совета, она нянчит меня, как дитя и утирает мои слёзы, хотя Соправительница более чем на четыре разлива младше, она юна и свежа, как голубой цветок ириса на берегах Хапи. Но откуда это... У неё, у тебя, наречённый, даже у Фараона Тути-Мосе... Эта усталость и эта мудрость... Это знак царственной крови?
-- Зачем ты спрашиваешь то, на что так легко ответить самой и так нелегко отвечать мне, возлюбленная Сестра? - Ипи-Ра-Нефер, вздохнув, присел на плетёное кресло, - это проклятие нашей крови, Нефру-Маат. Дети, слишком рано познавшие боль утрат и тяжесть власти, умудряют свой Ка и Ба нужным, но тяжким знанием человеческой подлости и коварства, их Абу становится прочным, как Серебро Нетеру, ибо оно закалялось в слезах потери, и крови тех, кого мы любим. Тути-Мосе, пожалуй, выпало меньше нашего, но и на его долю с лихвой хватило этой горькой мудрости. Может, потому Хат-Шебсут боится моих глаз и глаз Мерит-Ра-Нефер, не из-за их цвета, а из-за того, что видит в них то, что нам пришлось пережить. Из-за неё...
-- Прости, возлюбленный мой, я не хотела ранить тебя, но... - Нефру-Маат поспешила увести разговор в сторону от больной для её наречённого темы, - у меня ведь тоже синие глаза, Ипи? Но почему же Мерит-Ра-Хат-Шебсут, научила меня хорошо стрелять из лука, но, сколько не пытается, не может передать мне вашу меткость, это...
-- Это Тайное Знание, Нефру-Маат. Его часть, которой мы обучим тебя и Тути-Мосе. Малая часть того, что, может, станет новой тяжестью на моих плечах, когда я пройду Посвящение и приму Маат-Хетем. Печать Извечной, принадлежавшей моему отцу и его славному прадеду Амен-Хотпу. Я получу к шкуре пятнистой кошки Священнейшую из Печатей, дабы знать судьбы царств и воинств, но, наречённая, я боюсь читать Свитки Сешат, ибо в них писана и наша судьба... - внезапно Ипи переменился, и в его синих глазах сверкнуло синее золото священных мечей, - и не называй мою сестру этим именем! Никогда! Её зовут Мерит-Ра-Нефер, это имя дано ей при рождении, и она вернёт его себе, когда взойдёт на величайший Трон вместе с Тути-Мосе!
-- Я... Я пойду, чтобы омыть своё тело, возлюбленный мой! - Нефру-Маат испуганно попятилась и скрылась в проёме входа. Жрицу испугало что-то, что она заметила в Ипи... Это был не совсем он...
Ипи устыдился того, что напугал свою возлюбленную и пошёл за ней. Проём ведущий в белую комнату, где принимают ванны и наносят на лицо священные краски, а дочери Та-Кем ещё и украшают свои уста и щёки, не был, в отличие от дворца Наследника, да и от собственных домов Ипи, перекрыт дверью, только лёгкой циновкой. И Ипи вошёл, чувствуя, что ему нужно успокоить Нефру-Маат. Она уже сидела в большой кипарисовой ванне с бронзовой отделкой, неизвестно, как и когда, успев наполнить её водой, - похоже, эта охотница заранее знала, что добудет свою дичь, и ей придётся омывать тело от крови самой сладкой, в жизни любой женщины, раны. Жрица делала вид, что не замечает Ипи, позволяя ему любоваться своей наготой, как тогда, в озёрах и заводях Бехдета.
-- Почтенная Нефру-Маат, скажи мне? - Ипи не успел закончить вопроса, которого, женщина, казалось, только и ждала, любого, лишь бы Ипи заговорил снова, извинив её невольную оговорку.
-- Возлюбленный мой Хранитель Трона, любит наблюдать моё тело в воде? Я это заметила, когда мы с тобой купались в заводях древней столицы. И поняла, зачем ты брал с собою сестру, которая тогда была твоей единственной защитницей, надёжнее тысячи Хранителей Трона, хотя... - Нефру-Маат улыбнулась, - царственная Мерит-Ра-Нефер признавалась мне, что совсем не хочет мешать своей лучшей подруге соблазнить её возлюбленного, но, с другой стороны, если её брат просит, она ни в чём не может ему отказать.
-- Женщины всегда склонны к любовным заговорам против нас? - Ипи улыбнулся, мысленно поблагодарив свою сестру, присел на корточки рядом с ванной, и принялся ласкать волосы Нефру-Маат, покрывая поцелуями её шею, - скажи мне, откуда у тебя такие волосы, наречённая? Я видел много дочерей разных народов, от чёрных кушиток до дочерей Джахи, Хатти, Яхмади, Нахарина, Ашшура и Бабили. Но у все у них волосы были такими же тёмными, или ещё темнее, чем у женщин Та-Кем.
-- Я скажу тебе, если ты скажешь, насколько близко ты их видел? - Нефру-Маат пыталась изобразить обиду, но у неё никак не выходило совладать со своим лицом.
-- Моя маленькая ревнивая глупышка! - Хранитель Трона аккуратно хлопнул ладонью по воде, забрызгав лицо возлюбленной, и заставив Нефру-Маат отирать глаза, - я не покидал пределы Та-Кем, правда, сейчас Тисури, где я был раньше, уже дарована свобода, но это не важно. Как Верховный Хранитель Трона я вижусь с тысячами и тысячами людей, это купцы, послы, корабелы, военачальники разных стран, и, конечно, они предпочитают путешествовать с супругами или наложницами, да и среди аристократов и торговцев немало женщин, хотя, много меньше, чем на Берегах Хапи. Но ведь ты знаешь, что я люблю только тебя и царственную Мерит-Ра. И уже давно, - Ипи снова брызнул водой ей в лицо, - откуда у тебя эти волосы, не рыжие, как огонь, как у Хранителя Сети, и не тёмные, как у нас с Мерит-Ра-Нефер, хотя наши глаза более синие, чем твои, отвечай Хранителю Трона! - Ипи улыбнулся, игриво повысив голос на последних словах.
-- От моей бабушки, Ипи. От её запретной, но искренней любви, - Нефру-Маат улыбнулась, и игриво добавила, - а если Хранитель Трона намерен пытать свою пленницу, то пусть скидывает одежду, и разделит со мною прохладу чистой воды, ведь мудрый Ипи знает, как развязать язык каждому - купцу - подарком, воину - вином, и догадывается, как заставить говорить женщину, - она немного смутилась и добавила, - ты ведь всегда, с тех озёр у древних стен хотел овладеть мною в воде, Ипи.
-- Да, Нефру-Маат, Хранители Трона много потеряли, когда ты пошла служить Хатор, а не в тайную охрану, воистину, женское коварство способно разрушать крепостные стены, - Ипи улыбнулся, и отстранил руку наречённой, продолжая ласкать её волосы, - я знаю, что вырвавшись из плена девственности, женщина становится неудержимой какое-то время, пока не устанет, но я не ожидал, что и Жрице Хатор трудно будет сдерживать свою страсть, но... Во дворце Наследника есть хороший бассейн, где нас никто не будет торопить, а пока что, я хочу торжественно сойти со своей колесницы, как и подобает при моей власти и жреческом сане, а не упасть с неё, едва достигнув дворца Тути-Мосе, насмешив всю охрану Наследника, хотя уже итак едва стою на ногах. Так что, - Ипи улыбнулся Нефру-Маат, пока что я намерен пытать свою пленницу не самой любовью, а ожиданием любви, и, заодно, торопить её, - Ипи улыбнулся, поняв, что, на этот раз, он ловко обыграл Нефру-Маат, - так что за запретная любовь матери твоего отца сделала твои волосы подобными волосам Изначальной, цвета солнечного луча, отражённого в воде, или цвета сухой травы...
-- Дед Тути-Мосе Мен-Хепер-Ра, внук Йаху-Мосе Избавителя, ты же знаешь об этом, - Нефру-Маат ничего не оставалось как покориться, - Тути-Мосе Аа-Хепер-Ка-Ра, заключил союз с морскими торговцами и пиратами, которых мы зовём "Люди Моря", чтобы спокойно покорять города Фиолетовой, не боясь удара флота Ша-Дана в спину своим капитанам. И послом, или, даже заложником от Ша-Дана явился один из их царей, или родственник князя. Я не помню, к какому из племён он принадлежал, Турша, или Акайвашта, но знатные дочери Та-Кем называли его Повелителем Небесных Стрел, в честь Йоблиса-громовержца, божества, которым покланяются эти воины, моряки и торговцы, подобно тому, как мы служим Извечным. Супруг моей бабки уже погиб в бою, а она была молода и красива... Бабушка говорила, что и он был очень красив, - Нефру-Маат улыбнулась ему.
-- Что же, остаётся восславить этого нечестивого заложника, да пребудет Ка и Ба его в Те-Мери, в каких бы богов он не верил, если, благодаря его крови, появилось такое прекрасное создание, как ты, Нефру-Маат.
Женщина улыбнулась, смутившись, вышла из ванны, и принялась отираться тонким льняным покрывалом. Ипи-Ра-Нефер поторопил её: "Я подожду тебя снаружи, и велю твоим слугам вернуться в дом. Собери только свои драгоценности, оружие и церемониальные облачения, во всём остальном ты не будешь иметь нужды во дворце Наследника, а нам нужно спешить!" - Ипи, добавил, немного замявшись, - "первым делом, убери покрывала со своего ложа, возлюбленная сестра, хотя, вряд ли сие скроет что-то, но всё же, мне не хочется терять лица перед твоим отцом..." В ответ Нефру-Маат снова смущённо улыбнулась, и её лицо нежно порозовело.

Судя по звуку приветственной трубы, встретившем их на улицах Уасита, охрана Тути-Мосе заметила колесницы Ипи ещё в городе. Когда колесницы въехали в парадные врата, Ипи заметил, что и его сестра, и сам Наследник, уже встречают их на ступенях.
Живите вечно, о, Фараон Тути-Мосе и Соправительница Мерит-Ра-Нефер, - Нефру-Маат поклонилась хозяевам дворца, и первой сошла с колесницы.
-- Брат мой Ипи, почему ты так задержался! Мы с Мерит-Ра уже начали волноваться, и думали выслать за тобой ещё пару колесниц! - Наследник удивлённо посмотрел на Хранителя Трона, сочтя, легкомысленным, в свете последних событий, его опоздание, и тут же, поспешил приветствовать девушку, - живи вечно, Нефру-Маат, Жрица Хатор и наречённая моего названного брата! - Тути-Мосе присмотрелся к её лицу, - Нефру-Маат - или тебе нездоровится, или ты спала, потому Ипи и пришлось ждать долго, дабы не тревожить твой сон, а Жрице не подобает спать, когда Ра, в короне Атума, клонится к горизонту Аменет!
-- Тути-Мосе, мой возлюбленный Брат! - Мерит-Ра-Нефер прикрыла ротик рукой, чтобы не рассмеяться, пока Фараон отчитывал Ипи и Нефру-Маат, - если женщине снится столь сладкий сон, что не хочется пробуждаться и прерывать его, то она может спать, сколько ей угодно, кем бы она ни была, - сестра вовремя пришла на выручку Ипи, который не нашёлся ответить, смущённый словами Наследника.
-- Спасибо тебе, царственная Мерит-Ра-Нефер! - Нефру-Маат поспешила отблагодарить Соправительницу за поддержку, только сейчас заметив, что рука Тути-Мосе перевязана, и, похоже, Фараон получил серьёзную рану. Она сразу же поняла, почему Ипи поспешил спрятать её во дворце, и испуг стёр с лица Жрицы следы любви, которые заметила юная Мерит-Ра, Жрица обернулась к Ипи, прошептав испуганно, - это, это...
-- Да, Нефру-Маат, - сестра Ипи сама ответила ей, хотя, Хранитель Трона, не стал говорить Мерит-Ра-Нефер о покушении, чтобы не волновать сестру, но после поспешного отъезда Ипи-Ра-Нефера, поняв, что её брат прячет Нефру-Маат во дворце Наследника, Соправительнице было нетрудно раздобыть у молодого Фараона слова истины, - против Тути-Мосе и Ипи замышляли покушение, хотя, не их жизнь была целью заговора. Впрочем, благодаря твоему наречённому, труп заговорщика уже едят собаки за городскими стенами, или сомы в водах Великого Хапи, а Величайший Тути-Мосе едва оцарапан.
-- Но, неужели ты... - Нефру-Маат с испугом посмотрела в лицо Хранителя, ей казалась ужасной мысль, что перед тем, как дарить ей ласки, руки её наречённого пролили человеческую кровь.
-- Нет, Нефру-Маат, мне приходилось убивать только в бою, когда Тен-Неху и разбойники восстали, в прошлое межсезонье, - Ипи-Ра-Нефер ответил женщине, почти не солгав.
-- Да, Хранитель Трона, - Тути-Мосе вспомнил эту славную битву, бывшую первой для Ипи-Ра-Нефера, когда Наследнику уже приходилось сражаться в Куше, - Хранители говорят, что твоя хевити разила Тен-Неху, а стрелы, разбойничью конницу, а после - тяжёлая пика Ипи была подобно копью Хранителя Сети! Но ведь, помнишь, названный брат мой, нас ведь учили в детстве... - увидев, как явственно позеленели лица Ипи и Мерит-Ра-Нефер, мгновенно переглянувшихся, в ответ на слова Наследника, Тути-Мосе пожалел, что напомнил об этом уроке, видно, не оставившего в Ка юного Фараона столь глубокого следа.


02 фев 2010, 21:11
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 13477
Сообщение Re: Египет: У стен Города Врат
1516 ВС

23 месяца Пайни Сезона Разлива

Пятый год правления Фараона Маат-Ка-Ра

Девятый год правления Правительницы Хат-Шебсут


Ипи так не хотелось просыпаться, хотя он знал, что даже юному Жрецу и Хранителю Трона положено встречать первые лучи Хепри. Но ему больше нравилось наслаждаться розовыми лучами рассвета, отражёнными на Горизонте Аменет, туманом над лентой Хапи и пением птиц, в окно своего дома, не вставая с ложа, особенно уютного утром.
-- Вставай Ипи-Ра-Нефер, будущий Хранитель Трона, и помни, что враги Священной Страны не будут ждать, когда ты изволишь проснуться, творя свои заговоры или готовя военный поход! - Ипи, не успев отвернуться от окна, в которое он наблюдал рассвет, сразу же узнал голос своего отца.
-- Но я уже не сплю, отец мой, достойный Паер-Анх! - Ипи спешно встал с постели, направившись к отцу.
-- Побыстрее оденься, сын мой, и не забудь все знаки своего достоинства! - отец торопил его, - да и возьми лук! Сегодня у тебя будет особый урок.
-- Мы поедем стрелять, отец мой? - маленький Ипи обрадовался, - но какие мне брать стрелы, мы будем бить по мишени, или охотиться, а если охотиться, то на уток или на белых лис?
-- Стрелы брать не надо, - отец говорил твёрдо, но что-то в его голосе выдавало волнение, - я сам дам тебе стрелу.
-- Хорошо, Паер-Анх, отец мой! - Ипи стал быстро одеваться, не задумываясь особо, что это за стрельба, для которой хватит всего одной стрелы, да и голос отца не насторожил мальчика.

Отец отвёз его на своей колеснице, через весь Уасит, к подворью, на котором тренировались молодые Хранители. Но, Ипи удивился, не увидев на столбе подвешенной мишени из дерева или меди, но, тем не менее, снял лук со спины, хотел изготовить его, и, только тогда вспомнил, что у него нет стрел.
Отец осторожно вложил ему в пальцы тростниковое древко стрелы, наконечник которой был необычно узким, как на крупного зверя, и покрыт чем-то тёмным, похожим на асфальт, и помог ему натянуть детский лук, прошептав: "Осторожнее, сын мой!", сделав при этом знак Хранителям.
Сразу же, из-за стены сарая вышли двое тайных охранников, ведя с собой человека, верно преступника. Он едва ковылял, растопырив ноги, на которые была надета длинная деревянная колодка, руки преступника были связаны за спиною длинной верёвкой, за конец которой один из охранников и вёл его, и, заодно удерживал от падения. Только тогда, Ипи похолодел, поняв суть своего урока, и осторожность отца, вложившего в его руки стрелу с надёжным ядом, чтобы, если рука ребёнка дрогнет (хотя его обучали Жрецы Братства Хранителя Херу, и он бил дичь с завязанными глазами, но никогда ещё не стрелял в человека), чтобы Ипи не видел мучений обречённого, или стражникам не пришлось добивать его на глазах ребёнка. Но слова отца поразили его больше, чем осознание увиденного:
-- Сын мой, Ипи-Ра-Нефер, будущий Хранитель Трона, сегодня ты можешь избавить человека от жестоких страданий, уготованных ему, - отец говорил спокойно и ровно, но Ипи не понимал смысла его слов, что же это за проклятие, от которого может избавить только отравленная стрела? Но отец продолжил, - этот нечестивец - убийца и разбойник. На его руках много крови торговцев Та-Кем и чуждых стран, которые шли в Уасит караванами, а не на ладьях по водам Хапи, чем и пользовалась их банда. Но того ему показалось мало, и он пришёл в Столицу, чтобы ножом отнимать у знатных и богатых горожан их золото, нередко, пуская в ход, а не только угрожая своим оружием. Но и того показалось мало нечестивцу, и он посягнул на святое, решив ограбить Перешедших, собрал шайку и вскрыл древнюю гробницу, не убоявшись гнева Нетеру, Меча Хранителя Анпу и жала Мерит-Сегер - Возлюбившей Безмолвие Священной Стражницы кладбищ. Их поймали на продаже золота из мира мёртвых и изобличили. Этого приговорили к смерти. Но... Фараон Маат-Ка-Ра был милостив, она отпустила младшего из грабителей, троих приказала сослать на медные рудники в пустыне, возле древнего Вади, а этому предложила выбор, - Ипи растерянно слушал отца, не понимая, причём здесь он, - принять лёгкую смерть от удавки стражника, но, тогда, во время Мёртвого Хонсу, его Рен его изменят на Мерсед-Херу, согласно обряду, а старое Имя напишут на свитке в Храме Амена, сожгут, смешают с мясом, и скормят нечистым птицам, чтобы его Ка и Ба и Ах никогда не могли покинуть Ам-Дуат, даже, когда Круг Усера, назначенный за его грехи совершится, или, даже Души его сольются в Тень, и Хабит, лишённая Ири-Анпу своей сущности - Ху, будет вечно странствовать по земле, не зная успокоения и пугая ночных прохожих стонами неизбывного отчаянья. Или же - принять жестокую смерть, что он и предпочёл вечному Проклятию. Сегодня его вывели за городские стены, чтобы там снять колодку, связать, закопать по грудь, и возжечь тлеющие травы, дабы ночью, когда стрелы стражи бессильны, их запах отпугивал хищников и нечистых зверей, способных даровать ему лёгкое избавление. Но мы с Хранителями, прибыв на место, забрали приговорённого, и, если у тебя хватит твёрдости Ка, то ты подаришь ему избавление, сын мой, а если Ка твой, из-за детской доброты, не даст тебе сделать сего, мы вернём его страже, ждущей у ямы за воротами - хоть мёртвого, хоть живого нечестивца.
-- О, почтеннейший юный Хранитель Ипи-Ра-Нефер, сын Паер-Анха, молю тебя облегчить мою участь, - выкрикнул обречённый, попытавшись упасть на колени, чего не дал ему воин Хранителей, дёрнув за конец верёвки, которой были скручены локти несчастного.
Ипи понял, что у него нет выбора, и стал поднимать своё оружие, стражник торопливо отошёл от осуждённого, опасаясь отравленной стрелы, а нечестивец смотрел ему в глаза, моля даровать скорую смерть.
Мальчик зажмурился. И его, и сестру - маленькую Мерит-Ра-Нефер Жрецы Маат из Братства Хранителя Херу, уже долго обучали одному из своих таинств, и он мог метко стрелять, и мог попадать не целясь, понимая, что полёт стрелы уже прочерчен в воздухе палочкой Сешат, и соединяя свой Ка с Ка существа, которое он поражает, ощущая тепло раскалённой меди или шероховатость досок мишени. Но он никогда не стрелял в человека, пусть и в нечестивца, на руках которого столько безвинной крови, что даже Усер не будет к нему милосерден. И тем не менее, у Ипи не было выбора, он должен был либо поставить последний знак в свитке Шаи разбойника своей стрелой, либо, обречь его на мучительную и долгую гибель... Стрела сорвалась с тетивы.
Ипи знал, что он не промахнулся, но не решался открыть глаза. Тем не менее, его насторожило то, что он не услышал никакого звука, и любопытство взяло вверх над страхом и жалостью.
Тело нечестивца, из-за колодок просто осело на колени, а, из запрокинутой назад головы, во лбу, торчало древко стрелы Ипи с синими перьями Хранителей, и что-то вязкое и тёмное, не похожее на обычную кровь, каплями обрывалось на песок, стекая по лицу, застывая какими-то странными сгустками, и образовывая небольшие холмики на песке. Ипи какое-то время смотрел, не в силах шевельнуться, на свершённое им правосудие, или - милость, но, потом, очнувшись, закричал, бросился к отцу и заплакал.
-- Не плач сын мой, Ипи, ты всё сделал, как должно, - отец гладил его по голове, успокаивал, как мог, и старался побыстрей увести от этого места. Это был жестокий урок, но необходимый тебе Ипи, будущий Хранитель Трона и держатель Маат-Хетем. Ты усвоил его с первого раза, когда даже Тути-Мосе понадобилось два.
-- Тути-Мосе тоже... - Ипи посмотрел отцу в глаза.
-- Да, достойный сын мой, Ипи-Ра-Нефер. Юный Наследник тоже познал этот горький урок. Урок милосердия и урок крови. Но твой Ка оказался более отзывчивым, и ты превозмог собственный страх с первого раза. Когда Наследника целых два локона терзала мысль о том, что по его вине человек умер в муках, несколько ночей ему казалось, что он слышит стоны осуждённого. И во второй раз ему было много легче, хотя...
-- Отец мой Паер-Анх! - Ипи посмотрел на Верховного Хранителя, приоткрыв рот, - так, значит... Ты сказал "казалось", значит?
-- Прости, сын мой, но я не солгал тебе, этот человек был приговорён, и мы забрали его у городской стражи, когда его уже привезли к яме, назначенной ему и орудием казни и могилой. Но, Ипи, если бы страх и жалость ребёнка взяла бы вверх над истинным милосердием, я никогда бы не оскорбил лучших чувств твоего Ка. Впрочем, как и Ка Наследника. Того нечестивца я приказал увезти, дав страже свиток с помилованием, свершить которое я имею право, как Верховный Хранитель. Правда, и сам приговорённый понял это, только когда мои колесницы привезли его к застенкам Стражи Уасита, а не к городским воротам. Там уж не знаю, заключили ли его в подвал какого-нибудь отдалённого Храма, чтобы до конца своих дней, вымаливать у Извечных прощения, или же стиснули правую лодыжку колодкой, чтобы он не мог бежать, хромая, как подбитая зебра, и отправили на медные рудники, но Тути-Мосе узнал, что тот, первый злодей не умер, только когда смог выучить урок при повторении. А тогда нечестивец изрыгал в адрес Наследника проклятия и, одновременно, умолял о смерти. Твой Ка избежал страданий, выпавших Наследнику, ибо ты оказался мудрее, - в ответ на слова отца Ипи снова заплакал:
-- Значит, всё-таки я убил того, кто мог бы жить! - но отец перебил его, помогая взойти на колесницу.
-- Тише, маленький Ипи. Это тоже важный урок, и он научит тебя тому, что милосердия достоин даже нечестивый разбойник и осквернитель гробниц, и, уж, тем более, враг, поверженный тобою в бою.
-- Я понял, отец, - Ипи утёр слёзы и взглянул в чёрные глаза Паер-Анха, - только почему Тути-Мосе не предупредил меня, ведь...
-- Потому что, тогда бы ты не выстрелил. А юный Наследник осознал, подобно тому, как уже осознаёшь ты, важность этого урока. И я знаю, что ты не предупредишь сестру!
-- Сестру!? Отец мой, прошу тебя, не заставляй Мерит-Ра-Нефер проходить через это! Она же... - но отец снова перебил его:
-- Она - будущая Хранительница Трона и продолжательница Дома Амен-Ем-Хети! Её удел - синие стрелы, если не белые... После того, как юная сестра и супруга Наследника, слабая здоровьем, ушла в Те-Мери... И если я не смогу, ты поможешь пройти ей этот урок!
-- Что значит: "Не смогу", отец мой!? - ты же, носящий Шкуру пятнистой кошки и великую Маат-Хетем Верховный Жрец Изначальной и прорицатель Фараона! Не пугай своего сына, Паер-Анх! - Ипи посмотрел в глаза отцу, и отец улыбнулся ему, видя в синих глазах сына скорее недоумение, чем страх:
-- Забудь эти слова, сын мой. Но, запомни, Ипи - Прекраснейшая открывает Хранителю Печати все Судьбы, кроме одной, и все Свитки, кроме одного, ты понял меня?
-- Понял, отец мой, Паер-Анх, из Дома Амен-Ем-Хети. И я не стану предупреждать сестру!


02 фев 2010, 21:12
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 13477
Сообщение Re: Египет: У стен Города Врат
В тот день Паер-Анх не повёз его домой сразу же, а, заехав, в лавку, подпоил финиковым вином, но от этого Ипи только больше раскис. Тогда отец отвёз его в Дом Воина, при дворце Маат-Ка-Ра, где обучали мальчиков из самых знатных семей Уасита, искусству боя, владению оружием, борьбе, а так же, куда более тонким, но не менее необходимым наукам - письму, наукам, древней мудрости, рисованию и искусству любви. Старый Ра-Хепер, приветствовал высокородных гостей, сказав: "Я надеюсь, что среди юных и знатных воинов, ты устыдишься, и сможешь скрыть свои слёзы!" - верно, учитель всё понял. Он хорошо покормил Ипи, поговорил с ним, напоминая речениями древних мудрецов, вплоть до самого Имхотепа, что этот урок был ему необходим, а, после, не пустил его к мальчикам, отведя в покои девушки из Джахи, состоявшей при храме Хатор, и приставленной к нему, и оставил их наедине. Она была едва ли на семь разливов старше него, но казалась Ипи такой взрослой... Он быстро насытился её телом, но позволял ей продолжать ласкать себя, думая, что будущий Хранитель не должен позволить себе слёз при презренной служанке из страны нечестивых торговцев, пусть и доброй к нему. Но, поняв, что долго он не продержится, оттолкнул девушку. И, едва одевшись, выбежал на улицу, призывая своего охранника. Только, когда колесница подвезла Ипи к их дому, мальчик совладал со своим Ка, дабы не выдать сестре своей тайны... Но Мерит-Ра-Нефер что-то почувствовала, она была совсем маленькой, и, осознав, что такому чистому и нежному созданию, придётся пройти через суровый урок крови и милосердия, уже от сожаления к ней, Ипи заплакал снова. Но у маленькой сестры хватило мудрости ничего у него не спрашивать. Вернувшись вечером, отец снова дал ему вина, и Ипи уснул, проснувшись уже при свете Ра.
Утром у него болела голова, то ли от выпитого, то ли от долгого сна - ведь нужно вставать не в жару, а в первых лучах Хепри, а может - просто, он ещё не оправился от того, что пережил вчера. Сестра тоже проснулась поздно - она долго не могла уснуть, либо, потому, что чувствовала боль Ипи, либо, потому, что предчувствовала беду.
Проснувшись, Ипи-Ра-Нефер и маленькая Мерит не застали Паер-Анха. Он, до рассвета, как и подобает, выехал в сторону саванн близ Менфи, на львиную охоту, вместе с Фараоном Маат-Ка-Ра и несколькими военачальниками. Молодой старшина Хранителей и личный охранник их отца Усер-Мин остался присматривать за детьми Верховного Хранителя Трона и их матерью. А через двенадцать рассветов, на колеснице, в сопровождении охраны, приехал юный Тути-Мосе. Как не тяжело ему было, но он первым решился сообщить другу недобрую весть, считая это своим долгом.
Вскоре, Мерит-Ра-Нефер получила свой суровый урок. Так же как и Ипи - выучив с первого раза. Быть может, маленькой Мерит было легче, чем Тути-Мосе и Ипи, поскольку боль утраты настолько переполнила её Ка, что заглушила все остальные чувства. Но урок они заполнили навсегда. И не думали, как скоро пригодится им эта жестокая наука.
После гибели Паер-Анха и скорой - подозрительно скорой смерти их матери Мерит-Анх-Маат, Маат-Ка-Ра усыновила детей Хранителя и переселила во дворец Фараона. И, почти сразу же, решила сделать Мерит-Ра-Нефер Священной Супругой юного Соправителя и Наследника.
Однажды ночью, Ипи проснулся от крика сестры, и вбежал в её комнату, изготовив лук. Мерит-Ра-Нефер во сне явилась какая-то тварь Ам-Дуата, от чего она закричала и проснулась, и плакала, присев на кровати, не в силах опомниться от своего сновидения. Ипи сел рядом, попросив её пересказать сон, и старался, как мог, успокоить сестру. Когда, вдруг, заметил что-то, на мгновение заслонившее в чёрном проёме окна, едва различимых детей Нут, а потом, в окне что-то сверкнуло. Маленькая Мерит-Ра с детства была наделена даром, что спасло ей жизнь. Убийц было двое, но Ипи опомнился сразу же, и выстрелил, всадив стрелу в глаз первого. Второй убийца, укрылся плетёным креслом от стрелы Ипи, обнажил длинный серповидный меч и пошёл на него, ловко останавливая стрелы прутьями плетёного сиденья... Тусклым золотым блеском сверкнуло лезвие Серебра Нетеру в свете лампад, - Наследник подарил сестре Ипи, как своей наречённой, меч из священного металла, ибо только с таким лёгким мечом могла совладать маленькая Мерит-Ра-Нефер. И она, с достойной ловкостью, вонзила лёгкое и прочное лезвие в бок убийцы, тот рухнул с криком, но и после того, и сестра, и Ипи, бросивший лук, и обнаживший меч, кололи и рубили убийцу, не обращая внимание на кровь нечестивца, текущую по их лицам, одеждам и телам, пока не выбились из сил. Внезапно двери отворились, и ещё четверо наёмников с мечами ворвались в покои девочки. Ипи и Мерит поняли, что Нейти простёрла им Скипетр и совсем скоро Маат Нефер-Неферу обнимет их своими крылами, но, изготовили оружие. Они были готовы умереть достойно, прихватив на корм Стражнице Амет столько нечестивцев, сколько им окажется по силам.
Внезапно, убийцы упали как подкошенные, - в их спинах торчали тростниковые древки стрел с цветным оперением Тайной Стражи Уасита. Стрела с синими перьями Хранителей Трона торчала из затылка одного из злодеев - Усер-Мин не опоздал сам, и вовремя поднял тревогу.
Эту ночь они провели без сна в покоях Тути-Мосе. Наследник пытался успокоить их как мог, он очень испугался за Ипи и за его сестру. Хат-Шебсут - в привычном женском платье - тоже была с ними. То ли она и вправду испугалась за своих названных детей, то ли, подумала о том, что ни стены, ни стража могут не защитить и Наследника, и её саму. А может, как уже тогда показалось Ипи, - она испугалась только за свою власть, решив, что кто-то, не желая, чтобы Маат-Ка-Ра упрочила свой Трон кровью Дома Амен-Ем-Хети, решил пролить её раньше, не дав соединиться с кровью правящего Дома Йаху-Мосе.


02 фев 2010, 21:12
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 13477
Сообщение Re: Египет: У стен Города Врат
1511 ВС

14 год правления Правительницы Хат-Шебсут.

11 год правления Фараона Маат-Ка-Ра


"Ипи, возлюбленный мой! Царственная Мерит-Ра-Нефер! Что с вами!" - окрик испуганной Нефру-Маат оборвал тяжкие для обоих воспоминания, Ипи и сестра, переглянувшись, улыбнулись друг другу, - пожалуй, они вспомнили одно и то же. Тути-Мосе ничего не ответил на вопросы Жрицы Хатор, - ему тоже было что вспомнить.
Брат мой, Ипи! Мой царственный Супруг! Прекрасная Нефру-Маат! - Мерит-Ра-Нефер опомнилась первой - она была очень сильной, и поспешила изгладить из памяти следы прошлого, - пройдёмте во дворец, Атум клонится к горизонту Аменет, а Ипи и Тути-Мосе отплывать завтра на рассвете.
-- Спасибо тебе, Мерит-Ра-Нефер! - Ипи поклонился сестре и первым проследовал за нею. Зачем Нефру-Маат нужно было знать то, что они сами пытались забыть, хотя, возможно ли было забыть ту ночь во дворце Хат-Шебсут, когда они с сестрой уже приготовились умереть?
-- Мой Фараон, Тути-Мосе? - Нефру-Маат решила дать Ипи-Ра-Неферу побыть со своей сестрой наедине, попридержав молодого Фараона, а, заодно, попытаться выведать, какие тайны скрывают их Ка, - что преследует моего Наречённого и твою царственную супругу, Тути-Мосе. Неужели, Ипи приходилось убивать... не только в битве?
-- Ах, ты об этом, Нефру-Маат, - Фараон печально улыбнулся, - Помнишь, как Шепсер сепа Пер-Басти, дочь которого, Анх-Нофрет моя ровесница, поспешно бежал в Нахарин?
-- Но это было... Почти пять разливов тому назад, мой Фараон?
-- Да, именно тогда, Нефру-Маат, у них была первая в жизни битва. В спальню Мерит-Ра проникли двое убийц, они, чудом, смогли поразить их, но ворвались ещё четверо.... Слава Херу Хранителю, что Усер-Мин, почувствовал неладное, и призвал охрану. Помню, уже в моих покоях, он отчитывал Ипи и Мерит, за то, что они не кричали и не звали помощь, на что Ипи сказал, что крик впускает страх в твой Ка, и, заставляя врага торопиться, придаёт ему сил. А маленькая Мерит и вовсе ответила, что дочь Паер-Анха из древнего рода Амен-Ем-Хети должна сражаться и умереть достойно. Когда Хат-Шебсут услышала эти слова, она отвернулась к окну. Чтобы подданные не видели её слёз. Я ещё подумал тогда, Нефру-Маат, что Абу моей царственной матери ещё не до конца разорвали кобра и гриф её властолюбия.
-- О, Великие Нетеру, они пережили такое совсем детьми! - Нефру-Маат хотела посмотреть в глаза Фараону, но Тути-Мосе отвёл взгляд.
-- Да, Жрица Хатор, - Наследник тихо продолжил, оглянувшись, не могут ли Ипи и Мерит их услышать, - Тем, кого избирает Изначальная, дабы вершить Назначенное, в свитках судьбы выпадает слишком много недобрых знаков. Но, Нефру-Маат, они становятся только сильнее от этого. Как и те, кто рядом с ними. Я и жалел, что не оказался рядом с названными братом и сестрой, и думал, смог бы я выдержать себя столь же достойно, как они? И, чтобы доказать, что я достоин, ещё не было мне пятнадцати, уже мчался на колеснице, впереди своих военачальников, поражая нечестивых меткими стрелами, и не испытывал страха. Так что, эта ночь и меня сделала сильным, Нефру-Маат, хотя я до сих пор не знаю, как бы повёл себя, оказавшись меж ними.
-- Достойно, Фараона, Тути-Мосе, - Нефру-Маат почтительно поклонившись, ласково улыбнулась ему, стараясь успокоить, раз уж она разбудила это воспоминание, - ну, по крайней мере, либо, завидев Наследника, заговорщики переменили бы свои планы, либо, даже если бы ты закричал, помощь подоспела бы раньше, тогда Ипи и Мерит-Ра не пришлось бы пройти через этот кошмар, - шутка Нефру-Маат позволила молодому Фараону расслабиться и отвлечься, - а почему Маат-Ка-Ра дала уйти этому Шепсеру?
-- Ты многого не знаешь, наречённая Ипи, - в ответ ей Тути-Мосе улыбнулся, - власть Маат-Ка-Ра поддерживали Жрецы и Номархи, когда Военачальники хотели видеть на Троне меня. Хат-Шебсут никогда не станет пробивать днище ладьи несущей её по волнам. Но... Этот нечестивец не избежал своей судьбы. Меньше пяти локонов Йаху назад, в начале Сезона Жатвы, его едва оцарапала стрела. А в тот же вечер началось... Он умер в мучениях - нет, его не мучила боль или корчи, его терзали видения. Он отбивался от невидимых демонов, кричал, выхватывал меч, пока через три дня, не выдержал, ослабел и испустил Ах на Суд, который вряд ли оправдает нечестивца, но Ипи, до этого, ещё живого, заставил его пережить все ужасы Ам-Дуат. Чтобы проверить, была ли стрела отравлена, или беглеца вправду одержали твари тёмного мира, доведя до смерти, Царь Нахарина взял одного из разбойников, ожидавших смерти в темнице Каркемиша, и предложил ему помилование, в обмен на то, что его оцарапают этой стрелой, ибо охранник беглого номарха поднял и сохранил её. Да, лучше бы этому бедолаге отсекли голову, - он пережил все те ужасы, что и беглый Номарх, только поминал тварей тьмы, известных в Нахарине и Бабили.
-- Но, мой Фараон, почему ты думаешь, что это месть Ипи? - Нефру-Маат спросила Тути-Мосе, не совсем понимая его.
-- Потому что, Жрица Хатор, Ипи-Ра-Нефер не скрывал этого, и, воину Хранителей Трона, отосланному свершить Деяние Херу, он вручил стрелу со своим Именем. Через послов её вернули в Та-Кем, и потом Ипи сильно досталось от Хат-Шебсут, за то, что его убийцы перечёркивают старания её лучших посланников и богатые дары. Но он ответил, что воздал нечестивцу за ночь, которая хорошо запомнилась самой Правительнице, и ей нечего было ответить Хранителю.
-- Но это же...
-- Не думай так об Ипи, не пристало Нефру-Маат считать своего возлюбленного жестоким! - Тути-Мосе прикрикнул на жрицу, и тихо, смягчившись, добавил, - в его Ка нет жестокости, он исполнен отзывчивостью и добротой. Ибо, часто милует таких нечестивцев, которых приговариваю я, или Маат-Ка-Ра, ибо, как Хранитель Трона, имеет на это право. Он всё время говорит, что безоружный достоин милосердия, но... На его сердце осталось много шрамов, Нефру-Маат, впрочем, как и на сердце моей Соправительницы. И они выжигают их, вместе с теми, кто нанёс им эти раны. А это право - священно, со времён Херу Мстителя, Нефру-Маат.
Ипи-Ра-Нефер и Соправительница, шли приобняв друг друга, и не произносили не слова. Когда Тути-Мосе и Нефру-Маат поравнялись с ними, они увидели безмятежные улыбки на лицах брата и сестры, подумав об одном и том же, - значит в их прошлом остались и приятные воспоминания.
Слуги уже накрыли вечерний стол, хозяева и гости дворца сполна насладились кушаньями, жареным мясом, фруктами, финиковым и виноградным вином.
Ипи-Ра-Нефер пригласил Наследника прогуляться по террасе дворца, видно, им надо было поговорить о чём-то важном, а последние лучи короны Атума способствуют размышлениям.
Когда Мерит-Ра-Нефер и Нефру-Маат остались одни, юная Соправительница велела вызвать танцовщиц и музыкантов, дабы развлечь свою гостью, а заодно поговорить с ней так, чтобы музыка не давала услышать их речи даже самому чуткому охраннику Фараона и самому опытному Хранителю Трона из свиты её брата.
-- Только не лги мне, Нефру-Маат, сегодня мой брат даровал тебе первую любовь, - Жрица хотела что-то ответить, но замялась на мгновение, и Мерит-Ра-Нефер не дала ей разомкнуть уст, - я сразу поняла это по твоему лицу. И усталые, но счастливые глаза, и улыбка, как у спящего и видящего сладостный сон человека. Женщина всегда поймёт женщину, Нефру-Маат, а Фараон так и не догадался, и стал корить вас за беспечность, едва не смутив Ипи, - юная Правительница рассмеялась, - я знаю, насколько нежен Ипи в любви, ты воистину счастлива!
-- Спасибо, что выручила нас тогда, царственная Мерит-Ра-Нефер! - Нефру-Маат попыталась улыбнуться юной Соправительнице, но, вместо этого, не сдержалась, и по её щекам потекли слёзы.
-- Тише, тише, маленькая Нефру-Маат! - жрица недоумевала, почему царственная сестра её наречённого назвала её маленькой, ведь она на четыре разлива старше самой Мерит-Ра-Нефер, - слёзы счастья так же нужно скрывать, как и слёзы боли, - Соправительница обняла жрицу Хатор, и та послушно склонила ей голову на грудь.
-- Это не слёзы счастья, достойнейшая Мерит-Ра! Тути-Мосе рассказал мне о том... - но Соправительница перебила её:
-- Это давно принадлежит прошлому! Мы стали только сильнее, Нефру-Маат. А Ка нечестивца, приказавшего нас убить, давно уже среди тварей Ам-Дуат избывает свой тяжкий грех. Хотя... Мой яд познакомил его со всеми отродьями Апопа ещё в мире Геба и Нут.
-- Твой?.. - несколько удивлённо, но и восхищённо выдохнула Нефру-Маат.
-- Да, моя будущая сестра! - Тути-Мосе не говорил тебе, что у стрелы, на наконечнике которой был знак Ипи-Ра-Нефера, оперение было не синим, но белым? - в ответ на слова Мерит-Ра, Нефру-Маат подняла голову, посмотрев в глаза Соправительнице, и Священная Супруга Наследника продолжила, - осуши свои слёзы, Нефру-Маат и привыкай. Когда ты соединишься с моим братом, ты станешь одной из нас. И тебе придётся вынести то же, что и мне, моему царственному Супругу, и моему брату, Хранителю Трона. Но, вместе нам будет легче вынести это, Нефру-Маат!
-- Я готова, моя царственная Сестра! - Нефру-Маат удержалась, чтобы не дать волю своим чувствам снова, - но скажи мне, могут ли быть счастливыми такие, как вы, - Жрица тут же поправилась, - такие как мы, или печать боли никогда не покинет Абу испытавшего её?
-- Могут! - Мерит-Ра-Нефер улыбнулась ей, - мы можем подарить счастье Хранителю, а я буду счастлива, если ты, Нефру-Маат, поможешь мне подарить счастье Тути-Мосе. Ведь его не надо искать в золоте Двойной Короны, священных скипетрах и печатях. Оно вот здесь! - Соправительница приложила к груди свою маленькую, почти детскую ладошку.
-- Но почему... Неужели Ипи всё же любит тебя больше меня?
-- Мы - два Избранника, мы - одна плоть, один Ка, и никому не изменить сего. А любит Ипи тебя... Лишь докажи ему, что любишь его воистину, и тогда узнаешь всю нежность любви Ипи-Ра-Нефера.
-- Как доказать? - Нефру-Маат растерянно взглянула на Мерит-Ра.
-- Не оскверни гневом и не прокляни болью ревности, даже в Ка своём Священную Любовь избранников, и тогда, - тогда Ипи-Ра-Нефер узнает силу твоего Ка и трепет любви твоей, и ты изведаешь, как может любить сын Древней Крови.
-- Тогда, - лишь на мгновенье Нефру-Маат замялась и помрачнела, - царственная Мерит-Ра-Нефер, я помогу тебе сделать счастливым Тути-Мосе, что и обещала моему наречённому Ипи! - Нефру-Маат смущённо улыбнулась.
-- Ты тоже считаешь, что придворные Хат-Шебсут прибегли к нечестивой магии, дабы приворожить несчастную Тути-Анх к моему брату, а моего царственного Супруга - к Тути-Анх?! Почему же ты, как Посвящённая Жрица Хатор, до сих пор, не разрушила чары? - на этот раз Мерит-Ра-Нефер посмотрела на Нефру-Маат глазами ребёнка.
-- Ты называешь несчастной эту змею? - Жрица отстранилась, и, удивлённо, даже немного возмущённо посмотрела на Соправительницу.
-- Конечно, Нефру-Маат! А как можно ещё назвать женщину, которая любит того, кто отвергает её, и отвергает того, кто её любит? - сестра Ипи улыбнулась, - освободи её от чар, и пусть она обретёт истинное счастье с тем, кого полюбит воистину.
-- Твой Ка полон доброты и мудрости, царственная сестра моего наречённого, - Нефру-Маат задумалась, и продолжила, - может, тебе стоит иметь при себе писца, чтобы он записывал твои речения?
-- Нет, Жрица Хатор, зачем мне иметь при себе либо льстеца, ищущего подходы либо к Верховному Хранителю, либо к Величайшему, либо и вовсе, соглядатая Маат-Ка-Ра? Ты сама ещё слишком наивна, моя будущая Сестра, Нефру-Маат! - Мерит-Ра-Нефер улыбнулась Жрице.
-- И ты тоже наивна, царственная Мерит-Ра-Нефер, не смотря на свою мудрость и силу Ка, - Нефру-Маат улыбнулась в ответ, - ты, Посвящённая, обладающая Сокровенным знанием, веришь в силу площадных чародеев? А знаешь, Мерит-Ра-Нефер, почему их не изгоняют за третьи-четвёртые пороги, как положено по законам? Потому что эти фокусники годятся лишь развлекать простолюдинов и чужеземцев на рынках Уасита! - Нефру-Маат рассмеялась.
-- Так значит ты не сумеешь помочь мне?
-- Смогу, царственная Сестра! - Нефру-Маат улыбнулась, - смогу научить тебя древнему Таинству Сокровенной любви, когда Ка сливаются воедино, и женщина может выбирать, кого зачнёт - мальчика или девочку. Таинству, благодаря которому Фараоны, Наследники и наиболее высокородных, женясь, раз в четыре поколенья, на кровных сёстрах, укрепляли Династию, но не ослабляли своего потомства, и их сёстры рождали крепких детей и великих Правителей.
-- Значит... Нефру-Маат, Тути-Мосе нужен наследник, мальчик... хотя - Хат-Шебсут может попытаться возвести его на трон, в обход отца, - Мерит-Ра-Нефер задумалась.
-- Мерит-Ра, моя царственная Сестра! - Нефру-Маат посмотрела на Соправительницу взглядом, полным и удивления и сожаления, - на ложе любви ты - женщина, ты подобна Хатор, и тебя должно переполнять ожидание счастья, а не мысли о Троне Та-Кем! Это - первый урок для сестры моего наречённого.
-- Твои слова мудры, Нефру-Маат, - Мерит-Ра-Нефер улыбнулась жрице, поцеловав её в уста, - и я готова брать уроки у такой наставницы.

Хранитель и Наследник шли по террасе, беседуя больше о предстоящем путешествии, чем о сегодняшнем дне. Священный диск догорел на горизонте, но отблески Короны Атума разлили жидкую медь по Великой Реке. Финиковые пальмы стали полупрозрачны. Покой... На благословенную землю опускался покой Вечности, и Ипи с детства не мог понять, почему люди боятся ночи. Тёплый ветер заката ласкал его лицо. Он не видел и не слышал больше ничего вокруг...
-- Ипи, чем полны твои мысли? - Фараон, положив руку на плечо Верховного Хранителя, вывел его из полудрёмы.
-- Покоем, Тути-Мосе, мой царственный названный Брат! Ты же знаешь, что я люблю закаты. Особенно, не в шумном Уасите, а окрест Бехдета, провожать Ладью Ра, смотреть как разливается жидкий огонь по заводям и протокам, как тростник и пальмы оживают, подобно ночным духам, - Ипи как заворожённый говорил едва ли не сам с собой.
-- Но ведь сейчас Ра умирает. И это не наполняет тревогой твой Ка? - Наследник никогда не разделял его любви к заходящему Солнцу, - разве ветер рассвета греет тебя меньше?
-- Ничто не умирает в этом мире, Брат. Всё повторится. Рассвет приносит новую тревогу, а закат приносит покой...
-- Я понял тебя, - Тути-Мосе улыбнулся, - мне надо было быть глупцом, чтобы не догадаться, когда ты привёз Нефру-Маат в мой дворец! Сейчас Хранитель думает не о закате, а о том, что будет после.
-- Я рад, что ты узнал об этом не от моей сестры, - Ипи улыбнулся в ответ, - но о том, что после, я и подумаю после, - а закат... Тебя с детства удивляло...
-- Хорошо, Брат мой, я оставлю тебя, любуйся умирающим солнцем, - уже собравшись уйти, молодой Фараон резко обернулся, - но, если ты думаешь не о своей возлюбленной, значит, о Посвящении! Ты решил пройти его раньше, Ипи-Ра-Нефер?
-- Да, мой Фараон. Я должен получить Печать раньше, чем того ждёт Хат-Шебсут. Закат способствует трезвости мысли.
-- Это значит, Ипи... - Тути-Мосе встревожился, - ты думаешь?
-- Нет, Фараон. Не думаю. Я просто учусь смотреть в глаза Вечности. Ты ведь сам говорил, что на рассвете смотришь в глаза грядущему.
Наследник оставил Ипи одного, не ответив. Он понимал, что Верховный Хранитель хочет побыть в одиночестве, и поспешил к Мерит-Ра-Нефер и Нефру-Маат.
В угасавшем свете заката, неровное пламя лампад всё больше выхватывало из темноты росписи зала, Асет идущую вдоль тростников Хапи, с Наследником Херу на руках... Древний сюжет. Четверо музыкантов играли на систрах и флейтах, и две танцовщицы - совсем девочки, похоже, из Фенех, или из Ре-Тенну грациозно плясали перед Жрицей Хатор и Соправительницей, золото их украшений звенело в такт инструментам.
Женщины мило и оживлённо разговаривали, и, в промежутках своей беседы отрывали от белой кисти большие и бледные, как капли росы, виноградины, Мерит-Ра-Нефер полулежала на своём сидении, а Нефру-Маат сидела на пятках рядом с нею, почти не наблюдая за танцем.
-- Моя царственная Сестра, - Тути-Мосе прервал их беседу, отчего-то смутив Соправительницу, - нам нужно показать достойной Нефру-Маат покои, которые ты велела подготовить для неё своим слугам.
-- Да, мой царственный Брат! - Мерит-Ра вскочила с кресла, и, отпустив музыкантов жестом, поспешила к выходу в большой коридор, игриво шлёпая ногами по каменным плитам, и вечерний воздух, ещё не заполненный звуками ночных насекомых, наполнился удивительно звонким эхом её шагов, - я велела слугам подготовить Жрице Хатор покои в крыле, которые ты отдал моему брату, на верхней террасе, - Мерит-Ра-Нефер почти побежала, и Тути-Мосе, не поспевая за ней, попросил её подождать.
-- Царственная Мерит-Ра-Нефер, мы не поспеваем за тобой!
Вскоре, все трое скрылись в проёме, ведущем на большую лестницу.

Ипи придвинул столик к своему ложу, и поставив две ярких лампады, что-то писал в своих свитках. Нефру-Маат неслышно, как кошка вошла в его покои, и не могла оторвать глаз от возлюбленного, полулежащего, на скомканном льняном покрывале. Раз за разом он окунал палочку для письма в свою палетку, и снова писал, придерживая папирус. Его лицо выхватывал из тьмы свет лампад, казавшийся таким ярким во мраке ночи, и Нефру-Маат улыбалась своим мыслям, о чём может думать сейчас Верховный Хранитель, что пишет он в своих свитках. Ипи-Ра-Нефер, не мог видеть её даже краем глаза, к тому же, при свете лампад на его столе, Нефру-Маат стояла почти во тьме, думая о том, что Ипи не полностью исполнил обещание. И тем более неожиданными оказались для неё слова наречённого:
-- Я знал, что ты придёшь, моя прекрасная жрица. Потому и не отошёл в сладкое странствие земель Межмирья, - Ипи сидел к ней в пол оборота, но Нефру-Маат поняла, что он улыбнулся.
-- Но как ты увидел... Нет услышал меня? - девушка была удивлена.
-- Почувствовал, Нефру-Маат, - Ипи повернулся к ней, пересыпав песком папирус и отложив своё письмо, - почувствовал, как бьётся сердце влюблённой, - Верховный Хранитель прикрыл глаза, приглашая Жрицу присесть рядом с ним, - я так и знал, что тебе не хватит бассейна в моих покоях и ты придёшь снова!
-- Но ведь, Ипи! Звезда моя, Ипи, ты уплываешь завтра! - наречённая схватила за руку Ипи-Ра-Нефера, крепко сжав его ладонь.
-- Скоро низкий локон погаснет, моя возлюбленная Сестра, но мы вернёмся раньше, чем лик Хонсу воссияет во всём своём блеске, я обещаю! - Хранитель уронил голову на подушку, прошептав, - милая моя звезда, подобная Хранительнице Влюблённых... Пойми же, чем больше ты подаришь мне своей любви и ласки сегодня ночью, тем больше я буду тосковать у заводей Бехдета, вспоминая, как мы купались с тобою и моей маленькой Мерит-Ра в прозрачной воде, среди тростниковых берегов...
-- Ты не знаешь Таинств Хатор, мой мудрый Ипи, - женщина прильнула к нему, - мой Ка будет рядом, поверь мне, ты сам узнаешь, что это такое. Засыпая и просыпаясь ты будешь чувствовать тепло моего тела, нежность моей кожи, биение моего Абу, а я... Я возлягу на ложе, на закате и на рассвете, буду медленно останавливать своё дыханье, пока не погружусь в беспамятство, продолжая осознавать себя, и отпущу свой Ка, и любовь приведёт его к тебе, и силы его будет довольно, чтобы дух едва ли не воплотился, только... Не открывай глаза, возлюбленный Брат, иначе ты разрушишь Незримую Любовь, - одно из самых сокровенных таинств Посвящённых Жриц Хатор-Хранительницы.
-- Я слышал об этом, но... - Нефру-Маат не дала Ипи договорить, -
-- Когда ты даровал мне таинство первой любви, я соединила наши Ка... Тебе трудно поверить, но в Бехдете, а может, раньше, ты убедишься в моей Силе, наречённый, - а пока, - женщина принялась целовать его руку, устраиваясь на ложе, и прижимаясь к Ипи, позволь мне снова подарить тебе ласки!
-- Ты думала, что я отвечу отказом? - Верховный Хранитель нежно, едва-едва прикоснулся губами к шее возлюбленной, - сейчас, Нефру-Маат, я лишь погашу лампады.
-- И ещё, я даю обещание как Наречённая, что став твоею Возлюбленной Сестрой, никогда не оскорблю ревностью вашей Священной, осенённой крылами Нетеру, любви с Мерит-Ра!
-- Звезда моя! - Ипи бросил свитки и прижался к Нефру-Маат, покрывая лицо поцелуями, - ты не можешь представить, как я благодарен тебе! - Хранительница Крови почувствовала, что голос всесильного Верховного Хранителя задрожал, и увлажнившиеся ресницы затрепетали на мгновенье, пока не сжались плотно, всё равно предательски выдавив крохотную, сверкающую в свете лампад каплю, - как же ты сильна... Как же ты любишь меня, - Ипи чувствовал, что может не сдержаться пред наречённой, стыдясь слёз, хотя - не высокородному сыну Та-Кем, Избраннику Нетеру стыдиться нежности и хрупкости своего Ка, при силе Ка, держащей в страхе нечестивых правителей от Элама до Иллиясы, даже самих Хат-Шебсут и Пер-Амена.
-- Не нужно, милый мой Ипи, мне нравится их огонь, мне нравится их неровный свет, так похожий на то, что чувствую я! - Нефру-Маат приблизилась и принялась целовать глаза Ипи. Думая о том, как же ей выразить свою благодарность царственной сестре Верховного Хранителя за эту подсказку, от которой Ка грозного Ипи-Ра-Нефера исторг слёзы счастья из его очей.
-- Пусть будут лампады! - Ипи-Ра-Нефер обнял наречённую за плечи, и, осторожно, раздвинул и скинул верх полупрозрачного платья Жрицы.

Фараон Тути-Мосе наблюдал за сладким сном своей Правительницы. Женщина дышала ровно, её ресницы вздрагивали, а улыбка на устах Мерит-Ра-Нефер говорила о том, что ночное странствие Священной Супруги, хранят Извечные, приведя её из земель Межмирья, в Великую Те-Мери, или же... Ей снится его любовь, утомившая Соправительницу, и подарившая скорый и сладкий сон...

...Край Великого Диска, подобно молодому лику Хонсу, замер на горизонте Аменет. Закатная Корона Атума превратила воды Великого Хапи в жидкое золото. Мерит-Ра-Нефер прошла сквозь заросли тростника, вспыхнувшие звёздами цветов ириса, и приблизилась к воде. Сделала первый, осторожный шаг, коснувшись воды ногой, чтобы попробовать - не холодны ли великие воды, - Хапи был прохладен и ласков, Мерит-Ра вспомнила заводи Бехдета и узнала эти края, столь любимые ею и братом Ипи, шагнула в прохладную воду, не сбросив лёгкой накидки, но... Её ножка едва по щиколотку погрузилась в воду, воды Реки были подобны пуховому ложу, мягко проминавшемуся под её шагами... Правительница пошла по воде, навстречу диску Атума, и ласковое жидкое золото лениво расходилось кругами от её шагов. Вскоре, она ступила на западный берег, и пошла дальше, сквозь заросли тростника. Но за ними - не было крестьянских полей, что меж протоками Дельты, в Бехдете, не было дикого островка, где они уединялись с Нефру-Маат, или били птицу и рыбу с братом. Зелёные травы, цветы лотоса и ириса встретили Правительницу, встретили на Берегу Те-Мери...
"Да, ты узнала этот мир, дочь и сестра Моя! Тень Моя и Отраженье Моё..." - нежные руки обняли Мерит-Ра за плечи, сзади... И Правительница узнала этот голос... - "Смотри, смотри в сторону Короны Атума, Избранница!"
Мерит увидела брата. Ипи-Ра-Нефер протянул вперёд правую ладонь и... Изначальная, стоя у Мерит-Ра-Нефер за спиною, и обнимая девушку, возникла пред её братом, коснувшись его руки. Вот что значит "Отраженье моё, Избранница моя!" - лик Маат Нефер-Неферу был не отличим от лица юной Мерит-Ра...
Правительница услышала Её голос, обращённый к Ипи: "Долго я ждала этой встречи. Я дарую тебе Две Истины, Хранитель Врат. И ещё... Тебе будет больно, но я утешу тебя, - прими же, Хранитель Храма, дар от Хранителя Вечности!" Ипи обернулся, и перед ним возник тот, в ком Мерит-Ра сразу узнала двойника Ипи, но Шлем в виде головы сокола и Меч - Коса Сокрушающего тварей Апопа - это был Ири-Херу. Прекраснейшая раскинула руки, с которых сошёл синий свет, а когда он погас, крылья белой совы продолжили руки Изначальной, которые Она возложила на плечи Ипи.
"Прими мой дар, ибо, ты - моё Отраженье, прими Брат великий дар Хранителя Херу!"
В руках Извечного сверкнуло синее лезвие, обрушившееся на грудь Ипи. Он вздрогнул, но устоял, Изначальная опустила голову на плечо Ипи-Ра-Нефера. В тот же миг, в руках Ири-Херу появилось Абу синего золота, но трепещущее и живое: "Мой дар Избраннику - сердце Извечных, оно разбудит частицу моего Ка, дремавшую в тебе ране! И ты станешь собою, Хранитель!" - с этими словами, Отверзающий Врата Те-Мери вонзил свой Дар в распоротую грудь Ипи, брат Мерит-Ра вскрикнул и упал на землю, пытаясь подняться.
Мерит-Ра-Нефер, было, бросилась к брату, но натолкнулась на невидимую стену в каких-то пяти шагах от него. "Ипи! Брат мой, мой Ипи!" - Мерит-Ра кричала, но Владычица Истин и Великий Хранитель, только смотрели на неё с безучастной печалью: "Такова ваша неизбежность, Избранники!"
"Ипи, Ипи, брат мой!" - жидкое золото Атума затопило видение Мерит-Ра-Нефер, - "Ипи!"

Ипи разоблачал Нефру-Маат столь же нежно, сколь и неспешно, шепнув: "На этот раз, как я вижу, возлюбленная Сестра надела все свои драгоценности, чтобы я мог насладиться блеском священных металлов на её теле", но Жрица только улыбнулась в ответ, запрокинув голову...
"Ипи!" - Хранитель побледнел, услышав, или даже, почувствовав крик сестры, женщина удивилась его бледности и страху в глазах ибо Нефру-Маат, показалось, что его испугал тихий скрип двери.
Ипи-Ра-Нефер вскочил, схватив меч и лук со стрелами, одевая суму стрелка на бегу, и крепко, до дрожи, сжимая рукоять отделанную слоновьим бивнем и лазуритом. Память того, что случилась с ними пять разливов назад, заставила его сердце сжаться, он бежал, и стражники с недоумением смотрели на Верховного Хранителя, едва одетого и несущегося со всех ног по коридорам дворца. Верховный Хранитель бежал по лестницам и широким террасам, бежал, не помня себя, пока, едва не у самых покоев Тути-Мосе его не остановил Глава Совета Хранителей Усер-Мин:
-- Успокой свой, Ка, о, достойнейший Хранитель Трона, твоя царственная сестра невредима, всего лишь сон Ипи, Соправительница вскрикнула во сне!
-- Тебе ли не знать, Усер-Мин, что тогда всё тоже началось с виденья Мерит-Ра-Нефер! - Ипи, не дослушав слов своего охранника, ворвался в покои Наследника и Мерит-Ра.
-- Юная Правительница сидела на своём ложе, обхватив руками колени, она была бледна и дрожала, как пальмовый лист при лёгких порывах ветра. Тути-Мосе сидел рядом с нею, пытаясь успокоить, но она отказывалась поведать свой сон царственному супругу. Заметив Ипи, Мерит-Ра-Нефер улыбнулась, сказав:
-- Я знала, что ты придёшь, почувствовав мой страх, прости, милый брат мой, что крик, который ты не мог услышать из своих покоев, разбудил в тебе эту память... - Мерит-Ра протянула Ипи руку, - мой сон не предвещает дурного, иди ко мне, Ипи-Ра-Нефер, и я поведаю тебе... Скажу, что предвещает мой сон.
-- Твой дар вновь причинил тебе боль, сестра? - Ипи присел рядом с нею, обняв Мерит, и Наследник отошёл, понимая, что Ипи, как никто другой может помочь Соправительнице. Нефру-Маат, поспешив, вслед за наречённым вошла в покои наследника, став свидетелем их разговора.
-- Дар... - Правительница грустно улыбнулась, - скорей - наша Неизбежность. Но не бойся, Ипи! - Мерит-Ра-Нефер положила голову на его плечо, - мне снились не твари Предвечнсти, мне снились... Ири-Херу, и саму Изначальную видела я в Ночных землях, где странствует Ка спящего. И они даровали тебе Посвящение. И ещё - даровали Истину - о твоей, и о моей Неизбежности. Ты пройдёшь посвящение, став величайшим из Хранителей Маат-Хетем, ибо... Тебе суждено узнать, кто ты!
-- Но почему ты кричала, моя маленькая Мерит, твой крик... - Соправительница не дала Ипи договорить:
-- Ты изменишься, Ипи. И ещё - тебе будет больно, - Истина - это всегда боль... Я закричала, увидев твою боль, но такова цена Избрания, мой Ипи... Я буду ждать твоего возвращения, ты станешь иным, точнее, - станешь собой, но я уже прошла через это, и знаю, - твой Ка останется столь же отзывчивым и добрым. Не бойся ничего, брат мой, я помогу тебе, что бы не случилось. И Она поможет... - Мерит-Ра-Нефер, заметив вошедшую Нефру-Маат, обратилась к ней, - и ты не страшись грядущего, моя маленькая Жрица. И ты пройдёшь... - Соправительница осеклась, - ещё далеко до первых лучей Хепри, прошу вас, отправляйтесь в свои покои, и пусть Нейти дарует вам сладкие сны. Пойми, Нефру-Маат, и моему брату, и моему Фараону нужно выспаться, ибо путь их будет долог...
Ипи едва коснулся своими устами уст сестры, и нежно погладил лицо Мерит-Ра-Нефер: "И ты спи, сестра! Отдохни, чтобы проводить нас на рассвете!" - Ипи покинул покои молодого Фараона, и, взяв Нефру-Маат за руку, повёл её за собой: "Ничего не бойся, возлюбленная Сестра моя! И не спрашивай!" - Верховный Хранитель жёстко упредил ожидаемый вопрос наречённой, - "я провожу тебя к твоим покоям, нам обоим, и вправду нужно отдохнуть".

Охранники разбудили Наследника и Хранителя ещё до рассвета, как только гонец доставил весть, что золото Хат-Шебсут и Пер-Амена уже погружают на ладьи. Ипи приказал не тревожить женщин ране, чем они с наследником взойдут на колесницы, дабы прощание было как можно более кратким. Горизонт Хепри начинал медленно бледнеть, очертания дворцов и храмов Уасита проявлялись в предрассветной мгле, будто бы, возникнув из ничего. Ипи и Тути-Мосе приказали слугам собрать священные и церемониальные драгоценности, а так же - все доспехи и оружие Наследника и Хранителя, кроме того, что они наденут сегодня, что было вскоре исполнено. Надев лишь доспехи, боевые пекторали, поверх простого, но дорогого платья, и, взяв малые мечи со стрелковыми сумками, Величайший Тути-Мосе Мен-Хепер-Ра, как и Верховный Хранитель Ипи-Ра-Нефер, быстро изготовились в путь. Вскоре, Ахет-Аменет вспыхнул розовым светом, а Ахет-Хепри стал нежно-голубым, в ожидании первых лучей восходящего диска. Розовый свет залил горы западного берега и ленту Реки, высокие пальмы казались золотыми украшениями, расставленными искуснейшим ювелиром средь Уасита. Вспыхнули ослепительным, сине-розовым светом навершия обелисков Ипет-Сут - Первого Храма Сокровенного, из всех Святилищ Ахт-Амен, и Храма на берегу Аменет, чуть позже, лучи Хепри озарили неземным светом обелиски иных храмов и великие изваяния.
Дав знак стражам, Ипи-Ра-Нефер и Наследник покинули дворец и направились к колесницам, ожидающим их. Охранники Фараона и Хранители из свиты Ипи уже ожидали их, стоя рядом с возницами.
Женщины выбежали на ступени дворца, не успев, толком, одеться, - охрана разбудила их, как и было приказано, перед самым отъездом Наследника и Хранителя. Ипи-Ра-Нефер и Тути-Мосе, обернувшись, поклонились им, не говоря ни слова, Мерит-Ра и Нефру-Маат, тоже, безмолвно, простёрли им правые руки, в знак прощания.
Фараон и Хранитель повернулись вперёд, приказав возницам трогать, кожаные ремни поводьев, почти одновременно, несколько раз ударили крупы коней. Через несколько мгновений, колесницы Ипи, Тути-Мосе и их эскорта скрылись за воротами защитной стены дворца Наследника.
Женщины ещё долго не опускали рук, пока гул колесниц не затих. Мерит-Ра-Нефер тихо и печально прошептала: "Да хранит тебя Маат Нефер-Неферу, брат мой, Ипи!" - поспешив во дворец.

Когда колесницы прибыли к гавани Уасита, парадная ладья Наследника уже ждала их, а боевая ладья Тути-Мосе стояла посреди вод Хапи, бросив якорь. Новые осадные луки "Бех-Хеви", сотворённые Ипи-Ра-Нефером были уже загружены в трюм, как доложился Ахти-Мут. Оба ряда вёсел на носовых гребных палубах были подняты над водою, но все вёсла на кормовых рядах были опущены в воду, дабы ладья, в случае чего, могла резко развернуться. Старые осадные луки надстройки - "Веп-Пехети", с рессорой из вываренных в вине рёбер слона и бегемота, вместо бронзы новых луков Верховного Хранителя (Ипи не мог рассмотреть, какими стрелами они заряжены), были нацелены на пристань. У борта, меж гребными рядами, стояли три десятка лучников, готовых к стрельбе. Посмотрев налево, Ипи понял, почему двухрядная ладья готова к бою. Рядом, у пристани, стояли две крупных речных ладьи, на которые тайные стражники Уасита, под присмотром Хранителей Трона, восходят по огороженным трапам. Занося подвое явно тяжёлые мягкие, но прочные, корзины из циновки, - грузили золото, обещанное Маат-Ка-Ра и Пер-Аменом, привезённое на десяти повозках, и, похоже, погрузка закончится нескоро. А корабль, стоящий посреди Реки, изготовился к битве, на случай, если отчаянные до безумия разбойники, решать поживиться золотом Великого Храма и Обоих Домов Серебра и Золота казны Маат-Ка-Ра, дабы выбить нечестивцев одним залпом - Ипи ещё подумал, что старые осадные луки на надстройке ладьи, наверняка, заряжены стрелами Ува-Хатем, дабы сразить разбойников огненной вспышкой и рваными кусками меди.
А справа, за пристанью, Ипи увидел одинокий голубой цветок - и почему же этот ирис расцвёл раньше срока. Присмотревшись, Хранитель увидел неподалёку от него ещё и бутон белого ириса: "Добрый знак... Странный знак..."
-- Ипи, Брат мой, поднимайся на ладью, или ты чего-то ожидаешь!? - Тути-Мосе уже взошёл на палубу и звал Хранителя Трона.
-- Конечно, Величайший Мен-Хепер-Ра, да живёшь ты вечно! - Верховный Хранитель Трона Ипи-Ра-Нефер быстро взбежал по кипарисовому трапу, отделанному позолоченной бронзой, и, вскоре, встал у борта, рядом с Наследником, - да, сто двадцать хека: ровно сотня талантов Джахи. Но, учитывая, что нечестивые торговцы Фенех добавляют немного свинца, да и честные не могут достойно отчистить священный металл Нуб, все сто пятнадцать! Этого хватит тебе, мой Величайший названный Брат, чтобы скупить все кедровые рощи Лебани! - Наследник и Верховный Хранитель рассмеялись.
Между тем, последние корзины со слитками, в виде крупных колец или бычьих голов, были сняты с повозок, и золото заняло место в трюмах. К ладьям, гружёным золотом, стали подходить лучники Воинства Себека и стрелки из Хранителей Трона.

Слуги подали блюда Хепри Правительнице и Нефру-Маат. Усер-Мин не отходил от них ни на шаг, но покинул малый зал, догадавшись, что высокородные дочери Та-Кем желают побеседовать наедине, едва Мерит-Ра-Нефер дозволила слугам оставить их.
-- Царственная Сестра моя, - Нефру-Маат, наконец-то решилась спросить, - сейчас нет рядом Фараона Тути-Мосе и... - Соправительница, улыбнувшись, перебила Жрицу Хатор, продолжив за неё:
-- И главное, моего брата Ипи, - ты хотела сказать это, милая Нефру-Маат?
-- Да, царственная Мерит-Ра-Нефер, - Жрица немного смутилась, - при своём брате ты не решилась бы рассказать то, что видела во сне. Что, это было - предвещающее добро, но так испугавшее тебя?
Правительница, мелко задрожав, сжала губы, горсть фиников, которую Мерит-Ра держала в руке, рассыпалась по плитам пола. "Прости, я не..." - но Мерит-Ра-Нефер уже не слышала слов Наречённой своего брата, она, не только не одеваясь и не надев сандалий, и, даже церемониальной пекторали Соправительницы, стремглав бросилась к выходу.
На мгновение Нефру-Маат оцепенела, но, опомнившись, сразу побежала за нею. Когда Жрица выбежала на ступени дворца, Мерит-Ра уже, стоя на колеснице, без возницы, одна, хлестанула коней поводьями, и помчалась так, что охрана едва успела вскочить на колесницы и помчаться вслед за нею.
Когда колесница донесла Соправительницу до причала, четыре ладьи, подняв паруса, и мерно опуская в воду вёсла, уже уносились ветром и теченьем Хапи вдаль, к Бехдету. Мерит, не медля, побежала вдоль Реки, спрыгнув с камней причала, протиснулась сквозь тростники, папирус и заросли ириса, побежав по берегу, по полужидкому илу: "Ипи! брат мой любимый, Ипи! Будь осторожен!" Соправительница ступила в воду, и пройдя всего пару шагов, верно, споткнулась о затопленное бревно, упав на колени, оказавшись в воде едва не по грудь: "Будь осторожен, Ипи!" - слёзы текли из её синих глаз, - "Ипи, единственный мой! Огонь Вечности опалит твой Ка! Ипи..." - подобно эху затихали слова царственной Мерит-Ра: "Ипи.. Ипи...", пока, Соправительница не истощила свой Ка, и лишь тихо всхлипывала, смотря заплаканными синими глазами вслед её брату.
Ипи-Ра-Нефер не слышал сестру, но чувствовал, он дрожа подбежал к корме, пытаясь высмотреть её хрупкий силуэт на камнях причала, удалившегося на пять сотен, если не больше шагов. Верховный Хранитель сжал свои синие, такие же, как у царственной сестры, глаза...
Тренированные гребцы, попутный ветер и течение Хапи всё дальше уносили ладьи, вскоре скрывшиеся за изгибом Великой Реки.


02 фев 2010, 21:13
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 13477
Сообщение Re: Египет: У стен Города Врат
3 Врата

Четыре ладьи уходили всё дальше от Уасита вниз по течению Реки. Хепри восходил всё выше, Тути-Мосе, как и Ипи не хотелось заходить в надстройку, посему Фараон и Верховный Хранитель расположились под навесом, на носу парадной ладьи, наблюдая, как перед ними грозно вздымаются ряды вёсел двухрядной боевой ладьи, и на возвышении, в центре корабля, стрелки пары осадных луков целят по правому и левому берегу. Ипи привстал и обернулся на мгновенье - пара речных ладей, гружёных золотом, шла за ними. Удары вёсел распугивали рыбу и крокодилов, обычно молодых, но, однажды, напуганный гребцами, отскочил старый и крупный, возможно, его оглушило веслом, и крокодил, размером, наверно, больше, чем в двенадцать немет длиной, проплыл прямо перед парадной ладьёй, гоня изгибами хвоста большую тугую волну, и пугая рыбёшку. Гребцы боевой ладьи всё же ударили беднягу, ибо, когда перед его мордой опустились вёсла ладьи Наследника, крокодил спешно нырнул вглубь, лишив Ипи и Тути-Мосе возможности любоваться священной мощью сына Хранителя Реки.
Тути-Мосе извлёк из поясного кошеля серебряное кольцо и бросил в ленивые воды: "Прими дар, Хранитель Реки, Приходящий в Разлив!"
Ипи-Ра-Нефер так же принёс жертву Себеку, вскинув лук, и, почти не целясь, Верховный Хранитель поразил в горло молодую антилопу на берегу Хапи. Животное взбрыкнуло и упало в Священную Реку, тушу тут же подхватило течение.
Рассветный ветер колыхал тростники, изящные лани и грузные крестьянские буйволы подходили к водопою.
Стая уток выпорхнула из тростников, виною тому были три рыбачьи лодки, выкатившиеся в воды Хапи из небольшого канала. Тотчас же, из бойницы стрелковой площадки на корме "Звезды Обеих Земель" вылетела стрела, и, оставив дымный след, попала у берега в прибрежный ил, так, что лишь оперение торчало из воды. На надстройке запела труба, заставившая рыбаков поклониться, приветствуя Тути-Мосе. По правую сторону показались зеленеющие крестьянские поля, вскоре сменившиеся пальмовыми рощами. Эта местность была довольно безлюдна, но полна зелени и живности, и Ипи нравилось смотреть на оба берега, на воду, играющую лучами Светила.
Белая сова, подобно тени, пролетела над головою Хранителя. Странный знак - к чему бы Вестнице Нейти лететь над водами в такое время, когда Ра уже высоко. Тути-Мосе тоже проводил птицу взглядом.
Но, внезапно, тень Небесного Хапи закрыла диск Ра. Ипи-Ра-Нефер привстал, смотря за корму, в сторону Уасита, вроде бы, после пятого канала ещё должны быть видны золотые навершия Великих Обелисков, если только и Уасит не скрыла небесная тень. Ипи чувствовал... Он чувствовал боль царственной сестры, передающуюся ему и даже небу, внезапно закрывшемуся пеленою теченья Небесного Хапи. Чувствовал. Но ничего не мог сделать.
-- Странно, Ипи, сейчас не сезон, в месяц Хатор небо должно быть безоблачным? - Тути-Мосе оглянулся, проследив взгляд Ипи, затем окликнул Верховного Хранителя, - Брат мой, Ипи-Ра-Нефер, слышишь ли ты меня?
-- Оставь, мой царственный брат, мне, похоже, нездоровится, - у Ипи и вправду закружилась голова - либо от напряжения, либо от его раздумий, а, может, жар Великого Ра оказался для него не слишком ласковым, - мне напекло голову, мой Фараон, на тёмные волосы нужен хотя бы белёный парик, если не хочешь отягощать свою голову бронзой шлема. Я выпью вина и вздремну, да и ты, - Ипи указал на Великий Диск - тоже будь осторожен.
-- Свет Великого Ра не при чём, достойный Ипи! Ты опечален, и я чувствую это. Ты грустишь о своей сестре и о своей наречённой. Так что же? Я тоже надолго покидаю тех, кто любим, - Тути-Мосе улыбнулся, встряхнув Ипи за плечо.
-- Ты прав, Тути-Мосе, да будет жизнь твоя вечной, - Ипи-Ра-Нефер отстранил руку Наследника, - но это не моя грусть. Это грусть Мерит. Я чувствую её, и мне трудно совладать с собою.
-- Так развеем нашу печаль так, как подобает воинам, Ипи, приказать принести деревянные мечи или используем наши луки? - Наследник, было, снял лук со своей спины, но Хранитель остановил его:
-- Мне помнится, достойнейший Тути-Мосе, ты сомневался в том, будет ли бронза столь же гибкой, как кость слона или бегемота? - Ипи-Ра-Нефер хитро прищурился, - я уже испытывал свой осадный лук, из тех, которые мы взяли с собою для твоей новой ладьи, не угодно ли тебе увидеть в действии это оружие, Фараон?
-- И где теперь твоя печаль, Ипи? - Тути-Мосе усмехнулся и крикнул воинам, - несите осадный лук на палубу! Да не тот! - Фараон уточнил, видя, что воины бросились к надстройке, - новые, большие, которые мы загрузили на ладью!
Несколько воинов, вместе с подносчиками стрел с трудом вынесли из трюма парадной ладьи Наследника громоздкий, шириной в семь локтей, лук, и с трудом установили его поперёк палубы, водрузив бронзовый шкворень лука в отверстие на большой пальмовой плашке. Подносчики снова нырнули в трюм, появившись с необычно длинными стрелами, более похожими оперённую пику воина. Ипи-Ра-Нефер, не медля, подбежал к оружию, взявшись за длинный рычаг, и, приказав воинам знаком помочь ему. Толстая льняная тетива напряглась, бронзовые пластины изогнулись, и прочные плечи медленно отошли. Ипи вынул рычаг, бросив на палубу, схватил стрелу, уложил её и поджёг длинной лучинкой пропитанный смолой и красной солью льняной фитиль, торчащий из толстой медной трубки, запечатанной глиной и закреплённой у наконечника. Хранитель выстрелил, почти не целясь, бронза запела, и тяжёлое оружие подпрыгнуло, едва выбросив стрелу. Через несколько мгновений пальма на восточном берегу, отстоящая от ладьи на три-четыре сотни шагов, вспыхнула посередине, огонь быстро пополз вниз, - фитиль поджёг смолу или кровь Геба проваренную с горючей солью.
-- Воздам хвалу твоему разуму, достойнейший Ипи-Ра-Нефер! - Тути-Мосе подошёл к Верховному Хранителю, осматривая новое оружие, изредка поглядывая на пальму, охваченную пламенем, - эти луки много мощнее и точнее старых, а так же, бьют дальше. Да и неугасимого огня в медной или глиняной трубке может хватить, чтобы сжечь любую ладью.
-- Спасибо тебе, Брат! - Ипи поклонился Наследнику, - но только они слишком велики, видишь, этот едва уместился на палубе Звезды Обеих Земель, этим оружием можно оснащать только очень большие ладьи, Величайший Тути-Мосе.
-- За этим дело не станет, Ипи! - Тути-Мосе взял одну из стрел и принялся осматривать её, - купим больше кедра и построим больше ладей, таких, как та, что ждёт нас в Бехдете. Но всё же, - Фараон, как Посвящённый Братства Имхотепа не мог скрыть своего интереса, - как тебе удалось сделать бронзу такой гибкой?
-- Иногда, Тути-Мосе, не бесполезно пройтись по большому рынку Уасита, - Ипи улыбнулся, - однажды, я увидел кузнеца из Яхмади, который гнул свои мечи, предлагая их на продажу, как, разве что, можно гнуть тамарисковый прутик. Всего за сотню кайтов кузнец поведал мне секрет его бронзы - дабы она была гибкой, он клал в сплав вдвое меньше олова. А дальше - я просто подумал, как лучше склепать пластины, дабы они хорошо гнулись и, подобрав нужную толщину, начертил на папирусе и отнёс в храмовое Братство!
-- Что же, Верховный Хранитель! -Тути-Мосе покачал головой, - ты знаешь, как добиться своего. Теперь, Ипи, печаль покинула твой Ка?
-- Конечно покинула, Величайший Мен-Хепер-Ра, да будет жизнь твоя вечной! - Ипи-Ра-Нефер поклонился и прикрыл глаза, - но всё же, я уйду под навес и освежусь вином, Великий Ра может быть жесток и опасен...
Верховный Хранитель, сделав вид, что закрывает глаза рукой, не совсем учтиво покинул Наследника, скрывшись в надстройке. Тути-Мосе хотел было последовать за ним, но лишь проводил Хранителя взглядом. В конце месяца Тиби Ипи-Ра-Нефер должен был встретить только семнадцатый праздник Второго Имени, но не только царственный Тути-Мосе, что был старше своего названного брата лишь на два сезона, но искушённые в интригах Жрецы Ипет-Сут, придворные Маат-Ка-Ра, хитрые цари Джахи и хищные посланники Хатти и Нахарина поражались самообладанию и отточенности разума носящего Скипетр Ириса. Но играть с будущим врагом, неверным союзником или властолюбивой Хат-Шебсут, надевшей Двойную Корону - одно, а вот чувства своего Ка от близких ему людей Ипи никогда не умел скрывать. Да и не желал. Всё одно - что бы не печалило Верховного Хранителя, - сон царственной Мерит-Ра, долгий поиск убийц отца, или же предстоящее Посвящение, Наследник Тути-Мосе решил оставить его в одиночестве. Ненадолго - поразмыслив, Тути-Мосе нашёлся, поспешив за Верховным Хранителем. Ипи полулежал в своей каюте, задумавшись, и Фараон не сразу решился его потревожить.
-- Оставь свою печаль, достойнейший, ибо ныне не Тути-Мосе пришёл к Ипи-Ра-Неферу, а Фараон пришёл к Верховному Ур-Маа, дабы узнать грядущее!
-- И да будет так, Величайший! - Ипи встал с ложа, улыбнувшись Мен-Хепер-Ра, - только знай, я не буду смотреть воду и золото в преддверии посвящения, слишком часто Мерит-Ра пугала меня своими виденьями в воде и вине, хотя она ещё не посвящена.
-- Будь по твоему, достойнейший, - Тути-Мосе умостился на сидении перед Ипи-Ра-Нефером, - но как ты хочешь получить предзнание без воды?
-- Есть один способ, Фараон Тути-Мосе, да живёшь ты вечно, хотя, - Ипи-Ра-Нефер немного смутился, - многие считают, что этот способ достоин лишь женщин-простолюдинок, но в нём заключены слова самого Тути Трижды Мудрейшего, и ты, посвящённый Глашатая Амена, должен знать сие.
-- Ты хочешь разбить знаки Нетеру, достойнейший? - Тути-Мосе и вправду был удивлён.
-- Именно, Величайший, - Ипи отхлебнул вина и достал свёрток дорогой ткани из золочённой коробки, - я разложу тебе Знак Вечной Жизни, дабы узнать о грядущем.
-- Тонкие костяные пластины, украшенные лазуритом и золотом разных цветов упали на грубый деревянный стол. Ипи закрыл глаза и стал мешать их, отрешившись от себя. Внезапно открыл глаза, озарившиеся странным блеском, и стал выкладывать одну за одной.
-- Открывай, Ипи! - Тути-Мосе невольно улыбнулся, заметив, что движения Верховного Ур-Маа и Хранителя Трона неотличимы от движений его царственной сестры, - Мерит-Ра часто гадала Фараону.
-- Карта возможности, Тути-Мосе, да живёшь ты вечно, четвёртый знак, колесница Величайшего. Тяжела рука Фараона, меток лук его, меч его - всесокрушающая сила. Победы твои потрясут мир. Карта препятствия, Величайший Мен-Хепер-Ра... Твердыня Джару...
Ипи продолжил раскладывать священные символы.

Даже на закате жар умирающего Атума был нестерпим - приближался великий разлив, за ним и время летнего сезона. Прохлада бассейна даровала женщинам блаженство, но ненадолго, вскоре, они вынуждены были укрыться в своих покоях, хранящих прохладу. Нефру-Маат размышляла, каково сейчас на ладье, что несёт их к древнему Бехдету по водам Хапи её наречённому и Фараону Тути-Мосе. Но... Тоска вновь переполнила сердце, и Жрица поспешила искать утешения у царственной сестры своего наречённого.
Нефру-Маат застала юную Правительницу стоящей у окна террасы, смотрящей на то, как вдали, над горизонтом Аменет, догорают последние лучи закатной короны Атума.
Я знала, что ты будешь искать меня, Жрица Хатор. Ты тоскуешь, я знаю, тоскуешь. Не стоит полнить тоской свой Ка, - Юная Соправительница Мерит-Ра, поспешила успокоить наречённую своего брата. Скоро, поверь мне, совсем скоро, великая ладья моего царственного супруга причалит в гавани Уасита, и мой брат, твой возлюбленный, сойдёт вместе с ним, желая обнять тебя, - правительница улыбнулась.
-- Но, - Мерит-Ра, похоже, отвлекла Нефру-Маат от тяжёлых мыслей, если Жрица обратила внимание на такую мелочь, - почему ты ходишь босиком в своём дворце, ты так любишь ощущать тепло камня, что одеваешь свои золотые сандалии лишь за его пределами... - Соправительница не дала ей договорить:
-- Нет, Нефру-Маат. Я люблю тишину... Тишина - родная сестра мудрости, а звон золота по каменным плитам невыносим мне, у меня... Ты же знаешь, что я нередко могу долго не вставать с ложа из-за головной боли, но главное, шум мешает мысли. А в последних лучах Атума я никому не позволяю нарушить тишины, на закате тишина священна, Нефру-Маат... Тишина и покой Вечности, - Соправительница поспешила перевести разговор, понимая, что он способен напугать наречённую её брата, - впрочем, я рада, что иные мысли наполняют твой разум, поверь, они изгонят тоску, поверь, как бы не изменился мой брат, он будет так же любить тебя, он станет другим, но, может, ты и не заметишь сего, да, он пройдёт посвящение, но тебя же не пугает то, что он... - Правительница осеклась.
-- Но я боюсь, моя царственная Сестра! Ведь ты, ты сама, - слёзы потекли из глаз Жрицы.
Юная Правительница нежно обняв её за плечи, отвела Нефру-Маат к своему ложу, и осторожно помогла ей возлечь, взяла со столика небольшую лютню, и прилегла рядом, на полу, на небольшую циновку.
Жрица посмотрела на неё - Священную Супругу Фараона Тути-Мосе, и сестру её возлюбленного. Она была прекрасна, как существо, не принадлежащее этому миру, маленькие, точёные ступни и тонкие ножки, согнутые в коленях, почти по щиколотку прикрытые полупрозрачным платьем, тонкие руки, держащие лютню, узкое лицо и, главное, - эти глаза, синие, как закатное небо. Такие же, как и у её брата, возлюбленного Жрицы. Правительница пережила всего пятнадцать разливов, но была такой... - Нефру-Маат было трудно выразить свою мысль, ей вспоминался, смутно вспоминался только далёкий сон детства, но Жрица не помнила, кто, столь похожая на юную Правительницу являлась ей в этом сне.
-- Я спою тебе песню, Сестра моя, спою, чтобы развеять твою печаль... - Мерит-Ра улыбнулась жрице, и осторожно, вызвав странный и сладкий звук, провела пальцами по струнам, запрокинув голову.
-- Но, царственная сестра! - удивилась Нефру-Маат, - разве песни поют, когда Великий Ра умирает?
-- Смотря какие, Сестра моя! - правительница повернулась к ней лицом, и загадочно улыбнулась, - эту песню написал мой брат, и твой возлюбленный. И, будь он здесь, а не на пути в Бехдет, сам объяснил бы своей наречённой, почему эту песню можно петь лишь на закате. Ты хочешь услышать её?
-- Конечно, о, царственная Сестра! Но о чём она?
-- Я начну с того, как всё начиналось, чтобы ты поняла о чём, а потом, будет песня:
"Во времена Сен-Усер-Ти Хеку-Ра, из Дома Амен-Ем-Хету, к которому принадлежим и мы с братом, Царь Бабили хотел напасть на Та-Кем вероломно и неожиданно и был близок к своей цели как никогда.
...Лучи рассветного Хепри ударили в спину измотанных воинств, и тяжек был переход, но воинства непобедимо. Пять тысяч мечей и копий, тысячу лучников он приведёт в обход Дельты. Царь Бабили Суму-Ла Эль пребывал в раздумьях, и вдруг... Увидел он вдалеке, тонкую ленту вдали, на горизонте Аменет, сверкавшую розовым светом Хепри. Это была Мать Всех Рек, как звали Хапи в странах Двуречья, Река, давшая начало благодатной Чёрной Земле. Град Белых Стен был так близко. Его победа была близка как никогда.
До того, как Великий Ра взошёл на Престол Нут, воинства Суму-Ла-Эля спустились в предгорья, и шли по каменистым осыпям. Босые ноги и кожаные сандалии воинов мерно мешали каменное крошево, над долиной стоял гул и был он подобен камнепаду, ибо лавина шла к Менфи. Соколы реяли над ними, и священные грифы, и нечистые вороны в предвкушеньи скорого пира. Горы были темны - коричневый мёртвый камень, изрезанный безжалостным бегом Ладьи, светом Ра и дождями нависали над ними, но были уже позади. Они встретили первый оазис и напились вдоволь прохладной воды, и, не отдыхая, продолжили путь. Царь Суму-Ла брезговал паланкином, он был воином, меч был его привычной ношей, а щит защищал от стрел и от света Великого Диска. Он подозвал писца, дабы тот записал речь царя и воителя: (пальцы Соправительницы пробежали по струнам, и она начала свою песню, тонким и нежным голосом).

"Я - Суму-Ла, царь Бабили, сокрушивший Киш и Сиппар, я вёл свои воинства числом в пять сотен вширь и тысячу вдоль, и тысячу лучников с ними, вёл вдоль Залива Энки, мимо Двурогого Моря, вёл по мёртвой пустыне и непроходимым горам. И вывел к подножью в долину, и виден мне стал берег Хапи, и близок я был к своей цели, к Древнему Городу Менфи, к белостенному городу Чёрной земли Благодатной".
Царь закончил свои слова. Писец прочертил на глине последние знаки: "Суму-Ла, царь Бабили, потомок царей Аккада оглядел своё воинство в пятьдесят сотен копий и тысячу луков. И кто мог помериться с ними силой? Мудрый Сен-Усер-Ти, потомок Амен-Ем-Хету, привёл свои воинства вдвое меньше к крепостям у Верхнего Моря, надеясь встретить и разгромить его, и ошибся в собственной мудрости. Мёртвые песчаные и каменистые россыпи предгорий отделяют его от саванн, а за ними - град Белых Стен, за ними победа и слава. Он обошёл Фараона, ждавшего его на перешейках и заводях Дельты, чтобы разгромить с крепостных стен! Бессильны лучники Кеми! Колесницы его бессильны! Грозные слоны его воинств зря топчут пустынную землю! Ибо не в том ждут месте. Сегодня, захватит царь Бабили рыбацкие и торговые ладьи на берегу Матери Рек, и переправится к беззащитному Менфи, а следом падёт и Столица благодатной Чёрной Земли. И будет великая слава!"

Мерит-Ра замолчала, опустив лютню, и дождавшись кивка Нефру-Маат продолжила речь, но не песню.

Камень и песок, песок и камень... Как скоро им встретиться оазис. Может быть птицы, священные в Кеми, ждут не битвы, а лишь ожидают, когда мы падём от жажды? Суму-Ла Эль шёл впереди своих войск, и начал взбираться на бархан, засыпавший каменистую осыпь. За ними шли знаменосцы. Лампада Энки и лампада Иштар горели на длинных древках. И вдруг!
"Стой, почтеннейший царь - там воин!" - прокричал кто-то из его охраны, сразу же окружившей его.
Суму-Ла увидел воина, стоящего на вершине песчаного холма. Он видел воинов Кеми и раньше - послы и торговцы Чёрной Земли всегда были из крупных сановников, жрецов или водителей воинств, и это был знатный воин Чёрной Земли... Бронза мелкими щитками прикрывала его грудь, подобно броне ужасной зелёной ящерицы, живущей в Матери Рек. Шлем его был золотым и белым, искусные ювелиры Кеми, лучше которых нет ни в одном из царств, исполнили шлем головой священной в Кеми хищной птицы. Золотая кобра украшала причудливый шлем знатного воина, и длинный двуострый меч синего металла, не похожего на бронзу, с прикованными к основанию двумя золотыми лезвиями, подобными серпам, висел у его пояса, на золочёной бронзовой кольчуге, прикрывавшей воина от живота до колен. А поверх брони было одето громадное священное украшение золота и лазурита. Щит его был покрыт позолотой и сверкал подобно золотому зеркалу. Но более всего, Суму-Ла-Эля поразило лицо, почти не прикрытое шлемом, разве клюв хищной птицы защищал лоб от мечей и палиц. И глаза. Цвета неба, глаза, горящие как огонь синих звёзд, странные глаза... Может, это был сам Фараон, ну и пусть, попытаться пленить столь отважного, решившего идти в одиночку против воинств Бабили, воина, Суму-Ла счёл бесчестным.
Воинства Бабили остановились, ожидая приказа. Воин был знатен и отважен, раз вышел один против армии. Скорее, это был знатный посол, или... Суму-Ла ошибся, и лучники Сен-Усер-Ти ожидали их за холмом из песка и камня.
Царь приказал Советнику, писцу и двоим охранникам, не обнажая мечей, подойти к незнакомцу, и спросить, что надо ему, сказав, что отважный царь Суму-Ла ценит отвагу сердца, и просит воина Кеми не вставать на пути его армий, а, принять богатый подарок и отправляться в свой город с миром.
Вскоре охранники вернулись, доложив, за холмом нет засады, и незнакомец им речет слова, что странные очень, прося говорить с достойным Суму-Ла, царём Бабили.
Царь распорядился стражникам, привести советника, чтобы поведал ему Нимрути "странные слова" незнакомца. Приказ был тотчас исполнен.
-- Что сказал тебе отважный воин Чёрной земли, отвечай мне, советник Нимрути! - царь говорил негромко, но твёрдо.
-- О, великий царь Эль Суму-Ла! Мы спросили его на языке Кеми: "Кто ты, отважный воин чёрной земли, и зачем в одиночку вышел против несметного и несокрушимого воинства Бабили? Ты один из правителей номов, посол или военачальник?" - советник ответил немного подавленным голосом, он боялся, что царь не поверит его словам, или, напротив, поверит, и не знал, что хуже.
-- И что ответил тебе чужеземец, о, мудрый советник? - на мгновение Нимрути показалось, что царь Бабили обеспокоен.
-- Сказал нам, что он не правитель номов, и не военачальник Та-Кем. Сказал, что он Царь земли Те-Мери и страж граничащей с его царством земли Ам-Дуат, но мне не ведомы эти страны. И вышел навстречу, чтобы остановить нас и дать тебе два сокровища - одно ты сможешь унести домой в левой руке, а другое, вовсе не сможешь унести в руках, но принесёшь к стенам Бабили, и будут эти подарки ценнее всего золота Чёрной Земли. А если ты откажешься, и войско, не повинуется его воле, погибнет воинство это, и погибнет сам царь Бабили. И потребовал тебя незнакомец, чтобы говорить, обещая, что он меча не поднимет, даже, если царь Бабили ошибся в выборе и обнажит оружие.
-- Да будет так! - Суму-Ла подозвал жестом ещё двух охранников и, и с ними пошёл навстречу странному незнакомцу.

Пальцы Правительницы снова коснулись струн, и песня продолжилась:

-- Да будешь ты невредим и здрав, Суму-Ла, царь Бабили, так приветствуют в землях Двуречья? - незнакомец поклонился ему, почему-то перевернув свой щит, спрятав его за спиною.
-- И ты, царь далёких и неведомых нам земель, будь невредим и здрав, и прости царя Бабили, что не ведает, как приветствуют в ваших землях, и даже в землях Матери Рек. Но, скажи мне, как твоё имя?
-- Моё имя, славный царь Бабили, мало что тебе скажет. Зовут меня Ири-Херу, дворец мой из лазурита, опёрт на четыре столпа, покров его чёрного шёлка, расшитый бриллиантами ночи. Знакомы тебе сии земли, не бойся признаться в этом. Служу я Владычице Истин, что Дарует и Отнимает. И приветь меня как угодно, ибо я пришёл тебя приветить.
-- Но скажи, зачем ты явился, скажи мне, кто бы ты ни был, даже Один из Бессмертных, что хранят берега Матери Рек, не остановит воинств! Ты хочешь Белые Стены спасти он удара воинств? К чему мне твои загадки? И что за дары отступные заменят мне славу, победы, белые стены Менфи, и великого Уасита сокрушенье, ты можешь ответить? - вопросил Суму-Ла, царь Бабили незнакомых земель владыку.
-- Не будет победы и славы, не будет их, Царь Бабили! Не будет золота Менфи, сокрушения Уасита. А будет огонь и гибель! Нет пути, и вы не пройдёте! А дары мои - бескорыстны, за твоё благородство и мудрость! - ответствовал незнакомец.
-- И всё же ты воин Кеми... Знатный, отважный и мудрый. Ну что ж, как и ты, я ценю храбрость сердца, мудрость и благородство. Неведомо было Суму-Ла, что в великой Чёрной Земле, в почёте обычаи диких, когда вместо битвы воинств, сходятся двое отважных, определяя победу, - Суму-Ла, улыбнувшись, продолжил, - но и в этом есть своя мудрость, отвечаю тебе, - согласен я скрестить мечи с тобой, Ири-Херу, и наказать своим воинам, уйти, не тревожа Менфи, если паду в этой схватке!
-- Не согласен я, царь Бабили! - ответствовал незнакомец, ибо мы не сражаемся с вами, на то запрет Величайшей. Но я не пущу ваших воинств, за холм из песка и камня, а если вы не подчинитесь, я снова встречусь с тобою. Надеюсь, тогда ты ответишь на первую из моих загадок. А вторую я сам открою.
-- Взять его храбрые воины, он нас не остановит! - выкрикнул царь Бабили, - но не смейте его даже ранить, за сие ответите жизнью! Свяжите его надёжно, а когда мы возьмём град Менфи, отпустите воина с миром, дав ему золота много, за отвагу его и мудрость! - но воины не решались...
-- Возьми меня если сможешь, - незнакомец раскинул руки, улыбнувшись царю Бабили, - но вы не пройдёте дальше, увы, твой выбор не верен. Я ценю твоё благородство, но золота мне не нужно. Но за благородство и мудрость, я обещанное дарую. И ещё один дар добавлю, поверь, он будет бесцененным! - ответствовал незнакомец, и слова его были странны.
Увидев, что незнакомец, не вступит в смертельную схватку, и пленить его будет просто, бросились воины Бабили, не обнажая оружья, чтобы схватить незнакомца. Но двадцать отважных и сильных, на песок упали и камни, ибо исчез незнакомец, как мираж, в пустынях привычный.
"Видно был Жрец великий Чёрной Земли благодатной, и известны ему были тайны, что бессмертные даровали!" - для себя решил Царь Бабили, и повёл свои воинство дальше. Но шёл позади своих воинств, ибо знал, что лучники Кеми - это великая сила, а царь и водитель воинств, знал, лишь глупец считает, отважной, достойной воина, гибель без всякого смысла, от меткой стрелы, что в сердце, будет послана лучником Кеми, которых он опасался, ибо мудр Фараон Сен-Усер-Ти, столь же великий воитель, как Суму-Ла, царь Бабили, и обман был открыть способен.
И шли они по ложбине, мешая песок и камень, и Царь почувствовал запах, с детства ему знакомый. Это был запах крови, но не живых, - умерших, чёрной крови, текущей из подземного царства, столь обильной в Двуречьи. Ей возжигают лампады, и асфальт из неё готовят, для кровли домов и храмов - так называли в Двуречьи, кровь Великого Геба. Тогда и понял Суму-Ла, - не будет лучников метких, понял слова незнакомца: "Вы погибнете - не пройдёте!" Вспомнил горючий воздух, что наполняет царство Эрешгикаль Владычицы мёртвых, что всегда с кровью мёртвых вместе. Посмотрел на свои знамёна, посмотрел на лампаду Энки и прекрасной Иштар лампаду, и воскликнул: "Назад, скорее, истинны слова незнакомца, путь ведёт нас не к Менфи, а прямо в Подземное Царство! Бегите назад, о воины, сие - не трусость, а мудрость, вы врага сокрушите, но не саму Неизбежность!" И первым назад рванулся, но растерялись воины, не осознав приказа Суму-Лу, царя Бабила, после, бежать поспешили к холму из песка и камня, чтобы найти спасенье, но поздно уж было... Упала лампада Энки, брошенная знаменосцем, вспыхнуло синее пламя, синее, как глаза незнакомца, за спиной у царя Бабили, и поглотила едва ли не половину воинств. И вспыхнуло красное пламя, когда возожглась Кровь Мёртвых, и люди его горели, и не было смерти страшнее. И Царь бежал, что есть силы, по склону холма пустыни, оглядываясь на гибель воинств непобедимых, и гибель была страшнее, стрелы меча или моря, и был огонь беспощаден и вопли в огне умиравших, рвали сердце Суму-Ла, оглядывался назад он, и видел, что синее пламя, милостивым оказалось, подарив мгновенную гибель, иссушая тела мгновенно, по песку разбросавшее мёртвых, там ухе ничего не горело. Он оглядывался, и преткнулся, ногою своей о камень, он падал, раскинув руки, едва не летел как птица, ибо бег его был столь быстрым. Он видел скальный обломок, на который падёт головою, поняв, что свернёт себе шею, не поверивший истине гибнет...
Но остановилось внезапно его паденье, полёт ли, Ра замер в голубой выси... И сидел рядом с этим камнем, что свернуть ему шею должен, незнакомец, тот самый, что встретил, и предупредил "Не пройдёте!". И тогда Суму-Ла, царь Бабили во мгновение очень многое понял, понял, что перед ним Бессмертный, хранящий Чёрную Землю. И упал на песок и камни, избежав Неизбежности волей того, кого не послушал. Приподнялся, и обернулся, обернулся и удивился, - замерло красное пламя, воины в корчах предсмертных замерли, как изваянья. В этом мире их было двое - Ири-Херу и царь Бабили.
Увы - не двое их было. Два воина появились. Первый в доспехах подобных Ири-Херу. Но только, меч из того же металла был подобен серпу, а так же, шлем его был украшен золотой главою шакала. Второй же, в иных доспехах, похоже, слоновой кости, покрытых золотом тонким, и с головой не покрытой, и с мечом, что подобен сабле, и по цвету подобен меди, и по цвету подобен крови. И глаза его чёрными были, наполнены странной мглою. Оба воина тотчас исчезли. И возникла синяя вспышка, Суму-Ла-Эль ещё подумал, - это снова горючий воздух. И возникла красная вспышка - видно снова горит Кровь Мёртвых.
Обернулся он к Ири-Херу, и увидел щит золочёный, и увидел в нём отраженье - он увидел тварь вместо воина, тварь, наверно, из царства самой Владычицы Мёртвых, побеждённой Светлым Мардуком, но оставшейся при костяном троне. И тащила тварь его войско ко вратам из огня и крови, отвернулся Царь Суму-Ла-Эль, заслоняя лицо руками, а когда отважился глянуть, опустил свой щит Ири-Херу, рядом с ним стоял тот самый воин, вновь, в обличие подобном человеку. Говорили они меж собою.
-- Благодарен тебе, Ири-Херу, что привёл мне добычи немало, но я требую всю добычу, ибо я Асафот, сын Апопа и супруг Исефет, Владычицы мглистой! Царь Бабили был нечестивцем, его души мои по праву!
-- Не забудь же, тварь Ам-Дуата, что мой старший брат Анпу-Хранитель, отверз Врата Перехода воинству, скорым был суд Усера, забери их, забери в своём праве, но не царя Бабили, ибо он - не среди Перешедших!
-- Отдай мне мою добычу! - прошипела тварь Ам-Дуата, обретая своё обличье, мёртвой главы человека, увенчанной собачьей пастью, с мускулистым туловом красным, сжав свой меч когтистою лапой, превратив его в огненный факел.
"Убирайся, тварь Ам-Дуата, убирайся в предвечный Хаос, в мглистый мир которым ты правишь!" - отразил удар Ири-Херу и вонзил синий меч в грудь твари. Отшатнулся демон Апопа, снова бросившись в бой и крикнув хрипло: "Отдай добычу, Хранитель!" Но воздел свой щит незнакомец, отразив мерзкий облик твари, опалив его лучами Диска, и отправил в Предвечный Хаос.
И тогда решился Суму-Ла заговорить с Бессмертным:
-- За что даровал мне милость, о, Извечный Хранитель Херу?
-- За твоё благородство и мудрость, царь Бабили. И познал ли ты смысл моих загадок?
-- Отгадал я их, Страж Бессмертный! Третий дар твой - моё спасенье, от гибели и от твари, возжелавшей забрать мои души. И первый дар, что не можно унести в руках моих, но просто донести до великих стен Бабили, это - мудрость, Бессмертный Хранитель. И твои дары стоят войска, сожжённого Кровью Геба, и стоят золота Кеми, и Белых Стен и самого Уасита.
-- Ну что же, достойный царь Бабили, дар второй вручаю тебе я, отдаю щит свой золочёный, в отраженье ты истину увидишь, ты увидишь, что пожелаешь, и грядущее не будет тебе тайной!
-- И с трепетом взял царь Бабили, Бессмертного дар бесценный, взгляд направив к зеркальной глади, видя в ней своё отраженье, и промолвил: "Хочу видеть, что будет со мною через многие и многие годы!" И отбросил подарок в страхе, и пал ниц пред Хранителем Херу, ибо узрел царь Бабили истлевшие кости в гробнице, а на них - свои парадные брони.
-- Мне известно, что ты увидел, царь Бабили, ибо таков удел смертных, и никто его не избегнет, - ответствовал Ири-Херу, - Ты спросил бы - что будет завтра, через девять, через десять разливов, ты задал вопрос неверно, через многие-многие годы, ты и будешь таким в гробнице, но не завтра, не через пятнадцать разливов, отражение не солгало, а ответило твоему вопросу, - Хранитель поднял Суму-Ла, возложив на плечо ему руку, перенёсшись с ним к берегу Хапи.
-- Но, скажи мне, Великий Ири-Херу, я умудрён тем что видел, но пойми же, что невозможно, управлять в преданных мне землях по вашей Истине Величайшей, ибо свергнуть я буду или отравлен, - удивлённо спросил Царь Бабили, любуясь на воды Хапи.
-- Я скажу ещё одну мудрость, - продолжил Страж Земли Извечных, - нет Истины нашей и вашей, разнятся боги и веры, разнятся обычаи, народы, только Истина - одна во Вселенной, как не назови её Имя, вот и правь по Истине Сердца! А теперь - отправляйся в Менфи - ты видишь Белые Стены, испроси поесть и напиться, и найми корабль, что доставит тебя к берегам Залива Энки, и до самых стен твоего града!
-- Но ответь мне, Извечный Хранитель, как я войду за белые стены, что скажу я, что шёл я с войною, а теперь пришёл просить напиться? - удивился словам царь Бабили.
-- Говори им правду, царь Бабили, ибо Маат учит милости к слабым, и прощению к побеждённым, - а, затем, улыбнулся Извечный, - или иную истину скажи им, скажи, что ты купец страны Бабили, что сменял самое дорогое, сменял на великую мудрость, и совсем не остался внакладе!
-- И исчез в тот же миг Хранитель Херу, и пошёл к Менфи Царь Бабили, и сделал всё как сказал Извечный. И отдал золотые сикли, дабы купить себе корабль, что доставил царя Бабили к великому городу Капта, прошёл по Великому Вади, судоходному в Разлив Хапи, вышел, затем, в Море Собека, и донёс царя до берегов Двуречья, по реке, текущей обратно, к великим стенам Бабили. И правил там царь Суму-Ла, не по прихоти, но по правде, возводя великие храмы, расширяя пахотные земли, сокрушая нечестивых Амру, ибо грядущее он предвидел, и мудрость свою преумножил.


04 фев 2010, 21:08
Профиль
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 13477
Сообщение Re: Египет: У стен Города Врат
Мерит-Ра отложила лютню и присела. Нефру-Маат ещё долго хранила молчание.
-- Сестра, неужели подданные не свергли Царь Бабили, после того, как он потерял всю свою армию? - спросила Нефру-Маат.
-- Нет, Сестра моя! - Соправительница улыбнулась, - они быстро оценили его мудрость и плоды её. Воистину, бесценным было сокровище, полученным Саму-Ла от самого Великого Херу.
-- Но ведь... - Нефру-Маат замолчала на мгновение, - мой наречённый сам написал эту песню, это легенда... - Мерит-Ра вновь перебила её:
-- Не совсем, Нефру-Маат. Говорят, в те времена, охотники видели стаи священных грифов, круживших над мёртвой лощиной, а отважные добытчики Крови Геба, из которой делают и асфальт для бальзамировщиков, и белую сыворотку для лампад и разрушительных стрел флота Та-Кем, заливая в сосуды наконечников вместе со зловонным камнем, до сих пор видят там тысячи обгорелых скелетов, а так же тел, иссохших, подобно Сах, подготовленным к погребению, если ветры раздувают пески, скрывшие мёртвых. И, к тому же - мы с братом - кровь дома Амен-Ем-Хету, и глиняная табличка, которую прислал Суму-Ла-Эль Фараону Сен-Усер-Ти до сих пор хранится в нашей семье, - Соправительница улыбнулась вновь, - когда мой брат перевёл табличку, то и написал эту песню. Но, Сестра моя, твоя истина, пусть это считают легендой...
Последние лучи Короны Атума догорали над берегом Те-Мери. Женщины смотрели в западное окно дворца. Смотрели в глаза Вечности...

Ипи-Ра-Нефер устал за долгие дни перехода вниз по Реке и желал хорошо выспаться - завтра у него был великий день. Хранитель, было, собрался погасить лампады, но почувствовал что-то и обернулся, схватив кинжал.
-- Я не причиню тебе вреда, достойный Верховный Хранитель, ибо Стражница Храма не может причинить вред своему Хранителю! - уже немолодая женщина стояла за его спиной. Белое платье с пряжкой и тонкий плетёный золотой венец подтверждали её слова.
-- Но как ты прошла в мои покои? Хранители узнали в тебе Стражницу и...
-- Этот дом в Бехди выстроен в начале царствования Дома Йаху-Мосе, после изгнания Хаков, Ипи-Ра-Нефер. Дедом твоего отца. И Братству Ири-Херу, которое тебе суждено возглавить, давно известны его потайные ходы, - женщина едва заметно улыбнулась, - впрочем, если ты не веришь мне, поверь тому что в моих руках! - Стражница Храма протянула руку Ипи и раскрыла ладонь. Неровные желтоватые отблески сверкнули на кристалле священнейшей из Печатей. Верховный Хранитель опустил кинжал.
-- Что же, Стражница Храма Врат, - Ипи-Ра-Нефер поклонился женщине, - Братство узнало о моём желании пройти Посвящение раньше срока?
-- Слухи, достойнейший Хранитель, много быстрее самой быстрой ладьи, а уж храмовый голубь или сова со свитком папируса... И ещё - нам, как и тебе зачастую не нужно знать, когда достаточно чувствовать то, что есть, и то, что будет. Ты готов узнать Истину, достойный Ипи-Ра-Нефер? Правду о тебе и о Мерит, правду о твоей Сути... Ты готов к Посвящению?
-- О моей сестре? Но что я о ней не знаю? - Верховный Хранитель взял одну из лампад и поднял, чтобы лучше рассмотреть лицо Хранительницы.
-- Одень шкуру пятнистой кошки и возьми свой скипетр, достойнейший, и ещё - прими это! - женщина протянула тонкую но плотную льняную ленту.
-- Да будет так, Стражница Храма! - Ипи-Ра-Нефер стал быстро переоблачаться в парадное платье Жрецов-Хранителей, - но зачем эта повязка, Атум-Ра давно скрылся за край горизонта, и если... - Стражница перебила его:
-- Ты пережил только два восхода Звезды Асет, Ипи-Ра-Нефер, когда Мерит-Анх-Маат носила в чреве твою сестру и будущую Соправительницу. Твоя мать тоже была Стражницей Храма, и совершила недозволенное - посвятила Истине ещё не рождённое дитя, хотя могла погибнуть сама и погубить твою сестру, окунув в Вечный Свет своё чрево. Когда жрецы нашли её в Зале Врат, Мерит-Анх-Маат оправдалась, что Верховный Прорицатель и Хранитель Братства узнал, что ты Избран, а Избранник не может быть один!
-- О чём ты, Стражница, - Верховный Хранитель схватил женщину за плечи и немного встряхнул.
-- Если ты хочешь знать больше, надень повязку и иди со мной, а не задавай вопросы!
Ипи покорился Стражнице, и, надев повязку, протянул ей руку: "Я готов". Ступая довольно уверенно, Хранитель спустился куда-то по каменным ступеням. Они довольно долго шли по длинному коридору, пока чьи-то, явно мужские, руки не подхватили Ипи-Ра-Нефера, помогая взобраться на колесницу. Верховный Хранитель держался за борт, ощущая пальцами толстую бронзу - не иначе тяжёлая трёхместная колесница стрелков, запряжённая четвёркой. Они ехали на запад. Ипи-Ра-Нефер чувствовал направление и северный ветер, всегда дующий в Дельте на берегах проток, почему никто и никогда не выходит в воды Великой Зелени под парусом. Но Великий Хапи намного ближе, чем расстояние которое они уже успели преодолеть!? Куда они могут направляться? Внезапно кони заржали и колесница остановилась: "Сходи здесь, достойнейший Верховный Хранитель!" - потребовал твёрдый голос.
Вы ведёте меня в предел прорицателей? Но к чему это, я давно служил там и не в первый раз мне приходилось предсказывать!? - Ипи-Ра-Нефер улыбнулся, попытавшись снять повязку, но чья-то рука остановила его:
Этот храм мал и построен смертными, но величие его превосходит все великие храмы Уасита и древние гробницы Менфи. Ибо они построены на земле живых, а этот стоит на Земле Извечных, ибо, как верховный Ур-Маа, ты смотрел в воду или в металл Нуб, дабы узнать грядущее, но сегодня ты посмотришь в глаза Величайшей! Посему, пройди обряд посвящения как все сущие до тебя Великие Хранители и Стражники Братства! Но пока мы идём не в Храм, а в гробницу. В гробницу самого великого из твоего древнего рода!
В чью гробницу? - Ипи-Ра-Нефер сделал шаг и едва удержался, ощутив в животе неприятный холод страха - его нога провалилась на каменную ступень крутой лестницы, - Неужели мы смогли так быстро доехать до гробницы Сен-Усер-Ти или Амен-Ем-Хету, основателя первого дома Уасита? Нет, - Ипи поправил сам себя, они строили себе, подобно Джосеру великие усыпальницы, а мы спускаемся вниз! - Хранителю никто не отвечал, он старался ступать как можно аккуратнее, держась за стену, - не может быть! Неужели вы откроете мне гробницу самого Сома, объединившего Та-Кем?
Перестань отгадывать, о, Верховный Хранитель! И Нармер и Сен-Усер-Ти были всего лишь людьми, при всём их величии, а мы идём в гробницу Избранника - деда твоего отца, Величайшего из Верховных Жрецов Нефер-Неферу и прорицателя, не изведавшего смерти, но изведавшего Вечность!
Ипи-Ра-Нефер почувствовал, что спуск закончился. Он почувствовал, что спутник отпустил его, а впереди вспыхнули лампады. "Дальше нам нельзя - только Хранитель и Стражница!" - услышал он голос за спиной, и тут же, не менее властный женский голос, уже знакомый ему: "А теперь, смотри, Великий Хранитель Храма!"
Повязка упала с его лица, и в первые мгновения яркий свет ослепил. Но очень быстро глаза привыкли, и Хранитель, не веря себе, прочитал на стене имя в знаке Сен, украшенном синим золотом: "Амен-Хотп Усер-Сенеб" - здесь покоился его предок, советник самого Избавителя, сокрушивший своим разумом Хат-Уарит почти столетие тому назад.
Открой его гробницу, достойнейший Ипи-Ра-Нефер! - слова Стражницы Храма привели Верховного Хранителя в оцепенение.
Но я... - Ипи удивлённо обернулся, - я никогда не оскверню священный покой моего предка!
Ты не осквернишь, достойнейший! Доверься мне и открой! Это часть твоего Посвящения!
Крышка кедрового саркофага, отделанная золотом, казалась тяжелее, чем была на самом деле. Ипи не понимал, что он делает, но доверился снова, положил руки на прохладный металл, и, чуть напрягшись, приподнял и отодвинул. У Верховного Хранителя закружилась голова - он никогда не видел, чтобы Сах сохранялись так хорошо, Амен-Хотп был живее, чем на красочных росписях, он умер на шестом десятке, и Ипи хорошо знал это, но выглядел молодым.
Воск! Стражница, это не его Сах! - Ипи обернулся вновь, улыбаясь, как ребёнок, поражённый своей мудрой догадке.
Ты прав, достойнейший! Дед твоего отца шагнул во Врата ещё живым, а Асет-Нефру-Ка последовала за ним. Я же говорила, величайший из Посвящённых не изведал смерти, но изведал Вечность! - Стражница Храма крепко схватила Ипи за руки, похоже, готовясь удержать Хранителя, если новое знание окажется слишком тяжким для него, и добавила, - а теперь пойдём - Владычица Истин ждёт своего Избранника!

Ипи-Ра-Нефер со Стражницей вышли из узких коридоров гробницы Амен-Хотпа, и Верховный Хранитель не поверил своим глазам - на горизонте Хепри за лентой Хапи, отражающего звёзды в своих ленивых водах, раскинулся ночной Бехдет освещённый редкими огнями. Они были на острове, на известном ему острове, но откуда здесь взялся древний храм - его же не было видно раньше! Стражница прервала его мысли, указав на большой пилон: "Смотри, достойнейший - пред тобою храм Маат и великий храм Врат Нетеру!"
Они прошли внутрь, миновав невысокую колоннаду и пройдя святилище, и оказались у входа в Зал Таинств.
Готов ли ты, достойнейший Верховный Хранитель Трона, наречённый Первым Стражем Братства Ири-Херу, принять своё Посвящение, и стать Великим Хранителем Храма?
Теперь я готов, Стражница, - ответствовал Ипи. Кто-то внутри сдёрнул циновку входа, и яркий, но не слепящий свет брызнул в его лицо.
Великий Второй Храм приветит входящего! - Стражница осторожно подтолкнула Ипи-Ра-Нефера ко входу.
Великий Храм Врат приветит своего Хранителя! - Жрец поклонился ему, пропуская вперёд.
Ипи шел, не помня себя. Перед ним в стене зала сиял свет Вечности, и Хранитель шёл навстречу свету, подобно мотылькам, летящим на огонь. Жрец поспешил за ним и возжёг две лампады, совсем не нужные в столь светлом месте, - верно туда добавили трав, чтобы Посвящение прошло легче. Ипи подходил ко Вратам всё ближе и ближе, пока, наконец, простёртая ладонь Хранителя не погрузилась в сине-белый свет...

Ветер... Тёплый, ласковый ветер окутал Верховного Хранителя Трона. Диск Атума разлил жидкую медь в неспешных водах Реки. Чьи-то руки обняли Ипи сзади, нежно, едва касаясь тела, чьи-то крылья укрыли Хранителя. Это была Она... Да... Ипи вошёл во Врата Истины и встретился с Владычицей Истин! Прекраснейшая опустила голову на плечо Ипи-Ра-Нефера и прошептала: "Те-Мери приветит Избранника!"
Ипи прикрыл глаза. Ему было так хорошо и спокойно, что хотелось остаться здесь навечно. И чтобы крылья Прекраснейшей всегда укрывали его.
"Те-Мери приветит Избранника, тень моя!" - перед Хранителем стоял воин и Ипи узнал его - шлем красного и белого золота в виде головы сокола и Священный Меч Одного-из-Сокрушающих, - "прими мой дар, Избранник!" Трепещущее сердце синего золота возникло на ладони Отверзающего Врата Те-Мери: "Прими свою суть, стань Вместилищем! Прими мою силу!" - длань Хранителя Херу метнулась к груди Ипи и золотое сердце вошло в грудь, как в зыбкую воду. Крылья Маат лишь крепче обняли Избранника. "И запомни, Хранитель, избранный Вместилищем, чтобы стать собою, тебе нужно заглянуть за грань!" - Ипи-Ра-Нефер услышал нежный голос Величайшей, - "пройди путём Ночи, стань Дважды Посвящённым, дабы обрести себя. Дабы обрести Силу Нетеру, Избранник!"
Мир дрогнул, как воды Хапи, если бросить камень, и берег Возлюбленных исчез. Великих Нетеру не было рядом, но Ка Хранителя до сих пор туманило нежное прикосновение Владычицы Истин.
Внезапно, грудь пронизала острая давящая боль. Ипи окружила туманная мгла, ему казалось, что неведомая сила вырывает сердце. Возникнув из ниоткуда, ибо Хранитель не понимал, где здесь земля, а где небо, его ударили несколько стрел Небесного Хапи. Ипи-Ра-Нефер понимал, что он изменяется и пытался перетерпеть обрушившуюся на него боль.
Всё окончилось столь же неожиданно, как и началось. Ипи услышал голоса, звучащие, будто бы издалека и почувствовал, что его уложили на мягкое, верно, убранное хлопком, ложе. Хранитель приоткрыл глаза. Стражница Храма и Фараон Тути-Мосе стояли рядом.
-- Он очнулся, досточтимый Тути-Мосе! - Стражница бросилась к Ипи-Ра-Неферу, но Хранитель упредил её, отстранив рукой.
-- Где мы? - силы вернулись к верховному Хранителю и он поднялся с ложа, только тогда заметив, что почти раздет.
-- Мы в моём доме, Ипи, Брат мой! - Тути-Мосе подошёл ближе, -два раза Хепри восходил на престол Нут, прежде чем ты очнулся, - добавил Фараон.
-- Два... - Ипи вскочил, принявшись облачаться в парадное одеяние, - я прошёл посвящение, мой Фараон, да будет жизнь твоя вечной! Прошёл!
-- Прими же, Ипи мой дар! - Тути-Мосе снял с перевязи длинный, в три локтя, меч из Небут-Нетеру и поднёс Хранителю Трона, - не отказывайся, он сделан для тебя и принадлежит тебе. И Посвящённому Жрецу Величайшей положен священный меч, Ипи-Ра-Нефер!
-- Спасибо тебе, Тути-Мосе, да будет жизнь твоя вечной! - Ипи принял оружие, положив на открытые ладони священное лезвие, переливавшееся матовым блеском. только сейчас Ипи заметил на правой руке золотой перстень с кристаллом Маат-Хетем.
Священнейшая из печатей обрела своего Хранителя.

* * *

Служба в Священнейшем Храме Хатор на этот раз затянулась едва ли не до вечера. Наконец, колесничий кортеж Маат-Ка-Ра отъехал от Священнейшего, взметая облака пыли, и Нефру-Маат впервые от восхода Хепри смогла свободно вздохнуть. Десять Хранителей Трона, приданных ей Ипи-Ра-Нефером для охраны ждали вне храмовых стен, парик, надетый по настоянию Самозванки и скрывавший светлые волосы - наследство деда - князя Турша делал Наречённую Ипи почти неотличимой от других жриц Хатор. Она знала Десир-Десиру так же хорошо, как свой дом, так как служила там с детства, и захотела прогуляться по строящемуся Храму, а заодно, - проведать отца, служившего в пределе Усера.
Внезапно, её внимание привлекли приглушённые звуки речи, причём, один голос она узнала - голос Хапи-Сенеба, Западного Жреца Амена и смотрителя всех Храмов Ану-Манти. Любопытство повлекло женщину, и она, неслышно ступая, подкралась к говорящим. Гибкой девушке, хорошо знавшей Храм ничего не стоило оставаться незамеченной.
-- Пер-Амен предлагает тебе дружбу, достойнейший Хапи-Сенеб, предлагает, не смотря на твоё вероломство! - Нефру-Маат узнала голос Хети-Мера, Верховного Стража Горизонта Сокровенного.
-- Ах, ты о Ха-Ке-Джете, - Хапи-Сенеб хмыкнул, - впрочем, знаю я дружелюбие старого хитреца Пер-Амена, чем он готов подкрепить наш союз? Чем! - Хапи-Сенеб раздражённо крикнул.
-- Именами, достойнейший! - Нефру-Маат не удержалась и выглянула из-за колонны, - как, по-твоему мудрейший Пер-Амен ухитряется обойти Ипи-Ра-Нефера, глаза и уши которого всюду, от дворца Почтеннейшей, до последней лавки? У Дома Сокровенного есть верные люди в Храмах Херу, Маат, Атума и Тути, в храмовых братствах Имхотепа и Ири-Херу, в воинствах Амен-Ем-Геба, Маху-Нахта и флоте Нибамена. И даже среди Хранителей Трона есть у Святителя Сокровенного свои глаза и уши!
-- Маху-Нахт... - Хапи-Сенеб высокомерно хмыкнул, - этот будет делать, что скажут, если захочет жить. А в остальном, - Нефру-Маат вздрогнула, увидев, как Смотритель Ану-Манти вскочил с сиденья и пристально посмотрел в глаза Хети-Мера, - значит... Пер-Амен готов дать мне своих бесценных осведомителей?
-- Именно так, достойнейший Хапи-Сенеб! Вот список! - Страж Горизонта Амена поклонился и протянул Хапи-Сенебу папирусный свиток.
-- Передай старцу, что я согласен и отплачу добром на добро! - Хапи-Сенеб хлопнул Хети-Мера по плечу, положив свиток на столик, - пойдём же! Время торопит нас - никому не известно, как скоро Наследник и Хранитель вернутся, - и обсудим ещё одно дело - слава Нетеру, Священнейший - единственное место, где нет ушей Хранителей Трона.
Нефру-Маат сжалась, ожидая, когда они пройдут, но ни Хапи-Сенеб, ни Хети-Мер не заметили девушку. Убедившись, что в этом зале Храма никого нет, Нефру-Маат вышла из-за колонны и осмотрелась. Свиток всё так же лежал на небольшом столике. Руки женщины тряслись, отказываясь слушаться, а колени подгибались, тем не менее, Жрица пересилила себя, подбежала к столику и схватила свиток, спрятав его в платье. И тут же бросилась отсюда со всех ног, надеясь побыстрее добраться до выхода, где её ждут Хранители Трона.
Смотритель Запада презрительно окинул взглядом бегущую Нефру-Маат, но ей казалось, что Хапи-Сенебу известно, что она украла его свиток, и девушка, оглядываясь, побежала ещё быстрее. Были бы на её месте Ипи или Мерит, они спрятали бы свою добычу и неторопливо, с подобающим достоинством покинули бы Священнейший Храм, дабы не вызвать подозрений, но для Нефру-Маат такое было непривычно и страх сжимал её сердце, заставляя бежать всё быстрее, иногда, задевая храмовых служек и дароносиц.
Внезапно женщина врезалась в кого-то и упала на плиты пола. Сильные руки подняли Жрицу и продолжали крепко её удерживать. Нефру-Маат зажмурилась, думая, что её схватили воины Хапи-Сенеба или стражи Дома Сокровенного, и пыталась дотянуться до меча, дабы попытаться прорваться, или же, достойно встретить свою гибель.
-- Живи вечно, достойная Нефру-Маат, я удивлён тем, что ты бросилась ко мне, но Ка мой возрадовался! - Нефру-Маат узнала голос Первого после Величайшей, открыла глаза и увидела Сен-Мута, держащего её за руки. Масляные глаза Зодчего Правительницы скользили по её телу. Нефру-Маат была готова к схватке, ибо даже Ипи-Ра-Нефер и Тути-Мосе восхищались её владением мечом, вооружённых людей в Храме немного, а у входа ждут десять Хранителей, но домогательства Сен-Мута ошеломили и парализовали девушку, она не только не пыталась вырваться, но и не могла вымолвить ни слова.
-- Чем ты так напугана, прекрасная Нефру-Маат? Ты же знаешь, что я не причиню тебе зла. Ты знаешь, что лики Хатор в Великом Зале Священнейшего сделаны с твоего лица по моим наброскам, - Сен-Мут не мог знать, что так испугало Жрицу, но, тем не менее, её ужас распалял зодчего и разжигал его похоть, - пройдём со мною, Жрица Священнейшего Храма, и ты убедишься, что меня не нужно бояться, - Первый после Величайшей запустил руку в складки платья на груди женщины и только это привело её в себя:
-- Оставь меня, достойнейший Сен-Мут, - Нефру-Маат попыталась вырваться, но у неё ничего не вышло, возлюбленный Фараона был никудышным воином, но, тем не менее, сильным и крепким мужчиной, - оставь! Или мне не придётся говорить о сём Ипи-Ра-Неферу, я доложусь Маат-Ка-Ра, да живёт она вечно, о том, что творит в её Храме её зодчий!
-- Ты хочешь напугать меня? - Сен-Мут расходился всё больше, - так знай же, что Почтеннейшая прощает мне эту слабость, а Верховный Хранитель далеко от стен Уасита! - Нефру-Маат оглянулась и увидела приближающихся Хапи-Сенеба и Хети-Мера. Сен-Мут отпустил её руки, дабы дать волю своим, чем женщина не преминула воспользоваться, выхватив меч и просунув лезвие под опоясание Первого после Величайшей.
-- Оставь меня, достойнейший, или я лишу тебя самого дорогого, клянусь Именами Маат, Хатор и Асет, что сделаю это, если ты не отпустишь меня! - взгляд Нефру-Маат не оставлял сомнений в её решимости исполнить угрозу, и Сен-Мут попятился.
-- Достойнейший Хапи-Сенеб, Жрец Сокровенного и Святитель Запада, Первый После Величайшей задумал святотатство, собравшись обесчестить Жрицу Золотой Владычицы Ключей в её Храме, скажи ему, чтобы не препятствовал мне! - девушка нашлась, призвав на помощь тех, от кого бежала, поняв, что они не преследуют и даже не подозревают её. Сейчас Ипи и Мерит могли бы гордиться её рассудительностью.
-- Достойнейший Сен-Мут, - Хапи-Сенеб подошёл ближе, и Нефру-Маат заметила, что он не может сдержать ухмылки, - не уж то тебе недостаёт ласк Фараона Та-Кем, или же в этом Храме мало Жриц и дароносиц, что ты обратил свой взгляд на наречённую Верховного Хранителя? - Смотритель Ану-Манти совсем откровенно пристыдил Сен-Мута, - не бойся, Нефру-Маат, убери своё оружие и отправляйся во дворец Наследника, этот простолюдин не причинит тебе зла, - продолжил Хапи-Сенеб, не преминув уязвить Сен-Мута низким происхождением.
-- Да как ты смеешь, - Первый после Величайшей побагровел и гордо взглянул в лицо Смотрителю Запада, но гнев Сен-Мута и его позор только забавляли Хапи-Сенеба.
Нефру-Маат, меж тем, не стала присутствовать при брани Первого после Величайшей со Смотрителем Запада, к тому же, военачальником и самым вероятным претендентом на Хашет, она быстро проскользнула в проём и побежала к выходу, теперь её бегство уже не выглядело подозрительным.
Усер-Мин и с ним девять Хранителей с колесницами ожидали Нефру-Маат у самых ступеней. Только взойдя на колесницу, женщина почувствовала себя в безопасности, нащупала свиток под платьем и успокоилась. Внезапно, её стали душить слёзы, опасность миновала и Жрица могла дать волю своим чувствам. Она уткнулась в плечо Усер-Мина и заплакала навзрыд, как ребёнок. "Всё позади, достойная Нефру-Маат!" Что бы там ни было, но теперь всё позади!" - Усер-Мин поспешил успокоить её, - "позже расскажешь мне и Мерит-Ра-Нефер о том, что случилось!"

* * *

Великая ладья вышла из канала, ведущего из верфи в рукав Хапи и подходила к берегу у большой гавани Бехдета. Четыре ряда мощных вёсел согласно опускались в воду. Борт, обитый снизу толстыми брёвнами просмолённой пальмы, возвышался более чем на десять локтей. Листы меди или бронзы, которыми был обит узкий кринолин и стрелковые площадки, сверкали в лучах Светила, сияла позолотой и лазуритом громадная глава Хранителя Реки, увенчавшая таран, выдававшийся вперёд на толстом кедровом брусе. Наследник, воистину, сотворил чудо, построив такую ладью, и Верховный Хранитель как заворожённый смотрел на плод его разума.
Наконец, подняв вёсла одного борта, ладья быстро развернулась, и, повинуясь течению, пристала к высокому каменному причалу Бехдета. Два трубача приветили Фараона и тяжёлый резной трап, украшенный золотом, опустился на камни пристани. Тути-Мосе с Ипи-Ра-Нефером немедля поднялись на палубу. Новая ладья хранила запах свежей кедровой смолы и поражала Верховного Хранителя своей мощью. Ипи не удержался, пробежавшись по новой ладье, даже заглянув на вторую палубу и в башенки лучников. На верхней палубе гребцы сидели по четверо, так, что двое из них в узком поясе нависали над водами, на каждое из верхних вёсел приходилось по два гребца. Верховный Хранитель ожидал, что гребцы будут размещены на четырёх палубах, но, к его удивлению, Тути-Мосе сумел разместить гребцов всего на двух. На второй палубе гребцы сидели подвое, и у каждого было своё весло, что вначале удивило Ипи, но затем, хранитель понял, что вёсла верхнего ряда много длиннее и тяжелее, не смотря на каменные противовесы, закреплённые на конце каждого. Гребцы на нижнем ряду не имели оружия, в отличие от верхних, способных поддержать воинов в бою. Высокая и прочная мачта из корабельной пальмы поднималась над палубой, наверно, на тридцать локтей, оканчиваясь длинной реей и довольно широкой стрелковой площадкой, защищённой бронзой. На небольшой надстройке на палубе были установлены три новых осадных лука, сделанных в Братстве Имхотепа по рисункам Ипи-Ра-Нефера. По два обычных осадных лука, с пластинами из рёбер бегемота, а не из особой бронзы, стояли на крышах огороженных площадок стрелков. Несколько лестниц с крючьями, явно предназначенными для захвата вражеских кораблей, лежащих на палубе и привязанных к мачте дополняли оружие новой ладьи Тути-Мосе. Ипи-Ра-Нефера, как ребёнка, обуял восторг, он подбежал к Тути-Мосе, разговаривающему с капитаном ладьи, и прервал их:
-- Да живёт вечно Тути-Мосе! - Ипи поклонился, замявшись, он знал, что Фараон не откажет ему в просимом, но чувствовал неловкость.
-- Что, достойнейший Верховный Хранитель? - Наследник спросил несколько удивлённо, поведение Ипи ошеломило его.
-- Брат мой, ты знаешь, что по возвращении, я соединюсь с Нефру-Маат, ты говорил, что готовишь дар к нашей свадьбе, но я хотел бы сам выбрать его!
-- Конечно же, Брат мой! - Фараон развёл руками, не зная, какой просьбы ожидать от Хранителя.
-- Я хотел бы... Я прошу тебя подарить мне эту ладью, Тути-Мосе! - Ипи-Ра-Нефер едва набрался смелости.
-- Что же, Ипи... - Фараон не был удивлён, скорее, польщён тем, что Хранителя столь потряс плод его разума, - ты - мой названный брат и верный Верховный Хранитель. Ты - брат Мерит. Ты оснастил эту ладью оружием, способным сокрушить любого врага, ты опытный воин и непревзойдённый стрелок. Так что, Ипи-Ра-Нефер, эта ладья твоя, только... Тогда мне придётся назначить тебя Знаменосцем Великой Зелени, ибо ладья эта не для вод Хапи.
-- Я согласен, Тути-Мосе, и да будет так! И я благодарен тебе, Фараон, да будет жизнь твоя вечной, - Ипи поклонился Наследнику.
-- Тогда, чего же мы ждём, - Фараон прикрикнул на капитана, - к Уаситу! - Тути-Мосе шепнул Верховному Хранителю, - те, кто нас любят ждут нас в Столице.
-- И те, кто нас ненавидит, тоже ждут, Фараон, - шепнул Ипи в ответ.


04 фев 2010, 21:09
Профиль
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 32 ]  На страницу 1, 2, 3  След.


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron