Галактика

Сознание Современного Человека
Текущее время: 14 ноя 2018, 10:49

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 4 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Семья Николая II
СообщениеДобавлено: 10 авг 2010, 19:26 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14631
«ФИЛИППОВ СУД». ПО ЧЬЕМУ РАСПОРЯЖЕНИЮ БЫЛА РАССТРЕЛЯНА ЦАРСКАЯ СЕМЬЯ?

Доктор исторических наук Генрих ИОФФЕ.

Арестовав Романовых — царя и его семью, — Временное правительство не сразу решило, как с ними поступить. Сначала предполагали отправить монаршую семью в Англию, затем обсуждали Крым как место ссылки, наконец, в начале августа 1917 года бывшего государя и его семью поселили в далёком Тобольске. Ходили слухи, что А. Керенский тайно передал группе офицеров, готовивших бегство Романовых из Сибири, крупную сумму денег. Увы, до цели деньги не дошли — были якобы разворованы. Позднее, в эмиграции, когда Керенского спрашивали об этом, он лишь улыбался. Во всяком случае в трагической истории гибели последних Романовых ещё много «белых пятен». Но, как считал французский историк Олар: «Нет ничего более почтенного для историка, чем сказать: я не знаю».

«ГРУЗ ДОЛЖЕН БЫТЬ ДОСТАВЛЕН ЖИВЫМ»

Кремль смотрел на отрёкшегося императора и его семью как на объект, требующий пристального внимания, а главное — контроля. Пока Романовы находились в Тобольске, этот контроль был по сути двойным: его осуществляли как в самoм Тобольске, так и через Екатеринбургский Исполком Уралоблсовета, которому Тобольск подчинялся административно. Но по мере развития в Сибири событий Кремль стал испытывать определённый дискомфорт. И не без основания.

В уральскую большевистскую верхушку, поддержанную весьма влиятельными на Урале людьми из левоэсеровской партии, входило множество левых коммунистов. Как вспоминал уральский чекист И. Радзинский, «засилие в головке Уралоблсовета было левокоммунистическое. А. Белобородов, Г. Сафаров, Н. Толмачёв, Е. Преображенский — все были леваки». Партийную линию вёл Ф. Голощёкин — тоже левак. Левачество уральцев выразилось, в частности, в антибрестской позиции, занятой ими весной 1918 года, которая лишь усилила местнические, сепаратистские тенденции.

Примечательный факт. О нём бывший глава Временного правительства Г. Е. Львов, сидевший в апреле 1918 года в тюрьме Екатеринбурга, позже рассказал колчаковскому следователю Н. Соколову. На одном из допросов, который вёл Ф. Голощёкин, он заявил Львову: «У нас своя республика. Мы Москве не подчиняемся». Конечно, в этом виделась определённая бравада, но она, по-видимому, отражала и действительность. Если это так, то и Москва и Екатеринбург понимали: тот, кто «владеет» Романовыми, имеет хороший козырь в возможных переговорах с Германией или Антантой.

Вот почему контроль, установленный над Романовыми в Тобольске, Москву полностью не устраивал. Иначе почему в начале апреля 1918 года московское руководство (ВЦИК и Совнарком), встревоженное слухами о возможном побеге Романовых из Тобольска, решило вывезти их оттуда — но «помимо уральских товарищей»? В Тобольске к тому времени уже были уральские красногвардейские отряды (С. Заславского, А. Авдеева и другие), и, казалось бы, чего проще при доверии к уральцам поручить эту миссию им? Но нет. Председатель ВЦИК Я. Свердлов возлагает её на чрезвычайного комиссара В. Яковлева, давно и хорошо известного ему лично, правда находящегося в столь же давних, но малоприязненных отношениях с «уральской головкой». (История этой неприязни уходила ещё в дореволюционные годы, связанные с «эксами» на Южном Урале. Тогда некоторые уральские боевики заподозрили Яковлева в провокаторстве. И когда уже в 1918 году Москва пыталась назначить Яковлева военным комиссаром Урала, Екатеринбург решительно отклонил эту кандидатуру.)

Нет нужды излагать историю поистине драматической эпопеи Яковлева, перевозившего в 20-х числах апреля Николая II, Александру Фёдоровну и одну из их дочерей (Марию) из Тобольска в Екатеринбург. Этому событию посвящена большая историческая литература (правда, в ней ещё немало «белых пятен»). Важно лишь напомнить, что, направляя Яковлева в Тобольск (через Екатеринбург), Я. Свердлов поставил ему чёткую задачу: перевезти бывшего царя на Урал живым и «пока поместить его в Екатеринбурге». (В письме, данном Яковлеву, речь шла только о царе, хотя это и не означает, что не имелась в виду вся семья.) От уральцев же Свердлов категорически требовал: не предпринимать ничего «без нашего прямого указания».

Казалось бы, всё ясно: и уральцам и Яковлеву чётко определены их функции. Но происходит нечто, на первый взгляд, непонятное. По пути из Тобольска в Екатеринбург между Яковлевым и уральцами возникает конфликт, который едва-едва не перерастает в вооружённое столкновение. Что случилось? Из сохранившихся лент переговоров членов Исполкома Уралоблсовета с Яковлевым и со Свердловым видно, что уральцы заподозрили Яковлева в стремлении, уклонившись от выполнения полученной задачи, увезти Романовых не в Екатеринбург, а в какое-то иное место.

Действительно, из Тюмени Яковлев направил свой поезд не в Екатеринбург, а в Омск. Но из тех же лент переговоров Яковлева с уральцами (а главное — со Свердловым) видно, что, по убеждению Яковлева, уральцы намеревались помешать ему выполнить главную цель: «доставить в Екатеринбург груз живым». По их указанию готовилось уничтожение Романовых прямо в пути. Кто прав в этой словесной дуэли? Председатель Уралобл-совета А. Белобородов в неоконченных воспоминаниях проливает некоторый свет на этот вопрос: «Мы считали, что, пожалуй, нет даже надобности доставлять Николая в Екатеринбург, что если представятся благоприятные условия во время его перевода, он должен быть расстрелян по дороге. Такой наказ имел Заславский и всё время старался предпринять шаги к его осуществлению, хотя и безрезультатно... Его намерения были разгаданы Яковлевым...»

Чем вызван сей замысел Исполкома Урал-облсовета, по сути дела, не подчинившегося Свердлову? Возможно, уральцы, раздражённые «оппортунистической линией» Москвы по отношению к «германскому империализму» (Брестский мир), что-то заподозрили в планах Москвы. Почему, в самом деле, бывший царь должен содержаться в Екатеринбурге лишь временно? Почему Москва «задействовала» именно Яковлева — человека, с точки зрения уральцев, ненадёжного и даже подозрительного? Исполком Уралоблсовета ни при каких обстоятельствах не желал устраняться от контроля над бывшим царём. И его деятели буквально бомбардировали Свердлова телеграммами, требуя, чтобы Яковлев, которого они уже успели объявить «вне закона», доставил Романовых в Екатеринбург.

Только после личного вмешательства Свердлова конфликт, который мог стать кровавым, удалось разрешить. А в 20-х числах мая 1918 года в Екатеринбург были доставлены и все ранее остававшиеся в Тобольске члены царской семьи и некоторые из приближённых. Кремль (и лично Ленин) требовал полной информации о пребывании Романовых в Екатеринбурге, поскольку слухи о казни царя ещё со времени тобольского периода распространялись по всей России.

Существуют свидетельства (и они были известны колчаковскому следователю Соколову) о том, что в мае—июне 1918 года Ленин и управляющий делами Совнаркома В. Бонч-Бруевич запрашивали у командующего Северо-Урало-Сибирским фронтом П. Берзина информацию о Романовых в Екатеринбурге. По показаниям телеграфистов Екатеринбургского почтамта, полученным Н. Соколовым, Ленин распорядился «взять под охрану царскую семью и не допускать каких бы то ни было насилий над ней, отвечая в данном случае собственной жизнью». В конце июня Берзин, по некоторым данным, лично проинспектировал Ипатьевский дом и доложил Ленину, что сообщения о гибели Романовых — провокация.

Существует факт, который, по нашему мнению, заставляет исследователей воздержаться от любых категорических суждений. Речь идёт о телеграмме Ленина в ответ на запрос датской газеты по поводу слухов о казни Николая II. В телеграмме Ленин опровергает эти слухи как совершенно беспочвенные, «распространяемые капиталистической прессой». Телеграмма за подписью Ленина была отправлена днём 16 июля 1918 года — то есть за несколько часов до расстрела царской семьи, произошедшего в ночь с 16-го на 17-е июля. Правда, телеграмма не ушла. На ней пометка: «Отсутствует связь».

Из телеграммы могут следовать только два вывода. Либо в последний момент Ленину стало известно о готовившемся расстреле, а это значит, что окончательной договорённости Москвы и Екатеринбурга не существовало. Либо (если верить пометке на телеграмме по поводу связи) председатель Совнаркома невероятным и бездарным образом «подставлялся» этой самой капиталистической прессе, поскольку, по утверждению некоторых авторов, всего лишь через несколько часов он, Ленин, дал санкцию на расстрел царской семьи!

Из всех перипетий яковлевской эпопеи хорошо видно: в позиции Москвы и Екатеринбурга по отношению к бывшему царю (и к его семье) полного единства не существовало. Уральские леваки были левее Москвы и в этом вопросе. Как эстремисты, они были готовы расправиться с Романовыми в любой момент. Однако Москва уже установила «комиссародержавие» и ощущала себя властью в общероссийском масштабе.

ТЕЛЕФОНОГРАММА НА УСЛОВНОМ ЯЗЫКЕ

Так или иначе, ленинская телеграмма в Данию может свидетельствовать: судьба царской семьи, скорее всего, решалась и решилась окончательно не раньше, чем во второй половине 16-го июля — непосредственно перед убийством. Правда, в рассекреченных теперь воспоминаниях некоторых участников расстрела
(М. Медведева, Г. Никулина, А. Ермакова и других) подтверждается то, что ещё в 1919 году установил колчаковский следователь Н. Соколов: в первых числах июля 1918 года в связи с ухудшением военного положения Екатеринбурга Ф. Голощёкин побывал в Москве, где обсуждал и вопрос о Романовых.

Но эти мемуаристы — вторые, если не третьи «номера» в большевистской иерархии — не располагали информацией из первых рук, и их показания противоречивы. Одни вспоминали, что Голощёкин ещё тогда получил санкцию на расстрел, другие утверждали, что такой санкции он добиться не смог. Но то, что «вопрос» в Москве обсуждался, вряд ли может вызвать сомнение. Военная ситуация на Урале, в районе Екатеринбурга, всё более осложнялась. Чехословаки (имеются в виду войска Чехословацкого корпуса, перебрасываемые через Владивосток в Европу, которые в мае 1918 года подняли мятеж на территории от Пензы до Дальнего Востока) и войска Временного Сибирского правительства (оно образовалось в конце января 1918 года, по старому стилю, в Томске; в него входили правые эсеры, энесы, сибирские областники) уже вели операцию по обходу города с севера и юга. Удержать Екатеринбург красные практически не могли. Однако следует отметить, что ни чехи, ни сибиряки монархистами не являлись.

Можно ли было ещё успеть вывезти Романовых? Без сомнения, можно. Но, безусловно, рассматривался и крайний вариант. Видимо, представитель уральцев — Филипп Голощёкин — на этом и настаивал, будучи в Москве и ссылаясь на растущую угрозу Екатеринбургу. Но однозначной позиции тогда, скорее всего, выработано не было, хотя решающее слово, видимо, оставалось за уральцами. Во всяком случае, мемуары «расстрельщиков», на мой взгляд, не могут поколебать такого документального свидетельства, как телеграмма Ленина в Данию, опровергавшая слухи о расстреле бывшего царя ещё днём 16 июля.

Именно эти часы, по всей вероятности, стали роковыми для Николая II, его семьи и нескольких лиц окружения. Существует очень важный документ, который как будто бы даёт возможность даже определить более конкретно час, когда произошла трагедия. Речь идёт о так называемой «Записке» Я. Юровского. Полное её название звучит так: «Воспоминания коменданта Дома особого назначения в г. Екатеринбурге Юровского Якова Михайловича, члена партии с 1905 г., о расстреле Николая II и его семьи».

Есть историки, сомневающиеся в подлинности «Записки». Есть историки, утверждающие, что она написана не Юровским, а кем-то другим. Какие основания? Юровский был не слишком грамотным человеком, с плохим почерком, к тому же «Записка» написана от третьего лица: комендант решил, комендант пошёл и т.д. В общем, сомнения резонны. Но тайны здесь нет. Юровский сам указал, что «Записку» он писал «для историка Покровского», того самого, который позднее возглавил советскую историческую школу, стал, так сказать, главным историком-марксистом. Легко предположить, что плохо, коряво написанные воспоминания Юровского Покровский переписал сам как особо важный исторический документ, а возможно, и внёс в оригинал какие-то пометки (полное название «Записки», собственно, и не скрывает того, что она прошла редакционную обработку).

Юровский не касается истории пребывания Романовых в Ипатьевском доме. Свои воспоминания он начинает словами: «16.7. была получена телеграмма из Перми на условном языке, содержащая приказ об истреблении Романовых. 16-го в шесть часов вечера Филипп Голощёкин предписал привести приказ в исполнение». В рукописном же варианте «Записки» сказано: «Была получена телефонограмма на условном языке». Разница для данного случая весьма существенна: телефонограмма может и не оставить следа. На этом основании некоторые историки склонны считать, что московский приказ о расстреле в письменном виде вообще не существовал, кремлёвские вожди не пожелали «расписаться» в своём преступлении.

Вполне возможно... Но важно другое. Телефонограмма, о которой пишет Юровский (или Покровский), почти наверняка не могла поступить до 6 часов вечера 16 июля. Если она вообще поступила (и существовала), то это должно было произойти позднее. И вот почему.

ЗИНОВЬЕВСКАЯ ТЕЛЕГРАММА

В государственном архиве Российской Федерации (ГА РФ), в фонде Совнаркома, хранится телеграмма, направленная в Москву из Екатеринбурга через Петроград. Почему кружным путём? Этого я не знаю, но можно допустить (такое бывало и в других случаях), что прямая связь между Екатеринбургом и Москвой в тот момент отсутствовала.

Полный текст телеграммы на бланке, со всеми пометками выглядит так: «Подана 16 VII—18 г. в 19 ч. 50 м. Принята 16 VII в 21 ч. 22 м. Из Петрограда, Смольного НР 142, 28. В Москву. Кремль — Свердлову, копия Ленину. Из Екатеринбурга по прямому проводу передают следующее: “Сообщите в Москву, что установленный Филипповым суд по военным обстоятельствам не терпит отлагательства. Ждать не можем. Если ваши мнения противоположны, сейчас же, вне всякой очереди, сообщите. Голощёкин, Сафаров. Снеситесь по этому поводу сами с Екатеринбургом. Зиновьев”».

Небольшой текст этой телеграммы даёт массу ценного материала. Во-первых, если под кодовым выражением «Филиппов суд» понимать вопрос о судьбе бывшего царя (а возможно, и всей семьи), который, как мы уже знаем, вероятнее всего, рассматривался во время пребывания Филиппа Голощёкина в начале июля в Москве, то становится ясно: возможное решение (расстрел) напрямую ставилось в зависимость от военных обстоятельств под Екатеринбургом. Во-вторых, логично предположить, что окончательного и однозначного решения (расстрел) в Москве принято ещё не было. В противном случае подписавшие телеграмму Голощёкин и Сафаров (тоже член Исполкома Уралоблсовета) не усомнились бы в наличии «противоположных мнений» у тех, кому адресовалась телеграмма. И они, считая «Филиппов суд» необходимым, всё же были готовы игнорировать возможные «противоположные мнения».

Телеграмма была получена в Москве около 10 часов вечера, и, вероятно, в это время или несколько позднее с ней ознакомились адресаты — Свердлов и Ленин.

По тексту телеграммы нельзя установить, кто должен подлежать «Филиппову суду»: только Николай II или вся семья? Однако из других телеграмм, которые на другой день (17 июля) были отправлены из Екатеринбурга в Москву, можно сделать вывод: речь шла только о бывшем царе. Но об этом чуть позже.

Итак, если Ленин и Свердлов прочли телеграмму о «Филипповом суде» в 22 часа 16 июля, раньше этого времени они не могли «сами снестись по этому поводу с Екатеринбургом», как просил Зиновьев. Отсюда следует, что никакой телеграммы или телефонограммы на «условном языке», о которой пишет Я. Юровский, днём 16 июля получено не было, и Голощёкин не мог отдать приказ об «истреблении Романовых» в 6 часов вечера. Либо Юровский (или его соавтор Покровский) что-то перепутал, либо Голощёкин «со товарищи» приступили к делу ещё до того, как послали телеграмму о «Филипповом суде» через Петроград, твёрдо рассчитывая на положительный ответ.

Драматург Э. Радзинский, считавший телеграмму о «Филипповом суде» прямым доказательством причастности Москвы к решению судьбы Романовых, понимал: для того чтобы полностью замкнуть цепь зла между Москвой и Екатеринбургом, необходимо ещё одно звено: ответная телеграмма Ленина или Свердлова. А между тем её нет. Однако невозможно допустить, чтобы Ленин или Свердлов никак не прореагировали на полученную через Петроград телеграмму. Остаётся предположить, что телеграмма или телефонограмма, о которой писал Юровский, и была этим ответом. Только, как я уже отмечал, этот ответ должен был прийти в Екатеринбург в самом конце дня 16 июля.

Что содержалось в нём? Несогласие на «Филиппов суд»? Согласие на него? Согласие на расстрел одного бывшего царя? Или всей семьи и приближённых? Это никому неизвестно (во всяком случае, сегодня). Однако те сообщения, которые стали поступать в Москву из Екатеринбурга уже после того, как в ночь с 16 на 17 июля все узники Ипатьевского дома были самым жестоким образом убиты, могут всё-таки пролить на это некоторый свет.

ЕКАТЕРИНБУРГСКАЯ ЛОЖЬ

К тому, что уже сказано историками о кошмаре ипатьевской ночи, нечего добавить. Современным людям трагедия рисуется сакральной борьбой между Тьмой и Светом, окончившейся победой Тьмы. Но для самих носителей Тьмы — революционных вожаков из Кремля и Уралоблсовета — многое представлялось иначе. Для них расстрелы классовых врагов были неизбежными и оправданными действиями.

Позднее один из красноармейцев охраны Ипатьевского дома сказал: «Штык и пуля были законом революции». И эти люди с готовностью подчинялись такому закону. Они знали, что творили. Но в их сознании вряд ли мелькала мысль, что могут прийти другие времена и ими совершённое откроется в полной мере как преступление. А если бы и мелькала, то открыла бы и их страшное будущее: многие из них тоже получили свою пулю в подвалах, предназначенных для «врагов революции». И Белобородов, и Голощёкин, и другие…

Только днём 17 июля (точнее, в 12 часов дня) несколько членов исполкома Уралобл-совета связались с Кремлём. Сообщение, пришедшее на имя Ленина и Свердлова, гласило: «Ввиду приближения неприятеля к Екатеринбургу и раскрытия Чрезвычайной комиссией большого белогвардейского заговора, имеющего целью похищение бывшего царя и его семьи (документы в наших руках), по постановлению Президиума Областного совета в ночь на 16 июля (так в телеграмме. — Г. И.) расстрелян Николай Романов. Семья его эвакуирована в надёжное место».

Далее следовал текст извещения, который Уралоблсовет предлагал поместить в газетах, запрашивая «санкций на редакцию этого документа». Далее сообщалось, что данные о «заговоре высылаются срочно курьером Совнаркому, ВЦИК» (об этих «данных» ещё пойдёт речь. — Г. И.). Заканчивалась телеграмма словами: «Извещения ждём у аппарата. Просим дать ответ экстренно. Ждём у аппарата».

В архиве сохранился конверт с грифом Управления делами Совнаркома, на котором есть такая надпись: «Секретно, тов. Ленину, из Екатеринбурга. 17/7. 12 дня. Для Свердлова копия. Получена 13.10.» И приписка Ленина: «Получил. Ленин».

Приведённая телеграмма содержит обширную информацию. Можно с большим основанием сказать, что если ответ Ленина или Свердлова на зиновьевскую телеграмму, полученную 16 июля в 21 час 22 минуты, действительно был дан и если она содержала санкцию на «Филиппов суд», то почти наверняка речь шла только о Николае Романове. В противном случае Президиуму Уралоблсовета не было смысла прибегать ко лжи, сообщая, что семья бывшего царя отправлена «в надёжное место». Но они солгали, утаили факт расправы над всей семьёй и близкими к ней людьми.

Думается, именно эта ложь и вызвала у уральцев состояние тревоги за содеянное, которое чувствуется в тексте телеграммы. Они уверяют Кремль: в руках у них документы, говорящие о большом монархическом заговоре, и они высылают их срочно, с курьером и просят одобрения содеянному немедленно, тут же, заявляя, что ждут, не отходя от аппарата. Между прочим, факт явного беспокойства и волнения, в котором пребывали уральские вожаки, отметил в своих воспоминаниях тогдашний редактор «Уральского рабочего» В. Воробьёв. Он писал, что членам Уралоблсовета было «очень не по себе, когда они подошли к аппарату». Воробьёв объясняет их состояние тем, что Уралоблсовет расстрелял бывшего царя, не имея санкции Москвы (к сожалению, проверить это утверждение пока нельзя).

Если верить Воробьёву, Свердлов ответил без промедления: «Сегодня же доложу о вашем решении Президиуму ВЦИК. Нет сомнения, что оно будет одобрено». Докладывал ли Свердлов членам Президиума о том, что произошло в Екатеринбурге, «сегодня же», то есть 17 июля, неизвестно. Но точно известно, что заседание Президиума ВЦИКа, на котором решение Уралоблсовета (в том виде, как Екатеринбург сообщил о нём в Москву) было одобрено (а затем и принято к сведению Совнаркомом), состоялось 18 июля.

В воспоминаниях наркома М. Милютина, присутствовавшего на этих заседаниях, говорится о будничности, даже равнодушии, с которым правители страны встретили сообщение Свердлова. Лишь на какое-то мгновение наступило молчание, затем собравшиеся перешли к очередным делам.

Быстрота, с которой Свердлов выразил уверенность в одобрении расстрела бывшего царя, и будничность, с которой ВЦИК и Совнарком встретили это сообщение, во всяком случае могут свидетельствовать: убийство бывшего царя в Екатеринбурге в ночь с 16-го на 17-е июля для Москвы неожиданностью не было.

Более того, политически оно могло оказаться весьма своевременным (сколь это ни кощунственно звучит). 6 июля эсеры
Л. Блюмкин и Н. Андреев убили германского посла в Москве Мирбаха. Далее произошло то, что большевики назвали «левоэсеровским мятежом». Затем вспыхнули эсеровские восстания на Волге, цель которых состояла в том, чтобы при помощи Антанты восстановить антигерманский фронт на востоке. Германское посольство в Москве ощущало себя на вулкане. Ждали новых покушений. 14 июля германские представители в Москве передали советским властям требование срочно ввести в Москву охранный батальон германских солдат. Для большевиков это требование было абсолютно неприемлемым. Оно пахло ультиматумом.

Если бы большевики уступили, то в антибольшевистских правых кругах это было бы воспринято как близящийся разрыв Германии с Советами и переход к борьбе с ними (а ведь на это правые, то есть монархисты, делали главную ставку). Положение Советской власти и без того тяжёлое — почти все демократические партии были против неё — могло оказаться катастрофическим. Более того, уступка кремлёвских вождей стала бы ещё одним доказательством старых обвинений в адрес большевиков по поводу их финансовых и иных связей с германским Генеральным штабом.

И произошло, казалось бы, невероятное: Совнарком отклонил германское требование. Надо думать, отказ имел и значение глубокого политического зондажа. В самом деле, если немцы его «проглотят» и «отступят», значит, мир с большевиками им, по крайней мере, так же дорог, как и большевикам, и Кремль может считать свои руки если и не полностью, то всё-таки развязанными.

Открытое объявление о расстреле бывшего царя по решению Уралоблсовета, одобренное верховной властью, превращалось в хорошую демонстрацию независимости большевистской власти, показывало, кто подлинный «хозяин» в Москве. Сотрудник германского посольства Ботмер записал в дневнике, что, когда Берлин снял требование о введении в Москву 500 «стальных касок», большевистские диктаторы не скрывали своего торжества. Все коммунистические газеты писали об этом как о большом успехе Советской власти.

Кремлёвским вождям можно было не оглядываться на Германию. Ультрареволюционные порывы Уралоблсовета в решении судьбы бывшего царя и политико-тактические расчёты и подсчёты Москвы совпали...

«СОКОЛОВСКАЯ» ШИФРОВКА

Между тем возникает очень важный вопрос. Знали ли в Кремле в тот день, когда Свердлов сообщил во ВЦИКе о расстреле Николая Романова, что он говорит неправду? Знали ли уже, что там, в Екатеринбурге, расстреляна вся семья? Колчаковский следователь Н. Соколов отвечал: «Да, знали». И не только знали, но, самое главное, дали санкцию на убийство всех. В ходе следствия в Екатеринбурге, ещё в 1919 году, Соколов обнаружил на городском почтамте копию шифрованной телеграммы в Москву, датированную 21 часом 17 июля. Расшифровать её не удалось ни в Екатеринбурге, ни в Омске (в штабе Верховного правителя А. Колчака и в штабе командующего союзниками в Сибири генерала М. Жаннена).

Только в сентябре 1920 года, уже в Париже, она поддалась расшифровке. Текст гласил: «Секретарю Совнаркома Горбунову с обратной проверкой. Передайте Свердлову, что всё семейство постигла та же участь, что и главу. Официально семья погибнет при эвакуации. А. Белобородов». И Соколов делал вывод: язык телеграммы — условный; он понятен только посвящённым людям — отправителю и адресату. Резонно. Но возникает вопрос: почему председатель Исполкома Уралоблсовета Белобородов направил секретную телеграмму, предназначенную председателю ВЦИКа, через Горбунова, который со Свердловым не был связан напрямую, а как секретарь Совнаркома был подчинён Ленину?

В делах ВЦИКа и Совнаркома этой «соколовской» шифровки нет. Некоторые зарубежные авторы осторожно высказали даже сомнение в её подлинности. Но в данном случае важно другое. «Условный язык» телеграммы служит доказательством предварительной посвящённости Москвы в убийство всей семьи, поскольку она (Москва) уже давно знала о том, какая участь постигла «главу семьи».

Соколов не знал о полученной в Москве (как помечено на ленинском конверте, ещё в 13 ч. 10 м.) екатеринбургской телеграмме, извещавшей о расстреле одного Николая II. Если бы он знал, что в той дневной телеграмме Уралоблсовет сообщал о переводе семьи в «надёжное место», он, возможно, задумался бы над фразой, расшифрованной в Париже (вечерней) телеграммы: «Официально семья погибнет при эвакуации». Неувязка очевидна, тем более, как известно, Москва так и не воспользовалась уральской подсказкой официально заявить о гибели царской семьи при эвакуации. Подсказка была проигнорирована. Одобрив сообщение о переводе семьи в «надёжное место», Москва официально больше никогда не возвращалась к вопросу о семье.

Нет, не всё ясно с телеграммой, которую с таким трудом расшифровали следователю Соколову в Париже. В воспоминаниях старой большевички П. Виноградской (вышли в 1960-х годах в Москве) есть любопытное место. Она писала, что летом 1918 года, часто бывая в семье Свердлова, слышала, как он отчитывал приехавших в Москву уральцев (Екатеринбург был взят белыми 25 июля 1918 года) за самоуправство в расстреле Романовых. «Подстраивалась» ли Виноградская под официальную версию об убийстве царской семьи только по постановлению Уралоблсовета? Вполне возможно. Однако не исключено и то, что она стала случайной свидетельницей недовольства Свердлова, высказанного им по поводу расстрела членов семьи бывшего царя.

На эту мысль наводит и та провокация, которую, как теперь известно, осуществила Екатеринбургская ЧК, тайно засылавшая Николаю II сфабрикованные письма некоего офицера с сообщением о подготовке «верными престолу людьми» освобождения и побега Романовых — для того, чтобы подтвердить наличие монархического заговора. В чьих глазах? Уралоблсовета? Но его такие подтверждения вряд ли интересовали. Значит, фальшивку изготовляли для Москвы. По-видимому, именно Москву она и должна была убедить в правильности действий: в дневной телеграмме уральцы предусмотрительно сообщали, что материалы о большом монархическом заговоре в их руках и курьером будут доставлены в Кремль. Похоже, что эти «материалы» предназначались не только для обоснования расстрела, но и для оправдания самих расстрельщиков.

РАЗГОВОР ТРОЦКОГО СО СВЕРДЛОВЫМ

Читатель, вероятно, заметил, что в своих рассуждениях я опираюсь в основном на документальные источники. Мемуарные свидетельства я либо игнорировал, либо использовал в качестве версий. Но существует мемуарное свидетельство, которое обойти нельзя. Оно принадлежит второму лицу Советского государства лета 1918 года Льву Троцкому и потому имеет большое значение.

В апреле 1935 года Троцкий, обращаясь к прошлому, записал в своём дневнике: «Белая печать когда-то очень горячо дебатировала вопрос, по чьему решению была предана казни царская семья... Либералы склонялись как будто к тому, что уральский исполком, отрезанный от Москвы, действовал самостоятельно. Это неверно. Постановление было вынесено в Москве... Расскажу здесь, что помню... Мой приезд в Москву выпал уже после падения Екатеринбурга. В разговоре со Свердловым я спросил мимоходом:

— Да, а где царь?

— Конечно, — ответил он, — расстреляли.

— А семья где?

— И семья с ним. Все! — ответил Свердлов. — А что?

Он ждал моей реакции. Я ничего не ответил.

— А кто решал? — спросил я.

— Мы здесь решали. Ильич считал, что нельзя нам оставлять им живого знамени, особенно в нынешних трудных условиях...» (Троцкий Л. «Дневники и письма», М., 1994, с. 117—118).

Это воспоминание Троцкого не может не вызвать удивления. Как мог он спрашивать у Свердлова, «а где царь?», если на том самом заседании Совнаркома 18 июля, на котором Свердлов сообщал о расстреле царя, он, Троцкий, присутствовал лично? Протокол заседания Совнаркома № 159 от 18 июля 1918 года несомненно подтверждает это. Ошибка в протоколе? Троцкого вписали в число присутствующих автоматически? Допустим. Но в биографии «Моя жизнь» он писал, что выехал из Москвы на фронт под Свияжск только 7 августа. Сообщение о расстреле Николая II появилось в газетах 20 июля. Как могло это пройти мимо Троцкого? Единственное, чего он не мог знать, — это о расстреле всей царской семьи.

Важно, что в изложении разговора со Свердловым Троцкий привёл и мотивировку принятого в Москве решения о расстреле Романовых: «Ильич cчитал, что нельзя нам оставлять им (противникам. — Г. И.) живого знамени…». Но кто мог стать этим живым знаменем: сам царь, императрица-немка или их дети? А кто же тогда были «они» — противники большевиков? Монархисты? С востока на Москву летом 1918 года наступали чехи, войска правоэсеровского Временного Сибирского правительства и Комитета Учредительного собрания (Комуча). Они шли под знаменем восстановления власти Учредительного собрания, распущенного большевиками в январе 1918 года. Это были знамёна демократии, но не реставрации монархии.

Конечно, в рядах тех антибольшевистских войск находилось немало офицеров, настроенных монархически, но и в их среде существовало ясное понимание того, что лозунг монархии обречён на немедленный провал — особенно, если бы речь шла о восстановлении на престоле Николая II или кого-либо из Романовых. Сам Николай, да и вся династия настолько были скомпрометированы в предреволюционный и послереволюционный периоды, что никто всерьёз не мог думать об их возвращении. Даже после того, как в ходе Гражданской войны антибольшевизм ещё больше сдвинулся вправо и место правых эсеров в его авангарде заняли монархисты и частично кадеты, — даже тогда практически ни одна белая армия открыто не объявила своей целью реставрацию монархии.

Кажется, ближе всех к ответу на вопрос: «А кто решал?», заданный Троцким Свердлову, был сам Троцкий. Он (да и другие большевики) постоянно смотрелся в «зеркало» истории Французской революции, мысленно примеряясь плечом к плечу к её якобинским вождям. Казнью Людовика XVI и Марии Антуанетты Конвент, как писал С. Цвейг, хотел «провести кроваво-красную линию между королевством и республикой». Большевики копировали и это. Неслучайно Троцкий написал в «Дневнике»: «Суровость расправы показала всем, что мы будем вести борьбу беспощадно, не останавливаясь ни перед чем. Казнь царской семьи нужна была не просто для того, чтобы запугать, ужаснуть, лишить надежды врага, но и для того, чтобы встряхнуть собственные ряды, показать, что отступления нет, что впереди полная победа или полная гибель».

Пустые слова! Там, во Франции, были суд, эшафот, казнь. Здесь ночью в подвале — фактически убийство из-за угла. Тот, кто хочет запустить ещё одну социальную и политическую «судорогу», не делает это тайно, заметая следы, фабрикуя подложные документы, скрывая содеянное. Сообщение о расстреле бывшего царя не нарушило атмосферу апатии, равнодушия и страха, охвативших людей не только в нашей стране, но, похоже, и за рубежом. Можно привести много свидетельств, подтверждающих это. Никто, во всяком случае ни английские, ни датские царствующие родственники, не защитил российскую монархию и даже не пытался спасти царя и его семью. Видимо, далеко не все и сожалели об их трагической гибели.

Как писал поэт Георгий Иванов:

Овеянный тускнеющею славой,
В кольце святош, кретинов и пройдох,
Не изнемог в бою Орёл Двуглавый,
А жутко, унизительно издох.
Один сказал с усмешкою: «Дождался!»
Другой заплакал: «Господи, прости...»

http://www.nkj.ru/archive/articles/18458/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: ПО ЧЬЕМУ РАСПОРЯЖЕНИЮ БЫЛА РАССТРЕЛЯНА ЦАРСКАЯ СЕМЬЯ?
СообщениеДобавлено: 09 июн 2011, 23:10 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14631
Царь не отрекался

Евгений Копарев



Царь не отрекался http://ru-news.ru/art_desc.php?aid=4025 В «Аргументах и фактах» № 45 за 2009 года была напечатана статья М. Поздняковой «Николай II не отрекался», в которой автор статьи приходит к сенсационному выводу о том, что отречения в действительности не было: телеграмма, которую называют почему-то «Манифестом» была написана Рузским и Родзянко. Царь ее даже не видел. Подпись Царя подделана, что подтверждают эксперты. Оригинала «Манифеста об отречении» никто не видел до 1928 года, когда он был обнаружен в архиве Академии наук в Ленинграде. Этот документ представляет собой несколько бланков для телеграмм, на которых напечатан текст «Манифеста». Были обнаружены и другие два экземпляра «Манифеста». Подпись Царя сделана карандашом. При этом на документах отсутствуют титул Царя и личная печать Монарха. На «Манифесте» присутствует и «подпись» министра императорского двора графа Фридерикса. Но и она исполнена карандашом и обведена пером. Все «подписи» Царя скопированы на стекле с подсветкой снизу, поэтому при наложении они совершенно идентичны, чего не бывает в действительности: все росчерки и завитки подписей одного лица не могут повторяться, они всегда разные. При допросе следственной комиссией Временного правительства граф заявил, что он не был рядом с Царем в то время, когда этот документ составлялся и подписывался. По опубликованным воспоминаниям тех, кто участвовал в заговоре, Царь ушел в дальний угол вагона (!), чтобы напечатать на бланках телеграмм «Манифест». Заговорщики полагали, что им поверят: другой бумаги-де не было, так как шла война. Всё, понимаете, делалось в полевых условиях. Даже машинистки не было. Царь Сам… Как-нибудь…
После того, как документ подделали, Государя лишили свободы и не допускали к нему представителей прессы и народа. Заговорщики испугались, что Царь опровергнет их ложь. Больше года никто не захотел помочь Тому, кому все присягали на верность. Некоторые представители духовенства плакали от радости от того, что будут жить без Царя, и провозглашали: «Многая лета – временному правительству», не задумываясь об абсурдности возгласа. В с е у в е р о в а л и также в "Отказ В. К. Михаила".
Фрейлина Царицы Анна Вырубова в своих воспоминаниях писала, что Царь по прибытии – уже под стражей - в Александровский дворец, сказал ей: «Эти события во Пскове меня так потрясли, что все эти дни Я не мог вести Свой дневник». Исходя из этого, становится понятно, что большевики внесли подделки и в дневник Государя. Видимо, 2 – 3 последние тетради дневника Царя, состоящего из 50 отдельных тетрадей, - подделка. Т. е. о том, что происходило, судя по последним тетрадям, в 1917 – 18 гг., надо читать с большим недоверием.
«Если бы Россия в 1917 году осталась организованным государством, все дунайские страны были бы ныне лишь русскими губерниями», - сказал в 1934 году канцлер Венгрии граф Иштван Бетлен. – «Не только Прага, но и Будапешт и София выполняли бы волю русских властителей. В Константинополе на Босфоре и в Катарро на Адриатике развевались бы русские военные флаги. Но Россия в результате революции потеряла войну и с нею целый ряд областей…».
С молчаливого согласия значительной части народа-Богоносца Царь с Семьей был казнен. Имела ли эта статья какой-либо резонанс? Ведь сведения, которые в ней были представлены, - сенсационны. Имеем ли мы отношение к этим, казалось бы, далеким событиям?
Чтобы спасти Россию от гибели, преодолеть Смуту, наши предки со всех концов России собрались в Москве, только что освобожденной от захватчиков, и подписали Грамоту Московского Поместного Собора 21 февраля 1613 года. Выражая соборную волю России, они дали обет за себя и за потомков верно служить Царю Михаилу Феодоровичу Романову – новому родоначальнику Правителей России - и его потомкам, - из рода в род. Чтобы уберечь потомков от желания повторить смуту, дали клятву: «И кто же пойдет против сего соборного постановления... да проклянется таковой в сем веке и будущем отлучен бо он будет от Святыя Троицы, не буди на нем благословения от ныне и до века». Наши предки отвергли Царское Самодержавие, и на них и на нас, их потомков, легло проклятие праотцев. Знает об этом человек или нет, но перестав соблюдать обет, он испытывает на себе последствие проклятия. Наши предки убедились на горьком опыте, что в государстве Российском может быть мир и порядок только при самодержавной власти Помазанника Божьего, которому служат его подданные. При игнорировании этого Богоустановления начинаются междоусобицы и братоубийственные войны.
Ведь лишение Царя власти не имеет никакой силы. "Покидал трон" и грозный Царь Иван, переезжая в Александровскую слободу. Ужели Он предал народ и переставал быть Царем на это время? - Нет, ибо все знали, как знают и сейчас, что Таинство Миропомазания совершается Богом и обратной силы не имеет, а мне не нужно даже приводить цитаты из Священного Писания. Неужели никто не учился в средней школе и не знает об "уходе" Царя из рода Рареков? Да и не отрекался никто из династии Романовых от власти, тем более - от Сана. Но значит ли это, что мы должны продолжать бездействовать и не выполнять постановление Собора? Что, кто на земле может отменить решение Собора? Разве Николай II свобождал Свою страну от Присяги?
Вот Форма Присяги Членов Императорского Дома (кроме Наследника Престола) при торжественном объявлении совершеннолетия их: Именем Бога Всемогущего, пред святым Его Евангелием клянусь и обещаюсь Его Императорскому Величеству, моему Всемилостивейшему Государю, Родителю (или Деду, Брату, Дяде и т. д.) и Его Императорского Величества, Всероссийского Престола Наследнику, Его императорскому Высочеству, Государю Цесаревичу и Великому Князю ... , верно и нелицемерно служить и во всём повиноваться, не щадя и живота своего до последней капли крови, и всё к высокому к высокому Его Императорского Величества самодержавию,силе и власти принадлежащие права и преимущества, узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять, споспешествуя всему, что к Его Императорского Величества верной службе и пользе государственной относится может; а по званию моему Члена Императорского Дома обязуюсь и клянусь соблюдать все постановления о наследии Престола и порядке фамильного учреждения, в Основных Законах Империи и порядке фамильного учреждения, в Основных Законах Империи изображенные, во всей их силе и неприкосновенности, как пред Богом и судом Его страшным ответ дать могу. Господь Бог мне в сем душевно и телесно да поможет. Аминь. [Свод Законов Российской Империи. Том первый. Часть 1. Свод Основных Государственных Законов. СПб., 1906. Приложение 4.]
В.К. Михаил, исходя из вышеизложенного, не имел права принимать какое-либо решение касательно Престола, так как его никто не освобождал от Присяги.
Он ничего и не предпринимал, тем более, что находился под арестом, как и его Брат.
Военному человеку известно, что такое Присяга. В нашей стране большинство населения не имело никакого отношения к прохождению службы в армии, поэтому воспринимается подобная информация подобно откровению.
От исполнения Присяги Царю может освободить только смерть Царя или пострижение его в монахи. - А его Брат - был жив, становиться схимонахом не собирался.
Таким образом, "Отказ В. К. Михаила Александровича" - фальшивка, как и убого состряпанный "Манифест".
Спасает Россию и то, что Монарх в ней все же есть. Это видно из явления иконы Пресвятой Богородицы «Державная». Лишь Царь был лишен власти и взят под арест, Она восприняла власть.
В 1916 году старец Анатолий (Потапов) беседовал с князем Н. Д. Жеваховым. «Нет греха больше, как противление воле Помазанника Божия, — сказал батюшка. — Береги Его, ибо Им держится Земля Русская и Вера Православная... Но... — Помедлив, все-таки докончил мысль: - Судьба Царя — судьба России, радоваться будет Царь — радоваться будет и Россия. Заплачет Царь — заплачет и Россия… Как человек с отрезанной головою уже не человек, а смердящий труп, так и Россия без Царя будет трупом смердящим». «Коренные стихии жизни русской выражаются привычными словами: Православие, Самодержавие, Народность [т. е. Церковь, Царь и Царство], — предупреждал старец Никон в 1915 году. — Вот что надобно сохранять! И когда изменятся сии начала, русский народ перестанет быть русским. Он потеряет тогда священное трехцветное знамя». Когда «Удерживающий», то есть Царь, будет отнят от общественной среды, тайна беззакония возьмет верх — так предупреждал апостол. Да, русский народ за неисправленный грех сокращается в числе, но еще есть время одуматься. (Е. Копарев. "Царь не отрекался" 28.02.2010 Информационное агентство "Русские новости". http://ru-news.ru/art_desc.php?aid=4025)


© Copyright: Евгений Копарев, 2011

http://www.proza.ru/2011/01/16/993


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Семья Николая II
СообщениеДобавлено: 22 июн 2011, 03:13 
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 22 май 2009, 00:24
Сообщения: 14631
ВЕЛИКАЯ КНЯЖНА АНАСТАСИЯ

Изображение Изображение

Младшая дочь. К 110-й годовщине со дня рождения великой княжны Анастасии Николаевны

История любой человеческой трагедии всегда драматична, она заставляет искать ответ на гипотетические вопросы: а почему все так случилось? Нельзя ли было избежать беды? Кто виноват? Однозначные ответы не всегда помогают пониманию, поскольку основываются на причинно-следственных факторах. Знание, к сожалению, не ведет к пониманию. В самом деле, что может нам дать история короткой жизни дочери последнего русского императора - великой княжны Анастасии Николаевны?

Она промелькнула словно тень на историческом горизонте в годы серьезнейших испытаний ее страны, вместе со своей семьей оказавшись жертвой страшной русской революции. Она не была (да и не могла быть) политиком, не могла влиять на ход государственных дел. Она просто жила, волей Провидения будучи членом царской семьи, желая лишь одного: жить в этой семье, разделяя с ней все радости и огорчения. История Анастасии Николаевны - это история семьи императора Николая II, история добрых человеческих отношений самых близких людей, искренне, до глубины сердца верующих в Бога и Его благую волю.

Именно потому, что семья была венценосной, история жизни и смерти великой княжны Анастасии Николаевны (как ее сестер и брата) для христианского сознания приобретает принципиальное значение. Романовы своей судьбой подтвердили истинность евангельской мысли о бессмысленности приобретения «всего мира» ценой нанесения вреда собственной душе (Мк. 9, 37). Подтвердила это и великая княжна Анастасия Николаевна, вместе со всей семьей убитая в подвале дома Ипатьева в ночь с 16 на 17 июля 1918 года...

Солнечный луч

Она родилась 5 июня 1901 года в Петергофе (в Новом дворце). Бюллетени о состоянии новорожденной и ее венценосной матери были самые благоприятные. Через 12 дней состоялись крестины, на которых, по уже сложившейся к тому времени традиции, первой среди восприемников была императрица Мария Феодоровна. Восприемниками стали также принцесса Ирина Прусская, великий князь Сергей Александрович и великая княжна Ольга Александровна. Рождение четвертой дочери было, конечно, большой радостью для царской семьи, хотя и император, и императрица очень надеялись на появление наследника. Понять венценосцев не трудно: согласно Основным Законам Российской империи трон должен был наследовать сын самодержца.

Анастасия Николаевна и ее сестра Мария считались в семье «маленькими» в отличие от старших или «больших» - Ольги и Татьяны. Анастасия была активным ребенком, и, как вспоминала ближайшая подруга императрицы Александры Феодоровны А.А.Вырубова, «постоянно лазила, пряталась, смешила всех своими выходками, и уследить за ней бывало нелегко». Однажды на официальном обеде, проходившем на императорской яхте «Штандарт», она, тогда пятилетний ребенок, незаметно забралась под стол и ползала там, пытаясь ущипнуть какую-нибудь важную персону, не смевшую внешним видом выразить неудовольствия.

Наказание пришло незамедлительно: поняв в чем дело, государь вытащил ее из-под стола за косу, «и ей крепко досталось». Подобные незамысловатые развлечения царских детей, конечно же, никак не раздражали тех, кто волей случая оказывался их «жертвой», но Николай II старался пресекать такие вольности, находя их неуместными. И все же дети, уважая и почитая родителей, вовсе не боялись их, полагая естественным шалить с гостями.

Надо признать, что серьезно воспитанием своих дочерей царь не занимался: это было прерогативой Александры Феодоровны, проводившей, когда дети подрастали, в классной комнате многие часы. С детьми государыня говорила по-английски: язык Шекспира и Байрона в царской семье был вторым родным. Но французский язык царские дочери знали недостаточно: читая на нем, они так и не научились свободно говорить (по каким-то причинам, быть может, не желая видеть кого-нибудь между собой и дочерьми, Александра Феодоровна не захотела взять им французскую гувернантку). Кроме того, любившая рукоделие императрица обучила этому делу и дочерей.

Физическое воспитание строилось на английский манер: девочки спали в больших детских, на походных кроватях, почти без подушек и укрывались маленькими одеялами. Утром полагалось принимать холодную ванну, вечером - теплую. Александра Феодоровна стремилась воспитывать таким образом, чтобы дочери умели вести себя со всеми ровно, ни в чем ни перед кем не выказывая своего преимущества. Однако добиться достаточного для императорских дочерей воспитания императрице не удалось. Особого вкуса к занятиям сестры не проявляли, будучи, по мнению близко соприкасавшихся с ними наставника цесаревича Алексея Николаевича Пьера Жильяра, «скорее одарены практическими качествами».

Сестры, почти лишенные внешних развлечений, находили радость в тесной семейной жизни. «Большие» искренне относились к «маленьким», те платили им взаимностью; в дальнейшем они даже выдумали общую подпись «ОТМА» - по первым буквам имен, по старшинству: Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия. «ОТМА» посылала общие подарки, писала общие письма. Но при этом каждая дочь Николая II представляла собой самостоятельную личность, со своими достоинствами и особенностями.

Анастасия Николаевна была самой смешливой, любила добродушно подшучивать. «Она была баловница,- вспоминал в начале 1920х годов Пьер Жильяр,- недостаток, от которого она исправилась с годами. Очень ленивая, как это бывает иногда с очень способными детьми, она обладала прекрасным произношением французского языка и разыгрывала маленькие театральные сцены с настоящим талантом. Она была так весела и так умела разогнать морщины у всякого, кто был не в духе, что некоторые из окружающих стали, вспоминая прозвище, данное ее матери при английском дворе, звать ее „Sunshane“ - Солнечный луч».

Данная характеристика весьма показательна с психологической точки зрения, особенно если иметь в виду, что, развлекая близких, великая княжна любила имитировать их голоса и манеру поведения. Жизнь в кругу любимой семьи воспринималась Анастасией Николаевной как праздник, изнаночной ее стороны она, как и ее сестры, к счастью, не знала.

Шестнадцатилетие под арестом

Начавшаяся летом 1914 года война внесла существенные коррективы в жизнь царской семьи. Внушенное с детства чувство долга заставило царских дочерей стать активными помощницами своей матери: они стали посещать лазарет при Феодоровском соборе Царского Села. Разумеется, в то же время Анастасия Николаевна продолжала учиться, хотя назвать эту учебу систематической трудно. Февраль 1917го круто и навсегда изменил жизнь юной Анастасии: вместе с родителями, братом и сестрами она оказалась под арестом в Александровском дворце Царского Села.

Моральные муки Николая II и Александры Феодоровны усугубились и беспокойством за здоровье детей: они поочередно болели корью. Анастасия Николаевна начала выздоравливать только после 20 марта; спустя пять дней она смогла встать с постели, а 2 апреля, в Светлое Христово Воскресение, она впервые вышла на воздух. Так великая княжна пережила первую серьезную болезнь, совпавшую с социальными пертурбациями и гибелью монархической государственности. Ее статус навсегда изменился: отныне она - «бывшая» великая княжна, не имеющая прав и привилегий по рождению. Более она не вечный шеф 1го Хоперского полка Кубанского казачьего войска.

Но в личной жизни никаких глобальных потрясений, как и прежде, она в кругу семьи, молится, занимается, вместе с отцом развлекается работой: в апреле «пропихивает» большие льдины от шлюза, расположенного в Александровском парке, под мостами, в мае перекапывает землю, устраивая огород, переносит дрова, наконец, катается на велосипеде и самокате. Но все это под бдительными взорами революционной охраны. Так Анастасия Николаевна встретила свой 16й год рождения, последний год пребывания в Царском Селе.

«Слава Богу, ничего...»

1 августа 1917 года вместе со всей семьей и слугами она навсегда покинула те места, где провела счастливые годы своей короткой жизни. Вскоре она увидела Сибирь: в Тобольске вместе с семьей ей предстояло провести несколько месяцев. Анастасия Николаевна не пала духом, пытаясь найти плюсы и в новом своем положении. В письмах к А.А.Вырубовой она уверяет, что они устроились уютно (все четверо живут вместе): «Приятно видеть из окон маленькие горы, которые покрыты снегом. Сидим много на окнах и развлекаемся, глядя на гуляющих».

Позже, в зимние месяцы нового 1918 года, она снова уверяет свою конфидентку, что живут они, слава Богу, «ничего», ставят пьесы, гуляют в своей «загородке», устроили маленькую горку для катания. Лейтмотив писем - убедить А.А.Вырубову, что у них все хорошо, что беспокоиться не о чем, что жизнь не такая уж и беспросветная... Ее освещает вера, надежда на лучшее и любовь. Никаких возмущений, никаких обид за унижения, за существование взаперти. Долготерпение, цельность христианского мировосприятия и удивляющее внутреннее спокойствие: на все воля Божия!

В Тобольске продолжились и школьные занятия великой княжны: с октября с царскими детьми (за исключением старшей Ольги Николаевны) стала заниматься Клавдия Михайловна Битнер - бывшая начальница Царскосельской Мариинской женской гимназии. Она преподавала географию и литературу. Школьная подготовка цесаревича и великих княжон не удовлетворили К.М.Битнер. «Очень многого надо желать,- говорила она комиссару Временного правительства по охране царской семьи В.С.Панкратову.- Я совершенно не ожидала того, что нашла. Такие взрослые дети и так мало знают русскую литературу, так мало развиты. Они мало читали Пушкина, Лермонтова еще меньше, а о Некрасове не слыхали. О других я уже и не говорю. <...> Что это значит? Как с ними занимались? Была полная возможность обставить детей лучшими учителями - и этого не было сделано».

Можно предположить, что подобная «неразвитость» стала платой за домашнюю изоляцию, в которой выросли великие княжны, совершенно оторванные от мира их ровесников. Наивные и чистые девушки не имели в отличие от матери - императрицы Александры Феодоровны - глубоких философских познаний, хотя и были, судя по всему, начитаны в богословской литературе. Их главный воспитатель и учитель - мать - больше заботилась о правильном воспитании (как она его понимала), чем о полноценном образовании дочерей и наследника. Было ли это результатом сознательной педагогической политики императрицы или же ее недосмотром? Кто знает... Екатеринбургская трагедия навсегда закрыла этот вопрос.

Ранее, в апреле 1918 года, часть семьи была перевезена в Екатеринбург. Среди переехавших находился император, его супруга и великая княжна Мария. Остальные дети (вместе с больным Алексеем Николаевичем) остались в Тобольске. Семья воссоединилась в мае, среди приехавших была и великая княжна Анастасия Николаевна. Свой последний день рождения - 17летие она встретила в Доме Особого назначения в Екатеринбурге. Как и сестры, Анастасия Николаевна в тот период училась у царского повара И.М.Харитонова готовить; вместе с ними по вечерам месила муку, а по утрам пекла хлеб. В Екатеринбурге жизнь узников была регламентирована более жестко, контроль над ними осуществлялся тотальный. Но и в этой ситуации мы не замечаем уныния: вера позволяет жить, надеяться на лучшее даже тогда, когда поводов для надежды уже не остается.

История самозванок

В ночь на 17 июля 1918 года Анастасия Николаевна дольше других, обреченных на смерть, оставалась жива. Отчасти это объяснялось тем, что в ее платье императрица зашила драгоценности, но только отчасти. Факт заключается в том, что ее добивали штыками и выстрелами в голову. Палачи в своем кругу рассказывали, что после первых залпов Анастасия Николаевна была жива. Это сыграло свою роль в распространении мифов о том, что младшая дочь Николая II не погибла, а была спасена красноармейцами и в дальнейшем сумела выехать за границу. В итоге история спасения Анастасии на долгие годы стала предметом разного рода манипуляций как искренне заблуждавшихся наивных людей, так и проходимцев. Сколько их было, выдававших себя за великую княжну Анастасию Николаевну! Распространялись слухи об Анастасии Африканской, Анастасии Болгарской, Анастасии Волгоградской. Но наибольшую известность получила история Анны Андерсон, проживавшей в семье родственников убитого вместе с царской семьей доктора Е.С.Боткина. Долгое время эти люди верили, что А.Андерсон - спасшаяся Анастасия Николаевна. Лишь в 1994 году, уже после смерти самозванки, при помощи генетической экспертизы удалось установить, что она не имела никакого отношения к Романовым, будучи представителем польского крестьянского рода Шванцовски (которые признали А.Андерсон своей родственницей еще в 1927 году).

На сегодняшний день можно считать установленным факт гибели и захоронения Анастасии Николаевны в общей могиле с убитыми в ночь с 16 на 17 июля 1918 года. Обнаружение могилы, многолетняя работа по идентификации так называемых екатеринбургских останков - отдельная тема. Подчеркнем лишь один момент: к сожалению, для многих православных, плохо знакомых с проблемой обнаружения и определения истинности царских останков под Екатеринбургом, торжественно захороненные летом 1998 года в Петропавловской крепости останки императора Николая II, его супруги, детей и слуг не являются подлинными. Соответственно, не верят они и в подлинность мощей великой княжны Анастасии Николаевны. Не убеждает такого рода скептиков и то, что в 2007 году рядом с прежним захоронением нашли (согласно мнению и историков, и медицинских экспертов) мощи цесаревича Алексея Николаевича и его сестры великой княжны Марии. Таким образом, были обнаружены останки всех расстрелянных в Доме Особого назначения. Остается лишь надеяться на то, что оценочный максимализм будет постепенно уменьшаться, и пристрастное отношение к означенной проблеме останется в прошлом....

В 1981 году великая княжна Анастасия Николаевна была причислена РПЦЗ к лику святых вместе со всеми Романовыми и их слугами, погибшими в Екатеринбурге.

Почти 20 лет спустя на Юбилейном Архиерейском Соборе 2000 года РПЦ также причислила царскую семью к лику святых (как страстотерпцев и мучеников). Это прославление необходимо признать знаковым событием, символическим актом, религиозно примиряющим нас с прошлым и указывающим на истинность известного выражения: «Добро не рождается от зла, оно от добра рождается». Об этом не стоит забывать, вспоминая сегодня одну из невинных жертв страшного прошлого - веселую «утешительницу» своей семьи, младшую дочь последнего русского императора великую княжну Анастасию Николаевну.

Автор - Сергей Фирсов, профессор СПбГУ

ИСТОЧНИК - журнал "ВОДА ЖИВАЯ" № 6, 2011 год

http://aquaviva.ru/archive/2011/6/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Семья Николая II
СообщениеДобавлено: 11 апр 2013, 15:01 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 сен 2009, 22:13
Сообщения: 8994
Еврейские корни русских царей

Изображение

Как следует из документов, энциклопедий и монографий, полное имя Екатерины Первой до принятия Православия было Марта Самуиловна Скавронская. Много ли Вы, высокочтимый читатель, знаете литовцев, латышей, эстонцев и белорусов, имя которого Самуил? Уверен, что ни одного. И в истории этих стран таковых не было. Зато Самуилами очень часто называли евреев. Так же как Хаимами и Абрамами. Ну а само имя Марта (в еврейском оригинале Марфа на иврите מרתה, в переводе означающее «хозяйка», «госпожа») – имя, упоминаемое в Евангелиях: в доме сестер Марии и Марфы останавливался Иисус, и потому имя Марфа (буква «ф» в немецком перешла в «т», а в русском осталась) попало в святцы. Но в таком случае спрашивается: зачем было переименовывать Марту при «перекрещивании» в православие из лютеранства? Оставили бы за царицей прекрасное русское имя Марфа, данное при рождении, и дело с концом. Тем более что словосочетание «Императрица Марфа Первая», бесспорно, услаждало бы русское ухо и было бы «царю антихристу» на руку! Ответ: потому и имя и отчество заменили, что от своего отца Самуила Императрица Российская не отреклась! Прекрасно помня родителей (вопреки вошедшей в учебники выдумке, что супруга Петра Великого не помнила ни мать, ни отца). Не просто помнила, а чтила и уважала! Ну а императрица Марфа Самуиловна Романова в самом деле звучало бы раздражающе. Не для Петра — потому и Велик Петр, что перевернуть мог всё, если бы захотел. Раздражающе для образованных и необразованных классов России. Включая и современные: не Петру Великому – нам.

Изменение отчества Первой Русской Императрицы с Самуиловны на Алексеевну было первым в русской истории прецедентом присвоения нового отчества. Противоречащим не только русской традиции, но и основополагающим принципам христианства. В эпоху местничества царь мог жаловать всем чем угодно за исключением отчества — и, стало быть, изменения родословной. Даже Господь не может менять прошлое! А тут вдруг впервые в Государстве Российском, в нарушение всех русских традиций происходит замена отчества. И не кому нибудь, а Государыне! Причем с благословения Церкви (послушной, разумеется, Государю). Это не какое нибудь маленькое нарушение, которое исправляется покаянием и за которое налагается эпитимья — это нарушение одного из Освовополагающих Принципов! Зачем это было сделано (а дальше по прецеденту так и пошло)? Ответ может быть только один: для того, чтобы отчество «Самуиловна» исчезло. Не сделай этого церковь, было бы еще «хуже». Отчество «Самуиловна» слишком явно обнаруживало еврейские корни жены царя. И уж во всяком случае, ставило очень неприятный вопрос. На который приходилось бы отвечать раз за разом. Включая и наше с Вами достославное время.

Перед коронацией новой Императрицы повелением Императора для изучения ее происхождения была создана комиссия во главе с Репниным. И о чудо! несмотря на продолжительные «усилия», не удалось установить не только кто родители коронуемой, но даже из какой страны царица родом. И это при том, что Императрица была вовсе не слабоумной, как с неопровержимостью следует из того, что откуда родом «не помнит». А тут – словно память отшибло! И разум!! То ли она из Лифляндии, то ли наоборот из Эстонии. Позднее появилась еще одна, совершенно иная гипотеза о происхождении Екатерины Первой. А именно: что Марта Скавронская родом из Белорусии и ее отец работал в доме Казимира Сапеги, в Минске (рода, члены которого в Речи Посполитой бывали и канцлерами), а уже оттуда переехал Лифляндию. А сама царица Российского Государства – в здравии, памяти и ясном уме – не помнит откуда родом. Такая вот амнезия у во всем прочем абсолютно здоровой женщины при ответе на самый элементарный вопрос: в какой стране родилась. Имя своего отца Самуила чтит, помнит и не отрекается от батюшки до-смерти, а где жили с точностью до страны — память отшибло начисто. А значит одновременно с этим — какой язык для нее родной. Ну просто не императрица, а какая то полоумная. Что с ней происходило до 12 лет начисто позабыла. Такое вот странное для во всем прочем абсолютно здоровой женщины «заболевание». Ведь в дом пастора Глюка Марфу отдали не младенцем, а двенадцатилетней девушкой. Не сумасшествие ли — не Первой Императрицы России, а тех, кто ее биографию, скорректированную под Историю, составлял?! Не была ли создана Комиссия по изучению происхождения Государыни не с целью выяснения истины, а с целью скрыть истину (как в истории России бывало не раз)?? Ответ очевиден: ну разумеется, для того и создали Правительственную Комиссию, чтоб скрыть правду!

Марфа Скавронская выросла в доме пастора Глюка, из которого ее и взял к себе сначала муж, потом Шереметьев. Так почему бы самого пастора, его жену, у которой в Мариенбурге работала Марфа и в доме которой росла, и детей пастора, говоривших по русски елико проживали в Москве, не спросить? Читая учебники можно подумать, что пастор Глюк куда-то бесследно сгинул. Но это вранье. Пастор Глюк, попав под разграбление Мариенбурга после взятия крепости русскими войсками (о котором Фельдмаршал Шереметьев с гордостью докладывает Петру: «Послал я во все стороны пленить и жечь, не осталось целого ничего, все разорено и сожжено, и взяли твои ратные государевы люди в полон мужеска и женска пола и робят несколько тысяч, также и работных лошадей, а скота с 20000 или больше… и чего не могли поднять покололи и порубили») выжил, как и его воспитанница Марфа в числе «не порубленых», а взятых «в полон мужеска и женска пола и робят несколько тысяч, также и работных лошадей, а скота с 20000 или больше», но несколько по другому. Не переходя все выше и выше от Шереметьева к Меншикову, а от Меншикова к Государю, а вызвав к себе уважение как просветитель. Будучи перевезенным в Россию в качестве пленника, пастор основал в Москве первую в России гимназию. Став «птенцом гнезда Петрова», внесшим громадный вклад в образование россиян. Ну и чем же, спрашивается, занималась комиссия, если допрашивала кого угодно, кроме находившихся в Москве домочадцев дома, в котором Марфа Самуиловна воспитывалась, и саму без пяти минут Государыню?

И вот еще что подозрительно. Для выяснения происхождения Марфы Самуиловны, в Петербург были доставлены ее родственники, которым тотчас присвоили графские титулы. Однако сразу после представления Государю оба (Карл и Фридрих) приказом комиссии Репнина были выдворены из столицы в отдаленные части необъятной страны, потому как о происхождении Государыни цитирую «врут» конец цитаты. И что же они врали? Почему их вранье о происхождении Государыни засекретили? И почему, этих Графов, как только присвоили титулы и подарили дворцы, тотчас же и сослали куда подалее? Не декабристы ведь! Ответ очевиден: потому, что им были известны тайны происхождения Государыни, разглашению не подлежавшие. Ну а какие тайны могли разглашению не подлежать, если официальная версия «опускает» Государыню так низко, что, казалось бы, ниже некуда? Ответ однозначен: потому что правда о происхождении Императрицы была еще неприемлемей, чем прачка и сирота!

На самом деле комиссия по расследованию происхождения императрицы все знала-прознала. И то, что сестры Екатерины были замужем за членами еврейской семьи Веселовских (от польского города Веселов, в котором в то время большая еврейская община была). И кто был матерью — кто отцом Государыни. И то, что над еврейскими родственниками Екатерины втайне от Государя хихикал весь Петербург. Из уст в уста по «новорожденной столице» передавалось, как Государю и Государыне в доме генерала-аншефа и обер-гофмаршала Дмитрия Андреевича Шепелева представили брата императрицы Карла Самуиловича. Государыня чуть со стыда не сгорела. А Петр, для которого деловые и профессиональные качества были важнее происхождения и вероисповедания, произнёс: «Нечего краснеть, я признаю его своим шурином, и если в нем окажется прок, сделаю из него человека».

Документально известно, что родные сестры матери Императрицы были замужем за Веселовскими, принадлежавшими к влиятельному еврейскому роду, один из членов которого Абрам Веселовский, дослужился до адьютанта Петра и был с Царём во время Полтавской Битвы (Белозозерская Н.А. Происхождение Екатерины Первой, Исторический Вестник. №1. 1902; В.Анохин Императрица Марта. 2009). Коль сестры царицы еврейки, еврейкой без сомнения была также и мать Марфы-Екатерины. А также — по рожденью — она сама, а как же иначе?!. Лишь комиссия, цель которой ликвидация документов а не их исследование, могла не «прознать», за кого вышла замуж третья сестра, тогда как о двух родных тетках царицы Марфы это известно. Императрица Марфа Самуиловна (переименованная в Екатерину Алексеевну при принятии православия) по рожденью была еврейкой. Это совершенно бесспорно.

История Марфы Скавронской, реальная а не выдуманная, воистину поражает. Причем в каждой отдельной точке ее бытия — словно над ней Ангел крыло простер. Девочку из еврейской семьи, родители которой то ли умерли от эпидемии, то ли семья под погром попала (если жила в Минске или на Украине запросто — да и в Польшу казаки захаживали с погромчиками: вспомним Тараса Бульбу) родственники привезли в Мариенбург, где она была отдана в дом пастора Глюка, самого просвещенного в городе человека. И приняла лютеранство. В семнадцать лет девушку выдали замуж за драгуна по имени Иоганн Крузе. Который на следующий же день после Первой Брачной Ночи (с такой женщиной!!) ушел со своим полком на войну с русскими и погиб (что ни эпизод жизни — то кадр для фильма). После взятия Мариенбурга, при котором русские войска сжигали, убивали и грабили, а жителей выстраивали для взятия в полон или преданию смерти, на красавицу обратил внимание решавший судьбу каждого офицер. Наподобие офицеров СС два с половиной века спустя в тех же краях: с той только разницей, что выстроенны были не только евреи, а люди всех вероисповеданий. После чего выведенная из строя обреченных на смерть или рабство красавица попадает к Шереметьеву, затем к Меншикову, а от него к Государю. Девушка была не только невероятно очаровательна и сексопильна. Она обладала даром целительства, и во время эпилептических припадков Петра прикосновением могла успокаивать и исцелять государя: редчайший дар! Во время многочисленных походов — ни в палатке, ни у костра, ни на полном скаку — никогда не покидала любимого Петеньку и от него не отставала ни в чем. Став солдатской любимицей и походно-полевой женушкой. А после смерти мужа избрана Императрицей как самая верная Петрову Делу Спутница и Соратница. Почему же эту необыкновенную женщину, любимицу солдат, гвардии и простого народа, не жалует история Государства Российского? За что же ещё, кроме как за еврейское происхождение!

Ну а теперь обратимся к портретам государыни Екатерины Первой.

Господа Проханов и Мокашов, националисты и люди без национальных пристрастий: вглядитесь ка в это лицо. В эти глаза. В эти губы. В этот нос (на официальных портретах спрямлявшийся, как только возможно — и все же). На кого похожа Российская Государыня: на прибалтийку (как учат выводы комиссии по определению ее происхождения)? На польку? На белоруску? Или на еврейку? Видели ли Вы прибалтиек, полек или же белорусок с такими формами? С таким пышными грудями? С таким носом, глазами и волосами? А среди евреек — типичнее не бывает. И это при том, что на официальных портретах лицо и тело изображаемого меняют так, чтобы оно а) выглядело как можно более Августейшим и б) соответствовало представлениям подданных о монархе.

Изображение

Изображение

Знаете на кого похожи портреты Марфы Самуиловны Романовой больше всего? На Элину Авраамовну Быстрицкую. Лицо которой оказалось самым русским из русских, потому что режисер Герасимов именно ее, красавицу из красавиц кино и театра, выбрал, чтобы играть Аксинью в экранизации «Тихого Дона». Самую русскую из всех героинь Шолохова! Символ русской женщины и воплощение идеала казачки (как о героине удостоенного Нобелевской Премии романа писали учебники) воплотился в еврейке!

Еврейские красавицы, оказывается, могут быть символами русской красоты!! В созданные еврейкой Элиной Авраамовной русские образы влюблялся весь Советский Союз. Так же, как в чарующую красавицу и кавалерист-государыню Марфу влюбился Петр Великий. Обладавшую, помимо прочих достоинств, даром прикосновением облегчать страдания мучающегося в конвульсиях эпилепсии государя. Еврейку, которая, несмотря на чудовищное давление, отказл.ась предать память отца и не упоминать имя его Самуил в качестве своего отчества. И это не является чем то из ряда вон выходящим. В многонациональном государстве и цивилизованном обществе это совершенно нормально. И сообщенье о том, что царица еврейка, должно звучать примерно так же нейтрально, как царица играет на фортепиано, или что царь женился на немке.

Но так ли нейтрально звучит заголовок статьи, как в цивилизованном обществе и многонациональном государстве обязан и должен?

Резюмируем сказанное. Первая русская императрица Екатерина Первая была еврейкой. Императрица Елизавета, дочь Петра Алексеевича Романова и Марфы Самуиловны Скавронской, наполовину русская наполовину еврейка, была еврейкой по галахе, имея еврейкой мать. А поскольку Марфа Самуиловная является праматерью всех русских царей потомков Петра Великого, в каждом них русской крови столько же, сколько еврейской. В Павле Первом, правнуке Петра Первого и “Екатерины” Самуиловны, по одной восьмой (а немецкой не 7/8, как считается, а ¾, оставшихся от русской и еврейской «восьмушек»). В внуке Павла Александре Втором 1/32 русской и 1/32 еврейской крови. В внуке Александра Второго Николае Втором 1/128 русской и столько же 1/128 еврейской. ПОСКОЛЬКУ ЖЕНЫ ВСЕХ АВГУСТЕЙШИХ ПОТОМКОВ ПЕТРА ВЕЛИКОГО БЫЛИ НЕМКАМИ, РУССКИХ И ЕВРЕЙСКИХ ГЕНОВ У ИМПЕРАТОРОВ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО ЕЛИЗАВЕТЫ, ПАВЛА, ПЕРВОГО И ВТОРОГО НИКОЛАЕВ И АЛЕКСАНДРОВ ПЕРВОГО, ВТОРОГО И ТРЕТЬЕГО БЫЛО ПОРОВНУ. Осознание этого факта (казалось бы не более чем занятного и третьестепенного) граждан переименованной в Федерацию Сверхдержавы, мне кажется, немножечко ошарашит. И заставит погрузиться в задумчивость.

http://blogs.7iskusstv.com/?p=19407


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 4 ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB


Подписаться на рассылку
"Вознесение"
|
Рассылки Subscribe.Ru
Галактика
Подписаться письмом